Kitobni o'qish: «Солёный поцелуй для каменного сердца»

Мой мир – это бронирования, исчезающие полотенца и гости, которые ищут пляж в лобби. Я собрала свою жизнь по осколкам после одного короткого сообщения: «Прощай». Он добивался страстно, а ушёл – сухо.

Теперь у меня всё под контролем. Было… до тех пор, пока в люкс с видом на закат не заселился он. Данил. Моя первая любовь. С теми же пронзительными глазами – и новой спутницей.

Каждая встреча – за завтраком, у бассейна, в моём безупречном графике – расшатывает хрупкий баланс. Я ведь забыла его… правда? Тогда почему кажется, что он забронировал не только номер, но и место в моей жизни? И сердце, вопреки всему, готово… сдаться?

Пролог

– Ну где ты, Наташ? Мне за Русланчиком надо бежать! – голос Кати в трубке звучал напряжённо.

– Спешу, дорогая! Уже рядом! – откликнулась я, крепче сжимая маленькую, чуть влажную ладошку племянника. Другой рукой тянула его велосипед.

Светофор вспыхнул красным. Каблуки тонких туфель торопливо выбивали дробь по раскалённому асфальту.

Я опаздывала. Опять опаздывала. Так не хотела подводить Катюшку – знала, как трудно ей сейчас одной с сыном. Мама в больнице, помочь некому. А через час – приём врача, которого она ждала два месяца.

После обеда мы с Ваней залипли на мультики и незаметно уснули. Теперь я, словно катер на полной скорости, лавировала между неторопливыми стайками туристов по перегретому сочинскому тротуару, стараясь ни в кого не врезаться – ни плечом, ни Ваниным великом.

– Ната, а мы надолго? – главный босс моей жизни дёрнул меня за руку.

– Постараюсь управиться быстро, – выдохнула я. – Обещаю.

Ванюше семь, и уже совсем скоро он пойдёт в первый класс. Он – сын моей старшей сестры, которая, как водится, укатила в командировку. Всё лето мы вдвоём. И, честно говоря, он выматывает сильнее, чем все постояльцы нашего отеля вместе взятые. Но я всё равно его очень люблю.

– У тебя на работе скучно… – протянул Ваня, рассеянно ковыряя сандалией трещинку в асфальте.

– Если доживу до вечера, возьмём мороженого на набережной. Идёт?

– Зуб даёшь?

– Просто обещаю, – улыбнулась я. – Зубами не разбрасываюсь, уж извини.

Я усмехнулась. Ваня запомнит обещание. Он держит слово сам – и от других требует того же. А я почти всё время на работе. Не потому, что карьеристка, просто в Сочи летом у сотрудников отеля есть только один режим – «паника, на грани фола». Особенно если ты администратор в одном из самых капризных отелей города.

Сегодня вообще-то не моя смена. Но Катя попросила подменить её во второй половине дня – и, конечно, я согласилась.

Жизнь у меня – не сказка. Дом, работа, мама с гипертонией, сестра в разъездах и Ваня. Мы – отличная команда. Особенно когда чудом выпадает общий выходной. Вот тогда… держись, Сочи! Мы идём на пляж, едим кукурузу с солью, спорим, кто первый полезет в воду. Эти редкие дни – как маленький праздник, который мы устраиваем себе сами. Без фейерверков, но с мороженым, песком в шлёпанцах и смехом до хрипоты.

Больше у меня никого нет.

Когда-то был парень. Я тогда верила – это судьба. Мы вместе выросли в этом городе, потом вместе уехали в Москву: он – подающий надежды хоккеист, я – студентка факультета гостиничного дела.

А потом… он исчез.

Уехал, оставив лишь записку.

Он выбрал лёд.

А я – вернулась к морю.

Сколько можно ждать зелёного? Мне одной кажется, что пешеходов будто бы вечно ставят на последнее место? Пока проедут все машины на планете… Где взять столько терпения? Это ведь настоящая дискриминация.

Наконец-то загорелся зелёный. Я выдохнула – можно идти.

Мы шагнули вперёд. Едва достигли середины перехода, как светофор предательски мигнул жёлтым. Пришлось ускориться.

