Kitobni o'qish: «Цыганочка. Запретная любовь»
Пролог
– Красавчик, дай погадаю! – слышу откуда-то сбоку игривый голосок.
Боже, я нахожусь на острове в Китае и даже здесь мне нет покоя от назойливых девиц. Сдвигаю солнечные очки вниз. Ого! А тут ещё и не просто девица…
Передо мной сидит на песке настоящая цыганка. Совсем молодая. Её лицо, как будто только-только стало терять подростковые черты. Но ещё заметны девчачьи ямочки на щеках. А глаза какие! Задорные, широко распахнутые этому миру…
Нет, она совсем не похожа на уличных цыганок из моего города. На попрошайку вообще не тянет. Одета прилично, хоть и в длинную яркую юбку до щиколоток, что не свойственно здешним туристкам. Но на то она и цыганка…
Продолжаю разглядывать её. Соломенная шляпка небрежно накинута на макушку, а под ней россыпью спадают тёмные волнистые волосы. Чёрные брови, карие глаза… Вроде, классическая внешность для этого народа, только черты лица у неё слишком мягкие. Она без косметики, но выглядит ухоженно. Явно отдыхающая. Чего тогда со своим гаданием пристаёт? Ищет знакомства? В принципе, я не против…
– Что испугался? – улыбается она белоснежной улыбкой. – Давай руку!
– Ну, давай, погадай… – отвечаю ей ухмылкой.
Протягиваю ладонь, и она осторожно берёт её в свои загорелые руки с тонкими пальчиками.
– Так… – задумывается она. – Вижу, встреча тебя ожидает. С девушкой. Красииивой…
Она водит указательным пальцем по моей ладони, и я с удивлением обнаруживаю, что мне приятны эти касания.
– Ну, тоже мне предсказание! – усмехаюсь я. – Здесь полный пляж красивых девушек.
– Не симпатичной, а именно по-настоящему красивой! – подмигивает она. – Такой, как я!
– С тобой мы уже встретились, а ты говоришь, что ожидает встреча. Что-то не сходится!
– Ну, ладно, не встреча… Вижу, свидание у тебя с этой девушкой будет на закате сегодняшнего дня!
Она вдруг начинает дуть на мою ладонь своим горячим дыханием, после чего отпускает её. А я начинаю часто моргать, чтобы смахнуть с себя вдруг откуда-то взявшееся оцепенение.
– Сегодня вечером у меня уже другие планы. Не очень-то ты гадать умеешь, – прищурившись, смотрю ей в глаза.
– А я и не говорила, что умею! – приподнимает она плечо, от чего её шёлковая блузка немного сползает с него.
– Ладно, цыганочка, мне пора. Желаю успехов в охмурении принцов! – говорю я и иду дальше.
– Я уже охмурила одного! Мне больше не надо! – кричит она вдогонку.
Я лишь с улыбкой качаю головой и спешу к пристани, оставляя её сидеть на песке и смотреть на морские волны.
У меня сегодня выкуплена вечерняя прогулка на катере. Так что нет у меня времени на флирт с первой встречной.
Катаюсь по морю около трёх часов. Начинает темнеть, и экскурсия подходит к концу.
На пляже уже почти нет народу. Возле пристани пусто. Только одна какая-то фигура застыла у берега. Подплыв ближе, я различаю очертания, а затем и лицо девушки. Это снова она. Цыганочка.
– Ты меня что ли ждёшь? – спрашиваю её, спустившись с катера.
– Ага! – улыбается она и смотрит на меня своими тёмными глазами.
Уж не загипнотизировать ли решила? Ну, это у неё не выйдет. Не верю я в такой бред…
А вообще, конечно, странная она. Понимаю, что многие современные девушки вешаются на шею мужчинам, но делают они это хитро и не показывают свои истинные намерения. Это своего рода игра. Каждый это понимает, но продолжает играть, зная, что финал будет одинаков…
А здесь она не играет… Просто ей хочется моего общения. Это видно по её взгляду.
– Может, поужинаем тогда? – предлагаю я, и вижу, как загорелись её глаза.
– Ну, если ты приглашаешь, то пошли… – томно произносит она. – А за руку возьмёшь меня?
– Если хочешь, то возьму, – улыбаюсь я и беру её прохладную ладонь. – Ты чего замёрзла?
– Ну, так тебя пока дождёшься! Ещё и песок прохладный стал к вечеру…
Я опускаю взгляд на её стопы и понимаю, что она босая.
– Где твоя обувь?
– В номере где-то, – пожимает она плечами. – Мне так удобнее.
– По отелю и магазинам тоже босая ходишь?
Она меня всё больше удивляет с каждой минутой…
– Ага!
Интересно, что подумают в ресторане, когда увидят её? Собственно, почему меня это так волнует? Если ей нравится, то это уже меня не касается…
Мы заходим в ближайший ресторанчик у самого моря и располагаемся за одним из круглых столов. Беру планшет с меню и изучаю его. Она, в свою очередь, даже не интересуется здешними блюдами.
– Что тебе заказать? – сам решаю спросить её.
– Ну, пожалуй, зелёный чай со льдом. Я не голодна, если честно… – отвечает она, опустив взгляд на свои руки.
Тут я уже ничего не понимаю. Я был уверен, что она сейчас закажет всего и подороже. Разве не для этого она со мной завела общение? Поужинать за мой счёт, а потом и раскрутить на что-то большее. Например, пойти в какой-нибудь бутик дорогих сумочек…
– Ты ждала меня три часа на берегу и хочешь сказать, что не голодна? – прищуриваюсь я. – Тогда я выберу сам…
– Нет, хорошо, я закажу. Пусть будут… креветки в остром соусе с зеленью… Только я расплачусь сама, договорились?
– С какой стати? Рассчитываюсь я, и точка.
Что-то меня начинает нервировать эта ситуация. Я что выгляжу, как человек, который не способен оплатить ужин в ресторане? Да, работа полицейского не самая денежная, но не настолько… Или она убеждённая феминистка? Тогда нам не по пути…
Я делаю заказ. Почти сразу нам приносят чай со льдом. И тут я понимаю, что не знаю, как к ней обращаться…
– Как тебя зовут?
– О, неужели мы перешли к знакомству! – оживляется она. – Меня зовут Злата.
– А я – Даниил. Но чаще знакомые зовут меня Даня, – представляюсь ей. – Я почему-то думал, что все Златы светловолосые…
– Чушь! – машет рукой она. – Где ты видел светлых цыганок? Крашеных, если только… А мне очень нравится твоё имя. Даниил… Оно такое холодное, но мягкое…
Интересно она рассуждает. Мне тоже всегда моё имя казалось слишком мягким. В детстве даже мечтал о другом имени. А вот про то, что оно может быть «холодным» впервые слышу. Очевидно, Злата как-то по-своему чувствует этот мир…
– Из какого ты города? – спрашиваю я.
– Из такого же, из какого и ты! – ухмыляется она.
– А как ты узнала, откуда я? – удивлённо вскидываю брови.
