Kitobni o'qish: «Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого»

Глава1

— Так что? Мы теперь полноценный отдел? — воодушевлённо спросил Слот, когда мы наконец собрались в архиве после моей выписки, и я рассказал о нашей беседе с Богданом Судиславовичем. — Типа настоящий отдел нераскрытых преступлений?

Возглас Слота заставил всех оживиться. Правда, всё равно вышло как-то вяленько, на мой взгляд, хотя для мои коллег, возможно, это была наивысшая степень воодушевления. Графиня, не отрываясь от вязания, приподняла одну бровь. Молчун, перебравшийся из своего уголка на старый диван в зоне отдыха, сдвинул на пару сантиметров одно ухо наушника.

Марьяна осторожно улыбнулась, но улыбка вышла скорее виноватой, чем радостной. Как выяснилось, она уже давно взаимодействовала с «Коломбо», согласовывая с ним наши вылазки. Как, впрочем, и все сотрудники архива. Слот не просто так помогал, и Молчун не по собственному желанию с нами поехал. Сомневался я только насчёт Графини, но сути это не меняло.

Моя первая реакция, когда я об этом узнал, была, мягко говоря, негативной. Я решил, что пока одни меня использовали, другие предали. Но в больнице достаточно времени, чтобы все обдумать и иначе посмотреть на ситуацию. Во-первых, без напарников я бы никуда не продвинулся, а то и вообще не выжил бы после встречи с каким-нибудь монстром. Всё же они не использовали меня, а скорее не мешали и даже помогали. А во-вторых, на предательство это пока не тянуло. В верности мы не клялись и ничем друг другу не были обязаны, потому что я знал коллег и они меня от силы пару дней.

А что будет дальше, посмотрим. Доверие — вещь обоюдная, мне тоже его сперва заслужить надо. Иллюзий, что за меня горой станут всего лишь за острый ум и красивые глаза, у меня не было. Так что для себя я этот вопрос закрыл, а вот Марьяна всё ещё переживала.

— Ну-у… — протянул я. — Пока ещё не отдел, а группа энтузиастов, которые пытаются смотреть на старые дела под новым углом, — я обвёл руками полки с пыльными папками, — но в свободное от основной работы время.

— Это понятно, что в свободное, — радостно кивнул Слот и добавил шёпотом: — Значит, всё-таки отдел.

— Действуем неофициально, без премий и бонусов, — предупредил я, — так что участие сугубо на добровольной основе. Кому неинтересно, тот может не участвовать.

Я обвёл взглядом сотрудников архива. Графиня перестала вязать и в оба глаза уставилась на меня, Молчун полностью снял наушники, а Марьяна вышла из коридора, где до этого подпирала столб, и подсела за столик к Графине. Возражений, похоже, не будет, отказываться никто не станет.

— А этот? — шёпотом произнёс Слот, кивнув на кабинет нашего странного начальника.

Я пожал плечами. Загадочный «НАХ» после разговора с «Коломбо» стал ещё более загадочным. «Он рядом и вмешается, когда придёт время…» — вот и всё, что было сказано на его счёт. В какой-то момент я думал, что Богдан Судиславович и наш «НАХ» — это одно лицо, ну или душа там, а может, фантом какой, но никаких доказательств у меня пока не появилось. В общем, уже хорошо, что начальство ни мешать, ни помогать не будет.

— А дело у нас уже есть? — спросила Графиня, поглаживая Фельдшера.

Кот внимательно следил за мной, выражая, наверное, самую большую заинтересованность. Ну да, Фельдшер же у нас второй по важности судмедэксперт в архиве.

— Есть, — улыбнулся я и положил на стол тонкую папку, которую мне вручил «Коломбо» в больнице.

К сожалению, как следует поработать в больнице с этим делом я не смог. Там был всего один документ с минимумом информации:

«Расшифровка фрагмента передачи на частоте УВБ-76: «Всем, кто меня слышит. Это Ева Гезен. Заберите меня домой…»»

— И это всё? — разочарованно спросила Графиня. — А что за УВБ?

— УВБ-76, она же «жужжалка», она же «Радио Судного Дня», — первым ответил Слот. — Военная радиостанция, которая транслирует непрерывный сигнал. По слухам, если этот сигнал так называемой «Мёртвой руки» прервётся из-за ядерной атаки, то произойдёт массированный ответный ядерный удар.

— А как на самом деле? — спросил я, ожидая, что вот-вот узнаю подоплёку легенды, будоражившей умы с семидесятых годов прошлого века.

— Да фиг его знает, — усмехнулся Слот. — У меня уровень доступа не тот, чтобы знать, как на самом деле, но фишка тут в другом. Иногда на этой частоте проскакивает что-то наше. Дом Морока или Дом Межи, когда с реальностью экспериментируют, часто туда попадают.

— То есть каждый человек может услышать их?

— Нет конечно. Иначе интернет постоянно сходил бы с ума, пытаясь расшифровать всю ту белиберду, что прорывается в эфир, — отмахнулся Слот. — Но среди наших тоже есть радиолюбители. Видать, они-то и засекли эту Еву, а аналитики кромников расшифровали и передали нам.

— Спасибо, Илюшенька, за ликбез, но я повторю свой вопрос: «И это всё?» — поморщилась Графиня. — Одна, возможно, похищенная девушка просит о помощи. Даже трупов нет, с чем работать-то? Дело свежее, пусть оперативники и занимаются. А мы здесь при чём?

— На этот вопрос я отвечу, — вмешалась Марьяна. — Ева Гезен есть в нашей базе данных. Она из Дома Морока, архетип — ворожейка. Для этого Дома не самый очевидный выбор, а учитывая, что она не столько гадалка, сколько знахарка, можно предположить, что среди своих она была кем-то вроде белой вороны.

— Была? — заинтересовалась Графиня.

— Это, пожалуй, самое интересное, — кивнула Марьяна. — По документам Ордена Ева Гезен погибла пятьдесят семь лет назад.

— То есть неделю назад послать радиосообщение она не могла, так? — хмыкнул я. — А сообщения передаются в режиме реального времени? Может, это какой-то привет из прошлого? Что у вас там бывает? Сдвиг измерений, временные петли?

— Всякое бывает, — согласилась Марьяна, — но сейчас подтверждено, что передача шла в реальном времени.

— А если это не она? Какая-то другая Ева Гезен?

— Дом Морока подтвердил, что это её голос.

— А если…

— …а если ты дашь мне договорить, то узнаешь самое интересное, — усмехнулась Марьяна. — Если ты хотел спросить, не замешана ли семья, мы потом обязательно рассмотрим эту версию. Но самое главное: наши аналитики, изучив запись, утверждают, что сила, вложенная в прорыв эфира, соответствует, скажем так, «Искре» Евы.

— Об этом и хотел… — хмуро признал я и замолчал.

— Еву похитил маньяк, за которым охотился чуть ли не весь Орден в те годы.

Марьяна посмотрела на меня, ожидая новых вопросов, но я сомкнул губы и провёл по ним пальцами, типа закрыл рот на замок. Но воображаемый ключик далеко убирать не стал, потому что вопросы у меня всё-таки имелись.

— О, я помню этого маньяка! — оживилась Графиня. — А есть фотокарточка Евы? У меня, знаете ли, очень хорошая память на трупы.

— Щас будет, — пообещал Слот и убежал к себе в закуток.

— Раз уж мы все в деле, — сказала Марьяна, — то предлагаю центр расследований прямо здесь устроить, а не ютиться где-то в пыльных коридорах.

Вернулся Слот через секунду и, лавируя между столиками, протиснулся к свободной стене. Он снял какой-то нелепый пейзаж в рамочке и торжественно прилепил фотографию довольно симпатичной девушки.

Блондинка, волосы заплетены в две косы, ямочки на щеках, глаза голубые. В самом деле белая ворона среди мрачных людей, которые называли себя Домом Морока. Я дал бы ей лет восемнадцать, но, если верить досье, там уже вторая сотня набежала.

— Нет, — вздохнула Графиня, изучив карточку. — Не припоминаю такую.

— Её тело опознали только по личным вещам и отдельным фрагментам, так что неудивительно, — подтвердила Марьяна. — Возвращаясь к преступнику…

— А сколько жертв? Прям серийник? — не выдержал я.

— Не знаю, какая классификация по серийным убийцам была на твоей прошлой работе, но за этим числится шестьдесят три убийства. Типаж жертв у вас перед глазами, методика одинаковая. Убивал он грязно, кроваво и с особой жестокостью… А вот с точки зрения социального статуса жертв не всё однозначно. Девушки были как из Домов, так и одиночки и, что немаловажно, половина из них — обычные люди без Искры.

— Поймали? — спросил я, хотя уже догадался, каким будет ответ. И не ошибся.

— Нет, — покачала головой Марьяна. — Убийства происходили в течение десяти лет, примерно каждые два месяца, а потом всё прекратилось. Основная версия — он погиб вместе с последней жертвой, то есть вместе с Евой.

— Как это произошло?

—Подробности посмотришь в АРХОСЕ, — вздохнула Марьяна, — но если в двух словах, то кромники вышли на его логово и до сих пор никто не знает того, что с ними случилось. Официальная версия: произошла аномалия вследствие множественного выхода за Предел. Был взрыв, потом прорвалась разная нечисть, а когда со всем этим справились и разобрали завалы, нашли только трупы следователей и двух неизвестных, в одном из которых опознали Еву. Всё, после этого убийств не было, а дело ушло в архив.

— Ну хоть какие-то версии были? — спросил я, наблюдая за тем, как Слот вешает вторую картинку — чёрный силуэт с белым знаком вопроса в центре.

— Версий было много, но все глухие, — покачала головой Марьяна. — Была пара свидетелей среди гражданских, оба закончили свою жизнь в дурке. Единственное, что из них смогли вытащить, — у преступника не было лица. Понимай как хочешь. Короче, за ним закрепилось прозвище «Безликий».

Все замолчали, обдумывая сказанное, кроме Слота, который решил подвинуть холодильник, чтобы освободить побольше места на стене. В принципе получилось неплохо: с одной стороны раковина, холодильник, микроволновка, кофемашина, с другой — диванчик, а в центре два стола. Пусть один заняла Графиня со своими кошками, но за вторым вполне удобно будет сидеть с ноутбуком и разглядывать все выкладки на детективной доске, то есть стене.

Привлеченные шумом, из глубин архива подтянулись все кошки и оккупировали диванчик.

— Вспомнила я это дело, — сказала Графиня, поглаживая ластившуюся к ней Прасковью. — Родственники опознали дочку по личным вещам и очень просили её домой вернуть, а нам толком не до неё было. Пять кромников неизвестно по какой причине сошли с ума и вышли за Предел — это поважнее было.

— А это нормально? — уточнил я.

— Тогда меня ничего не смутило, — с достоинством ответила Графиня. — Ситуация действительно была из ряда вон выходящая. Родственники давили, причём не самые простые люди в обществе, руководство торопило. Но сейчас понимаю, что оба неустановленных тела толком-то и не осматривали. Будто всем важно было объявить, что Безликий мертв, и закрыть дело. Марьяночка не сказала, но жертвы в каждом Доме были. Все хотели его смерти.

— Рост, вес, архетип, особые приметы? — уточнил я.

— Причина смерти — разрыв на части вследствие внешнего воздействия, архетип — вирник. А тест ДНК, голубчик, мы и тогда не проводили, и сейчас обычно не проводим.

— Это вы, конечно, зря, — хмыкнул я, понимая, что и про отпечатки пальцев спрашивать бесполезно. — Вирник — это кто-то из водяных?

— Водяной дух, обитающий в водоворотах, если точнее, — кивнула Графиня. — Так с чего мы начнём?

Все посмотрели на меня. Мол, ты здесь единственный человек, у которого всегда есть тысяча вопросов и миллион версий.

— Так, давайте подытожим, — задумался я. — У нас есть Ева Гезен, которая как бы давно мёртвая, но, вероятно, ещё живая. И есть некий Безликий — серийный убийца, которого десять лет не могли поймать, а когда достали, он вроде как погиб, забрав с собой группу кромников. Ещё у нас есть странная реакция важных шишек Ордена, которая выглядит так, будто дело хотели замять. А это значит, что кто-то из кромников может быть причастен. Наша задача — найти Еву, а через неё получится выйти на Безликого.

— Ага, а с другой стороны — нужно найти Безликого, а через него найдётся и девушка, — радостно заявил Слот. Я посмотрел на него.

— Что-то ещё есть на частотах «жужжалки»? Надо слушать — вдруг она опять выйдет в эфир?

— Уже настроил. — Слот махнул рукой в сторону своей мастерской. — Мониторю в режиме реального времени.

— Надо бы поискать энтузиастов, — предложил я. — Вдруг кто-то записывает и хранит архивы?

Слот пожал плечами, всем своим видом демонстрируя, что идея сомнительная, но кивнул и пообещал заняться.

— Теперь Безликий, — продолжил я. — Нужно посмотреть старые дела. Они же у нас?

Марьяна кивнула, а Молчун бесшумно поднялся, хотя я помнил, что диван безбожно скрипит, и растворился в дебрях архива. Вернулся через минуту, скрытый за горой толстых папок. Неплохо! Меня впечатлило и количество материалов, и умение Молчуна двигаться, ничего не видя перед собой.

— Ты хорошо в больнице отдохнул? — спросила Марьяна, разгружая Молчуна и раскладывая папки на столе. — Нервишки успокоились?

— Вопрос с подвохом, да?

— Ага. Тебя ждет, мягко говоря, не самое приятное зрелище. Там, где Джек-Потрошитель учился, Безликий, скорее всего, преподавал, — ответила Марьяна и нахмурилась, пересчитывая папки. — Шестьдесят две всего. А остальные где?

Молчун развёл руками, мол, принёс всё, что было. Марьяну такой красноречивый жест явно не убедил и она ушла за стеллажи. Вернулась озадаченная.

— Одной не хватает? — спросил я, вспомнив про шестьдесят три жертвы.

— Вообще-то двух, — нахмурилась Марьяна. — Не хватает дела одной из жертв — не знаю, какой именно, но самое главное — нет финальных документов с места неудачного задержания. Ничего про убитый отряд кромников, ничего про трупы Евы и неизвестного.

— Ева жива, — мягко напомнил я. — Так что давайте её найдём, только мне сначала надо все дела изучить. А в перерыве, когда устану, с родственниками пообщаться.

— Может, я сама? — нахмурилась Марьяна. — Для тебя слишком опасно светиться. Чем меньше Дома о тебе знают, тем лучше.

— Я работаю над тем, чтобы было неопасно, — хмыкнул я. — Кстати, спасибо за рунический справочник. Он помог мне скоротать время в больнице.

— Что-то уже расшифровал?

