Kitobni o'qish: «Письма царской семьи из заточения»

Сборник составлен Е.Е. Алферьевым, Свято-Троицкий православный монастырь (Джорданвилль, США)

© «Центрполиграф», 2023

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2023

ПОШЛИ НАМ, ГОСПОДИ, ТЕРПЕНЬЕ В ГОДИНУ БУЙНЫХ, МРАЧНЫХ ДНЕЙ СНОСИТЬ НАРОДНОЕ ГОНЕНЬЕ И ПЫТКИ НАШИХ ПАЛАЧЕЙ.

ВЛАДЫКА МИРА, БОГ ВСЕЛЕННОЙ, БЛАГОСЛОВИ МОЛИТВОЙ НАС И ДАЙ ПОКОЙ ДУШЕ СМИРЕННОЙ В НЕВЫНОСИМЫЙ СТРАШНЫЙ ЧАС.

И У ПРЕДДВЕРИЯ МОГИЛЫ ВДОХНИ В УСТА ТВОИХ РАБОВ НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ СИЛЫ МОЛИТЬСЯ КРОТКО ЗА ВРАГОВ.

Герб Дома Романовых, принят в 1865 году

От издательства

Сборник «Письма царской семьи из заточения» напоминает о трагическом событии – в ночь с 16 на 17 июля 1918 года находящаяся под арестом в Екатеринбурге царская семья и их слуги были расстреляны по постановлению Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. То, что хотели сказать близким члены царской семьи в последние месяцы своей жизни, нашло отражение в их письмах, прорывавшихся на волю.

Официально советское правительство объявило только о расстреле Николая II, но слухи о гибели его семьи и приближенных почти сразу стали распространяться в обществе. И это казалось настолько ужасным, что многие боялись верить в гибель императрицы и детей.

Через три дня после расстрела, 21 июля 1918 года, в Казанском соборе в Москве патриарх Тихон произнес проповедь, в которой обозначил «суть духовного подвига» царя и отношение церкви к вопросу казни: «На днях свершилось ужасное дело: расстрелян бывший государь Николай Александрович… Мы должны, повинуясь учению слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его. Мы знаем, что он, отрекшись от престола, делал это, имея в виду благо России, и из любви к ней. Он мог бы после отречения найти себе безопасность и сравнительно спокойную жизнь за границей, но не сделал этого, желая страдать вместе с Россией. Он ничего не предпринимал для улучшения своего положения, безропотно покорился судьбе…»

Патриарх Тихон благословил архипастырей и пастырей совершать панихиды о погибших Романовых.

В эмигрантской среде эти настроения были еще более очевидными. Многие представители Белого движения, дававшие в Российской империи присягу на верность императору, и в изгнании не отреклись от нее. Они бережно хранили письма, которые правдами и неправдами доходили от находящихся под арестом членов царской семьи на волю – родным и друзьям.

Эти письма были тщательно собраны и опубликованы.

«Письма царской семьи из заточения» – книга, вышедшая в 1974 году в издательстве православного Свято-Троицкого монастыря в Джорданвилле (США). В нее включены личные письма и другие материалы последних семнадцати месяцев земного пути царской семьи. Автор-составитель «Писем царской семьи из заточения» Е.Е. Алферьев – профессор Свято-Троицкой духовной семинарии – вложил в это издание не только силы, но и душу.

В 1981 году царская семья была прославлена решением Архиерейского собора Русской православной зарубежной церкви.

Во второй половине 1980-х годов в связи с наступившей «гласностью» появилась возможность обсуждать запретные ранее темы и в СССР. Одним из таких вопросов была канонизация царской семьи.

16 июля 1989 года вечером на пустыре в Екатеринбурге, где ранее стоял снесенный дом Ипатьева, стали собираться люди. Там впервые открыто прозвучали народные молитвы царственным мученикам.

18 августа 1990 года на месте Ипатьевского дома был установлен первый деревянный памятный крест. Ныне на месте гибели царской семьи возведен храм-памятник – храм на Крови во имя Всех святых, в земле Российской просиявших.

В 1980-х годах в России также был поднят вопрос об официальной канонизации Романовых – хотя бы расстрелянных царских детей, чья безвинность не вызывала сомнений. В 1992 году к лику святых была причислена сестра императрицы великая княгиня Елизавета Федоровна, матушка Елизавета, прославившаяся монашеским подвижничеством в основанной ей Марфо-Мариинской обители милосердия и ставшая еще одной жертвой большевиков.

Останки пяти членов императорской семьи, а также их слуг были найдены в июле 1991 года в окрестностях Екатеринбурга. В ходе следствия, которое вела Генеральная прокуратура РФ, останки были идентифицированы. 17 июля 1998 года, в 80-ю годовщину расстрела, останки членов императорской семьи были захоронены в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. В июле 2007 года были найдены также останки цесаревича Алексея и великой княжны Марии Николаевны.

К тому времени царственные мученики уже были канонизированы Русской православной церковью.

В 1992 году определением Архиерейского собора Синодальной комиссии по канонизации святых было поручено «при изучении подвигов новомучеников Российских начать исследование материалов, связанных с мученической кончиной царской семьи» С 1992 по 1997 год комиссия, возглавляемая митрополитом Крутицким и Коломенским Ювеналием Поярковым, посвятила рассмотрению этой темы

19 заседаний. Члены комиссии углубленно изучали жизнь царской семьи. На Архиерейском соборе 1994 года в докладе председателя комиссии была изложена общая позиция:

«В страданиях, перенесенных Царской Семьей в заточении с кротостью, терпением и смирением, в их мученической кончине был явлен побеждающий зло свет Христовой веры, подобно тому, как он воссиял в жизни и смерти миллионов православных христиан, претерпевших гонение за Христа в XX веке».

В 2000 году на Архиерейском соборе Русской православной церкви царская семья была причислена к лику святых в составе Собора новомучеников и исповедников Российских (общим числом включающим 860 человек). Окончательное решение было принято 14 августа 2000 года на собрании в зале храма Христа Спасителя. Голосовали вставанием, и решение было принято единогласно.

Предисловие ее высочества княжны Веры Константиновны

«Письма царской семьи из заточения»… Разве можно читать эти короткие слова без содрогания? Сколько в них трагедии и упрека всем тем, кто не исполнил своего святого долга, забыл присягу…

Да будет эта книга настольной для всех русских людей, и да послужит она опровержением той неправды и клеветы, которой все еще верят, увы, не только иностранцы, но и многие русские люди.

Да упокоит Господь души царственных страстотерпцев и да спасет многострадальную Русь их молитвами.

От редакции

Эта книга содержит письма членов царской семьи, написанные из заточения, после их ареста 8/21 марта 1917 года. Она имеет целью сохранить для будущих поколений исторические документы, рисующие духовный облик государя императора Николая Александровича, государыни императрицы Александры Феодоровны и их августейших детей на протяжении последних шестнадцати месяцев их земной жизни. Вместе с письмами собраны и другие материалы, представляющие собой духовное наследие царственных мучеников.

Со времени революции и злодейского убиения царской семьи прошло свыше пятидесяти пяти лет¹.

Из современников русской смуты сейчас достигли преклонного возраста даже те, кто в то время были еще детьми. Тем не менее еще осталось много лиц, имевших счастье быть лично известными царской семье и сохранивших письма, написанные их величествами или августейшими детьми.

Многие из этих писем уже были изданы, другие оставались до сих пор неопубликованными.

Все эти письма являются для русских людей драгоценнейшими реликвиями.

Некоторые из них хранятся в частных руках, другие переданы на хранение в различные учреждения. Но даже эта предосторожность не предохраняет их в полной мере от возможности уничтожения.

Единственное верное средство сохранить их для истории – это предать их гласности. Вот почему было признано своевременным приложить все усилия к осуществлению этой задачи. И действительно, если подлинники писем царской семьи, как и всякая материальная ценность, могут быть предметом частной собственности, хотя они и представляют собой общенациональные реликвии русского народа, то их содержание, как ценность духовная, принадлежит всем чтущим память царственных мучеников.

Настоящее издание представляет собой первую попытку собрать в одно целое письма, написанные царственными узниками. Как и во всяком деле, здесь встретились неизбежные затруднения. В связи с этим небезынтересно отметить, что если призыв предоставить письма для опубликования встретил самый горячий отклик, без исключений, со стороны тех, кому эти письма адресованы, или их наследников, то лица, случайно завладевшие письмами царской семьи, не проявили такого же сочувствия к этому начинанию. Тем не менее редакция выражает надежду, что и письма, не вошедшие в этот сборник, станут позднее всеобщим достоянием.

В общей сложности удалось собрать 227 писем, которые распределяются следующим образом: от государя императора – 6, от государыни императрицы – 82, от наследника цесаревича – 10, от великой княжны Ольги Николаевны – 49, от великой княжны Татьяны Николаевны – 46, от великой княжны Марии Николаевны – 22 и от великой княжны Анастасии Николаевны – 12. Общее число адресатов – 37. Число писем, извлеченных из печатных источников, – 148; число писем, публикуемых впервые, – 79.

При распределении материала предстояло прежде всего сделать выбор между двумя вариантами: или сгруппировать письма для каждого члена семьи в отдельности, с соблюдением старшинства, или придерживаться общего хронологического порядка. В первом случае ярче выделяются индивидуальные черты каждого члена семьи. С другой стороны, хронологический распорядок придает собранию писем характер семейного дневника; кроме того, так как их величества и августейшие дети часто описывают одни и те же события, в этом случае облегчается сопоставление описываемых фактов в разностороннем освещении.

После тщательного сравнения обоих вариантов было решено остановиться на общем хронологическом порядке, который более отражает столь характерную для царской семьи тесную внутреннюю сплоченность. К тому же указанное выше преимущество первого варианта здесь не исключается, так как читатели, желающие прочесть подряд письма одного из членов семьи, могут легко это сделать, пропуская соответствующие страницы.

Мы особенно рекомендуем проделать этот опыт в отношении писем императрицы, наиболее пострадавшей от клеветы. Последовательное чтение всех 82 писем государыни, собранных в настоящем издании, особенно ярко выявляет ее необыкновенно светлый духовный облик и оставляет неизгладимое впечатление.

Благодаря хронологическому распределению все собрание писем разбивается на три периода заточения: царскосельский – в Александровском дворце, тобольский – в губернаторском доме и екатеринбургский – в доме Ипатьева, не считая писем, написанных с дороги.

Вверху каждого письма указано, кем оно написано и кому адресовано, а звездочкой помечена сноска, в которой, – если нет указания, что письмо печатается впервые, – дается сокращенное обозначение печатного источника, откуда оно заимствовано; полные библиографические сведения содержатся в библиографическом указателе. Затем следует описание подлинника, если таковое имеется. За небольшим исключением, письма написаны по-русски; в противном случае, если есть подлинный текст, письмо печатается на языке оригинала в сопровождении русского перевода.

Текст писем воспроизведен с сохранением орфографии и знаков препинания подлинника. Неразборчивые места обозначены многоточием, взятым в скобки. Текст подлинника печатается обыкновенным шрифтом. Если русский текст восстановлен по переводу, сделанному на другой язык, то восстановленный текст, в отличие от подлинного, взят в квадратные скобки. Слова, подчеркнутые в подлиннике, печатаются жирным шрифтом. Курсив использован для редакционных дополнений и разъяснений, помещенных в тексте. Что касается личных имен, то огромное большинство уменьшительных имен, прозвищ и сокращений, встречающихся в письмах, удалось расшифровать. Некоторые из них раскрыты в самом тексте, где они печатаются курсивом в скобках, другие вынесены в сноски. В подстрочных примечаниях содержатся разъяснения, облегчающие чтение писем и понимание смысла, а также приводятся различные дополнительные сведения, касающиеся упоминаемых лиц, мест и событий. Все примечания и сноски помещены в конце каждого письма и занумерованы в последовательном порядке.

Несколько кратких объяснительных статей, составленных на основании обширной литературы, служат исторической рамкой, облегчающей читателю, даже хорошо осведомленному, чтение писем в надлежащей перспективе. При этом следует подчеркнуть, что, поскольку настоящий труд не является историческим исследованием, составитель статей всего лишь резюмировал тщательно проверенные факты, заимствованные из наиболее достоверных, по его мнению, источников.

Для более подробного ознакомления с описываемыми событиями читателю предлагается обратиться к источникам, указанным в прилагаемой библиографии, сделав собственные выводы об их относительной ценности.

Приложения I, II, III, IV содержат дополнительные материалы, относящиеся к духовному сокровищу царской семьи. Приложения V и VI могут служить полезным пособием при молитвенном поминовении убиенных членов Российского Императорского Дома: в первом из них содержится чин поминовения, принятый в Русской православной церкви за границей, а во втором – текст покаянной молитвы, читаемой в День скорби, 4/17 июля.

Наконец, в приложении VII собран материал, относящийся к прославлению царственных мучеников.

Фотоальбом

Его императорское величество государь император Николай II с семьей. Царское Село, 1913 год

Его императорское величество государь император Николай Александрович (1868–1918)

Ее императорское величество государыня императрица Александра Феодоровна (1872–1918)

Его императорское высочество наследник цесаревич и великий князь Алексей Николаевич (1904–1918)

Ее императорское высочество великая княжна Ольга Николаевна (1895–1918)

Ее императорское высочество великая княжна Татьяна Николаевна (1897–1918)

Ее императорское высочество великая княжна Мария Николаевна (1899–1918)

Ее императорское высочество великая княжна Анастасия Николаевна (1901–1918)

Государыня императрица Александра Феодоровна и наследник цесаревич Алексей Николаевич

Государыня императрица Александра Феодоровна и великие княжны

Николай II в окне императорского поезда

Императрица Александра Феодоровна и великие княжны Ольга и Татьяна в госпитале

Памятные даты

Его императорское величество государь император НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Род. 6/19 мая 1868 года в день Св. Прав. Иова Многострадального

Тезоименитство: 6/19 декабря

Восшествие на престол: 21 октября/3 ноября 1894 года.

Ее императорское величество государыня императрица АЛЕКСАНДРА ФЕОДОРОВНА

Род. 25 мая/7 июня 1872 года

Тезоименитство: 23 апреля/6 мая.

Бракосочетание их императорских величеств: 14/27 ноября 1894 года

Коронация их императорских величеств: 14/27 мая 1896 года.

Его императорское высочество государь наследник цесаревич и великий князь АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ

Род. 30 июля/12 августа 1904 года

Тезоименитство: 5/18 октября.

Ее императорское высочество великая княжна ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА

Род. 3/16 ноября 1895 года

Тезоименитство: 11/24 июля.

Ее императорское высочество великая княжна ТАТЬЯНА НИКОЛАЕВНА

Род. 29 мая/ll июня 1897 года

Тезоименитство: 12/25 января.

Ее императорское высочество великая княжна МАРИЯ НИКОЛАЕВНА

Род. 14/27 июня 1899 года

Тезоименитство: 22 июля/4 августа.

Ее императорское высочество великая княжна АНАСТАСИЯ НИКОЛАЕВНА

Род. 5/18 июня 1901 года

Тезоименитство: 22 декабря/4 января.

Злодейское убиение ЦАРСКОЙ СЕМЬИ:

в ночь на 4/17 июля 1918 года.

Хронологический перечень событий Крестного пути царственных мучеников

Отъезд государя императора в Ставку, послуживший сигналом для начала революционных действий: среда 22 февраля/7 марта 1917 года.

Начало уличных беспорядков в Петрограде: 23 февраля/8 марта.

