Kitobni o'qish: «Русская национальная мысль. Родноверие»

Более развернуто эта тема представлен в следующих фрагментах Том 2. §1.0.Фундамент эволюции. Начальные установки пп.44, 1.0.2.-32. §1.0.2.Богопознание п.80,81,82,84(а), 85 (а,б), 86, 88(б). Том 3, §2.3. Древние славянские верования; §2.5.Некоторые технические стороны вопроса. пп.33,34,35,36,37,38; §2.7. Противоречия

Вводное слово. Человек несет в себе образ Пасхи. Дело в том, что пэйсах в переводе на русский означает: пройти мимо. От этого слова произошло слово посох, как помощь в том случае, если надо нащупать им твердую почву под ногами. Также пешеход – идущий Путями Бога (пейсах один). Просто Бог всегда недосягаем для опасности, Он на Небе, то есть идущий всегда должен следовать путями, в коих он остается вне досягаемости для зла. Человек имеет образ именно этого – он постоянно проходит мимо опасности, а потому, как сказано ранее, ему нет смысла иметь какие-то достоинства, необходимые для самообороны. Он видит опасность задолго до ее возникновения. Этим путем Русь шла во все времена. Не только после Рождества Христова, но и до Него. Почему? Потому, что сам образ человека – это пророчество о том, что Сын Божий пройдет мимо смерти даже на Голгофе и воскреснет. После Рождества и Воскресения Его, природа человека стала исповедью о Христе. Вне этого все бессмысленно.

Северный человек вообще жил в этом. Он занес огонь в деревянную избу, боролся с холодом и голодом. Жить в обнимку со смертью и при этом проходить мимо нее, и даже протискиваться мимо нее – вот природа северных народов. Славяне идут жаркую баню, лезут в прорубь, голодают в постах и везде проходят мимо смерти. Голгофа Христова хорошо вписывается в предания древних славян и потому Христианство прижилось в этих землях. Но прижиться в иных реалиях не могут сами северные народы. Научная революция появилась совсем недавно. Но, не смотря на это, сама природа человека несет в себе образ только Голгофы, только адаптирована в образе жизни каждого народа по-разному (об этом в третьем томе).

Жить в Теле Божьем можно только одним способом – постоянно нести покаяние и пребывать в непрестанном общении с Творцом. Пушинка летает в воздухе и следуя за воздушными потоками, обтекающими мчащейся автомобиль, не сталкивается с корпусом движущейся махины, пролетает всегда стороной. Камешек, же всегда терпит столкновение. То есть уход от опасности – это дело легкости. Там где воздушный поток, там нет препятствий. Там где Бог, там нет смерти. То есть, для того, чтобы жить, нужно быть «частью воздушного потока, обтекающего все твердости», то есть, если говорить прямо, то нужно бытие в Теле Бога, Божественная чистота и этого достаточно, чтобы ходить мимо смерти. Таков ключевой момент бытия вообще всего мироздания и святой Евхаристии на Литургии.

Надо постоянно чистить свой духовный мир, чтобы нести в себе образ Пасхи и быть пешеходом. Также от слова пейсах происходит слово песня. И много других слов. Древние каждый элемент своей природы как-то ставили на служение Богу. Каждый шаг, каждый вздох и даже оправление естественных надобностей творилось таким образом, чтобы все было сообразно пути мимо смерти. Это есть коренное определение природы мифа. Все народы мира исповедовали именно этот принцип бытия. Различны были понятийные языковые системы.

Иными словами, чтобы залезть в прорубь, нужно сначала совершить молитву искренно простив всех и вся, покаявшись во грехах своих, ибо в данный момент человек идет на смерть. Ведь для организма это шок. И, чтобы пройти мимо, нужно подготовиться. Вместе с грехом мы можем сами уйти в небытие.

Без Голгофы нам не жить, мы теряем образ человека. На Голгофу зверь не идет, он как умный все горы обходит стороной и по логике вещей ему нужны в его хозяйстве и копыта, и рога, и хвост, и шерсть, и маскировка, и пасть льва, пятка свиньи. Получается, что по логике вещей черт – это самое гениальное творение. Но, как показывает история, это существо так и не возникло в бытии. Бегают сущности с его отдельными признаками, но победы от этого они в себе не несут. Да и вообще для самой победы сие ничего не значит, а потому носителем ее остается тот, кто вообще не имеет никаких достоинств, для успешной борьбы – человек.

Русский должен распрощаться с теми удобствами, которые мешают ему нести образ Бога. Либо эти удобства должны стать частью его мифа, должны оказаться в сопряжении единства человека с Богом. Также как колокольный звон – это инструмент для того, чтобы упорядочить шествие людей мимо опасностей. Колокольный звон служил тому, чтобы жизнь в Теле Бога была сопряженной с хозяйственной деятельностью людей. В принципе этот момент выполняют средства связи, но не так, как это было на Руси. А поэтому они иной раз становятся вредны.

Теперь надо провести некоторые исследования, чтобы понять о том, что такое жизнь в Теле Бога. Для этого следует ответить на вопрос о том, что такое религия вообще на распространенном языке понятий современности. В принципе, это я должен был сделать в самом начале этого тома, но не хочется загромождать ум читателя основополагающими установками. А так как это все-таки необходимо, то буду делать это по мере востребованности. Исходя из этого, лучше было бы после прочтения тома заняться чтением его снова, чтобы некоторые озвученные ранее понятия раскрылись нам ещё и в иных ракурсах красоты, озвученных в самом конце книги. Так читатель получит наслаждение ещё раз.

Современные люди в общении между собой орудуют только инструментами-понятиями современных научных открытий. Как выразить пустоту посредством формы? Пустота несет в себе элемент постоянства в чистом виде, который в формальном абсолютном виде будет выглядеть только окружностью (точка – это тоже окружность с радиусом ноль, а прямая – это окружность с радиусом в бесконечность). Подобное рождает только свое же подобие, то есть если сказать, что мир родился из пустоты, то мир должен нести в себе образы пустоты в самых различных своих сочетаниях. Следовательно, все в этой видимой вселенной по форме будет созвучно или сопредельно, сопричастно, сообразно выразителя пустоты – окружности. Вне этого цельного и замкнутого нет жизни и окружность – первый самый примитивный элемент её. С одной стороны, с позиции природы с грехом точка есть самое не полное во всеобъемлющей многогранности, а потому, хотя и несовершенное и ограниченное, и являющаяся начальной формой грядущего разрушения, но по-прежнему остается свидетельством о Творце, Его присутствием во всей Его бесконечной Сущности. Абсолютное ограничение вмещает в себя Абсолютное Бесконечной Существо. Это противоречие становится движителем эволюции, в которой абсолютное ограничение пытается быть подобным Абсолютной Бесконечной Сущности и при этом в пределах природных реалий данного бытия, в котором все вокруг несет в себе окружности, прямые и точки во множественных совокупностях. Но это не есть пустота, а только специфические способы выражения всего того, что пустота в себе несет в этих её множественных совокупностях точки, прямой и окружности. В ином ракурсе сие звучит иначе – радость есть пустота горя. Но опять же это есть выражение пустоты и нам, как рабочим научного анализа, востребована только пустота без её наполнения – без радости. Такова природа научного анализа. Человек опосредовано носителей пустоты ищет именно эту пустоту во всем. Гегель говорит называет музыку звуками из Царствия Небесного, но он не был православным, ибо звук – это уже только лишь оттенок Царствия Небесного, также как самая красивая мелодия, является совокупностью циклов (то есть окружностей, линий и точек), а потому все равно остается только лишь уникальным оттенком Царствия Небесного. Настоящая же полнота не во всеобъемлющности выражений звуковой пустоты, а в самой этой пустоте-тишине. Настоящее наслаждение в абсолютных тишине, в темноте, в иных формах бесчувствия. Бог молвит Свои Словеса неизреченной красоты именно безмолвием. Вокруг этого крутятся все религии мира и древняя славянская традиция – в том же числе. Ибо Центр Колеса Велеса можно услышать только посредством отказа от всяких движений его во вращении, что потом стало ключевым моментом нирваны в Ведической традиции. А нирвана – это центровой момент в не только в Ведической традиции, но и в Буддизме. Просто природа людей у всех одна. Тот кто услышал Словеса Бога хоть раз в жизни, тот становится пленником этой радости навсегда, он идет на любые ограничения и жертвы собой, чтобы быть в этом счастье навечно и рассказывает нам о своем счастье понятийным языком современности. Так возникла речь, потом письменность, научный прогресс – как разные оттенки религии. Для такого человека музыка утрачивает свою значимость навсегда, ибо для него звук уже становится как для нас «лезвием по стеклу». Теряет значимость и все ценности культуры. Такой человек должен всем этим владеть только лишь потому, что Бог от него требует вести за собой стадо, чтобы через него прошли все остальные. Просто такой человек не может бросить всех тех, кого родил и любит.