— Основы понял. Ну и, возможно, нашёл кое-что, что поможет мне в АРХОСЕ.

— Пусть лучше оно поможет тебе не свихнуться от того, что ты там увидишь, — ответила Марьяна, с сомнением посмотрев на меня и протянув мне первую папку. — Вот с этого всё началось…

Глава2

— Начнём потихоньку, — сказал я, открывая плотную папку.

Рядом поставил чашку с кофе и подготовил свой блокнот, собираясь записывать любые, даже незначительные, детали, которые потом могут сложиться в интересную картину.

Документов в папке оказалось много. Прошлый следователь, похоже, делал свою работу на совесть. При всём уважении к кромникам, я уже много старых дел в топку отправил, на которые, считай, только папки зря переводили.

В специальном кармашке на задней обложке обнаружились сразу две «Капли памяти»: одна с того места, где нашли тело, вторая — из дома, откуда она пропала. Их я пока отложил, решив сначала прочитать материалы дела.

С первой страницы на меня без улыбки смотрела молодая женщина — видимо, фото на паспорт. Но и серьёзное выражение лица, и полное отсутствие косметики не могли скрыть природную красоту, даже наоборот, подчёркивали. А еще она показалась мне знакомой, и я надолго задумался, пока перед мысленным взором не всплыл образ Ники — диджея из клуба «Батисфера».

Но эта девушка из досье носителем «Искры» не была, в отличие от Ники. Просто спортсменка, комсомолка и, как говорится, красавица. Я перелистнул страницу и начал читать:

«В ночь с 16 на 17 сентября 1969 года гражданка Соколова Г. А. покинула место постоянного проживания и не вернулась.

Со слов соседки по коммунальной квартире, гр. Кондратьевой М. П., около 01 часа 20 минут Соколова вышла из своей комнаты полностью одетой. На вопрос, куда она направляется в ночное время, ответила: Меня ждут внизу. Кондратьева указала, что голос Соколовой был спокойным, без признаков испуга либо опьянения.

Входная дверь повреждений не имела. Следов борьбы в комнате и местах общего пользования не обнаружено. Верхняя одежда и обувь отсутствовали. Паспорт, сберегательная книжка и наличные денежные средства в сумме 37 рублей 62 копейки оставались в комнате.

Лиц, ожидавших Соколову возле дома, опрошенные жильцы не видели.

Местонахождение Соколовой Г. А. в период с 17 по 30 сентября 1969 года не установлено».

Значит, её выманили. Возможно, она знала преступника, или же ему помогла какая-то магия. Я сделал пометку в блокноте, что следует собрать список всех возможных архетипов, которые способны на гипноз и внушение навязчивых мыслей на расстоянии.

Ничего интересного по месту постоянного проживания не видели и не слышали. Подозрительные личности возле дома не крутились. Ну или их не заметили.

Я быстро пролистал такие же неинформативные отчёты касательно опрошенных соседей и коллег, а также какие-то архивные характеристики, типичные для того времени. Вообще оказалось, что все первые документы — дело рук обычных милиционеров. Кромники подключились позже, когда обнаружили тело.

Поэтому протокол осмотра места происшествия был составлен уже спецами Ордена:

«30 сентября 1969 года в 06 часов 40 минут в чердачном помещении неиспользуемой голубятни, расположенной на пустыре за домом 7 по улице Октябрьская, обнаружены части тела женщины.

Голубятня представляет собой деревянную постройку размером приблизительно четыре на пять метров, установленную на опорах высотой 2,7 метра. Пол покрыт слоем пыли, сухого птичьего помёта и перьев.

Части тела расположены в центральной части помещения в пределах круга диаметром 214 сантиметров. По окружности установлено четырнадцать восковых свечей. На момент осмотра свечи погашены, следы горения неравномерны.

Голова расположена в северной части круга лицом вверх. Глаза закрыты. Поверх каждого века находится металлический круглый предмет диаметром 24 миллиметра, внешне сходный с монетой. На одной стороне имеется изображение закрытого глаза, на другой — лодки с крылом вместо паруса. Надписи отсутствуют.

Верхние и нижние конечности жертвы отделены в суставах и разложены симметрично относительно туловища. Внутренние органы изъяты из тела и лежат рядом. Следов беспорядочного перемещения частей тела не обнаружено.

Следов крови за пределами круга нет. Основное пропитывание кровью имеется на досках пола непосредственно под останками, что позволяет предположить расчленение тела на месте обнаружения.

В слое пыли выявлены следы обуви погибшей, ведущие от входа к центру помещения. Следов волочения тела не имеется. Иные пригодные для идентификации отпечатки отсутствуют.

Зафиксирован остаточный фон применения силы неустановленного образца…»

И дальше — ещё пять страниц аналитики с цифровыми значениями остаточного фона, предполагаемыми сроками применения силы и объяснениями, почему невозможно установить её природу. Либо какое-то заклинание, либо артефакт. В общем, поработали основательно, но неэффективно.

В силе я себя специалистом не считал, а вот голубятней заинтересовался. Не вдаваясь в подробности, быстро пролистал несколько папок и убедился, что голубятня фигурировала везде.

— А их всех на голубятнях нашли? — спросил я у проходящей мимо Марьяны.

— Всех, — кивнула она. — И расчленили всех, и свечи везде, и следы «Искры» везде были, и ни разу их не смогли определить.

— А причина смерти всегда одинаковая?

— Знаешь… — задумалась Марьяна. — В паре случаев отличается. И трофеи там не забрали.

— Какие трофеи?

— Сам почитай, так сказать, из первых рук, вдруг озарит. А насчет деталей, — она кивнула в сторону зоны отдыха, — вон там сидят как раз эти «первые руки». Графиня где-то треть из этих вскрытий делала, она тебя проконсультирует, если что.

Я кивнул в знак благодарности и перешёл к заключению судебно-медицинской экспертизы.

«Представленные на исследование части тела принадлежат женщине в возрасте 20–25 лет. Смерть наступила ориентировочно за 10–16 часов до момента обнаружения.

Отделение головы и конечностей произведено после наступления смерти острым орудием с шириной режущей части не менее 25 мм. Характер повреждений свидетельствует о последовательном рассечении мягких тканей и суставных соединений. Признаков прижизненного расчленения не установлено.

В дыхательных путях обнаружена стойкая мелкопузырчатая пена. Лёгкие увеличены в объёме, тяжёлые, поверхность их сохраняет отпечатки рёбер. Под лёгочной плеврой имеются бледно-красные кровоизлияния с нечёткими границами. В клиновидной пазухе обнаружено около 3 мл прозрачной жидкости.

Совокупность указанных признаков позволяет заключить, что смерть гр. Соколовой Г. А. последовала от механической асфиксии вследствие закрытия дыхательных путей жидкостью, то есть утопления.

При этом следов пребывания тела в воде не выявлено. Кожные покровы не имеют признаков мацерации. В волосах, одежде и складках кожи водорослей, песка и ила не обнаружено.

Место и обстоятельства утопления установить не представляется возможным.

Крестец представлен не полностью. Копчиковые позвонки среди доставленных частей тела отсутствуют. На нижнем крае крестца имеются повреждения, причинённые острым орудием после наступления смерти. Случайная утрата указанного фрагмента при транспортировке останков маловероятна».

— Значит, утонула… — задумчиво прошептал я. — На сухой и пыльной голубятне…

Как утонула и почему именно на голубятне? Откровенно странный выбор места преступления, учитывая, что прям на отшибе их особо-то никогда не строили. Пусть в спальных районах, но обычно во дворах под надзором соседей. Да и тесновато…

Я залез в кромфон, быстро набрал поисковый запрос. Оказалось, что в те годы в одной только Москве их было около десяти тысяч, и даже сейчас некоторые сохранились. Разброс данных, правда, впечатлял размахом: от двухсот до восьмисот. Если Безликий жив и снова начнёт убивать в голубятнях, то всё равно придётся набегаться пока найдёшь.

Голубей я тоже пробил, чтобы освежить в памяти, символом чего они являются. Мир, согласие, Святой Дух, любовь и верность… Не очень подходит по смыслу для серийного убийцы. Может, ему в любви не повезло, вот он и компенсирует таким образом?

Тут же отстучал Слоту сообщение с просьбой создать для меня карту действующих и заброшенных голубятен, а заодно проверить, уцелели ли те самые. Короче, изучить вопрос. Кто владельцы, где есть камеры рядом, где заброшка. Подумал немного и добавил просьбу где-нибудь крупно распечатать карту города сразу с этими отметками в двух вариантах: современную и шестьдесят девятого года.

К себе в блокнот написал: «голубятня — смысл?» и отдельно выписал дату. Надо будет посмотреть, что тогда происходило, и сопоставить с остальными фактами.

Следующий момент, на который стоило обратить внимание: кто и как позвал её вниз? Телефон в коммуналке не звонил — соседка не слышала, как и криков под окнами. То есть наш Безликий ещё и безголосый, а вдобавок и безногий, учитывая, что его следов не нашли на голубятне.

— Слушай, — обратился я к Марьяне, идущей обратно и снова мимо моего стола. — А вещдоки где хранятся? Не у нас же?

— На складе, — пожала плечами девушка, — наверное. Но если ты про монеты на глазах, то детальные фотки Слот уже печатает. А вживую их уже отработали.

— В смысле отработали?

— Ну-у, по ним и вышли на логово. Сами монеты были отлиты из типографского гарта. Это…

— Знаю, — кивнул я. — Сплав из свинца, олова и сурьмы.

— Ага, наверное, — усмехнулась Марьяна. — На всех монетах был дефект, по которому, опросив разных знатоков и нумизматов, кромники вышли на старую типографию. Собрали группу захвата, сорвались туда, ну а дальше ты уже всё знаешь. Все погибли, там нашли запас монет, форму для отливки и труп вирника, которого сразу же связали с утопленницами... Ты ведь уже прочитал, что все жертвы утонули? Я не спойлернула?

— Прочитал, — кивнул я.

— На этом всё и закончилось, дело закрыли, — ответила Марьяна с таким вздохом, будто очень быстро устала от моих вопросов. Она, наверное, даже соскучилась, пока я лежал в больнице, но видно сейчас поняла, что зря. — И к чему ты клонишь?

— К тому, что владельца типографии уже не проверяли? — спросил я. — А Работников? Клиентов, поставщиков?

— Похоже на то, — нахмурилась Марьяна. — Ладно, займусь этим прямо сейчас.

— Давай, а я дальше изучать…

Я перечитал заключение Графини, а затем изучил ещё два других дела, составленных другим кромником — неким Пахомовым М. И. Плюс-минус всё одинаковое: вскрытие показало все признаки утопления, а наружный осмотр — ни одного. И в желудке воды не было, кстати. Из заключения следовало, что желудок почти пустой, но выраженного обезвоживания нет.

То есть те две недели, что жертва где-то находилась, её подкармливали. Следов пыток не обнаружили, как и следов борьбы или связывания. Хотя под ногтями одной из жертв что-то было. И в заключении Пахомова был отдельный документ:

«В подногтевом содержимом обнаружены частицы красного обожжённого кирпича, известково-цементного вещества, продукты коррозии железа, волокна растительного происхождения с чёрной смолистой пропиткой, а также отдельные частицы синего стекловидного вещества неустановленного происхождения».

— Так, ну это в семидесятых годах неустановленного и методами кромников, — задумался я. — А что бы про это сказала современная наука?

Сначала я воодушевился, но почти сразу скис, вспомнив, что современная наука мне сейчас недоступна. Экспертов, которые могли бы помочь, я знал. Вот только все они считали меня мёртвым.

Я поднял голову на случай, если Марьяна снова пойдёт мимо, но она уже сидела за своим компом и звонко стучала по клавиатуре. Я отправил ей сообщение, что склад с вещдоками нам всё-таки нужен, как и современные эксперты. Она прочитала сообщение и, не поворачиваясь, сначала спрятала лицо в ладони, но потом показала большой палец, подняв руку над головой.

Отлично, теперь можно и в АРХОС…

«Капля памяти» загрузилась моментально. Ничего там не скрипело и не буксовало от давности, погружение произошло почти моментально. Я будто бы включился посреди старого чёрно-белого кино — и на меня тут же что-то набросилось. Что-то мелкое, но яркое и прозрачное с подсветкой всех костей и кровеносных сосудов. Я дёрнулся, чуть не свалившись со стула.

— Твою же мать, дурацкие голуби! — пробурчал я, отдышавшись.

Живых существ в АРХОСе я раньше не видел. А эти, блин, пернатые и на живых-то похожи не были! Какие-то ходячие, то есть летающие, рентгеновские снимки. В проекции прозвучал чей-то недовольный голос, выразивший примерно те же мысли про птиц, после чего «рентгеновские снимки» стали появляться повсюду. Присмиревшие, они молча жались к стенкам своих клеток, и порхать никто больше не пытался.

На полу лежало расчленённое тело. В принципе, всё соответствовало описанию из протокола. Тесновато, так что круг из свечей вписали ровно между стенками. Некоторые свечи прогорели полностью, только пятна расплавленного воска остались, но другие сгорели не целиком, и даже одна почти целая стояла. Типа какой-то таймер из свечей соорудили: прогорела одна — пора зажигать новую? Или просто горели они с разной скоростью? Почему? Состав разный?

Может, неслучайно их именно четырнадцать? Жертв где-то, но не на голубятне, прятали две недели. Или же?..

Я на секунду вынырнул из реконструкции и полез в интернет изучать число четырнадцать. Ага, думал, что на секундочку… Вариантов оказалось довольно много, и каждый мог что-то значить.

Например, кармический долг. В нумерологии это число искупления, которое учит контролировать чувства и правильно использовать свободу. Нашел несколько отсылок к разным религиям. Банально цикл Луны длится около четырнадцати дней до полнолуния, что символизирует фазу роста и полноты сил. Свои суеверия есть и в Китае — для них это число несчастливое, в произношении созвучное со словами «обязательно умру». А в Египте злой бог Сет разорвал тело Осириса на четырнадцать частей. И если продолжать аналогию с голубями и прочим символизмом, то это снова отсылка к верности. Голуби же всегда возвращаются в родной дом. Но, с другой стороны, это же и тюрьма. А ещё граница между землёй и небом… Осталось понять, почему именно утопление и как оно происходило, тогда, глядишь, что-нибудь срастётся.

— М-да, символизма по самые уши, не знаешь за какую ниточку тянуть…

Я вернулся в реконструкцию и осмотрел тело жертвы, пересчитал отделённые части: голова, торс, плечи, предплечья, кисти, ступни, бедра, икры. Плюс вырезанный фрагмент копчика, но саму кость не рассекли.

