Kitobni o'qish: «Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого»

Глава1

— Так что? Мы теперь полноценный отдел? — воодушевлённо спросил Слот, когда мы наконец собрались в архиве после моей выписки, и я рассказал о нашей беседе с Богданом Судиславовичем. — Типа настоящий отдел нераскрытых преступлений?

Возглас Слота заставил всех оживиться. Правда, всё равно вышло как-то вяленько, на мой взгляд, хотя для мои коллег, возможно, это была наивысшая степень воодушевления. Графиня, не отрываясь от вязания, приподняла одну бровь. Молчун, перебравшийся из своего уголка на старый диван в зоне отдыха, сдвинул на пару сантиметров одно ухо наушника.

Марьяна осторожно улыбнулась, но улыбка вышла скорее виноватой, чем радостной. Как выяснилось, она уже давно взаимодействовала с «Коломбо», согласовывая с ним наши вылазки. Как, впрочем, и все сотрудники архива. Слот не просто так помогал, и Молчун не по собственному желанию с нами поехал. Сомневался я только насчёт Графини, но сути это не меняло.

Моя первая реакция, когда я об этом узнал, была, мягко говоря, негативной. Я решил, что пока одни меня использовали, другие предали. Но в больнице достаточно времени, чтобы все обдумать и иначе посмотреть на ситуацию. Во-первых, без напарников я бы никуда не продвинулся, а то и вообще не выжил бы после встречи с каким-нибудь монстром. Всё же они не использовали меня, а скорее не мешали и даже помогали. А во-вторых, на предательство это пока не тянуло. В верности мы не клялись и ничем друг другу не были обязаны, потому что я знал коллег и они меня от силы пару дней.

А что будет дальше, посмотрим. Доверие — вещь обоюдная, мне тоже его сперва заслужить надо. Иллюзий, что за меня горой станут всего лишь за острый ум и красивые глаза, у меня не было. Так что для себя я этот вопрос закрыл, а вот Марьяна всё ещё переживала.

— Ну-у… — протянул я. — Пока ещё не отдел, а группа энтузиастов, которые пытаются смотреть на старые дела под новым углом, — я обвёл руками полки с пыльными папками, — но в свободное от основной работы время.

— Это понятно, что в свободное, — радостно кивнул Слот и добавил шёпотом: — Значит, всё-таки отдел.

— Действуем неофициально, без премий и бонусов, — предупредил я, — так что участие сугубо на добровольной основе. Кому неинтересно, тот может не участвовать.

Я обвёл взглядом сотрудников архива. Графиня перестала вязать и в оба глаза уставилась на меня, Молчун полностью снял наушники, а Марьяна вышла из коридора, где до этого подпирала столб, и подсела за столик к Графине. Возражений, похоже, не будет, отказываться никто не станет.

— А этот? — шёпотом произнёс Слот, кивнув на кабинет нашего странного начальника.

Я пожал плечами. Загадочный «НАХ» после разговора с «Коломбо» стал ещё более загадочным. «Он рядом и вмешается, когда придёт время…» — вот и всё, что было сказано на его счёт. В какой-то момент я думал, что Богдан Судиславович и наш «НАХ» — это одно лицо, ну или душа там, а может, фантом какой, но никаких доказательств у меня пока не появилось. В общем, уже хорошо, что начальство ни мешать, ни помогать не будет.

— А дело у нас уже есть? — спросила Графиня, поглаживая Фельдшера.

Кот внимательно следил за мной, выражая, наверное, самую большую заинтересованность. Ну да, Фельдшер же у нас второй по важности судмедэксперт в архиве.

— Есть, — улыбнулся я и положил на стол тонкую папку, которую мне вручил «Коломбо» в больнице.

К сожалению, как следует поработать в больнице с этим делом я не смог. Там был всего один документ с минимумом информации:

«Расшифровка фрагмента передачи на частоте УВБ-76: «Всем, кто меня слышит. Это Ева Гезен. Заберите меня домой…»»

— И это всё? — разочарованно спросила Графиня. — А что за УВБ?