И тут…

– Ой! – Велосипед выскользнул из рук. Глупо, нелепо – и вот он уже катится по диагонали через дорогу.

– Ната! – крикнул Ваня. – Мой велик!

Я инстинктивно толкнула его на тротуар – и рванула за велосипедом.

Секунда. Может, две.

Из бокового переулка вылетела чёрная машина. Удар – глухой, с металлическим лязгом. Велосипед подскочил и отлетел в сторону. Машина ошарашенно замигала фарами.

– Боже мой! – выдохнула я, хватаясь за голову. – Нет-нет-нет…

Я резко обернулась – Ваня стоял на тротуаре, глаза огромные, испуганные… но цел.

Почти рухнула от облегчения.

– Не двигайся, слышишь? Стой там! – крикнула я и бросилась к машине, спотыкаясь на каждой кочке.

Дверца водителя распахнулась.

– Простите! Простите, пожалуйста! – затараторила я, запыхавшись. – Это наш велосипед, он случайно покатился!

Я металась между покалеченным великом и автомобилем, чувствуя, как щеки горят от стыда.

Из машины вышел мужчина, раздражённо ворча себе под нос.

– Господи… – вырвалось у меня. Я окаменела.

Всё вокруг отключилось – шум, солнце, движение. Осталась только я. И он.

Данил.

Прямо передо мной – живой, настоящий, внезапный, как гром среди ясного неба.

Не в силах пошевелиться, я просто смотрела. Смотрела на человека, которого годами старательно вычёркивала из памяти. На человека, который теперь, с оглушительным грохотом, ворвался обратно в мою жизнь. На человека, который скользил по льду с золотой медалью на шее, в то время как я плакала в душном аэропорту с чемоданом в руке и разбитым сердцем в груди.

– Наташа?.. – хрипло произнёс он, будто не верил своим глазам.

А я совершенно забыла, как дышать.

Глава 1

Я смотрела на Данила – и мир сжимался до одной-единственной точки: его лица.

В груди разгорался огонь. Смешались растерянность, страх… и та самая обида, которую я годами прятала так глубоко, что сама почти забыла.

А теперь – всё вырвалось наружу, как шампанское из неловко откупоренной бутылки. Меня едва заметно качало, слёзы подступили к горлу. Но снаружи – только лёд.

Годы выдержки не прошли даром. Даже себе я казалась холодной статуей в безупречно выглаженном платье администратора отеля на черноморском побережье.

– Велосипеды через дорогу швырять – твоя новая фишка? – раздался его голос.

Низкий, ровный – как гладь озера перед грозой. Но под этой спокойной поверхностью угадывалось лезвие. – Или ты запустила специально?

Он не улыбался. Просто смотрел. Тем самым взглядом – до боли знакомым. Раньше у меня от него коленки подкашивались.

– Твоя машина не пострадала, – отрезала я, вскинув подбородок, будто это могло добавить мне роста. Голос, к ужасу, едва заметно дрогнул. – Я извинилась. Инцидент исчерпан.

Он хмыкнул, не сводя с меня глаз.

Я уже открыла рот, чтобы выдать что-нибудь едкое про его манеры – или их полное отсутствие, – как вдруг раздался тоненький голосок:

– А что с моим великом?

Ваня.

Сердце сжалось в тугой комок. Я резко обернулась.

Он стоял на краю тротуара – бледный, как мел, с огромными глазами, полными слёз. Мой маленький босс.

– Это… – Данил запнулся. Голос стал глухим, – …твой?

Я выпрямилась.

– А какие есть версии? Похитила? – отчеканила я. Подбородок – ещё выше.

А Ваня и правда мой. Кто с этим поспорит?

Данил замер.

В его взгляде мелькнула мысль – быстрая, неожиданная. Как будто он что-то прикидывал в голове.

– Велосипед… в хлам, – глубокомысленно изрёк Данил.

Как будто я и сама не видела.

Секунду я стояла неподвижно. Адреналин отступал, унося с собой последние силы.

Затем я резко развернулась, метнулась к искалеченному велику. Подхватила железного «раненого» – тяжёлый! Другой рукой – Ванину ладошку. И, не оглядываясь, зашагала прочь. Подальше от этой машины… и её водителя.