Осмотрев тело и не найдя ровным счетом ничего, чего не было бы в заключении судмедэкспертов, я принялся изучать окружение. Заглянул в каждую клетку, пересчитал всех голубей (их, кстати, было не четырнадцать) и осмотрел каждого. В пыли и мусоре тоже бы ещё покопался: вдруг где-то что-то завалялось, но с этим реконструкция помочь мне не могла. Осмотрел дверь и хлипкий замок — настолько старый и ненадежный, что его и взламывать-то не было нужды.

Сканер АРХОСа захватил всю небольшую голубятню. Можно было даже прогуляться вокруг неё и отойти примерно на полтора метра. Что я и сделал, а потом ещё и на крышу забрался. Нашёл в кустах несколько пустых бутылок, окурки и несколько надписей, нацарапанных на стене.

Остаток дня и большая часть ночи слились в бесконечную череду протоколов, фотографий, заключений и реконструкций. Менялись имена, даты, адреса голубятен. Не менялся только почерк Безликого. Каждая женщина сама выходила из дома. Каждая исчезала на две недели. Всех их сперва топили, а затем расчленяли и раскладывали на голубятне. И всегда были четырнадцать отдельных частей.

К утру я в деталях изучил все дела, кроме двух, заметно отличавшихся от остальных. Их пока просмотрел поверхностно и отложил в сторону. Рабочая версия: эти убийства совершил не Безликий, а его подражатели, неплохо осведомлённые о деталях прежних преступлений.

Голова гудела, от кофе уже тошнило, а перед глазами продолжали маячить расчленённые тела. Чтобы проверить эту версию на свежую голова, мне требовалось хотя бы несколько часов сна.

Хоть я и не нашёл ни адреса, ни имени, ни ошибки, которая вывела бы нас на убийцу, зато окончательно понял одну вещь: чего бы маньяк ни пытался добиться своими свечами, монетами и расчленёнными телами, одним ритуалом это не оправдывалось. Он мог убить их сразу, но вместо этого две недели держал неизвестно где, кормил, поил и поддерживал в них жизнь в ожидании назначенного часа.

Уснуть я уже не смог. Вернувшись в общежитие, рухнул на кровать прямо в одежде и уставился в стену, размышляя об этом. За окном медленно разгоралось утро, по коридору кто-то уже шаркал в сторону душевой, а надо мной тускло светились руны. Кажется, за время моего отсутствия их стало ещё больше.

Глава3

Поглядывая на стену, я вяло скатился с кровати и добрался до книжной полки, где с недавних пор появилась новая книга. Старенькая, чуть ли не из позапрошлого века. На обложке полустёртые буквы: «Малое пособие по рунам и умениям носителей Искры».

Текст внутри был напечатан дореволюционным шрифтом, и почти на каждой странице кто-то оставил пометки от руки — в виде цветочков, сердечек и звёздочек, которые различали разные, скажем так, технические замечания. Почерк я бы назвал красивым, разборчивым, но при этом чересчур старательным, а потому ещё не совсем взрослым.

На первой странице в окружении цветочков была с девичьими завитушками выведена подпись владельца: «Эта книга принадлежит Марьяне Демченко из Дома Тропы».

Занятно, что Марьяна отдала мне собственную книгу. Интересно было читать её пометки, особенно детские. Легко представить себе маленькую скучающую непоседу. А самое интересное, что она в итоге оказалась в Ордене кромников, порвав все связи с родным домом, как того требовали строгие правила.

Я уже знал, что Дом Тропы — это в первую очередь лешие, боровики, луговики и прочие мифологические существа, предпочитающие свободу и любящие природу. В отличие от того же Дома Порога, где в основном все выбирали архетип домового.

Я перелистнул несколько страниц с введением и описанием принципов расшифровки рун, потому что уже наизусть это успел выучить. Остановился на базовой схеме. Сперва-то мне казалось, что руны чем-то похожи на дерево навыков, но это я, конечно, им слегка польстил. Лучше было бы сказать куст, а не дерево. Состоял он всего из трёх частей.

С одной стороны — «Силы и меры естества», они же «Базовые параметры», как пометила Марьяна, с другой — «Хытрости Искры», которые девочка осовременила словом «Навыки». И посередине — «Архетип».

«Базовые параметры» разделялись на пять направлений: «Мощь», «Реакция», «Резерв», «Напор» и «Контроль». Первое отвечала за физическую силу, прочность тела и силу удара. Второе — за скорость, координацию и восприятие времени. «Резерв» показывал, сколько силы и мощности «Искры» способен накопить носитель, а «Напор» — сколько может выплеснуть за один раз на тот или иной навык. «Контроль» же считался самым важным, так как позволял не выйти за Предел. Этого все боялись больше всего.

«Степень прокачки» этих параметров показывалась не как в компьютерных играх — в виде цифр, а рунами, которым, как я понял, присвоили цифровые значения. Руна в виде одной чёрточки — это ноль, просто пара чёрточек — единица, перечёркнутые чёрточки, похожие на косой крест, — двоечка, дважды перечёркнутые — троечка, перечёркнутая и вписанная в ромбик — пятёрка и так вплоть до седьмого уровня, который считался максимальным. По крайней мере, на данный момент. Понятно, что все может измениться в любой момент. Например, четыреста лет назад не было ни одного носителя даже с шестым.

В моём случае, конечно, всё выглядело сильно иначе. Отчасти я понял замешательство «Коломбо» в тот момент, когда он проводил на мне свои тесты. В моём «кусте навыков» отсутствовал один базовый параметр. Если нулевое значение подразумевало, что навык ещё не получен, но доступен, то у меня один параметр не имел даже этого нуля: одна ветка куста полностью отсутствовала. И это был именно «Контроль».

Всё остальное у меня было на первом уровне, хотя у веток «Мощь» и «Реакция» начали прорисовываться новые очертания. Похоже, что-то добавилось от побеждённого в клубе «Потрошителя», а что-то я всё-таки хапнул от марионетки из театра.

Куда делся «Контроль», я не знал. В справочнике такие случаи, как у меня, не упоминались, хотя в конце упоминались примеры неравномерного развития, когда «Мощь» зашкаливает (тут по классике: сила есть — ума не надо) или когда «Резерв» чуть ли не безграничный, а пользоваться им толком не получается. Тоже на самом деле ничего хорошего — там уже проблемы с психикой начинаются.

В общем, как всегда любая аномалия не предвещает ничего хорошего. Ну или является точкой роста по версии почившего в темнице Дома Излома. Собственно, моя версия этой аномалии отсылала именно к Демиду. Других объяснений я не видел. Может, пока.

Оставалось понять, насколько это плохо? Могу ли я в принципе выйти за Предел? Или же я, наоборот, словно ходячая бомба, рискую сделать это в любой момент без предупреждения?

Сам собой всплыл в голове девиз Дома Излома: «Слом не конец, слом — это эволюция». Кто знает, может, Демид так и про выход за Предел думал…

С другой стороны, если у меня чего-то нет, то и волноваться об этом не стоит. Будем работать с тем, что есть, чтобы другие не забрали мою «Искру» для своих экспериментов.

Для работы над этим как раз и был посвящен второй раздел про навыки. Всего четыре направления: «Тело», «Восприятие», «Резонанс» и «Защита». Всё это напрямую зависело от самой «Искры»: от того, как она усиливала носителя и проявляла свои способности. Каждая ветка, в свою очередь, делилась на несколько «хытрых» навыков. И, вполне возможно, со временем всё это действительно вырастает в полноценное древо способностей и возможностей.

В разделе «Тело» оказались: «Импульс», «Укрепление», «Рывок», «Живучесть», «Регенерация» и «Сверхусилие». «Импульс» давал кратковременное ускорение мышц, «Укрепление» повышало прочность костей и связок, «Рывок» позволял резко сократить дистанцию, «Живучесть» помогала переносить боль от тяжёлых ранений, а «Регенерация» ускоряла восстановление.

А вот «Сверхусилие», которое выкручивало на максимум все силы и потом обещало жёсткий отходняк, у меня тоже оказалось с сюрпризом от Демида — сразу на пятом уровне. Видимо, чтобы мышцам проще было рваться. Но, справедливости ради, заживали они у меня не так страшно, как обещало малое пособие. Ещё «Живучесть» у меня была сразу на третьем уровне, но, учитывая, сколько Демид просидел в заточении, было бы странно ожидать иного.

«Восприятие» помогало видеть сверхъестественное и очень заинтересовало меня как криминалиста. «Отклик», «След», «Распознавание», «Предчувствие», «Истинный облик» — все эти навыки как раз и определяли остаточное применение силы, чтобы идентифицировать чужие «Искры», и работали с ментальным воздействием на психику. Снимали мороки, предупреждали о чужом воздействии или близости аномалии.

Ветка «Резонанса», которая отвечала за умение пропускать силу через себя, оружие и окружающие предметы, на мой взгляд, больше подходила артефакторам. Основной навык здесь — это «Пробуждение», отвечающее за осознанный вызов «Искры». Потом «Насыщение» с «Печатью»: одно усиливало поток, второе — заряжало его. С помощью «Проводника» можно управлять предметами, похожее на телекинез. Больше всего меня удивил навык «Овеществление». Оказалось, что «Искра» способна приобретать физическую форму: пламя, тень, нити, когти, а также устраивать разлом пространства и так далее. В зависимости от архетипа.

В моём понимании это и была самая настоящая магия!

Я успел в больнице нафантазировать, как научусь запускать во врагов огненные шары, ледяные иглы или фехтовать какими-нибудь призрачными клинками. Вот только пользоваться этим я пока не мог — мой уровень был нулевым. Как выяснилось, хорошо что хотя бы был — значит, можно будет его прокачать. Правда, что-то мне подсказывало, расход «Резерва» окажется гигантским и нужно будет развивать в первую очередь именно его.

Что касается «Защиты», почти вся ветка на моей стене пока оставалась нулевой, одно только «Сопротивление» развилось до первого уровня. Этот навык прикрывает от слабого сверхъестественного воздействия. Но потенциальные навыки в этой ветке были очень даже интересные. Например, «Заслон» создаст кратковременную оболочку вокруг тела. А «Якорь» защитит психику. При его активации гораздо сложнее лишить сознания, подчинить волю или вызвать галлюцинации. Такое я точно хотел прокачать, а то я парень доверчивый и впечатлительный.

Ещё имелся навык с многообещающим названием «Неугасимый», при котором «Искра» не позволяла умереть раненому носителю, пока в «Резерве» оставалась сила. Она поддерживала работу сердца и мозга, но при этом буквально сжигала сама себя. В общем, он был интересным, но двояким: носитель буквально возвращался с того света, если его успевали подлечить, но не всегда оставался нормальным. В половине случаев у спасённого отъезжала крыша из-за покалеченной «Искры».

Чтобы не запутаться со всеми этими ветками, я придумал для себя следующую классификацию: «Силы и меры естества» — это характеристики самого носителя. Они усиливают любые способности, но ничего нового сами по себе не открывают. «Хытрости Искры» — то, чему может научиться любой носитель, независимо от происхождения.

И последняя ветка в списке, но не последняя по важности — это «Архетип», те уникальные способности, которые определяются природой конкретной «Искры». К сожалению, малое пособие не предлагало перечень всех возможных архетипов и их хытростей, ограничиваясь лишь общими направлениями.

Я ещё немного покопался в «Кромапедии» и понял, что с учётом смешения архетипов, полное собрание сочинений на тему их возможностей насчитывало сорок четыре толстых тома и каждый год пополнялось. В Ордене над этим целый аналитический отдел трудился, постоянно обновляя электронную базу, а раз в пятьдесят лет выпускал новое печатное издание, добавляя очередной том.

И, конечно же, про навыки Дома Излома там ничего не было сказано. В «Кромапедии» в принципе про Дом Излома нашлось всего одно упоминание — просто строчка в списке Домов, прекративших своё существование.

В конечном счёте, опираясь на внутреннее ощущение и редкие подсказки из «Кромапедии», я смог расшифровать те три навыка, которые уже появились у меня в этой ветке развития.

Первый — «Адаптация», которая заставляла тело и сознание подстраиваться под пережитые угрозы: быстрее распознавать уже знакомые атаки, экономнее двигаться и эффективнее уклоняться и бить. Думаю, у Демида этот навык был основным, раз он продержался столько лет в заточении. Я тоже на него делал ставку, в том числе когда сказал Марьяне, что работаю над своей безопасностью.

Второй навык я разгадал по подсказке от Графини, когда она объявила меня родственной душой своих питомцев и заикнулась об умении создавать фамильяров. Собственно, она была права, у меня была «Духосвязь». Надо будет потом расспросить Графиню за чаем в печеньками, как этот навык должен работать, может, даже попробую кого-нибудь создать. На первом уровне такую же жуткую куклу, как у Демида, я точно не сделаю, а какую-нибудь мышку, чтобы выманивать котов Графини и вынуждать их освободить моё кресло, — почему бы и нет.

А третий навык то ли достался в наследство, то ли сам возник под влиянием моих собственных особенностей, потому что предпосылки были. Назвал его «Чутьё излома» и собирался использовать в том числе в АРХОСе. Правда, пока не вышло, но я не планировал сдаваться после первой неудачи.

Смысл навыка в том, что я должен был чувствовать неправильность или уязвимость. Думаю, что в первый раз это сработало в театре, когда я заметил энергетический узел. Своеобразный «Излом» не только во мне скрывался, но и ощущался вокруг, например, такие места, где тонко и должно порваться, разные трещины и… несостыковки. Я как будто их чувствовал кожей. В принципе, и Демид с помощью этого навыка мог бы разрушить свою темницу.

Как раз его темницу я и планировал посетить в ближайшее время, потому что ни базовый архетип Демида, ни тем более то, что там понамешано, распознать мне пока не удалось. Нужно было ещё копать и копать, и, как я понимаю, это лучше делать, не привлекая к себе лишнего внимания. Был неплохой шанс, что я найду среди руин какие-то подсказки. Действовать нужно быстро, пока кромники не зачистили территорию перед новым строительством.

Я дотянулся до блокнота, куда выписывал все свои навыки «Искры», и стал размышлять, как теперь это всё прокачивать. На данный момент картина выглядела следующим образом:

Силы и меры естества (Базовые параметры):

Мощь — 1

Реакция — 1

Резерв — 1

Напор — 1

Контроль — отсутствует (Не забыть!!!)