— УВБ-76, она же «жужжалка», она же «Радио Судного Дня», — первым ответил Слот. — Военная радиостанция, которая транслирует непрерывный сигнал. По слухам, если этот сигнал так называемой «Мёртвой руки» прервётся из-за ядерной атаки, то произойдёт массированный ответный ядерный удар.

— А как на самом деле? — спросил я, ожидая, что вот-вот узнаю подоплёку легенды, будоражившей умы с семидесятых годов прошлого века.

— Да фиг его знает, — усмехнулся Слот. — У меня уровень доступа не тот, чтобы знать, как на самом деле, но фишка тут в другом. Иногда на этой частоте проскакивает что-то наше. Дом Морока или Дом Межи, когда с реальностью экспериментируют, часто туда попадают.

— То есть каждый человек может услышать их?

— Нет конечно. Иначе интернет постоянно сходил бы с ума, пытаясь расшифровать всю ту белиберду, что прорывается в эфир, — отмахнулся Слот. — Но среди наших тоже есть радиолюбители. Видать, они-то и засекли эту Еву, а аналитики кромников расшифровали и передали нам.

— Спасибо, Илюшенька, за ликбез, но я повторю свой вопрос: «И это всё?» — поморщилась Графиня. — Одна, возможно, похищенная девушка просит о помощи. Даже трупов нет, с чем работать-то? Дело свежее, пусть оперативники и занимаются. А мы здесь при чём?

— На этот вопрос я отвечу, — вмешалась Марьяна. — Ева Гезен есть в нашей базе данных. Она из Дома Морока, архетип — ворожейка. Для этого Дома не самый очевидный выбор, а учитывая, что она не столько гадалка, сколько знахарка, можно предположить, что среди своих она была кем-то вроде белой вороны.

— Была? — заинтересовалась Графиня.

— Это, пожалуй, самое интересное, — кивнула Марьяна. — По документам Ордена Ева Гезен погибла пятьдесят семь лет назад.

— То есть неделю назад послать радиосообщение она не могла, так? — хмыкнул я. — А сообщения передаются в режиме реального времени? Может, это какой-то привет из прошлого? Что у вас там бывает? Сдвиг измерений, временные петли?

— Всякое бывает, — согласилась Марьяна, — но сейчас подтверждено, что передача шла в реальном времени.

— А если это не она? Какая-то другая Ева Гезен?

— Дом Морока подтвердил, что это её голос.

— А если…

— …а если ты дашь мне договорить, то узнаешь самое интересное, — усмехнулась Марьяна. — Если ты хотел спросить, не замешана ли семья, мы потом обязательно рассмотрим эту версию. Но самое главное: наши аналитики, изучив запись, утверждают, что сила, вложенная в прорыв эфира, соответствует, скажем так, «Искре» Евы.

— Об этом и хотел… — хмуро признал я и замолчал.

— Еву похитил маньяк, за которым охотился чуть ли не весь Орден в те годы.

Марьяна посмотрела на меня, ожидая новых вопросов, но я сомкнул губы и провёл по ним пальцами, типа закрыл рот на замок. Но воображаемый ключик далеко убирать не стал, потому что вопросы у меня всё-таки имелись.

— О, я помню этого маньяка! — оживилась Графиня. — А есть фотокарточка Евы? У меня, знаете ли, очень хорошая память на трупы.

— Щас будет, — пообещал Слот и убежал к себе в закуток.

— Раз уж мы все в деле, — сказала Марьяна, — то предлагаю центр расследований прямо здесь устроить, а не ютиться где-то в пыльных коридорах.

Вернулся Слот через секунду и, лавируя между столиками, протиснулся к свободной стене. Он снял какой-то нелепый пейзаж в рамочке и торжественно прилепил фотографию довольно симпатичной девушки.