Хорошо об этом говорит певица Пелагея, что семье нужна тишина. Также замечательно выразил эту же мысль Л.Н. Толстой, когда говорил о том, что любовь – это как палец, который пока не болит, он его не видит и о нем не думает. То есть чувственная пустота – есть фундамент для настоящей радости Хорошо об этом поет Анастасия Титова в песне на стихи Татьяны… «В безмолвии рождаясь, не нарушая тишину». Потому, для пребывающего в единстве с Богом, сам факт того, что он слышит, видит, чувствует – это уже есть для него страдание в прообразе Голгофы Христовой. В этом и есть человечество Христа. Вот почему, с одной стороны Бог говорит нам, что нельзя делать Его изображения во всех смыслах этого слова. А с другой стороны, сам факт речи об этом, выраженной в музыке, живописи, науке, свидетельствует о том, что без этого нам невозможно жить и воспитывать своих детей, передавать что-то потомкам. С одной стороны, те кто упражняется в искусстве слова, рисунка и музыки должны помнить о том, что есть Нечто выше того, что они несут. А с другой стороны, те, кто достиг высот духа, должен тянуть народ за собой, ибо без этого нет спасения их самих. Итак, вера – это единение душ Бога и человека.

Теперь продолжим изложение применительно к вопросу веры древних славян. Древняя вера славян напрямую была связана с борьбой за выживание в трудных условиях Севера. Также как в самой физиологии человека нет ничего лишнего, вне радости бытия, так и в самой религиозной системе славян не могло быть ничего лишнего вне радостного жизненного цикла, но все было гармонично выстроено и взаимосвязано во имя радостного торжества над смертью во всех смыслах этого слова. Если мы будем изучать религии Древнего Востока и Древней Европы, то найдем множество поразительных сходств с Христианством и Исламом. Человечество взрослело поднималось к Вершине наибольшего подобия Богу в своей уникально сложенной специфике. Все шло к Полноте Времен, когда в мировосприятии обозначились все грани Творца, благодаря чему мир стал способен принять на себя Семя Божье. Эта Полнота Времен наступила в тот момент, когда все разрозненные цивилизации возрастая в понимании о Боге и опыте богообщения встретились на Вершине вершин. И именно благодаря этой встрече на вершине началось взаимное проникновение культур, языковых понятийных систем взаимно обогащая народы. Таким образом, мир стал подготовленным принять в себя Божественное Семя. Когда мы изучаем Древнюю Славянскую Традицию, то неизбежно находим в ней также поразительные сходства с Православием. Только специфика несколько иная – это уже не Закон Иудаизма (для иудея человек остается творением Божьим, а так как он есть творение Того, Кто совершен и радостен абсолютно, то и человек есть также абсолютное совершенство и радость, которое совершенствовать уже невозможно (и более радостным чем, то что заложено в Им невозможно), ибо нет ничего более совершеннее радостнее того, что творит Сам Он. Исходя из этого человеку следует не совершенствовать себя, а очищать свою природу и беречься, следуя закону, то есть именно туда, где нет покушения на Божественное совершенство в человеке), это уже не стоицизм Греции (как образ верного понимания о Боге и Его свойствах, ведь мы не можем идти против своей логики, то есть верное мышление – тоже часть живительной полноты общения с Богом, ибо дает нам уверенность в себе. Иными словами, мы способны делать только то, что поддается осмыслению и является верным с точки зрения разума), а это есть сама физиология человека. Природа славянской традиции раскрывается уже на Самой Голгофе во время страданий Сына Божьего. Мы узнаем себя во Христе – вот в чем вопрос.

Далее специфика древней славянской традиции не угасает, нисколько, ибо повторюсь замешена на системе живучести народа. Кто такие волхвы? Это люди ведающие о законах движения звезд по небу. Для чего эти знания нужны? Они нужны для того, чтобы знать время посевов и сбора урожаев. Чтобы можно было вести переговоры с представителями иных народов на возможной встрече для свершения каких-то дел. Весна может запоздать, а может и прийти раньше, то есть тут нет стабильности. Нужна точка отсчета, ведя отсчет с которой мы знаем все сроки земельных трудов вкупе с переменами в природе. Иными словами, существовали такие центры, в которых точно узнавали время новолетия и относительно его вели отсчет дней. Волхвы были связными между этими центрами и народами, далекими от них. К этой привязке строились мифические образы древних божеств. И этот момент ну никак не мог исчезнуть вместе с язычеством.

Сие потом выразилось и на самой жизни народа, селившегося вокруг монастырей. Летоисчисление велось уже в самих монастырских стенах. Связь уже осуществлялась посредством разного рода изобретений, к примеру с помощью перезвона колоколов в более сложных реалиях богослужений. Технические вопросы выживания не отменял никто и до сей поры. Наш организм – это такая лодка для души плывущей по глубокому морю и ей нельзя быть худой – ей также следует быть сообразной Божественному, то есть она должна отвечать всем требованиям плавания. Это означает, что научный анализ и научно-техническая революция будут всегда и потому будут совершенствоваться, причем только в данном направлении. Вот в чем вопрос.

Если мы присмотримся к древнему славянскому наследию с иной стороны, то перед нами восстает ещё одна примечательная сторона, которая оказывается животрепещущей и по сей день. Дело в том, что экономика народов этих северных земель сильно минимизирована во всех смыслах этого слова. Посты или попросту время обыкновенного голодания для этих людей должны были быть обыденным делом. Поэтому распределение материальных средств неизбежно происходило в строгой регламентации и лимитированной «справедливости», если так можно называть необходимость поддерживать на плаву каждого труженика селения. Не было ничего лишнего, то есть не могло быть излишков, о коих говорят марксисты-ленинцы. Излишки возможны там, где мягкий климат и собирают по несколько урожаев в год. А так как нет излишков, то и нет прослойки эксплуататоров, но есть достойные своего положения вожди племени. Иными словами, если мы исповедники марксистско-ленинской традиции, то узнаем в древней общине славян и себя самих тоже, ибо община имела прообраз колхозов и совхозов СССР. Ленин и его ближайшее окружение это ясно понимали, начиная революционные противостояния существующему в России порядку. Об этом потом скажет русский философ Николая Бердяев: «Столько лет мы боролись за это. И вот пришли революционеры и установили именно тот порядок, который для славян является естественным». Просто аскетизм жизни древних сложился сам по себе, как востребованное для живучести. То, что природа прощает южному человеку для северянина становится трагедией или то, что позволено на земле в высоко в небе нельзя. Вопрос стоит в том, что если дисциплина поддерживается силой воли, то люди друг друга просто уничтожат в грызне. Если дисциплина поддерживается чистотой душевной, то этот момент породит справедливость в отношениях самопроизвольно. Что и выкристаллизовывалось в течение стольких миллионов лет. Чистота сердечная от всякой грязи – это та самая кондиция духовного и душевного состояния человека, которая обуславливала возможность жить во взаимодействии обществу до Рождества Христова. В каждом народе сей момент стимулировался по-разному, как уже сказано ранее по тексту, но применительно к народам Севера, чистота сердца, как форма радости, стимулировалась бесконечными трудами в поте лица. Как мы знаем, душевная рана гораздо более страшная и труднопереносимая, ибо с физическим недугом любой степени человек жаждет жить и живет до самой старости, а вот с душевной не переносит даже и дня. Иуда искариот, общавшийся даже с Богом, но не смог выдержать мук совести.