Хытрости Искры (Навыки):

Тело:

Импульс — 1

Укрепление — 1

Рывок — 1

Живучесть — 3

Сверхусилие — 5

Регенерация — 1

Защита: Сопротивление — 1

Архетип (Дом Излома):

Адаптация — 1

Духосвязь — 1

Чутьё излома — 1

Сомнительно, что кромники или древние Дома использовали подобную классификацию, но мне так оказалось проще разобраться, благо прокачивание всех этих сил и навыков шло по простым, практически игровым механикам. Поглощай «Искры», чаще используй, тренируй тело и развивай контроль (если он есть, конечно) — и у тебя либо поднимется существующий, либо откроется новый…

На самом деле всё было не так уж и просто: на этот счёт написаны другие собрания сочинений и сотни трактатов о том, как не выйти за Предел. Но мне пока этого достаточно, нет смысла усложнять.

Подозреваю, что в сравнении со среднестатистическим носителем «Искры» я был нулёвым новичком, но по сравнению с самим собой месячной давности я чувствовал себя супергероем, который уже практически дышал в спину Супермену.

Улыбнувшись, я прикрыл глаза в надежде всё-таки поспать хоть немного, но тут в дверь постучали. Она открылась — видимо, я забыл её запереть, — и на пороге появился Слот.

— Проснулся уже? — бодро спросил он. — На завтрак идём?

— Проснулся… — ответил я одновременно хмуро и удивлённо, потому что увидел, как руны на стене исчезли.

— Чувак, ты что, первый раз это увидел? — усмехнулся Слот, заметив, как я озадаченно смотрю на пустую стену.

— Ага, раньше у меня гостей не было, — ответил я и махнул на стену. — Как это вообще работает?

— Это же не простая краска, для неё используют кровь василиска. Привязка сразу к «Искре», поэтому видеть может только владелец. Ну и если сам показать хочешь, то руны проявятся. По слухам, комендант общаги тоже видит, если какой-нибудь бедолага вовсе за Предел выйдет, но это только слухи.

— Кровь василиска? — переспросил я. — А ещё есть какие-то варианты за своим прогрессом следить?

— Есть, — кивнул Слот, задрал рукав и показал мне предплечье здоровой руки.

Сначала ничего не происходило, но потом на бледной коже, возможно, никогда не видевшей загара, вдруг вспыхнул вытянутый по предплечью рисунок из множества рун. Вспыхнул и тут же погас, я не успел вообще ничего рассмотреть.

— Сорян, но навыки — штука интимная, — смутился Слот. — Я только чтобы принцип показать.

— Это татуировка такая?

— Ага, — улыбнулся Слот.

— И вместо чернил тоже кровь василиска?

— Ага, — Улыбка на лице Слота скисла. — Больно, жесть! Но только сначала, а потом уже не чувствуешь. В Ордене такие не бьют, но я подкину тебе контакт одного ворожбита. Скажешь, что от меня, — скидку сделают.

— А не опасно? Сам же говоришь, дело интимное?

— Ну, за семьсот лет никаких сливов не было, — задумался Слот. — Это же не обычная татуха, ты не думай! Нужно только кровь василиска правильно под кожу ввести, а дальше рисунок уже сам собираться будет. В эти моменты, кстати, опять больно. Так что? Давать контакты?

— Обязательно, — ответил я, покосившись на свой блокнот и прикрыв его от взгляда коллеги.

— Пошли завтракать! Марьяна уже ждёт нас, а у меня, кстати, есть новости по «жужжалке», — сказал Слот и убрал кромфон после того, как отправил мне контакты мастера. — Я пробил того, кто сигнал Евы поймал. Он из наших, из носителей. Покопался на форумах радиолюбителей и там тоже его нашёл. И, судя по некоторым его сообщениям, это не единственный странный сигнал, который он засёк.

— Поговорить бы с ним! — воодушевился я.

— На звонки он не отвечает, на форуме и в других соцсетях с неделю уже не появлялся.

— А адрес-то есть?

— Обижаешь! — хмыкнул Слот. — Можно съездить поговорить.

Я посмотрел на Слота, удивившись, что он предлагает куда-то выехать, но он сразу же поправился:

— Это Марьяна предлагает, а я с вами не поеду.

«А вот мне не помешало бы подкрепиться и развеяться», — подумал я, ускоряя шаг навстречу завтраку.

Глава4

То ли старенький «сааб» действовал на меня как-то успокаивающе, то ли силы «Искры» не хватило, чтобы компенсировать бессонную ночь, но дорогу к нашему радиолюбителю я проспал от начала до конца. На старте выслушал краткую справку от Марьяны, покивал, чтобы информация осела на подкорке, и тихонечко прикорнул после сытного завтрака.

Свидетеля звали Вадим Аркадьевич Ракитин. Носитель слабой «Искры», архетип ауки. Такой своеобразный лесной дух и живое эхо. Отсюда, видимо, любовь ко всему, что связано с радио. К Домам он не имел отношения, зато кромников иногда консультировал по старым системам связи. В реестре числился как чудаковатый, но безопасный.

Среди радиолюбителей его прозвали Ракита. Не только потому, что фамилия Ракитин, а потому что, по его же собственным словам, «хорошая антенна должна гнуться, но не ломаться».

Проснувшись и увидев, что мы уже где-то далеко за городом, я сказал:

— Слушай, а носители все и всегда живут где-то у чёрта на куличках?

— Одиночки, как правило, почти все, — спокойно ответила Марьяна. — На то они и одиночки. Ну а Дома — те в городе живут обычно, причём поближе к центру. Им комфорт нужен.

— А Ракитину, похоже, что не нужен, — заметил я и открыл папку, наспех собранную для нас. — Согласно справке, наш радиолюбитель пятнадцать лет назад выкупил заброшенный ПДРЦ, он же передающий радиоцентр… Прям выкупил? Интересно сколько отдал?

— Сколько бы ни отдал, поверь, у него ещё осталось, — ответила Марьяна. — То, что одиночки предпочитают жить в глуши, не означает, что у них нет средств к существованию. У кого кубышка припрятана, у кого клад... Я вообще сказала бы, что среди носителей бедных людей нет. «Искра» позволяет жить долго, так что кто-то на антиквариате заработал, кто-то за счёт способностей поднялся: кузнецы там всякие, ювелиры ещё. И это я только про законные и подходящие для обычных людей способы говорю. Богатство — дело наживное, особенно когда тратить на всякую ерунду надоедает. Важнее другое.

— Что не надоедает? — спросил я, догадываясь, куда клонит Марьяна.

— Вот-вот, — усмехнулась напарница. — Поэтому среди носителей так много, мягко говоря, чудаков. Обычных, не на букву «М». Хотя таких тоже хватает.

— Ясно, наш чудак, похоже, всю свою жизнь посвятил радио, — подытожил я, листая досье. — Учеником Попова был, смотри-ка! У истоков, считай, стоял.

— Скоро приедем, — перебила Марьяна, сворачивая на проезжую дорогу. — Попова не знаю, но говорить буду я. К Ракитину нужен будет особый подход.

Я спорить не стал. Фотография в деле была чёрно-белая, пожелтевшая от старости, но безумный блеск в глазах явно занудного и ворчливого деда считывался и без увеличительного стекла. Место, куда мы приехали, оказалось, скажем так, атмосферным.

Дорога, заросшая сорняками, вела к ржавым железным воротам и кирпичному забору с остатками колючей проволоки. Сквозь траву проглядывалась колея, будто бы пару раз в месяц здесь всё-таки кто-то проезжал на машине. На ворота намотали цепь с амбарным замком, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что он не заперт.

Я открыл ворота, чтобы «сааб» заехал внутрь, и немного прошёлся пешком по старой аллее, полюбовался опорами линии электропередачи с порванными проводами. Их окружали заросли кустов и молодых деревьев. Было солнечно и в меру жарко. В меру для человека, почти сутки просидевшего в подвале. Я чихнул, протер заслезившиеся глаза, а потом понял, что в воздухе хватает какой-то назойливой пыльцы.

— Садись давай! — крикнула Марьяна, поравнявшись со мной. — Аллея длинная, зданий несколько, бродить долго.

— Разомнусь немного, — отмахнулся я, оглядываясь по сторонам.

Впереди виднелось трёхэтажное здание радиоцентра, которое построили при Советах. Практически куб с выступающей башенкой над входом — видимо, там располагалась центральная винтовая лестница. Окна первого этажа были заложены мутными стеклоблоками, на втором этаже остались только облезлые деревянные рамы, а вот на третьем в нескольких комнатах блестели свеженькие стеклопакеты.

Чуть в стороне стояло ещё одно здание — пониже, зато длиннее. Похоже на трансформаторную подстанцию или на столовую в пионерлагере. Какие-то ромбики на крыше, битая мозаика на стенах, в которой с трудом угадывалась сцена трудового подвига и остатки лозунгов: «50 лет СССР» и «Мир, труд, май!»

Над пролеском возвышалась старая вышка, на вершине которой можно было разглядеть свежее оборудование: что-то типа спутниковых тарелок и коробов с антеннами.

Прикинув, что идти всё-таки предстоит далеко, а ноги размялись уже достаточно, я вернулся в машину. Когда мы остановились перед зданием радиоузла, выбрался снова, посмотрел на «Муравья», припаркованного на расчищенном от мусора месте. Не легендарный советский мотороллер, конечно, но тоже довольно популярный японский пикап — Mitsubishi L200. Багажник машины был завален очень старыми электроприборами: радиоприёмниками, видеомагнитофонами и бабушкиными радиолами с поломанными ножками.

— Если он хочет здесь что-то восстановить, то у него получается, мягко говоря, не очень хорошо, — сказал я, глядя и на старьё в багажнике, и на обшарпанное здание.

— Может, ему и так хорошо, — пожала плечами Марьяна, всматриваясь через окно в салон автомобиля. — Коллекционирует старьё, молодые годы вспоминает…

Так ничего интересного и не найдя в машине, она задрала голову и посмотрела на новые окна. Те были заставлены изнутри мебелью, так что разглядеть ничего не получилось бы. Прищурившись, девушка кивнула на разбитую камеру, висящую над входом. Осколков на земле не осталось. Либо её разбили очень давно, либо тот, кто это сделал, за собой сразу же прибрал.

Марьяна решительно зашагала к входной двери. Звонка не было, поэтому ей пришлось стучать. Сначала аккуратно, потом уже кулаком, но её будто не слышали.

— Вадим Аркадьевич, ау! — в итоге крикнула она, встав под окнами. — Ра-ки-та!

— Тут, вообще-то, открыто, — позвал я Марьяну, потянув скрипнувшую дверь на себя. — Просто надо было не ломиться, а на себя потянуть.

— О! У нас тут детектив, наконец-то, проснулся, — фыркнула девушка, заходя в тёмный, пахнущий пылью и плесенью, коридор. Не тратя время на пустующий первый этаж, пошли вверх по лестнице, поглядывая на пустые комнаты с облезлой краской на стенах и со следами вырванного с корнем оборудования. Дверей не было, поэтому всё проглядывалось насквозь, слева даже полы оказались вскрыты.

На втором этаже ситуация была такой же, с той лишь разницей, что я заметил остатки какого-то массивного оборудования с кучей рубильников и торчащими во все стороны проводами.

Когда мы поднялись на третий этаж, Марьяна ещё раз позвала Ракитина. Ответа она не получила, но зато мы услышали шипение и гудёж, словно белый шум от десятка радиостанций слился в унисон.

— Что-то здесь не так, — нахмурилась Марьяна и, прежде чем идти дальше, достала пистолет. — Держись рядом, вперёд не лезь.

— Помню, — кивнув, я тоже достал оружие — фонарик и «Кощея». Кстати, некронит даже как-то сбил тревожность, передавшуюся от напарницы.

— Что чувствуешь? — спросил я, но она уже двинулась вперёд.

Некогда широкий коридор оказался завален старой аппаратурой и ящиками с радиолампами. Что-то уцелело, но большая часть разбилась и теперь осколки хрустели под подошвой. Мы прошли несколько боковых помещений, в которые даже заглянуть не получилось — так много там хранилось хлама.

Хоть какой-то просвет появился только в зоне с новым остеклением. Видимо, её Ракитин считал жилой и рабочей. Первая комната служила спальней, судя по лежащему на полу матрасу, заваленному скомканному белью. В углу мы увидели стальной шкаф с одеждой. За спальней приютилась кухня с походной газовой плиткой на стальном верстаке, парочкой газовых баллонов. В углу стояли несколько ящиков с тушёнкой и с десяток двадцатилитровых бутылок из-под воды.

Я заметил, что они все пустые. А Марьяна начала принюхиваться, встревоженно поглядывая на газовые баллоны.

— Пластик весь запах перебивает, но газом не пахнет, — сказал я.

— Ага, у меня также, — рассеянно ответила Марьяна, — смерть в воздухе перебивает запах, но трупом не пахнет…

Прозвучало это почти как шутка, но почему-то мне было совсем не смешно. Я предпочёл ничего не уточнять, просто молча пошёл дальше, освещая фонариком тёмные углы. На улице шпарило солнце, а здесь… Такое ощущение, что мы по какому-то подземном бункеру бродим. А когда мы вошли в самую большую и просторную комнату, это впечатление только усилилось — она же была и самой захламлённой.

В кабинете Ракитина среди нагромождения старой аппаратуры свободными остались только верстак, на котором он всё это собирал-разбирал, и будка, со всех сторон окружённая радиоприёмниками. Замызганное, протёртое кресло на колёсиках в центре и радиоприёмники, привинченные друг к другу, выглядели очень уныло. Никаких наушников, никаких микрофонов — он только слушал почти сотню приёмников, шипящих в данный момент. И слушал он очень внимательно, отсекая любые посторонние шумы — стены были обклеены яичными коробками, похоже, выполняющими роль звукоизоляции.

— Как бы это всё выключить? — прошипела Марьяна примерно на такой же частоте, как и приёмники. — Не могу сосредоточиться в этом шуме.

— Что-то чувствуешь? Где Ракитин и что здесь произошло?

Я закинул сразу несколько вопросов, чтобы понять для начала: вокруг просто бардак или где-то есть следы борьбы? В таких дебрях, в принципе, можно и не одно тело спрятать.

Марьяна не ответила. Погруженная в свои мысли, она подошла к креслу, пробралась между приёмниками к верстаку и принялась ворошить запчасти, а потом полезла шарить по ящикам. Всё это она делала молча и сосредоточенно, чуть ли не закрыв глаза.

— Мы опоздали на несколько дней, — наконец сказала напарница.

— Ищем труп или сам сбежал? — уточнил я, прикидывая с чего начинать обыск.

— Ищем, — вздохнула Марьяна. — Я не чувствую здесь следов применения силы. Только этот фон ауки. Причем на уровне эха. Тебе бы тоже не помешало научиться поскорее.

Марьяна задумалась, причём вид у неё был такой, будто идея там родилась просто какая-то конгениальная.