Самочинное образование Временного комитета Государственной думы и Совета рабочих и солдатских депутатов и захват ими власти в Петрограде: понедельник 27 февраля/12 марта.

Отречение государя императора от престола: четверг 2/15 марта, в Пскове.

Арест государя императора: 8/21 марта, в Могилеве.

Арест государыни императрицы и августейших детей их величеств: 8/21 марта, в Царском Селе.

Прибытие государя императора в Царское Село: 9/22 марта.

Отъезд царской семьи из Царского Села в Сибирь: 1/14 августа.

Прибытие царской семьи в Тюмень: 4/17 августа. В тот же день пересадка на пароход «Русь».

Прибытие царской семьи в Тобольск: 6/19 августа.

Увоз из Тобольска их величеств и великой княжны Марии Николаевны: 13/26 апреля 1918 года.

Прибытие в Тюмень: 14/27 апреля (Вербная суббота). В тот же день пересадка на поезд.

Прибытие их величеств и великой княжны Марии Николаевны в Екатеринбург: 17/30 апреля.

Отъезд из Тобольска наследника цесаревича и великих княжон Ольги Николаевны, Татьяны Николаевны и Анастасии Николаевны: 7/20 мая, на пароходе «Русь».

Прибытие в Тюмень: 9/22 мая. В тот же день отъезд по железной дороге в Екатеринбург.

Прибытие августейших детей в Екатеринбург: 10/23 мая.

Злодейское убиение царской семьи в Екатеринбурге, в доме Ипатьева: в ночь на среду 4/17 июля 1918 года, около 1 ч. 15 м.

Февральская смута. Отречение государя императора Николая Александровича от престола и его арест в Могилеве. Царская семья в первые дни революции. Арест в Царском Селе государыни императрицы Александры Феодоровны и августейших детей их величеств

На третьем году тяжелой войны, в феврале 1917 года, Россия стояла на пороге победы, которая должна была обеспечить ей славу, небывалый расцвет и мировое могущество, а русскому народу – мир и благоденствие на многие годы.

После двухмесячного пребывания в столице, в среду 22 февраля/7 марта, император Николай II отбыл из Царского Села в Ставку, находившуюся в Могилеве, где его присутствие, как Верховного главнокомандующего, было необходимо в связи с подготовкой решительного весеннего наступления. Начиная с этого дня, события стали развиваться с головокружительной быстротой.

Революционеры всех званий и направлений как будто ждали этого момента, чтобы от слов перейти к действиям и, воспользовавшись отсутствием в столице государя императора, попытаться свергнуть существующий государственный строй. Едва ли было случайным и преждевременное возвращение в Ставку из отпуска по болезни генерала Алексеева, начальника штаба Верховного главнокомандующего и одного из главных участников дальнейших событий, сыгравшего столь роковую роль. Уже на следующий день после отъезда государя в Петрограде начались серьезные уличные беспорядки. Петроградский район был в то время крупным промышленным центром с многочисленным рабочим населением. Но было и другое важное обстоятельство. По распоряжению генерала Поливанова, в бытность его военным министром, там было к началу 1917 года сосредоточено до 200 000 солдат, большей частью новобранцев, ожидавших отправки на фронт. Это были, главным образом, запасные батальоны гвардейских полков, укомплектованные, вопреки всем приказам, не крестьянским сословием, а разношерстным составом с высоким процентом фабричного люда и городских подонков, и не имевшие ничего общего, кроме названия и нескольких офицеров, со славными гвардейскими полками, направленными чьей-то предусмотрительной рукой на далекий Юго-Западный фронт. Вся эта солдатская и рабочая масса, жившая в глубоком тылу в развращающих условиях большого города и в течение многих месяцев подвергавшаяся энергичной политической и пораженческой пропаганде со стороны революционеров и платных германских агентов, представляла собой готовый горючий материал для поднятия мятежа. Чтобы вызвать недовольство среди широких кругов населения и привлечь их на свою сторону, враги порядка стали распространять ложные слухи о недостатке хлеба. Под руководством революционных партий была организована забастовка рабочих, которая быстро разрасталась. Вначале боевым лозунгом бастующих было требование хлеба. Но как только удалось вывести толпу на улицу, манифестации стали принимать политический характер: появились красные флаги и плакаты с надписями «Долой самодержавие» и «Долой войну». Однако, несмотря на многочисленные случаи нападения толпы на полицию – за 23 и 24 февраля пострадало двадцать восемь городовых, – власти не принимали никаких решительных мер для прекращения беспорядков и проявляли снисходительное отношение к демонстрантам.

25 февраля волнения охватили всю центральную часть города. На улицах происходили беспрерывные митинги, на которых безнаказанно произносились революционные речи. В этот день казаки, высланные усмирять беспорядки, впервые пошли на прямую измену и преступление: один из них зарубил шашкой пристава Крылова, пытавшегося вырвать у демонстрантов красный флаг. Это была первая жертва служебного долга. Опьяненная безнаказанностью, охваченная низменными страстями и руководимая опытными главарями толпа становилась смелее и агрессивнее.

В воскресенье 26 февраля положение стало критическим. В городе слышалась стрельба. Были убитые и раненые. Во второй половине дня одна из рот запасного батальона лейб-гвардии Павловского полка неожиданно открыла огонь по войскам, разгонявшим демонстрантов, но вскоре ее удалось разоружить, причем зачинщики были арестованы.

Наконец, 27 февраля вспыхнул открытый военный бунт. Утром восстал запасной батальон лейб-гвардии Волынского полка, и вскоре к нему присоединились мятежники из других частей. Начались убийства офицеров. Толпа солдат и рабочих стала громить полицейские участки, освободила арестантов из тюрьмы «Кресты», подожгла здание Окружного суда и затем захватила Таврический дворец, занимаемый Государственной думой, которая с этой минуты перестала существовать как высшее выборное государственное учреждение. Таврический дворец стал штаб-квартирой бунтовщиков, где в тот же день, под одной крышей, самочинно образовались два самостоятельных революционных органа: самозваный Временный комитет Государственной думы, во главе с ее председателем Родзянко, и Исполнительный комитет Совета рабочих депутатов, возглавляемый Чхеидзе и его заместителем Керенским, при участии вожаков-пораженцев. Оба этих органа, в состав которых вошли левые депутаты Думы, социалисты всех толков, большевики и даже освобожденные из тюрем уголовные преступники, присвоили себе право говорить от имени русского народа и стали рассылать по всей стране телеграммы революционного содержания.

28 февраля смута перекинулась в окрестности столицы. В Кронштадте был убит начальник порта и происходило избиение офицеров матросами Балтийского флота. В Петрограде царствовала анархия. Единственной фактической властью был Совет. Во всех остальных частях необъятной страны, за исключением двух-трех больших городов, где революционеры имели соучастников, поддерживался порядок и сохранялось полное спокойствие.

Как только в Ставке было получено известие о военном бунте, государь повелел отправить с фронта войска для восстановления порядка в Петрограде, поручив эту задачу генерал-адъютанту Н.И. Иванову. Одновременно с этим он принял решение вернуться в Царское Село и в 5 часов утра 28 февраля отбыл из Могилева. Покидая в столь критический момент Ставку, где были сосредоточены все нити военного управления, государь терял непосредственный контакт с армией и фактически передал власть в руки генерала Алексеева, вполне полагаясь на верность и верноподданность старших военачальников. Это решение, как показал дальнейший ход событий, оказалось роковым. Вторник 28 февраля он провел в пути.

В ночь на 1 марта на станции Малая Вишера, в 150 верстах от столицы, царский поезд был остановлен, так как следующая большая станция была занята мятежниками. После неудачной попытки пробиться в Царское другим путем государь решил ехать в Псков, где находился штаб командующего Северным фронтом генерал-адъютанта Рузского, куда он и прибыл вечером того же дня. В это время отряд генерала Иванова достиг Царского Села.

Тем временем за истекшие 48 часов революционные силы в Петрограде успели сорганизоваться. Совет рабочих депутатов был переименован в Совет рабочих и солдатских депутатов. Вечером 1 марта Совет издал знаменитый приказ № 1, подрывавший все основы дисциплины в армии и флоте, но утвердивший авторитет и популярность Совета среди солдатской массы. Русская армия как боевая сила перестала существовать: враг мог торжествовать.

Вечером 1 марта государь имел продолжительный разговор с генералом Рузским, и этот разговор явился моментом происшедшего в нем психологического перелома, когда у него появилось ощущение безнадежности. Фактически, при той позиции, которую занимали Рузский и Алексеев, возможность сопротивления исключалась. Будучи отрезанным от внешнего мира, государь находился как бы в плену: его приказы не исполнялись, телеграммы тех, кто остался верным присяге, ему не сообщались. Государыня, никогда не доверявшая Рузскому, узнав, что царский поезд задержан в Пскове, сразу поняла опасность. 2 марта она писала его величеству: «А ты один, не имея за собой армии, пойманный, как мышь в западню, что ты можешь сделать?» И действительно, не было ли это осуществлением, хотя и в несколько измененном виде, давно задуманного плана Гучкова, состоявшего в том, чтобы захватить по дороге между Царским Селом и Ставкой императорский поезд и вынудить отречение, не останавливаясь в случае необходимости даже перед применением силы.

Наступил роковой день – четверг 2/15 марта. Только одна неделя отделяла его от дня отъезда государя из Царского Села. Ночью Рузский своей властью распорядился прекратить отправку войск для подавления мятежа. В 3 часа 30 минут утра он сообщил Родзянко, что государь дал согласие на ответственное министерство и поручает председателю Думы составить первый кабинет. Последний ответил отказом, указав, что требования революционеров идут дальше и что ставится вопрос об отречении государя императора от престола. Слова Родзянко были немедленно подхвачены Алексеевым. В 10 часов утра он по своей инициативе разослал циркулярную телеграмму всем командующим фронтами, в которой, изобразив положение в Петрограде в ложном свете, просил их, если они согласны с его мнением, срочно телеграфировать свою просьбу государю об отречении. К 2 часам 30 минутам ответы всех высших начальников действующей армии были получены: все они присоединились к предложению Алексеева. Измена оказалась поголовной. Старшие военачальники, в том числе пять генерал-адъютантов, изменив воинской чести и долгу присяги, оказались в одном лагере с петроградской чернью.

Расчет начальника штаба и его единомышленников был правильным: этот решающий удар сломил последнее сопротивление государя. Ознакомившись с содержанием услужливо поданных ему телеграмм, государь ни минуты более не колебался и уже в 3 часа дня дал согласие на отречение в пользу наследника цесаревича Алексея Николаевича, но позднее в тот же день, после продолжительного разговора с лейб-хирургом Федоровым о здоровье наследника, он передумал и решил отречься в пользу великого князя Михаила Александровича. В 4 часа Милюков объявил в Таврическом дворце, перед случайным сборищем людей, об образовании Временного правительства. На возгласы с мест: «Кто вас выбирал?» – Милюков бесстыдно отвечал: «Нас выбрала русская революция». Поздно вечером в Псков прибыли представители Думского комитета Гучков и Шульгин. Государь был еще раз жестоко обманут: он принимал их за представителей русского народа, тогда как в действительности они никого не представляли, кроме группы революционных депутатов Думы. В двенадцать часов ночи государь передал этим самозванцам текст манифеста об отречении в пользу своего августейшего брата. Он был помечен: «3 часа дня» – тем часом, когда государь впервые принял решение отречься от престола. О том, насколько правильно государь оценивал создавшееся положение и окружавших его людей, свидетельствует короткая запись, ставшая исторической, сделанная им в своем дневнике в этот день: «Кругом измена, и трусость, и обман».

Вечером 3 марта государь вернулся в Могилев, куда на следующий день прибыла из Киева государыня императрица Мария Феодоровна. Это было их последнее свидание.

Вечером 7 марта государь собственноручно составил свое прощальное обращение к русской армии, датированное 8 марта. Как известно, Временное правительство запретило его распространение.

В эти последние дни пребывания государя в Могилеве между Ставкой и Временным правительством велись переговоры о свободном проезде его в Царское Село, свободном там пребывании и беспрепятственном отъезде за границу через Мурманск. Отрекаясь от престола, государь сделал со своей стороны все от него зависящее, чтобы помочь своим преемникам справиться со стоящими перед ними задачами. Он подписал указ о назначении князя Львова председателем Совета министров, назначил Верховным главнокомандующим великого князя Николая Николаевича, назначил командующим войсками Петроградского военного округа генерала Корнилова, выдвинутого Думским комитетом, и обратился ко всем русским людям с призывом поддержать новую власть. В ответ на этот благородный жест государя уже 7 марта Временное правительство, продолжая делать лживые заявления, вынесло на секретном заседании постановление о лишении свободы государя и государыни, в нарушение данных обещаний и гарантий.

В день отъезда из Могилева, 8 марта, государь прощался с чинами штаба. Напряжение было настолько сильным, что многие не могли сдержать рыданий; несколько человек упало в обморок.

Утром в этот день в Могилев прибыли члены Государственной думы Бубликов, Вершинин, Трибунов и Калинин. В телеграмме главы Временного правительства князя Львова сообщалось, что они будут сопровождать государя в Царское Село, как главу государства, отказавшегося от власти, и что их командировка означает проявление внимания к государю. Это была бессовестная ложь. Как только государь сел в поезд, эти лица объявили ему через генерал-адъютанта Алексеева, еще накануне осведомленного об истинной цели их приезда, что он арестован. Наступил момент отъезда. Государь стоял у окна и смотрел на провожавших. Когда поезд тронулся, генерал-адъютант Алексеев отдал честь императору, а когда перед ним проходил вагон с четырьмя думскими революционерами, прицепленный последним, он подобострастно снял фуражку и низко поклонился этим первым конвоирам царя-мученика на его крестном пути к подвалу Ипатьевского дома.

Начало февральской смуты совпало с заболеванием августейших детей корью. Первым заболел наследник цесаревич Алексей Николаевич, заразившись от своего приятеля Макарова, кадета одного из петроградских кадетских корпусов, где свирепствовала эпидемия кори. Когда государь император уезжал в Ставку, в среду 22 февраля/? марта, наследник уже лежал в постели с высокой температурой. Почти одновременно, в четверг, заболела великая княжна Ольга Николаевна, на следующий день – великая княжна Татьяна Николаевна, а через несколько дней, в самый разгар беспорядков в Петрограде, заразилась великая княжна Анастасия Николаевна. Это не было обычное – более или менее легкое – детское заболевание. Болезнь протекала у них весьма бурно, при температуре выше 40 градусов. В эти тревожные дни только великая княжна Мария Николаевна служила опорой матери и помогала ухаживать за больными. Она заболела последней. Положение наследника было очень серьезным из-за его хрупкого здоровья. У великой княжны Ольги Николаевны держалась очень высокая температура. У обеих младших великих княжон корь осложнилась опасной формой воспаления легких. К счастью, к этому времени великая княжна Татьяна Николаевна встала первой на путь выздоровления.

Болезнь августейших детей, конечно, не могла не отразиться на ходе происходивших событий. Государыня, всецело отдавшая себя уходу за больными, полностью вышла из строя. Что же касается государя императора, то беспокойство о здоровье детей и страх перед опасностью, угрожавшей семье со стороны мятежников, ложились на него тяжким бременем именно в тот момент, когда от него требовалось наивысшее напряжение сил для принятия самых ответственных решений. Утратив способность передвижения из-за болезни детей, августейшая семья оказалась прикованной к бунтующей столице. Если бы ее величеству и августейшим детям удалось вовремя покинуть Царское Село и выехать навстречу государю, если бы в эти судьбоносные дни царская семья не была разлучена, ход истории мог бы принять иное направление.