То есть выживал, кто имел чистоту сердца. Но вот в мир привносится Благодать Духа Святого – это уже утешение большей полноты Божественного, чем просто чистота в прообразе Его. Этой радостью было побеждено язычество. Если бы Христос пришел к славянам, то Его Подвиг потерялся бы среди подобных героических поступков северных людей, ибо подвиг был обыденностью северян. Также как учение Христа затерялось во множествах религиозных доктрин древней Индии. Спаситель для них стал ещё одним Аватаром, коих много в их пантеоне. Нет контраста. Иудаизм принимал полноту природы человека такой, какая оная есть в здравом смысле этого понятия. Ибо каждая фибра природы человека должна быть задействована в свидетельстве о Боге (в отличие от славянской традиции, где каждая фибра природы человека задействована в служении Богу). Потому у них нет домыслов, но именно как свидетельство о Боге – просто пересказ случившегося с людьми во время богообщения. Страх Божий великое дело в Глазах Творца.

Перед тем, как начать изложение основных идей, хотелось бы сказать о главном отличии и сходстве с верами иных народов. Во-первых, славянам было естественно жить в высоком ритме трудовой деятельности. У них нет понятия об отдыхе (само слово «отдых» несет в себе мысль отдушины, то есть отдышаться). Они жили в постоянное череде трудовой деятельности. Отдышаться им предоставлялось только меняя интенсивность нагрузки в соответствии со спецификой работы. Например, починить рыболовную сеть или инструмент наточить. У славян, как и у древних египтян, спать считалось грехом, то есть они умели совмещать сон и труд. Это тоже хорошо выражено в Колесе Велеса, в котором имеет место быть и точка абсолютного покоя, и крутящийся огненный круг. Далее, сюда следует добавить, что питание у древних тоже было иное. Для них насекомое было частью рациона. Белок насекомых более примитивно сложен, но он несет в себе компоненты, которые очень нужны, к примеру для стойкости зубов и очень энергоемки. Есть и другие составляющие образа жизни древнего славянина, но они никак не вяжутся с современностью, ибо формировались в контексте выживания в тех наисложнейших природных условий. Но остается важным одно и самым главным – труд был для них такой составной частью физиологического процесса, как биение сердца и дыхание в организме.

Чтобы понимать древность русичей, необходимо ответить на вопрос, как несли Христианство первые исповедники его на славянские просторы? Ведь Христианство нужно было адаптировать под образ мировосприятия наших северных предков. Для этого ответим на вопрос, что такое Колесо Велеса? Это формула жизни, в которой одно постоянно сменяется другим во всех сферах созерцаемого мироздания. Это, как сказано ранее, отразилось во всех фибрах бытия – все имеет цикличность. Сам организм человека – сонмище циклов, неизбежно переходящих в цикличность образа трудовой жизни в соответствии с циклами всего космоса. Каждый человек имеет причастность к Колесу Велеса, но у каждого разная интенсивность вращения этого колеса или, скажем иначе, различная интенсивность бытия в трудовой ритме, обусловленной степенью трудности жизни. Древний ясно понимал, что у каждого разное Колесо Велеса, ибо оное меняется даже в процессе его жизни: у ребенка одно, у подростка другое, у взрослого третье и так далее. Не говоря уж о разных людях и народах. Каждый берет свою ношу по силам его и возможностям. Если присмотримся к Голгофе Христовой, то поймем, что для Сына Божьего это есть образ Его Жизни, то есть только Сыну Божьему по силам взять грех мира или, если говорить на понятийном языке древнего славянина, у Него такое Его Колесо Велеса, которое вмещает в себя всю Вселенную. При этом все в меру и в пределах возможностей, ибо на Голгофе по образу Сына Божьего нет смерти, на ней надо жить, то есть брать на себя ношу по силам своим. То есть брать на себя то, что по тяжести не принадлежит – гордыня, покушение на собственную жизнь. На Голгофе надо жить, а не умирать. Жизнь должна быть в трудности сообразно Голгофе Христовой и в то же время нескончаема в прообразе Колеса Велеса. С другой стороны, Христос как бы останавливает это колесо, ибо на Вершине вершин всякая цикличность уходит, разрывается, становится первозданной пустотой греха, открываются врата ада из него выходят души праведников. Не смотря на то, что Колесо Велеса тут разрушается, не разрушается сам принцип Колеса Велеса – его свидетельство о пустоте греховной, чувственной пустоте посредством всего того, что образ этой пустоты носит в себе (вспомните что несут в себе окружность, прямая и точка). Исходя из этого, становится ясным одно, что Христианство – это закономерное следствие древней славянской веры, ибо только Сыну Божьему было дано взять на Себя мир в данном образе мировосприятия славян – всеобщего вращения. То, как это потом уже трактовалось – это другой вопрос и оный требует особого освящения, ибо только на этой почве зародился Ислам, но самое главное остается – Христианство и культура Велеса не инородны, а разные имена одного и того же. Христианство воспринимается с позиции культуры Колеса Велеса совсем иначе, а потому культурное наследие Византии для Руси чуждо и приемлемо только в границах дозволенного. Мы не можем брать то, что стало масонством в Европе. Древняя славянская традиция требует от исповедника её много и много трудиться, быть на Вершине вершин в прообразе Голгофы Христовой.

Ещё раз, что такое Колесо Велеса? Ответим сначала на другой вопрос. Чем отличается язычество Руси и народов Севера от Христианства? Чтобы ответить на этот вопрос иначе, рассмотрим то, как древние искали преступников среди членов своего племени. Это важно, ибо сей момент является срезом, сечением, по которому нужно судить о всем учении в целом. Преступника искали просто. На костре раскаляли камень и давали подержать в руках каждому из подозреваемых. Считалось, что если остается ожог на руках, но это и есть преступник. На самом деле в этом образ веры Колеса Велеса, ибо раскаленный камень – это и есть само Колесо Велеса, держать который может только тот, кто несет в себе настоящую Божественную радость. Если человек стоит на земле, то он в Истине, остается в замысле Божьем о нем. Это означает, что он стоит на толстокожих пятках, то есть на том, что адаптировано к земле, благодаря чему он не чувствует боль. Сообразно этому не винный держит в руках раскаленный камень, а равно и то, что он не теряет радости живя в высокой трудовой деятельности в образе Колеса Велеса.

В Христианстве же все иначе, все преступления берет на себя праведник Божий по Образу Христа. Почему? Потому, что взросление-возрастание – сущность живого, но очень часто люди не ведают о том, что такое взросление, ибо не знают о том, что такое совершенство. То есть он растет, но не в ту сторону, где нет предела совершенства и радости, чтобы стать насельником Рая. А потому видя совершенство праведника, созерцая путь в вечную жизнь опосредовано праведника, грешник испытывает боль душевную и раскаивается и становится лучше. Лучше становятся и все окружающие, созерцавшие совершенство праведника. Язычники же ищут преступника, чтобы его убить на казни. То есть в одном случае грешники тянутся к праведнику и следуют за ним в жизнь вечную. В другом случае, согрешившего убивают. Понятно, что симпатии народа всегда будут на стороне христиан.