– Мы с тобой в одном самолёте летели!
– Вот как… Ничего себе…
Хотя, что удивляться. Я редко смотрю по сторонам. Обычно занят своими мыслями.
– А в каком районе живёшь? – продолжаю расспросы.
– В Еловках…
– А, ну, да. Вы же все там особняки отстроили…
Помню, раньше взрослые всегда пугали детей этими Еловками. Говорили, что там живут одни цыгане, которые воруют детей. Так я ни разу там и не был… Проездом только. Домики там, конечно шикарные. Не хуже, чем у моего брата Дениса и его семьи.
Между тем, Злата поворачивает голову в сторону моря и любуется на ярко-огненный закат.
– Выходит, твоё предсказание сбылось. Свидание с девушкой, закат… – говорю я с усмешкой.
– Я ещё тебе не договорила… – она снова берёт мою ладонь. – Вижу, тебя ожидает сегодня жаркая ночь!
– Интересно… не с тобой ли? – продолжаю посмеиваться над её непосредственностью.
– А ты бы хотел? – посылает мне хищный взгляд, от чего я на миг замолкаю.
Вопрос ставит меня в тупик. Мне, как мужчине, нравится её внешность, и я не против был бы продолжить с ней общение. Например, в номере своего отеля. Но неужели она согласится?
– Слушай, ты не похожа на девушку, готовую отдаться первому встречному… – говорю я тихо. – Я так сильно тебе понравился?
Злата посылает мне взгляд, наполненный какой-то скрытой страстью, а затем уверенно заявляет:
– Да, и я хочу от тебя ребёнка!..
Глава 1. Злата
Я плохо помню себя до пяти лет. То моё далёкое детство нельзя было назвать счастливым. Отец часто был пьяным и поколачивал мать. Меня он, вроде, любил, ласково называл «Зайка». Не помню, чтобы он поднимал на меня руку…
Образ матери как-то постепенно исчез из моей памяти. Может, потому что у неё не было яркой внешности. Носила она какие-то серые неброские вещи, словно пыталась слиться со старыми обоями в квартире. Вспомнить лицо отца у меня тоже не получается, как бы я не старалась. Все образы той далёкой жизни куда-то испарились. Словно её и не было. Но самое главное, я забыла своё прошлое имя…
Зато я отчётливо помню ту самую ночь. Мне пять лет, и я еду куда-то с отцом на поезде. Он, как обычно, напился и не обращает на меня внимание.
Я просыпаюсь от шума в плацкарте. Ночная темнота. Какая-то станция. Люди выходят со своими чемоданами и сумками. Отец спит…
Мне слишком душно, и я решаю выйти подышать. Проводников у дверей нет, поэтому я беспрепятственно спрыгиваю на перрон.
На станции темно, лишь тускло мерцают фонари. Зато вдалеке ярко горит табличка с названием города, в котором мы остановились. Я иду к красивому зданию вокзала, чтобы посмотреть немного на это большое сооружение. В этот момент за моей спиной доносится звук, набирающего скорость поезда. Моего поезда.
Я не бегу за ним и не плачу. Просто стою и молча смотрю ему в след. Собираюсь найти кого-то из взрослых и рассказать, что со мной случилось. Меня отведут в полицию, и там найдут моего папу…
Чутьё подсказывает мне, что лучше обратиться к женщине. С чужими дяденьками не стоит общаться…
У фонарного столба замечаю фигуру женщины в платке. Иду к ней. Она точно поможет мне…
– Тётенька, я потерялась… – говорю я тихо, слегка дёргая женщину за длинную юбку.
Она поворачивается и смотрит на меня сверху вниз. И тут я вижу, что женщина передо мной – цыганка. Я вздрагиваю, потому что все дети знают, что от цыган нужно держаться подальше. Они любого могут обворовать. Хотя, что с меня взять? Может, она поможет найти полицию…
Цыганка смотрит на меня оценивающе, словно думает, стоит ли мне помогать или нет.
– Откуда ты? – прищурившись спрашивает она.
– Из поезда, а он уехал. Там папа… – дрожащим голосом отвечаю я.
– Пойдём, дочка…
Она берёт меня за руку и уводит прочь с вокзала…
Так закончилась одна глава моей жизни и началась совершенно другая…
Пьяный отец наверное даже не знал, на какой станции я исчезала. Видимо, поэтому меня не нашли…
В таборе было страшно, но детская психика быстро адаптировалась. Я полностью приняла правила игры.
Цыганка, которая привела меня в семью, объяснила, что теперь я должна звать её дае, или просто мамой. А её муж стал мне дадо, то есть отцом. У них ещё были дети. Пять парней, уже довольно взрослых. На тот момент им было от десяти до восемнадцати лет.
Я не истерила, не плакала, и не просилась домой. Не знаю, почему. В пять лет я была очень кроткой. Тем более, названный отец меня запугал, что если я надумаю сбежать, то меня всё равно найдут и сделают из меня пирожки с мясом. Да, именно так он и сказал, а я поверила в это своим наивным детским умом.
К тому же, мужчины в цыганской семье всегда главные. Их нужно слушать беспрекословно. У нас в таборе было много мужчин: дедушка, его брат, дяди, мой новый отец, а также множество мальчишек и подростков.
Женщины всегда сидели отдельно от мужчин во время застолий. Якобы они могли осквернить своим касанием представителей сильного пола. Кроме того, на женщин ложилась вся работа по дому. Сколько помню, у нас всегда была чистота. Это стало для меня большим контрастом, когда я только попала в табор. Смутно помню, но в моём родном доме часто был бардак из-за буйства отца, который в приступах ярости всё сметал на своём пути.
А в цыганском доме было уютно и просторно. Интерьер был слишком вычурный, броский, яркий, но мне нравилось.
Имя Злата мне дали практически сразу, на второй день моего пребывания в таборе. Это невероятно, но со временем я забыла своё прошлое имя. Сначала я его, конечно, помнила. Но сейчас, как ни пытаюсь, всё впустую…
Каким-то образом у меня появилось и свидетельство о рождении. Мой брат Эмилиан как-то сказал, что в их семье несколько лет назад была девочка Злата, но она умерла через неделю после рождения. Вот её-то документы мне и достались. Не знаю, на сколько это правда…
К цыганской одежде я тоже быстро привыкла. Никаких брюк, джинс и коротких нарядов. Мне нравились мои длинные пёстрые юбочки. Я любила кружиться в них, когда оставалась одна в комнате.
В таборе меня никто не обижал, не бил и не говорил грубостей. Я заметила, что цыгане любят детей. Хотя я не могла не отметить, что ко мне всё же возрастные мужчины и женщины относились прохладнее, нежели к моим братьям. Но меня это особо не трогало.
Единственное, я очень боялась барона. Это был мой дедушка. Дети из табора называли его «папо». Он всегда носил огромный золотой крест на толстой цепочке, а его пальцы на руках были все в кольцах.