О событиях, происходивших в Петрограде, государыню осведомлял министр внутренних дел Протопопов. Общий тон его докладов был успокоительным и совершенно не соответствовал действительности. Он преуменьшал серьезность положения, но, когда опасность стала очевидной, он растерялся и оказался не способным принять необходимые решительные меры.

Вечером 28 февраля взбунтовался Царскосельский гарнизон. Толпа мятежников направилась к Александровскому дворцу, который охранялся надежными частями. Угроза приблизилась вплотную. Защитники дворца заняли боевую позицию. Столкновение казалось неизбежным. Тогда государыня, опираясь на руку великой княжны Марии Николаевны, вышла из дворца, чтобы предотвратить кровопролитие. Но и в эти критические минуты она заботилась не только о безопасности своей семьи, но стремилась предупредить братоубийственную схватку. Она стала обходить верные войска и обратилась к солдатам с призывом сохранять спокойствие и не открывать огонь первыми. Появление императрицы внесло успокоение. Убедившись в готовности дворцового гарнизона исполнить свой долг, мятежники не решились на него напасть. Обе стороны вступили между собой в переговоры. Возбуждение улеглось, и решено было установить нейтральную зону.

1 марта, когда государь находился в пути, и два следующих дня, когда он был задержан в Пскове, будучи отрезанным от внешнего мира, были самыми мучительными для императрицы. Тем не менее не только в первые дни смуты, но и после отречения, она продолжала сохранять мужество и наружное спокойствие. Она всегда тяжело переносила разлуку. За время пребывания государя в Ставке, в течение полутора лет, она написала ему несколько сот писем. Но на этот раз грозное стечение обстоятельств – болезнь детей, бунт в Петрограде и, наконец, непосредственная угроза Александровскому дворцу – требовало от государыни крайнего напряжения ее физических и душевных сил. Отсутствие вестей от императора, вынужденное бездействие и полная беспомощность еще более ухудшали ее тяжелое душевное состояние. «Страдания государыни в эти дни смертельной тревоги, – говорит П. Жильяр, – превосходили всякое воображение. Она дошла до крайнего предела человеческих сил, и из этого последнего испытания она вынесла то изумительно светлое спокойствие, которое потом поддерживало ее и всю ее семью до последней минуты их земной жизни».

Известие об отречении государя достигло Александровского дворца во второй половине дня 3 марта. Сначала оно было принято как ложный слух. Государыня вызвала к себе великого князя Павла Александровича, и только после разговора с ним, узнав некоторые подробности, она склонилась, наконец, перед очевидностью. В письме от 4 марта ее величество писала государю: «Только сегодня утром мы узнали, что все передано М(нше), и Бэби (наследник Алексей Николаевич) теперь в безопасности – какое облегчение!»

Вскоре стало известно, что 3 марта великий князь Михаил Александрович отказался вступить на престол впредь до того, как Учредительное собрание, созванное путем всеобщего голосования, установит «образ правления и новые Основные законы государства Российского». Великий князь был так же жестоко обманут, как и его державный брат. Подписывая этот незаконный и юридически безграмотный акт, составленный бесчестными людьми, великий князь, не отдавая себе в этом отчета, превысил свои права, отменив Основные законы, и фактически упразднил монархический строй. Вместе с этим, не отрекаясь формально от престола, и лишь условно отказываясь «воспринять верховную власть», он прервал цепь престолонаследия и тем самым парализовал всякую возможность реставрации. Императорская Россия рухнула в бездну. Восемь месяцев спустя матрос Железняк разогнал «Учредилку», вышвырнув вон ее председателя, а захватившие власть большевики не только положили конец историческому строю Российского государства, но уничтожили и национальную Россию.

5/18 марта, около полуночи, Александровский дворец впервые посетили представители новой власти. Это были: вновь назначенный командующий войсками Петроградского военного округа генерал Корнилов и военный министр Гучков, ненавидевший их величества. Оба были разукрашены огромными красными бантами с широкими ниспадающими лентами. Их бесцеремонное появление в столь поздний час во дворце, где находились больные дети и измученная императрица, не имело никакой определенной цели. Корнилов в резкой форме потребовал видеть «бывшую царицу». Государыня встретила их с холодным презрением – стоя, молча, не подавая руки. Непрошеные посетители растерялись и через несколько минут удалились. По-видимому, это была первая разведка.

Наследник цесаревич Алексей Николаевич со своим псом Джоем на балконе Александровского дворца в Царском Селе.

Сентябрь 1914 г.

Арест государыни был совершен в тот же день, что и арест государя императора: в среду 8/21 марта. Он был приведен в исполнение уже приезжавшим в воскресенье, вместе с Гучковым, генералом Корниловым. На этот раз он явился в 10 часов утра, с пятью офицерами и новым комендантом Царского Села. Государыня, одетая в платье сестры милосердия, приняла их наверху, в детских комнатах. Подавленный величественным спокойствием императрицы, Корнилов, смущенный и растерянный, начал в сбивчивых словах объяснять причину своего приезда, но государыня, прервав его, сказала: «Мне все очень хорошо известно. Вы пришли меня арестовать?» Тот смешался еще более и, наконец, произнес: «Так точно». Всем находившимся во дворце придворным чинам и служащим было объявлено, что все те, кто не желает подвергаться тюремному режиму, должны покинуть дворец до четырех часов. Затем по приказу Корнилова было вынесено из дворца знамя Сводного Гвардейского полка, и верные части, несшие охрану дворца, были заменены разнузданной солдатней. Начальником караула был назначен полковник Кобылинский.

До этого дня августейшие дети ничего не знали о происшедшем перевороте, но продолжать скрывать от них жестокую правду было невозможно. Великих княжон государыня осведомила сама, поручив Пьеру Жильяру объяснить положение его августейшему воспитаннику, наследнику цесаревичу. Выслушав известие об отречении государя, наследник сильно покраснел и взволновался, но не сказал ни одного слова о себе, не сделал ни единого намека на свои права как наследника. «Еще раз я убедился в скромности этого мальчика, которая не имела равной себе, так же как и его доброта», – пишет П. Жильяр, вспоминая эти трагические минуты.

На следующий день, 9/22 марта, прибыл государь. На Царскосельском вокзале четыре революционных депутата Думы, конвоировавшие его в пути, передали свои полномочия полковнику Кобылинскому. Государь проследовал в Александровский дворец. Из многочисленных приближенных, приехавших в том же поезде, только один гофмаршал князь В.А. Долгоруков пожелал сопровождать его величество. Остальные разбежались в разные стороны, проникнутые чувством страха. Так начался Царскосельский период заточения царской семьи.

Письма из заточения в Царском Селе (8/21 марта – 1/14 августа 1917 г.)

От великой княжны Татьяны Николаевны

М.С. Хитрово²

Царское Село, 17 марта 1917 г.

Рита, душка.

Написала Биби о здоровье сестер³. Может, Вы будете такая душка и дадите Сыроб(оярскому) знать, как они, может, и Кик. как-нибудь можно, и с сердечным от нас приветом. Сегодня утром у Анастасии 40,1. У Марии 38,7. Анастасия ничего не может есть, т. к. все идет обратно. Но обе страшно терпеливые и лежат спокойно. А(нна Вырубова) еще глуха пока, т. ч. приходится орать, чтобы она поняла, что говорим. Я уже почти совсем хорошо слышу, только на правое ухо не совсем. Помните, что Ваши и наши письма читаются. Ну, до свидания. Всем сердечный привет. Сестер всех крепко целуем. Евг. Петр, привет. Ну, всего хорошего.

Ваша сестра Т.

Если Голицын навестит, привет ему. Как он и где теперь? Был в Лианозовском лаз(арете)?⁴

От государыни императрицы Александры Феодоровны

С.В. Маркову⁵

Царское Село, март 1917 г.

Не грустите, Маленький. Скоро, даст Бог, увидимся опять. Знаете, как крепко Ваш старый Ш(еф) за Вас молится и Вам всего, всего лучшего желает. Христос с Вами, †

Be a good boy⁶.

Поправляйтесь скорее!⁷

От государыни императрицы Александры Феодоровны С.В. Маркову⁸

Царское Село, март 1917 г.

Когда так тяжело на сердце, Вам безумно грустно – не унывайте, Маленький, помните, что есть душа, которая Вас лучше понимает, чем Вы сами знаете, и которая крепко, крепко ежедневно Бога за Вас молит. Вы не одни – не бойтесь жить, Господь услышит наши молитвы и Вам поможет, утешит и подкрепит. Не теряйте Вашу веру, чистую, детскую, останьтесь таким же маленьким, когда и Вы большим будете. Тяжело и трудно жить, но впереди есть свет и радость, тишина и награда за все страдания и мучения. Идите прямо Вашей дорогой, не глядите направо и налево, и, если камня не увидите и упадете, не страшитесь и не падайте духом. Поднимайтесь и снова идите вперед. Больно бывает, тяжело на душе, но горе нас очищает. Помните жизнь и страдания Спасителя, и Ваша жизнь покажется Вам не так черна, как думали. Цель одна у нас, туда мы все стремимся, да поможем мы друг другу дорогу найти. Христос с Вами, не страшитесь. «Начало конца», – Вы говорили, да, Маленький, но не совсем, душа будет всегда близко, не забудет Вас Ваш новый друг и всегда и везде будет за Вами следить и Вас молитвами охранять от всякого зла. Останьтесь рыцарем, таким, каким Вы хотели быть.

Ш(еф)⁹.

Государь император расчищает от снега аллею в Царскосельском парке. Март 1917 г.

От государыни императрицы Александры Феодоровны, с подписью великой княжны Ольги Николаевны и великой княжны Татьяны Николаевны,

В.И. Чеботаревой¹⁰

(Написано на открытке с репродукцией на обратной стороне картины духовного содержания)

Царское Село, 2 апреля 1917 г.¹¹

Христос Воскресе!

Трижды целуем милую Валентину Ивановну.

Сестра Александра.

Сестра Ольга.

Сестра Татьяна.

Пасхальная открытка от цесаревича Алексея Николаевича

У.

От наследника цесаревича Алексея Николаевича

Н.В. Деревенко^12 13

(Пасхальная поздравительная карточка)

Царское Село, 2 апреля 1917 г.

Воистину Воскресе!

Твой Алексей.

Августейшая сестра милосердия, государыня императрица Александра Феодоровна

От великой княжны Татьяны Николаевны

В.И. Чеботаревой¹⁴

(Почтовая бумага с именным вензелем, украшенным императорской короной)

Царское Село, 9 апреля 1917 г.

Милая Валентина Ивановна!

Мама просит Вас дать в нашу пещерную церковь¹⁵ эту пелену и два воздуха, которые она сама вышила. И скажите отцу Андрею, чтобы он это употреблял к лиловому облачению. У них есть там очень красивое! Как поживаете? Что Ваша Олюша? Имеете ли известия от сына и мужа¹⁶. Кланяйтесь им, когда будете писать. Грустно, что теперь, поправившись, не можем снова работать в лазарете. Так странно бывать утром дома, а не на перевязках. Кто теперь перевязывает? Вы ли [работаете] на материале и старшей сестрой? А врачи все на месте и сестры солдатского отделения? Ольга и Мария все еще лежат. А мы гуляем с Папой и работаем на льду перед домом, раньше были недалеко от Знамения¹⁷, а теперь дальше, т. ч. церковь не видно¹⁸. Ну, всего хорошего. Всем сердечный привет. Целую Вас крепко.

Сестра T. Р.

Переехала ли с лазаретом мастерская? Продолжают ли делать переплеты? И на сколько мест солдатский лазарет? Неужели 200 поместятся? Обнимаю. Привет Лид., опять забыла отчество¹⁹.

Т. Р.

От великих княжон Татьяны Николаевны с припиской великой княжны Ольги Николаевны

В.И. Чеботаревой²⁰

Царское Село, 14 апреля 1917 г.

Милая Валентина Ивановна!

Спасибо Вам большое за Ваше письмо, очень была рада от Вас [новости] услышать. Много ли Вы бываете в лазарете? А где же живут Рита, Ольга Пор. и Вера Игн.²¹ теперь? Что будет в нашем старом лазарете теперь, тоже госпиталь – хирургическое отделение или заразное? Простите, что столько вопросов, милая Валентина Ивановна, но так интересно знать все, что происходит у Вас. Вспоминаем постоянно, как хорошо было работать в лазарете и как мы с Вами всеми сжились. Правда?

Смотрю иногда на бумажку, которую, помните, Вы мне написали насчет моего почерка. Уже одна перемена вышла, которую скоро не предвидели. Смешно, что все-таки некоторые черты характера верны.

Ну, всего хорошего. Целую Вас крепко, Алюшку²² тоже. Привет Лид. Алекс.²³, сестрам и раненым.

Сестра Татьяна.

Привет старшей сестре.

Сестра Ольга.

От великой княжны Ольги Николаевны, с припиской государыни императрицы Александры Феодоровны и подписью великой княжны Татьяны Николаевны, великой княжны Марии Николаевны и великой княжны Анастасии Николаевны, В.В. Комстадиус²⁴

(Написано на открытке с репродукцией на обратной стороне художественной картины)

Царское Село, 23 апреля 1917 г.²⁵

Милой Вере Владимировне,

с большой благодарностью за чудные цветы и добрую память.

Ольга.

Татьяна.

Мария.

Анастасия.

Крепко Вас целую.

Александра.

От великой княжны Ольги Николаевны, с подписью государыни императрицы Александры Феодоровны, великой княжны Татьяны Николаевны, великой княжны Марии Николаевны и великой княжны Анастасии Николаевны, В.В. Комстадиус²⁶

(Написано на французской открытке с юмористическим рисунком на обратной стороне)

Царское Село, 23 апреля 1917 г.

Милому Димочке.

Спасибо тебе и Коле²⁷ за добрую память.

Ольга.

Александра.

Анастасия.

Мария. Татьяна.

От великой княжны Татьяны Николаевны

В.И. Чеботаревой²⁸

(Написано на листе, на лицевой стороне листа надпись: «Старшей сестре»)

Царское Село, 23 апреля 1917 г.

Спасибо Вам большое, милая Валентина Ивановна, за письмецо. Надеюсь, Алечка¹ здорова. Грише²⁹ привет. Крепко Вас целую.

Бывшая сестра перевязочной.

От великой княжны Татьяны Николаевны

З.С. Толстой³⁰

Царское Село, 25 апреля 1917 г.

Отрывок письма:

…с грустью и удовольствием вспоминаю два чудных дня, проведенных нами в прошлом году, где Вы теперь наслаждаетесь дивным морем³¹.

Татьяна.

От великой княжны Татьяны Николаевны с припиской великой княжны Ольги Николаевны

В.И. Чеботаревой³²

(Написано на «секретке»)

На лицевой стороне надпись:

«Сестре Валентине Ивановне Чеботаревой».

Дворцовый лазарет № 3.

Царское Село, 26 апреля 1917 г.

Спасибо Вам большое, милая Валентина Ивановна, за письмо. Надеюсь, что (…) благополучно у (…). Привет ему и всем. Целую Вас крепко.

Бывшая сестра перевязочная.

Приписка великой княжны Ольги Николаевны:

и полупалатная (…) крепко Вас и Алюшу (В. Чеботарева) обнимает, желая всего лучшего.

От великой княжны Ольги Николаевны

З.С. Толстой³³

Царское Село, 1 мая 1917 г.

