Kitobni o'qish: «Как ладить с людьми (и нужно ли)»

Name: Как ладить с людьми (и нужно ли)
Author: Эрик Баркер
ISBN: 978-985-15-5653-9

Shrift:

Посвящается людям, отношения с которыми я испортил.
(Я бы их перечислил, но для посвящения мне отведена лишь одна страница.)

Генри Томас Бокль однажды сказал:
«Великие умы обсуждают идеи. Средние умы обсуждают события. Мелкие умы обсуждают людей».
Я здесь, чтобы обсуждать людей.

Перевод с английского выполнила Ирина Гродель по изданию: Eric Barker. Plays Well with Others: The Surprising Science Behind Why Everything You Know About Relationships Is (Mostly) Wrong. – HarperOne, New York.

Издание охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничений, накладываемых им на воспроизведение всей этой книги или любой ее части, включая оформление, преследуется в судебном порядке.

Введение

Никого пока не подстрелили. В большинстве ситуаций не самое обнадеживающее утверждение, но в моем положении это просто верх оптимизма.

Два вооруженных человека ворвались в небольшую бакалейную лавку с намерением ее ограбить, но кассир успел незаметно нажать тревожную кнопку. Прибыла полиция, преступники забаррикадировались и взяли кассира в заложники. Отряд особого реагирования, то есть старый добрый спецназ, дежурит у магазина. Переговорная команда нью-йоркской полиции установила контакт с захватчиками.

И у переговорной команды сегодня специальный гость. Не поверите, но это я. Всю жизнь я боялся увидеть в электронном ящике извещение, подписанное каким-нибудь «инспектором Томпсоном» из полиции Нью-Йорка, однако вдруг мне захотелось написать книгу о межличностном взаимодействии, и подобный способ сбора информации я счел интересным. В результате я оказался там, где оказался. Теперь же на ум приходят какие угодно слова, но только не «интересно». Работает спецназ, на кону человеческие жизни, и я начинаю жалеть, что не поехал в выходные на какой-нибудь ультрамодный семинар по отношениям, где в людей не тычут оружием. Но я работаю без дублеров и не привык бежать от опасности. Следующие пять минут по напряженности сравнятся с десятью годами моей жизни.

Как ни странно, человек на другом конце провода производит впечатление вполне адекватного. Но обнадеживаться пока рано. При захвате заложников первые полчаса переговоров самые опасные: нет взаимного доверия, готовности идти на уступки, никакого буфера на случай непредвиденных обстоятельств… Только адреналин и страх.

Когда переговорщик вступает в диалог, я мысленно перебираю ключевые пункты процедуры: «Снижай темп, применяй технику активного слушания, контролируй интонацию, помни, что твои эмоции передаются собеседнику…» Но сейчас самый главный пункт – «Не дай ему замолчать». Потому что пока он говорит, он ни в кого не стреляет. К сожалению, диалог прекратился, и на линии повисла мертвая тишина. Хуже некуда…

Оказалось, есть куда. Захватчики перезванивают. Но на этот раз говорит другой. Он тараторит и сыплет проклятиями. Я едва успеваю разобрать слова: что-то про отсидку, давнее двойное убийство, еще какие-то преступления.

«Без паники», – говорю я себе и все равно паникую. В некоторых фильмах в финале появляется дисклеймер: «Во время съемок ни одно животное не пострадало». Мой дисклеймер звучал бы так: «При написании этой книги пострадало всего несколько человек».

Переговорщик отвечает подозреваемому: «Кажется, ты чем-то недоволен». Мягко сказано. Но это тоже фундаментальный принцип активного слушания – эмпатия. Нужно назвать эмоцию человека, удерживающего заложников. Исследования нейробиолога Мэттью Либермана из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе подтвердили, что называние эмоции приглушает ее. А еще помогает установить взаимное доверие: так вы показываете собеседнику, что настроены на его волну.

«Да я еще как недоволен! У вас там что, целый отряд спецназа?! Мой племянник напуган до смерти!»

«Племянник?» – словно эхо, повторяет переговорщик. Еще один прием активного слушания – повторить последнюю реплику собеседника, только в форме вопроса. Пусть собеседник развивает мысль, а вы тем временем соберете больше информации и продолжите устанавливать контакт.

«Да, вы с ним только что говорили… Слушайте, мне к тюряге не привыкать. Но для него я такого не хочу».

«Похоже, вы беспокоитесь о его будущем. Хотите, чтобы он не пострадал и безопасно выбрался из этой ситуации». Снова называем эмоции. Продолжаем завоевывать доверие. И медленно подталкиваем собеседника в нужном направлении.

Человек продолжает говорить, и его тон постепенно меняется. Снижается градус враждебности, и вот захватчики и переговорщик вместе ищут решение. Через какое-то время захватчик выпускает кассира, потом отправляет наружу своего племянника, а вскоре сдается и сам.

Увидеть применение приемов активного слушания в деле все равно что получить мячом по лбу. Мне как будто показали фокус, только вместо кролика из шляпы достали «Лексус». Этот метод не просто воздействует на умы – он заставляет людей бросать оружие и смиренно отправляться в тюрьму. Я впечатлен. Теперь я знаю, что станет главной темой моей новой книги, и очень рад, что не мне пришлось вызволять заложников.

И тут полицейский психолог поворачивается ко мне и говорит: «Эрик, твоя очередь вести переговоры».

Ой, не забыл ли я упомянуть, что это была обучающая симуляция? Неловко вышло. Но адреналин все равно подскочил, хотя все происходило и понарошку. У нью-йоркской полиции потрясающий тренировочный центр. Он размером с терминал в аэропорту и напоминает голливудские натурные декорации. Внутри обустроены павильоны с реалистичной обстановкой тех мест, где чаще всего берут заложников: банковского зала, приемной полицейского участка, крыши, бакалейной лавки (с настоящим печеньем). В роли преступников и заложников – профессиональные актеры. Ни к чему в жизни я не относился так серьезно, как они к своей работе. И они правильно делают. (На самом деле, по просьбе полиции я изменил некоторые детали сценария, чтобы сохранить конфиденциальность учебного протокола.)

После щедрой порции симулированных страшилок я подзарядился положительными эмоциями: как будто взобрался на горную вершину, где получил урок от дзен-мастеров межличностного взаимодействия, и достиг просветления. После тренировки я остался поболтать с людьми. У меня было отличное настроение, ведь я нашел мастер-ключ к человеческому общению – активное слушание. Теперь я знаю, что поможет людям наладить отношения в семье…

«Кстати, дома эти приемы не работают», – произносит один из переговорщиков.

Что? Сердце пропускает удар.

«Между супругами. С женой или мужем такой фокус не провернешь». Второй переговорщик кивает и ухмыляется – мол, ага, подтверждаю. Подбираю челюсть с пола. А вместе с ней свой оптимизм и желание жить дальше. Значит, такая невероятная система взаимодействия с людьми не поможет, если твоя жена злится или твой муж ведет себя как придурок? Жизнь эта система может спасти, а брак – нет? Ой, как хочется сейчас крикнуть им в лицо: «Да как вы не понимаете? Я должен написать книгу, мне нужны ответы!»