Начиная с самого моего появления в семье, он задумчиво глядел на меня и обсуждал со своим братом, кому же меня выдать замуж. Это было очень странно слышать, что в таком маленьком возрасте мне уже хотят подобрать жениха. Только спустя время я узнала, что договор о свадьбе может быть заключён даже при рождении…
Моя семья довольно состоятельная. У них свой автосервис. А подросшие сыновья моих матери и отца занимаются тем, что покупают машины и продают их потом подороже. Поэтому мне в женихи искали парня, семья которого сможет дать большой выкуп. Всё зависело от выбора старейшин, а не каких-то моих желаний. Наш дедушка был в числе этих старейшин, которые принимали различные решения и разрешали семейные споры.
Так в семь лет у меня появился жених. Я лишь знала, что его зовут Яков, и ему девять лет. Табор будущего жениха находился далеко от нас, поэтому я с ним никогда не виделась.
Я вообще мало кого видела, кроме своей семьи. Практически всё время я находилась дома или на нашем участке. Выходить на улицу одной мне не разрешалось, а сопровождать меня во время прогулок никто не хотел. Я была самой младшей в таборе, не считая совсем младенцев – детей моих дядь и тёть…
В школу я не ходила, но училась дистанционно за компьютером. Это была моя главная отдушина. Учёба была для меня целым миром, где я узнавала столько всего нового и интересного. Мне очень нравилось учиться, хоть и надо мной посмеивались мои братья и двоюродные сёстры. Те, конечно, тоже числились в онлайн-школах, но все контрольные и аттестации за них выполняли другие люди за деньги.
Жаль, что в обычную школу я не ходила. У меня могли бы быть друзья… Да, что там школа! Меня даже в больницу никогда не водили.
Когда у меня был жар или сильный кашель, мама вызывала к нам домой знахарку. Она проводила надо мной какие-то заговоры и всегда оставляла ужасные отвары, от которых у меня сворачивался желудок. Настолько они были горькие и вонючие. Но, как ни странно, они помогали. А может, это мой организм легко справлялся с болезнями?
В любом случае, мама и папа заботились обо мне, как могли. Словно я была их родная дочь…
Однако я всегда помнила, что они не настоящие родители, но молчала и не говорила, что всё знаю. Будто какой-то инстинкт самосохранения срабатывал. Вопросов я не задавала. Как и другие члены общины не интересовались, откуда я взялась. И, к тому же, у меня была довольно подходящая внешность. Темноволосая, кареглазая, чуть смугловатая… Никто из дальних родственников и не догадывался что я не из цыган. В том числе и семья будущего жениха ни о чем не ведала…
С малых лет меня растили истинной цыганкой. Я не знала, зачем я понадобилась этой семье. Возможно, просто так сложилась судьба.
Только когда я выросла, поняла, что я стала не только дочерью для своих родителей, но и довольно хороших способом обогащения…
Глава 2. Злата
Детство навсегда закончилось в мои восемнадцать лет. Казалось бы, логично, ведь официально я уже перестала быть ребёнком. Однако я всё ещё была наивной девушкой, которая мечтала о путешествиях и настоящей любви.
Да, самой заветной мечтой было для меня уехать, как можно дальше от своего дома. Но вместо этого меня ждало сватовство…
Впервые увидела Якова на фотографии. Он показался мне прыщавым подростком, хотя и был старше меня на два года. Редкие тёмные усики и плешивая бородка не добавляла ему мужественности. В целом, он выглядел, как типичный цыган, только слишком худой и долговязый.
И вот мне восемнадцать, ему двадцать. Ещё бы жить припеваючи, но по меркам нашей общины мы и так «засиделись».
Я пыталась говорить с родителями, просила «отсрочку». Мне так хотелось после окончания школы поступить в институт. Ну, пусть хотя бы тоже дистанционно. Но родители не стали меня слушать, а лишь напомнили, что главное качество женщины – покорность.
Я мечтала вырваться из дома, поэтому прятала своё бунтарство, как могла. Ну, а раз моё замужество отсрочить не получилось, то я наоборот стала ждать его поскорее. Была уверена, что после свадьбы моя жизнь заиграет новыми красками. Ведь меня перестанет контролировать вся моя семья. Откуда же мне было знать, что я просто поменяю один табор на другой, и жизнь моя от этого станет ещё хуже…
Сватовство происходило без участия жениха и невесты. Да, и зачем там наше присутствие, если всё решают родители? Тем более, что всё сватовство свелось к торгам за невесту.
Родители Якова принесли в наш дом вино, продукты и, самое главное, деньги. Подсчитав сумму выкупа, мои родители раскупорили подаренное вино, а это означало, что они согласны выдать меня замуж. Вот и всё сватовство. Нет, конечно, потом началось застолье с песнями и музыкой, но меня это уже не касалось.
На следующий день все в доме говорили про намечающуюся свадьбу. Впереди было множество хлопот. Первым дело нужно было оповестить всех о дате свадьбы. Как таковых приглашений рассылать не было необходимости. Так как все родственники обязательно присутствуют на свадьбе, хочешь ты их видеть или нет. В итоге планировалось, что соберётся около двести человек. И это ещё было довольно скромно по меркам общины. Как-то лет в десять мне довелось побывать на свадьбе, где было больше трёхсот человек…
Далее нужно было сшить платье. К нам в дом стала наведываться швея. Сначала родители купили для меня самое пышное белоснежное платье в обычном свадебном салоне. Оно послужило основой для будущего наряда. Его предстояло обшить золотистой тканью, стразами, бусинами, цветами. А ещё нужно было добавить ещё большей пышности. В общем сделать из него цыганское свадебное платье. Роскошное. Дорогое. Настоящий наряд королевы…
За два дня до свадьбы все женщины табора начали закупать продукты и готовить различные праздничные блюда: сарми (острые голубцы), рулет с творогом, янтыки (слоёные чебуреки), запеченное мясо, куриные ножки в тесте, фаршированные помидоры…
На помощь приезжали и другие родственницы, живущие поблизости. Так мы два дня только и делали, что готовили разные блюда и мариновали шашлыки.
Ранним утром в день свадьбы меня разбудила ворвавшаяся в мою комнату парикмахер, она же визажист. Я быстро приняла душ, и надо мной стали колдовать ловкие руки мастера.
Сначала мне нанесли очень плотный макияж. Сама себя не узнала, когда посмотрела в зеркало. Раньше я иногда только подводила глаза чёрным карандашом. А тут целый боевой раскрас получился! У меня даже зародилась надежда, что жених меня испугается и передумает жениться. Хотя его тоже никто не спрашивал…
Далее мне накрутили множество кудрей. Это был последний день, когда я могла походить с распущенными волосами. После свадьбы женщины всегда делают причёски, а расплетаться можно только перед мужем наедине.
На мою макушку водрузили позолоченную корону и прикрепили к локонам фату.
Далее настал черёд платья. Чтобы его надеть, мне пришлось встать на табурет, так как подол был очень низкий и волочился по полу.
Ну, и в завершении на меня нацепили множество золотых украшений: ожерелья, кольца, объёмные серьги, браслеты. Это было моим приданым от родителей.
