Kitobni o'qish: «Психотерапия ПТСР у комбатантов»

Name: Психотерапия ПТСР у комбатантов
ISBN: 978-5-4461-2398-8

Евгений Александров, Наталия Александрова

Shrift:

Ах, война, что ж ты сделала, подлая…
Б. Ш. Окуджава

Не надо нас лечить, надо научить нас жить с этим.
Е. В. Кузьмин, врач-психотерапевт, в прошлом – солдат спецназа, ветеран боевых действий

Вступление

Сразу говорю: я на войне не был. Мало того, будучи атеистом-материалистом, в молодом возрасте зашел в церковь и поставил свечку с пожеланием прожить свою жизнь без войны.

Но любой путь начинается с первого шага в определенном направлении. Мой путь изучения психических травм начался с шага к большой группе женщин, которые скорбными изваяниями застыли у Дома офицеров в центре Новосибирска. Декабрь 1994 года, сибирский мороз, первые дни Чеченской войны. Эти женщины – солдатские матери. Их дети, мальчишки, которых они рожали, кормили грудью и учили ходить, чьи дни наполняли счастьем и смыслом, оказались должны государству свои жизни. Матери застыли. Было невозможно пройти мимо горя, и я «вписался» в данную тему. Как помочь этим женщинам? Как помочь их сыновьям, которые обязательно вернутся (я верил) с войны, сохранить или восстановить чувства любви, счастья, веры в людей? Я делал что мог: искал информацию по всему миру, собирал и адаптировал методики, работал, стараясь помочь людям, прошедшим ужас и смерть. Та война вроде закончилась. Воины и их родственники, кто как смог, адаптировались. А потом были люди, прошедшие жуткие смертельные ситуации, пассажиры сбитого самолета авиакомпании «Сибирь»; подростки из туристического автобуса, упавшего в пропасть в Хорватии; жертвы Саяно-Шушенской катастрофы; избитые и изнасилованные – взрослые, подростки, дети. Поиски и разочарования, наблюдения и размышления на протяжении без малого 20 лет собраны в этой книге. Мы не претендуем на исчерпывающую глубину или широту описания проблемы. Просто опираемся на свой опыт и результаты, делимся этим с вами.

Глава 1. Немного о понятиях и истории проблемы

Человек есть клубок противоречий. Любопытная похотливая обезьянка и злобный хищник в одной шкуре. Война одновременно противна и характерна для человеческой натуры. Природные хищники имеют инстинктивное торможение убийства себе подобных – сигнал капитуляции блокирует дальнейшую агрессию. Собаки дерутся, пока одна не подставит шею, львы – пока один не побежит. А человек – нет. Хищный примат не останавливается, а, наоборот, распаляется. На Земле есть еще одно подобное существо – крыса. Людям, чтобы ужиться, пришлось изобрести искусственное торможение в виде религиозных запретов и законов. Однако война снимает эти ограничения.

Психологическая подготовка к войне – удел других специалистов, это не к нам, а вот последствия в виде посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) – предмет изучения в данной книге.

Термин «посттравматическое стрессовое расстройство» появился в мировой медицинской науке относительно недавно, в начале 1980-х годов. Само словосочетание указывает на причинно-следственную связь: травматический стресс вызывает у субъекта некие расстройства физического и психического здоровья, сохраняющиеся какое-то время, иногда – всю оставшуюся жизнь. Описание клинического феномена ПТСР, на мой взгляд, сделано немного искусственно и получилось достаточно узким. На самом деле последствия психической травмы гораздо шире и пестрее, чем указано в Международной классификации болезней (МКБ).

В СССР изучением данного вопроса занимались такие ведущие специалисты, как В.А. Гиляровский, Е.К. Краснушкин, М.О. Гуревич – во время и после Великой Отечественной войны. В итоге был сделан вывод, что боевая психическая травма не дает новых, неизвестных в мирное время психических изменений, а лишь в определенной степени их видоизменяет. Только В.А. Гиляровский подчеркнул исключительную сложность дифференцированной картины психогенных нарушений, возникающих из-за воздействия психотравмирующей ситуации. В конце 1940-х годов он сформулировал понятие о тимогении – расстройстве, в основе которого лежит патогенное начало, воздействующее на чувства человека в глобальном понимании, то есть приводящее к разным клиническим состояниям, объединенным общим аффективным генезом. При этом он отличал данное понятие от широко распространенного понятия психогенеза, для возникновения которого считал необходимым не наличие аффекта как такового, чего-то беспредметного, а аффективного переживания с определенным интеллектуальным содержанием. Ценные теоретические положения В.А. Гиляровского опирались на огромный уникальный материал, который был накоплен психиатрами во время Великой Отечественной войны при работе с эксквизитными – сверхсильными психическими травматизациями разного плана.

«К чертам, типичным для советской психиатрии, относилась постоянная тенденция лимитировать концепцию психогенных психических расстройств. Эти заболевания рассматривались очень ограниченно и диагностировались в рамках так называемых реактивных психозов. Роль психологических (даже в качестве патопластических) факторов в развитии психических нарушений практически не конкретизировалась» (Ц. П. Короленко, 1999).

Сохраняются два противоположных мнения.

Одно – что нет никакого ПТСР. Есть стрессовая реакция, о которой психологи от нечего делать понавыдумывали всякой фигни. И слабаки-паникеры, которые Родину защищать не хотят. А далее, если не получается адаптироваться к жизни – сам дурак. Паникеров – к стенке, и приказ – ни шагу назад. Во время Великой Отечественной войны советские психиатры, специально или так получилось, сделали очень важное дело, которое спасло жизнь огромному количеству людей. Они ввели в практику диагноз «контузия», распространив его на тех, кто находился в состоянии психического шока и тяжелого острого посттравматического расстройства. Тем самым вывели их из категории паникеров, с которыми у народной советской власти разговор был короткий – расстрел на месте. А контуженые – те же раненые и, соответственно, нуждающиеся в медицинской помощи. Такую помощь, кстати, российские военные врачи отработали еще в ходе Русско-японской войны 1904–1905 годов. Вывести с поля боя, но недалеко – в ближайший тыл, дать людям прийти в себя, то есть выйти из шока, и быстро вернуть на боевые позиции. Было отмечено, что если «контуженых» увозить надолго в тыл, у них начинались серьезные психические и соматические проблемы (конверсия), которые быстро приводили к инвалидности.

Вторая точка зрения диаметрально противоположная – посттравматическое стрессовое расстройство есть серьезное изменение психологии и даже биологии человека, влияющее на последующую жизнь, которым нужно плотно заниматься. «Ты суслика видишь? Нет. А он есть!» Все изменения после участия в боевых действиях, соматические и психологические, искусственно свели в систему, которая и получила название ПТСР.

Отечественные ученые делали упор на диагностику патологических изменений, это типичный подход в психиатрической парадигме. Психологизация российской психиатрии вообще отдельная и больная тема. На Западе и в Соединенных Штатах Америки в ПТСР ученые основное внимание уделяли психологическим изменениям, причинам и терапии. Диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» окончательно оформился к 1987 году и вошел в третье, исправленное издание Американской психиатрической ассоциации «Диагностическое и статистическое руководство по психическим заболеваниям» (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, DSM-III-R).

В большинстве книг о психической травме обязательно приводится история изучения предмета, в некоторых – гораздо более подробная, чем это делаем мы. Но я уверен, что история любого феномена помогает взглянуть на динамику, а также вектор развития процесса. Нас заинтересовало изменение описаний клиники посттравматического стрессового расстройства в разных исторических периодах. Наши научные предки использовали описательный подход и скрупулезно записывали то, что наблюдали. Искреннее уважение им за это. В динамике описания клинической картины получается следующее. Вначале – реагирование преимущественно телом (Да Коста и др.), в Первую мировую войну добавляется отреагирование на символическом уровне (истерические симптомы), а с 1970-х годов проявляется визуальная переработка травматической информации.

Я могу предложить свою, весьма спорную гипотезу. С начала XX века наблюдается не только интерес ученых к данной проблеме, но и реальный количественный и качественный рост изменений у людей, переживших психическую травму, а именно – уменьшение истеропсихотических реакций и увеличение тревожно-депрессивных. Это может быть связано не только с общим развитием психологии и психиатрии, но и с тем, что меняется сам человек. Оговорюсь: это не эволюция, поскольку не появляются какие-либо дополнительные органы и системы. Но явно меняется схема переработки информации. Здесь можно выделить два феномена. Первый – постепенно, с каждым новым поколением усиливается индивидуализация со всеми ее прелестями, жизнь человека становится главной ценностью. Второй – продолжающаяся техническая революция и постоянно развивающаяся визуальная модальность человека. Западная культура преимущественно визуальна – большая часть информации поступает в виде образов: комиксы, журналы, кино, телевидение, компьютеры и т. д. Может, поэтому визуальный компонент ПТСР играет все более важную роль, определяя значительную часть клинической картины.

Глава 2. Основные виды психических травматических ситуаций и их психологические характеристики

Прежде чем рассматривать основные виды психических травм, нужно разобраться с феноменом психотравматической ситуации как воздействия окружающей среды на человека. Термин «экстремальные факторы окружающей среды» утвердился в литературе в годы Второй мировой войны – в результате естественного желания представителей научной медицины выделить разрушительные условия военного времени в особую категорию факторов, чье воздействие на человеческий организм вызывает напряжение и перенапряжение нервных процессов. Это понятие предполагает, что внешнее влияние не безразлично организму, а его результатом являются предельно допустимые по тем или иным параметрам изменения и нагрузки. Таким образом, идентификация чрезвычайной ситуации как реально существующего (хотя и неприемлемого для современного общества) опыта приводит к необходимости дифференцировать жизненное поле личности на два качественно своеобразных, но внутренне связанных пространства – обычное и аномальное. В итоге проявляется глобальная проблема существования человека в жизненном аномальном пространстве, которое в рамках экзистенциальной психологии признается детерминантой личностных «парадоксальных трансформаций».