Но я молчу. Делаю глубокий вдох. Может, я не специалист по взаимодействию с вооруженными грабителями банков, но в психологии немного разбираюсь: практически каждая форма семейной терапии рекомендует активное слушание во время конфликта. Возвращаюсь в гостиницу и сверяю свои знания с печатными источниками. Я прав, все рекомендуют активное слушание…

Вот только оно не помогает. Семейные консультанты (как и я) ошибаются, а полицейские переговорщики правы. Джон Готтман, заслуженный профессор психологии Вашингтонского университета, проверил данный тезис на практике. В теории прием активного слушания кажется эффективным, и он на самом деле отлично работает в терапевтических ситуациях или при захвате заложников – тогда, когда применяется третьей стороной, у которой есть возможность дистанцироваться от проблемы. Но спор между супругами – совсем другой случай: здесь эмоции направлены лично на вас, потому что это вы не вынесли мусор. Когда на вас кричит супруг или супруга, вряд ли вы сможете невозмутимо называть его или ее эмоции, перефразировать реплики и сочувствовать. Это все равно что убеждать человека не бежать или не бить в ответ, когда его физически атакуют. В пылу спора, отмечает Готтман, люди на такую реакцию попросту не способны. При длительном наблюдении за теми редкими парами, которым все-таки удавалось достигать успеха в применении приемов активного слушания, выяснилось, что его эффект недолговечен – в скором времени ссоры между супругами возобновлялись.

В ситуации с захватом заложников краткосрочность эффекта не является проблемой: если его продолжительности хватает, чтобы надеть на преступника наручники, то и отлично. Но для супружеских отношений, которые должны продлиться больше нескольких часов или дней, это катастрофа. Хотя терапевты и рекомендуют прием активного слушания, но до Готтмана никто по-настоящему не проверял его эффективность. За исключением полицейских-переговорщиков. Возможно, именно поэтому лишь 18–25 % пар, участвующих в исследованиях, указывают на положительные изменения через год после курса семейной терапии.

На заметку: то, что разработано для террористов и эмоционально нестабильных личностей, нельзя считать идеальным для семейных отношений. (Ладно, что-то из этого может идеально подойти вашей семье, но я не могу даже предположить, что именно.) Люди – существа сложные. Сложные, как трехмерные шахматы. И с моей стороны было наивно рассчитывать на то, что нечто столь сложное можно вскрыть простым мастер-ключом.

Мои предположения о взаимодействиях людей оказались ошибочными. Ошибались и семейные консультанты. И многое из того, что вы думаете о взаимоотношениях, неверно. Не переживайте, в этом нет вашей вины. Всю жизнь нам в голову вкладывали противоречивую информацию:

• То ли встречают по одежке, то ли не суди о книге по обложке.

• То ли рыбак рыбака видит издалека, то ли противоположности притягиваются.

• То ли будь собой, то ли в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Естественно, мы теряемся в этих противоречиях и верим всяким глупостям. А как иначе? Но это жизненно важный вопрос. Я вовсе не шучу и не преувеличиваю. Подумайте сами: ученые из Гарвардской медицинской школы в течение 80 лет наблюдали за 268 испытуемыми в рамках «Исследования Гранта» (собранными данными можно было бы заполнить несколько комнат). Было установлено множество факторов, коррелирующих с долгой и счастливой жизнью. Но когда Джорджа Вайланта, многолетнего руководителя этого исследования, спросили, что он узнал за годы наблюдений, он ответил одним предложением:

«Единственное, что действительно имеет значение, – ваши взаимоотношения с другими людьми».

Не абсурдно ли, что итог многолетнего исследования свелся к одному предложению? Однако звучит правдоподобно. Мы тратим уйму времени, гоняясь за ложными ценностями, но перед лицом трагедии или в темную годину, когда голова разрывается от вопросов, мы осознаем, что самое важное – это человеческие отношения. Кому я могу доверять? Знает ли кто-нибудь меня по-настоящему? Интересен ли я вообще кому-нибудь? Перебирая в памяти самые радостные моменты своей жизни, мы понимаем, что все они связаны с какими-то людьми. И самые печальные моменты – тоже. Счастливой будет наша жизнь или несчастной, зависит от отношений.

История взаимоотношений людей насчитывает тысячи лет, но мы до сих пор не научились ладить друг с другом. Как так вышло, что у нас нет правильных ответов? Единственное, что по-настоящему важно в жизни, отдано на милость врожденных способностей, чужих советов и тех немногих знаний, которые приходится добывать через боль и конфликты. Да ведь на эту тему написаны тонны литературы, возразите вы! Однако словосочетание «книга об отношениях» обычно произносится с тем же пренебрежением, что и «рекламный ролик». Все прекрасно понимают, чем в большинстве своем являются эти тексты: в лучшем случае поверхностным мнением, научная точность которого находится на уровне предсказаний ярмарочной гадалки. Нам же нужны реальные ответы.

Зигмунд Фрейд сказал: «Любовь и работа – вот краеугольные камни нашей человечности». Первая моя книга была о работе. Я разбирал мифы об успехе в духе «Разрушителей легенд» и оценивал их правдивость. (Мне повезло, что книга стала бестселлером. Ведь если ты пишешь книгу об успехе, а ее никто не читает, то что это, как не доказательство твоей полной некомпетентности?) На этот раз мы поговорим о первом краеугольном камне из высказывания Фрейда – об отношениях.

В этой книге мы рассмотрим типичные ошибки в выстраивании отношений и способы их исправления. Мы проверим убеждения, с которыми выросли, и с помощью науки выясним, соответствуют ли они действительности:

• Можно ли судить о книге по обложке? Или данный подход годится только для Шерлока Холмса?

• Действительно ли друг познается в беде? И что это вообще значит?

• Действительно ли любовь побеждает все? Или же высокий уровень разводов имеет под собой угнетающе реальные основания?

• Действительно ли нет человека, который был бы как остров? (Честно говоря, я всегда чувствовал себя скорее архипелагом.)

Мы будем использовать лучшие из имеющихся доказательств – никаких банальностей или магического мышления. (Я не из тех, кто дует на игральные кости. Я верю в подсчет карт.) Перед тем как вынести вердикт, мы рассмотрим вопрос со всех сторон. Наши выводы окажутся неожиданными и на первый взгляд нелогичными. Они, как ластик, сотрут привычные стереотипы. Мы разрушим мифы, найдем реальные ответы, а потом выясним, как с помощью собранной информации наполнить свою жизнь любовью, теплом и добротой – и никого не придушить в процессе.

Последние десять лет я занимаюсь изучением человеческого поведения и веду блог Barking Up the Wrong Tree. Я получил несколько модных степеней и даже пережил детство в Нью-Джерси. Но не по этим причинам вы можете доверить мне роль Вергилия – проводника по чистилищу человеческих взаимоотношений.

Я никогда не был душой компании. Если бы психологи взялись оценивать мою личность, то за доброжелательность я получил бы четыре балла… из ста. Что касается отношений, скажу так: я ехал по жизни с включенным стояночным тормозом. Одной из причин моего интереса к социальной психологии стало мое неумение ладить с людьми. Мне захотелось выяснить, почему у меня с этим ничего не получается. Поэтому я не называю себя гуру и не требую делать так, как я сказал. Нет, данная книга появилась потому, что я, осознавая свою некомпетентность, пообщался с множеством гораздо более умных людей, чтобы у нас с вами появилась надежная информация. Если вы чувствуете потребность в ответах, если у вас не клеятся отношения, если вы одиноки, если вы аутсайдер или человек, который никогда не понимал людей, – принимайте меня в свою компанию. Мы отправимся в этот путь вместе.

Мы увидим, что в основе любых отношений лежат истории, сочиненные нашим мозгом для создания идентичности, агентности и чувства общности. И что эти истории могут не только сближать нас, но и отдалять друг от друга, если не соблюдать осторожность.