Я смотрела на себя в зеркало, и мне казалось, что я похожа на огромный торт со взбитыми сливками. К такому и притронуться страшно!
Нарядили меня слишком рано, поэтому ещё целых два часа я провела в своей душной комнате в ожидании жениха и его родственников. Это было ужасный период томления. Корсет неприятно давил. Туфли на высоких шпильках сдавливали ступни. Я хотела их снять, но боялась помять платье. А как мне отлучиться в этом наряде в туалет, я совсем не понимала. Мать посоветовала в этот день не пить жидкости, только на застолье в кафе пригубить немного вина…
Наконец, к нашему дому стали подъезжать машины. Все тонированные, с нелепыми украшениями в виде золотых колец, голубей и цветов.
А дальше всё стало развиваться слишком быстро. Жених зашёл в дом, поднял мою фату и встал рядом. Никаких эмоций и восхищений с его стороны не было. Мог бы хоть сказать, что я красиво выгляжу… Хотя, зачем ему врать? Может, я тоже не эталон его мечтаний.
Впервые я видела Якова в живую, но рассмотреть его, как следует не могла. Нам велели стоять и на одном месте и смотреть на фотографа. Представляю, что там были за снимки! Мы располагались в метре друг от друга с каменными лицами. Позднее я даже не стала смотреть свадебный альбом, когда он был готов…
Далее все отправились в кафе. Нас с Яковом усадили в центр стола. Между нашими стульями было небольшое расстояние. Когда все традиции были соблюдены, и нам, наконец-то, было позволено сесть, я тихонько сняла свою тесную обувь на шпильках.
Вообще, я всегда любила ходить босиком. Помню, как бегала по нашему участку по густой прохладной траве…
Но Якову это не понравилось…
– Чего позоришься? Надень туфли!
Это было первое, что он сказал мне с момента встречи.
– Их всё равно не видно под платьем, – спокойно ответила я.
Яков шокировано уставился на меня, словно не понимая, почему я перечу ему. Он даже стал оглядываться по сторонам, будто искал свою мать, чтобы нажаловаться на меня. Слава богу, до этого не дошло…
Искоса я смогла разглядеть его более детально. Он был ещё худее, чем на фотографии, будто его не кормили нормально всё детство. Но, глядя на его отца, я поняла, что это у них семейное.
Я мечтала, чтобы банкет поскорее закончился, так как мне очень хотелось снять тугой корсет. Глупая я не знала, что меня ждёт по окончанию банкета.
Нет, мама, конечно, рассказывала мне кое-что. Но всё это было описано, словно в учебнике литературы.
– Он сорвёт твой бутон, и ты станешь женщиной!
Но на деле мне стоило полагаться только на себя и изучить эту тему в Интернете. Увиденное меня не особо порадовало, но я пришла к выводу, что первая брачная ночь должна быть особенной и приятной.
Однако в нашем случае просто два чужих друг другу человека шли делить одну постель. И мне было, конечно, очень страшно…
Нас проводили прямо до номера в отеле, который был снят рядом с банкетным залом. Снаружи в коридоре остались стоять три самые старшие женщины – моя бабушка и две грозные старушки со стороны Якова. Они ждали от нас доказательство моей невинности…
Большую часть времени мы пытались снять с меня моё огромное платье. Яков весь распсиховался, пока развязывал корсет со множеством петелек…
Потом мы улеглись на кровать, застеленную белоснежной простынью, и я застыла в ожидании неизбежного. Жених всё делал очень грубо. Мне с трудом удалось подавить крик.
– Это для твоего же блага. Если сделать всё медленно, то не будет крови, и свадьбу расторгнут… – прошептал мне на ухо Яков, окатив меня не самым свежим дыханием после обильной выпивки.
«Вот и хорошо было бы…» – подумала я, скорчив лицо от боли.
Но никакой крови всё равно не было. Я читала, что такое бывает, но теперь боялась реакции гостей. Тогда Яков принес иголку и уколол мне указательный палец. Я громко вскрикнула от неожиданности. Ведь я-то думала, он, как джентльмен, сделает это себе…
Выдавив кровь из пальца на простыню, я сбрызнула ранку духами. Ну, а дальше Яков выдернул из-под меня простыню с пятном и передал её старухам, которые всё это время подпирали дверь снаружи. Они радостные поспешили обратно в кафе показывать всем, что свадьба считается состоявшейся.
На следующий день я надела красное платье в знак того, что брачная ночь прошла успешно. Оно тоже было очень пышным, но не таким громоздким. В нём я могла хотя бы нормально дышать. Волосы мне заплели в пучок, так как теперь я была замужней женщиной. Вместо короны мне прицепили золотую заколку, украшенную цветными камнями.
Ещё неделю велось празднование этой свадьбы. Бесконечные застолья, пения, пляски, шуточные бои для мужчин, костюмированные представления… Я мечтала, когда же это всё уже закончится. Надоело быть у всех на виду. Хотя переезд в дом мужа меня очень пугал своей неизвестностью…
Когда свадьбу, наконец, отгуляли «как надо», я навсегда попрощалась со своим домом, и меня отвезли в соседний район. Ну, в дальше жизнь закрутилась новым водоворотом, и родственники почти сразу стали ждать от нас новостей. Все были в предвкушении, когда же мы порадуем их вестью, что ждём ребёнка…
Глава 3. Злата
В ЗАГС мы с новоиспечённым мужем не ходили. Свекровь сказала, что это не нужно.
– Когда у нас появятся дети, ты будешь получать пособия, как мать-одиночка…
Опять эти разговоры о детях! Они меня сводили с ума. Я не хотела в восемнадцать лет становиться мамой.
Однако в доме Якова чуть ли не каждый считал своим долгом напомнить мне о моём предназначении. Я мечтала получить высшее образование, но муж и его семья (а теперь уже и моя семья) были против. Тогда я стала говорить хотя бы про колледж или обучающие курсы. Но Яков не желал слушать.
В итоге я всё равно нашла онлайн курс по программированию и стала обучаться там. Это то, чем я особенно интересовалась со времён дистанционной школы. Мне нужно было хоть какое-то развитие.
Зато свекровь принялась обучать меня быту. Многое я и так знала, но здесь за многими правилами смотрели строже, чем в доме, в котором я выросла.
За столом всё также нельзя было садиться с мужчинами. При этом у женщин была своя посуда, которую категорически запрещено было ставить мужчинам.
Женские и мужские вещи стирались отдельно. Обязательно нужно готовить в фартуке, чтобы защитить еду от скверны (случайно не коснуться юбкой). Если мужчины находились на первом этаже, то женщины не могли подниматься на второй этаж. Всё опять же по причине осквернения всех, кто находится под ногами женщины.
В этом таборе у меня не было ничего своего, кроме одежды. Больше всего у меня было платков. Их полагалось носить замужним женщинам.
Всё своё золото я отдала свекрови на хранение. Пока не рожу, она мне его не отдаст. Вообще в этой семье у меня нет никаких прав, пока не рожу ребёнка. Потому что продолжение рода – это самое важное.