Для начала рассмотрим описания разных стрессовых ситуаций, которые могут приключиться с человеком и подпадают под определение «психическая травма» по шкале тяжести психосоциальных стрессов для взрослых DSM-III-R:

Код 1. Стрессорный фактор определяется как отсутствующий, никакие события не могут рассматриваться как острый стресс, способный вызвать заболевание; также отсутствуют устойчивые длительные стрессовые обстоятельства, которые могли бы вызвать заболевание.

Код 2. Стрессорный фактор характеризуется как слабый, например разрыв с возлюбленным (возлюбленной), начало или завершение учебы в школе, длительные стрессовые обстоятельства – конфликты в семье, неудовлетворенность работой, проживание в районе с высокой преступностью.

Код 3. Стрессорный фактор характеризуется как умеренный, например брак, разлука с супругом, потеря работы, уход на пенсию, аборт. Пример устойчивых стрессогенных воздействий – несогласие в браке, серьезные финансовые затруднения, плохие отношения с начальником, родитель-одиночка.

Код 4. Стрессорный фактор рассматривается как тяжелый, например развод или рождение ребенка. Хронический – длительная безработица, бедность.

Код 5. Чрезмерно тяжелый стрессорный фактор. Острый – смерть одного из супругов, когда ставится диагноз серьезного соматического заболевания или субъект становится жертвой насилия. Хронический – наличие серьезного соматического заболевания, физической или сексуальной неполноценности.

Код 6. Катастрофически острый стресс – смерть ребенка, самоубийство супруга, стихийное бедствие. Хронический стресс – взятие в плен в качестве заложника, пребывание в концентрационном лагере.

По данной шкале к категории «психическая травма» можно отнести лишь код 5 (острый стресс) и код 6. Все остальные коды – это стрессовые ситуации разного генеза и с разной степенью воздействия на человека на индивидуально-личностном уровне.

Из немногих классификаций психотравматических ситуаций мне наиболее симпатична следующая.

Классификация катастроф, стихийных бедствий, чрезвычайных ситуаций

1. Природные катастрофы.

2. Техногенные катастрофы.

3. Травмы, нанесенные животными.

4. Травмы, нанесенные людьми.

5. Война.

Помимо обозначенных характеристик экстремальной ситуации, в современной психологической литературе выделен ряд критериев, с помощью которых можно идентифицировать внешнее воздействие как аномальное:

1) угрожающие жизни человека или приводящие к серьезной физической травме или ранению;

2) связанные с восприятием картин смерти и ранений других людей; имеющие отношение к насильственной или внезапной смерти близкого человека;

3) связанные с присутствием при насилии над близким человеком или получении информации об этом;

4) имеющие отношение к воздействию губительных факторов внешней среды или получению информации о нем (радиация, отравляющие вещества);

5) связанные с виной конкретного человека (людей) за смерть или тяжелую травму другого.

Наибольший интерес представляют ситуации, к характеристикам которых можно отнести угрозу жизни человека, восприятие картин смерти, ранений, возникающую вину за гибель других людей. Наблюдатель автоматически бессознательно ассоциируется с жертвой и получает мощную кинестетическую реакцию. Это так называемая травма свидетеля. Чаще всего подобные явления отличаются интенсивностью и длительностью воздействия. Обозначенные факторы лежат в основе формирования первоначального травматического стресса, который представляет собой основную предпосылку для дальнейшего развития ПТСР.

Условно все психотравмирующие ситуации, с которыми приходится сталкиваться в моей практике, можно разделить на три категории – «гражданская», «катастрофа» и «боевая психическая травма» (очень условно).

Гражданская (не лучший термин, но другого пока нет; как вариант – бытовая) психическая травма встречается чаще всего. К ней можно отнести разбойное нападение, избиение, домашнее насилие, автомобильную аварию (в том числе с жертвами), изнасилование, инцест и т. д. В нашем «добром» российском обществе на такие ситуации, как правило, особого внимания не обращают. Случилось и случилось – пострадавший сам виноват. Не зря в обиход работников тех же полицейско-следственных учреждений вошел уголовный термин «терпила», обозначающий потерпевшего. В домашнем насилии действия «кухонного бойца» обычно объясняют следующим образом: «Бьет – значит, любит». Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ так написаны, что меньше всего защищают потерпевшего. Я не юрист, но попробуйте обосновать необходимость взыскания морального ущерба с насильника по поводу ПТСР, особенно сумму ущерба. Тут мы сталкиваемся с практически полным отрицанием последствий психической травмы в нашем обществе. Кроме случаев психотических реакций, гражданско-бытовая психическая травма может быть однократной или хронической. Оба варианта способны стать причиной развития острого или хронического посттравматического стрессового расстройства.

Еще к «гражданской» психотравмирующей категории можно отнести массу ситуаций с животными, дикими и домашними. В моей практике встречались случаи нападения медведей, рыси, лося. А волков и кабанов не было ни разу. Вот рассказ бывшего военнослужащего срочной службы в 1990-х годах: «Я служил в Забайкалье, военная часть охраняла склады. Зима, ночь, мороз. Стою один на посту. Дует холодный ветер, поэтому я взял джутовый мешок и замотал себе голову и шею – вроде потеплее. Вдруг сзади кто-то прыгает на спину, вцепляется в шею и, ворча, начинает “жевать” мешок и воротник. От толчка я упал лицом в снег, лежу и не могу пошевелиться; автомат подо мной. Боли нет, но беспомощность абсолютная. Вдруг отпустило, и кто-то отпрыгнул в сторону. Гляжу – огромная рысь. Стал подниматься, чтобы автомат достать, зверь исчез».

Вроде ничего особенного: телесной травмы нет, все длилось несколько секунд, а у парня через несколько лет начались проблемы с позвоночником в шейном отделе. Может, из-за этого нападения, может, и нет. Но человек связывает эти феномены в причинно-следственную форму. А все, что он считает реальностью, для него и есть реальность.

Травматические ситуации с домашними животными – здесь практически полный набор: кони, быки и коровы, верблюд, собаки и кошки, гуси, индюки, петухи. Если стая гусей напала на трех- или пятилетнего городского ребенка, это не смешно. А разъяренный индюк против восьми- или двенадцатилетнего человечка?

В условиях мегаполиса травмирующими психику персонажами являются собаки: на улице – чужие и бродячие, дома – собственные. Я сам собачник, но не понимаю, когда на улице подходит питбуль без намордника и с весьма мрачным взглядом, а вдалеке маячит пьяненький хозяин. Хотя статистика утверждает, что основная масса покусов приходится на пуделей и кокер-спаниелей. Со стаей бродячих собак и взрослому человеку страшно встретиться, а ребенку или подростку – не отбиться. Возле дома, где мы сейчас живем, несколько лет обитала стая из 12–15 собак, среди которых 5–6 были очень крупными – метисы с восточноевропейскими и кавказскими овчарками. Выносить вечером мусор приходилось с перцовым баллончиком в кармане. Покажешь стае, слегка брызнешь в воздух – зауважают. А так кусают детей, особенно на велосипедах, и женщин.

С домашними собаками – другая история. Люди заводят «живую игрушку» для детей. Взрослые сами не понимают психологию собаки, что уж говорить о детях. А пес – это хищник, причем стайный, его надо учить и учить, чтобы он прижился в семье. И хозяевам учиться необходимо. Например, глава семьи отругал своего человеческого отпрыска за что-нибудь. С точки зрения собаки вожак проучил щенка. Чтобы показать собственную лояльность лидеру, ей тоже надо проявить себя в наказании особи ниже ее по рангу. Причем это может произойти не сразу. А для ребенка немотивированное нападение «живой игрушки» с покусами становится страшной неожиданностью.

С кошками тоже все непросто. Ну какая опасность от мягкого пушистого комочка? В 1980-х годах я работал врачом на скорой помощи и никогда не забуду один вызов. Семья куда-то уехала и попросила соседку цветочки поливать да котика подкармливать. А котик-то сиамский. Я эту женщину с жуткими рваными ранами лица и рук и огромной кровопотерей еле до хирургии довез. А психической травмой тогда не интересовался – другой работы хватало.

Катастрофы – это разные происшествия природного и техногенного генеза: пожары, взрывы, наводнения, сели, землетрясения, аварии поездов и самолетов и т. д. По моей статистике, большая часть клиентов с посттравматическими расстройствами приходится как раз на данную категорию. Проблема государства Российского в том, что советская техника стареет, а современную производят… как бы это помягче выразиться – с максимальной экономией, в первую очередь на безопасности (мое субъективное мнение). Согласно прогнозам аналитиков, количество техногенных катастроф с каждым годом будет только увеличиваться.

«Автомобили, автомобили / Буквально все заполонили», – вспоминаются слова старой песни. Количество автоаварий с пострадавшими растет из года в год. На мой взгляд, сказывается влияние нескольких факторов, таких как рост психического напряжения в обществе с увеличением агрессивности, а также снижение общей культуры общения. Ведь дорога – та же коммуникация с себе подобными. Хотя бывают забавные, со сторонней точки зрения, травматические ситуации. Так, ко мне на прием пришел мужчина с боязнью ездить в автомобиле, которая возникла после ДТП. Прежде чем приобрести автомобиль, он долго решал, что купить – детище родного автопрома «Жигули» или подержанную «японку». В итоге остановился на японском продукте с правым рулем, приобрел. Сел и поехал. С проезжавшего мимо грузовика слетела гладильная доска и пробила лобовое стекло. У клиента – хорошая фантазия, которая сразу помогла представить, что, купи он «Жигули», его бы этой доской как гильотиной прибило бы. А так в итоге получилась выраженная травматическая фобия.