А потом я расскажу о смысле жизни. Серьезно. (И тогда никто не посмеет сказать, что Патрисия Баркер воспитала неамбициозного сына.)

Отношения возносят нас на вершины счастья и бросают в пучину страданий. Никому из нас не хочется оказаться уязвимым или сконфуженным. Временами мы задаемся вопросом: уж не прокляты ли мы? Да, мы не в силах остановить волны, но мы можем научиться серфингу! И вполне общительный человек, и интроверт с повышенной социальной тревожностью – любой способен наладить крепкие дружеские отношения, найти любовь или заново ее разжечь и стать ближе к другим людям в наше время возрастающей эмоциональной дистанции и одиночества.

Очень часто наши проблемы в отношениях с человеком начинаются с неверного представления о нем. Все мы не раз обжигались, пытаясь судить о чьем-то характере. Можно ли научиться оценивать людей правильно? Способны ли мы с научной точностью понимать, что у них на уме, обнаруживать их ложь, читать их язык тела? (И рассказать обо всем этом на 60 страницах?)

Проще говоря, есть ли у нас возможность судить о книге по обложке?

С этого и начнем.

Раздел 1
Можно ли судить о книге по обложке?

1

Его 18-летняя дочь пропала, а у полиции не было никаких зацепок.

Рут, дочь Генри Крюгера, 13 февраля 1917 года ушла заточить коньки и больше домой не вернулась. Несмотря на заверения больших начальников о наивысшей приоритетности дела, раскрыть его по горячим следам не удалось. Журналисты, как будто и без них было мало проблем, словно с цепи сорвались, учуяв сенсацию. Пропал член известной состоятельной семьи? Газеты разошлись не на шутку.

Его жена по ночам выла от горя. Да и сам Генри Крюгер почти не спал. Но он не собирался сдаваться. У него было богатство, влияние и уверенность в том, что он найдет свою малышку. Ведь он нанял лучшего детектива в городе.

Этот детектив не служил в полиции. Его старания и талант совсем недавно спасли человека от смертного приговора. Он был мастером перевоплощения и в свое время работал даже окружным прокурором. Он достиг высот, преодолевая такие трудности и сопротивление, с которыми не сталкивался ни один мужчина в 1917 году. Потому что в начале ХХ века величайшим детективом Америки был вовсе не мужчина.

Ее звали Грейс Хьюмистон. Нью-йоркская пресса незамедлительно окрестила ее миссис Шерлок Холмс. Сравнение с этим вымышленным персонажем было вполне уместным, потому что история ее жизни походила на сюжет детективной повести. Грейс носила только черное и все свои дела вела бесплатно. Поскольку Гарвардский и Колумбийский университеты по-прежнему не принимали женщин на юридический факультет, она поступила в Университет Нью-Йорка. В 1905 году, когда она получила право заниматься адвокатской практикой, в США насчитывалась всего одна тысяча женщин-адвокатов.

Грейс открыла собственную адвокатскую контору и помогала бедным иммигрантам бороться с работодателями-эксплуататорами и бесчестными домовладельцами. Каждый день она получала пачки писем с угрозами. Когда в южных штатах начали пропадать иммигранты, отправлявшиеся туда в отчаянных поисках работы, она провела собственное расследование на месте под прикрытием и разоблачила мошенническую схему по принудительному отбыванию трудовой повинности в счет погашения долга. Разгорелся скандал на всю страну. В 27 лет она стала первой женщиной на посту окружного прокурора. Весьма неплохо для того, кто, будучи женщиной, до сих пор не имел права голосовать на выборах.

Но расследование по делу Рут Крюгер оказалось непростой задачей. У полиции давно закончились версии, да и интерес прессы сошел на нет. Газеты перестали меряться скандальными версиями случившегося и переключились на бушевавшую в Европе Первую мировую войну. Но даже Шерлоку нужен был Ватсон.

Во время работы в министерстве юстиции Грейс познакомилась с Кронни. Джулиус Дж. Крон считался чересчур напористым, да к тому же слишком честным для государственной службы. А вот Грейс сочла эти качества как нельзя более подходящими. Бывший частный сыщик с глубоким шрамом на лице, Кронни не выходил на улицу без револьвера. Он успешно следил за тем, чтобы угрозы, которые регулярно получала Грейс, оставались не более чем угрозами. Что касается дела Крюгер, Кронни сам был отцом трех дочерей и не нуждался в дополнительных уговорах. Они принялись за работу.

Грейс и Кронни проверили все городские больницы и морги, но ничего не нашли. Единственным, кто подходил на роль подозреваемого, был Альфредо Кокки – владелец мастерской, куда Рут в день своего исчезновения понесла заточить коньки. Полиция его уже допросила, даже дважды, но ничего не выяснила и исключила из списка. Кокки, недавно приехавший из Италии, опасался гнева толпы и вернулся на родину. Других зацепок не было. За пять недель Грейс и Кронни не нашли ни одного нового следа.

Но Грейс Хьюмистон не сдавалась. Она была убеждена: полиция что-то упустила. Они с Кронни разделились и начали расследование с нуля. Кронни отправился собирать информацию о Кокки, применяя свой уникальный дар убеждения, а Грейс пересмотрела каждый фрагмент материалов по делу, пока не выучила все наизусть.

Из разговоров с местными жителями выяснилось, что полиция узнала о Кокки далеко не все. В его мастерской крутились игроки и преступники. А сам Кокки любил молодых девушек. Он заманивал их в подвал и угощал выпивкой. Ходили слухи, что он организует «романтические встречи» для своих клиентов. Девушки подвергались насилию. В полицию никто не заявлял, потому что родители не хотели портить дочерям репутацию.

Тем временем Грейс пересмотрела полицейские материалы и нашла деталь, не попавшую в финальные отчеты: во время первого допроса лицо и руки Кокки были сильно расцарапаны. У Грейс не осталось сомнений. Она никогда не видела Кокки, но знала наверняка, что он виновен. Для поиска доказательств ей нужно было попасть в подвал его дома.

Однако миссис Кокки не давала согласия и противилась любым попыткам обыскать мастерскую с тех пор, как ее муж сбежал в Италию. Она даже угрожала Кронни молотком. Поскольку полиция уже осматривала мастерскую, Грейс не могла получить ордер, зато смогла предъявить другой документ с печатью. Действуя через посредника, она выкупила все здание у миссис Кокки. И уже никто не мог помешать ей как новому владельцу осмотреть подвальное помещение.

Грейс, Кронни и несколько рабочих спустились по холодной темной лестнице. Для мастерской подвал выглядел подозрительно пустым. В нем находился только один предмет мебели – хозяйский верстак. Когда рабочие сдвинули его в сторону, под ним обнаружился участок пола без досок.

В бетон была вмонтирована дверь. Открыв ее, Кронни заглянул вниз в темноту – как будто в чернильное озеро. Рассмотреть что-либо было невозможно. Кронни без колебаний спрыгнул и приземлился на…

Тело. Оно так сильно разложилось, что не поддавалось идентификации. Ноги и руки были связаны, голова разбита. И тут Грейс увидела их – коньки, покрытые ржавыми пятнами засохшей крови.

В конце 1920 года, 29 октября, у себя на родине в Италии Альфредо Кокки был признан виновным в убийстве Рут Крюгер. Грейс его никогда не видела, но была убеждена в его виновности и доказала ее. Думаете, она использовала фирменный дедуктивный метод Шерлока Холмса?