Отрывок письма:

…мы устраиваем в саду, около самого дома, большой огород и днем все вместе работаем³⁴. Мама тоже выходит. Она сидит в кресле и что-нибудь работает.

Ольга.

Августейшая семья с помощниками за работой в Царском Селе. Справа государь император. Май 1917 г.

От великой княжны Ольги Николаевны

В.И. Чеботаревой³⁵

(Написано на «секретке»)

На лицевой стороне надпись:

«Старшей сестре».

Царское Село, 1 мая 1917 г.

Милая Валентина Ивановна! Рада иметь Вашу карточку и благодарю Вас за нее. Надеюсь, ваш муж здоров. Привет Лид. Ф. (Красновой). Обнимаю.

Сестра О.

От великой княжны Татьяны Николаевны

В.И. Чеботаревой³⁶

(Открытое письмо. Всемирный почтовый союз. Россия.

На обратной стороне репродукция художественной картины) Царское Село, 1 мая 1917 г.

Милая Валентина Ивановна, спасибо Вам большое за письмо и фотографию. Это правда, что она не совсем удачная, но все же лучше, чем ничего. Вспоминаю часто интересный рассказ мужа Лидии Феодоровны³⁷, помните, который Вы мне давали читать. А что, этот самый Анненков жив? Вот скажите привет им обоим от меня. Валентина Ивановна, милая, все хотела спросить Вас, существует ли еще наша мастерская и переплетная? У меня еще есть книги и рада была бы дать их переплести у нас. Ну, всего хорошего. Крепко Вас целую.

Бывшая Ваша

перевязочная сестра.

От государыни императрицы Александры Феодоровны С.В. Маркову³⁸

(Открытка с репродукцией на обратной стороне картины С. Соломко «В саду»).

Царское Село, 9 мая 1917 г.

От всего сердца поздравляю Вас, шлю самые горячие пожелания и молитвы. Ничего о Вас не знаю, очень беспокоюсь. Получили ли нашу открытку на Пасху через Маргариту (Хитрово)? Напишите через О.П. (Грекову). Получаем новости только через лазарет, другие письма не доходят, так глупо, известно, что никто не пишет того, что нельзя теперь. Наконец дети поправились. Они все с нашими людьми копают огород в мал. садике. Я сижу в кресле и, как всегда, занимаюсь. Ваша подушка всегда перед глазами. (…) Что сестра пишет (…) Я с детьми, даем им уроки пять раз в неделю, т. ч. времени нет, по вечерам он (государь) нам читает вслух. Здоровье ничего. Храни Бог. (…)

От великой княжны Марии Николаевны

В. С. N.³⁹

(Написано на «секретке»)

Царское Село, 11 мая 1917 г.

Горячо благодарю Вас, милая Вера Сергеевна, за открытки. Должно быть, очень уютно сидеть в розовой комнате с лежанкой, вообще весь этот дом уютный, и маленькая церковь. Вчера мы уже сажали картошку у нас в огороде. Какое хорошее солнце с утра. Крепко Вас целую и жду карточки.

М.

Государыня императрица Александра Феодоровна в инвалидном кресле около огорода, где работает августейшая семья

От великой княжны Ольги Николаевны

В.Н. Комстадиус⁴⁰

(Открытка с репродукцией на обратной стороне картины В. Циргеса «Счастливец», издание «Ришар», Петроград)

Царское Село, 21 мая 1918 г.⁴¹

Крепко целуем и благодарим Тебя, дорогой Дима. У нас теперь тепло, и мы много гуляем.

Ольга.

От государыни императрицы Александры Феодоровны

В.В. Комстадиус⁴²

(Открытка с репродукцией на обратной стороне картины духовного содержания)

Царское Село, 23 мая 1917 г.

Милая Вера Владимировна!

Очень тронута, от души благодарю, что обо мне опять вспомнили. Представляю себе, как чудно теперь на юге. Надеюсь, что Вашему бедному мужу⁴³ лучше. А как несчастная маленькая⁴⁴ в Швейцарии? Много у Вас горя. Помоги Вам Бог. Сердечно Вас целую.

А.

От великой княжны Ольги Николаевны

В.В. Комстадиус⁴⁵

(Открытка с репродукцией на обратной стороне картины Альберта Риголо «Туман и солнце»)

Царское Село, 23 мая 1917 г.

С большой благодарностью за письмо, милая Вера Владимировна, и акацию. Так напоминает юг. Мы все здоровы, устроили в саду огород и работаем там. Погода хорошая, но сирень еще не зацвела. Всем привет.

Ольга.

Августейший шеф 3-го Гусарского Елисаветградского полка великая княжна Ольга Николаевна и августейший шеф 8-го Уланского Вознесенского полка великая княжна Татьяна Николаевна

Августейший шеф 9-го Драгунского Казанского полка великая княжна Анастасия Николаевна

От государыни императрицы Александры Феодоровны

А.В. Сыробоярскому⁴⁶

Царское Село, 28 мая 1917 г.

Все можно перенести, если Его (Бога) близость и любовь чувствуешь и во всем Ему крепко веришь. Полезны тяжелые испытания, они готовят нас для другой жизни, в далекий путь. Собственные страдания легче нести, чем видеть горе других, и не будучи в возможности им помочь. Очень много Евангелие и Библию читаю, так как надо готовиться к урокам с детьми, и это большое утешение с ними потом читать все то, что именно составляет нашу духовную пищу. И каждый раз находишь новое и лучше понимаешь. У меня много таких хороших книг, всегда выписываю из них. Там никакой фальши. Вы когда-нибудь читали письма Иоанна Златоуста к диаконисе Олимпиаде? Я их теперь опять начала читать. Такая глубина в них, наверное, Вам понравились бы. Мои хорошие книги мне очень помогают. Нахожу в них ответы на многое. Они силы дают, утешение и для уроков с детьми. Они много глубоко понимают – душа растет в скорби. Вы это сами знаете. Завтра в 12 часов молебен. Татьяне будет 20 лет уже⁴⁷. Они здоровы все, слава Богу. Надо Бога вечно благодарить за все, что дал, а если и отнял, то, может быть, если без ропота все переносить, будет еще светлее. Всегда надо надеяться. Господь так велик, и надо только молиться, неутомимо Его просить спасти дорогую Родину. Стала она быстро, страшно рушиться в такое малое время. Но тогда, когда все кажется так плохо, что хуже не может быть, Он милость Свою покажет и спасет все. Как и что, это только одному Ему известно… Хотя тьма и мрак теперь, но солнце ярко светит в природе и дает надежду на что-то лучшее. Вы видите, мы веру не потеряли, и надеюсь никогда не потерять, она одна силы дает, крепость духа, чтобы все перенести. И за все надо благодарить, что могло быть гораздо хуже… Не правда ли? Пока живы, и мы с нашими вместе – маленькая крепко связанная семья. А они, что хотели?..⁴⁸ Вот видите, как Господь велик. Мы и в саду бываем (т. е. на свободе). А вспомните тех других⁴⁹, о, Боже, как за них страдаем, что они переживают, невинные… Венец им будет от Господа. Перед ними хочется на коленях стоять, что за нас страдают, а мы помочь не можем, даже словом. Это тяжелее всего. Больно за них, но и для них, я верю крепко, будет еще хорошее (мзда многая на небесах) и здесь еще. Но здоровье у них уже не то будет, а души у них растут, и Он им силы даст крест нести. Если кому тяжело там без мамы, но вера спасет ее. Без слез не могу вспомнить. Но она знает (где бы она ни была), душа моя с ней, и те, кто меня истинно любят, должны это вспоминать, а то разлука была бы невыносимой. Но быть без известий так тягостно, так тяжело. Вы удивлены, что я так вдруг откровенно пишу, но письмо не пойдет почтой, а нашего нового коменданта⁵⁰ менее стесняюсь. Мы посещали его в Лианозовском лазарете, снимались вместе, так что совсем другое чувство, и потом он настоящий военный. Хотя не завидую ему – очень уж ему трудно должно быть. Но Бог его наградит за каждую доброту, Вы видите, опять Бог помог. Все-таки чувствуем себя иначе, раз он наш начальник и цензор. Прежде он сам страдал. Голова немного устала, много сегодня другим писала, а скоро урок. Пора вставать. Да благословит и хранит Вас Господь Бог на всех путях и да даст Он Вам внутренний мир и тишину. Самый сердечный привет.

Ваша сестра.

От государыни императрицы Александры Феодоровны

А.В. Сыробоярскому⁵¹

Царское Село, 29 мая 1917 г.

Мама (М.М. Сыробоярская) мне переписала хорошую молитву, которую она сама каждый день читает. Она такая трогательная. Почему меня так полюбила, не знаю. Будьте нежны с ней, не стесняйтесь побольше о себе говорить. А то ей трудно, должно быть. Вы говорите, что не умеете, но это не так, только отвыкли и не хотите тяжести жизни с ней делить, хотите ее беречь, но у матери чуткое сердце, и она душой с Вами страдает. Понимая Ваш характер, знаю, что Вам нелегко, и оттого дома пусто. Иные интересы, мысли, мечты. Она пишет, что сердце стало лучше, я так рада… Как тяжело читать газеты… Где мы? Куда дошли? Но Господь спасет еще Родину. В это крепко верю. Только где дисциплина? Сколько гадостей о нем (государе) пишут: слабоумие и т. д. Хуже и хуже, бросаю газеты, больно, больно все время. Все хорошее забыто, тяжело ругательства про любимого человека читать, несправедливость людей, и никогда ни одного хорошего слова… Не позволяют, конечно, печатать, но вы понимаете, что за боль. Когда про меня гадости пишут – пускай, это давно начали травить, мне все равно теперь, а что его оклеветали, грязь бросают на помазанника Божия, это чересчур тяжело. Многострадальный Иов⁵². Лишь Господь его ценит и наградит за его кротость. Как сильно внутри страдает, видя разруху. Это никто не видит. Разве будет другим показывать, что внутри делается, ведь страшно свою Родину любит, как же не болеть душой, видя, что творится. Не думала, что за три месяца можно такую анархию видеть, но надо до конца терпеть и молиться… молиться, чтобы Он все спас. А армия… плачешь, не могу читать, бросаю все и вспоминаю страдания Спасителя, Он для нас, грешных, умер, умилосердится еще, может быть. Нельзя все это писать, но это не по почте, и новый комендант (полковник Кобылинский) цензор не будет меня бранить, я думаю, а Вы не теряйте веру, не надо, не надо, а то уже не хватит сил жить. Увидят сами, что дисциплина и порядок нужны, что не надо бояться быть сильнее плохих разрушительных элементов, которые только стараются скорее видеть гибель России. Они не патриоты, ничего святого у них нет… Наступления ждут, медлят опять… О, больно, больно на душе, но Он спасет, поможет, услышит молитвы любящих Россию… Простите, что все это пишу, может, разорвут эту страницу. Вы бедную маму обрадуете Вашим присутствием. Вы знаете, что Вы ей нужны, разве это не хорошо? Я свою маму потеряла, когда мне было шесть лет, а отца в восемнадцать⁵³. Большое утешение их иметь, знать, что она всегда Вас с любовью ждет, молится всеми силами за Вас. Вы ей нужны. Очень жаль Вас не видеть и не иметь возможности с Вами говорить. Настроение Ваше такое грустное, мрачное, безнадежный взгляд на все. Если бы виделись, может быть, могла бы немного помогать, облегчить и выяснить, а на бумаге не умею, не знаю, как писать, не то выходит, и кажется так пусто. Сильно хочется помочь и постараться мрак рассеять. Не надо так на все смотреть, не все потеряно, Господь спасет еще дорогую Родину, но терпеливо придется ждать (конечно, сложа руки – самое трудное), но это должно кончиться. Вы про историю говорите. Да, все это было раньше и будет опять, все повторяется, но иногда Господь Бог по иным путям народ спасает. В людей, Вы знаете, я почти не верю, но зато всем своим существом в Бога, и все, что случится, не отнимет эту веру. Не понимаю, но знаю, что Он понимает и все к лучшему творит. Люди стали все хуже и хуже. Содом и Гоморра в столице, а на фронте?.. Мало лучше в городах, за это наказание и много из тех уже пострадали. Все, которые (из хороших, но глупых и смешных) все ругали и осуждали, видят, какую кашу заварили, а теперь боятся, что крестьяне все у них отнимают, что кажется им несправедливо… потому что сильно больно. Для души это полезно. Те, кто в Бога крепко веруют, тем это годится для (вот слова не могу найти) опыта совершенствования души, другим для опыта… Господь их наградит, верьте. Я знаю одного старика, который долго сидел (в тюрьме), выпустили, опять сидит, и он стал светлым, глубоко верующим, и любовь к г(осударю), и веру в него и Бога не терял⁵⁴. Если награда не здесь, то там, в другом мире, и для этого мы и живем. Здесь все проходит, там – светлая вечность. О, верьте этому! Вы молоды, Вам трудно об этом думать, но раз в жизни пострадаете, найдете в этом утешение. Испытания всем нужны, но надо показать и твердость во всем и все перенести с крепкой верующей душой. Нет таких невзгод, которые бы не проходили. Господь наш это обещал в своем бесконечном милосердии, и мы знаем, какое непостижимое блаженство Он готовит любящим Его. Помоги Он всем перенести с такой покорностью Его святую волю… «Не все на небе будет ночь, авось и солнышко проглянет». Его дорога оставлена, чтобы нам идти, путь тернистый, но Он его перед нами прошел, – пусть и крест наш так же, как Он, понесем. Не умею писать, но молюсь горячо, да облегчит Он Вам Ваши страдания за других, да утешит и подкрепит Он Вас. Помните, как Ваш любимый Отец все жестокости и несправедливости перенес… Да, иногда жизнь, здоровье не выносят, а дух должен. Вы меня хорошо знаете и понимаете мое искреннее желание помочь Вам. Люди плохи, и Он наказывает, наказывает примером. Царство зла теперь на земле. Но Он выше всего, Он все может повернуть к лучшему. Увидим еще лучшие дни. Вы молоды, увидите еще другое, не будьте малодушным. У кого совесть чиста, тот и клевету, и несправедливость легче переносит. Не для себя мы живем, а для других, для Родины (так это и понимали). Больше, чем он (государь) делал, невозможно. Но раз сказали – для общего блага…⁵⁵ Но не верю, что Господь не вознаградит за это. А те, которые так гнусно поступили, им глаза будут открыты, у многих это уже и есть. Психология массы – страшная вещь. Наш народ уж очень некультурен, – оттого как стадо баранов, идут за волной. Но дать им понять, что обмануты, – все может пойти по иному пути. Способный народ, но серый, ничего не понимает. Раз плохие везде работают на гибель, пускай хорошие стараются спасти страну. Надо избавиться от врага внешнего – это первый долг, а с такими войсками стало безумно трудно, но не совсем безнадежно – есть патриоты настоящие, есть Бог. А мы в тылу должны молиться всеми слабыми силами – умолять Его спасти Родину. И Он услышит, умилосердится. Многое еще перенести придется. Плохие не станут лучше, но зато есть где-то хорошие, но, конечно, слабые «капли в море», как Вы их называете, но все вместе могут стать со временем потоком очищающей воды и смоют всю грязь.

Надо кончать. Всегда за Вас молюсь. Все шлют горячий привет. Храни Вас Бог. Всего, всего наилучшего, скорейшего выздоровления и душевного спокойствия.

Старая сестра А.

От государыни императрицы Александры Феодоровны М.М. Сыробоярской⁵⁶

Царское Село, 29 мая 1917 г.