Блондинка, волосы заплетены в две косы, ямочки на щеках, глаза голубые. В самом деле белая ворона среди мрачных людей, которые называли себя Домом Морока. Я дал бы ей лет восемнадцать, но, если верить досье, там уже вторая сотня набежала.

— Нет, — вздохнула Графиня, изучив карточку. — Не припоминаю такую.

— Её тело опознали только по личным вещам и отдельным фрагментам, так что неудивительно, — подтвердила Марьяна. — Возвращаясь к преступнику…

— А сколько жертв? Прям серийник? — не выдержал я.

— Не знаю, какая классификация по серийным убийцам была на твоей прошлой работе, но за этим числится шестьдесят три убийства. Типаж жертв у вас перед глазами, методика одинаковая. Убивал он грязно, кроваво и с особой жестокостью… А вот с точки зрения социального статуса жертв не всё однозначно. Девушки были как из Домов, так и одиночки и, что немаловажно, половина из них — обычные люди без Искры.

— Поймали? — спросил я, хотя уже догадался, каким будет ответ. И не ошибся.

— Нет, — покачала головой Марьяна. — Убийства происходили в течение десяти лет, примерно каждые два месяца, а потом всё прекратилось. Основная версия — он погиб вместе с последней жертвой, то есть вместе с Евой.

— Как это произошло?

—Подробности посмотришь в АРХОСЕ, — вздохнула Марьяна, — но если в двух словах, то кромники вышли на его логово и до сих пор никто не знает того, что с ними случилось. Официальная версия: произошла аномалия вследствие множественного выхода за Предел. Был взрыв, потом прорвалась разная нечисть, а когда со всем этим справились и разобрали завалы, нашли только трупы следователей и двух неизвестных, в одном из которых опознали Еву. Всё, после этого убийств не было, а дело ушло в архив.

— Ну хоть какие-то версии были? — спросил я, наблюдая за тем, как Слот вешает вторую картинку — чёрный силуэт с белым знаком вопроса в центре.

— Версий было много, но все глухие, — покачала головой Марьяна. — Была пара свидетелей среди гражданских, оба закончили свою жизнь в дурке. Единственное, что из них смогли вытащить, — у преступника не было лица. Понимай как хочешь. Короче, за ним закрепилось прозвище «Безликий».

Все замолчали, обдумывая сказанное, кроме Слота, который решил подвинуть холодильник, чтобы освободить побольше места на стене. В принципе получилось неплохо: с одной стороны раковина, холодильник, микроволновка, кофемашина, с другой — диванчик, а в центре два стола. Пусть один заняла Графиня со своими кошками, но за вторым вполне удобно будет сидеть с ноутбуком и разглядывать все выкладки на детективной доске, то есть стене.

Привлеченные шумом, из глубин архива подтянулись все кошки и оккупировали диванчик.

— Вспомнила я это дело, — сказала Графиня, поглаживая ластившуюся к ней Прасковью. — Родственники опознали дочку по личным вещам и очень просили её домой вернуть, а нам толком не до неё было. Пять кромников неизвестно по какой причине сошли с ума и вышли за Предел — это поважнее было.

— А это нормально? — уточнил я.

— Тогда меня ничего не смутило, — с достоинством ответила Графиня. — Ситуация действительно была из ряда вон выходящая. Родственники давили, причём не самые простые люди в обществе, руководство торопило. Но сейчас понимаю, что оба неустановленных тела толком-то и не осматривали. Будто всем важно было объявить, что Безликий мертв, и закрыть дело. Марьяночка не сказала, но жертвы в каждом Доме были. Все хотели его смерти.

— Рост, вес, архетип, особые приметы? — уточнил я.

— Причина смерти — разрыв на части вследствие внешнего воздействия, архетип — вирник. А тест ДНК, голубчик, мы и тогда не проводили, и сейчас обычно не проводим.

— Это вы, конечно, зря, — хмыкнул я, понимая, что и про отпечатки пальцев спрашивать бесполезно. — Вирник — это кто-то из водяных?