Нет. По словам Брэда Рикки, автора книги «Миссис Шерлок Холмс», Грейс рассмеялась в ответ на это предположение и сказала: «Нет, я не читала книг о Шерлоке Холмсе. И я не верю в дедукцию. Здравый смысл и настойчивость всегда приводят к разгадке. Если полностью сосредоточиться на деле, не понадобятся драматические сцены и Ватсоны».

Таким образом, тому реальному человеку, который больше всего походил на знаменитого книжного сыщика, не потребовалось умение читать людей, чтобы раскрыть свое самое сложное дело. Грейс Хьюмистон даже ни разу не встречалась с подозреваемым. Неужели умение точно оценивать людей существует только в художественной литературе?

Нет, не только. Однако если мы хотим научиться делать это правильно, сначала нужно понять, в чем мы ошибались…

* * *

Какому специалисту приходится изучать личности других людей в ситуациях, когда информация крайне скудна, а ставки чрезвычайно высоки? Что считается золотым стандартом поведенческого анализа, если объект исследования не оказывает содействия, а на кону стоят чужие жизни?

Как вы догадались, речь идет о профилировании серийных убийц. В построение системы поведенческого анализа было вложено безумное количество времени, сил и денег. В 1972 году был создан специальный отдел ФБР, который только профилированием и занимается. Где еще, как не здесь, учиться судить о книге по обложке, верно? Вот только есть один небольшой нюанс…

Профилирование, или профайлинг, не работает. Это псевдонаука.

Скорее всего, вы бы справились с работой профайлера ничуть не хуже. В 2002 году три исследователя – Кочиш, Хейз и Ирвин – продемонстрировали, что студенты-химики могут составить более достоверный профиль, чем обученные следователи из отдела убийств. Ой, как неловко! В 2003 году в одном из исследований группе полицейских дали два профиля: реальный, составленный профессионалами, и фальшивый – вымышленного преступника. И что вы думаете? Полицейские не заметили разницы. А в метаанализе (сводке всех исследований по теме для получения общей картины) 2007 года было сказано: «Профайлеры не демонстрируют более высокой эффективности по сравнению с другими группами в прогнозировании характеристик неизвестного преступника».

Британское правительство проанализировало 184 уголовных дела, в которых использовался профайлинг, и установило, что пользу он принес всего в 2,7 % случаев. Спро́сите, почему американский писатель цитирует британскую статистику? Потому что ФБР вообще отказывается предоставлять такие данные. Как часто им помогает профайлинг? Они не сообщают.

Но люди продолжают верить в действенность профилирования. Верят в нее и 86 % опрошенных психологов, привлекаемых к участию в расследованиях. Наверняка еще пять минут назад вы бы с ними согласились.

Как может система с таким высоким уровнем доверия и, применяемая в таких серьезных ситуациях, как убийство человека, быть почти бесполезной? Почему мы даем себя обмануть? Как показывают факты, в этом нет ничего удивительного. Масса людей верит в астрологию и гадания. Но ведь это совсем другое, возразите вы. Нет, не другое. То же самое. Ровно то же самое.

В психологии это называется эффектом Форера. Есть и иное, более говорящее название – эффект Барнума – в честь печально известного мистификатора Ф. Т. Барнума. В 1948 году профессор Бертрам Форер дал своим студентам письменный личностный тест, а неделю спустя каждый студент получил индивидуальный профиль, якобы составленный по результатам теста. Студентам предлагалось оценить точность собственного профиля по шкале от 0 до 5,5. Средняя оценка в группе составила 4,3 балла, и только один студент поставил ниже 4 баллов. После чего Форер признался, что все получили один и тот же профиль. Тем не менее каждый студент, читая описание, сказал: «Да, это точно про меня». Знаете, где Форер нашел этот профиль? В книге по астрологии.

Эффект Барнума раз за разом подтверждается в исследованиях. Это распространенная ошибка нашего разума. Известный психолог из Корнеллского университета Томас Гилович дает ей следующее определение: «Эффектом Барнума называют склонность человека крайне высоко оценивать точность описания его личности, если он убежден, что оно было составлено специально для него на основе какого-либо “диагностического” инструмента, такого как гороскоп или анкета».

Ключевое здесь то, что статистики называют априорной вероятностью. Она показывает, насколько в среднем распространено какое-то явление. Априорная вероятность того, что некий неизвестный человек хоть раз звонил по телефону, абсурдно высока, а того, что он выходил в открытый космос, – крайне мала. Поэтому на факте телефонного звонка узкую выборку не построишь, а вот если знаешь, что кто-то выходил в открытый космос, круг поиска можно сократить от всего населения планеты до нескольких человек.

В полицейских профилях используются (непреднамеренно) характеристики с высокой априорной вероятностью, как в эксперименте Форера. Скажите человеку, что он хочет нравиться окружающим, и вы с большой долей вероятности не ошибетесь, ведь такое желание свойственно большинству из нас. Правда, глубокой проницательности вы таким образом не продемонстрируете. Хотите составить правдоподобный профиль преступника? Возьмите несколько фактов с высокой априорной вероятностью (75 % серийных убийц в США принадлежат к европеоидной расе, 90 % – мужчины), добавьте какое-нибудь трудно проверяемое утверждение («У него извращенные сексуальные фантазии, но он вряд ли в этом сознается») и несколько случайных предположений («Он до сих пор живет с родителями и предпочитает свободный стиль в одежде»). Если допущения не подтвердятся, никто не обратит внимания. А вот если повезет – сойдете за гения. Что и выявилось в исследовании, опубликованном в 2003 году. Ученые составили профиль из приблизительных допущений, намеренно используя эффект Барнума. Полицейские сочли его таким же точным, как и реальный профиль.

Форер одурачил своих студентов, и полицейский профайлинг тоже, оказывается, сплошное надувательство. Когда нам показывают какую-то расплывчатую характеристику с высокой априорной вероятностью и говорят, что она релевантна, мы хотим, чтобы она оказалась правдой. Более того, мы ищем доказательства для ее подтверждения. К тому же, как правило, мы запоминаем информацию, согласующуюся с нашими убеждениями, и забываем ту, которая им противоречит.

Люди обращаются к хрустальным шарам и картам Таро не за голыми фактами, а за историей, которая даст им ощущение контроля над собственной жизнью. Прорицатели и иллюзионисты используют метод холодного чтения: с помощью эффекта Барнума и расплывчатых, обобщенных утверждений они делают вид, будто умеют читать мысли и предсказывать будущее. А наш разум вступает с ними в сговор, чтобы заставить нас поверить в их россказни. Это достаточно убедительно продемонстрировал менталист Стэнли Джекс, когда, предсказывая людям будущее, сообщал им совсем не то, что сказал бы стандартный хиромант. Каков результат? Ничего не изменилось – ему все равно верили.

Как объяснил в 2007 году в своей статье для The New Yorker Малкольм Гладуэлл, профайлинг – это, по сути, непреднамеренное холодное чтение. Лоренс Элисон, один из ведущих экспертов в области неэффективности профайлинга, даже цитирует для сравнения одно исследование по прорицательству: «Как только клиент активно вовлекается в поиск смысла в последовательности порой противоречащих друг другу утверждений, исходящих от “прорицателя”, он начинает решать творческую задачу, пытаясь найти логику во всем этом калейдоскопе фраз». Мы не стараемся объективно оценить услышанное, а сами вовлекаемся в игру по складыванию общей картины из разрозненных фрагментов. Рационализируем, находим оправдания, принимаем неопределенное как «достаточно вероятное».