Позднее я узнала, что не во всех семьях было всё так строго. У каждого табора свои правила. В других районах города жили и безтаборные семьи. В них женщины могли заключать браки по любви и получать высшее образование. Почему меня не украла такая семья?..
С Яковом мы живём уже два года. Мне – двадцать, а ему – двадцать два. И у нас нет детей. Меня это нисколько не тревожит, а даже радует.
За эти два года я поняла, как мне ненавистен этот брак. Мне противен собственный муж. Не внешне, а на каком-то подсознательном уровне. Может, мы несовместимы?
Но самое противное – это исполнение супружеского долга. Меня аж выворачивает всю, когда муж касается меня или целует. Хорошо хоть всё происходит слишком быстро. Мне даже кажется, что причина отсутствия детей кроется именно в этом… Потом я иду в душ и смываю с себя его запах, слюни и ещё кое-что…
Однажды свекровь вызвала для меня знахарку. Упитанная женщина со сросшимся бровями сообщила, что проблема кроется во мне. Она дала травяной сбор и какие-то капли. Рассказала, как принимать эти снадобья и, посочувствовав моему мужу, ушла сообщать результаты осмотра остальным членам семьи.
Травяной чай я исправно пила. Он был приятным на вкус и пах душицей. А вот капли я выкинула. В них могло быть всё что угодно. Знаю, что одна знахарка делала лекарства из навоза…
Свекровь всё чаще сетовала, что я старовата для её сыночка. Её дочери уже в шестнадцать лет родили первенцев. Потом появились намёки, что мой муж ходит налево. Это был шок. Да, я его не любила, но искренне не понимала, почему мужчина вправе этим заниматься, а женщина должна молчать…
Первым порывом было просто уйти из этой семьи. Но я знала, что по цыганским обычаям развод считается позором для всей семьи. Я не могла терпеть это в одиночестве и решила поделиться со старшей сестрой Якова. На что я надеялась?
– Нельзя разводиться, даже если муж изменяет! – округлив глаза сказала она мне. – Тем более, чего тебе бояться? Он хоть и ходит на лево, но на стороне у него тоже нет детей…
– Хочешь сказать, дело в Якове, что у нас нет детей? – задумавшись спросила я.
– Даже, если так… Обвинят всё равно тебя! Позор для женщины, у которой нет детей…
А дальше сестра поспешила растрезвонить всему табору, что я говорила с ней о разводе. Меня тут же вызвали к барону, который приходился Якову двоюродным дедушкой.
– Разве тебе так плохо у нас, Златочка? – спросил он тихо, едва я вошла в его комнату с завешенными шторами.
– Нет, нормально… – стушевалась я.
Мне редко доводилось видеть этого человека. Есть он предпочитал у себя в комнате. А когда он созывал остальных мужчин на совет, то двери в кухню были плотно закрыты.
– Тогда почему Айша мне донесла, что ты задумалась о разводе? – ледяным тоном продолжил он допрос.
– Я не…
– Чем Яков плох? – резко оборвал он меня. – Он очень целеустремлённый, и скоро мы допустим его к бизнесу уже не в качестве помощника…
Я встретилась глазами со стариком, и моё сердце забилось часто-часто. Мало того, что его внешность была пугающей: эта длинная неряшливая борода, широкие тёмные брови, внушительный рост, дорогой шелковый костюм… Его взгляд просто пронизывал насквозь, и я даже начала забывать нормально дышать…
– Подумай над своим поведением Злата. А лучше займись тем, для чего ты вышла замуж – роди Якову наследника…
Он разрешил мне уйти, и я вздохнула с облегчением, что всё обошлось. Однако я ошибалась. Зачем барону со мной разбираться, если можно поручить это другим людям?
Вечером меня позвали в женскую комнату. Там собралось много народу: сёстры Якова, его мать, его бабушка, две двоюродные бабушки, невестки и ещё четверо двоюродных сестёр. Я поймала виноватый взгляд Айши, и поняла, что настал час расплаты за свою открытость…
– Дылыны! – крикнула обзывательство свекровь. – Дура неблагодарная!
А дальше на меня накинулись всем женским коллективом и стали трепать за волосы. Потом в ход пошла моя одежда. Юбки трещали по швам. Серьги чуть не сорвали с ушей. Я забилась в угол и закрыла голову руками. Получив ещё несколько оплеух, я осталась одна. Женщины преподали мне урок, что нужно держать язык за зубами…
С тех пор я стала изгоем в этом доме. Любая женщина семьи считала своим долгом делегировать мне как можно больше работы. Я была единственной бездетной среди замужних цыганок, поэтому им по статусу полагалось командовать мной. В таборе было правило, что беременные женщины, даже на самом маленьком сроке, освобождаются от любых хозяйственных дел. Поэтому большую часть работы приходилось выполнять мне, ибо остальные цыганки либо вечно были беременны, либо только-только пережили роды, или были уже в возрасте…
Лишь совсем юные девушки разделяли со мной поручения, но они в силу возраста всё делали спустя рукава. А за плохо сделанную работу попадало только мне…
Дошло до того, что свекровь как-то вечером велела мне принести тазик с тёплой водой и вымыть ей ноги. Тазик я принесла и поставила возле неё.
– Ну, приступай! – изогнув бровь, велела она.
Но я молча смотрела перед собой и не двигалась. В этот момент в моей голове поднимался внутренний протест. С какой стати я должна мыть её грязные ноги? Даже в моём таборе такого никто никогда не делал.
– Я не буду… – упрямо сказала я, разглядывая узор на ковре.
– Нет, будешь! – командным тоном сказала она.
– Нет, не буду.
Я знала, что поплачусь за эту выходку. За непослушание в этой семье можно схлопотать серьёзное наказание. Меня могли побить или подстричь налысо. Но я не могла переступить через себя. Видимо, во мне играла какая-то чужая кровь. Может бунтарские гены моего биологического отца?
– Бездетная женщина – как хромая собака! – начала голосить мать Якова. – Хотя, нет, хуже собаки! Наша овчарка и то ощенилась!.. Твоя семья получила от нас много денег, но теперь мы не уверены, стоишь ли ты хоть части этой суммы…
Она ещё много чего говорила, но ограничилась без рукоприкладства. Зато поздно вечером велела Якову самому разобраться со мной. Он, в свою очередь, с удовольствием исполнил просьбу матери: таскал меня за волосы по комнате, поднимал с пола и снова толкал обратно, больно хватал за запястья и трёс со всей силы. В заключении он повалил меня на кровать и быстро удовлетворил свою похоть…
С этого момента наша интимная жизнь переросла из неприятного для меня процесса в насильственные действия с его стороны. Я его не хотела, он мне был с каждым днём всё противнее, и он чувствовал это. Однако ему очень нравилось делать со мной всевозможные вещи против моей воли…
С каждым днём табор относился ко мне всё холоднее. Свекровь и Яков постоянно старались наказать меня за малейшую провинность. Если прикопаться было не к чему, то они всё равно находили повод. Меня стали часто закрывать в комнате без возможности выйти на прогулку в сад.