Есть одно великое высказывание святого Александра Невского, что «тот, кто к нам придет с мечом, тот от меча и погибнет». Иными словами, если привносимое учение несет в себе цель завоевания народа, то следует взять этот меч в руку и сокрушать этим же оружием. Причем взять не так, как нам дают некоторые проповедники и даже некоторые из духовенства, а за рукоять меча. Не следует бояться арабизации народа посредством религии, а надо вести наступление в этих же категориях мировосприятия, не изменяя самим себе. В принципе, сказанное не ново, а хорошо позабытое старое. Обогатившись новыми знаниями о Творце через Христа, русские люди освоили даже Аляску и с этим же мечом осваивали земли Палестины, Европы. Другой пример. Нашествие монгольское – пришлось вникнуть в понятийный язык захватчиков для того, чтобы на нем же вести диалог о мире. Другой пример, иго польское – та же самая картина – вникаем в суть естества этого меча, берем за рукоять его и делаем отпор. Другой пример. Иго масонское из Франции. Как узнать понятийный язык завоевателя, не получив от него удар по щеке, хотя конечно это дело богословов. Другой пример. Сталин вступил в партию и на её же принципах и теми методами начал выстраивать естественный порядок русского общежития не только в самом СССР, но и там, откуда пришли эти доктрины. Просто мы должны исповедовать о Боге на том языке понятий, который нам навязывает вторгшийся в наши пределы. Пока народ это слово о Боге не услышал, никакой речи о победе быть не может. Это как электрический ток может свидетельствовать о себе в самых различных образах: вращение, теплота, свечение и так далее. Это при одном условии имеет силу, если родноверие реально несет в себе силу Истины. Но что нам предлагают современные исповедники родноверия? Они противопоставляют людей одновременно всем сразу и при этом несут то, что Божественной живучести не несет народу в любых реалиях противостояния. К примеру, даже если оные правы и несут Истину, то почему в главном вопросе утверждают противоестественное? Ведь главный критерий непобедимости – это не территории, не природные богатства, а спасение жизни и деторождение. Причем надо иметь много детей каждой семье, ибо ребенок из большой семьи не эгоист, но прислушивается ко всем и болеет о всех. Эгоист же думает о себе в любой ситуации и при любом коллективе, в любой степени родства. Ни разу об этом критерии живучести исповедники Родноверия не заявили. Образ мышления не лицеприятный, но в нем суть того, как должен рассуждать человек, который искренно верит в силу древних религий славян – главный вопрос вопросов. Вот для начала несколько слов о Родноверии, а теперь более широкое исследование вопроса.

Для того чтобы ясно и понятно излагать главную мысль этой книги, есть смысл вернуться на несколько тысяч лет назад, к тому самому моменту истории, когда началось Великое Переселение народов с Севера на Юг к полуострову Индостан. Изучая культуру и язык этих людей, мы приходим к выводу о том, что когда-то мы и индусы когда-то были одним народом. Так как в наши дни чего-то иного (кроме ведической религии) нет в нашем поле зрения, то поведём обсуждение Родноверия славян на основании этих религиозных концепций. В ведической традиции самая главная цель – это достижение состояния нирваны. Это такое состояние человека, в котором он отрешается от всего чувственного и оставляет все свои помыслы о суете мира и входит в некую созерцательность самого себя в себе. Это и понятно, ведь чего-то более совершеннее человеческой природы нет в бытии Вселенной, а потому надо только отрешаться от всего того, что мешает бытию этого совершенства, чтобы быть как прежде совершенным – отсюда учение нирваны. «Блажен иогин, видящий в самом себе происходящее вокруг и далеко за краем земли» – основная идея индуизма и именно эту идею принесли в эти земли древние арии во время Великого Перехода.

Для практикующих нирвану, как конечную цель индуизма и буддизма, сие становится бедой из-за того, что данное состояние духа, которое есть изготовка для принятия вхождения в себя Божественных влияний, становится конечным моментом для возростания в Боге. Просто греховная пустота динамична, то есть нужно что-то постоянно делать, ибо пустота во грехе – лишь следствие движения к Богу. Также как водная гладь в реке имеет место быть благодаря течению вод в океан. Вне этого поступательного движения ко Творцу пустота во грехе становится грехом. Так как на греховной пустоте исчерпываются стремления приблизиться к Богу, то из-за этого вера уходит в сторону, а не ко Христу. Эта неполнота порождает свое же подобие – неполноту, что становится причиной появление множественных сект и даже кровавых, требующих чистоту и в других образах. Это такая вот тонкость, которую очень тяжело распознать и без присутствия Духа Святого даже невозможно. Дело в том, что данное состояние – лишь важное условие для возможности отношений молящейся личности с Личностью Бога. И исполнение этого условия начинается гораздо раньше. Например, с того, что мы моем руки перед едой, исполняем некоторые общественные обязанности, соблюдаем порядок внутренний и внешний. Более того ради этой нирваны, как основания для плодотворного богообщения, возникли государственные образования, позволившие разделить труд человека на специализации, в коих однообразие нудного и монотонного труда становится выдающимся изобретением, позволяющим уходить в самого себя во время сильно востребованного непосредственного рабочего цикла добывания хлеба насущного. Монотонный и нудный тяжелый физический труд возможен только в государственном образовании. И только радость, возникшая на фундаменте «нирваны» во время такого труда, становится цементирующим фактором общественных отношений с их национальными формами собственности и государственности вообще. Но это только фундамент, то есть этого мало и, более того, это тоже ничего не значит, ведь без межличностного общения двух личностей, Бога и человека, всякие условия становятся бесполезными и даже опасными. Просто жизнь – это вершина бытия, на которой надо стоять, на которой запрещено движение, ибо всякий шаг в сторону становится падением вниз. Так, к примеру, появились учения, которые навязывая нам практику нирваны, выродились в конце концов в такое учение, посвященные в кое считали себя сверхчеловеками со всем сопутствующим этому понятию. Поэтому богообщение в отрешённом от самого себя состоянии человека – это еще и гарантия того, что человека не уведет в сторону на греховный путь.

Просто сама по себе нирвана очень многогранна, а потому человек, испытавший её, также становится её пленником по собственной воле. Но если нет стержня или маяка в этом океане, то человек может впасть и впадает в блуждания. Только общение с Богом, как с Личностью, оберегает людей от этого, ибо в Его воле святой – отвернуться от человека и этим причинить ему боль, если человек пошел не туда или пытается оправдать в себе заблуждение. Человек радости это отторжение Бога заметит сразу и все сделает, чтобы вновь вернуться в лоно Его покровительства.

Одному старцу было такое вразумление. Каждый день он исполнял все правила, установленные уставом монашеской жизни. И вот он однажды видит беса на том месте, где он исполняет молитвы, который скороговоркой бубнил тексты молитв. Тут старец узрел, что Бог не слышит такие молитвы, ибо нужно сердечная и умная сосредоточенность и благоговение. Об этом же нас учат все отцы Церкви, когда упрекают нас в том, что во время службы наш ум носится где угодно, но только не в молении. С этого начались все величайшие грехопадения начиная с Адама. Первый человек утратил (можно сказать молясь заснул) внимание на Творца, отвлекся и с этого момента история человечества пошло по иному пути – пути страданий.