Однако в карты Таро и магические шары верят только люди с низким интеллектом, возразите вы. Но каждый из нас в той или иной степени подвержен этому когнитивному искажению. Не зря астрологов гораздо больше, чем астрономов. Как поясняет Гилович, люди склонны видеть смыслы там, где их нет. Наша психика нуждается в ощущении контроля над окружающей действительностью. Нам отчаянно хочется, чтобы мир хотя бы казался логичным. А для этого нам нужна история, пусть даже неправдоподобная: «Наши отношения распались, но во всем виноват ретроградный Меркурий».

Читать других людей трудно не из-за их сложности – причина в нас самих. Расшифровывать чужое поведение действительно непросто, но мы упускаем из виду одну неочевидную проблему: наш мозг работает против нас. Мы думаем, что секретный ключ к личностному анализу – знание особых индикаторов в поведении тела и умение распознавать ложь. Но наш главный враг – собственные когнитивные искажения. Вот с чем мы должны бороться в первую очередь…

2

В 1891 году Вильгельм фон Остен обнаружил, что его конь по кличке Ганс – гений. Не Альберт Эйнштейн, конечно, но чрезвычайно умен по лошадиным меркам. Ганс стал одним из самых известных в мире жеребцов и внес неоценимый вклад в научный прогресс – вот только не тем образом, на который рассчитывал его хозяин.

Фон Остен был глубоко убежден, что интеллектуальные способности животных несправедливо недооцениваются. Его уверенность была настолько велика, что он начал обучать своего коня Ганса математике, награждая его морковкой или сахарком за правильные ответы. Уроки он проводил каждый день – на протяжении четырех лет. (А вы-то думали, что это у вас сумасшедшие соседи.) Но действительно ли лошадь могла учиться, как человек? Или вся затея была такой же нелепой, какой и выглядела со стороны?

Через четыре года обучения фон Остен провел первую публичную демонстрацию способностей Ганса. Перед сценой собралась толпа зрителей. Фон Остен повернулся к Гансу и спросил: «Сколько будет два плюс один?» Ганс отбил копытом три удара. Зрители весело заулыбались. «Каков квадратный корень из 16?» Ганс топнул четыре раза. Улыбки сменились удивлением. «Какое число месяца будет в эту среду?» Ганс топнул девять раз. Толпа изумленно ахнула.

По просьбе хозяина Ганс решал уравнения с дробями, называл точное время, считал присутствующих. Он даже сумел правильно указать количество зрителей в очках! Позже кто-то установил, что математические навыки Ганса соответствуют уровню 14-летнего подростка. И конь не просто выполнял устные команды! Фон Остен написал на доске цифру 3 – и ответом ему был трехкратный стук копытом.

Используя численный код (А = 1, Б = 2 и т. д.), Ганс умудрялся «произносить» по буквам слова и отвечать на вопросы. Он различал цвета, играл в карты, находил заданных людей в толпе. Ему включали музыкальное произведение, и он определял композитора. Ему показывали картину, и он называл художника. Ганс не был безупречен, но отвечал правильно примерно на девять вопросов из десяти.

Естественно, вскоре об Умном Гансе заговорили все. Фон Остен возил его в турне и с каждой неделей собирал все большую аудиторию. Ганс стал настоящей сенсацией. На него обратили внимание далеко за пределами Германии. Но находились, конечно, и скептики. Может, фон Остен подсказывал правильные ответы? Может, это какое-то мошенничество? Наконец Ганс стал настолько знаменит, что испытать это чудо природы решили сами члены правительства.

В 1904 году германский Совет по образованию собрал специальную комиссию для изучения феномена Ганса, и она, как сообщала The New York Times, не выявила никакого обмана! Самым убедительным аргументом стало то, что Ганс демонстрировал свои поразительные способности даже в отсутствие самого фон Остена. После такого легенда о Гансе стала стремительно обрастать новыми подробностями. Некоторые даже верили, что конь способен читать мысли.

Но недоверие сохранялось. Молодой ученый Оскар Пфунгст, входивший в состав комиссии по Гансу, пожелал провести дополнительные испытания. Он расширил диапазон вопросов и проверил гораздо больше переменных, чем в первоначальном исследовании. Ганс по-прежнему справлялся на отлично, однако Пфунгст заметил две заинтересовавшие его особенности.

Во-первых, комиссия приложила массу усилий к тому, чтобы проконтролировать все отвлекающие факторы в экспериментах с Гансом, но никто не наблюдал за тем, на что конь обращает внимание. Пфунгст отметил, что Ганс «никогда не смотрел на людей или предметы, которые должен был считать, или на слова, которые должен был читать, но тем не менее давал правильные ответы».

Во-вторых, никто не придавал значения неправильным ответам коня. Да, в большинстве случаев он был прав, но, когда ошибался, его ответ был настолько далек от истины, что возникали подозрения, будто он совсем не понимает сути вопроса. Иными словами, он ошибался как-то неправильно.

Поэтому Пфунгст решил попробовать кое-что новое: он надел на Ганса шоры, чтобы тот не мог видеть спрашивающего. Вот оно! Впервые Ганс стал агрессивным. Он всеми способами пытался избавиться от помехи и увидеть экзаменатора. Наконец удалось заставить его выполнить тест с шорами на глазах. Правильность ответов рухнула с 89 до 6 %.

Пфунгст все еще не мог найти объяснения, но чувствовал, что близок к нему. На этот раз он снял шоры, чтобы Ганс мог видеть спрашивающего, но проследил за тем, чтобы этот человек сам не знал правильных ответов. И снова Ганс показал ужасный результат: всего 10 % попаданий. Если конь не видел экзаменатора или если экзаменатор сам не знал правильных ответов, интеллектуальные способности коня резко снижались.

Наконец Пфунгст понял, в чем дело. Ганс не был гением. Просто он научился безупречно считывать человеческую реакцию. Исследования показывают, что лошади способны замечать изменение положения головы человека даже на пятую долю миллиметра. В достаточной мере мотивированный вкусным кусочком сахара, Ганс улавливал сигналы, которые неосознанно подавал сам экзаменатор в тот момент, когда испытуемый совершал нужное количество ударов копытом. Ганс был обычной лошадью, которая реагировала на стимулы ради угощения. Когда его пугали, он не стучал копытом. Ого, какая неожиданность, правда? Нет, он ржал и кусал того, кто стоял рядом, – лошади всегда так делают. После того как Пфунгст опубликовал результаты своего исследования, фон Остен совершил рациональный и объективный научный поступок: вознегодовал, отказался от дальнейших испытаний, схватил своего коня и отбыл домой.

Однако Ганс оказал огромное влияние не только на психологию, но и на науку в целом. В учебниках до сих пор можно встретить упоминание эффекта Умного Ганса. Тот же феномен известен как эффект наблюдателя.

Если вы слышали о двойном слепом исследовании, то за его появление можете благодарить Ганса: после истории с ним научные эксперименты стали проводиться совершенно иначе. Обычно в медицинских исследованиях половина испытуемых получает настоящее лекарство, половина – плацебо. Но, допустим, я как автор исследования знаю, какая из двух таблеток плацебо, и, когда даю его пациенту, ухмыляюсь и закатываю глаза. Как и в ситуации с Гансом, знающий «правильный ответ» экспериментатор может преднамеренно или неосознанно сообщить об этом пациенту и снизить объективность эксперимента. Поэтому испытания проводятся двойным слепым методом: ни пациент, ни врач не знают, где плацебо. Это все равно что надеть шоры на Ганса.