— А давай прямо сейчас и начнём? — хитро прищурилась она. — Представь, что ты в комнате, где очень сильно накурено. Настолько, что этим запахом всё капитально пропиталось…

— Интересная теория, — хмыкнул я. Изначально мне представлялась обратная историю: примерно, как в рекламе кофе, где ароматный дымок след оставляет. — Но давай попробуем.

— Это меня дед так учил, — слегка смутилась Марьяна. — В общем, попробуй. А когда получится, зафиксируйся на том, что чувствуешь, и ищи то, что отличается.

В теории со второй частью задачи мне должен был помочь навык «Чутьё излома», а с первой — «Восприятие». На практике же я довольно быстро погрузился в медитацию. Гудение радиоприёмников, кажется, мне даже немного помогало — вокруг меня будто прозрачный воздушный шар надувался, всасывая в себя весь хлам вокруг.

— Ты уже в дыму? — шёпотом спросила заинтересованная Марьяна.

— Скорее под водой, — тоже прошептал я, глубже погружаясь в собственные ощущения, чтобы описать их человеческим языком.

— Странно, — ещё тише сказала напарница.

Ну или это я уже стал хуже слышать. Свет вокруг меня к тому времени померк, предметы вокруг потеряли свои очертания, потолок при этом вовсе исчез — растворился в темноте.

Если бы не осознанная попытка испытать нечто новое, наверное, я уже бился бы в припадке, пытаясь выплыть на свет. Давление усилилось, боль в висках неуклонно нарастала, а когда терпеть стало невмоготу, пузырь вокруг меня будто лопнул.

Боль неохотно отступила, но я всё ещё оставался в темноте. Моргнул несколько раз, чуть не выпав из медитации, а когда успокоился и принял происходящее как данность, мир вокруг изменился.

Я увидел в темноте очертания предметов: полки, ящики, аппаратуру, Марьяну, но всё показывали мне в каком-то призрачном свете, отчего оно казалось иллюзорным и нереальным, до того момента, пока Марьяна не пошевелилась. Она всего лишь повела плечом, от этого движения зашуршал рукавом куртки, — а у меня перед глазами сразу же появилась чёткая объёмная фигура.

Потом я повернулся к радиостанциям и моё сознание чуть не смыла тёмная волна.

— Ты что-то видишь? — осторожно спросила Марьяна, дотронувшись до меня рукой.

От неё тоже пошла визуальная волна, будто кто-то на карикатуре громкоговорителю дорисовал волны сигнала.

— Кажется, я вижу звуки, — завороженно прошептал я, боясь разрушить видение.

— Это странно… — задумалась Марьяна, — С другой стороны всё-таки это дом ауки, в котором он прожил не один десяток лет. Ладно, будем считать, ты запустил «Восприятие», хоть и по-своему. Запомни это состояние и как ты в него вошёл, в следующие разы будет проще. Запомнил?

Я кивнул, стараясь не сильно шевелить головой. Пока что каждый новый звук, визуально летевший в мою сторону, заставлял меня ёжиться. Над головой что-то зашуршало — возможно, крысы на чердаке. В коридоре от сквозняка скрипнула старая дверь, да и Марьяна топала и шаркала, будто на дискотеке. На самом деле, она еле двигалась, но для меня сейчас всё было выкручено на максимум.

— Супер! — громыхнула Марьяна. — Привыкни к тому, что видишь. А потом представь, что это фильм, а у тебя в руках пульт. Или микшер с регулировкой громкости в твоём случае. Короче, тебе надо убрать всё лишнее и отмотать назад. Ты точно заметишь следы Ракитина, а когда они исчезнут, то дальше мотать смысла уже не будет.

— И как я узнаю, что это его следы?

— Рассказывай, что видишь, вместе будем определять, — выдохнула Марьяна.

Визуализировать пульт или микшер у меня не получилось, я чуть не выпал из медитации от напряжения, но все равно не смог. Пришлось успокаиваться и возвращать прежнее состояние. По ощущениям я всё ещё находился под водой, но выныривать больше не хотел, а, наоборот, сделал мысленный гребок, чтобы плыть вперёд, поддавшись течению. Правда, почти сразу спохватился и повернул назад. С усилием стал забирать против течения. Типа в прошлое…

Меня окружили призрачные образы звуков с таким эффектом, будто в самом деле включилась ускоренная перемотка. Остановиться сам я не смог, поэтому домотал до самого конца — когда вокруг всё исчезло. Выдохнул и стал подкручивать обратно.

На кресле передо мной появился размытый силуэт Ракитина.

Хм… Словно это от меня идут какие-то звуковые волны и работают, как эхолот: отражаются и таким образом формируют интересующий меня объект. Без мелких деталей, конечно, но я смог разглядеть худого, маленького человека с длинными волосами, завязанными в хвост. На голове у него были огромные студийные наушники, делавшие его похожим на Чебурашку. Мужчина постоянно двигался и чем-то напоминал дирижёра, который вертит головой и чуть ли не носом выхватывает отдельные скрипки из всего оркестра. У Ракитина вместо оркестра были его радиостанции.

— Получается? — нетерпеливо спросила Марьяна.

— Вижу Ракитина, — ответил я. — Он слушает радио.

— Ещё видишь что-нибудь?

— Ща…

Я посмотрел по сторонам и, похоже, случайно задел свою «перемотку» — теперь Ракитин оказался возле верстака. Подкатился туда на кресле и пальцами стучал по клавиатуре призрачного ноутбука. Опять появилось ощущение, будто я вижу музыканта. Уже не дирижера, а пианиста. Контур ноутбука с каждой секунда проявлялся всё более отчетливо — внутри корпуса шумел кулер. Был еще какой-то вытянутый по бокам звук — видать, что-то играло в динамиках.

— У него был ноутбук, — прокомментировал увиденное я и махнув рукой в сторону верстака.

Краем глаза я видел, как на территорию моего видения вторглась фигура Марьяны. По проекциям пошла рябь, и я, чтобы удержать медитацию, немного промотал вперёд.

— Ноута нет, — сообщила Марьяна. — Только провод под столом валяется.

— Тихо! — шикнул я, наблюдая в прошлом очень интересную картину.

В захламлённом зале появилась ещё одна фигура. На фоне Ракитина его гость казался каким-то нереальным гигантом, а если сравнивать со стеллажами и оборудованием, то можно смело предположить рост под два с лишним метра. Верзила стоял ко мне спиной — широченный, с огромной головой, будто вовсе без шеи. Не сразу я различил, что это плащ с капюшоном или плотный непрозрачный дождевик.

— К Ракитину кто-то пришёл, — сказал я почему-то шепотом.

— Опознать сможешь?

— Нет, он стоит ко мне спиной, и я не понимаю, что они делают. Возможно, говорят, но я ничего не слышу.

— Я вообще удивлена, что ты хоть что-то видишь, — фыркнула Марьяна. — У меня только шумы, и раньше казалось, что это отличный результат. Звука всё равно не будет, но попробуй, обойди его.

Сказать-то легко! В царившем вокруг бардаке сложно было найти тропинки, чтобы сделать так, как предложила Марьяна. Я стал озираться в поисках прохода — почему-то таранить призрачную фигуру насквозь мне не хотелось. Точнее, мысль такая появилась почти сразу, но тут же была отброшена как не самая приятная.

В итоге пока я топтался, фигура повернулась ко мне сама. Двухметровый плащ колыхнулся от резкого движения, и на меня уставился тёмный провал необъятного капюшона. Зря я думал, что тону. До этого момента, как оказалось, это были цветочки, а настоящая бездна передом мной разверзлась только сейчас. Под капюшоном не было лица, не было глаз и уж точно не было носа. Только холодный блеск то ли глаз, то ли какой-то чешуи.

— Он меня видит, — пробормотал я.

И в следующий момент Марьяна рывком выдернула меня из состояния, которое я уже не назвал бы медитацией. Меня охватил какого-то липкий страх неотвратимого погружения в кошмар. Я закашлялся, осознав, что всё это время, что на меня смотрела тьма, я не дышал.

— Так не должно быть, — напряжённым голосом сказала Марьяна, зачем-то целясь из пистолета в груду старья. — Ты успел его рассмотреть?

— Ну так. Он и правда безликий, похоже.

— Уже что-то, — выдохнула Марьяна. — А он тебя?

— Задавать вопросы без ответа, вроде как моя обязанность? — усмехнулся я, чувствуя, что меня понемногу отпускает пережитый ужас. — Но вообще понятия не имею.

— Поехали отсюда, — сказала Марьяна, убирая пистолет. — Ноутбук спёрли, Ракитина мы так не нашли.

— Ну, насчёт Ракитина я не уверен, — ответил я. — Когда этот обернулся, образ радиолюбителя исчез, но если я это себе не придумал, тут же эхом отозвался откуда-то с улицы. Так что пойдём. Мы ещё не всё здесь осмотрели.

Честно говоря, насчёт того, что сигнал идёт конкретно от Ракитина, я не был уверен. Возможно, в тот момент, когда меня дёрнула Марьяна, всё просто резко ускорилось. Поэтому сперва я быстро пробежался по всем комнатам этого здания и перешёл к соседнему — к трансформаторной подстанции. Внутри меня ждала ещё более печальная картина. М-да, поздновато Ракитин всё это выкупил — сборщики металлолома всё подчистили.

Даже перила на лестнице, ведущей в подвал, срезали. Не вынесли только большие стальные ёмкости, скорее всего, предназначавшиеся для трансформаторного масла. Я по очереди заглянул в два больших, замызганных чёрных чана и внутри одного из них обнаружил крысиное гнездо.

— Дальше куда? — спросила Марьяна, пытаясь оттереть масляное пятно с ладони.

— Давай территорию проверим ещё, — попросил я. — Нет, значит нет. Может, он вообще живой и просто сбежал.

— А там что? — Марьяна указала на остатки бетонной конструкции, торчащие из густой травы.

— Бассейн, наверное, — предположил я.

— Неплохо Ракитин тут устроился, практически загородная вилла, — усмехнулась Марьяна. — Ну, если не обращать внимания на мелочи. Трёхэтажный особняк, бассейн…

— Не думаю, что он им пользовался. Думаю, это часть системы охлаждения. Там, небось, ещё и фонтан бил, чтобы брызги воды охлаждались на свежем ветерке.

— Ясно, но, кажется, ты ошибся, — усмехнулась Марьяна.

— В чём?

— В том, что он им не пользовался…

Марьяна остановилась на краю старого бассейна с растрескавшейся плиткой, в котором вода за последние несколько десятков лет в лучшем случае появлялась только во время дождя и то надолго не задерживалась, а сразу вытекала в трещины.

Но, кажется, это обстоятельство не помешало Ракитину в нём утонуть. Тело радиолюбителя лежало в центре, практически в позе морской звезды.

— Похоже, он утонул, — вздохнула Марьяна.

— Ага, в абсолютно сухом бассейне, — поддакнул я, доставая резиновые перчатки.

Глава5

Сначала я обошёл бассейн по кругу, чтобы понять, сам ли Ракитин спустился внутрь или его толкнули. «Восприятие», как назло, молчало. Марьяна сочувственно объяснила, что частота использования навыка очень сильно зависит от «Резерва». На первом уровне в следующий раз я смогу им воспользоваться не раньше, чем через неделю. Впрочем, она сразу же оговорилась, что, учитывая то, как всё прошло в первый раз, ко мне не стоит принятые общие стандарты. Но на сегодня точно всё, я отбегался. Любая попытка войти в медитацию вызывала лишь головную боль.

Единственное, что мы нашли — это участок примятой травы и чудом сохранившийся отпечаток подошвы. Я положил рядом масштабную линейку и снял фрагмент на кромфон. Даже с учётом недостающей части можно было говорить примерно о сорок восьмом размере. С подошвами ботинок Ракитина след не совпадал — коротышка носил максимум сороковой.

— Он большой, — уважительно сказала Марьяна, наблюдая за тем, как я спрыгиваю в чашу бассейна. — Но почему такого великана никто не видел?

— А память он мог стереть?

— В теории мог, — задумалась Марьяна. — Но на практике такие бугаи редко прокачивают ментальные навыки.

— Может, он какой-нибудь двоедушник или оборотень? Как тот же Халк или доктор Джекил и мистер Хайд…

— Мистер Хайд? — нахмурилась Марьяна. — Ты серьёзно сейчас?

— Забей, — отмахнулся я, подходя к телу. — Я, конечно, не судмедэксперт, но давай посмотрим, что нам оставили.

— Удивительно, что наш почемучка-всезнайка хоть в чём-то не эксперт, — хмыкнула Марьяна, — но хорошо, что такой эксперт у нас есть.

— Вызовем Графиню для осмотра?

— Не-а, — покачала головой Марьяна. — Она не выходит, как и Слот после своего несчастного случая. У неё и возраст своё берёт, и кошек своих она не может надолго одних оставлять.

— Тоже возраст?

— Скорее срок годности, — ответила Марьяна и озабоченно оглянулась по сторонам.

— А как тогда? По видеосвязи будем осмотр проводить? — Я достал кромфон, чтобы проверить, насколько хорошо здесь ловит.

— Интересная мысль, — пожала плечами Марьяна. — Но я лучше машину подгоню, и ты мне поможешь.

— В смысле? — опешил я. — Мы что, украдём тело с места преступления?

— Не украдём, а одолжим для вскрытия, — невозмутимо ответила моя напарница.

— Думаешь, потом никто не заметит, что мы его вскрыли? Типа зашьем обратно и скажем, что так и было? — удивился я. — Это же препятствие официальному расследованию!

Я нахмурился. Понятно, что, имея своего эксперта в команде, информацию хотелось получить из первых рук, но с точки зрения следовательской работы — поступать так было совершенно неправильно. Даже противозаконно.

— Нет пока никакого официального расследования, — вздохнула Марьяна. — Сообщение Евы никто не расследует — списали на случайность. Когда этот труп найдут — тогда да, кто-то подключится. И при всей моей любви к Ордену, к этому делу подключится кто-то туповатый, чтобы потом перевести его в разряд глушняков. Безусловно, в конечном счёт это дело попадёт к нам, в архив. Но сейчас нас просто отстранят, и мы вообще потеряем доступ к информации.

— Это понятно, и я не спорю, — я тоже вздохнул, — наоборот, удивляюсь. И куда мы его повезём? Не в архив же?

***

А куда, собственно, ещё?

Щуплый Ракитин легко поместился в багажнике «сааба». Кстати, и тюк, который мы пронесли по коридорам, ни у кого не вызвал никаких вопросов. Опять же, для Ордена это обычная ситуация: останки монстров постоянно привозили на исследования. В архив, правда, их обычно не отправляли, но на последних поворотах мы подгадали, чтобы нас никто не видел.

«Коломбо» всего на пару минут поставил разговор на удержание, пока переваривал идею Марьяны, но в итоге дал добро и пообещал, что тело Ракитина найдут только через пару дней и заключение Графини подсунут в бумаги без повторного вскрытия.