Но больше всего они любили пощёчины. Это всегда происходило внезапно, а от того ещё более унизительно.
Свекровь по-прежнему была одержима заставить меня мыть ей и Якову ноги, но у них это не получалось, даже ценой моих синяков по всему телу…
Как-то раз мне удалось позвонить маме, хотя это и не приветствовалось. Я долго думала, говорить ли ей о том, что со мной происходит в этом доме. В итоге я всё-таки решила рассказать, пока рядом не было посторонних ушей. Да, она мне не родная мать, но она меня столько растила. Неужели ей не хочется, чтобы у меня всё сложилось хорошо?
Но мать сказала терпеть и не позорить их. Делать всё, что мне велят.
– Мама, Яков относится ко мне ужасно, а его мать вообще презирает! Они меня постоянно колотят и заставляют мыть им ноги!
– Вот и выполняй их желания. Надо будет, будешь пить эту воду после мытья их ног!
Естественно, больше я матери не звонила…
Больше, чем наказания, меня сводили с ума разговоры о детях и моём якобы бесплодии. На мужа тоже стали давить с наследником, а он, в свою очередь, ещё больше взъелся на меня. Его сестра Айша призналась, что поговаривали в таборе.
– Если у Якова появится на стороне ребёнок, то его любовницу примут в семью, а ты будешь здесь на последних ролях, как служанка…
Смешно! Я и так уже была в этом статусе…
Однажды Яков лазил в Интернете и наткнулся на статью, где описывали лечение в Китае. Люди ездят в эту страну, чтобы поправить здоровье, в том числе вылечить бесплодие.
С этого времени он загорелся идеей отправить меня в Китай. Яков нашёл какую-то клинику возле моря и через русского представителя договорился о моём лечении. Спустя месяц был готов мой загранпаспорт.
Естественно одна я туда ехать не могла, поэтому в качестве сопровождающего со мной поехал младший брат Якова – Жан. Сам муж ехать в Китай не желал и, тем более, у него было много работы, которую он точно не променял бы на времяпровождение со мной.
– Только попробуй не вылечиться! Я тебе устрою! – дал мне напутствие мой муженёк перед вылетом.
Мне было очень страшно лететь на самолёте впервые. Но, едва мы оторвались от земли, я вдруг почувствовала настоящее счастье. Чем дальше мы отдалились от нашего города, тем свободнее мне дышалось.
Весь перелёт я с восхищением смотрела на облака под самолётом, складчатые горы, бескрайнюю поверхность моря… Я словно снова была тем пятилетним ребёнком, у которого особо не было нормального детства, но так хотелось быть, как другие дети…
Жан особо со мной не разговаривал, и мне это тоже очень нравилось. Он, в принципе, всегда был самый тихий среди братьев Якова. Поэтому ничто не отвлекало меня от моих размышлений и планов на это путешествие.
По прилёте в Китай мы проходим таможенный контроль и выходим из аэропорта. Я сразу восхищаюсь архитектурой города, большому количеству народа, тёплому пряному воздуху… Как мне нравится эта атмосфера! Улыбка сама собой появляется на моём лице.
Нас встречают какие-то люди и разговаривают с Яном по-английски. Я особо ничего не понимаю. Мне всегда трудно давалось изучение языка.
А дальше нам и другим иностранцам организуют трансфер на комфортном микроавтобусе и привозят к большому сверкающему отелю. Здесь целых десять этажей, и я начинаю паниковать, что нас могут поселить не на первом этаже. Я ведь оскверню всех, кто будет жить ниже!
Нас заселяют на третий этаж. Видя волнение на моём лице, Жан с усмешкой говорит мне:
– Не переживай, русские и иностранцы не верят в скверну…
Мы располагаемся в просторном номере. Посреди него стоит огромная двуспальная кровать. Я снова начинаю нервничать. Мы ведь не можем спать с Жаном на одной кровати, хоть он и стал формально для меня братом.
– Злата, я не буду жить в этом номере, – говорит Жан. – В отеле неподалёку проживает моя… знакомая. Давай так, мы не расскажем об этом дома. Ты будешь находиться на территории отеля и клиники целыми днями. На море ни ногой!
– Да сдалось оно мне! Я ведь на лечение приехала! – заверяю его я.
– Клиника находится через дорогу, – показывает Жан в окно на здание лимонного цвета. – Вернусь перед отъездом, но если что звони.
Жан подхватывает свою сумку и выходит из номера.
Около минуты я сижу в тишине. Слышу тихие звуки в коридоре и гудки машин за окном. Не верю, что так легко обрела свободу, хоть и всего на три недели.
Интересно, к кому это Жан отправился коротать время? Он ещё холост, и возможно договорился со своей возлюбленной провести время здесь. Вот только цыганка на такое не пошла бы… Но и связь с девушками другой национальности у нас не поощряется… Вот так тихоня Жан!
Дальше я в прекрасном настроении раскладываю свои вещи из чемодана, а потом долго сижу на балконе и пью воду в высоком гладком стакане. Просто воду, на обычном пластиковом кресле, вдыхая пыльный воздух проезжающих машин. Зато за проезжей частью я вижу рябое море, и от этого моя душа начинает трепетать…
Вечером я иду на первый этаж в ресторан. У меня включено трёхразовое питание, что меня несказанно радует. Никакой готовки в эти три недели.
В ресторане я сижу долго. Украдкой разглядываю других людей, в основном мужчин. Видел бы меня сейчас Яков! Точно убил бы на месте.
Мне интересно наблюдать, как мужчины ухаживают за женщинами, как они тактильно себя ведут с ними: обнимают, целуют, подают руку. У нас с мужем такого нет и не было…
Укладываюсь спать я совсем поздно. Кровать очень удобная, но я нахожусь в переизбытке эмоций. Как же прекрасна жизнь вдали от мужа и его семьи! Глубокой ночью я, наконец, засыпаю.
Утром я отправляюсь в клинику. Там мне заводят карту и дают маршрутный лист на каждый день. В нём указаны различные процедуры: иглоукалывание, фитотерапия, гимнастика, массажи и ещё несколько непонятных аппаратов. Вроде ничего такого страшного. Думаю, это и всем здоровым людям было бы полезно.
Я, правда, не уверена, нужно ли мне вообще это лечение. Ясно одно – если я не рожу ребёнка, муж меня со свету сживет. Вот только если дело в Якове, то все его траты на меня напрасны. Зато у меня есть шанс стать мамой от другого человека… Вот только это низко и подло.
А в чём подлость? Вон Яков уже и не скрывает, что ходит к любовницам… А у меня благородная цель…
Что если разработать план курортного романа? Может, глупо звучит, но после адской жизни с мужем, я готова рискнуть.
Мне нужен хороший…донор…
После процедур в клинике я сижу на песке у моря. Делаю вид, что любуюсь яхтами, плывущими по волнам, а сама провожаю взглядом одиноких мужчин.