И пусть Ганс не был гением, но он умел читать людей. И если лошадь может научиться понимать, что у кого-то на уме, то и мы, конечно же, сможем. Или нет?

* * *

Хотели бы вы уметь читать мысли? Знать, что думают и чувствуют окружающие? Конечно, хотели бы. Жаждать такой способности – вовсе не признак безумия. Исследования показывают, что если вы владеете этим навыком хотя бы немного лучше других, то у вас более выгодное положение. Точность восприятия личности другого человека создает целую цепочку личностных и межличностных преимуществ. Обладающие такой способностью более счастливы, менее застенчивы, хорошо коммуницируют, наслаждаются более близкими взаимоотношениями, чаще получают прибавку к зарплате и выше оцениваются начальством. Тот же положительный эффект дает, в частности, умение понимать язык тела и интерпретировать невербальные сигналы.

И я так хочу, воскликнете вы! Беда в том, что у большинства из нас эти навыки абсолютно не развиты. Доходит до смешного. Профессор Чикагского университета Николас Эпли обнаружил, что при общении с незнакомым человеком мы лишь в 20 % случаев верно интерпретируем его мысли и чувства. (В 5 % – просто угадываем.) Конечно, со знакомыми людьми получается лучше, но ненамного. С близкими друзьями показатель достигает 30 %, в супружеских парах – 35 %. В школе за такое поставили бы двойку или того меньше. Какими бы ни были ваши предположения о происходящем в голове у супруга или супруги, в двух случаях из трех вы не правы.

Что самое забавное, сами-то мы думаем, будто прекрасно разбираемся в людях. Наш мозг, подлец, и тут пытается нам польстить. Спросите человека, насколько уверен в себе его партнер, и данная оценка окажется правильной только в 44 % случаев. Сам человек при этом будет убежден в своей правоте в 82 % случаев. И чем дольше партнеры вместе, тем выше эта убежденность. А точность оценки? Нет, она не растет. Но люди точно укрепляются в своем мнении.

Откуда столько ошибок? И такая высокая степень уверенности в собственной правоте? Ученые называют это эгоцентрическим искажением. Эпли говорит, что мы слишком привязаны к своей точке зрения: «Многочисленные исследования показывают, что большинство людей склонны преувеличивать степень схожести мыслей, убеждений и переживаний других людей со своими». Как и с профайлингом, мы накрепко застреваем в ловушке собственного разума и нарратива. Даже когда мы стараемся смотреть на мир глазами другого человека, точность суждений, как показывают исследования, не повышается. Да, эгоцентричная предвзятость уменьшается, но то, чем мы ее заменяем, ничем не лучше. Мы задаем вопросы другим, но делаем это недостаточно усердно. Как правило, мы тасуем факты из личных ментальных историй и замещаем одни некорректные суждения другими.

Есть ли среди нас люди с более развитой способностью к пассивному чтению мыслей и чувств окружающих? Я бы сказал, что нет, хотя был бы не совсем прав: понятно, кто-то всегда немного вырывается вперед. Но, кажется, существует непробиваемый потолок, причем очень низкий. Психические расстройства могут наделять суперспособностями в одних сферах, но часто они и наделяют недостатками в других. В целом все мы справляемся достаточно плохо, пребывая при этом в блаженном неведении о своих незавидных успехах.

Погодите, но разве женщины не более восприимчивы к чужому настроению, спросите вы? Н-да, видимо, придется пройтись по минному полю. Отложим в сторону политические программы и гендерные дебаты. Скажите честно, действительно ли где-то в глубине души вы считаете, что между мужчинами и женщинами существует реальная разница в способности читать людей? Как вы думаете, что говорят на этот счет тонны научных исследований? (Барабанную дробь, пожалуйста.)

Да, женщины показывают лучший результат. Их преимущество в распознавании невербальных сигналов хорошо задокументировано. Оно составляет всего 2 %, зато повторяется с завидной регулярностью, независимо от возраста испытуемых, методов исследования и культурологического контекста. Однако женщины не во всем лучше мужчин. Например, ложь и те и другие распознают одинаково. Различия наиболее заметны в считывании мимики и эмоций.

Как вы думаете, почему женщины тут способнее мужчин? Выясняется, что причины не имеют прямого отношения к биологии. Они связаны с тем, что доступно каждому из нас и что любого могло бы сделать более успешным менталистом, – с мотивацией.

Копнув поглубже в поисках первопричины, многие исследователи обнаруживают, что женская мотивация к правильному пониманию окружающих в целом выше мужской. Женщины попросту более заинтересованы и старательны. Очень показательно в этом отношении исследование 2008 года, проведенное Джеффом Томасом и Грегори Майо. Что произойдет, если сказать мужчине, будто женщины больше симпатизируют эмпатичным представителям сильного пола? У него сразу повысится мотивация и улучшится способность правильно понимать мысли и чувства. Он будет вести себя как тот Ганс в ожидании морковки. Разумеется, справедлива и обратная зависимость: при снижении мотивации упадет и точность суждений. Мужья в несчастливом браке порой считывают невербальные сигналы случайных женщин лучше, чем сигналы собственных жен. Вот ведь незадача.

Нейробиологов эти результаты ничуть не удивляют. Они знают, что бо́льшую часть времени наш мозг ленится. Мотивации вообще придается огромное значение в нейробиологии. Заинтересованность в результате повышает эффективность практически любой интеллектуальной деятельности, потому что по умолчанию наш мозг вообще мало на что обращает внимание. Майкл Эстерман, профессор Бостонского университета и соучредитель Лаборатории по изучению внимания и обучения, говорит: «Наука указывает на то, что при появлении мотивации – либо внутренней, когда деятельность приносит удовольствие, либо внешней, когда за результат обещано вознаграждение, – способность поддерживать постоянную активность мозга повышается и человек сохраняет готовность к неожиданностям».

При оценке потенциального романтического партнера точность суждений повышается. А что происходит, когда ревнивым женщинам позволяют подслушать, как их партнеры общаются с симпатичными женщинами-исследователями? Они более точно предугадывают ответы мужчин на вопросы. Но когда нет ни потерь, ни выгод, наш мозг просто бездействует.

Авторы книг вроде этой любят придумывать разные запоминающиеся названия для ключевых концепций. Ну, вроде «правила пяти секунд» и т. д. Не хочу, чтобы меня побили борцы за чистоту жанра, поэтому предлагаю назвать данный феномен Аксиомой Ленивого Мозга^ТМ.

Таким образом, первый шаг к более точному чтению чужих мыслей и эмоций – заинтересованность. Получится лучше, если в качестве стимула будет какое-то внешнее вознаграждение или наказание.

Проблема в том, что даже при соответствующей мотивации улучшить навык менталиста можно лишь до определенного предела. Мы по своей природе не так уж хорошо понимаем других. Мотивация повышает точность суждений, но только при контакте с достаточно выразительными и «читабельными» людьми. Однако даже мотивация не поможет, когда перед тобой каменное, ничего не выражающее лицо. Отсюда второе ключевое правило: понятность собеседника гораздо важнее вашей способности его понимать. Способность варьируется в небольшом диапазоне, а вот «читабельность» человека может быть самой разной. В большинстве случаев успешное распознавание ментального состояния собеседника объясняется не тем, что мы такие молодцы, а высокой выразительностью его невербальных сигналов.