Аграфена Всеволодовна в белом фартуке встретила нас в прямом смысле слова с распростёртыми объятиями, как самых дорогих гостей. Я с сомнением покосился на синие латексные перчатки на её руках и от объятий уклонился. На столе вместо чайного сервиза теперь стоял чемоданчик с инструментами, вокруг которого крутились возбуждённые кошки.

В зале всегда было прохладно, но я задубел за минуту. Оказалось, что Слот выкрутил кондиционер на минимум, а заодно что-то сделал с холодильником, чтобы превратить его в генератор холода при помощи какого-то артефакта. Молчун тоже участвовал в подготовке: он расчистил комнатку для сжигания документов. Там, в принципе, и печка была на случай… На всякий случай.

Когда мы заносили труп, показалось, что в кабинете «НАХ» что-то упало и промелькнула тень. Я представил себе призрачного начальника, открывшего рот от удивления и уронившего на пол, ну, не знаю, что там у начальников бывает — недоеденный пончик, наверное. Но он так и не вышел, поэтому мы быстро, словно воры, прошмыгнули мимо.

Стол уже был подготовлен — ящики с документами раздвинули по углам, и на них сразу же запрыгнули все кошки Графини, сопровождавшие тело Ракитина. Но нас судмедэксперт выгнала сразу же, как только тело оказалось на столе.

— Молодые люди, вскрытие — процесс интимный, так что попрошу не мешать, — сообщила Графиня, закрывая дверь. — Подробное заключение вы получите завтра к утру.

На мой взгляд, можно было бы и побыстрее. На часах ещё только время обеда, но, возможно, у Графини свои представления о качестве.

— Чем займёшься? — спросила Марьяна, когда мы вернулись в общий зал.

— Хотел непрочитанные дела посмотреть, — ответил я, поёжившись от холода. — Но, кажется, околеть получится раньше, чем найти какую-нибудь зацепку. Может, сгоняем к родственникам Евы?

— Надо бы, но, к сожалению, Дом Морока — это не то место, куда можно просто приехать и начать задавать вопросы, — Марьяна с задумчивым видом подышала на ладони, растирая их.

— Почему?

— Хотя бы потому, что именно этот Дом специализируется на том, чтобы на любые вопросы ответов не было, — уклончиво ответила Марьяна, зябко запахивая полы своей тоненькой курточки. — Пойдём поедим, пока в самом деле не околели.

Чтобы согреться, мы в быстром темпе прошлись по коридорам и пристроились в хвост длиннющей очереди в столовую. Я впервые оказался здесь в самый час пик и теперь во все глаза пялился на кромников. Прежде я не видел их в таком количестве и тем более не ощущал их на уровне «Восприятия», а вот сейчас как-то сработало… И с не самыми приятными эффектами, кстати. Гул в голове еще можно было терпеть, вспотевшая спина меня даже порадовала — зато сразу согрелся, но размытые пятна перед глазами — это неприятно.

— Закрывайся, — подсказала Марьяна, правильно истолковав выражение моего лица. — У тебя сегодня получилось открыться, поэтому восприятие до сих пор обострённое.

— Угу, — промычал я, чувствуя, что аж зубы начинает сводить. — А как?

— Как говорил мой дед: проветри там, где накурено, — сказала Марьяна. Немного подумала и добавила: — Ну или выплывай, если ты там под водой. Главное — запомни что и как ты делаешь. Со временем привыкнешь к ним и автоматически будешь подстраиваться.

Прежде чем запомнить, я в принципе попытался осознать, что со мной происходит. Под водой я точно себя не ощущал — сейчас у меня было такое чувство, будто мозг куда-то пропал, а вместо него в черепе поселился густой дым. Или вата. Ладно, пора как-то это проветривать. Открываем уши-форточки, дышим…

— Если не получается, то давай уйдём, — прошептала Марьяна.

— А так что, теперь всегда будет? — спросил я, потряхивая головой.

— Нет. Просто ты сегодня уже перестарался и словил откат. А тут еще скопления чужих «Искр»… Сенсорная перегрузка у тебя. В этом нет ничего необычного, просто своего рода напоминание, что использование силы имеет свои последствия.

— А если «Резерв» расширить?

Идея с ушами-форточками начала работать, и боль в голове постепенно стала утихать.

— Если расширить, то будет легче, а с опытом будет проще, — усмехнулась Марьяна и кивнула на стойку с едой. — Ну и крепкий чай помогает тоже.

Пока мы стояли в очереди, я старался не разглядывать кромников пристально, хотя на себе заинтересованные взгляды ловил постоянно. Мы набрали еды, побольше чая и нашли свободный столик в самом углу столовой.

— Так что там с Домом Морока? — спросил я.

— Если не погружаться в историю — её тебе на курсах расскажут, — то главный капитал Дома — это информация, — серьёзно ответила Марьяна. — В наши дни у них три направления бизнеса: торговля секретами, защита репутации и так называемое бюро исчезновений.

— Большой Дом?

— Ну-у, не самый большой, — протянула Марьяна, — носителей «Искры» там от ста двадцати до ста пятидесяти человек. Но у них официальный бизнес — это юридические фирмы, нотариальные конторы, страховые компании, дата-центры и так далее. И вот там уже по всей стране адвокатов, программистов, чиновников в МФЦ и ЗАГСы наберётся под пять тысяч.

— То есть они создают легенды носителям, чтобы те спокойно жили среди людей? — уточнил я, подумав, что напарница не стала бы просто так упоминать госучреждения.

— Ага, — кивнула Марьяна. — Этим как раз занимается их бюро исчезновений. В том числе они подчищают следы применения «Искры», чтобы сохранить тайну от обычных людей.

— Я думал, что этим кромники занимаются?

— Если этим уже занимаются кромники, то виновник, скорее всего, присядет в местах не столь отдалённых, — с улыбкой пожала плечами Марьяна и добавила, заметив мой вопросительный взгляд: — На Соловках, например, кое-что до сих пор Орден использует.

— Ясно, — кивнул я, сделав ещё глоток крепкого чая. — То есть, этот Дом — мастер прятать улики?

— Они оказывают и другие услуги: промышленный шпионаж, например. Понятное дело, что и защиту от него предлагают, плюс защита репутации, — вздохнула Марьяна. — В общем, понятное дело, что свои тайны они защищают лучше всего. На самом деле даже имя патриарха никто не знает.

— Подожди, но со следствием они ведь сотрудничали, когда Ева пропала?

— Как сказать «сотрудничали», — скривилась Марьяна. — В дом пустили, комнату Евы осмотреть дали, с прислугой разрешили поговорить под присмотром адвоката. Родители даже не появились тогда.

— Наверняка ведь они своё расследование провели?

— Наверняка, — согласилась Марьяна. — Но результатами с нами не поделились.

— А известно, кто проводил? Может, какое-то детективное агентство?

Я чувствовал, что из дела торчала многообещающая ниточка, поэтому мне очень хотелось за неё зацепиться поскорее.

— Сейчас их у Морока несколько, но в те годы следствие, видимо, какие-то особые знатоки вели. Но ход твоих мыслей мне нравится. Вломимся не в самый тайный и защищённый Дом, а только в конуру, где живёт злая сторожевая собака.

— Вообще-то, я думал для начала просто поговорить с детективами, — улыбнулся я. — Но ход твоих мыслей мне тоже нравится. Наведёшь справки?

— Хорошо, — кивнула Марьяна и набрала кому-то сообщение на кромфоне. — Но придётся подождать. А я пока официально наведаюсь в Дом Морока под предлогом полученного сообщения от Евы.

— Полагаешь, они всё-таки как-то связаны?

— Думаю, что похищение Евы могло раскрыть какие-то другие тайны Дома, поэтому особого рвения в расследовании они не проявили, — серьёзно ответила Марьяна. — Но и отрицать, что Ева может быть ключиком к расследованию, тоже не буду.

— Согласен, а что у нас ещё есть по Еве? Школа, работа, друзья?

— Образование, как часто это бывает в Домах, домашнее, — покачала головой Марьяна. — Работала она среди людей, даже если кто-то ещё жив, то сомнительно, что её помнят. Друзей, по имеющейся информации, не было. Интересы с окружением не совпадали.

— Подожди… — задумался я. — Если она ворожейка и знахарка, то в Доме Морока её обучать не могли? Должен был кто-то быть со стороны? А ещё сертификация у кромников? Здесь же могли сохраниться какие-то данные в архиве? А…

— Остановись, — перебила меня Марьяна. — Но идея неплохая. У тебя когда занятия на курсах?

— Завтра, — кивнул я, задумавшись, не перепутал ли чего. — Вроде бы.

— Вот, — улыбнулась Марьяна. — Там и поспрашивай. Там любят на вопросы отвечать. А я поехала.

— Так то завтра, а сегодня с тобой можно?

— Нет, — ответила Марьяна, перестав улыбаться. — Одно дело в глушь к одиночке, а другое — на порог к Дому, который, скорее всего, тобой уже интересуется. Риск большой и неоправданный, так что в этот раз я одна.

Спорить я не стал, хоть и хотелось посмотреть, как живут другие носители. Марьяна убежала, а я взял добавки, долил себе чая из заварника и принялся черкать в блокноте.

Накидал по памяти крупный чёрный силуэт Безликого в объёмном капюшоне, чтобы потом повесить его на стену, и принялся расписывать возможные зацепки и ниточки, за которые можно потянуть.

Во-первых, Ева. Почему она выжила, где всё это время находилась и, главное, почему именно она? И как с этим связан Дом Морока? А может, Дом вообще ни при чём, учитывая, что Ева отличалась от родных и считалась среди них белой вороной?

На этой ниточке было четыре узелка: поездка Марьяны к родственникам; расспросы на курсах; поиск тех, кто вёл следствие от имени Дома Морока; поиск того, кто учил Еву знахарству.

Во-вторых, Безликий. Почему он убивал именно так, почему голубятня, почему вырезал копчик? В старых делах следователи пытались разгадать смысл этого ритуала, но к единому мнению так и не пришли. Даже советовались с экспертом — неким профессором Мельниченко, носителем «Искры», контакты которого я уже переписал в блокнот. Хоть и пенсионер давно, но с ним можно будет пообщаться ещё.

В-третьих, способ убийства. Как он топит без воды и что за магию при этом использует? Подобный навык я в справочнике не нашёл, а следователи прошлого хоть и накидали несколько десятков потенциально возможных миксов, но проверить или подтвердить свои догадки по какой-то причине не смогли.

В-четвёртых, логово Безликого в разрушенной типографии, по которой мы тоже пока только ждали информацию.

Наконец, у меня осталось ещё несколько неизученных дел, но их пока пришлось отложить. Я сидел и медленно тянул чай — он помогал так хорошо, что я даже понял, почему его так часто пьёт наша Графиня. Однако моё «Восприятие», кажется, ушло уже не в откат, а в закат. Сейчас от физической нагрузки я не отказался бы взамен умственной, но в архиве меня разве что труп попросят где-нибудь закопать…

Я прикинул, что могу сделать прямо сейчас, и решил не ждать завтрашнего дня, а наведаться на свои курсы в свободное, так сказать, время. Походил по пустым коридорам и переходам, размялся, но упёрся в закрытые двери пустых аудиторий. Во вторую смену, видимо, никто не учится. А учительская здесь отсутствовала — преподы приезжали только на занятия.

Пошёл обратно в архив, чтобы забрать папки с делами, чтобы изучить их в общежитиии, пусть без АРХОСа, но в спокойной обстановке и в тепле. По дороге зазвонил кромфон — это была Марьяна. Из динамика раздался её то ли радостный, то ли слегка возбуждённый голос:

— В общем, меня ожидаемо послали.

— Куда? — уточнил я.

— В пешее, блин, эротическое через официальный запрос в их пиар-службу и желательно с ордером для смазки, — ядовито ответила Марьяна.

— Пойдёшь?

— Нет, конечно, — хмыкнула напарница.

— А чего тогда такая радостная?

— Я узнала, кто у них ведёт все расследования! — торжественно объявила Марьяна. — Компания называется VEIL Intelligence. В девяностые это было агентство безопасности «Вейл», до революции — сыскная контора «Завеса». А пятьдесят семь лет назад их люди работали в Горсправке и выдавали адресные справки. Они же занимались поиском родственников, восстановлением связей и проверкой сведений. Для той эпохи — идеальное прикрытие.

— И какой план? Будем официальный запрос делать через их пиар-службу? — пошутил я.

— План простой — надо добраться до их архивов, — заговорщическим шепотом сообщила Марьяна, — и хотя бы одним глазком заглянуть в материалы их собственного расследования. В общем, лови адрес и подтягивайся, понаблюдаем.

Глава6

— Давно ждёшь? — спросил я у Марьяны, забираясь в «сааб», припаркованный на задворках бизнес-квартала.

Над нашими головами возвышались многоэтажные дома, построенные в едином стиле. Как обычно, много стекла, вставки из светлого отделочного камня, строгий вид. Высотки сформировали чуть ли не крепость со своей собственной улицей внутри. Здесь бы расположился небольшой внутренний сквер, клерки обедали в кафешках на первых этажах, а выше — офисы, офисы, офисы… Парковка только под землей — на территорию в принципе не было возможности проехать, поэтому Марьяна припарковалась через дорогу. Так, чтобы в просвет домов первой линии попадало нужное нам здание из второй.

VEIL Intelligence не владели всем бизнес-центром, просто интегрировались в кластер адвокатских контор и страховых компаний, заняв два верхних этажа в одном из зданий. Небоскрёбом его никто бы не назвал — я насчитал всего десять этажей, но с учётом высоких потолков и лофтов на первом уровне крыша находилась метрах в пятидесяти от земли, не меньше.

Зеркальные стёкла отражали вечернее предзакатное небо. Непонятно, что в них пыталась разглядеть Марьяна. Хорошо, что на неё и на «сааб» в этом месте никто не обращал внимания. Машина стояла в тени под деревом, а редкие прохожие, идущие мимо, упорно смотрели в другую сторону. Вроде бы никакой магии Марьяна не использовала, но я сам чуть было мимо напарницы не прошел, зазевавшись.

— Всё привёз? — строго спросила она. — Зотов ничего не зажал?

— Пытался, — усмехнулся я, закидывая в салон сумку со снаряжением. После этого протянул Марьяне подставку с полными стаканчиками из кофейни. — Я тебе кофе взял, а остальное всё по списку: пара контейнеров от Зотова и какой-то гаджет от Слота. И да, если бы не Слот, то вообще ничего бы не выдали. Твой пароль «это для Марьяны» Зотова не впечатлил. Скорее, наоборот получилось. Он просил передать, что пока ты какой-то там преобразователь ему не вернёшь, лучше о себе и не напоминай.