— Водяной дух, обитающий в водоворотах, если точнее, — кивнула Графиня. — Так с чего мы начнём?

Все посмотрели на меня. Мол, ты здесь единственный человек, у которого всегда есть тысяча вопросов и миллион версий.

— Так, давайте подытожим, — задумался я. — У нас есть Ева Гезен, которая как бы давно мёртвая, но, вероятно, ещё живая. И есть некий Безликий — серийный убийца, которого десять лет не могли поймать, а когда достали, он вроде как погиб, забрав с собой группу кромников. Ещё у нас есть странная реакция важных шишек Ордена, которая выглядит так, будто дело хотели замять. А это значит, что кто-то из кромников может быть причастен. Наша задача — найти Еву, а через неё получится выйти на Безликого.

— Ага, а с другой стороны — нужно найти Безликого, а через него найдётся и девушка, — радостно заявил Слот. Я посмотрел на него.

— Что-то ещё есть на частотах «жужжалки»? Надо слушать — вдруг она опять выйдет в эфир?

— Уже настроил. — Слот махнул рукой в сторону своей мастерской. — Мониторю в режиме реального времени.

— Надо бы поискать энтузиастов, — предложил я. — Вдруг кто-то записывает и хранит архивы?

Слот пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что идея сомнительная, но кивнул и пообещал заняться.

— Теперь Безликий, — продолжил я. — Нужно посмотреть старые дела. Они же у нас?

Марьяна кивнула, а Молчун бесшумно поднялся, хотя я помнил, что диван безбожно скрипит, и растворился в дебрях архива. Вернулся через минуту, скрытый за горой толстых папок. Неплохо! Меня впечатлило и количество материалов, и умение Молчуна двигаться, ничего не видя перед собой.

— Ты хорошо в больнице отдохнул? — спросила Марьяна, разгружая Молчуна и раскладывая папки на столе. — Нервишки успокоились?

— Вопрос с подвохом, да?

— Ага. Тебя ждет, мягко говоря, не самое приятное зрелище. Там, где Джек-Потрошитель учился, Безликий, скорее всего, преподавал, — ответила Марьяна и нахмурилась, пересчитывая папки. — Шестьдесят две всего. А остальные где?

Молчун развёл руками, мол, принёс всё, что было. Марьяну такой красноречивый жест явно не убедил и она ушла за стеллажи. Вернулась озадаченная.

— Одной не хватает? — спросил я, вспомнив про шестьдесят три жертвы.

— Вообще-то двух, — нахмурилась Марьяна. — Не хватает дела одной из жертв — не знаю, какой именно, но самое главное — нет финальных документов с места неудачного задержания. Ничего про убитый отряд кромников, ничего про трупы Евы и неизвестного.

— Ева жива, — мягко напомнил я. — Так что давайте её найдём, только мне сначала надо все дела изучить. А в перерыве, когда устану, с родственниками пообщаться.

— Может, я сама? — нахмурилась Марьяна. — Для тебя слишком опасно светиться. Чем меньше Дома о тебе знают, тем лучше.

— Я работаю над тем, чтобы было неопасно, — хмыкнул я. — Кстати, спасибо за рунический справочник. Он помог мне скоротать время в больнице.

— Что-то уже расшифровал?

— Основы понял. Ну и, возможно, нашёл кое-что, что поможет мне в АРХОСЕ.

— Пусть лучше оно поможет тебе не свихнуться от того, что ты там увидишь, — ответила Марьяна, с сомнением посмотрев на меня и протянув мне первую папку. — Вот с этого всё началось…

Глава2

— Начнём потихоньку, — сказал я, открывая плотную папку.

Рядом поставил чашку с кофе и подготовил свой блокнот, собираясь записывать любые, даже незначительные, детали, которые потом могут сложиться в интересную картину.

Документов в папке оказалось много. Прошлый следователь, похоже, делал свою работу на совесть. При всём уважении к кромникам, я уже много старых дел в топку отправил, на которые, считай, только папки зря переводили.