Так можно ли судить о книге по обложке? Если понимать под этим пассивное распознавание мыслей и чувств человека, то миф мы практически развеяли. Предположим, данное выражение имеет другое значение (дадим ему шанс побороться за себя). Кажется, мы все равно застряли. Не стоит ли просто признать, что мы никудышные менталисты и с этим ничего не поделаешь? Нет. Чтобы стать первым учеником на курсе, я могу либо улучшить свои оценки, либо сделать так, чтобы у всех остальных они были хуже. Мы сосредоточимся на втором варианте, как я и поступил в старших классах. Назовем это Теоремой Эрика-старшеклассника^ТМ.

Если потенциал развития способности к чтению окружающих у вас ограничен, сосредоточьте усилия на том, чтобы сделать собеседника более читаемым.

Вместо того чтобы пассивно его анализировать по примеру киношного Шерлока Холмса, мы должны активно его провоцировать, чтобы добиться более понятных реакций. Первый и самый простой метод – манипулирование контекстом. В какой ситуации человек лучше раскроется – если вы выпьете с ним по чашечке кофе или сыграете вместе в футбол? В первом случае можно будет вытянуть больше информации (при условии, что вы доверяете словам собеседника), но второй естественным образом продемонстрирует, как человек принимает решения, как разрабатывает стратегию, склонен ли он к нарушению правил… Чем шире диапазон стимулов, воздействию которых вы его подвергнете, тем больше граней своей личности он проявит.

Вовлечение в ситуацию других людей – тоже эффективный прием. В присутствии третьей стороны человек может показать себя в ином свете. (Если вы общались с кем-то только при его начальнике, думаете, вы видели все?) И не разговаривайте о погоде. Эмоциональные реакции более честные, а безопасные темы превращают людей в политиков и не дают существенной информации. В одном исследовании ученые предложили испытуемым на первом свидании поговорить о венерических заболеваниях, абортах и других табуированных темах. В итоге те не только лучше узнавали собеседника, но и получали больше удовольствия от общения.

Как уже было сказано, часто помехой становится наш собственный мозг: мы склонны уделять внимание не тем сигналам. Что подводит нас к вопросу о языке тела, а эту тему все просто обожают. Правда, в научной литературе неизменно утверждается, что ценность сознательного анализа языка тела значительно преувеличена, недаром до сих пор никто не создал «Розеттского камня» языка тела. Невербальные сигналы сложны, зависимы от контекста и достаточно уникальны. Никогда нельзя быть до конца уверенным, чем именно вызван любой из них. Да, человека бьет мелкая дрожь, но откуда вам знать почему – от нервов или потому что он продрог. И это очень важный момент: язык тела совершенно бесполезен без знания базовой линии поведения человека. Некоторые люди, например, постоянно суетятся, и тогда их торопливость ничего не означает, а вот другие обычно ведут себя спокойно, и в таком случае их явная суетливость говорит о многом. Но если вы не знаете, как собеседник ведет себя в нормальных условиях, вы попросту в очередной раз позволите мозгу высказать фантастическое предположение.

На самом деле, если вы хотите на чем-то сосредоточиться, забудьте про язык тела и внимательно следите за речью собеседника. Когда мы слышим человека, но не видим его, способность к эмпатии снижается всего на 4 %, а когда видим, но не слышим – на целых 54 %. Меньше следите за ногами и руками, больше – за изменениями голоса.

Таким образом, наука не относит чтение мыслей к нашим врожденным талантам, но подсказывает, как исправить положение. Что обычно происходит при встрече с совершенно незнакомым человеком?

Вы готовы узнать много нового о том, как работает первое впечатление и как его улучшить? (Стукни копытом один раз на «да» и два раза на «нет», Ганс.) Первое впечатление – важный компонент суждения о книге по обложке. Но чтобы добраться до корня связанной с ним проблемы, нужно быстренько пробежаться по миру воспоминаний…

3

«У меня проблемы с памятью», – было написано в электронном письме. Джеймс устало вздохнул. Письма такого содержания приходили ему постоянно.

Джеймс Макго – нейробиолог из Калифорнийского университета и один из ведущих мировых экспертов по долговременной памяти. Одним из минусов его статуса стало огромное количество писем от совершенно незнакомых людей, которые, стоило им однажды положить ключи не на то место, сразу начинали подозревать у себя болезнь Альцгеймера. На вышеупомянутое письмо ученый ответил так же, как и на все предыдущие, направив человека в клинику, где можно пройти необходимые обследования.

Но Джилл Прайс не отступила. Вскоре она прислала второе письмо, настаивая, что ей нужен именно он. Джеймс закатил глаза. Однако что-то во втором письме заставило его замереть на месте. Такого он еще не слышал. Джилл снова повторила, что у нее проблема с памятью…

Только проблема заключалась в том, что она ничего не забывала. «Бред какой-то», – подумал нейробиолог. Но – чем черт не шутит! Когда Джилл пришла на прием, Джеймс взял с полки энциклопедию, в которой были собраны все важные события прошлого столетия. Открыв ее на случайной странице, он спросил: «В какой день Родни Кинг был избит полицейскими Лос-Анджелеса?»

Джилл не колебалась ни секунды: «3 марта 1991 года. Было воскресенье». Вопросы сыпались один за другим, и на каждый она отвечала с безупречной точностью. Джеймс Макго был поражен. Ответы выскакивали из женщины так, словно у нее спрашивали имя и домашний адрес. Он никогда ничего подобного не видел…

И тут Джилл промахнулась. Джеймс расслабился – не такая уж она и странная. «Мне жаль, Джилл, но захват американских заложников в Иране случился 5 ноября 1979 года». Та в ответ покачала головой: «Нет, 4-го». Тогда Джеймс проверил по другому источнику.

И действительно – энциклопедия ошиблась. Джеймс выяснил, что Джилл легко запоминает, где и с кем была, что делала и что чувствовала практически в каждый день своей взрослой жизни. Но ее почти безупречная память оказалась исключительно автобиографичной. Женщина помнила лишь то, что происходило непосредственно с ней самой, но то, что она читала или изучала, запоминала далеко не всегда, да и в школе Джилл училась не так уж и хорошо. Но поскольку она обожает новости, то запомнила события, описанные во взятой Джеймсом энциклопедии.

Ученый никогда не видел ничего хотя бы отдаленно похожего на этот феномен. В 2006 году он посвятил ему статью «Случай необычного автобиографического запоминания». Первоначально Джеймс Макго использовал термин «гипертимезия», но позже появилась аббревиатура HSAM – highly superior autobiographical memory («исключительная автобиографическая память»).

Статья вызвала шквал интереса со стороны СМИ. Миллионы людей услышали о гипертимезии, и тысячи начали звонить и писать в Калифорнийский университет, утверждая, что обладают такой же способностью. Джеймс взялся за их проверку, и раз за разом выяснялось, что эти люди ошибаются, врут или просто немного не в себе. За исключением троих. Джеймс несказанно обрадовался такой удаче: теперь он мог приступить к разгадыванию загадки исключительной автобиографической памяти.

Воспоминания этих людей оказались верными в среднем в 87 % тех случаев, которые могли быть подтверждены третьей стороной. Представьте, что вас просят вспомнить конкретную дату 20 лет назад, и в девяти из десяти случаев вы можете рассказать, чем занимались в тот день, с кем и даже что при этом чувствовали. Джеймс все больше узнавал о механизме гипертимезии, однако результат наблюдений оказался противоположен его ожиданиям: дело было не в исключительной способности запоминать, а в неспособности забывать. Обычно с течением времени наши воспоминания меркнут, а вот с подопечными Макго этого не происходило: они помнили каждый день так же четко, как вы помните день вчерашний.