Эта отрешенность в молитве, как важное основание веры, выделенным жирным шрифтом указывается перед чтением молитв: «Восстав от сна, прежде всякого другого дела, стани благоговейно, представляя себе пред всевидящим Богом, и, сотворив крестное знамение, глаголи: Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь. Посем мало помедли, дондеже вся чувствия твоя утишатся и мысли твоя оставят вся земная: и тогда рцы молитвы сия не борзяся, со вниманием сердечным: …» Или вот "Таже постой мало, дондеже утишатся вся чувства: тогда сотвори начало не вскоре, без лености, со умилением, и сокрушенным сердцем. Рцы сие: Блжен мужъ…: тихо и разумно, со вниманием, а не борзяся, якоже и умом разумевати глаголемая" Ключевой момент, знакомый нам из учений о нирване буддизма и индуизма призыв освободиться от всех желаний, мы видим в словах: «Посем мало помедли, дондеже вся чувствия твоя утишатся и мысли твоя оставят вся земная». Без этого отрешения в прообразе нирваны – нет молитвы и вообще ничего нет. Именно этим сильно Православие и без этого нет веры и бесполезны богослужения, ибо они без этого становятся пустым ритуалом, а не Праздником всех праздников. Литургия не становится завершением шести дней радостного творчества усилием радости – оная есть все дни недели, ибо стяжая именно эту радость все шесть дней недели должен нести в Храм верующий человек (по образу и подобию того мужа, несущего кувшин воды в день опресноков, где вода есть прообраз радости Божественной), чтобы в седьмой день воскресенья принять участие в завершающем Празднике радости – во Святой Евхаристии – в первую очередь. А потом только в чем-то поправить свое счастье и соделать его общим образом, понятным для всего общества и получить напутственное слово и благословение. Прошу заметить, что речь идет не о деньгах, не о продуктах питания на панихидный стол, а о радости духа, которая нуждается в упорядочении, в дисциплине, ибо должна вписаться в общий ритм народа.

Но это совсем не значит, что данная экзальтация духа, как смысл исканий религиозного индуса и древних арийцев, имела тот привычный ныне образ. Дело в том, что в северных широтах такой образ жизни никак не приемлем, ибо день год кормит и нет возможности часами сидеть углубляясь умом в самого себя, а образ жизни человека или всего общества имеет устойчивое состояние только благодаря радости духа и только радость бытия цементирует и укрепляет все формы жизни и жизнедеятельности.

Представьте себе, что вы никогда не пили алкогольный напиток «Русская водка». Вот вы делаете первые глотки в своей жизни, от чего испытываете страшную боль и жжение в глотке. Если бы так было каждый раз при употреблении, то вы к этому напитку никогда бы более не прикоснулись. Алкоголь – это яд, от воздействия коего человек получает травму и потом неизбежно восстанавливает свое здоровье. Но так как, преодолев этот барьерный шок, человек испытывает радость, то оная становится стимулом такого пути к счастью даже через такие вот жертвы в барьерном шоке, ибо духовное счастье, основа жизни, гораздо сильнее всех физических мук. Сообразно этому сложена вся жизнь человека. Бытие в радости становится устойчивым благодаря приобщению к радости через этот путь и человек попадает в плен этого пути к радости. Точно также обстоит дело с тяжелым физическим трудом. Нагрузка – это тоже яд, от воздействия которого организм человека также получает травму, преодолев которую обретает счастье. К этому человек адаптировался в течение эволюции и потому сие не становится инородным и быстро восстанавливается, в отличие от алкоголя. Но если бы это было трудно восполняемо при каждой новой физической нагрузке, то конечно, человек никогда бы не вернулся к этим нагрузкам. Что мы и видим в обществе, парализованном таким трудом, который требует малых нагрузок. Люди, испытав барьерный шок, так и не смогли его преодолеть и предпочитают «царствовать лежа на боку». Хотя, там за барьерным шоком есть радость, надо преодолеть этот барьер, чтобы стать пленником такого образа приобщения к счастью. Этот образ жизни становится устойчивым благодаря тому, что человек при верном настрое ума, сосредотачиваясь в деле исихазма, непосредственного общения с Личностью при отрешенности от самого себя в нирване во время физической нагрузки – думаю, что иного более точного и понятного слова тут нет – наступает такая болезнь, которую называют трудоголией. Но это, как беременность женщины, – единственная болезнь, которая установлена Самим Богом и женщина счастлива нести эту ношу. Человек ищет покоя не телу, а духу, а потому требует работу во время отдыха и отдыхает лишь сменяя один образ труда на другой (в прообразе Колеса Велеса). В противном же случае, человек будет искать отдых, даже во время труда. Этот плен радости в трудоголии делает человека свободным, ибо людей уже не запугаешь плохим бытом – они даже сами туда идут. Бог творил мир силой радости. А потому, если нет образа Божьего в этой кондиции духа, то это становится болезнью, а если во время или после тяжелых физических нагрузок в душе нет веселья, то была травма психики. Мы дышим, перевариваем пищу не потому, что у нас огромная сила воли или силу духа, а потому, что это есть условие счастья нашего. Представьте себе, что вы пассажир авто, а потому едите в салоне его. Но можно быть частью авто совсем иначе – вместо переднего колеса. Тогда движение превращается в смертоносный ад, хотя в обоих случаях человек остается пассажиром. Представьте себе иное, что вам надо нести кувшин воды. Вы идете и выбираете себе удобоприемлемую дорогу для того, чтобы не расплескать содержимое сосуда и не выронить его из рук. Труд, каким бы он тяжелым не был, не должен мешать человеческому счастью богообщения, не должен скрадывать радость. Вот вы выспались и у вас хорошее утреннее настроение с этого момента вы должны так построить схему движения, поставить свой образ мышления и труда, чтобы сберечь не утраченным этот сосуд радости до самого вечера. Вот в чем смысл евангельского сюжета на кануне празднования праздника опресноков.

Следует заметить, что в той степени, в какой в организме людей южных народов выработан иммунитет к ядам и болезням, для северян наиболее сильно выработан иммунитет к ядам, кои мы называем физическим трудом. К примеру, народы, которые живут среди виноградников, нет такой алкогольной зависимости, в то время как чукчи становятся «отпетыми» алкоголиками после половины бутылки выпитой водки. Нет природно сложившегося иммунитета к ядам.

Бог творил мир силой радости, а не силой воли. Радость – это покой, а потому все вокруг несет в себе именно эту реалию – несет в себе покой в разных формах проявления. Это важное замечание иной раз путается даже у святых отцов, либо они имели ввиду именно этот момент (все таки, исполнение заповедей Божьих и бытие в Благодати Божьей – не одно и то же. Царствия Небесного посредством исполнения заповедей Божьих невозможно удостоится, ибо нужна Благодать Духа Святого, как самое важное условие радости). Все дороги ведут в Храм и человек в Храм идет всегда в каждое мгновение своего бытия. Бывают такие препятствия, которые уводят человека в сторону; бывает, что этих препятствий становится множество, как в аду, но движение души к Богу не заканчивается и это движение к Нему по мытарствам из-за грехов может стать вечным. Человек в трудоголии становится свободным, ибо для того, чтобы идти к радости каким-то альтернативным путем – алкоголь, плотские утехи в блуде, наркотики, красивые вещи и так далее – все эти проводники радости, требующие денег. Вот тут и начинается власть доллара. А в Божественной радости посредством трудоголии нет этого. Человек, который по заповеди Божьей ест Божий Хлеб в поте лица, становится свободным и его, как и наших русских святых отцов, тянет туда, где тяжело – они также заселяют острова, пещеры и болота. Покоя и радости требует не тело, а дух. Такова физиология человека, а потому следом за строгими отшельниками идут уже люди семейные, чтобы от них научившись полноте всеобъемлющего счастья в Боге, также как они быть причастниками радости Христовой по тому же самому пути самим и главное научит своих детей следовать им.