– Наташа! – крикнул Данил вслед.

Но я не обернулась.

Только спустя пару кварталов поняла, что буквально тащу Ваню за собой, как чемодан, только на двух ногах вместо колёс. Притормозила.

Всё позади. Можно выдохнуть.

Зачем Данил приехал в Сочи? Отдыхать?

Ох…

Надеюсь… больше никогда его не увижу.

Но стоило только вспомнить пронзительный взгляд, и под сердцем сработала тревожная кнопка.

– Ната, а что с моим великом?

Вздрогнула от неожиданности.

– Думаю… придётся покупать новый.

Он вздохнул. Повисла минута тишины.

– А тот дядя… он злой? – шёпотом спросил Ваня, оглянувшись через плечо.

– Не просто злой, – процедила я, ускоряя шаг. – Мега-злой. С каменным сердцем. И мозгом. И, похоже, совестью тоже.

Мы почти добежали до отеля. Через служебный вход влетели в холл.

Холодный воздух, выжатый из кондиционеров до температуры горного ледника, ударил в лицо – резкий контраст после уличной жары.

Несчастный велик убрала в подсобку – разбираться с этим буду потом. Сейчас – бегом на ресепшн, где поджидала Катя.

А там уже царил полный хаос: очередь, звонки, чемоданы – всё в кучу.

Катя бросила взгляд на моё лицо, потом на испуганного Ваню – и у неё тут же округлились глаза.

– Наташа? Что слу…

– Потом! – выдохнула я, протягивая ей Ванину руку. – Отведи его в комнату отдыха, пожалуйста.

– Хорошо. Три номера жалуются на кондиционер, в президентском люксе сломалось джакузи, а эта… дама… – Катя кивнула в сторону роскошной брюнетки в платье цвета шампанского, которая с надменным видом разглядывала ногти у стойки. – Требует администратора. Уже несколько минут.

– Поняла, – кивнула я, активируя режим «Улыбка номер пять: спокойная и компетентная».

Подошла к даме:

– Добрый вечер. Наталья Миронова, старший администратор. Чем могу помочь?

Дама медленно подняла на меня глаза. Взгляд – холодный, изучающий. Улыбка – безупречная, как у витринного манекена.

– Марианна Штерн, – произнесла она, не удосужившись протянуть руку. – Наконец-то. Жду целую вечность. Ваша… сотрудница, – кивок в сторону удаляющейся Кати, – явно не справляется. Мне нужен другой номер. Тот, что мне дали, совершенно неприемлем. Вид на парковку? Серьёзно? И кондиционер гудит, как старый самолёт. Я требую люкс. С видом на море. Немедленно.

Я едва заметно вздохнула. Очередная капризная гостья из мира роскоши и завышенных ожиданий. Мне было всё равно. Главное – дожить до конца смены.

Люкс с видом на море? Хорошо, проверим систему. Придётся держать лицо.

– Конечно, госпожа Штерн, – спокойно ответила я, подходя к стойке и открывая систему бронирования. – Сейчас посмотрим, что мы можем для вас сделать. Приношу извинения за доставленные неудобства.

«Терпи. Улыбайся. Делай пометки. Взрослые – те же дети, только с кредитками», – мелькнуло в голове.

А дальше – несколько минут утомительных переговоров. Марианна Штерн щебетала о непростительном уровне сервиса, о связях, о том, как ей всегда достаются лучшие номера – в любой точке мира. Я кивала, подбирая слова с осторожностью опытного сапёра на минном поле.

В конце концов, удалось достичь компромисса: переселение в другой номер завтра утром и бутылка вина – самого дорогого из нашего ассортимента – в качестве извинений уже сегодня.

– Вот, – сказала я, протягивая ей распечатку. На лице застыла профессиональная улыбка. – Подпишите, пожалуйста, здесь и здесь.

Она нехотя взяла ручку.

Внутри у меня – облегчение. Один пожар потушен. Фух. Можно на секунду выдохнуть… прежде чем вспыхнет следующий.

И вдруг – звук. Лёгкий, но узнаваемый.