Милая моя, сердечное Вам спасибо за длинное письмо от 22-го, которое вчера получили. Все глубоко меня трогает – Ваша любовь и вера. Спасибо, что меня не забываете. Ваши письма для меня большая радость. Как Господь милостив, что дал нам познакомиться, теперь особенно ценна такая дружба. Имею известия от сына (А.В. Сыробоярского), не был здоров, простудился, лежал, но теперь, слава Богу, ему лучше. Бывал у общих знакомых, скоро будет у Вас. Поздравляю Вас с его новым чином, наконец получил, год спустя. Все получаешь в свое время. Но теперь ему надо хорошее здоровье. Я утешала, что мы в переписке, он будет этому рад. Не бойтесь, что он веру потеряет, Бог услышит Ваши молитвы и тех других, которых он стал верным другом. Тучи черные, гроза, туман покрывают будущее, это бывает трудно без ропота выносить. Но и это пройдет. Солнце опять заблестит, а там впереди яркое сияние, там все будет нам ясно, там награда за все тяжелые переживания. Земная школа суровая, и впереди экзамен нас ждет, надо к этому каждому готовиться, трудные сложные уроки изучить. Все и везде, и во всем борьба, но внутри должна быть тишина и мир, тогда все переносить можно, и почувствуешь Его близость. Не надо вспоминать огорчения – их столько, а принять их, как полезное испытание для души, а если начнешь роптать, то теряешь почву под ногами и становишься таким мелким, самолюбивым. Есть самолюбие, которое надо иметь, но есть и другое, которое надо топтать под ногами, – это ложное. Что это я Вам все это говорю, Вы лучше меня знаете. Но надо во всем хорошее и полезное искать. Ведь в нашу пользу Он нас укоряет или попускает беды для испытания и укрепления души. Зло великое в нашем мире царствует теперь, но Господь выше этого, надо только терпеливо вынести тяжелое и не позволить худому брать верх в наших душах. Пускай зло помучает, потревожит, но душу ему не отдадим. Верим, глубоко верим, что награда там будет и, может быть, еще здесь… Видеть, знать о страданиях дорогих сердцу людей – вот это мука великая, и ее перенести спокойно ужасно трудно. Передаешь их мысленно в Его милосердные руки и знаешь, что души их не погибнут. Растут они, как цветы открываются, если умеют верить и молиться. Сам Спаситель перед глазами. Они с Ним крест несут… Боже, помоги им, умилосердствуй, спаси, утешь их. Сердце ноет, помочь нельзя… Вы спрашиваете, не утомляют ли меня уроки⁵⁷. Нет, милая. Хотя голова иногда побаливает, когда подряд три урока Закона Божия, но это ничего, так рада с детьми заниматься, и это мне помогает. Потом бывает чтение и диктовка на других языках, но время оттого летит. До 12 лежу, и они около постели занимаются, а потом в классной или у Алексея. Вы хотели знать, как сплю, – последнее время опять плохо, но это все равно. Когда жарко, то сердце шалит по-прежнему. Опять лежу в саду, или на кресле меня катают. Это лучше. Иногда цветы собираю, но сгибаться для сердца нехорошо и больно. Но пока не могу жаловаться.

Нежно Вас целую, родная, перекрещиваю. Господь с Вами. Молитвенно и мысленно с Вами.

Сестра.

От великой княжны Ольги Николаевны с припиской от великой княжны Татьяны Николаевны

М.Н. Комстадиус⁵⁸

(Открытое письмо. Всемирный почтовый союз. Россия. На обратной стороне репродукция художественной картины)

Царское Село, 29 мая 1917 г.

Милая Муся!

Спасибо от всех за красивые открытки. У нас тоже совсем тепло и наконец распустилась вся сирень. Огород процветает, но работы там почти нет. Теперь рубим и пилим сухие деревья в саду. Папе и Маме привет. Обнимаю Вас.

Ольга.

На обратной стороне приписка великой княжны Татьяны Николаевны:

Спасибо большое, милая Муся, за поздравление⁵⁹ и открытку. Целую Вас.

Татьяна.

От великой княжны Ольги Николаевны

Н.Н. Комстадиус⁶⁰

(Открытое письмо. Всемирный почтовый союз. Россия. На обратной стороне репродукция художественной картины)

Царское Село, 29 мая 1917 г.

Спасибо, милый Коля, за открытки. Цветок отлично доехал и цвет сохранился. Все тебя обнимаем.

Ольга.

От великой княжны Татьяны Николаевны

В.В. Комстадиус⁶¹

(Открытое письмо. Всемирный почтовый союз. Россия. На обратной стороне репродукция художественной картины)

Царское Село, 29 мая 1917 г.

Спасибо Вам большое, милая Вера Владимировна, за поздравление, которое пришло накануне. Погода тут стала отличная. Получаете ли известия от Вашей больной дочки (С.Н. Комстадиус)?. Как она? Целуем Вас.

Татьяна.

Благодарю за шоколад.

От государыни императрицы Александры Феодоровны

М.М. Сыробоярской⁶²

Царское Село, 4 июня 1917 г.

Погода стоит очень хорошая. Каждый день маленький ветерок, который мне помогает жару переносить. Дети уже очень загорели, особенно Мария. Они все Вас целуют. Жизнь та же самая, учатся каждый день, надо побольше догнать, так как зимой болели, и притом время скорее проходит. Они не могут, как раньше, быть целый день на балконе или в саду… так что он (государь) и Алексей по утрам часок гуляют (маленький играет на островке). От двух до пяти все, а он с девочками от 7 с половиной до восьми. Все-таки много на воздухе, и это им полезно всем, и физическая работа для государя необходима, с детства к этому привык. С покойным отцом вместе лес пилили и рубили, так он и теперь со своими людьми делает. Иногда, если хорошие солдаты, то помогают нести дрова. Теперь у него есть много времени читать, что последние годы редко удавалось. Он страшно историческую и военную литературу любит, но трудно после стольких лет быть без бумаг, телеграмм, писем… С покорностью, без ропота все переносит, его касающееся, но как за Родину страдает… за армию – это Вы и Александр Владимирович (Сыробоярский) сами понимаете. Невыносимо тяжело видеть эту быструю разруху во всем… обидно, больно – вся работа пропала. Один Господь может еще любимую Родину спасти, и я не теряю эту надежду, хотя много еще тяжелого придется перенести. Есть хорошие люди (хотя их мало). У меня вообще давно мало доверия к людям, слишком много зла видела в свою жизнь, но я Богу верю, и это главное, Ему все возможно.

Ну, пора кончать. Храни Вас Бог. Крепко целую.

Сестра.

От государыни императрицы Александры Феодоровны Ю.А. Ден⁶³

(Обратный перевод на русский с английского перевода подлинника, изначально написанного по-русски)

Отрывок письма:

Царское Село, 5 июня 1917 г.

О, как я рада, что они назначили нового командующего Балтийским флотом (адмирала Развозова). Надеюсь на Бога, что теперь будет лучше. Он настоящий моряк, и я надеюсь, что ему удастся восстановить порядок теперь. Мое сердце дочери и жены солдата страдает ужасно при виде того, что происходит. Не могу и не хочу к этому привыкнуть. Они были такими героями, и как их испортили как раз тогда, когда настало время освободиться от врага. Придется воевать еще много лет. Вы поймете, как он (государь) должен страдать. Он читает газеты со слезами на глазах, но я надеюсь, что они все же победят. У нас столько друзей на фронте. Представляю себе, как ужасно они страдают. Никто, конечно, не может писать. Вчера мы увидели совсем новых людей⁶⁴ – такая разница. Приятно было их видеть. Опять пишу то, о чем не должна писать, но это письмо пойдет не по почте, иначе Вы его не получили бы. У меня, конечно, нет ничего интересного, что написать. Сегодня в 12 часов будет молебен. Анастасии исполнилось сегодня 16 лет. Как быстро бежит время. (…)

Вспоминаю прошлое. Надо смотреть на все спокойнее. Что можно сделать? Если Он (Господь) посылает нам такие испытания, то, очевидно, Он считает нас достаточно подготовленными для них. Это своего рода экзамен – надо показать, что мы не напрасно через них прошли. Во всем есть свое хорошее и полезное, каковы бы ни были наши страдания – пусть будет так, Он пошлет нам силы и терпение и не оставит нас. Он милостив. Только надо безропотно преклониться перед Его волей и ждать – там, на другой стороне, Он готовит для всех, кто Его любит, несказанную радость. Вы молоды, как и Ваши дети, – как много их у меня, помимо моих собственных, – Вы увидите: настанет ясное и безоблачное небо. Но гроза еще не прошла и поэтому так душно, но я знаю, что потом будет лучше. Надо только иметь немного терпения – разве это так уж трудно? Я благодарю Бога за каждый день, который проходит спокойно. (…)

Три месяца уже прошло (после революции)? Народу обещали, что будет больше продовольствия и топлива, но все стало хуже и дороже. Они всех обманули – мне жаль народ. Скольким мы помогали, но теперь все кончено. (…)

Ужасно думать об этом! Сколько людей зависело от нас. А теперь? Хотя о таких вещах не говорят, я пишу об этом, потому что мне так жаль тех, для кого жизнь теперь станет труднее. На то Божия воля! Дорогая моя, надо кончать. Нежно целую Вас и Тити⁶⁵. Христос с Вами.

Сердечный привет (от государя).

Любящая Вас

Тетя Бэби.

От великой княжны Ольги Николаевны

З.С. Толстой⁶⁶

Отрывок письма:

Царское Село, 6 июня 1917 г.

…теперь в саду началась рубка сухих деревьев, пилим дрова и т. д.⁶⁷ Огород процветает. Ели вчера нашу первую редиску. Она очень красная и очень вкусная.

Ольга.

От государыни императрицы Александры Феодоровны

А.С. и Н.И. Танеевым⁶⁸

Царское Село, 10 июня 1917 г.

Шлю Вам обоим самый сердечный привет. Да утешит и подкрепит Вас Господь. Молюсь… молюсь. Вспоминаю… Бог наградит за все, за все. На Него крепко уповаем. Всех Ваших, больших и маленьких, нежно целую.

Храни Вас Бог.

От великой княжны Марии Николаевны

В.В. Комстадиус⁶⁹

(Открытка с рисунком цветов на обратной стороне)

Царское Село, 15 августа 1917 г.⁷⁰

Милую Веру Владимировну сердечно благодарю за поздравление⁷¹. Надеюсь, что Вы теперь уже совсем поправились. Так скучно болеть летом, когда хочется быть на воздухе. Крепко Вас целую и желаю всего хорошего.

М.

От великой княжны Татьяны Николаевны

З.С. Толстой⁷²

Царское Село, 23 июня 1917 г.

Милая З(инаида) С(ергеевна), мне ужасно стыдно, что я до сих пор Вас не благодарила за письмо к 29 мая⁷³ и за чудные вышитые мешки. Я взяла себе синеватый с разноцветными цветами; Ольга – голубой с желтыми розами; Анастасия – розовый, а Мария – весь желтый. Они нам очень пригодились и всегда напоминают Вас. Мама всегда берет свой мешок в сад с книжкой, или чем-нибудь. Погода у нас все время была очень теплая. Потом пошел сильный дождь и стало гораздо свежее. Но дождь был очень нужен, так как уж очень было сухо. Как Вы все поживаете? А что читает вслух Ваш муж (П.С. Толстой), когда Вы работаете? Мы по вечерам после обеда все тоже работаем, и Папа нам читает. Мы теперь кончаем VI том книги «Le comte de Monte-Cristo», Alexandre Dumas («Граф Монте-Кристо» Александра Дюма).

Вы знаете это? Страшно интересно. А раньше читали про разных сыщиков; тоже интересно. Ну, до свиданья, милая З.С. Буду ждать писем. Крепко Вас целую и Далечку⁷⁴. Мужу и Сереже⁷⁵ привет. Снимитесь, пожалуйста, все вместе и пришлите мне Вашу карточку. Очень буду рада ее иметь.

Татьяна.

От великой княжны Марии Николаевны

А.В. Сыробоярскому⁷⁶

Царское Село, 28 июня 1917 г.

Сердечно Вас благодарю за милую открытку и красивые цветы. Как Вы поживаете? Надеюсь, что южное солнышко Вас скоро совсем поправит. Часто вспоминаю прошлый год. Шлю горячий привет.

М.

От великой княжны Анастасии Николаевны

А.В. Сыробоярскому⁷⁷

(Открытое письмо. Всемирный почтовый союз. Россия. На обратной стороне репродукция картины «Комчи на реке Вычегде») Отрывок из письма:

Царское Село, 28 июня 1917 г.

Сердечное Вам спасибо за поздравление⁷⁸ и чудные цветы, которые до сих пор держатся и очень красивы. Часто вспоминаем вечерние игры и крокет, помните? И большой завтрак на балконе. Мы все здоровы. Сестры шлют большой…

Письмо великой княжны Марии Николаевны от 28 июня 1917 г. на имя А.В. Сыробоярского Письмо великой княжны Анастасии Николаевны от 28 июня 1917 г. на имя А.В. Сыробоярского

От великой княжны Ольги Николаевны

З.С. Толстой⁷⁹

(Отрывок письма, написанного на открытке с видом Александровского дворца)

Царское Село, 29 июня 1917 г.

…работаем в саду по-прежнему. Срубили пока 70 деревьев…⁸⁰

Ольга.

От великой княжны Татьяны Николаевны великой княгине Ксении Александровне⁸¹

(Открытка)

Великой княгине Ксении Александровне.

Ай-Тодор⁸². Кореиз.

(Почтовые печати: 1) Кореиз Таврической губернии (дата неразб.);

2) Ялта 25/7/17; 3) Ялта (на почтовой марке в 10 коп.)

Царское Село, 8 июля 1917 г.

Получила ли твоя сестра⁸³ тоже открытку? Мы все о вас думаем много. Надеемся, здоровы. Гуляем в саду, играем на островке – рубим деревья. Огород наш процветает. Все здоровы теперь. Погода была теплая. Эти дни дождь идет. Как ты себя чувствуешь, твоя Мама⁸⁴ и сестра. Буду очень рада, если как-нибудь напишешь. Да хранит вас Бог. Дорогая моя крестная. Вся семья крепко всех целует.

Крестница.

Государь император Николай Александрович, государыня императрица Александра Феодоровна и наследник цесаревич Алексей Николаевич на яхте «Штандарт»

От государыни императрицы Александры Феодоровны

С.В. Маркову⁸⁵

Царское Село, 11 июля 1917 г.

Сердечно тронута и благодарна Вам за Ваше письмо и что старого Ш(едба)⁸⁶ не забыли. Очень жалею, что Вам придется полк покидать из-за нездоровья. Часто вспоминаю, когда Вас последний раз видела⁸⁷… еще раз спасибо за все… Здоровье мое ничего, когда прохладная погода. Мы три часа гуляем в саду. Они работают, а я сижу, читаю или вышиваю.

Храни Вас Господь.

Сердечный привет от б(ывшего) Ш(ефа)⁸⁸.

От великой княжны Ольги Николаевны

О.П. Тихобразовой⁸⁹

(Написано на открытке, вложенной в конверт. Надпись на конверте: «Ольге Петровне Тихобразовой»,)

Царское Село, 11 июля 1917 г.⁹⁰

От души Вас поздравляю, милая Оля. Горячо благодарю за добрую память. Сердечный от всех привет.

Ольга.

От великой княжны Ольги Николаевны

В.В. Комстадиус⁹¹

(Открытка)

Царское Село, 12 июля 1917 г.