Основная тема нашей работы – боевая психическая травма. Она в данной классификации стоит немного особняком. Такое определение боевой психической травме дают военные психиатры – это многоуровневый процесс адаптационной активности человеческого организма в условиях боевой обстановки. В ответ на сочетанное воздействие множества острых однократных психотравм, на фоне мощного хронического психотравмирующего стресса происходит напряжение механизмов реактивной саморегуляции и закрепляются специфические приспособительные психофизиологические изменения. Присутствует сочетание нескольких психотравмирующих факторов: витальный страх, длительность воздействия, физическое и психическое перенапряжение, тревожное ожидание, множественные психотравмирующие события, непривычные климатические условия, недосыпание, голодание и т. п. К этой же группе относится пленение и нахождение в заложниках, особенно если человек подвергался разным способам психологического давления и/или каким-либо пыткам.

Военные психологи делят факторы боевого стресса на специфические и неспецифические.

К специфическим факторам относят:

1) ситуации, угрожающие жизни или физическому здоровью;

2) ранения, контузии, увечья и т. п.;

3) гибель, ранение близких людей и сослуживцев, мирных жителей;

4) случаи гибели сослуживцев, мирных жителей, ответственность за которую военнослужащий приписывает себе;

5) события, в результате которых пострадали честь и достоинство военнослужащих (физическое оскорбление, захват в заложники).

К неспецифическим относят факторы стресса, характерные для обстановки в зоне вооруженного конфликта:

1) повышенный уровень потенциальной угрозы для жизни;

2) длительное выполнение напряженной работы;

3) резкие и неожиданные изменения условий службы;

4) тяжелые экологические условия жизнедеятельности;

5) длительное отсутствие контактов с родными;

6) интенсивные и длительные межличностные конфликты;

7) повышенную ответственность за свои действия.

Важно время «экспозиции», то есть период нахождения в условиях войны. Оптимальный – 35 дней, после 45 дней происходит кардинальная перестройка нервной системы. Некоторые ученые считают, что для развития ПТСР необходимо какое-то время участвовать в боевых действиях, например три и более месяца. Бывает и так, что ПТСР возникает после одного-единственного боя, а иногда для этого достаточно длительного и тревожного ожидания нападения.

Например, военный инженер несколько лет служил в Афганистане, где занимался стройками военного назначения. Он ни разу не участвовал в боевых действиях, не видел убитых и т. д., но ему часто приходилось летать на самолетах и вертолетах. Любой перелет сопровождался пассивным ожиданием и страхом попадания в транспортное средство ракеты. В таких ситуациях невозможно какое-либо активное телесное отреагирование, поэтому как итог – через пять лет после возвращения домой проявились выраженные признаки ПТСР.

Кроме вышеперечисленных психотравмирующих факторов, на развитие ПТСР у ветеранов влияют и некоторые другие, в первую очередь социальная значимость военных действий и их успешность, оценка войны обществом, последующий социальный статус. Военные психологи выделяют следующие факторы:

1) непопулярность военных действий в стране, гражданином которой является военнослужащий;

2) наличие у военнослужащего негативного опыта переживания боевого стресса в прошлом;

3) незначительный личный опыт противодействия стрессам;

4) принадлежность участника боевых действий к национальности, этнически близкой национальности граждан в зоне военных действий. Особенно если военнослужащий принадлежит к национальному меньшинству в своей стране;

5) сходство или близость вероисповедания участника боевых действий с религией одной из сторон вооруженного конфликта. Особенно если военнослужащий принадлежит к религиозному меньшинству в своей стране;

6) женский пол участника боевых действий;

7) сложную конфликтную ситуацию в семье военнослужащего;

8) тяжелое материальное и социальное положение военнослужащих и их близких в собственной стране.

Существуют и другие, очень важные психологические параметры психотравматических ситуаций, которые прямо связаны с реакцией на них.

• Непривычность ситуации для конкретного человека. Если люди живут в лесу, для них лесной пожар – обычное дело, а для городских туристов, случайно попавших в пекло, – психотравмирующее событие. И так далее. То же самое с другими ситуациями. Это касается и первого в жизни боя: не привык современный человек к тому, что его пытаются банально убить. По данным американцев, в первом бою реально воюют от 25 до 2 % военнослужащих – как ни учи и ни натаскивай.

• Неготовность, то есть отсутствие наработанных автоматических стратегий действия. В Новосибирске на одной из конечных остановок загорелся троллейбус; двери заклинило, а внутри мечется несколько человек. Прохожие подбежали, но сделать ничего не могут: суетятся, кричат, руками машут. Подбежал еще один мужчина, молча разбил камнем стекло, заскочил внутрь и начал спасать пассажиров. За пару мгновений всех эвакуировал, сам выскочил и пошел дальше по своим делам. Его потом журналисты нашли – он оказался профессиональным пожарным. А по поводу войны мне понравился фрагмент одного книжного детектива. Там специалист по выживанию, обучавший главного героя рукопашному бою, сказал следующее: «Я научил тебя чему мог, но, чтобы полностью овладеть этим искусством, еще нужны два главных учителя. Первый – человек, который будет тебя убивать, второй – тот, кого ты убьешь сам, защищаясь». Жестоко, но верно на 100 %.

• Неожиданность ситуации, когда человек находится в состоянии покоя, сна, релаксации. Не зря же супостаты нападают ночью, под утро, когда самый глубокий сон и людям дольше переходить в боевое состояние. Год назад я работал с женщиной. Вечером зимой она поставила свою машину в гараж и пошла домой. В мыслях вся была уже там. Вдруг из-за угла вышел мужчина в ватнике и с топором, закричал что-то и стал размахивать оным предметом у нее над головой. Женщина сомлела и только через несколько минут сообразила, что это сосед по гаражному кооперативу, пожилой профессор. Он что-то делал топором у себя в гараже, затем пошел с ним домой, поскользнулся и инстинктивно взмахнул руками, чтобы сохранить равновесие. А лезвие топора встало у женщины перед глазами так реалистично, что пришлось обращаться за помощью к психотерапевту.

Знание характеристик психотравмирующего фактора требуется при составлении плана психотерапевтических и психологических реабилитационных мероприятий. А именно – объем помощи, длительность наблюдения, необходимость работы с сотравмированными членами семьи и т. д. Так, при психотерапевтической работе с клиентом, травмированным землетрясением, легче выстроить терапевтический раппорт, чем с человеком, травмированным физическим насилием со стороны других людей.

Выводы

Боевая психическая травма есть ответная реакция конкретного человека на сочетание трех феноменов – серии острых шоковых состояний, прямых боестолкновений и длительного психического напряжения в ожидании нападения. Все это на фоне физического напряжения, усталости, сонливости и часто голода. Соответственно, посттравматические проблемы могут быть результатом как одного эпизода, так и сочетания острых эпизодов с длительным, истощающим нервную систему напряжением.

Глава 3. Непосредственно стрессовая реакция, травмирующая человека

По психотравмирующим ситуациям прошлись, двигаемся дальше. Ответная реакция организма на опасность называется «стресс». Это проявление инстинкта выживания. На семинарах я часто задаю вопрос, погружающий слушателей в состояние длительного транса: «Как человек узнает, что ситуация для него опасна?» В ответ обычно – тишина.

Узнавание триггера опасности – важнейший врожденный инстинкт. Инстинктивное поведение мгновенно, то есть ориентировано на быстрый результат от предпринимаемых действий, который можно предсказать посредством минимального количества максимально простых умозаключений. Оно служит адаптивным целям, значительно экономя энергетические ресурсы организма.

Считается, что классическое определение инстинкта как совокупности врожденных сложных реакций (актов поведения) организма, возникающих, как правило, в почти неизменной форме в ответ на внешние или внутренние раздражения, к человеку практически неприменимо – из-за отсутствия у него фиксированных форм (комплексов) действий, которые описывали у животных основоположники этологии – Конрад Лоренц и Николас Тиберген. У людей все не так явно и четко: острые опыты на представителях рода человеческого в цивилизованных странах запрещены. Наш Уголовный кодекс не разрешает брать за горло какого-либо гуманистически настроенного деятеля и специалиста по толерантности и перекрывать ему кислород на пару минут, чтобы в итоге получить разъяренную обезьяну в качестве доказательства теории эволюции. Хотя, честно говоря, иногда очень хочется.

Инстинкты данной группы обычно объединяются под общим названием «инстинкт самосохранения». Они направлены на текущее личное выживание особи и могут как включать, так и не включать в себя взаимодействие с другими особями своего вида. Данный инстинкт проявляется сложными комплексами биохимических реакций, в которых задействуется иммунная, эндокринная, вегетативная нервная и другие системы организма. Эмоционально-биохимическое проявление этого инстинкта принято обозначать словом «страх» и синонимами с разной степенью выраженности данного феномена: «шок», «паника», «тревога», «волнение». Инстинкт самосохранения весьма сложен и неоднозначен для изучения и осмысления. H.И. Рейнвальд считает, что «потребность в самосохранении может, в зависимости от обстоятельств, выразиться в пассивно-оборонительной эмоции – страхе». Таким образом, страх можно рассматривать и как своеобразный защитный механизм внутреннего «я» личности. При этом страх – явление динамичное.

Модусы страха можно классифицировать по степени выраженности, имея в виду его экспрессивный характер. Это позволяет выстроить такой динамический ряд страха.

1. Тревога – первичная реакция. Основная функция страха в этом состоянии – оценочная, осуществляется оценка возможной угрозы в ближайшем будущем. Происходит фокусировка на угрожающем объекте, остальное уходит на второй-третий план.

2. Испуг как состояние осознания опасности и неподготовленности к ее отражению. Мобилизация внутренних ресурсов и дальнейшее сужение сознания на предмете угрозы. Активный внутренний сознательный поиск стратегии необходимых ответных действий.

3. Собственно страх как состояние полной дезорганизации психологической структуры личности и активация бессознательной стратегии защитных действий (активных, таких как «бить – бежать», или пассивного – «замереть»).