Со стороны главного входа открылась дверь.

Я машинально повернула голову…

Он…

В чёрном костюме, с папкой в руках. Луч солнца, пробившийся через окно, выхватил из тени его профиль. Знакомый до боли. Шрам на виске – след юности.

Он приближался – уверенный, собранный. Взгляд скользнул по холлу: мимо кресел, картин, лифтов.

И вдруг – застыл на мне.

Я замерла. Рука так и застыла в воздухе.

Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть!

– Ну наконец-то, – с натянутым смешком произнесла Марианна Штерн, обернувшись к нему. – Где ты был, когда здесь творится такой бардак? Представляешь, нас чуть ли не на парковку поселили!

Данил остановился в двух шагах от стойки.

Холодный взгляд – прямо на меня. Пронзающий, неподвижный.

– Наташа, – медленно произнёс он, словно пробуя имя на вкус. – Интересно.

Держись, Наташа. Началось.

Глава 2

Прохладный воздух холла, пропитанный ароматами дорогой древесины и едва уловимой морской соли, внезапно стал тяжёлым. Блеск полированного мрамора под ногами, отражавший гигантскую хрустальную люстру, вдруг показался ледяной гладью – я будто скользила по нему, стараясь сохранить равновесие. Звуки вокруг – приглушённые разговоры, сдержанный смех гостей, размеренный перезвон лифтов слились в давящий гул. И на этом фоне голос Марианны Штерн прорезал пространство с удивительной чёткостью:

– Разве я назвала её имя? – Бровь изогнулась в элегантной дуге. Изящный палец с безупречным маникюром мельком коснулся виска. – Ну да ладно. С её предшественницей у нас случился небольшой конфликт. А она – наш спаситель на сегодня. Буквально выцарапала для нас хороший номер!

Вот это поворот. Я даже частично пришла в себя.

Выцарапала?.. Вот уж действительно – драма. Спасибо, Марианна, Шекспир в обмороке. Скорее – откупилась бутылкой вина и пообещала бесплатный СПА. И то чудо, что номер вообще освободился… Но пусть будет «выцарапала». Вполне в духе этой богини на каблуках.

Вопреки собственной воле, взгляд скользнул к Данилу. Он всё так же смотрел на меня. Глаза неспешно прошлись по моему лицу, задержавшись на напряжённой линии скул, на тенях под глазами – тех, что не смог скрыть даже плотный слой тонального крема. Затем опустились ниже, по строгому силуэту форменного платья, к побелевшим от напряжения пальцам, сжимающим планшет.

Он читал меня.

Как когда-то – перед матчем точно и безжалостно выискивал слабости противника.

Вот только теперь противником была я.

Администратор Миронова.

Его бывшая.

– Здравствуйте, – выдавила я, силой заставляя уголки губ подняться в дежурную улыбку номер пять.

Улыбайся, Миронова. Улыбайся, даже если внутри – апокалипсис. А внутри и правда бушевал ураган. Все двенадцать баллов по моей личной шкале душевного равновесия.

Он здесь. Владелец лучшего люкса.

Мой бывший.

На целых… Я опустила глаза к монитору. Три недели. Боже! Три недели – прямо под моим носом!

– Рада, что смогла помочь, госпожа Штерн, – продолжила я, усилием воли возвращая голосу нормальный тембр. Хотя бы не писклявый. – Завтра к обеду ваш новый номер будет готов. Гарантирую.

Не дрожи, Миронова. Не смотри на него. Дыши. Просто дыши.

– Девушка, как вас там… – Марианна картинно нахмурилась, поднеся палец к виску, изображая мыслительный процесс. Её снисходительный взгляд скользнул к моему бейджу.

– Наталья, – протянула она, – Мы приехали отдыхать. И немного работать. Я, признаться, не горела желанием. А теперь… – она обвела холл пренебрежительным взглядом: сверкающие мраморные плиты, кожаные диваны, улыбающиеся гости в летних нарядах. – Теперь мне и вовсе не хочется здесь оставаться.

Ростом она была меньше меня, но смотрела так, будто я заблудилась у подножия её трона. В каждом движении – усталое превосходство и раздражение женщины, привыкшей, что мир обязан соответствовать её ожиданиям.