Милая Вера Владимировна!

Сердечно тронута и благодарю Вас за добрые пожелания. Все мои шлют Вам привет. Огород наш процветает. Мы также помогали уборке сена, и я немного научилась косить. Всего Вам хорошего.

О.

От великой княжны Ольги Николаевны

М.Н. Комстадиус⁹²

(Открытка Всемирного почтового союза)

Царское Село, 12 июля 1917 г.

Милая Муся! Очень Вас благодарю за поздравление и так хорошо раскрашенную открытку. Погода у нас стала холодная и сырая, что очень жалко, но гулять мы продолжаем по-прежнему. Не знаете ли, где Тата и Ольга? Ничего от них не слыхали с зимы. Передайте Вашему отцу⁹³ наш привет и поцелуйте маленьких⁹⁴. Обнимаю Вас.

О.

.

От великой княжны Татьяны Николаевны З.С. Толстой⁹⁵

Царское Село, 17 июля 1917 г.

Дорогая моя 3. С. Спасибо Вам большое за милое, длинное письмо. Последний раз написала Вам 23/VI, ужасно стыдно, что так давно. У нас эти дни были свежее, и пасмурно, а сегодня тепло. В саду так хорошо, но еще лучше, когда уходишь вглубь, в лес, где совсем дико, и ходишь не по дорожкам, а просто так. Где-нибудь рядом Папа пилит деревья, а мы помогаем носить дрова. Если брат с нами ходит – то играем с ним и возимся, он это очень любит. Ах! Как я Вам позавидовала, прочитав, что Вы видели дредноут «Александр III» и «Прут». Вот этого нам страшно недостает, ни моря, ни кораблей! Мы так к этому привыкли, проводя раньше почти все лето на воде, в шхерах; по-моему, лучше ничего нет; это было самое хорошее и любимое время – ведь девять лет подряд плавали, да еще раньше совсем маленькими; теперь так странно три года быть тут без воды, нет такого чувства лета для меня, так как в Ц. С. мы только жили зимой и иногда весной до Крыма. Теперь тут липа в полном цвету и так дивно пахнет. Иногда находим ягоды в саду, землянику и малину…

Татьяна.

От великой княжны Ольги Николаевны

Д.П. Толстой⁹⁶

Царское Село, 19 июля 1917 г.

Благодарю тебя, дорогая Далечка, за милое письмо, и обоих, тебя и Сережу⁹⁷, за поздравление и за то, что не забываете нас. Мы все здоровы и много гуляем. Погода стала снова теплой. Надеюсь, что Вы хорошо проводите время на Юге у любимого моря. А как должно быть чудно купаться? Вот завидую! А знаешь, плавать я никогда не научилась, хотя меня и учил матрос, когда ходили в плавание, но это мне не мешает и так купаться весело. Всего хорошего. Алексей шлет тебе и Сереже привет. Все обнимаем тебя и часто вспоминаем.

Ольга.

От великой княжны Ольги Николаевны З.С. Толстой⁹⁸

(Отрывок письма)

Царское Село, 19 июля 1917 г.

…Сегодня совсем тихо, слышу звон в Екатерининском соборе⁹⁹; так хочется иногда зайти к Знамению¹⁰⁰. Пишу Вам, лежа на траве, у пруда.

Погода чудная и так хорошо. Алексей ходит около и марширует по дорожке. Все остальные рубят сухие деревья в лесу. У нас поспели на огороде несколько огурцов, не говоря о мелких овощах, которых очень много.

Ольга.

От великой княжны Татьяны Николаевны великой княгине Ксении Александровне¹⁰¹

Царское Село, 20 июля 1917 г.

Спасибо тебе огромное, дорогая моя Крестная, за письмо, которому страшно обрадовалась. Написала тебе 8/VII открытку, получила ли ты ее? Рада, что вы все, слава Богу, здоровы, и за тебя, что ты наконец можешь иметь всех твоих мальчиков¹⁰² у себя. Мы тут все ничего. Папа только получил твое письмо в день его отъезда¹⁰³, а больше – нет. Мы все хотели написать – да не знали, можно ли и как. Т. к. учителям к нам нельзя ходить, то уроки идут домашним способом. Мама и Папа тогда нам дают. С (…) и Настенькой¹⁰⁴ читаем и играем на рояле. Гуляем с Папой утром час и днем все вместе, и Мама от 2 до 5. Мы ходим в лес, где Папа с нашими людьми спиливают сухие деревья и колют на дрова. Мы помогаем и их носим и складываем в сажени. Эта работа уже около 2-х месяцев, а раньше сами копали грядки, и вышел очень хороший огород, с которого едим. Грядок вышло около 60. По вечерам Папа нам каждый день читает вслух, а мы работаем или что-нибудь другое делаем. Мы четверо ходим теперь бриться, т. к. волосы страшно лезли после кори и у Марии больше половины головы вылезло – ужас, что такое, а теперь так удобно. Много очень и часто думаем о вас всех. Да хранит вас всех Господь. Бабушку¹⁰⁵, т(етю) Ольгу¹⁰⁶ и всех крепко целую. Соф. Дм.¹⁰⁷ и Зину М.¹⁰⁸ тоже. Видала ты Надю¹⁰⁹ и мужа? До свидания, моя дорогая Крестная, (…) до конца…

Твоя любящая тебя

Кр(естница) Т(атьяна).

От великой княжны Ольги Николаевны, великой княжны Татьяны Николаевны и великой княжны Анастасии Николаевны князю Э.А. Эристову¹¹⁰

(Надпись на конверте, сделанная рукой великой княжны Ольги Николаевны: «Князю Эристову»9

Царское Село, 23 июля 1917 г.

Ужасно тронута книгой и памятью. Спасибо большое. Сердечный привет.

Сестра Ольга.

Сердечно благодарю за цветы. Очень тронута. Шлю горячий привет.

Сестра Татьяна.

На обратной стороне листа:

Спасибо Вам большое за миленькую палку. Уже с ней гуляла. Сердечный привет.

Анастасия.

Придворная Знаменская церковь в Царском Селе

От великой княжны Марии Николаевны

Д.П. Толстой¹¹¹

Царское Село, 23 июля 1917 г.

Мы проводим время как и раньше. Сегодня чудная погода, только сильный ветер. Устраивали костры из сухих сучьев, носили дрова. Видим с нашего огорода лук, редиску и салат. Поливаем и полем грядки. Наверное, у Вас чудная, жаркая погода. Купаетесь ли в море? Целую тебя крепко. Шлю сердечный привет твоему Папе и Сереже (П.С. и С.П. Толстые). Были бы рады иметь Вашу, всех, последнюю фотографию. Всего хорошего.

Мария.

От великой княжны Марии Николаевны князю Э.А. Эристову¹¹²

(Надпись на конверте: «Князю Эристову»,)

Царское Село, 23 июля 1917 г.

Сердечно благодарю за письмо, поздравление¹¹³ и милую книжечку, очень меня тронувшие. Шлю горячий привет.

Мария.

Вспоминаю вечера и веселую игру в «блошки».

От великой княжны Татьяны Николаевны великой княгине Ксении Александровне¹¹⁴

(Почтовая бумага с именным вензелем)

Царское Село, июль 1917 г.

Дорогая моя душка крестная!

Не знаю, получила ли ты мою открытку¹¹⁵ и длинное письмо от 20-го¹¹⁶. Ужасно тебя благодарю за твое милое (…), которому страшно обрадовалась. Мы все хотели тебе написать, но не знали как и дойдет ли. Часто думаем о вас всех и грустим без известий. Ведь Бог знает когда мы виделись в последний раз. Как Бабушка (императрица Мария Феодоровна)? Ей, наверно, было тяжело приехать туда в первый раз после стольких лет. Бедная. Грустно, что мы не будем с вами в августе. А как т[етя] Ольга (великая княгиня Ольга Александровна) устроилась с Н.А. (Куликовским)? Счастливы, наверно, оба. Мы тут все ничего, только Мама не очень хорошо себя чувствует последние дни, так как было жарко и сердце из-за этого болит. Мы гуляем каждое утро от 11 до 12 и днем от 2 до 5. Наши люди тоже с нами ходят днем, т. к. смотрят за порядком, а другие помогают нам пилить старые сухие деревья. Ну и, конечно, несколько стрелков с винт(овкалш) и дежурный обер-офицер. Все как полагается… Как внучка (княжна И.Ф. Юсупова). Не видала ли ты больше молодых Тышкевичей и Орловых¹¹⁷? А как Надя (ее высочество княгиня Надежда Петровна)? Ну, до свидания, моя родная милая тетя Ксения. Христос со всеми вами. Не забывай. Крепко, крепко целую вас всех как люблю.

Твоя крестница.

Целую Соф. Дм., Соню, Зину и Веру Ор.¹¹⁸

От государыни императрицы Александры Феодоровны, с приписками наследника цесаревича Алексея Николаевича и великой княжны Ольги Николаевны, Ю.А. Ден¹¹⁹

(Перевод с английского перевода подлинника, написанного по-русски¹²⁰). Царское Село, 30 июля 1917 г.¹²¹

Моя дорогая!

Сердечно благодарю за письмо от 21-го. Не могу писать – у него¹²²нет времени читать, бедняга настолько занят, что часто не завтракает и не обедает. Рада, что познакомились с ним. Е.С. (Боткин) Вас видел. Я так рада, что Вы все о нас знаете.

Вспоминаю Ваше прошлогоднее путешествие¹²³. Помните? Последнее время не совсем хорошо себя чувствую – часто болит голова и сердце. У меня расширение сердца. Сплю очень плохо. Но это ничего – Господь дает мне свою силу. Приносили икону Знамения¹²⁴. Как я благодарна, что это удалось сделать в этот дорогой для меня день. Горячо молилась за Вас и вспоминала, как мы вместе перед ней молились. Как Тина (А.А. Вырубова) будет теперь страдать – никого нет в городе, сестра (АЛ. Пистолькорс) в Финляндии, а ее друзья¹²⁵ уезжают так далеко – как много приходится страдать – жизненный путь такой трудный. Пожалуйста, напишите А.В. (Сыробоярскому) и передайте ему сердечный привет и благословение † – нежно целую Вас и дорогого Тити (сын Ю.А. Ден). Да хранит Вас Бог и Пресвятая Богородица.

Всегда Ваша

Тетя Бэби.

Сердечный привет (от государя императора).

Я помню – Вера, Надежда, Любовь – в жизни это все, все. Вы понимаете мои чувства. Будьте молодцом. Благодарю Вас от всей души. Все тронуты Вашими образками – сейчас его надену. Напомните Рите (Хитрово) написать матери земл(яка) (А.В. Сыробоярского).

Приписка наследника цесаревича Алексея Николаевича:

Крепко целую. Благодарю за поздравление.

Алексей.

Приписка великой княжны Ольги Николаевны:

Также нежно целую и благодарю Вас, Лили, душка моя, за открытку и образок.

Храни Вас Бог.

Ольга.

Приписка государыни императрицы Александры Феодоровны:

Спасибо за дорогие письма – понимаем друг друга. Тяжело в разлуке. (…) горячий привет, †. [Я только теперь узнала, как Вы провели первые дни¹²⁶. Ужасно, но Бог вознаградит. Рада, что Ваш муж Вам написал.]

Государь император, государыня императрица и наследник цесаревич на прогулке в разрешенных для этого границах Царскосельского парка

От государыни императрицы Александры Феодоровны

Е.В. Воейковой¹²⁷

(Надпись на конверте: «Евгении Владимировне». Написано по-французски)

31 июля 1917 г.

Chère Nini,

Le Petit Vous demande beaucoup d’avoir soin de son chat, que Votre mari lui a donné – car c’est impossible de le prendre en voyage et Vous aimez les animaux. Que Dieu Vous garde. J’espère que Marie R. vous a donné ma lettre.

Vous embrasse de tout coeur.

A.

(Перевод с французского)

Царское Село, 31 июля 1917 г.¹²⁸,¹²⁹

Дорогая Нини!

Маленький (наследник цесаревич) очень просит Вас позаботиться об его кошке¹³⁰, которую ему подарил Ваш муж (В.Н. Воейков), так как взять ее с собой в дорогу невозможно, а Вы любите животных. Надеюсь, что Мари Р.¹³¹ передала Вам мое письмо.

Крепко целую.

А.

От государыни императрицы Александры Феодоровны

А.А. Вырубовой¹³²

(Написано по-английски)

Царское Село¹³³, август 1917 г.

Дорогая моя мученица, я не могу писать, сердце слишком полно, я люблю тебя, мы любим тебя, благодарим тебя и благословляем и преклоняемся перед тобой, – целуем рану на лбу¹³⁴ и глаза, полные страдания. Я не могу найти слова, но ты все знаешь, и я знаю все, расстояние не меняет нашу любовь – души наши всегда вместе, и через страдание мы понимаем еще больше друг друга. Мои все здоровы, целуют тебя, благословляют. Молимся за тебя без конца.

Я знаю твое новое мучение – огромное расстояние между нами, нам не говорят, куда мы едем (узнаем только в поезде), и на какой срок, но мы думаем, это туда, куда ты недавно ездила¹³⁵, – святой¹³⁶зовет нас туда и наш Друг.

Не правда ли, странно, и ты знаешь это место. Дорогая, какое страданье наш отъезд, все уложено, пустые комнаты – так больно, наш очаг в продолжение 23 лет. Но ты, мой Ангел, страдала гораздо больше! Прощай. Как-нибудь дай мне знать, что ты это получила. Мы молились перед иконой Знаменья¹³⁷, и я вспоминала, как во время кори она стояла на твоей кровати¹³⁸. Всегда с тобой; душа и сердце разрывается уезжать так далеко от дома и от тебя, и опять месяцами ничего не знать, но Бог милостив и милосерд, Он не оставит тебя и соединит нас опять. Я верю в это – ив будущие хорошие времена. Спасибо за икону для Бэби (наследника цесаревича).

Ссылка в Сибирь. Отъезд из Царского Села. Прибытие в Тобольск. Заточение в губернаторском доме в Тобольске

В первой половине июля 1917 года на секретном заседании Временного правительства, состоявшемся под председательством князя Львова, было постановлено отправить царскую семью в Сибирь. Осуществление этого решения было поручено Керенскому, который выполнил эту задачу тайно и в полном согласии с крайними элементами Совета рабочих и солдатских депутатов. Необходимость отъезда официально мотивировалась соображениями безопасности и собственными интересами царственных узников, на самом же деле Временное правительство действовало под давлением Совдепа, и ссылка в далекую Сибирь, вместо Юга, куда государь император тщетно просил Керенского перевезти его семью, была вызвана опасениями, что царской семье удастся вырваться из рук революционной власти. Несколько месяцев спустя, после Октябрьского переворота, большевики отправили в том же направлении еще шесть членов императорской фамилии. И действительно, эта отдаленная часть страны оказалась надежной тюрьмой. Никто из сосланных туда августейших особ не спасся: все они были злодейски умерщвлены почти одновременно с царской семьей.

Новым местом заточения, которое тщательно скрывалось до самого отъезда, был назначен, по выбору Керенского, небольшой губернский город Тобольск, расположенный на правом берегу реки Иртыш, близ впадения в него Тобола, в 285 верстах от Тюмени, ближайшего железнодорожного пункта, лежащего на реке Туре. От весны до осени сообщение между этими двумя городами поддерживается речными пароходами, но с середины октября до мая, когда реки скованы льдом, достигнуть Тобольска можно было только на лошадях.