Все дело в том, что надо верно давать определение о человеке. Человек – это видимая часть Солнца, также как солнечный зайчик – часть этой же звезды. Вне Солнца нет человека. А потому, если во время или после тяжелых физических нагрузок в душе нет веселья, нет прежнего единства Солнцем, то произошла травма психики. Постоянный труд, сопровождаемый травмой психики калечит человека и он начинает вырождаться. В этом война с Россией состоит, ибо этих людей, которые идут к радости через физический труд, целенаправлено обалгивают в самых тяжких грехах, отчего те, кого обманули становятся приобщниками к счастью через все остальное – секс, деньги, ярость в битвах, алкоголь и прочее. Неверное имя человеку – это условие закабаления, привязки к доллару, основа бизнеса на искалеченных судьбах людей. Более того, пытаются эти пути узаконить, сделать даже религией в стиле древних традиций. Люди идут и более не возвращаются. Так народ, утратив радость, начал вырождаться. Вырождение же только в одном случае угодно Богу – когда человек принял аскетический подвиг радостью – этот момент является основой демографической политики. В противном случае, начнется саморегулирование через кровавые жертвы – просто третьего не дано. Имею смелость сказать, что русский и другие северные народы отличаются от южных именно этой особенностью организма – быть в нирване во время физического труда. Именно от сюда родство с понятием нирваны, именно от сюда взяла Веданта свое представление об отрешенни себя во время практики йоги. Это есть та же самая кондиция состояния духа, только уже оказавшаяся в иных условиях жизни – там, где нет надобности быть в постоянном труде (А.Ф.Лосев в своей книге «Хаос и структура» говорит, что это лишь иное имя инобытия), где день год не кормит. Он заменил естественное для жизни в северных землях бытие в постоянном тяжелом труде, болью в суставах в противоестественной позе практикующего. Когда человек испытывает боль в суставах (а равно во время нудной физической нагрузки), он лучше видит в себе то, акцентируясь на чем, человек перестает чувствовать боль и получает то, что называется освобождением (для того, чтобы видеть белое иогин искусственно создает черное в отличие от северных, которым это черное постоянно несет сама природа и условия выживания, ибо не тело требует покоя, а дух через движение тела). После этого приходит привыкание и человек утрачивает прежнюю остроту зрения и, чтобы этого не было, йогин вновь усиливает до возникновения боли. Именно это условие очищения способствует ориентации живой души, о которой говорил Святейший Патриарх 18 июня 2017 года в православный Праздник всех святых, что язычники, не ведая о Ветхом Законе согласно естеству своей природы исполняли Ветхий Закон, ибо живо было духовное сердце, которое разграничивает плохое от злого. Разрушается духовное сердце наступает смерть, как сказал он. То есть позиционируя себя на распознанном в себе островке отсутствия боли, обозначившимся в болевом шоке, человек понимал, что этому естеству грех противоестественен, ибо грех тоже приносит боль не телу, но самой душе. Так живая душа получает своего руководителя – совесть.

Итак, сделав пояснения о природе вещей, мы можем теперь понять почему древние люди около пяти тысяч лет назад, совершили Великий Переход с северных земель. Если во время или после тяжелых физических нагрузок в душе нет веселья, то была травма психики, постоянное житие с которой приводит к постепенному убийству рода, а потому о какой-то живучей альтернативе этому мы ничего не знаем. Для того, чтобы вновь пребывать в естественной ему кондиции счастья, нирване, ему уже востребован иной образ жизни, в соответствии с тем, в каких природных условиях он оказался. Представьте себе, что человек, стоявший на берегу, оказался в глубокой воде. Теперь, для того чтобы ему дышать и видеть Солнце, необходимо постоянно выполнять определённый набор движений в поте лица. Но это тот же самый человек, только с иным образом жизни. То есть та самая нирвана, как готовность души к общению с Богом, достигается иным образом – востребован не интенсивный труд в поте лица северянина, а болевой шок или искусственное освобождение от всех желаний – но в обоих случаях активирована одна и та же составляющая природы человека, та же самая кондиция духа. Почему это оказалось востребованным? Потому что изменился образ жизни, а значит то, через что приходила радость бытия, именно то, теперь не востребовано, а потому просто мешает быть человеку в нирване, востребовано теперь иное – «… Посем мало помедли, дондеже вся чувствия твоя утишатся и мысли твоя оставят вся земная: …» Иными словами, оба образа богообщения идут в связке, что в совокупности многовариантно выразилось в образе жизни общества северных народов.

То есть все то, что востребовано во время монотонного рабочего цикла, теперь уже становится необходимостью, причем также самой первостепенной – нужно особое состояние психики. Просто во время нагрузки или болевого шока, то есть посредством трудности мы сразу видим то, что страдание не зримым, как бы лишь через черное нам открыто белое, а когда нет того, через что мы видим Истину, то востребованным становится сосредоточенность ума на Боге. Это ключевой момент Священного Писания, обозначенный в Книге «Бытие» и как-то искаженно выраженный в Веданте. Ведь просто отказ от желаний, свойственный Индуизму, приходит автоматически при живительном общении человека с Личностью Бога, что несет в себе гораздо более всеобъемлющую полноту счастья. Это ключевой момент утверждения государственности посредством самого сильного цементирующего материала – радости. Итак, то, что было востребованным для созерцания Бога, теперь уже оказалось не нужным, а потому даже уже мешает этому процессу созерцания Бога через нутро самого себя – через это человек начинает отвлекаться. (Это состояние очень шаткое и нестабильное, и потому самое тяжелое в этом бытии именно это держание себя в данном состоянии). Так как не востребовано в радости, то обретает противоположность – отмирает, как не нужное и этим причиняет боль от болезней.

Так как уходит полнота счастья, и приходит боль, то человек искусственно прибегает к ограничению всего того, что ему мешает видеть эту радость. Он принимает какой-нибудь яд, способствующий этому ограничению помех. Так появляются в обиходе наркотики, табак, алкоголь или все то извращение, которое обозначилось в некоторых течениях буддизма, упражнение йоги. Вот почему все болезни от безделья, в коих формируется новое определение о человеке. Человек видит Бога теперь не посредством физического монотонного труда, а посредством болезней тела.

Понятно, что говоря о нирване, речь идет не о Благодати Духа Святого, сошедшего в День Пятидесятницы, но о том состоянии человеческой природы, благодаря которому он может входить в общение с Личностью Творца, то есть может распознавать Божественное влияние. Само по себе общение предполагает процесс автоматического выхода из самого себя в прообразе выхода в нирвану. Представьте себе, что разговариваете со своим приятелем. Вы замечаете, что в этот момент мир для вас исчез и перед вами личность. Личность обращается к личности и ничео более вне этого межличностного общения нет. То же самое происходит во время молитв, когда человек самопроизвольно теряет из виду Вселенную и предстает перед Богом. Есть только общение Личности с личностью, а все остаельное – средство этого богообщения в прообразе экстаза. Выход в нирвану – это всегда сопутствующая молитве реальность. Древние люди начали выделять эту грань из процесса богообщения и приобщались к Богу безмыслием, отрекшись от всех влечений, чистотой души. Об этом важно сказать, ибо до пришествия Господа Иисуса Христа сие было спасительным опытом. Об этом же пишет преп. Максим Исповедник в 21-м вопросе-ответе, где речь идет о Сыне Божьем, победившем боль: «Затем Он попускает им сделать второе нападение и причинить Ему другое испытание искушениями – через муку и страдания… . Стало быть, Господь совлек с себя начала и власти при первом испытании искушениями в пустыне, исцелив страстность всего естества в отношении к наслаждению. Он вновь совлек их с Себя и во время смерти, подобным же образом изгнав из естества страстность в отношении к боли, по человеколюбию Своему делая Себя ответственным за наше исправление и, более того, даже вменяя нам, как Благий, славу совершенного Им». Мы видим этот же процесс выхода из самого себя, который сопряжен с молитвой, ее неотъемлемая составляющая.