В специальном кармашке на задней обложке обнаружились сразу две «Капли памяти»: одна с того места, где нашли тело, вторая — из дома, откуда она пропала. Их я пока отложил, решив сначала прочитать материалы дела.

С первой страницы на меня без улыбки смотрела молодая женщина — видимо, фото на паспорт. Но и серьёзное выражение лица, и полное отсутствие косметики не могли скрыть природную красоту, даже наоборот, подчёркивали. А еще она показалась мне знакомой, и я надолго задумался, пока перед мысленным взором не всплыл образ Ники — диджея из клуба «Батисфера».

Но эта девушка из досье носителем «Искры» не была, в отличие от Ники. Просто спортсменка, комсомолка и, как говорится, красавица. Я перелистнул страницу и начал читать:

«В ночь с 16 на 17 сентября 1969 года гражданка Соколова Г. А. покинула место постоянного проживания и не вернулась.

Со слов соседки по коммунальной квартире, гр. Кондратьевой М. П., около 01 часа 20 минут Соколова вышла из своей комнаты полностью одетой. На вопрос, куда она направляется в ночное время, ответила: Меня ждут внизу. Кондратьева указала, что голос Соколовой был спокойным, без признаков испуга либо опьянения.

Входная дверь повреждений не имела. Следов борьбы в комнате и местах общего пользования не обнаружено. Верхняя одежда и обувь отсутствовали. Паспорт, сберегательная книжка и наличные денежные средства в сумме 37 рублей 62 копейки оставались в комнате.

Лиц, ожидавших Соколову возле дома, опрошенные жильцы не видели.

Местонахождение Соколовой Г. А. в период с 17 по 30 сентября 1969 года не установлено».

Значит, её выманили. Возможно, она знала преступника, или же ему помогла какая-то магия. Я сделал пометку в блокноте, что следует собрать список всех возможных архетипов, которые способны на гипноз и внушение навязчивых мыслей на расстоянии.

Ничего интересного по месту постоянного проживания не видели и не слышали. Подозрительные личности возле дома не крутились. Ну или их не заметили.

Я быстро пролистал такие же неинформативные отчёты касательно опрошенных соседей и коллег, а также какие-то архивные характеристики, типичные для того времени. Вообще оказалось, что все первые документы — дело рук обычных милиционеров. Кромники подключились позже, когда обнаружили тело.

Поэтому протокол осмотра места происшествия был составлен уже спецами Ордена:

«30 сентября 1969 года в 06 часов 40 минут в чердачном помещении неиспользуемой голубятни, расположенной на пустыре за домом 7 по улице Октябрьская, обнаружены части тела женщины.

Голубятня представляет собой деревянную постройку размером приблизительно четыре на пять метров, установленную на опорах высотой 2,7 метра. Пол покрыт слоем пыли, сухого птичьего помёта и перьев.

Части тела расположены в центральной части помещения в пределах круга диаметром 214 сантиметров. По окружности установлено четырнадцать восковых свечей. На момент осмотра свечи погашены, следы горения неравномерны.

Голова расположена в северной части круга лицом вверх. Глаза закрыты. Поверх каждого века находится металлический круглый предмет диаметром 24 миллиметра, внешне сходный с монетой. На одной стороне имеется изображение закрытого глаза, на другой — лодки с крылом вместо паруса. Надписи отсутствуют.

Верхние и нижние конечности жертвы отделены в суставах и разложены симметрично относительно туловища. Внутренние органы изъяты из тела и лежат рядом. Следов беспорядочного перемещения частей тела не обнаружено.

Следов крови за пределами круга нет. Основное пропитывание кровью имеется на досках пола непосредственно под останками, что позволяет предположить расчленение тела на месте обнаружения.

В слое пыли выявлены следы обуви погибшей, ведущие от входа к центру помещения. Следов волочения тела не имеется. Иные пригодные для идентификации отпечатки отсутствуют.