4. Состояние ужаса обусловлено вмешательством дезорганизующей функции. На данном этапе возможны деструкция отражательного механизма, деградация личности, разрушение организма.

Если совсем коротко, то инстинкт самосохранения на уровне тела запускает многократно описанную ответную реакцию стресса. На уровне физиологии ЦНС происходит дезорганизация привычной психической деятельности, снижается активность левого полушария (сужение сознания) и активируется правое. На уровне психологии практически мгновенно в бессознательном «перебирается» вся память человека – не только приобретенная онтогенетически, но и более древние ее пласты – трансперсональные (архетипические, атавистические, эволюционные) – в поисках адекватной защитной поведенческой стратегии. Примерно так женщина в момент нападения на нее какого-нибудь сексуального (очень) маньяка лихорадочно шарит в сумочке в поисках газового баллончика для обороны и иногда даже находит его, но чаще – нет. В дальнейшем активизация инстинкта самосохранения может привести к значительным изменениям в психике человека, помогающим адаптироваться в будущем, но может и создать значительные помехи – то, что доктора традиционно называют патологией. Страх способен активировать и другое состояние – гнев. В отличие от страха и ужаса, которые «тормозят» ответную реакцию, гнев – это активное защитное действие с целью уничтожить причину страха. У ветеранов войн встречаются три вида реакций:

• с преобладанием страха и уходом в беспомощность;

• с преобладанием гнева и «взрыва» защитной активности;

• смешанный вариант.

Изучая инстинкт выживания во всех его проявлениях и последствиях, специалисты почему-то отделили его вторую часть, а именно – полярность. Если система качнулась в одну сторону, она потом должна качнуться в противоположную (экстаз победителя), чтобы затем выровняться в относительно спокойное, «базовое» состояние. Древние полководцы это хорошо понимали и отдавали завоеванный город своим воинам на несколько дней. Праздник победителей активизировал у них другие инстинкты – еда, секс и власть над побежденными. Горе побежденным. В смягченном варианте мы наблюдаем этот феномен у студентов после сдачи сессии. Это важный вопрос, тем более что из нашей культуры праздник после успешного окончания чего-то серьезного постепенно уходит и становится лекарством от банальной скуки. В итоге приходится придумывать «ритуал возвращения» для того же ОМОНа из командировки в очередную «горячую точку» нашей необъятной страны. Военнослужащие-срочники перед демобилизацией какие только ритуалы не придумывают!

Хотя потребность в самосохранении является фундаментальной для любого живого организма, во многих случаях этот инстинкт может подавляться. Например, в случае половых, альтруистических, родительских и ряде других мотиваций.

Позволю себе привести несколько примеров архетипических страхов современных людей. Приматы – дневные существа, поэтому сохраняется боязнь темноты: ночью не видно, кто опасный шарится в потемках. Неудивительно, что у большинства людей темнота до сих пор вызывает тревогу и страх.

Змеи – естественные враги мелких животных и, соответственно, доставали обезьянок на всех деревьях. Бросок змеи похож на быстро двигающихся животных любого вида (мышей, насекомых). Куда прячется нормальная женщина, неожиданно увидевшая мышь? Наверх – на стулья, столы, шкафы и пр. И визжит при этом.

Почему ладони и стопы становятся влажными от страха? Влажная ладонь дает лучшую сцепку с ветками. Мужчина, собираясь работать деревянным инструментом (топор, лопата), обязательно поплюет на свои ладони. Насекомые, особенно пауки, в джунглях могут быть ядовитыми, поэтому у многих людей сохранилась привычка резко отдергивать руку, а иногда – делать неэлегантный прыжок в сторону.

Реакция защиты от опасности отравиться ядом неизвестных плодов даже встроена в анатомию и физиологию человека. Вкусовые рецепторы, распознающие горечь, находятся на корне языка, а большинство растительных алкалоидов, опасных для примата, как раз горькие. Раздражение корня языка резкой горечью вызывает защитную рвоту.

Это инстинкты обезьян.

Далее – обезьяна слезла с дерева по каким-то важным причинам и оказалась совсем в другом мире. Длительное проживание в плоском ландшафте саванны оставило человеку в наследство страх высоты. Ребенок, падая, закрывает глаза и разводит в стороны ручки и ножки – так обезьянки падают с дерева, чтобы зацепиться за ветки. У младенца сохраняется хватательный рефлекс: если провести по его ладошке чем-нибудь, хотя бы и пальцем, ручка мгновенно сожмется в кулачок. Взрослый человек обычно группируется, прижимая руки к телу. А женщины к тому же часто глаза закрывают. Для нетренированного человека страшнее всего падение назад.

Сохранился страх крупных хищников, особенно среди эволюционной адаптации (львы, гиены и т. п.). Он одновременно притягивает, поэтому успешно эксплуатируется цирками и зоопарками всего мира. Есть мнение, почему в дождь лучше спится – потому что во время дождя крупные кошки не охотятся.

Страх заболеть вызывает инстинктивное отвращение к крови, гною, больным и экскрементам, что проявляется в изоляции больных и покойников в специально отведенных местах (больницы, морги, кладбища) и создании целой системы сбора и утилизации фекалий и пр. Правда, многие млекопитающие стараются не гадить там, где живут. А если стадо большое, да еще периодически кочующее на чистое место? Все великие цивилизации прочно стоят на кишечной палочке – это подтвердит любой эпидемиолог. Данная часть инстинкта обогатила человечество не только теплыми ватерклозетами, но и чаем и даже алкогольными напитками. Чтобы очистить воду от кишечной флоры, люди были вынуждены открыть и до сих пор используют кипячение и брожение.

Гендерно-сексуальные различия в плане инстинкта самосохранения заключаются в том, что у самок приматов – вероятно, в силу их большей репродуктивной ценности – они выражены сильнее и проявляются чаще. Реакция на опасность у женщин – прижаться к мужчине, а у мужчин, наоборот, – увеличить свободное пространство вокруг. Сколько семей распалось из-за инстинктивного несоответствия человеческих полов. Женщина в страшной обиде на мужа: «Ты не дал мне поддержки и не защитил, когда мне было страшно. Оттолкнул меня, подлец». А муж: «Так ты мне руки заблокировала. Как бы я тогда хулиганам наподдавал? Сама дура».

Инстинкт самосохранения постоянно достраивается посредством научения, в котором задействованы все модальности: визуальная, аудиальная, кинестетическая, обонятельная, вкусовая. По двухшаговому механизму создания обычной фобии: вижу или слышу – мгновенно реагирую.

Повторная встреча с опасным или условно опасным для данного человека феноменом сопровождается реакцией предугадывания с проявлением уже наработанных аффективных и двигательных навыков. При сенсибилизации (подобно аллергической) развивается фобическая защитная реакция, весьма стойкая по времени. В научении человека реагированию на опасность участвует и вторая сигнальная система, но гораздо слабее, чем непосредственный опыт. Во время учебы в медицинском институте на военной кафедре был предмет «Токсикология», где разбирали воздействие боевых отравляющих веществ. Преподаватель рассказывал, что если в поле или лесу человек почувствует резкий запах карамели, значит, он уже отравлен – это запах синильной кислоты, одного из сильнейших ядов на Земле. Прошло очень много лет после этих занятий, но всякий раз, проходя мимо конфетной фабрики, я чувствую запах карамели и в голову сразу приходят мысли об отравлении. Этакий обонятельный «якорь» полезного знания без автоматической защитной реакции. Кстати, ее отсутствие – явная недоработка военной кафедры. А ведь могли встроить реакцию, например, русского солдата времен Первой мировой войны. Если почувствовал резкий запах, закрой глаза и задержи дыхание, сними сапог и размотай портянку, помочись на нее, закрой портянкой лицо и дыши.

Визуальная модальность – это внешняя визуальная информация: приближающийся предмет, обладающий определенными субмодальностями, такими как скорость, размер, форма предмета или живого существа и т. д. Субмодальности внешнего проявления эмоционального состояния человека или животного, а далее – субмодальности деталей: белый оскал клыков, блеск лезвия ножа, черное дуло огнестрельного оружия. Если мы видим бегущего к нам человека, то наша реакция будет разной: например, пустые руки и растерянное выражение лица вызовут настороженность, а если выражение лица угрожающее, а в руках – бейсбольная бита, скорее всего, возникнут страх и паника. То же касается внешнего аудиального компонента и внешнего кинестетического. Резкий звук, ощущение бегущего по телу насекомого, едкий запах, горький вкус и т. д. – все это инстинктивно включает защитную стрессовую реакцию.

Я уже говорил, что травматические ситуации являются таковыми, когда человек не подготовлен к встрече с ними и у него отсутствует набор автоматического специфического реагирования. Результат – максимальная активизация эмоционального аффекта, преимущественно страха, и активного бессознательного действия или беспомощности. Повторение первоначально новой ситуации приводит к ослаблению эмоций и даже к их исчезновению, поскольку индивид может постепенно вырабатывать адекватные схемы защитных реакций. Этот принцип также объясняет, почему животные испытывают меньше эмоций, чем люди. В самом деле, животные обладают схемами инстинктивных реакций почти на весь спектр раздражений, с которыми могут встретиться в среде привычного обитания, в том числе за счет научения. Современный же человек в обычной жизни использует собственный опыт, возникший в результате опять же научения, но с точки зрения выживания этот опыт весьма скуден – большинство живет в абсолютной иллюзии защищенности. Непривычная информация реальной опасности вызывает мощнейший эмоциональный ответ, необходимый для научения ответной адекватной поведенческой реакции.

При боевой психической травме обостряются все органы чувств. На это полностью уходит энергия эмоций, то есть все реакции вегетативной нервной системы. Обостряется слух, а любой звук – громкий или тихий – вызывает напряжение тела. Даже тишина «давит». Зрение, которое у большинства людей тоннельное (преимущественно сознательное), особенно у мужчин, становится боковым периферийным (бессознательным). Взгляд становится особенным – так называемый взгляд на 1000 ярдов. Любое движение в радиусе 270 градусов вызывает напряжение и защитную активацию тела. Обостряется кинестетическая чувствительность на движение, особенно со спины, в «мертвой» для зрения зоне, и мгновенно включаются активные оборонительные действия.