— Вот ведь зануда! — фыркнула Марьяна. Отпив кофе из стаканчика, она фыркнула ещё раз: — А почему не на кокосовом?

— Не созрел ещё кокос в этих широтах, — улыбнулся я. — И вообще, это флэт уайт. Я не знал, что ты любишь, а флэт уайт, на мой взгляд, — это золотая середина. Наиболее кофейный вкус, плотное тело, минимум пены…

— Ну, в этом я тоже эксперт! — усмехнулась Марьяна. — Я, между прочим, даже знакома с тем Рафаэлем, в честь которого раф назвали. Это, кстати, не особо далеко отсюда. В общем, сидеть нам долго, успеем ещё обсудить тонкости нагрева молока и толщину пены, а пока доставай то, что принёс.

Я вынул из сумки кожаный кофр, а из него — оптический прибор, похожий на старый военный бинокль. Точнее, на мой взгляд, это и был бинокль. Шестикратный, времён Второй мировой войны, там даже клеймо Изюмского завода оптического стекла сохранилось, и год выпуска — одна тысяча девятьсот сорок первый.

Правда, рядом с маркировкой завода была и другая маркировка: ДИВО «СЫЧ». Расшифровку мне подсказал Зотов — дальномерная искровизорная оптика, модель «Сыч», а принцип действия я надеялся понять в процессе использования.

Марьяна довольно лихо, уверенными движениями освободила визор из чехла и принялась что-то откручивать. Опять же быстро и умело она открыла сбоку небольшую панельку, где оказалось гнездо для переходника, провод которого нашёлся в кофре. Там же расположилась и небольшая гибкая тренога.

В следующую секунду Марьяна установила «Сыча» на приборной панели и направила его на здание, накрыв платком, чтобы он поменьше светился через лобовое стекло.

— И как в него смотреть? — удивился я.

— Кромфон дай, — протянула руку Марьяна. — Я бы свой взяла, но он мне ещё пригодится. Давай, не жмись и разблокируй сразу.

В итоге кромфон подключили к «Сычу», и в программе, работающей с камерой, автоматически подтянулся ещё один слой изображения — с бинокля — и появились опции управления и настройки.

— Сам попробуй. — Марьяна отдала мне кромфон, на экране которого появился джойстик: приблизить — отдалить, сфокусировать и сменить фильтр.

Марьяна помогала мне, передвигая сам бинокль, и в итоге совместными усилими мы нашли нужный этаж. Пока видели лишь зеркальные окна, в которых отражались облака, соседнее здание, и даже какая-то птица пролетела.

— Переключай на следующий слой, — подсказала Марьяна. — Там сначала тепловизор идёт, потом «искровизор», потом ночное зрение, потом микс, который иногда определяет остаточный след. Если повезёт.

Я надавил на кнопку смены режима, и на изображение будто фильтр наложился: за стёклами проявились несколько десятков человеческих фигур. По оранжево-красным пятнам вполне можно было угадать, кто из них сидит за столом, а кто стоит или ходит. По скоплению пятен и положению фигур я мог бы смело сказать, где переговорная — один стоит и, видимо, вещает, остальные сидят полукругом, а где кабинет начальника — один сидит, остальные стоят по стойке смирно и, почти наверняка, вещают.

Марьяна сдвинула бинокль, и мы изучили весь второй этажу. Людей там оказалось меньше, все сидели по кабинетам. Нашлись, кстати, комнаты совсем без красных силуэтов.

— Так, — начала размышлять Марьяна. — Внизу опенспейс с какими-то стажёрами и секретарями. Охрана на входе, зона для клиентов и посетителей, балкон для курильщиков или просто каких-то бездельников. Через него и зайдём.

— А на него как? Ковёр-самолёт мне Зотов не выдал почему-то, — скептически заметил я.

— Главное, что ты шапки-невидимки не потерял, — улыбнулась Марьяна и вопросительно на меня посмотрела, как будто ждала подтверждения, что не потерял. — Ну?

— Так ты серьёзно, что ли? Шапок мне никаких не выдали, только ветровки какие-то. Или дождевики.

— Ну? — кивнула напарница, будто мы очевидные вещи обсуждаем.

— Ветровки не потерял, — сказал я, вынимая из сумки два небольших плотных мешочка.

Марьяна развернула один. В таких обычно ультралёгкие пуховики запаковывают, чтобы в кармане было удобнее носить. Внутри была тоненькая серо-прозрачная курточка, на вид и на ощупь сделанная из рипстопа. На рукавах резинки, по краю небольшого капюшона — шнурок с подтяжкой для лучшего прилегания.

Пока что из магического и волшебного меня удивил только тот факт, что она не выглядела мятой. А в остальном — почти обычная беговая ветровка.

— Они невидимки, что ли?

— Частично, — ответила Марьяна. — Для того чтобы людям глаза отводить, есть соответствующие навыки, а вот с техникой сложнее. Для этого кромники используют «Пелену», в простонародье — «невидку».

Я распаковал свою «невидку» и стал разглядывать более внимательно. На просвет проступила едва заметная сетка — настолько мелкая, что сначала я принял её за структуру рипстопа. Только нити почему-то не отражали свет, а, наоборот, вокруг каждой появилась тонкая тёмная кайма.

— Без твоей «Искры» не будет работать, — продолжила Марьяна. — «Невидке» подзарядка нужна, вот она с тебя и будет заряжаться.

— А что делает?

— Помехи камерам создаёт. Дешёвая решит, что тебя вообще нет. Хорошая — что у неё помехи и какие-то технические проблемы. Очень хорошая поймёт, что проблемы у неё появились не сами собой, а из-за «невидки».

— Подожди, — нахмурился я, представив картинку, как это может выглядеть на камере. — А ноги?

— А ноги, так скажем, не излучают, — усмехнулась Марьяна. — Нет там внутренних органов. А на то, что ниже пояса, и на бедренную артерию прикрытия хватает. «Невидка» не вплотную работает — она создаёт вокруг себя помехи с некоторым запасом. Ну и на самом деле… просто не надо ноги светить. На корточки присел, сам себя прикрыл. Есть, конечно, и штаны специальные, но, как по мне, неудобные они. Так сподручней, ты быстро приноровишься. Ну и наглеть всё равно не стоит.

— В смысле?

— В смысле, в полный рост перед камерами скакать, — ответила Марьяна. — В общем, помехи создаст, тепло скроет и даже «Искру» немного замаскирует, если сам не умеешь.

— Не умею, — вздохнул я.

— Значит, не будем кофе обсуждать, а займёмся твоим обучением, — улыбнулась Марьяна и посмотрела на часы: — Время у нас есть.

Я тоже посмотрел: рабочий день у обычных людей уже подходил к концу. Свет в офисах ещё не погас, но по улице в сторону метро уже потянулись первые клерки.

— Ну, допустим, это обычные люди… — хмыкнул я и переключил «Сыча» на следующий режим, на «искровизор».

«Горячие» силуэты почти все исчезли, зато некоторые стали будто бы «ледяными». Голубое свечение шло не по силуэту фигуры, а изнутри, будто в сердце человека горел огонь, как на газовой конфорке.

— Слушай, — я ткнул пальцем в экран кромфона, — получается, они не скрывают свои «Искры»?

— А зачем? — удивилась Марьяна. — Они на официальной работе, многие клиенты из носителей «Искры» предпочитают только со своими работать. Типа ВИП-менеджеры для ВИП-клиентов. Ну и вообще маскировка силы хоть и простой навык, но энергию она всё равно тянет. Вот пойдут куда-нибудь тёмные делишки свои творить, тогда и включат.

— А не маловато носителей? — спросил я, насчитав всего четыре голубых пламени против трёх десятков «теплокровных» до этого.

— Говорю же, топ-менеджеры и руководители, — пожала плечами Марьяна. — А бумажки перебирать да запросы по архивам делать могут и обычные люди.

— И они не в курсе? — удивился я.

— Как правило, даже не подозревают. Думаю, что конкретно в этой конторе по умолчанию всё под грифом «секретно» и на грани человеческих законов, так что лишних вопросов никто и не задаёт.

Я кивнул, соглашаясь с этой логикой, и достал из сумки гаджет, который выдал Слот. Чёрная коробочка была похожа на миниатюрный роутер с такими же миниатюрными антеннами, торчащими с одной стороны.

— А тут что за волшебство?

— Тут уже никакого волшебства, — серьезно откликнулась Марьяна. — Тут только технологии. Правда, сделанные нашим гениальным волшебником.

— Ты про Слота?

— Про него. Чёртов гений, хоть и заскоками. Но я давно его знаю, мы пересекались пару раз, когда он ещё в опергруппе был. Тот ещё Бэтман — в каждую авантюру лез, ничего не пропускал.

Я вопросительно посмотрел на Марьяну. Мы точно про одного и того же Слота говорим?

— Но это было давно, — вздохнула девушка. — До несчастного случая с некронитом, когда он руку свою потерял. Переиграли его, поставив несколько чересчур хитрых ловушек.

— А кто переиграл?

— Сложно сказать, там целая банда была.

— Я так понимаю, виновных не поймали?

— Поймали, но не всех. Дело до сих пор открыто, и по нему проходят самые разыскиваемые преступники. Ну, в пятёрку точно входят.

— А?.. — начал было я, но Марьяна меня перебила:

— А подробности я тебе не расскажу. Это дело Слота, если захочет, то сам тебе расскажет, — рассердилась Марьяна, всем своим видом показывая, что на эту тему разговор окончен.

— Ладно, а что за гениальный гаджет? Что он делает? — повертев в руках коробочку, спросил я.

— В нужный момент он откроет нам нужные двери. Не гаджет, а сам Слот — через эту штуку он сможет подключиться к системе.

Следующие три часа мы провели за обучением, периодически всё-таки прерываясь на споры про кофе, когда по одному выбегали в ближайшую кофейню за новыми порциями. Ещё и перекусили, чтобы переварить полученную информацию.

Объясняя, Марьяна опять руководствовалась методами своего дедушки, что казалось мне довольно милым, но при этом было не особо понятно. Если «Восприятие» в его понимании работало как сигаретный дым, то маскировка собственной «Искры», которая относилась к навыкам «Защиты», почему-то должна была походить на лёгкое опьянение. То есть, ты не фокусировался на своей невидимости, а как будто размывал собственный фон и затуманивал его.

Видимо, тот ещё был дед, раз на таких вещах объяснял магическую науку маленькой девочке. Впрочем, зато она запомнила на всю жизнь и научилась. А вот у меня пока ничего не получалось. То ли отсутствующий «Контроль» мешал, то ли почти нулевой навык «Защиты» не позволял научиться. Но я старался, так что в какой-то момент стало казаться, что в мой кофе бариста подлил какой-нибудь коньячок или бренди.

— Выдвигаемся, — наконец сказала Марьяна, когда в нужном нам офисе погас свет.

— Какой план? — спросил я, встряхнувшись.

— Накинь «невидку», держись рядом, не отсвечивай, не мешай, — скороговоркой проговорила Марьяна. — Если что, говорить буду я.

Пропустив мимо спешащую парочку, мы выбрались из машины и надели волшебные ветровки. В принципе, если бы не армейские ботинки на Марьяне, мы вполне сошли бы за парочку зожников, выбравшихся на вечернюю пробежку.

Марьяна практически сразу рванула через дорогу, но я её придержал за рукав и кивнул в сторону «зебры».

— Ты чего? Кого-то заметил? — напряглась Марьяна.

— Знаешь, когда я тру-крайм подкасты свои делал, тоже не всегда следовал правилам и законам, — начал я. — Сейчас как-то всё ускорилось, что ли. Труп с места преступления мы вынесли, проникновение со взломом сейчас устроим. Понимаю, что для дела нужно, но переходить дорогу в неположенном месте, да ещё и в ветровке-невидимке, уж извини, я не готов. Есть, знаешь ли, предел. И не тот, который у вас самый страшный.

Я кивнул с самым серьёзным видом, на какой был способен, и уверенно пошёл по тротуару. Не оглядываясь, идёт ли за мной Марьяна, остановился на светофоре и стал ждать зелёного человечка.

— Да чтоб тебя… — проворчала Марьяна, догнав меня. — И чего стоим, машин-то нет?

— Зелёный ждём, ты правил, что ли, не знаешь? — в очередной раз удивился я.

— Знаю, просто пользуюсь ими редко, — фыркнула напарница. — Всё, пошли скорее.

Я с сомнением посмотрел на светофор, который светил зелёным. Под присягой бы поклялся, что мгновенье назад таймер красного отсчитывал только где-то сороковую секунду.

— Как ты это сделала?

— Потом расскажу, на сегодня хватит теорий, нужно сосредоточиться перед практикой…

Людей на улице ещё хватало, особенно много их было вокруг кафешек и кофеен. Народ хорошо поработал, теперь приходил в себя. На нас никто из них внимания не обратил.

К центральному входу мы не пошли, потому что Марьяна без колебаний свернула к служебному, а я вопросов задавать не стал. Мы натянули капюшоны ветровок «невидок» перед тем, как подойти к простой стальной двери без вывески, над которой работала камера.

Я думал, что вот сейчас мы как раз попробуем гаджет Слота в деле, но Марьяна просто постучала в дверь кулаком. Открылась она примерно через минуту, явив нам сотрудника ЧОПа. Причём явно не элитного и не специального назначения — этот лысоватый мужик с намечающимся пузом и следами кетчупа на бейджике с логотипом бизнес-центра едва ли получал хорошую зарплату.

— Мы уже закрыты, — недовольным тоном заявил чоповец вместо приветствия. — Все доставки уже завтра.

— Понимаете, тут такое дело… — Марьяна широко и коварно улыбнулась и начала грузить охранника каким-то бессвязным потоком информации. Что-то там про ночную смену, работу мойщиков окон, промышленных альпинистов, очень надо, забыли оборудование, верёвка развяжется, ведро на голову упадёт, люльку украдут…

Думаю, что сами по себе слова были неважны. Куда важнее (и действеннее) был применённый Марьяной навык — её слова лились потоком, затягивая охранника в водоворот путаных мыслей. На меня, по крайней мере, это тоже подействовало, хоть в мою сторону и не было направлено. Пришлось ущипнуть себя, потрясти головой и поморгать.

— Ну, ты идёшь? — прошипела Марьяна изнутри.

Охранник это время присел на ближайшую лавочку и с блаженным видом любовался отражением заката в стёклах бизнес-центра.

— Камеры, — предупредил я, изучив в коридор. Показал на потолок.

— Слот к ним уже подключился, — бросила Марьяна. — У бизнес-центра защита слабая, но с офисом «Завесы» так просто не получится.