Зафиксирован остаточный фон применения силы неустановленного образца…»

И дальше — ещё пять страниц аналитики с цифровыми значениями остаточного фона, предполагаемыми сроками применения силы и объяснениями, почему невозможно установить её природу. Либо какое-то заклинание, либо артефакт. В общем, поработали основательно, но неэффективно.

В силе я себя специалистом не считал, а вот голубятней заинтересовался. Не вдаваясь в подробности, быстро пролистал несколько папок и убедился, что голубятня фигурировала везде.

— А их всех на голубятнях нашли? — спросил я у проходящей мимо Марьяны.

— Всех, — кивнула она. — И расчленили всех, и свечи везде, и следы «Искры» везде были, и ни разу их не смогли определить.

— А причина смерти всегда одинаковая?

— Знаешь… — задумалась Марьяна. — В паре случаев отличается. И трофеи там не забрали.

— Какие трофеи?

— Сам почитай, так сказать, из первых рук, вдруг озарит. А насчет деталей, — она кивнула в сторону зоны отдыха, — вон там сидят как раз эти «первые руки». Графиня где-то треть из этих вскрытий делала, она тебя проконсультирует, если что.

Я кивнул в знак благодарности и перешёл к заключению судебно-медицинской экспертизы.

«Представленные на исследование части тела принадлежат женщине в возрасте 20–25 лет. Смерть наступила ориентировочно за 10–16 часов до момента обнаружения.

Отделение головы и конечностей произведено после наступления смерти острым орудием с шириной режущей части не менее 25 мм. Характер повреждений свидетельствует о последовательном рассечении мягких тканей и суставных соединений. Признаков прижизненного расчленения не установлено.

В дыхательных путях обнаружена стойкая мелкопузырчатая пена. Лёгкие увеличены в объёме, тяжёлые, поверхность их сохраняет отпечатки рёбер. Под лёгочной плеврой имеются бледно-красные кровоизлияния с нечёткими границами. В клиновидной пазухе обнаружено около 3 мл прозрачной жидкости.

Совокупность указанных признаков позволяет заключить, что смерть гр. Соколовой Г. А. последовала от механической асфиксии вследствие закрытия дыхательных путей жидкостью, то есть утопления.

При этом следов пребывания тела в воде не выявлено. Кожные покровы не имеют признаков мацерации. В волосах, одежде и складках кожи водорослей, песка и ила не обнаружено.

Место и обстоятельства утопления установить не представляется возможным.

Крестец представлен не полностью. Копчиковые позвонки среди доставленных частей тела отсутствуют. На нижнем крае крестца имеются повреждения, причинённые острым орудием после наступления смерти. Случайная утрата указанного фрагмента при транспортировке останков маловероятна».

— Значит, утонула… — задумчиво прошептал я. — На сухой и пыльной голубятне…

Как утонула и почему именно на голубятне? Откровенно странный выбор места преступления, учитывая, что прям на отшибе их особо-то никогда не строили. Пусть в спальных районах, но обычно во дворах под надзором соседей. Да и тесновато…

Я залез в кромфон, быстро набрал поисковый запрос. Оказалось, что в те годы в одной только Москве их было около десяти тысяч, и даже сейчас некоторые сохранились. Разброс данных, правда, впечатлял размахом: от двухсот до восьмисот. Если Безликий жив и снова начнёт убивать в голубятнях, то всё равно придётся набегаться пока найдёшь.

Голубей я тоже пробил, чтобы освежить в памяти, символом чего они являются. Мир, согласие, Святой Дух, любовь и верность… Не очень подходит по смыслу для серийного убийцы. Может, ему в любви не повезло, вот он и компенсирует таким образом?

Тут же отстучал Слоту сообщение с просьбой создать для меня карту действующих и заброшенных голубятен, а заодно проверить, уцелели ли те самые. Короче, изучить вопрос. Кто владельцы, где есть камеры рядом, где заброшка. Подумал немного и добавил просьбу где-нибудь крупно распечатать карту города сразу с этими отметками в двух вариантах: современную и шестьдесят девятого года.