Обоняние активизируется (хищники мы или как?). Война пахнет сырой землей, дерьмом, мертвечиной и соляркой. «Труп врага хорошо пахнет» – гласит древняя китайская мудрость. Любой другой запах активирует инстинкт выживания. Ветераны, кстати, часто употребляют обонятельный предикат «чую» – в смысле «интуитивно предполагаю опасность».

Происходит нейрофизиологическая перестройка ЦНС. Сужается активность сознания и активируется бессознательное. Измененное состояние сознания, другими словами. Чтобы найти необходимую адекватную реакцию, возникает трансовый феномен «возрастной регрессии», иногда вплоть до трансперсональных архетипических уровней. Измененное состояние сознания (транс) является не только состоянием, это еще и процесс переключения, активации других, обычно редко используемых участков головного мозга. Все, кто работает гипнозом, эксплуатируют именно этот механизм для терапии и изменений. Только это не тот приятный ацетилхолиновый транс, который используется в гипнотерапии, а жесткий адренало-норадреналовый транс. Мозг склонен действовать по уже готовым шаблонам поэтому начинается поиск уже имеющегося паттерна, который в предыдущей, похожей ситуации эффективно сработал. Вначале активируются недавние слои памяти; если необходимая реакция не найдена, процесс идет в более ранние, детские, а далее – в архетипические трансперсональные уровни. Это очень похоже на работу поисковой системы в интернете, того же «Гугла». Все происходит практически мгновенно и не зависит от сознания. Его измененное состояние – неотъемлемая часть познания человеком окружающего мира. Он осваивает его не автоматически, а через последовательный ряд измененных состояний сознания (ИСС). Эти ИСС возникают в ситуациях так называемого первичного восприятия, когда человек сталкивается с чем-то ранее для него неизвестным. В такие особые моменты просыпается особое – первичное или «природное» – мышление. (То же самое, о чем я написал чуть выше, но другими словами.)

В экстремальных условиях более молодые зоны мозга временно «сходят со сцены», передавая эстафету более древним. Считается, что в некоторых – к счастью, редких – ситуациях молниеносного стресса мозг человека на непродолжительное время может как бы регрессировать… вплоть до мозга динозавра, он же маклиновский «мозг рептилий» (подобная схема, в частности, рассматривается в телесно-ориентированной терапии).

Все живые организмы в момент опасности реагируют лишь двумя двигательными паттернами – усилением и ослаблением всех видов активности. Венец природы, человек, исключением не является – его основные поведенческие реакции укладываются в эти два вида: активизации, то есть бегства (стенический вариант), или ослабления активности, то есть ответного нападения, замирания (астенический вариант). Астенический вариант, скорее всего, более древнее изобретение природы. Мелким животным, чтобы спастись от хищника, было необходимо замереть и слиться с окружающей средой, став невидимым. Более крупной скотинке спрятаться сложнее, поэтому нужно действовать активно. Как в старой одесской песенке: «Жора, ты давай, давай! Ты себе ногами помогай».

Активное реагирование может быть чисто рефлекторным, например отдергивание руки при ожоге, вздрагивание, прыжок в укрытие, бег. А может быть и более сложным – например, в виде серии целенаправленных, ранее выработанных движений, приемов. Цель активной реакции – быстрый выход из опасной ситуации или предотвращение развития стресса. При чрезмерной активизации человек может быть буквально захвачен соответствующими эмоциями и потерять ориентировку, вплоть до выраженного сужения сознания.

Еще один феномен острого стресса – диссоциация. Это древняя форма психологической защиты, отделение «эго» от собственного тела, когда человек видит себя со стороны. Такое состояние помогает справиться с сильной болью и ужасом. Негативная составляющая данной защиты – после завершения травматической ситуации человек остается в этой позиции, что приводит к массе психосоматических осложнений.

Мало изучена адреналовая эйфория с элементами «мании величия», которая часто возникает после первых боестолкновений. Один из комбатантов: «Я – Зевс на вершине холма, у меня в руках – молнии и я посылаю Смерть!!!»

Л. А. Китаев-Смык описывает две фазы эмоционально-двигательного реагирования.

Первая фаза – «реализация фило- или онтогенетически сформированной программы адаптационных и защитных реакций, действий в ответ на экстремальное воздействие. Это фаза “программного реагирования”. Ее ведущие эмоции – испуг, гнев, решимость и т. п. Одной из главных закономерностей является избыточная мобилизация энергетических и организационных ресурсов для осуществления действий.

Вторая фаза – фаза “ситуационного” реагирования. Характер защитных действий и эмоций зависит от субъективно воспринимаемой эффективности действий, осуществленных человеком на протяжении первой фазы, и от того, каким ему представляется изменение стрессовой ситуации. Эмоции здесь – чувства удовлетворения, радости, эйфории (позитивные) или смущение, досада, гнев и т. п. (негативные). Торжество победы над стрессором более благоприятно для преодоления изменений гомеостаза». И далее специалист продолжает: «При чрезмерности переживаний второй фазы эйфорию могут сменять негативные эмоциональные переживания (чувство печали, душевной опустошенности и т. д.). Возникновение отрицательных эмоций на фоне снижения активности поведения недостаточно изучено».

Для лиц второй группы в ситуации психической травмы характерно снижение эмоционально-двигательной активности, основная цель – пережидание опасности. При длительной ситуации психической травмы пассивное реагирование возникает практически у всех, в том числе у людей с активной формой реагирования. Но вторично возникающая пассивная реакция может охватывать одни физиологические и психологические процессы, не затрагивая другие. Так, мышечная слабость может быть преодолена сознательным волевым усилием. Ирония, юмор в отношении психотравматической ситуации реально уменьшают интенсивность стрессора: все, что можно высмеять, перестает быть страшным.

Активность или пассивность поведения при стрессе определяется сочетанием внутренних индивидуальных и внешних факторов.

Внешние факторы характеристики стрессора:

1) субъективная оценка опасности для целостности человека;

2) степень значимости стрессора для человека;

3) степень неожиданности;

4) близость точки приложения действия стрессора к крайней точке шкалы «приятно – неприятно»;

5) продолжительность действия стрессора;

6) высокая личностная тревожность.

Внутренние факторы, кроме врожденных особенностей нервной системы и приобретенных психологических особенностей, – это и наличие опыта, и тренированность. Важную роль в развитии стрессовой реакции, ее интенсивности и продолжительности играет понимание человеком возможности самому влиять на ситуацию и управлять стрессорным фактором. Можно сделать вывод, что для человека с активной формой реагирования на стресс ситуация вынужденной пассивности имеет более тяжелые последствия. Например, для солдата с преимущественно адреналовой системой реагирования пребывание под артиллерийско-минометным обстрелом и тем более попадание в плен более психотравматично, потому что отсутствует возможность осуществлять активные физические действия.

Вторая фаза реакции стресса – вегетативная. Если поведенческое реагирование не принесло успеха в восстановлении гомеостаза, начинается мобилизация «глубоких» адаптационных механизмов. Сигнал о незавершенности реакции является дополнительным стрессором для организма. На смену более специализированной поведенческой адаптационной активности приходит усиление вегетативной неспецифической активности. «Доминирование эмоционального субсиндрома стресса сменяется доминированием вегетативного субсиндрома, – утверждает Л.А. Китаев-Смык. – В отличие от первой фазы стрессовой реакции, в которой человек стремится удалить воздействие конкретного психотравматического фактора, вегетативная защита неспецифична и поэтому “многоканальная”». Китаев-Смык приводит гипотетические структуры основных вегетативных реакций. Например, усиление экскреторно-эвакуаторной защитной функции. В интегративных центрах нервной системы некая опасность воспринимается как яд или токсический метаболит. Принимается решение освободиться от яда. Результат – усиление экскреции жидкости из организма. Увеличивается секреция желез, возрастает пото-, слюно- и мочевыделение. Также увеличивается секреция желез слизистой оболочки желудка и кишечника. Содержимое последних выбрасывается благодаря антиперистальтике желудка и усилению перистальтики толстого кишечника. Возникают тошнота, рвота и «медвежья болезнь». В этом наблюдается и практический смысл: влажные ладони лучше удерживают противника, а с пустым животом легче убегать или драться. Другая реакция – усиление гемоциркулярной функции. Опасность может потребовать активных действий (бегства или нападения). Решение – превентивно усилить кровоснабжение органов и тканей. Но не всех, а лишь тех, которые необходимы для выживания. Например, в скелетных мышцах усиливается гемоциркуляция, а в желудочно-кишечном тракте – ухудшается. Кроме того, учащается и усиливается сердцебиение, повышается артериальное давление и свертываемость крови. И так далее. В будущем для человека эти феномены могут стать ведущими симптомами соматических заболеваний, причинами тоже.

Считается, что индивидуальные особенности стресс-реакции обусловлены генетическими особенностями периферической нервной системы – с преобладанием либо симпатической, либо парасимпатической (системы блуждающего нерва – вагуса) нервной системы.

Такая структура головного мозга, как лимбическая, соединяет подкорковые механизмы с процессами, происходящими в коре. Лимбическая система играет важную роль в процессе формирования воспоминаний, а также связана с аффективными, эмоциональными механизмами. Чрезвычайно важна реакция миндалевидного ядра в подкорке, которое и запускает в организме стрессовую реакцию. Рептильный мозг постоянно мониторит окружающую среду на предмет опасности через все органы чувств.