Этот толстый… Этот слишком светлый… Этот низкий… Этот старый…
А вот и идеальный кандидат! Высокий, стройный, без кольца…
Что бы такого придумать?
– Красавчик, дай погадаю!
…
Глава 4. Злата
Даже не представляла, что во мне есть столько смелости. Обратиться к чужому мужчине с предложением погадать. Да ещё и к такому… красивому, опасному, мощному, как скала…
И тут меня осеняет – я уже видела этого мужчину! Он сидел в самолёте на три ряда впереди меня и Жана. Вот так удача! А может, и нет? Зачем мне донор из моего же города? Хотя, будь, что будет…
Вижу, как он останавливается и принимается меня осматривать. Хорошо, что моя смуглая кожа не выдаёт моментально прилившую к щекам кровь. Здесь и так очень жарко, а я ещё и сгораю от стыда под этим пристальным взглядом. Ну, сколько он будет пялиться? Надо что-то делать…
– Что испугался? – выдавливаю из себя широкую улыбку. – Давай руку!
– Ну, давай, погадай… – ухмыляется он.
По его лицу видно, что он не верит в мои способности, но руку всё же протягивает. Я робко беру его широкую ладонь и ощущаю исходящее от неё приятное тепло.
Он сейчас находится так близко, и я могу хорошенько его разглядеть. Темноволосый, идеально сложенный. Мышцы выделяются под загорелой кожей, но при этом он довольно стройный. Видимо, мужчины с таким высоким ростом редко бывают упитанными. Глаза у него тоже тёмные, но теперь я вижу, что они не карие, а серого оттенка, отливающего синевой. Словно тяжёлое небо перед дождём…
Спохватываюсь и вспоминаю, что он ждёт от меня предсказание. Сама же себя глупо выставлю! Ладно, нужно собраться. Помню, бабушка как-то гадала мне. Главное, быть уверенной в то, что произносишь…
– Так… – стараюсь говорить таинственно. – Вижу, встреча тебя ожидает. С девушкой. Красииивой…
Вожу пальцем по линиям на его ладони, будто что-то понимаю там. Ха, да я даже не уверена, где находится линия жизни! Ох, и врушка же я…
– Ну, тоже мне предсказание! – смеётся он надо мной. – Здесь полный пляж красивых девушек.
– Не симпатичной, а именно по-настоящему красивой! – не выхожу из роли я. – Такой, как я!
Играть, так до последнего. Просто знаю, что на такое знакомство я больше не пойду никогда. Надо этого дожимать. Разве не говорят про русских мужчин, что они бегают за каждой юбкой?..
– С тобой мы уже встретились, а ты говоришь, что ожидает встреча. Что-то не сходится! – посылает мне сверкающий взгляд с насмешкой.
– Ну, ладно, не встреча… Вижу, свидание у тебя с этой девушкой будет на закате сегодняшнего дня!
Да, уж, предсказательница из меня совсем непутёвая. Ну, он-то тоже не дурак. Понимает, что я с ним так флиртую.
В заключении я выдуваю воздух на его ладонь, а потом выпускаю её из рук. В этот момент веселье уходит с его лица, и я вижу в нём что-то похожее на смятение.
– Сегодня вечером у меня уже другие планы. Не очень-то ты гадать умеешь, – он прищуривается и встречается со мной взглядом.
– А я и не говорила, что умею! – отвечаю ему, как мне кажется, дерзко.
– Ладно, цыганочка, мне пора. Желаю успехов в охмурении принцов! – произносит и идёт дальше, будто и не было между нами всего этого разговора.
– Я уже охмурила одного! Мне больше не надо! – кричу ему вслед.
Он с улыбкой уходит к причалу, а я с досадой продолжаю сидеть на песке и смотреть на море. Ну, вот, ушёл мой кандидат…
И что теперь делать? Нового искать? Мне с этим-то страшно было общаться. Не привыкла я к таким мужчинам, которые при всей своей исходящей власти разговаривают с женщиной на равных. Мой муж лишь только командует мной…
Нет, так я это не оставлю. Видимо, он отправился на экскурсию по морю? Ну, тогда я подожду его у причала. Надеюсь, что это не какая-нибудь ночная водная прогулка…
Проходит сначала один час, потом второй, а потом и третий… За это время я несколько раз бегала в бар и заказывала себе безалкогольные коктейли. Они мне очень нравятся. Дома мы такое не делаем.
Солнце понемногу начинает опускаться, а небо окрашивается в краски тёплых тонов. Постепенно люди расходятся с пляжа. Лишь я одна стою возле возле пристани и провожаю взглядом покидающих свои яхты и катера туристов.
– Ты меня что ли ждёшь?
Вздрагиваю от неожиданности. Присматриваюсь и вижу спускающегося с катера мужчину. Того самого красавчика.
– Ага! – сразу же улыбаюсь ему, не скрывая своей радости.
– Может, поужинаем тогда? – предлагает он после паузы.
– Ну, если ты приглашаешь, то пошли… – стараюсь придать голосу нотки флирта. – А за руку возьмёшь меня?
– Если хочешь, то возьму, – улыбается он мне и берёт в свою тёплую ладонь мою прохладную руку. – Ты чего замёрзла?
– Ну, так тебя пока дождёшься! Ещё и песок прохладный стал к вечеру… – говорю, поджав губы.
Он смотрит на песок и видит мои босые ноги.
– Где твоя обувь? – удивлённо спрашивает он.
– В номере где-то, – пожимаю плечами. – Мне так удобнее.
– По отелю и магазинам тоже босая ходишь? – приподнимая уголок рта, усмехается он.
– Ага! – признаюсь я.
Дальше он уже ничего не говорит, а просто ведёт меня за руку к уличному ресторану. Здесь у самого моря расставлены белые круглые столики, на которых вместо бумажного меню разложены электронные планшеты.
Он сразу принимается изучать ассортимент ресторана. Я же не спешу брать планшет. Честно, я не подумала, что вечером могу оказаться где-то кроме отеля, поэтому у меня с собой мало денег.
– Что тебе заказать? – спрашивает, продолжая смотреть на меню.
– Ну, пожалуй, зелёный чай со льдом. Я не голодна, если честно… – вру я.
Он кладёт планшет на стол и внимательно смотрит на меня, от чего я чувствую себя совсем неловко.
– Ты ждала меня три часа на берегу и хочешь сказать, что не голодна? Тогда я выберу сам… – уверенно говорит он.
– Нет, хорошо, я закажу. Пусть будут… креветки в остром соусе с зеленью… Только я расплачусь сама, договорились? – сбивчиво произношу я.
Господи, я совсем не понимаю, как вести себя на свидании. У меня их и не было никогда.
– С какой стати? Рассчитываюсь я, и точка, – начинает раздражаться он, а его глаза опасно сверкают.
Я молчу, больше не нервируя его. Возможно, так и должно быть. Мужчина платит за женщину. Я просто не знаю этих нюансов.