В Православии этот яд не надо создавать искусственно, ибо его преподносит сама жизнь – это сами люди с их болезнями. То есть в Православии бизнес – это сами люди. Во-первых, что такое преступность? Если подвиг – это ещё одно смысловое имя понятия жизнь, тогда преступность – это попытка жить вне подвига, без подвига. Как должен решаться этот вопрос о преступности? Этот вопрос отклонения от нормы жизни в постоянном подвижничестве – всегда краеугольный камень. Но именно он привлекает к себе особое внимание также как больной зуб хоть и маленький, но от него страдает все тело и даже может погибнуть весь организм. Для воспитания преступника существует наказание. Наказание не для того, чтобы отомстить за содеянное, а чтобы принудить живое к жизни, чтобы заставить жить человека в подвиге аскетизма, вернуть человека к служению Богу. Тут следует добавить, что преступление преступлению рознь. Есть такие преступления, от которых гибнет весь народ из-за одного человека. С другой стороны, один человек может поднять целый город и даже страну. При этом хочу вновь заметить, что подвиг – это иное имя жизни. То есть все те, кто сидит и ничего не делает может подпасть к разряду преступников, не важно кто он в рясе или в погонах. Как говорил один великий, что нет большего попущения злу, чем бездействие праведника. Вот почему надвигается на нас катастрофа.

Теперь для большей ясности рассмотрим вопрос: что такое подвиг? Обыкновенная палка выведена в вертикальное состояние равновесия. Если её отпустить, то по логике вещей оная упадёт. Но в жизни, как раз все иначе – палка стремится, как бы, восстанавливать равновесие после всех воздействий на неё. Казалось бы, что легче бороться за равновесие или нет? Понятно, что выдерживать вертикаль (смотреть на Бога через свою внутреннюю жизнь) тяжелее, ибо это постоянное напряжение сил, но именно это и есть утверждение жизни. Под палкой в вертикальном положении подразумевается здоровье людей, на которое постоянно ежесекундно происходит покушение и оное постоянно восстанавливается. Иными словами, даже здесь видим мы это стремление к бытию более тяжёлому, более трудному, к вершине горы, к победе в бою и так далее. Вот уже где это заложено, мы видим постоянное стремление победы жизни над смертью, что и стало определением подвигу и белой линией в формировании цивилизации. Смысл так-то простой. Бытие на Голгофе или прообразе её за слабости ближнего – это есть более развернутое определение имени "Подвиг" для жизни.

Отсюда явственно предстает перед нами иная грань ответа на вопрос, что такое Родноверие? Государство – это прообраз Голгофы выраженный во множественных вариациях жизнедеятельности людей, но объединённых одной целью. Государство – это, скажем иначе, многовариантно организованный подвиг жертвы каждого ради всех остальных, организованное несение Креста для каждого члена общества. Таким образом, исходя из примера приведенного с палкой в вертикальном положении, жизнь имеет один и тот же образ – образ Голгофы, на которой должны быть все и праведники и преступники. Праведники счастливы от того, что исполняют свой долг, а потому идут на подвиг по своей воле, а преступников приходится принуждать ради них же самих. Подвиг борения за жизнь – это сама природа жизни во всех её формах и проявлениях во все времена. В этом мы все одно есть и в этом мы едины. Таким образом, жизнь до Рождества Христова – это пророчество о будущих страданиях Сына Божьего, а после Его Воскресения – исповедь-свидетельство о Нем.

Не сказав ни слова о религии мы здесь понимаем саму структуру жизни, физиологию бытия человека и общества, именно то, каким оное должно быть, чтобы оное имело способность жить – надо утверждать свое равновесие радостью, чтобы не утверждать его как-то иначе в насилии. Иными словами, всякий исповедующий веру Православную неизбежно распознал свое Родноверие – центровое место всего и вся, где звучит призыв не сдаваться смерти никогда. Если кто-то не распознал свое Родноверие в Православии, то только потому, что искал в нем различные вариации смерти.

Дело совсем не в вере. Просто всякая религия – это выражение Божественных законов в пределах земного на разных понятийных мифического языка. Но это законы жизни Царствия Небесного, а мы пребываем ещё пока на земле и жить должны ещё и, кроме радости Царствия Небесного, по законам земным радуясь бытием во Царствии Небесном. Это обусловлено тем, что в пределах земных рождаются посланники Царствия Небесного – это наши дети. Как сопоставить одно с другим? Вот в чем вопрос – в этом востребование Родноверия – как адаптировать утверждение Царствия Небесного в специфике характера народа, его образа жизни. Это не вопрос веры самой по себе, но закона земного. В истории России этот момент хорошо отработан в «Русской правде», в коей лучше удалить этот зуб, чем погубить всё тело. Это тоже героическое приятие смерти за Родину, только уже принудительное. Народ смотрит и воспитывается, из-за чего жизнь опять возвращается в прежнее русло. Конечно, монашество – естественный образ жизни адаптированный под разные запросы жизни и семейные – в том же числе, но живем мы на земле и земные законы нам не чужды, а потому естественным будет не пренебрегать всеми формами наведения порядка. При этом важно не впасть самим в блудодеяние. Исповедь, епитимья, обеты – лекарства для живущих. Иными словами, всегда надо оставаться человеком, но со зверем говорить на его понятийном языке ради его же самого, ради воспитания. Ведь Бог даёт, чтобы мы, имея Образ Его, так же, как Он, отдавали. Не имея образа Божьего, человек жить не может, а поэтому, если мы не отдаём то, что нам дал Бог (речь идёт об опыте хранения Образа Божьего, преподанного нам Христом), то приходят к нам и берут своё, только уже насильно, этим смиряя нас, вновь обращая нас к подвигу, в прежний жертвенный Образ Божий. Как прежде, насильно наделяют нас Его Силой. Он жертвовал Собой, чтобы мы тоже жертвовали собой. Таков уж этот порядок Божий, разрушить который никто не сможет. Православие – это полнота счастья, которое принадлежит всем и им надо делиться, чтобы не было таких вот ситуаций, которые возникли в России в 20 веке и сегодня.

Итак, Родноверие

– чистота духа

– интенсивный физический труд

– свод законов о наказании преступников «Русская правда»

– свод правил организации социалистической формы хозяйствования

– формирование языка и обогащение его за счет иных народов

– организация труда в годовом цикле

После написанного.

Следует сказать и другое о древних традициях. Что они все были антропоморфны. То есть несли в себе виденье мира через самого себя. Так было понятнее излагать мысли. А всякая мысль в те времена была заточено только на спасение. Эта же мысли звучит во всем и везде и в наши дни, но не так отчетливо. Ничего иного из наглядных пособий в природе понятийного языка тех людей быть не могло. Поэтому, мне думается, что полезным будет дать расшифровку некоторых слов пришедших из древности. А именно те, которые имеют производную от слова «пейсах». Итак, слово писатель. В нем вторая часть слова «-тель» имеет происхождение от слова «тело». Тут два очень глубоких смысла. Если речь идет о теле или организме человека, то перед нами опыт прохождения мимо опасности. Если подразумевается Тело Бога, то писатель – это тот, который приобщник к Телу Бога, проводник Его Образа для мира людей. Оба случая толкуют нам о самом главном для общества. Понятно теперь смысл слова исследователь, произошедшего от слияния слова «след» и «тело». Если речь идет о Теле Бога, то перед нами ученый. Если тело человека, то речь идет о преследовании.

«Спаситель» – два слова «спас» и «тело». Тоже два сообразных по смыслу и значению слова.

«Пешеход». Два слова «пейсах» и «один». Один – это славянский бог.

Также, если говорить о древней религии, как об учении, то понятно, что древние рассматривали тело человека, как карту мира. К примеру, все внимание было приковано на процессе продолжения жизни, то есть на строении половых органов и на образе их соотношения. Люди во всем видели прообраз один и тот же. Тут нет у меня особого желания углубляться в эти теории из-за их некоторой вульгарности изложения, но на одном все же, думается мне, надо остановиться. В строении женского тела первые люди узрели много жизненной мудрости. Место вывода шлаков из организма пребывают в близости с детородными органами. Понятно, что шлакообразования всегда ассоциируются со злом. Отсюда ясно одно, что люди в поисках выхода из сложного положения должны были пользоваться именно этим принципом поиска истины, то есть вечности живого. Там, где много зла, где много опасности, там и есть выход в вечность живого, там детородный орган. Нигде более искать выход из положения нельзя.