Я кивнул, решив не расслабляться. Снимать капюшон тоже не стал. Мы быстро проскочили через рамку пискнувшего металлоискателя и миновали пост охраны. Притормозили только у плана эвакуации, где Марьяна решила сверить данные с теми, что прислал Слот. Всё совпало.

Сориентировавшись, Марьяна повела нас к служебной лестнице, откуда мы попали на крышу, пройдя мимо этажей VEIL Intelligence. Правда, их офис находился в другой части здания.

Крыша, вечерняя прохлада, первые звёзды — я наслаждался видами, пока Марьяна носилась вдоль парапета в поисках оборудования мойщиков окон. Оказалось, что эту легенду она не выдумала — мойщики действительно уже третий день карабкались по всем окнам бизнес-центра. К сожалению, сегодня они работали не с нашей стороны, но зато их оборудование было на месте.

Я помог Марьяне всё перетащить, закрепить и разобраться со страховкой, и примерно через час мы двумя невидимками приземлились на балконе офиса VEIL Intelligence. Скрылись от ока камеры, которая явно была здесь установлена лишь для того, чтобы мешать сотрудникам устраивать себе долгие перекуры, и подкрались к двери.

Здесь замок был серьёзный и выглядел настолько внушительно, что наводил на мысль о каком-то мегазащищённом банке. Вряд ли нам удалось бы его вскрыть. Как и явно усиленную, хоть и стеклянную, дверь. Пока я изучал сквозь бронированное стекло внутреннее убранство офиса, Марьяна достала гаджет Слота, настроила и прилепила его рядом с замком.

— Илья, не спишь? — спросила Марьяна в гарнитуру кромфона. — Мы тебя подключили, теперь запускай нас.

Глава7

— Как-то слишком легко? — спросил я, услышав, как щёлкнул замок.

— Сплюнь! — прошипела Марьяна. — Войти бывает сильно проще, чем выйти. А это Дом Морока, так что будь вдвойне… нет, втройне внимательнее и осторожнее! Если вдруг тебе что-то кажется, это значит, что тебе не кажется. И наоборот, если ничего не видишь, это не значит, что там ничего нет.

— Очень вдохновляющая и мотивирующая речь, — хмыкнул я.

— Ну, другой у меня для тебя нет, — улыбнулась Марьяна. — Держись рядом, а лучше даже ступай только по моим следам. Здесь могут быть датчики движения. Само собой, что идём мы тихо, датчики шума тоже могут быть.

На всякий случай я решил последовать совету, пригнулся и почти на корточках стал красться за Марьяной вдоль рабочих мест. Ничего магического на письменных столах, как и вокруг них, не было. Обычные компьютеры, реже — ноутбуки, канцелярия, папки. На одном столе нашлась коллекция лохматых фигурок типа троллей с вытянутыми пучками волос. Будь они покрупнее, я бы, наверное, испугался.

На другом столе было разложено оборудование для слежки. В глаза сразу же бросился крупный фотоаппарат с огромным зум-телевиком — такими объективами обычно снимают спорт, ну или агрессивных животных в дикой природе. Рядом валялись какие-то микрофоны и незнакомые мне детекторы.

Я засмотрелся на всё это многообразие и немного отклонился от маршрута, слегка зацепил край стола и как-то совсем неудачно сдвинул с него кружку, оставленную на самом краю. Успел крякнуть от досады, но всё же проявил несвойственные мне чудеса ловкости, поймав коварную кружку на лету. Разглядел на стенке логотип VEIL Intelligence и слоган: «То, что нужно скрыть — исчезнет навсегда».

— Р-р-р… — прорычала Марьяна на мою неуклюжесть.

— Ты смотри, — я показал на надпись на кружке, — они прямо наша противоположность. Они скрывают, а мы раскрываем.

— Ага, только отпечатки пальчиков не забудь стереть, чтобы самому навсегда не исчезнуть.

— Ты прямо мотиватор восьмидесятого уровня… — прошептал я, но уже тише, чтобы Марьяна не услышала.

Я вспомнил, что у меня есть резиновые перчатки, и тут же их натянул их. Надо было сразу это сделать, по сути, на стандартный осмотр места преступления ведь шли — улики искать. Тщательно протерев кружку, я аккуратно вернул её на место и поспешил за напарницей.

Правда, по дороге снова завис, изучая картины, развешанные над стойкой администратора. Не абстрактное искусство, а какая-то мрачная, гиблая хтонь, блин. При этом прекрасная и завораживающая. Целая серия из трёх картин, в которой я узнал вариацию притчи о трёх обезьянах, которые не видят зла, не слышат зла и не говорят о зле.

Смотрелось всё это дорого-богато: акрил, деревянная основа, серое, чёрное, немного грязно-белого, редкие мазки тусклого золота. Такое вполне могло бы стоить дороже всей остальной мебели вместе взятой.

Вместо обезьян Мидзару, Какидзару и Ивадзару на картинах была трижды изображена какая-то женщина, покрытая вуалью. Лицо её казалось молодым, но вот руки, которыми она прикрывалась, были нарисованы нарочито худыми и костлявыми. Возможно, это интерпретация самой Смерти, потому что над её головой каждый раз проходил полукруг, который можно было принять как за тусклый нимб, так и за лезвие стальной косы.

Чем дольше я смотрел, тем чётче становилось ощущение, словно та женщина, что прикрывала ладонями глаза, смотрит прямо на меня, чуть расставив пальцы. А та, что закрывает уши, тоже на самом деле внимательно прислушивается к моему дыханию. А третья, с закрытым ртом, что-то шептала на грани слышимости. Что-то очень злое.

— Ну чего ты опять? — прошипела Марьяна у меня над ухом.

— Да так… Жутко прекрасная штука…

Я тряхнул головой, выгоняя из неё наваждение и тихий шёпот. Только после этого у меня получилось-таки сделать нормальный вдох.

— Вот такое вот современное у нас искусство, — едко ответила Марьяна. — Привыкай.

— Что-то не хочется… Одно такое произведение нас чуть не убило совсем недавно, — напомнил я. — Так что после Ланского я к искусству стал настороженно относиться.

— Не все же среди нас такие, — пожала плечами Марьяна.

— Допустим. Но всё-таки интересно, кто автор этого творения? — спросил я, приглядываясь и пытаясь разглядеть подпись.

— Если ничего не путаю, то это работа Софьи Гезен — матери Евы. Она раньше устраивала выставки. Кстати, это очень известный триптих, называется: «Три способа молчать».

— Раньше?

— До исчезновения Евы, — пояснила Марьяна. — Как только Еву похитили, Дом Морока свел к нулю количество светских мероприятий.

— Жаль, у неё явно талант. Хоть и жуткий… Такое ощущение, будто они живые. Эта смотрит, эта слушает, а эта нашёптывает какие-то гадости.

— Пошли уже! — Марьяна потянула меня за рукав. — Сейчас я не чувствую в них силы, но это ничего не значит. Не трогай картины, даже в перчатках.

— Слушай, — я сфотографировал триптих, чтобы потом повнимательнее изучить, — а почему картина жены главы Дома висит в какой-то детективной конторе?

— Ну, не какой-то… — задумалась Марьяна. — Всё-таки это лучшая детективная контора. Но сейчас, когда ты спросил, я тоже задумалась. Хочешь мать Евы включить в список подозреваемых?

— А я родственников и не исключал, — пожал плечами я.

— Ясно. Пошли уже, я тут до утра не собираюсь торчать.

Я ещё раз взглянул на картины, невольно поёжился, хотя холодно не было, и поспешил за Марьяной. Мы пересекли опенспейс по диагонали и добрались до лестницы, соединяющей два этажа. Там притормозили ненадолго — Марьяна заметила датчики движения перед запертой дверью, и, пока Слот её взламывал, подсказывала мне, какие невидимые линии лучше не пересекать.

Слот справился довольно быстро, поэтому уже через несколько минут мы оказались на этаже с отдельными кабинетами. Нужные нам, то есть те, которые не смог просветить «Сыч», находились далеко друг от друга. Выбрав первый, мы проскочили мимо какой-то непонятной оранжереи с плотоядными венериными мухоловками. Здесь они достигали каких-то нереальных размеров: примерно мне по плечо. И, кажется, такая хрень вполне могла бы мне откусить голову. Потом я увидел заросли росянки и несколько непентесов — растений с мешками-кувшинами. Среди них рос ещё какой-то куст, и сначала мне показалось, что он не столько рос, сколько сох: бледные тонкие стебли потеряли все листья, остались только колючие отростки. Потом пришла в голову идея, что это что-то коралловое.

— Это костянка, — прошептала Марьяна, заметив мой взгляд. — Они вроде бы как вымерли уже.

— Так назвали за схожий вид или…

— Или! — перебила меня Марьяна. — На самом деле это запрещённое растение, так что к Дому Морока теперь ещё больше вопросов вырисовывается. Но это даже хорошо.

— Если поймут, что к ним проникли, то не заявят в Орден? — спросил я.

— В принципе да, хотя такие никогда не заявляют, — покачала головой Марьяна. — Такие сами разбираются со взломщиками и жаловаться к кромникам не ходят.

— Так чего же тогда хорошего?

— Хорошо другое — костянка цветёт, если рядом кого-то убили, а это вроде бы сухая. Вот только свежих отростков на ней как-то до фига…

Теперь уже Марьяна достала кромфон и сделала несколько фотографий. А потом, когда мы оказались перед дверью без табличек, без замка и даже без ручки, вызвала Илью.

— Слот, — прошептала Марьяна в гарнитуру, — запускай нас. Мы возле кабинета в северо-восточной части здания. Стены экранированы чем-то, но, возможно, просто звукоизоляция.

Пока Марьяна докладывала, она осматривала дверь и водила руками перед ней, не прикасаясь, но так, будто в них невидимый детектор. В стене что-то щёлкнуло, и дверь приоткрылась. Не торопясь заходить внутрь, Марьяна ещё немного её приоткрыла, заглянула внутрь, что-то пробурчала неразборчиво и только после этого посторонилась, чтобы дать мне обзор.

— Нам точно не сюда, — предупредила напарница.

— Похоже на допросную, — сказал я, разглядывая содержимое кабинета.

Стальной стол посередине, два лёгких пластмассовых стула. Боковая стенка с зеркалом, которое наверняка было прозрачным стеклом, если смотреть с другой стороны. О том, что эта комната предназначалась для допросов, говорила и толстая скоба, приваренная к столу — к таким удобно цеплять наручники.

— Ох уж мне эти современные переговорные в корпоративных структурах, — сварливо прокомментировала Марьяна. — Каждый раз, когда такое вижу, думаю, как же мне повезло, что я не офисный сотрудник.

— И часто такое видишь?

На мой вопрос Марьяна не ответила — уже ушла проверить следующую дверь. Застыла на пороге, не входя, лишь тихонько присвистнула.

— Мотивационные программы у них тоже на уровне, — оценил я, заглядывая ей через плечо.

Если в прошлом кабинете проводили обычные допросы, то здесь — явно с пристрастием. Я бы сказал, что вижу настоящую пыточную. Начиная со стоматологического кресла с кандалами, заканчивая инструментами на стене — всё увиденное мне совершенно не понравилось. Особенно то, что кожзам протёрся в нескольких местах — видать, часто используют. И не убирают за собой — кое-где остались характерные бурые пятна. За орудиями пыток — этакая слесарная хирургия —ухаживали с заметно большим вниманием, если не сказать с любовью.

— Охреневшие, блин, ублюдки, — поморщилась Марьяна. — Но…

— Но мы тоже никому не скажем, потому что суд не признает законным способ добычи информации?

— Суд-то, может, и признает, — неохотно ответила Марьяна. — Но остальные Дома такой вой поднимут про беспредел кромников, что наш недоотдел из архива уже никогда не выйдет. И это если нам очень сильно повезёт. Ладно, пошли дальше.

Третий «кабинет» оказался камерой длительного содержания. К счастью, совершенно пустой. На привинченной к стене кровати даже матраса не было.

— Ну в следующий раз нам точно повезёт, — вздохнула Марьяна, закрывая дверь в камеру.

— Думаешь? По такой логике здесь должен быть ещё морг и крематорий, — не согласился я.

— У них костянка растёт в холле, им морг с крематорием не нужны, — напомнила Марьяна, и я прикусил язык.

В этот раз Слот провозился чуть дольше: замков было несколько. Но когда дверь открылась, стало понятно, почему такие предосторожности — там хранился арсенал. Даже сквозь защищённые стенки оружейных сейфов и мощных кейсов веяло некронитом. На полках лежали фонари, электрошокеры и оборудование для слежки. Помимо камер, микрофонов и жучков я увидел нечто похожее на «сыча», только более современное. А также ряды контейнеров с магическими гаджетами, то есть с артефактами.

— Тоже запрещёнка? — спросил я, разглядывая ярлыки на кейсах.

— Сложно сказать, — пожала плечами Марьяна. — Тут экспертиза нужна, а мы сюда не за этим пришли.

Мы в очередной раз пересекли холл. Чтобы спрятаться от камер, держались поближе к плотоядным растениям в оранжерее. Венерина мухоловка повернула в нашу сторону свою ловушку, а стебельки росянки аж задрожали от предвкушения свежей крови. Но стоило нам отойти подальше, они тут же разочарованно выдохнули и опали.

— Похоже, голодные, — шепнул я.

— Видать, давно никого не пытали, — так же тихо откликнулась напарница.

Наконец, мы оказались на пороге местного архива. Честно говоря, я ожидал, что это будет что-то типа серверной, к которой мы подключим Слота, чтобы он быстро выбрал всю информацию. Но по факту мы оказались среди картотеки, напоминающей банковское хранилище из-за формы ящичков.

— По старинке работают? — спросил я у Марьяны, пытаясь понять логику расположения информации.

— Ага, чтобы такие умники, как мы, удалённо не хакнули, — подтвердила Марьяна.

Все ячейки имели свои, отдельные замки и порядковые номера: от ноль-ноль первого до трёхсотого. Привычных табличек с алфавитным указателем не было, как и ярлычков. В центре комнаты стоял письменный стол с перегородкой, чтобы два человека могли одновременно работать с делами и не подглядывать друг за другом. Рядом расположился небольшой терминал — вмонтированная в пол стойка с экраном. К нему и подключился Слот, когда Марьяна прилепила к корпусу нашу волшебную коробочку.

— Так, — вполголоса произнесла Марьяна, поправив микрофон в ухе. — Слот говорит, что дело Евы Гесер в боксе номер сто сорок три, и он его сейчас для нас откроет. Три, два, один…

На слове «один» у меня за спиной раздался щелчок, и нужная нам ячейка отворилась. Внутри лежала толстая папка с делом.