Сознательное понимание – это функция аналитической зоны левой лобной доли коры головного мозга. В момент психотравматической ситуации активизируются именно подкорковые образования мозга, активность же коры головного мозга сужается. В результате произошедшее запомнится в нервной системе и теле, не достигнув ассоциативных участков коры головного мозга, то есть «естественная» коррекция за счет связи посредством нейронных сетей с мыслями, ощущениями и способностями более высоких уровней не произойдет.

В итоге воспоминания потом долгое время оказывают сильное эмоциональное и физическое воздействие. Всякий раз, вспоминая психотравматическое событие, мозг будет вырабатывать определенное количество нейропептидов, активизирующих гипоталамус и вновь запускающих адреналовую систему стрессреагирования. А «отключение» реакции не происходит. Американский психолог Курт Левин описал «эффект антилопы». На сафари в Африке он увидел, как львица поймала антилопу. Та замерла под весом душащей ее львицы. Но тут явились конкуренты за мясо – гиены. Львица отпустила антилопу и начала их гонять. Антилопа сильно задрожала всем телом, потом встала и убежала, оставив хищников без ужина. «Эффект антилопы» заключается в телесной переработке энергии шокового состояния и последующей реакции отключения стрессового механизма.

У человека все гораздо сложнее – эволюционные навороты, связанные с появлением сознания, часто препятствуют завершению стрессовой реакции. Включаются психологические защиты, оберегающие нежное сознание. Бессел ван дер Колк описывает анатомическое уменьшение объема мозолистого тела – важнейшей связки между правым и левым полушариями (сознанием и бессознательным), что препятствует природному механизму завершения. Один из главных синдромов острого ПТСР – навязчивости. В сознание вновь и вновь «просачивается» шоковая информация, как бомба, заряженная негативной «энергией», которая затем вытесняется. Поэтому задача реабилитации – не запихать ее обратно, а помочь соединиться с сознанием и тем самым закрыть гештальт.

Глава 4. Психогенный шок

Зачем нам знания клиники психогенного шока? Ведь человек попадает к специалистам через промежуток времени, когда его состояние уже изменилось и сознание более или менее регулирует поведенческие реакции. Однако шок может проявиться в любой момент во время сеанса в виде флешбэка. Неподготовленные психологи очень этого пугаются и не знают, что делать («Ой, я навредил человеку!»). Поэтому нужно готовить специалиста к встрече с шоком и умению с ним работать.

Клиника острого стрессового шока может иметь разную степень выраженности: легкую, среднюю, тяжелую. А по вектору направления энергии – внутрь или наружу – два вида: гипердинамическая (стеническая – «бить – бежать») или гиподинамическая (астеническая, ступор).

Начну с тяжелых вариантов, это уровень психиатрии.

Тяжелый стенический вариант характеризуется сумеречным состоянием сознания с бессмысленными беспорядочными движениями, безудержным бегством, нередко в сторону опасности. Человек в таком состоянии не узнает окружающих, его речь бессвязна – часто это просто нечленораздельные крики. Любой звук, прикосновение еще больше усиливают страх, нередко отмечается немотивированная агрессия, направленная на окружающих. Впоследствии развивается частичная или полная амнезия на событие.

Астенический вариант характеризуется общей обездвиженностью, оцепенением, мутизмом, иногда – кататоноподобной симптоматикой. Пострадавший не реагирует на окружающих, часто принимает эмбриональную позу. Впоследствии также развивается амнезия.

У истероидных личностей могут появиться истерические психозы. Они более длительные, чем просто аффективно-шоковые реакции, и способны продолжаться неделями, а то и месяцами. Ученые давно заметили одну особенность истерических реакций – тот или иной истерический симптом является для пострадавшего желательным, «приятным», дающим определенные вторичные или житейские выгоды – либо выход из тяжелой ситуации, либо уход от ставшей несносной действительности. Эта особенность отчетливо проявилась во время Первой мировой войны. В основе истерических припадков, параличей, глухонемоты, гиперкинезов и тому подобных расстройств у солдат лежит страх возвращения на фронт. Нет необходимости описывать клиническую картину истерического психоза – она, как хамелеон, принимает облик самых разных психических и нервных заболеваний.

Завершаются острые реактивные психозы резким падением психического тонуса и частичным эмоциональным параличом. Часто наблюдается тяжелая астения, апатия. Нередки остаточные явления истерических расстройств в виде пуэрилизма, синдрома Ганзера, псевдодеменции.

Пострадавшие в более «мягком» гипердинамическом состоянии испытывают двигательное возбуждение – суетливость, неусидчивость, им нужно куда-то идти и что-то делать. Такое состояние может являться целеустремленным и полезным или быть совершенно бессмысленным. Возбуждение может доходить до хаотических движений, прыжков, агрессивных действий и «истерической фуги» (фуга – древний матросский танец, состоящий из резких хаотических движений и прыжков). При этом человек говорит громко, отдельными словами, а в выраженных случаях просто кричит.

Гиподинамическое состояние – это замирание, когда движения замедленны и похожи на «зубчатую передачу». Скелетная мускулатура, как правило, напряжена и застыла. Речь замедленная, тихая, интонационно монотонная и с паузами. Замирание может переходить в элементы каталепсии.

В обоих случаях сознание сужено.

Кожные покровы чаще всего бледные, влажные. Зрачки расширенные. Взгляд нередко «остановившийся», устремлен в какую-то одну точку.

Еще несколько характеристик острого стресса, которые выявляются визуально:

• головокружение, человека может качать;

• вздрагивания при резком звуке;

• на лице – маска страха;

• некоторое снижение остроты зрения и слуха, человек с усилием всматривается и прислушивается;

• нарушение циркуляции крови в кистях рук и стопах ног, человек разминает ноги и потирает руки;

• ухудшение концентрации внимания.

Такое состояние может длиться от нескольких минут до нескольких часов, а то и дней. Динамика обычно волнообразная: состояние то нормализуется, то опять возвращается. Причиной возврата может быть как внешний фактор – кто-то (или что-то) напомнил, так и внутренний – «вспомнилось и накатило». Когда человек выходит из шокового состояния, активируется сознание, что проявляется во все более адекватном, осмысленном поведении. С этого момента начинается стадия психологического стресса.

На данной стадии процесса нужно обращать внимание на такие важные факторы, как:

• травматический фактор – удаляется или нет;

• ощущение беспомощности – сохраняется или нет;

• внешняя поддержка – адекватная или нет;

• состояние беспомощности – поддерживает или нет внешняя обстановка.

Практическая психологическая помощь пострадавшим, находящимся в шоковом состоянии

• Присоединение. Этот технический прием является основным как для гиподинамичной формы шока, так и для гипердинамичной. Человека, который находится в двигательном возбуждении, ни в коем случае нельзя физически задерживать и удерживать! Это только усиливает возбуждение. Психолог присоединяется к движениям и находится рядом, постепенно снижая собственную динамику. Это ведение. С гиподинамическим состоянием технически проще: психолог присоединяется позой и дыханием, какое-то время находится в таком положении и только потом вступает в вербальный контакт.

• «Магическое прикосновение». Психолог дотрагивается до плеча или нижней части руки пострадавшего – максимально легко и деликатно. Присоединяясь к дыханию пострадавшего, в своем воображении психолог представляет, что на вдохе этого человека он приподнимает собственную руку, а на выдохе – слегка опускает. Все на уровне воображения! Этот прием очень надежный и действует мягко, помогая выстраивать раппорт.

• Имя. Первое, что психолог выясняет у пострадавшего, – это его имя. Как человек представился, так к нему и надо обращаться. Можно слегка усилить вход в коммуникацию через имя, вернув ее вопросом: «Если я буду к вам обращаться… [называется имя пострадавшего]?» Затем следует короткая пауза, чтобы увидеть невербальную ответную реакцию человека. Это будет сигнал на бессознательное сотрудничество, без которого раппорт невозможен. Имя человека – это его тело, его кинестетика. Через него можно переходить к следующему шагу – выяснить, не пострадал ли человек физически. Запрещено спрашивать: «Как вы себя чувствуете?» Данный вопрос только усиливает шок. А вопросы: «Все ли у вас цело? Где-то болит?» – необходимы. Спрашивая, мы активизируем связь рационального мозга с аффективным. Проще говоря, так активизируем связь левого полушария с правым.

• Тело. Одним из важнейших элементов первой психологической помощи является ассоциация с собственным телом. Чем раньше человек ассоциируется с собственным телом, тем меньше у него впоследствии будет осложнений, в том числе психосоматических. Вопросы и суггестия: «Руки целы? Ноги целы? Пошевелите ими (суггестия). Бока не болят? Сделайте вдох поглубже и медленно выдохните (суггестия)». Таким образом обследуется все тело, обязательно – подвес нижней челюсти. Мягкий вариант релаксации по Джекобсу. Нежелательно напрягать мышцы живота – это может усилить стресс.

• Суггестия. Пострадавший находится в состоянии возрастной регрессии, поэтому разговаривать с ним необходимо мягко, но настойчиво. Как с маленьким ребенком. Предложения короткие, с мягким приказом (если необходимо). Требуются суггестии вроде «Все закончилось», «Вы живы», «Вы целы». И так далее.

• Ратификация. Любое выполнение суггестии пострадавшим требует вербального и невербального подкрепления: «Так. Молодец». И так далее. Невербальным подкреплением являются «теплая» интонация, легкие прикосновения и поглаживания.

Существуют половые различия в реакции на острый стресс. Эволюционно мужчины, находящиеся в таком состоянии, нуждаются в свободном пространстве для физических действий («бить – бежать»), поэтому в присоединении с ними требуется сохранять «интимную» дистанцию 30–50 см. Прикасаться лучше к плечам или спине, а вот к рукам – осторожнее. Женщины чаще реагируют необходимостью прижаться к кому-то, спрятаться в сильном взрослом (мы про это уже говорили). Поэтому присоединение к ним желательно выполнять плотнее, допускаются «обнимашки».