К себе в блокнот написал: «голубятня — смысл?» и отдельно выписал дату. Надо будет посмотреть, что тогда происходило, и сопоставить с остальными фактами.

Следующий момент, на который стоило обратить внимание: кто и как позвал её вниз? Телефон в коммуналке не звонил — соседка не слышала, как и криков под окнами. То есть наш Безликий ещё и безголосый, а вдобавок и безногий, учитывая, что его следов не нашли на голубятне.

— Слушай, — обратился я к Марьяне, идущей обратно и снова мимо моего стола. — А вещдоки где хранятся? Не у нас же?

— На складе, — пожала плечами девушка, — наверное. Но если ты про монеты на глазах, то детальные фотки Слот уже печатает. А вживую их уже отработали.

— В смысле отработали?

— Ну-у, по ним и вышли на логово. Сами монеты были отлиты из типографского гарта. Это…

— Знаю, — кивнул я. — Сплав из свинца, олова и сурьмы.

— Ага, наверное, — усмехнулась Марьяна. — На всех монетах был дефект, по которому, опросив разных знатоков и нумизматов, кромники вышли на старую типографию. Собрали группу захвата, сорвались туда, ну а дальше ты уже всё знаешь. Все погибли, там нашли запас монет, форму для отливки и труп вирника, которого сразу же связали с утопленницами... Ты ведь уже прочитал, что все жертвы утонули? Я не спойлернула?

— Прочитал, — кивнул я.

— На этом всё и закончилось, дело закрыли, — ответила Марьяна с таким вздохом, будто очень быстро устала от моих вопросов. Она, наверное, даже соскучилась, пока я лежал в больнице, но видно сейчас поняла, что зря. — И к чему ты клонишь?

— К тому, что владельца типографии уже не проверяли? — спросил я. — А Работников? Клиентов, поставщиков?

— Похоже на то, — нахмурилась Марьяна. — Ладно, займусь этим прямо сейчас.

— Давай, а я дальше изучать…

Я перечитал заключение Графини, а затем изучил ещё два других дела, составленных другим кромником — неким Пахомовым М. И. Плюс-минус всё одинаковое: вскрытие показало все признаки утопления, а наружный осмотр — ни одного. И в желудке воды не было, кстати. Из заключения следовало, что желудок почти пустой, но выраженного обезвоживания нет.

То есть те две недели, что жертва где-то находилась, её подкармливали. Следов пыток не обнаружили, как и следов борьбы или связывания. Хотя под ногтями одной из жертв что-то было. И в заключении Пахомова был отдельный документ:

«В подногтевом содержимом обнаружены частицы красного обожжённого кирпича, известково-цементного вещества, продукты коррозии железа, волокна растительного происхождения с чёрной смолистой пропиткой, а также отдельные частицы синего стекловидного вещества неустановленного происхождения».

— Так, ну это в семидесятых годах неустановленного и методами кромников, — задумался я. — А что бы про это сказала современная наука?

Сначала я воодушевился, но почти сразу скис, вспомнив, что современная наука мне сейчас недоступна. Экспертов, которые могли бы помочь, я знал. Вот только все они считали меня мёртвым.

Я поднял голову на случай, если Марьяна снова пойдёт мимо, но она уже сидела за своим компом и звонко стучала по клавиатуре. Я отправил ей сообщение, что склад с вещдоками нам всё-таки нужен, как и современные эксперты. Она прочитала сообщение и, не поворачиваясь, сначала спрятала лицо в ладони, но потом показала большой палец, подняв руку над головой.

Отлично, теперь можно и в АРХОС…

«Капля памяти» загрузилась моментально. Ничего там не скрипело и не буксовало от давности, погружение произошло почти моментально. Я будто бы включился посреди старого чёрно-белого кино — и на меня тут же что-то набросилось. Что-то мелкое, но яркое и прозрачное с подсветкой всех костей и кровеносных сосудов. Я дёрнулся, чуть не свалившись со стула.