В последних числах июля П. Жильяр сделал в своем дневнике несколько коротких записей, в которых он рассказывает, как и когда царственные узники узнали о предстоящем отъезде.

Четверг 27 июля. «Я узнал, что Временное правительство решило перевезти императорскую семью, но куда – пока держится в тайне. Мы надеемся, что в Крым».

Суббота 29 июля. «Нам сказали, что мы должны взять с собой как можно больше теплых вещей. Очевидно, нас повезут не на Юг. Большое разочарование».

Воскресенье 30 июля. «Наш отъезд назначен на завтра. Полковник Кобылинский сообщил мне под большим секретом, что нас переводят в Тобольск».

В воскресенье 30 июля, в день рождения наследника цесаревича Алексея Николаевича, когда ему исполнилось тринадцать лет, из придворной Знаменской церкви принесли, по просьбе государыни, чудотворный образ Знамения Божией Матери. Перед этой древней родовой иконой Дома Романовых и величайшей святыней Царского Села был совершен напутственный молебен.

Понедельник прошел в последних сборах и прощальном посещении парка, детского острова, огорода и других любимых мест императорской резиденции. Вечером, в сопровождении Керенского, приехал великий князь Михаил Александрович. Ему разрешили короткое свидание с государем в присутствии постороннего лица, но проститься с государыней и августейшими детьми его не допустили.

Отъезд был назначен на 1 час ночи на вторник 1 августа. К этому времени все собрались в полукруглом зале. Туда же был снесен весь багаж. Ночь прошла в томительном ожидании, так как петроградские железнодорожники, заподозрив, что поезд предназначается для царской семьи, чинили всякие препятствия. Наконец в пять часов утра были поданы автомобили, и царская семья, конвоируемая отрядом кавалерии, покинула Александровский дворец. Посадка происходила не на императорской ветке, а на маленькой станции Александровская, в трех верстах от Царского Села. Прошло еще полчаса, и поезд тихо тронулся. Было без десяти минут шесть.

Вместе с царской семьей, в числе свиты и прислуги, отбыли в Тобольск следующие лица: 1) генерал-адъютант Илья Леонидович Татищев¹³⁹, 2) гофмаршал, князь Василий Александрович Долгоруков, 3) лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин, 4) наставник наследника цесаревича Петр (Пьер) Андреевич Жильяр, 5) фрейлина графиня Анастасия Васильевна Гендрикова, 6) гоф-лектрисса Екатерина Адольфовна Шнейдер, 7) воспитательница графини Гендриковой Викторина Владимировна Николаева, 8) няня августейших детей Александра Александровна Теглева, 9) ее помощница Елизавета Николаевна Эрсберг, 10) камер-юнгфера Мария Густавовна Тутельберг, 11) комнатная девушка государыни императрицы Анна Степановна Демидова, 12) камердинер государя императора Терентий Иванович Чемодуров, 13) его помощник Степан Макаров, 14) камердинер государыни императрицы Алексей Андреевич Волков, 15) лакей наследника цесаревича Сергей Иванович Иванов, 16) детский лакей Иван Дмитриевич Седнев, 17) дядька наследника цесаревича Климентий Григорьевич Нагорный, 18) лакей Алексей Егорович Трупп, 19) лакей Тютин, 20) лакей Дормидонтов, 21) лакей Киселев, 22) лакей Ермолай Гусев, 23) официант Франц Журавский, 24) повар Иван Михайлович Харитонов, 25) повар Кокичев, 26) повар Иван Верещагин, 27) поварской ученик Леонид Седнев, 28) служитель Михаил Карпов, 29) кухонный служитель Сергей Михайлов, 30) кухонный служитель Франц Пюрковский, 31) кухонный служитель Терехов, 32) служитель Смирнов, 33) писец Александр Кирпичников, 34) парикмахер Алексей Николаевич Дмитриев, 35) гардеробщик Ступень, 36) заведующий погребом Рожков, 37) прислуга графини Гендриковой Паулина Межанц, 38) и 39) прислуга госпожи Шнейдер Екатерина Живая и Мария (фамилии неизвестна)¹⁴⁰.

Для несения караульной службы был отправлен отряд особого назначения в составе трех рот, по одной от запасных батальонов лейб-гвардии l-ro (бывшего его величества), 2-го Царскосельского и 4-го (бывшего императорской фамилии) стрелковых полков, общей численностью в 330 человек при 8 офицерах¹⁴¹. Начальником отряда был назначен полковник Кобылинский, до этого занимавший должность коменданта Александровского дворца.

В качестве комиссара по гражданской части ехал Макаров. Кроме того, чтобы доставить царскую семью по назначению, были командированы еще два лица: член Государственной думы Вершинин, бывший одним из четырех участников ареста государя императора в Могилеве, и представитель царскосельского Совдепа прапорщик Ефимов. По выполнении своей миссии они должны были немедленно вернуться для представления доклада.

Все уезжавшие были размещены в двух поездах: в первом ехали царская семья, свита, часть прислуги и рота лейб-гвардии 1-го стрелкового полка; во втором – остальная прислуга и роты 2-го и 4-го полков. Оба поезда следовали под флагом Японской миссии Красного Креста. Путь лежал через Вологду, Вятку, Пермь и Екатеринбург до Тюмени. Большие станции поезда проходили без остановки. Останавливались на маленьких станциях и на разъездах, а иногда и среди поля, где царственным узникам разрешалось выходить на прогулку. Путешествие прошло благополучно.

Вечером 4 августа царская семья приехала в Тюмень, где через несколько часов пересела на пароход «Русь» для дальнейшего следования по рекам Туре и Тоболу до места назначения. Второй пароход, со стражей на борту, шел сзади. Под вечер второго дня, 6 августа, в день праздника Преображения Господня, царская семья прибыла в Тобольск.

Так как губернаторский дом, названный новой властью «Домом Свободы» и предназначенный служить тюрьмой царственным узникам, не был готов к их приезду, им пришлось остаться на пароходе еще на неделю. Наконец, 13 августа все приготовления были закончены, и царская семья перешла в новое место своего заточения. Свиту поместили в доме купца Корнилова, расположенном по другую сторону улицы, почти напротив губернаторского дома.

На следующий день государь попросил пригласить священника, который совершил, по случаю благополучного прибытия, благодарственный молебен с водоосвящением, и все комнаты дома были окроплены святой водой. Так, с молитвой и благословением Божиим, начался тобольский период страданий государя и его августейшей семьи.

Первые полтора месяца жизни в Тобольске, до приезда в конце сентября комиссара Панкратова, сменившего Макарова, были самым спокойным временем заключения царской семьи. Власть была в руках полковника Кобылинского, не подчинявшегося местным властям, который сердечно привязался к их величествам и делал все возможное, чтобы облегчить условия заточения.

Большим утешением для государя, государыни и детей была возможность посещения церкви, чего они были лишены в Царском Селе. Вечерние богослужения совершались на дому, а на литургию разрешалось ходить в находившуюся неподалеку Благовещенскую церковь, где для них совершались ранние обедни.

Жители Тобольска всячески выражали свою преданность царской семье. Проходя мимо дома и увидев кого-либо в окнах, они снимали шапки. Многие крестили царственных узников. Когда они направлялись в церковь или возвращались оттуда через прилегающий к дому небольшой городской сад, на пути собиралась толпа, и здесь можно было видеть людей, становившихся на колени при проходе их величеств.

Письма из заточения в Тобольске (6/19 августа 1917 г. – 13/26 апреля 1918 г.)

От великой княжны Анастасии Николаевны

В.Г. Капраловой¹⁴²

(Написано на открытке)

Тобольск, 10 августа 1917 г.

Милая Вера Георгиевна, приехали мы сюда благополучно. Живем пока на пароходе, т. к. дом не готов. Пока пишу, идет дождь и сыро, М. (великая княжна Мария Николаевна) лежит, т. к. простудилась, но теперь уже ей лучше. Передайте сестре и Евг. Алекс, поклон. Надеюсь, Вы все здоровы. Всего хорошего. Целуем Вас. Не забывайте. Извиняюсь за мазню.

От великой княжны Татьяны Николаевны великой княгине Ксении Александровне¹⁴³

(Открытое письмо, адресованное на имя фрейлины великой княгини Ксении Александровны: Таврическая губерния. Крым. Кореиз. Ай-Тодор. Софии Дмитриевне Евреиновой. Почтовые печати: 1) Тобольск, 18.8.17 (на марке в 5 коп.); 2) Кореиз. Тавр. губ. 30.8.17. Квадратный штемпель Д. Ц. № 118) Тобольск, 17 августа 1917 г.

Дорогая моя Крестная, надеюсь очень, что вы все получили наши письма и открытки. Ужасно рада за тетю Ольгу и Н.А.¹⁴⁴ Грустно, что не можем их видеть теперь. Как маленький¹⁴⁵ и она? Скажи, что крепко целую. Буду очень рада, если напишешь сюда. Адресуй мне. Приехали сюда 6-го, но жили на пароходе до 15-го¹⁴⁶, т. к. дома не были готовы. Теперь устроились хорошо. Есть балкон, на котором целый день солнце (когда оно есть). Два дня теплые, а было холодно и дождь. Храни Вас Бог. Целую крепко всех, как люблю. Здоровы.

Крестница.

Губернаторский дом в Тобольске, в котором была заключена царская семья

О приезде в Тобольск М.С. Хитрово

На общем фоне революции, который государь император так верно заклеймил словами «кругом измена, и трусость, и обман», молодая фрейлина Маргарита Сергеевна – или, как ее сокращенно называли, Рита – Хитрово вписала свое имя на славной странице истории, показав пример безграничной преданности царской семье, самоотверженности, смелости и мужества.

Во время войны она работала вместе с августейшими сестрами милосердия в Собственном ее величества лазарете в Царском Селе и за эти годы особенно сблизилась со своей сверстницей великой княжной Ольгой Николаевной. Как только она узнала, что царскую семью увезли в Сибирь, она немедленно последовала за ней. Она ехала для того, чтобы как-нибудь, хотя бы мельком, повидать царскую семью, лелея надежду быть чем-либо ей полезной или, по крайней мере, разделить с царственными узниками выпавшие на их долю испытания. Эта поездка через бунтующую Россию, в переполненных разнузданной солдатней поездах, представляла немалую опасность для беззащитной юной путешественницы и сама по себе была подвигом. Но никакие препятствия ее не страшили. Не прошло и двух недель после отъезда царской семьи, как она отправилась в путь, взяв с собой письма для передачи их величествам, августейшим детям и лицам свиты.

Путешествие прошло благополучно, и 18 августа М.С. Хитрово достигла места назначения. «Приехав в Тобольск, – рассказывает Т. Боткина, – она моментально направилась в дом, где помещалась свита, и наткнулась на графиню Гендрикову, которая провела ее в свою комнату. Затем туда же пришел мой отец, и они все мирно разговаривали, когда пришел Кобылинский и объявил, что он вынужден арестовать Хитрово». Это было сделано по личному распоряжению Керенского, который, получив донос о якобы замышляемом освобождении царской семьи, поторопился отправить на имя прокурора Тобольского окружного суда срочную телеграмму со следующими предписаниями¹⁴⁷: «Исключительное внимание обратите на приезд Маргариты Сергеевны Хитрово, молодой светской девушки, которую немедленно на пароходе арестовать, обыскать, отобрать все письма, паспорта и печатные произведения, все вещи, не составляющие личного дорожного багажа… немедленно под надежной охраной доставить в Москву прокулату (т. е. прокурору судебной палаты)…» (Соколов Н. Убийство царской семьи. С. 23). Приказание было строго выполнено, и мнимая заговорщица была в тот же день выслана из Тобольска.

18 августа государь император записал в своем дневнике: «Утром на улице появилась Рита Хитрово, приехавшая из Петрограда, и побывала у Настеньки Гендриковой. Этого было достаточно, чтобы вечером у нее (Гендриковой) произвели обыск». На другой день, 19 августа, он добавил: «Вследствие вчерашнего происшествия Настенька лишена права прогулки по улицам в течение нескольких дней, а бедная Рита должна была выехать обратно с вечерним пароходом».

В газетах вокруг этой поездки был поднят невероятный шум, долго не прекращавшийся, и революционной власти еще долго мерещился призрак монархического заговора, предпринятого с целью освобождения царской семьи.

Так закончилась неудачная попытка героической русской девушки соединить свою судьбу с мученической судьбой обожаемой царской семьи.

От великой княжны Татьяны Николаевны великой княгине Ксении Александровне¹⁴⁸

(Надпись на конверте: «Заказное. Крым, Таврической губ. Ай-Тодор. Великой княгине Ксении Александровне». Этикетка заказного письма: 3. № 19. Тобольск. Почтовая печать: Тобольск, 20.9.17. Надпись от руки: «Просмотрено комиссаром Врем, правит. В. Панкратов». На обратной стороне почт, печать Тобольска на почт, марке в 3 коп.) Тобольск, 18 сентября 1917 г.

Дорогая моя милая Крестная!

Наконец собралась написать тебе и поблагодарить за открытку. Писала тебе последний раз с парохода на имя Соф. Дм. (Евреиновой). Получила ли ты ее? Мы телеграфировали Н.А. (Куликовскому) числа 15/VIII, где поздравляли их с рождением сына (Тихона) – не знаю, дошла ли телегр. Буду страшно рада, если ты мне напишешь, адресуй прямо мне или на имя комис. Панкратова¹⁴⁹, через которого проходит вся корреспонденция; как хочешь. Ну, вот. Погода здесь чудная все время, за исключением нескольких дождливых дней, и сегодня в тени около 18 градусов. Так хорошо, сидим много в садике или на дворе перед домом, где огорожен для нас кусочек улицы, за которой городской сад. Дороги все, т. е. улицы, деревянные, и во многих местах доски прогнили и большие дыры. К счастью, никто не падает. Но во время дождя очень скользко. Ужасно приятно, что у нас есть балкон, на котором солнце греет с утра и до вечера, весело там сидеть и смотреть на улицу, как все ездят и проходят. Единственное наше развлечение. У нас тут завелось целое хозяйство. Много кур, индюшек, уток и пять свиней, которые живут в бывшей губернаторской конюшне. Один у нас случайно выскочил и убежал на улицу. Его долго искали, но не могли найти, а потом вечером он к нам сам вернулся.

Алексей каждый день кормит всех животных. Папа и он выкопали маленький пруд для уток, где они с наслаждением купаются.

Из наших окон очень красивый вид на горы и на верхний город, где большой собор.

(…) устроил [место для игры] в городки перед домом, а мы играем вроде тенниса, но, конечно, без сетки, а просто ради практики. Потом ходим взад и вперед, чтобы не забыть как ходить. В длину 120 шагов, короче гораздо, чем наша палуба¹⁵⁰. По воскресеньям бывает обедница в зале, были два раза в церкви. Ты можешь себе представить, какая это была для нас радость после 6 месяцев, т. к. ты помнишь, какая неуютная наша походная церковь в Царском Селе. Здесь церковь хорошая. Одна большая летняя в середине, где и служат для прихода, и две зимние по бокам. В правом приделе служили для нас одних. Она здесь недалеко, надо пройти городской сад и прямо напротив через улицу. Маму мы везли в кресле, а то ей все-таки трудно столько идти. Грустно, что у нее все время сильные боли в лице, кажется, от зубов и потом от сырости. А так все остальные здоровы. Надеюсь, что и вы все тоже. Как маленький Тихон, его родители? Получила ли т(етя) Ольга мое письмо от 6/IX. Что твоя внучка (княжна И.Ф. Юсупова) и все дети? А ты сама как себя чувствуешь? Что делаете целый день – как проводите время? Поправилась ли бабушка (императрица Мария Феодоровна)? Татищев (Илья Леонидович) был очень тронут, что его вспомнили.