Главный критерий правильности выбора дистанции – обратная связь. Если из-за приближения психолога нарастает телесное напряжение, увеличиваем дистанцию. Если же человек всем телом тянется навстречу, то сокращаем. Одной из техник прикладной психотерапии является «Самоподдержка», когда человека просят скрестить руки на груди, обхватить себя за плечи и крепко себя обнять. Как правило, довольно быстро наступает чувство защищенности.

• Тремор. Часто во время острого стресса возникает тремор рук, ног, всего тела – это «эффект антилопы». Нельзя противодействовать тремору! Наоборот, его нужно усиливать и помогать трястись. Так, если наблюдается тремор рук, психолог берет руки пострадавшего в свои и трясет. Вначале присоединяясь к тремору, он постепенно его увеличивает и усиливает. При треморе тела можно положить пострадавшего на одеяло и потрясти вместе с помощниками.

• Слезы. Это естественная реакция организма, поэтому запрещено мешать пострадавшим плакать! Нужно использовать двойную связку по М. Эриксону, а именно – дополнить плач какой-нибудь суггестией. Например: «Плачь, плачь. Надо поплакать, так быстрее успокоишься».

• Дыхание. При остром стрессе дыхание быстрое, сбивчивое, поверхностное. Оно слегка меняет pH крови, что, в свою очередь, усиливает панику. Необходимо как можно быстрее «сделать» дыхание более глубоким и редким. Из йоги известно, что удлиненный выдох успокаивает и расслабляет. Это можно делать не явно, присоединившись к дыханию пострадавшего и постепенно удлиняя свой выдох. Или явно, посредством вербальной суггестии: «Сделайте вдох и потом медленный выдох. Хорошо».

• Десенсибилизация. Это уменьшение эмоциональной реакции на травматическую информацию. Травматическая ситуация, самый страшный и важный эпизод, буквально стоит перед глазами пострадавшего, поддерживая острый стресс, и впоследствии становится «якорем» развивающегося посттравматического стрессового расстройства. По мнению французских психологов, работать с психотравмирующей ситуацией нужно до первого сна, так как потом травмирующая психику информация уходит в долгосрочную память. Самый удобный и эффективный метод десенсибилизации – техника билатеральной десенсибилизации движением глаз (ДДГ). Она достаточно простая, но имеет множество нюансов. Если глаза пострадавшего остановились в какой-либо точке и не могут следить за движением пальцев, нужно добавить аудиальный компонент, например щелкая пальцами в крайних точках отведения глаз, или использовать колокольчики, кастаньеты.

• Пострадавшего надо согреть, напоить горячим чаем и укутать в плед. При необходимости дать настойки валерианы или пустырника (30–40 капель на полстакана воды). Такие препараты, как корвалол, валокордин, валосердин, применять нежелательно из-за наличия в них большого процента наркотического вещества – барбитуратов. Они относятся к сильнодействующим средствам и могут тормозить «переработку» травматических эмоций.

Иногда в момент шока приходится использовать конфронтацию, чтобы человек услышал нас через свой «внутренний» шум: повышать голос, «орать» и т. д. А вот любое физическое взаимодействие нежелательно, особенно с комбатантами – все-таки государство учило их убивать. Когда я только начинал работать, во время сеанса психотерапии ребята в остром состоянии шока дважды пытались меня удушить. Оба раза я использовал крик в стиле страшного прапорщика: «Смирна-а-а! Ты где находишься-я-я!» Раз я до сих пор с вами, это помогает.

Глава 5. Профилактика посттравматического стрессового расстройства

Прежде чем вести разговор о лечении посттравматического стрессового расстройства, следует поговорить о профилактике. Повторюсь, что мы этим напрямую не занимались, но некие мысли на сей счет представлены в этой главе.

Профилактика – это предварительная подготовка человека к каким-либо психотравматическим ситуациям и некая помощь сразу после перенесенного стресса до развития симптомов ПТСР. Вопросы профилактики решаются с древнейших времен и актуальны до настоящего времени.

Можно выделить несколько основных факторов, влияющих на инстинктивный страх гибели, и, соответственно, механизмы его оптимального преодоления.

В первую очередь, это религиозно-философская база отношения человека к смерти.

Например, верования древних викингов – одних из самых жестоких и боеспособных народов в истории человечества. Настоящий герой должен погибнуть обязательно с мечом в руке, в бою, окруженный телами поверженных врагов. Только в этом случае погибший викинг попадал в Вальха́ллу, где, окруженный другими героями, пировал с О́дином и другими богами в ожидании последней битвы, в которой погибнут все боги и герои. В данном веровании страху смерти просто нет места.

Многие религии имеют в своей основе идею реинкарнации, согласно которой человек не умирает: гибнет лишь тело, а душа продолжает путь жизни. Недаром ее символ – колесо, не имеющее ни начала, ни конца. Людей Запада всегда поражало отношение к смерти людей, живущих на Востоке. Кстати, в последнее время развивается направление в психотерапии, которое называется реинкарнационной (регрессионной) терапией. При работе с его техниками иногда выявляются очень интересные факты, люди заново переживают момент своей предыдущей смерти и находят подтверждение трех вариантов смерти, описанных в Средние века.

Каждый вариант предусматривает свое переживание смерти.

Первый вариант – смерть в бою, сопровождавшаяся страхом и ужасом, которые впоследствии вполне могли стать причиной развития посттравматического стрессового расстройства. Этот страх мог компенсироваться какими-то духовно-нравственными идеями. Например, защита Отечества, родных и близких, а также своей веры. Страх исчезал в момент смерти, оставляя после себя чувство покоя или легкой эйфории.

Второй вариант – естественная смерть в конце жизни. Здесь отсутствует какой-либо страх, кроме тревоги за остающихся в живых («Как они будут жить без меня?»). Момент смерти воспринимается достаточно спокойно, умиротворенно (есть такое особое слово).

Третий вариант – смерть неожиданная, трагическая, в результате нападения или несчастного случая. В Средние века на Западе таких людей хоронили за территорией кладбища, вместе с самоубийцами. В подобных случаях смерть переживалась достаточно тяжело. Существует мнение, что некоторые проявления посттравматических расстройств могут переходить в следующую жизнь.

Все вышесказанное пока можно предлагать лишь в виде интересной гипотезы – отработанная научная методика и соответственно статистика, на которую можно было бы опираться, в настоящее время отсутствует.

В разные времена и у разных народов существовали специальные психотренинги для людей, чаще всего попадающих в ситуации психической травмы. Например, по телевизору часто показывают чеченский хоровод, когда воины бегут по кругу, выкрикивая молитвы. Это очень древняя техника подготовки воинов к битве, ее разработали суфии, а «кружащиеся дервиши» использовали на протяжении столетий. Правда, большой вопрос, являются ли эти техники, которые можно встретить в разные времена и в разных странах, психотренингами.

Например, вышеупомянутые викинги – у них воина начинали готовить в детском возрасте. У меня отсутствуют документальные данные, поэтому я привожу описание данного процесса из «Повести древних лет» В.Д. Иванова из трилогии «Русь изначальная»: «Следуя традициям племени богов, Гундер учил Рекина с трехлетнего возраста играть с птицами, ломать крылья и лапки, выщипывать пух и вырывать перья. Ребенку приносили птенцов бакланов, гаг, чаек и крачек. Когда он подрос, ему доставляли взрослых птиц. С шести лет Гундер брал сына в море и заставлял упражняться с оружием. В десятилетнем возрасте Рекин взял своего первого человека стрелой, в одиннадцать – мечом, а после тринадцати лет он потерял “благородный” счет».

Это просто иллюстрация из художественной литературы, но, если подумать, такой психотренинг мог привести к легендарному бесстрашию викингов, отсутствию у них жалости и сострадания к окружающим и к себе.

Другой пример из этого же исторического и культурного пласта – берсерки (люди-медведи и люди-волки). Они умели отключать сознание, и не только с помощью препаратов из мухомора, но и используя психотренинги. В состоянии боевого транса эти люди быстро выходили на инстинктивный уровень физиологии, на котором функционировали в соответствии с их представлением о поведении бешеного медведя или волка. Но с каждым повторением данного процесса затруднялся обратный переход (из личины бешеного зверя в человеческую сущность). В итоге берсерков преследовало и уничтожало относительно мирное население – из-за невозможности совместного существования.

Другая культура и другое время – средневековая Япония. Основная религия там – дзен-буддизм. «Конкретная земная жизнь для буддиста была лишь звеном в длинной цепи перерождений, обусловленной кармой, поэтому не существовало стены между бытием и небытием, жизнью и смертью», – пишут А.А. Долин и Г.В. Попов в книге «Кэмпо – традиция воинских искусств». Там же, в главе о самураях: «Парадоксально, но именно в смерти идеологи самурайства усматривали дополнительный источник силы, почти сверхъестественного могущества и одновременно гражданской добродетели: “Путь самурая есть одержимость смертью. Подчас десятеро противников не в силах одолеть одного воина, проникнутого решимостью умереть”». «Великие дела нельзя совершить в обычном состоянии духа. Нужно превратиться в фанатика и пестовать страсть к смерти», – гласит «Сокрытое в листве».

Воин должен учиться
Единственной вещи —
Смотреть в глаза смерти
Без всякого трепета!

Нередко практиковались разные ритуалы, связанные с переживанием и переработкой смерти человека, особенно в тайных группах и сектах. Даже часто встречающийся у многих народов ритуал инициации, обычно достаточно жестокий, – тоже не что иное, как переработка идеи смерти.

Такую подготовку, как берсерки или самураи, имело ограниченное количество людей. Остальные члены общества уживались с ними с большим трудом. По моему мнению, такая подготовка являлась результатом психической травмы и была как раз ярким проявлением изменения личности под воздействием посттравматического стрессового расстройства – в современном понимании. Подобным образом синдром стрессовых расстройств проявляется у людей, подвергшихся жестокому обращению в детстве: та же эмоциональная бесчувственность к страданиям окружающих, приступы плохо контролируемой, безудержной ярости и т. д.