— Твою же мать, дурацкие голуби! — пробурчал я, отдышавшись.

Живых существ в АРХОСе я раньше не видел. А эти, блин, пернатые и на живых-то похожи не были! Какие-то ходячие, то есть летающие, рентгеновские снимки. В проекции прозвучал чей-то недовольный голос, выразивший примерно те же мысли про птиц, после чего «рентгеновские снимки» стали появляться повсюду. Присмиревшие, они молча жались к стенкам своих клеток, и порхать никто больше не пытался.

На полу лежало расчленённое тело. В принципе, всё соответствовало описанию из протокола. Тесновато, так что круг из свечей вписали ровно между стенками. Некоторые свечи прогорели полностью, только пятна расплавленного воска остались, но другие сгорели не целиком, и даже одна почти целая стояла. Типа какой-то таймер из свечей соорудили: прогорела одна — пора зажигать новую? Или просто горели они с разной скоростью? Почему? Состав разный?

Может, неслучайно их именно четырнадцать? Жертв где-то, но не на голубятне, прятали две недели. Или же?..

Я на секунду вынырнул из реконструкции и полез в интернет изучать число четырнадцать. Ага, думал, что на секундочку… Вариантов оказалось довольно много, и каждый мог что-то значить.

Например, кармический долг. В нумерологии это число искупления, которое учит контролировать чувства и правильно использовать свободу. Нашел несколько отсылок к разным религиям. Банально цикл Луны длится около четырнадцати дней до полнолуния, что символизирует фазу роста и полноты сил. Свои суеверия есть и в Китае — для них это число несчастливое, в произношении созвучное со словами «обязательно умру». А в Египте злой бог Сет разорвал тело Осириса на четырнадцать частей. И если продолжать аналогию с голубями и прочим символизмом, то это снова отсылка к верности. Голуби же всегда возвращаются в родной дом. Но, с другой стороны, это же и тюрьма. А ещё граница между землёй и небом… Осталось понять, почему именно утопление и как оно происходило, тогда, глядишь, что-нибудь срастётся.

— М-да, символизма по самые уши, не знаешь за какую ниточку тянуть…

Я вернулся в реконструкцию и осмотрел тело жертвы, пересчитал отделённые части: голова, торс, плечи, предплечья, кисти, ступни, бедра, икры. Плюс вырезанный фрагмент копчика, но саму кость не рассекли.

Осмотрев тело и не найдя ровным счетом ничего, чего не было бы в заключении судмедэкспертов, я принялся изучать окружение. Заглянул в каждую клетку, пересчитал всех голубей (их, кстати, было не четырнадцать) и осмотрел каждого. В пыли и мусоре тоже бы ещё покопался: вдруг где-то что-то завалялось, но с этим реконструкция помочь мне не могла. Осмотрел дверь и хлипкий замок — настолько старый и ненадежный, что его и взламывать-то не было нужды.

Сканер АРХОСа захватил всю небольшую голубятню. Можно было даже прогуляться вокруг неё и отойти примерно на полтора метра. Что я и сделал, а потом ещё и на крышу забрался. Нашёл в кустах несколько пустых бутылок, окурки и несколько надписей, нацарапанных на стене.

Остаток дня и большая часть ночи слились в бесконечную череду протоколов, фотографий, заключений и реконструкций. Менялись имена, даты, адреса голубятен. Не менялся только почерк Безликого. Каждая женщина сама выходила из дома. Каждая исчезала на две недели. Всех их сперва топили, а затем расчленяли и раскладывали на голубятне. И всегда были четырнадцать отдельных частей.

К утру я в деталях изучил все дела, кроме двух, заметно отличавшихся от остальных. Их пока просмотрел поверхностно и отложил в сторону. Рабочая версия: эти убийства совершил не Безликий, а его подражатели, неплохо осведомлённые о деталях прежних преступлений.