– Так что, надеюсь, больше проблем не возникнет. – добавила она. – И наш отдых всё-таки окажется хоть немного… приятным.

– Конечно, госпожа Штерн, – кивнула я. Улыбка номер три по моей личной шкале улыбок – вежливая, безупречно отточенная, та самая, что спасает от искушения закатить глаза в потолок.

Острый, цепкий, до безумия аналитический взгляд бывшего не отпускал ни на секунду – и это сводило с ума.

– Данюш, ну скажи же что-нибудь! – весело, почти по-детски, сказала Марианна, ткнув его локтем в бок. – Скажи ей, чтобы выполнила все свои обещания. До последнего, слышишь? Ну скажи! Чтобы мы хоть раз могли выдохнуть спокойно.

Данюш?

Спазм скрутил пищевод.

Данил молчал.

Только бы не свалиться в обморок прямо на рабочем месте. Живо представила себе заголовки местных новостей: «Администратор отеля теряет сознание при виде бывшего».

Весело.

– Надеюсь, так и будет.

О, великий немой заговорил. Целых три слова.

Голос – глухой, ровный, без намёка на эмоцию. Как у робота с разряженной батарейкой. Камень, обёрнутый в вежливость.

Я кивала машинально, будто заведённая. Вдох. Выдох. Профессионализм. Мантра. Щит. Вот только щит раскалялся изнутри. Тело дрожало от избытка адреналина.

Уйти. Срочно уйти. Поставить жирную точку в этом сюрреалистичном фарсе первой встречи. Остыть. Осмыслить немыслимое: Данил Серов – моё прошлое, моя боль, чувства, которые я давно похоронила – вернулся. И, конечно, выбрал именно тот отель, где я работаю. На три недели. Три. Бесконечные. Недели.

Боже, дай мне сил. Выдержки. И шапку-невидимку. А в идеале – служебный выход в кладовку, где можно сесть на коробку с туалетной бумагой и отдышаться. Хотя бы минуту.

– Вас проводят в номер.

Я перехватила взгляд молодого портье у лифтов и едва заметно махнула ему рукой.

Саша, пожалуйста. Скорее. Забери их. Уведи эту прекрасную парочку подальше, пока я не натворила чего-нибудь необратимого.

– У меня так голова разболелась! – фыркнула Марианна, даже не взглянув на портье и не дождавшись, пока он подхватит её безупречные чемоданы цвета слоновой кости.

Она направилась к лифту.

Ну наконец-то. Счастливого пути до номера. Исчезни. И никогда больше передо мной не появляйся.

Пора драпать. Сейчас. Пока он не сказал ещё что-нибудь. Ещё слово – и я расплавлюсь прямо здесь.

Я уже повернулась к служебной двери, мечтая исчезнуть в коридоре, куда вхож только персонал, как его голос – низкий, уверенный, не допускающий возражений – остановил меня на полпути:

– Я провожу, Наталья. – Данил сделал шаг, отрезая мне путь к отступлению. – Нужно обсудить важные нюансы нашего пребывания здесь. Конфиденциально.

Да за что мне всё это?!

Я резко обернулась, уже готовая выдать отказ – что-то вроде: «К сожалению, господин Серов, доступ в служебные помещения…», – но он уже стоял рядом.

Высокий, собранный, он заслонил собой свет от ближайшего бра. Его лицо было всё тем же – непроницаемым, каменным. Но в глазах… Серых, выразительных, ледяных… мелькнула та самая решимость, с которой он когда-то рушил мои стены.

Кошмар, часть вторая.

– Господин Серов, не стоит беспокоиться, – начала я, пытаясь сохранить голос ровным. Но его рука уже лежала на тяжёлой ручке служебной двери. – К тому же, вам туда категорически нельзя, – добавила я, шагнув вперёд, словно могла остановить его собственным телом.

– И всё же. Я беспокоюсь о качестве нашего отдыха.

Он кивнул внутрь.

Отказать – равно признать, что мне тяжело рядом с ним.

А согласиться…

Я сделала шаг.

Шаг, за которым – как я позже поняла – пути назад уже не было.