Скорее всего, психотренингом можно считать раздел подготовки воинов в буддизме – формирование состояния «Дух, подобный воде». В ситуации, опасной для жизни человека, его ментальное состояние должно уподобиться спокойной водной глади, способной дать точное зеркальное отражение любого предмета. Однако, если подует ветер, появившаяся рябь на воде может исказить отражение. Стоит человеку поддаться чувству страха, и он не сможет предвидеть реальную угрозу. Практически все известные на сегодняшний день программы психотренинга в той или иной мере опираются на данный принцип. Но такой психотренинг был опять же уделом небольшой группы людей – на это уходило все время, вся жизнь, а любое нормальное общество не может позволить себе слишком большое количество таких воинов. Просто экономика не позволит.

В первой четверти XVII века развитие психологической мысли тесно связано с именем Петра Первого. Это ему принадлежат слова: «Солдат надлежит непрестанно тому обучать, как в бою поступать, и учить действовать, яко в самом деле».

Большое значение для развития военной психологии в свое время имели прогрессивные взгляды А.В. Суворова. Выступая против муштры, он ратовал за привитие воинам необходимых знаний и их осознанные действия в бою. Суворовский перечень основных качеств воина не устарел и поныне:

• любовь к Отечеству, чувство воинского долга, уверенность в победе;

• твердая воля, сообразительность, находчивость, взаимовыручка;

• инициатива, военная хитрость и т. д.

Значительный вклад в становление военной психологии внес военный врач, известный психолог и психиатр Г.Е. Шумков. В его работах, наряду с рассмотрением общих проблем и задач исследования, анализируется психическое состояние и поведение воинов в разных условиях боя. Особое внимание уделяется его кульминации – рукопашной схватке. Выводы Шумкова не потеряли своей актуальности. Главный из них – необходимость предварительного ознакомления воинов с условиями реального боя и психическими переживаниями в боевой обстановке. Накопление боевого практического опыта снижает вредное влияние на сознание всех тех переживаний, которые связаны с чувствами тревоги и страха.

Однако исторический вектор психологической подготовки воина менялся – от индивидуального искусства бойца до коллективного совместного действия бойцов (фаланги, когорты и т. д.), когда группа людей в едином ряду действовала как единое целое. Менялась и значимость индивидуальной подготовки на коллективную. Современная война, особенно локальная, снова обращает внимание на индивидуальную психологическую подготовку воинов, поскольку исчезли сомкнутые ряды, а ответственность за победу снова ложится на отдельную личность. И чтобы она побеждала, ей нужна уверенность в собственных силах. Это еще один аргумент в пользу профессиональной армии.

В результате исторической, религиозной или философско-нравственной подготовки менялась иерархия ценностей человека, какая-либо идея перевешивала в бою страх смерти. Исследуя ее разными способами, можно выйти на главные ценности. Одна из базовых, основных – собственная жизнь. Самый простой способ – создать модель, представить себе главные жизненные ценности в виде графика. При этом обычно возникает один из двух вариантов: ценности располагаются вертикально и наиболее важные оказываются сверху или главные расположены ближе к человеку, внизу, а другие отдаляются от него и поднимаются выше. На этих визуализируемых графиках ценности закодированы в виде символов.

Одна из техник НЛП предлагает мысленно очень медленно и аккуратно передвинуть конкретную ценность вверх или вниз – если символ попадает на нужное человеку место, происходит «эффект щелчка». Теперь постройте собственную иерархию ценностей и медленно отодвиньте или опустите чуть ниже символ своей жизни. Почувствуйте, что с вами происходит. Посмотрите на свое прошлое, затем – на настоящее и, наконец, на будущее. Что изменилось? После этого все медленно верните на место.

Можно выполнить еще одно упражнение. Какую-нибудь ценность очень медленно переместите выше или ближе к символу собственной жизни. Что изменится? Какая ценность сумеет преодолеть страх смерти? Посмотрите на прошлое, настоящее и будущее. Что изменилось? Потом верните все на прежние места. Иерархия ценностей не есть что-то раз и навсегда созданное, обычно они подвижны, меняются местами, но главные подвержены этому процессу меньше других. Система ценностей складывается у человека в процессе жизни под воздействием личного опыта и окружающего социума – родителей, школы, друзей, книг, фильмов – и дает возможность оценивать происходящее, а также делать выводы о том, что важно, а что – нет. Ценность собственной жизни изначально и, скорее всего, инстинктивно ставится подсознанием во главе иерархии. Чтобы научить человека не испытывать страх перед смертью, нужно изменить эту структуру. Но одно – выполнять данное упражнение в комфортном, безопасном месте, а другое – как иерархия ценностей меняется во время стресса выживания. Я не думаю, что вышеописанная техника НЛП решит проблему страха за свою жизнь в реальности, поскольку какие-либо простейшие схемы на экзистенциальных уровнях, естественно, не работают. Однако их полезно включать в систему психотренинга в качестве одного из ее элементов.

К сожалению, психотренинговый аспект профилактики ПТСР практически отсутствует в подготовке многих категорий людей, которые профессионально чаще других сталкиваются с психотравматическими факторами. Это полицейские, пожарные, спасатели и т. п. Одно из подтверждений тому – факт, что у многих ветеранов войн в Афганистане и Чечне первое серьезное испытание (первый бой) впоследствии стало причиной развития ПТСР. Так что давно созрела необходимость в специальных программах психотренинга для тех, чьи профессии связаны с риском для жизни, а для людей, отправляемых в бой, – и подавно.

Создавая программу психотренинга для профилактики посттравматического стрессового расстройства, необходимо представлять наиболее полезную с точки зрения конечных физиологических изменений модель поведения человека в ситуации мощнейшего стресса и, опираясь на эти знания, создавать программу, предусматривающую:

• способность автоматически переключаться в состояние боевого транса;

• наличие на уровне подсознания готовых, наработанных поведенческих стратегий;

• навык в состоянии транса находиться в 3-й позиции восприятия информации (наблюдать за собой и ситуацией со стороны);

• умение полностью возвращаться в 1-ю позицию.

Трансовое состояние возникает в момент воздействия сильного стрессора, причины этого – комплекс паники и замешательства. Постепенно оно становится жестким, субъективно неприятным, понижающим самооценку (по Гиллигену). Наработанное заранее трансовое состояние впоследствии будет переживаться совсем по-другому, «мягче».

Измененное состояние сознания приводит к сведению до минимума деятельности логической структуры левого полушария головного мозга и максимальной активации работы правого. Одна из главных функций правого полушария – пространственная ориентация. Кроме того, если левое полушарие перерабатывает информацию дискретно (прерывисто) и поэтапно, то правое работает одновременно и синтетически. Анализ ситуации посредством логики (левого полушария) занимает около 320 мс, а правому полушарию требуется около 60 мс. Не только по времени, но и по количеству перерабатываемой информации правое полушарие на много порядков опережает левое. Сознание в целом способно воспринимать 7 ± 2 единицы информации в единицу времени (цифра Миллера); абстрактно-логическое мышление перерабатывает до 100 единиц информации в секунду, а на образном уровне перерабатывает несколько миллионов единиц информации.

Как научить человека входить в транс? Существует множество приемов наведения транса, наиболее экологические – мягкие и плавные, например эриксонианский гипноз. Теоретически любой нормальный человек может научиться погружаться в транс. Главное – правильно его замотивировать и сочетать наведение транса психологом (оператором, инструктором и т. д.) с обязательной самостоятельной работой (постоянно, несколько раз в день, закреплять навык транса). Еще один интересный вариант, простой и эффективный, – трансовые состояния по методике Х. Алиева «Ключ к себе», к ним еще хорошо добавить аудиальный компонент.

Следующий шаг – отработка в трансе способности входить в состояние боевого транса. Одним из его элементов может стать 3-я позиция (видеть себя со стороны), облегчающая обучение якорению (лучше кинестетическому). Якорится состояние наибольшей диссоциации в 3-ю позицию. Кстати, такая диссоциация удобна не только в случае максимальной опасности – этот навык полезен и в спорте. На данный факт натолкнулись, изучая стратегию мышления великого канадского хоккеиста Уэйна Гретцки. Как ему удавалось оказываться в нужной точке, чтобы забить шайбу или отдать партнеру голевой пас? С помощью диссоциации он «видел» в какие-то моменты всю площадку сверху и куда именно переместятся партнеры, куда отскочит шайба (может, это фейк). Именно в таком «экстрасенсорном видении» заключался феномен его результативности.

Третий компонент программы – поведенческие комплексы, натренированные и доведенные до автоматизма. Их характер и содержимое зависят от профессиональных особенностей риска у определенной категории людей.

Остается найти и отработать триггер, который будет включать трансовое состояние и соответствующий поведенческий комплекс. Триггером может быть как внешний «якорь», так и внутренний. Внешний триггер – визуальный (определенные люди, вещи, пламя и т. д.), аудиальный (определенный звук, например выстрел, сирена, голос и т. д.) и внешне кинестетический (определенное прикосновение, толчок и т. д.). Внутренний триггер – определенное ощущение, например, каждый человек испытывает чувство страха перед характерными лишь для него ощущениями. Какое-либо ощущение можно сделать таковым. Но с внутренним триггером следует соблюдать предельную осторожность: с одной стороны, это должен быть универсальный сигнал, с другой – возникающий только в специфических ситуациях реальной опасности.

Полученную в итоге цепочку действий нужно постоянно тренировать для сохранения автоматизма. Вспомните постоянные медитации древних воинов.

Для примера возьмем боевой транс, отлично описанный в книге А.Е. Тараса «Боевая машина». Его отличительные черты:

• господствующей эмоцией у человека, подавляющей или вытесняющей на какое-то время любые другие эмоции, становится ярость;

Bepul matn qismi tugad.