Хорошо эта мысль просматривается в захоронениях древних людей, значительная часть которых выполнена в образе женского детородного органа. Смысл тот же. Бог посылает скорби, в коих человек всю жизнь страдал и вот теперь он вошел в детородные влагалища бытия для нового рождения для жизни вечной.

Это мы видим потом и на самой Голгофе Христовой. Спаситель идет в самое пекло и обретает жизнь вечную. Именно этот момент делает Христианство понятным для древних славян. Бог вписывался в само естество оскверненной грехом природы Адама. Народы мира Христа в каком-то ином виде принять бы не смогли. Поэтому, если до Рождества Христова сие выступало как пророчество, то после Его Воскресения стало исповедью. Антропоморфность мировосприятия – норма бытия, ибо антропоморфность – это характерные свойства личности. Поэтому ученые всех направлений научного поиска, хоть и отвергли религиозную предвзятость к выражению Истины, но всякое научное открытие так и осталось характерной особенностью или свойством личности в данной сфере научного поиска. Поэтому, если ученый не узнал себя в исследуемом предмете, то и открытия не сделал. Он не кричит «Эврика» от счастья. Иными словами, перед нами тот же самый образ познания, который был свойственен самым первым людям на земле.

Именно по этой же причине, древние освоили Север. Либо они здесь жили всегда. Тогда вера древних становится коренной верой всех народов мира. Либо они пришли с Юга, руководствуясь именно этими мыслями – жизнь вечная там, где тяжела жизнь. И то, и другое говорит только об одном – о победе над собой и о национальном характере этих народов. Этот момент стал коренным стержнем всей истории народов Севера.

Измена произошла последние два века. Понятно, что славяне должны быть едиными, но не так, как это нам навязывали западники. Русские, вместо того, чтобы следовать этому принципу своего бытия и далее, то есть вытаскивать народы Европы из падшего состояния.(а это тяжело), сами прыгнули в эту грязь. Такое единство Богу чуждо, ибо пошли по легкому и на первый взгляд разумному пути.

Итак, перед нами та же самая система взглядов, но только выражена иным самым примитивным языком образов. Древний прибегал к самому упрощенному образу исповеди о Боге. И это дошло до наших дней в виде матерного способа выражения мыслей. Тот же принцип созерцания Вселенной через призму собственного организма, а именно половых отношений. Надо сказать что на всех языках мира мат имеет одно и то же значение. Мне думается, что это пошло именно от туда. Именно по этой же причине Бог просит не давать Ему ни имен, ни изображений. Но без этого человек не может, а потому в молитвах выбирает самые высокие слова и наиболее красочные наборы созвучий, по максимуму ласкающих разум. Так шла эволюция речи. Русь называют сборищем диких племен. На самом же деле, эти народы наиболее лучше сохранили стиль и полноту общения с Богом Золотого Века древнего мира. Аж до 16 века после Рождества Христова. То есть жить как единый слаженный организм – это естество жизни этих народов. Государство – это не репрессивный инструмент, а хорошо сложенный инструмент утверждения радости бытия во Царствии Небесном уже здесь в земных реалиях жизни. Ничего иного человечеству не нужно. При этом финансовый, законодательный, исполнительный, социальный, экономический и иные институты остаются одним лицом в структуре культового богослужения в радости каждого члена сообщества. Эти институты остаются составной частью одного единого тела общины со всеми функциями живого организма, получившего новое имя последние тысячелетие – монастырского образа бытия славян. И при этом заточены на одном и том же – на стяжании радости богообщения, в коем жил самый первый человек Вселенной. Здесь все воплотилось, все самое ценное и живучее, прошедшее естественный отбор миллиардами лет. При этом гениально решался вопрос демографии. Если нарождалось много народа, то весь центр радости аскетического подвига переносился на монашеское деланье, но этих людей не пускали на войны ради уничтожения. Они сильно пополняли монастырские общины. Если нарождалось мало народа, то центр радости от бытия в аскезе переносился на подвиг деторождения и число монахов в монастыре не росло. Плодородные земли могли прокормить только определенное количество людей. Расселение в таких природных условиях очень болезненное и самое главное провоцировало кровосмешение, из-за чего население было также обречено на вымирание. Человек Севера вне этого Тела государственного образования теряет самого себя и жить не может. Суровые условия жизни Севера сплотили людей в один очень прочный монолит Божественного Тела до такой степени сжатости, что становится не по себе при одной только мысли об этом. Это то самое, на что ополчились многие из Романовых, а потом и ленинско-сталинско-хрущевско-брежневский кровавый режим. Вместо того, чтобы в умах людей дать приоритеты иному виду подвига аскезы, а деторождение – это есть разновидность подвига аскетического делания, они попросту топтали всякое подвижничество или вообще убивали людей в бессмысленных войнах. Северному человеку естественно жить только в Теле Господнем, в полнейшем причастии к Нему, ибо вне Этого Тела северяне превращаются в беспомощных, подраненных зверей по меткому слову Ф.М.Достоевского. Каждый элемент богослужения по-своему раскрывает сам процесс богообщения, подчеркивает какую-то важную грань. Это важно, ибо каждый селянин адаптирует этот элемент под свою жизненную ситуацию. Именно поэтому появилась необходимость возвещать на всю вселенную о каждом элементе богослужения. Звонарь не слазил с колокольни и давал знать всей округе о каждом моменте богослужения в храме. Это понятно только опытному поборнику в духовной брани, владеющему миром. Это очень важно для радости бытия, ибо Тело сие имеет чувственную природу. Подобно тому, как мать видит каждого своего ребенка, где бы он не был, также виден каждый причастившийся Святых Христовых Таинств. Вновь крещаемый в святой купели отрекается от всего того в прошлом, которое инородно Телу Бога и становится частью Его в радости. Само по себе Таинство Крещения и святое Причастие – это только лишь начало пути для человека и для духовного лидера начало напряженного жертвенного лужения. С этого момента священник должен вытянуть душу из этого потока вод всеобщей относительности и временности. Также как рыбу, заглотившую крючок с приманкой рыбак должен вытянуть из воды. Так душа должна быть ведомой во Царствие Небесное. Лидер сообщества всегда должен быть лидером духовным, ибо сам по себе Крест монархии очень тяжелый. Его надо постоянно перекладывать то на одного, то на другого. К примеру, вспоминаю подвиг Антона Филипова. Общество было потрясено этим поступком. Герой взял на себя роль главы нашего общества. Он был наделен полномочиями, выделен из всех остальных особым почтением. Его влияние на людей останется навечно и оное всегда будет утверждением государственности. Это смогло произойти благодаря лидеру страны, который обратил на это особое внимание общества и тем самым смог сплотить людей в одно единое целое. Так живет народ издревле.

Почему постоянно говорю о радости? Потому, что только радость делает сообщество нерушимым. Если мы бросим камень в водную гладь, то возникнут волны и оные разойдутся по всей поверхности, но гладь разрушенной не будет. Устойчивость абсолютная. Так и радость единит всех и каждого и нет ничего такого, что может ее сломить. Этим и только этим живет любое сообщество и тем более государство. Этому призван служить культ и это есть природа святой Евхаристии и богослужения вообще.

К сожалению, первым на это покусился царь Иван Грозный и, скорее всего, он спровоцировал бедствия в стране. Но, не смотря на это, мы видим характерные черты монастырского уклада жизни даже в эти страшные времена, просто иначе этот народ жить не может – это само его естество природы. Хотя этот режим нанес страшную рану, из которой шла кровь, ослабляя само тело народа. Но несмотря на это, естество славян осталось тем же, а потому прозрение было неизбежно и самые древние устои славян вновь стали ориентиром возрождения. О природе народов Севера более подробно прочтете в содержании 3, 4, 5 томов и в книге «Трезвость – норма жизни».