Он что-то много раз нажимает на планшете, после чего нам сначала приносят по высокому запотевшему стакану чая со льдом. Ну, хоть одно моё пожелание он выполнил.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– О, неужели мы перешли к знакомству! – снова возвращаю себе улыбку. – Меня зовут Злата.
– А я – Даниил. Но чаще знакомые зовут меня Даня. Я почему-то думал, что все Златы светловолосые…
– Чушь! – усмехаюсь я. – Где ты видел светлых цыганок? Крашеных, если только… А мне очень нравится твоё имя. Даниил… Оно такое холодное, но мягкое…
Что-то я разоткровенничалась. У меня задача не доверительные беседы вести. Но мне, правда, кажется его имя очень красивым. А вот с именем Злата я смирилась. Всё равно не помню, как меня звали раньше.
– Из какого ты города? – спрашивает Даниил.
– Из такого же, из какого и ты!
Он меня, конечно же, не видел в самолёте. Хотя я заметила, что многие, кто летели с нами, заселились в наш отель и в отели поблизости.
– А как ты узнала, откуда я? – удивляется он.
Думает, слежу за ним?
– Мы с тобой в одном самолёте летели! – объясняю я.
– Вот как… Ничего себе… А в каком районе живёшь? – интересуется он.
– В Еловках…
– А, ну, да. Вы же все там особняки отстроили…
Последняя фраза сказана им, будто с осуждением. Хотя, что удивляться – нас вечно упрекают за богатые дома.
Наступает тишина. Я помешивая трубочкой лёд в чае, а Даниил рассеянно смотрит на море.
– Выходит, твоё предсказание сбылось. Свидание с девушкой, закат… – говорит он и улыбается.
Запомнил, всё-таки, мои слова! Как бы с ним заговорить о самом главном?
– Я ещё тебе не договорила… – тихо произношу и тянусь к его ладони. – Вижу, тебя ожидает сегодня жаркая ночь!
Ну, а что дальше тянуть? Раз он повёл меня в ресторан, значит рассчитывает приятно провести время. Со мной. Иначе, он мог бы меня просто отшить ещё на пристани и уйти.
– Интересно… не с тобой ли? – усмехается Даниил.
– А ты бы хотел? – подмигиваю ему, стараясь придать голосу игривости.
Он задумчиво смотрит мне в глаза. Никогда меня так долго не разглядывал чужой человек. У нас на замужних женщин стараются вообще не смотреть без надобности…
– Слушай, ты не похожа на девушку, готовую отдаться первому встречному… Я так сильно тебе понравился?
Его вопрос закономерен. Я, действительно, что-то увлеклась в своих дурацких предсказаниях и нелепых попытках флирта. Нужно объяснить ему всё, как есть. Врать я точно не смогу…
– Да, и я хочу от тебя ребёнка!..
Неужели, я правда произнесла это? Кажется, он сейчас пошлёт меня куда подальше!
Наступает пауза. Мы словно оба замираем, тогда как на фоне слышны тихие разговоры других людей и звяканье столовых приборов.
– Это шутки у тебя такие несмешные? – хмурится Даниил.
Похоже, он ожидал услышать от меня что угодно, но не это.
– Нет… – отвечаю я.
Собираюсь ему всё объяснить, на сколько это вообще возможно, но тут приходит официант с большим двухъярусным подносом и принимается расставлять блюда. Среди них пекинская утка, мясо в соусе, салат с креветками, рис и ещё какие-то неведомые закуски.
Официант уходит, а Даниил продолжает прожигать меня своим прицельным взглядом. Я стараюсь ему ответить тем же, но мои глаза предательски опускаются вниз.
– Может, пояснишь тогда? – резко спрашивает он.
Ну, вот вся его галантность испарилась в воздухе. А чего я ждала? Такие вещи не говорят первому встречному!
– Мне нужна помощь, – начинаю я говорить, чувствуя сильное волнение. – У меня есть муж, но у нас с ним нет детей. Из-за этого я подвергаюсь в нашем таборе постоянной тирании. У меня есть веские подозрения, что причина в муже, но он считает иначе. Он отправил меня сюда проходить лечение, но я считаю, что единственное верное лечение в моём случае – это другой мужчина…
– Ты адекватная? – недоуменно обрывает он меня. – Я-то тут причём?
– Ну, ты мне понравился. А ещё ты – брюнет, прямо как мой муж. Он подумает, что ребёнок от него…
– Ребёнок… – на выдохе произносит Даниил. – Ты понимаешь, о чём просишь? Неужели, нельзя спокойно всё обсудить с мужем? Не думаю, что цыгане такие отсталые.
– Да, они совсем не отсталые, но семья моего мужа очень странных и строгих нравов. Быть бездетной – это позор. Я в доме хуже служанки. Ты не представляешь, что это за жизнь! – восклицаю я, чувствуя комок в горле.
Нет, плакать уж точно не вариант. На жалость давить не собираюсь. Хочу лишь, чтобы он понял – у меня нет другого выхода.
– Разве ты не можешь уйти от мужа в родительский дом? – продолжает допытываться он.
– Нет, меня там не ждут. За меня уплачено много денег, а возвращать их они не станут. Возможно, любящие родители и забрали бы меня. Но это не про моих. Да, и не родные они мне. Меня украли в пять лет. Я – не настоящая цыганка, хоть и очень похожа на неё…
– Тебя украли?.. – снова вгоняю его в шок.
Я рассказываю ему всё, что помню из своего детства. Вспоминаю ту самую ночь на станции, после которой меня забрали в табор. Ну, и кратко рассказываю о своей жизни в таборе, свадьбе и жизни с мужем…
– Ну, так, что? Поможешь мне? – с надеждой спрашиваю его.
– Нет, – сразу же отвечает он.
– Почему? Просто сделай доброе дело. Пожалуйста!
– Ну ты совсем… – качает он головой. – Нет, я не согласен и больше говорить об этом не собираюсь. Давай, ужинаем и расходимся.
Я замолкаю. Беру в руки нож и вилку. Палочками учиться есть у меня желание так и не появилось. Сначала ем без энтузиазма, но потом голод берёт своё.
– Спасибо. Все блюда невероятно вкусные. Не жалею, что пропустила ужин в своем отеле, – говорю я, когда наши тарелки, наконец, опустели.
Даниил молча кивает, а затем подзывает официанта и оплачивает счёт через смартфон.
– Ну, пока, – говорит, быстро окинув меня мрачным взглядом.
Что же делать? Он сейчас уйдёт. Навсегда…
– Стой! Давай сыграем в карты? Кто проиграет, тот исполняет желание другого?
– С тобой? В карты? – его насмешливый тон поднимает во мне бурю негодования.
Он думает, что я плохо играю?
– Струсил? – хлёстко спрашиваю его в ответ.
Видно, как он колеблется, хоть и пытается сохранить невозмутимый вид.
– Нет, конечно, – складывает он руки на груди. – Играем, если не боишься исполнять моё желание. Только во что и где?
Я внутренне ликую, но лишь спокойно отвечаю ему:
– В «Дурака». У меня в номере…
Bepul matn qismi tugad.