Сидим все вместе по вечерам, кто-нибудь читает вслух. Другие играют в кости, безик и др. Завтракаем тоже вместе, а чай пьем одни.

Часто очень вспоминаем вас всех. Так бы хотелось повидать и поговорить. Так давно не видались, и столько прошло времени.

Слыхала ли ты про свадьбу маленькой Марии П. с Гулей П.¹⁵¹ Мы этого очень не ожидали – а вы? Ах, прости, я сочинила, писала тебе 17/VIII последний раз.

Как здоровье Сони (Ден)?

Не слыхала ты, где теперь Саша М. (дочь Беби Л.), и что она поделывает?

Ездите ли вы кататься по окрестностям или в Ялту? Буду ждать от тебя писем. Всего, всего хорошего. Храни вас всех Господь. Целуем всех, крепко, крепко как любим. Молимся за вас.

Любящая тебя очень

твоя крестница

Татьяна.

От великой княжны Марии Николаевны

В.Г. Капраловой¹⁵²

(Написано на 4 страницах)

Тобольск, 20 сентября 1917 г.

Очень Вас благодарю, милая моя Вера Георгиевна, за открытку. Вспоминала Вас 28 августа в особенности. Так было хорошо в лазарете¹⁵³. Часто, часто Вас всех вспоминаем. Видаете ли Вы бывших сестер и Ольгу Васильевну? Пожалуйста, перешлите это письмо Кате.

Все это время у нас была чудная погода и даже жарко на солнце. Зато сегодня идет снег и сильный ветер. Сейчас сижу у себя в комнате. Мы живем все 4 в одной комнате, так что не скучно. Окна наши выходят на улицу, и мы часто смотрим на проходящих людей.

Ну, а что Вы делаете, милая? Продолжаю писать 21 сентября. Снег лежит уже на дороге. А у Вас какая погода? Еще тепло или уже стало холодно? Вспоминаю, как ходили в прошлом году в лазарет. А что Вы, кончили вышивать Вашу аппетитную голубую подушку с виноградом? Анастасия Вас целует и благодарит за открытку, как-нибудь напишет.

Только что ходили гулять, были на огороде и выкапывали брюкву. Здесь на огороде только брюква и капуста. Спасибо большое Верочке и Евг. Алекс, за память, крепко их целуем. Не знаете ли Вы, как здоровье Анны Павловны? Простите за столько вопросов, но очень хочется знать, что делают и как все поживают.

Всего хорошего желаю Вам, милая, и горячо обнимаю. Надеюсь, что наше письмо Вы получили к Вашему празднику (день Ангела —17/30 сентября). Сердечный привет Вашей сестре и всем знакомым. Пишут ли Вам Колибри и другие? Как устроились в лазарете № 36? Наверное, очень уютно, были Вы там? Ну, пора кончать.

М.

От государя императора Николая Александровича великой княгине Ксении Александровне¹⁵⁴

(Надпись на конверте: «Заказное. Великой княгине Ксении Александровне. Ай-Тодор. Таврич. губ.». Этикетка заказного письма: 3. № 347. Тобольск. Три марки по 35 коп. Почт, печать: Тобольск, 26.9.17; на обороте: Кореиз, Тавр. губ. 9.10.17. Написано на почтовом листе с вензелями. В том же конверте письмо государыни императрицы Александры Феодоровны, датированное тем же числом, на имя великой княгини Ксении Александровны)

Тобольск, 23 сентября 1917 г.

Дорогая моя Ксения!

Недавно получил я твое письмо из города¹⁵⁵ от 23 марта – ровно полгода тому назад написанное. В нем было два образка, один от тебя, другой от М. Труб. Благодарю за него сердечно и ее тоже. Давно, давно не видались мы с тобой. Л. тоже надеялся, что тебе тогда удастся заехать к нам до Крыма. А как мы надеялись, что нас отправят туда же и запрут в Ливадии, все-таки ближе к вам. Сколько раз я об этом просил Керенского. Мишу я видел 31 июля вечером; он выглядел хорошо¹⁵⁶. А теперь, бедный, сидит тоже арестованный, надеюсь, не надолго¹⁵⁷. Мы слышали, что ты себя неважно чувствовала и еще похудела летом.

Здесь мы устроились вполне удобно в губернаторском доме с нашими людьми и monsieur Gilliard¹⁵⁸, а сопровождающие нас в другом доме напротив через улицу. Живем тихо и дружно. По вечерам один из нас читает вслух, пока другие играют в домино и безик.

Занятия с детьми налаживаются постепенно, так же как в Царском Селе.

За редкими исключениями осень стоит отличная; навигация обыкновенно кончается в середине октября, тогда мы будем более отрезаны от мира, но почта продолжает ходить на лошадях.

Мы постоянно думаем о вас всех и живем с вами одними чувствами и одними страданиями.

Да хранит вас всех Господь. Крепко обнимаю тебя, милая моя Ксения, Сандро и деток¹⁵⁹.

Твой старый

Ники.

Государыня императрица Александра Феодоровна и великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна на балконе дома в Тобольске

От государыни императрицы Александры Феодоровны великой княгине Ксении Александровне¹⁶⁰

(Это письмо, написанное на секретке, было приложено к письму государя императора, датированному тем же числом, и вложено в один конверт)

Тобольск, 23 сентября 1917 г.

Милая моя Ксения!

Много мысленно с вами – как чудно хорошо и красиво у вас должно быть – все эти цветы – а на душе так невыразимо больно за дорогую Родину, что объяснить нельзя… Я рада за тебя, что ты наконец со всеми твоими – а то вечно была в разлуке. Хотелось бы Ольгу¹⁶¹ видеть в новом большом счастье.

Все здоровы, – сама сильно уже 6 недель страдаю невралгией на лице и зубными болями, очень мучительно, и почти всю ночь не сплю. Все жду дантиста (С.С. Кострицкий), – позволения его позвать все нет. Живем тихо, хорошо устроились – хотя далеко, далеко от всех – отрезаны, но Бог милостив – силы даст и утешит, – сердце полно – выразить нельзя. Люблю тебя и нежно целую.

Твоя Старая.

Приписка вверху письма:

Получила ли Софья Дмитриевна (Евреинова) мою открытку летом?

От государыни императрицы Александры Феодоровны

А.В. Сыробоярскому¹⁶²

Тобольск, сентябрь 1917 г.

Так странно раненых не видеть, быть без этой работы. 15 августа было бы три года, как работали в лазарете, но наша отставка это испортила. Но мне всегда хочется надеяться, что вдруг, если много работы будет и не хватит рук, опять вернут на место. Что почувствуют старые раненые, если опять их привезут и старых сестер найдут? Но это фантазия – не сбудется. И без нас¹⁶³ довольно сестер милосердия. Но сомневаюсь, чтобы все так любили работу, как мы, чувствовали, что помогаешь, облегчаешь. Иногда очень больно делаешь, обижаешь невольно. Так чудно потом. Страшно интересны все операции. А сколько новых знакомых нашли, только мое здоровье мешало мне ездить в другие лазареты, и это было жалко, и очень сожалею, но сил не хватало последний год.

Сестра.

От великой княжны Татьяны Николаевны

З.С. Толстой¹⁶⁴

Отрывок письма:

Тобольск, 2 октября 1917 г. Губернаторский дом.

(…) Мы все тут, в общем, ничего, устроились хорошо. Дом небольшой, но уютный. Есть балкон, на котором много сидим. Погода тут почти каждый день чудная, очень тепло, но листья сильно падают. На воздухе бываем много. Есть у нас здесь крошечный садик за кухней, с огородом посредине.

Обойти все это можно (не преувеличивая) в три минуты. Потом нам огородили часть улицы перед домом, где мы гуляем, т. е. ходим взад и вперед – 120 шагов длины. Улицы все здесь покрыты деревянными досками и во многих местах большие ямы, но ездят все благополучно. Наши окна выходят на улицу, так что единственное развлечение – смотреть на гуляющих. Три раза мы были в церкви – такое было утешение и радость! По субботам и остальные разы у нас была всенощная и обедница. Конечно, и это хорошо, но все же не может заменить нам церковь. Ведь больше полугода мы не были в настоящей, потому что в Царском Селе у нас была походная… Время проходит быстро и однообразно. Работаем, читаем, играем на рояле, гуляем, уроки есть. Вот и все. Адресуйте прямо мне сюда или на имя комиссара Панкратова, через которого проходит вся корреспонденция (…)

Татьяна.

От великой княжны Татьяны Николаевны великой княгине Ксении Александровне¹⁶⁵

(Надпись на конверте: «Крым. Ай-Тодор. Великой княгине Ксении Александровне». Почтовая печать: Тобольск, 9.10.17. На обратной стороне печать: Вскрыто Военной цензурой. Военный цензор № 118. 29 окт. 1917 г. Почтовая печать: Кореиз… (даты неразборчивы). Марка отклеена)

Тобольск. Воскресенье, 8 октября 1917 г.

Кажется, я никогда не поблагодарила тебя за письмо, душка маленькая тетя Ксения. Зато делаю это теперь, хотя и довольно поздно. В следующий раз, когда ты будешь писать, пиши через комиссара Панкратова, через которого проходит вся корреспонденция. Только что вернулись от обедни (8 часов утра). Идет снег и мороз. Вчера было еще холоднее, но зато солнце. До сих пор нельзя было жаловаться на погоду, так было тепло, ну а теперь померзнем. У вас еще, наверно, чудно. И море такое же сине-зеленое. Знаешь, здешние лошади такие же маленькие и так же быстро бегают, как крымские. Киргизы постоянно носятся на них с большим треском. Вещи наши все приехали в целости. Самое приятное – это ковры и занавеси, т. к. здесь этого, да и вообще нет, ровно ничего нельзя достать. Массу рукомойников, канделябр без свечей и т. д. Часто тухнет электричество, так что это не мешает иметь на всякий случай. Mr. Gibbs¹⁶⁶ наконец приехал. Его комната почти окончена. Всю эту неделю усиленно клеили обои, и вообще строили. Она построена около трапа внизу; поставлены переборки. Работают, большей частью, военнообязанные, они нам чинят электричество и пр. Гуляем мы утром, с 11 до 12, и днем до чая. Что очень приятно, так это что мы можем выходить из дома и возвращаться сколько угодно, без посторонней помощи, как в Царском. Надеюсь, здоровье бабушки лучше и что все у вас благополучно. Мы все здоровы и живем так же, поэтому ничего интересного не могу написать. Желаю тебе всякого благополучия. Часто всех вас вспоминаем. Грустно, что не вместе. Храни вас Бог. Крепко, крепко всех обнимаем. Целую нежно, душка маленькая.

Ольга.

Государыня императрица Александра Феодоровна и великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна в форме сестер милосердия

От государыни императрицы Александры Феодоровны

А. А. Вырубовой¹⁶⁷

(Открытка)

Тобольск, 14 октября 1917 г.

Милая, дорогая моя, все время тебя вспоминаем, и все тяжелое, которое ты испытала, помоги тебе Бог, и вперед. Как больное сердце и ноги? Надеемся говеть¹⁶⁸ как всегда, если позволят. Занятия опять начались и с Gibbs (С.И. Гиббс), так рады наконец! Все здоровы. Чудное солнце; все время сижу на дворе за этим забором и работаю. Кланяюсь батюшке Досифею, докторам и Жуку (санитар). Горячо целую тебя. Храни Бог.

От великой княжны Марии Николаевны

B. Г. Капраловой¹⁶⁹

№ 3. Тобольск, 15 октября 1917 г.

Сердечно благодарю вас, милая Вера Георгиевна, за карточки, которые дошли, хотя по неверному адресу, т. к. мы живем в самом городе в доме бывшего губернатора. Надеюсь, что Вы теперь уже совсем поправились. Так скучно болеть и лежать. Как Вы нашли Романа? Наверное, он очень вырос с прошлого лета. А что делает Лошнов у О. В.? Встречаетесь ли Вы со знакомыми из лазарета? Про себя как-то нечего писать, живем по-прежнему. Ходили сегодня в 8 ч. утра к обедне¹⁷⁰. Церковь совсем близко от дома, надо только пройти через городской сад и улицу. Только что пили чай, и сейчас сидим все вместе. Брат играет с Колей (Деревенко), (сыном Влад. Ник.), которому позволяют приходить только по праздникам. Шлю привет Вашей сестре и знакомым, которые нас не забыли. Написала ли Карташова? Желаю здоровья и всего хорошего Вам, дорогая. Горячо обнимаю за память. Храни Вас Бог.

М.

Царская семья греется на солнце на крыше оранжереи.

Слева направо: великая княжна Ольга Николаевна, государь император, наследник цесаревич Алексей и великие княжны Мария Николаевна, Татьяна Николаевна и Анастасия Николаевна

От великой княжны Анастасии Николаевны

В.Г. Капраловой¹⁷¹

(Написано на 1½ страницах на одном листе с письмом великой княжны Марии Николаевны от того же числа)

№ 2. Тобольск, 15 октября 1917 г.

Сердечное спасибо, дорогая Вера Георгиевна, за открытку. Брат горячо благодарит за поздравление и привет. Как поживаете? Надеюсь, что здоровье лучше. Сестра Т(атьяна) благодарит Нину за письмо, кот. получила 21 сентября, но она собиралась уезжать, и поэтому она ее не поблагодарила. Всем, кто кланяется, сердечный привет, и поблагодарите за поклон. Часто вспоминаем наш дорогой лазарет. Особенно интересного ничего нет, а остальное сестра написала. Передайте, пожалуйста, этот конверт Кате, пишу через Вас, т. к., думаю, лучше так дойдет. Всего хорошего. Поправляйтесь. Привет сестре. Целую Вас.

А.

От государыни императрицы Александры Феодоровны

М.М. Сыробоярской¹⁷²

Тобольск, 17 октября 1917 г.

Мои мысли Вас много окружают. Столько месяцев ничего о Вас не знала, и Вы мои 7 писем не получили. Только 2. Письмо последний раз в конце июля. Перестала почти писать, только изредка. Боюсь другим повредить. Выдумают опять какую-нибудь глупость¹⁷³.

Никто никому не верит, все следят друг за другом. Во всем видят что-то ужасное и опасное. О, люди, люди! Мелкие тряпки. Без характера, без любви к Родине, к Богу. Оттого Он и страну наказывает.

Но не хочу и не буду верить, что Он ей даст погибнуть. Как родители наказывают своих непослушных детей, так и Он поступает с Россией. Она грешила и грешит перед Ним, и не достойна Его любви. Но Он всемогущий – все может. Услышит, наконец, молитвы страдающих, простит и спасет, когда кажется, что конец уже всего. Кто свою Родину больше всего любит, тот не должен веру потерять в то, что она спасется от гибели, хотя все идет хуже. Надо непоколебимо верить.

Грустно, что рука его¹⁷⁴ не поправилась, что не придется вернуться на старое место – но это лучше. Невыносимо тяжело и не по силам было бы. Будьте бодрой. Оба не падайте духом. Что же делать, придется страдать, и чем больше здесь, тем лучше там. После дождя – солнце, надо только терпеть и верить. Бог милостив, своих не оставит. И Вы увидите еще лучшие дни. Александр Владим. молод – много впереди. Надо перенести смертельную болезнь, потом организм окрепнет и легче живется и светлее. Молюсь всем сердцем, нежно обнимаю.