Обнаружилась и приятная обратная сторона такой невероятной памяти. Люди с HSAM рассказывали о своих «путешествиях»: они возвращались в идеальные воспоминания, словно смотрели кино, и практически перемещались обратно во времени. Муж Джилл умер, но она не преувеличивала, говоря, что ни одной минуты, проведенной с ним, она никогда не забудет. Можно только позавидовать, верно? Или не все так однозначно?

Сам Джеймс признался, что не хотел бы обладать подобной памятью. Почему? Видите ли, дорогие читатели, отправляя ему первое письмо, Джилл намеревалась поговорить с ним не о своем даре, а о своем проклятии. Она хотела исцелиться, избавиться от него.

Десятилетиями эта идеальная память ее изводила. Это все равно что слетевшая с катушек поисковая система, без спросу заваливающая вас ссылками. В телевизоре упоминают какую-нибудь дату – и вот Джилл уже мысленно в том дне. В голове поток воспоминаний, который невозможно остановить. Распад отношений, ошибочные решения, сожаления во всей своей полноте… За жизнь накапливается немало моментов, которые хотелось бы забыть.

Нашему мозгу свойственны искажения, но некоторые из них несут нам благо. Многие считают, что память функционирует как идеальная видеокамера, но на самом деле воспоминания со временем деформируются. Мы забываем детали, реконструируем события или меняем сюжет таким образом, чтобы выглядеть праведным героем или невинной жертвой. Мы забываем плохое и помним хорошее. Это позволяет нам исцеляться и оставлять прошлое в прошлом. Но Джилл не могла «взглянуть на ситуацию другими глазами». Ее мозг и был той идеальной видеокамерой, которая не способна рационализировать, забывать детали или перекладывать вину.

Но даже не это становилось самым страшным проклятием людей с исключительной автобиографической памятью. Проблема в том, что окружающие такой памятью не обладали, а общаться с ними приходилось. А всезнаек, понятное дело, никто не любит. Был ли у вас партнер, который не забывал ни одного проступка и в мельчайших деталях помнил каждую вашу неудачу? Умножьте это на миллиард.

С точки зрения логики человек с гипертимезией прав – его версия событий наверняка окажется точнее вашей. Однако человеческие отношения устроены по-другому. Никто не хочет быть все время неправым, особенно если он действительно не прав. Нам свойственно ожидать взаимности, разделенной вины, какого-то равновесия, даже если мы, строго говоря, этого не заслуживаем. «Большую часть времени права ты, так что сейчас моя очередь» – человек, в голове которого хранятся все факты без искажений, вряд ли примет такое предложение. Идеальная память недемократична. А вот отношения – да. Во время интервью для программы «60 минут» один из ее гостей с гипертимезией сказал: «Забывать и прощать… Было бы неплохо уметь хотя бы одно из двух».

Все участники той программы были одиноки и бездетны, кроме Мэрилу Хеннер. Она трижды была замужем. Трижды. Билл Браун, обладатель исключительной автобиографической памяти, сказал, что из 55 его знакомых с той же способностью только двое были успешны в браке. И каждый, с кем он общался, боролся с депрессией.

Думаю, можно смело предположить, что у вас гипертимезии нет. На сегодня насчитывается менее сотни подтвержденных случаев. (Будь у вас такая способность, вы бы точно помнили день, когда она обнаружилась.) Впрочем, каждый из нас в небольшой степени знаком с эффектом идеальной памяти. Давайте выясним, какое отношение гипертимезия имеет к первому впечатлению и почему оно – такая же палка о двух концах.

* * *

Все говорят, что первое впечатление важно. И это действительно так. Многочисленные исследования указывают на его значимость не только в сам момент знакомства, но и на протяжении достаточно долгого времени после первой встречи. Сила его такова, что, основываясь на впечатлении от одного взгляда на лицо, можно спрогнозировать результаты выборов. По словам Алекса Тодорова, профессора Принстонского университета и эксперта по восприятию лиц, достаточно спросить у людей, какой кандидат выглядит более компетентным, чтобы по полученным ответам в 70 % случаев определить, кто вырвется вперед в политической гонке. И этот эффект подтверждается во всем мире. Кроме того, существует однозначная корреляция между впечатлениями рекрутера о соискателе на вакансию до и после собеседования, указывающая на то, что первый контакт с вами может оказаться тем самым важным фактором, который и определит, получите вы желаемую должность или нет.

Люди говорят: «Не суди о книге по обложке». Такой совет дают не зря, даже если он ошибочен, ведь мы действительно судим о книге по ее обложке. Мгновенно и рефлекторно. И ничего не можем с собой поделать. Человеку обложкой служит лицо. Взглянув на него, менее чем за секунду мы составляем мнение об уверенности этого человека в себе, его красоте, компетентности, привлекательности и надежности. И, по аналогии с чтением мыслей, дальнейшее общение не вносит существенных изменений в первое впечатление – мнение только укрепляется.

Что еще любопытнее, эти мгновенные суждения у многих людей бывают одинаковыми. С большой долей вероятности человек, чье лицо мне показалось или заслуживающим доверия, или властным, или компетентным, произведет на вас такое же впечатление. Подобные суждения нельзя назвать осознанными, потому что мы не имеем времени на их обдумывание. Обычно они в большей степени основаны на общих убеждениях и в меньшей – на нашем личном опыте общения с другими людьми.

Самое интересное, что наши первые впечатления зачастую удивительно точны. Мнения окружающих о каком-то человеке часто не только совпадают, но еще и подтверждаются впоследствии. Даже по первому взгляду на улыбку человека испытуемые в 75 % случаев правильно угадывают девять из десяти его характеристик по таким базовым критериям, как степень общительности, уровень самооценки и даже политические предпочтения.

Компетентность человека мы тоже умеем инстинктивно определять после краткого контакта. Посмотрев 30-секундное видео без звука с участием учителя на уроке, испытуемые умудряются спрогнозировать мнение учеников об этом преподавателе. А если понаблюдать за человеком пять минут, точность оценки вырастет до 70 %. Наша способность интуитивно понимать по обрывкам поведенческих реакций, что за человек перед нами, распространяется на многие сферы деятельности, позволяя нам с высокой точностью определять, насколько человек умен, богат, альтруистичен или не психопат ли он. Повторюсь, эти впечатления не рациональны. Иными словами, чем меньше вы думаете, тем точнее ваша оценка.

Кто-то скажет: «Слава богу, можно просто довериться интуиции». Не торопитесь, все-таки речь о людях, а с ними никогда и ничего не бывает слишком просто. Да, наши инстинкты хороши и точны на целых 70 %. Но в школе за такой ответ поставили бы тройку. Вы бы обрадовались, если бы ваш ребенок учился на одни тройки? Не думаю.

Неточности, что неудивительно, в значительной степени связаны с когнитивными искажениями. Речь не столько о предвзятом отношении из-за расовой или гендерной характеристики, сколько о фундаментальных особенностях работы нашего серого вещества. Искажения во многих случаях связаны с выбором кратчайшего пути. Эволюция оптимизировала работу человеческого мозга таким образом, чтобы он экономил время или энергию в ущерб точности.

Именно поэтому людям с детскими лицами удается избежать наказания за убийство. В прямом смысле. Исследования показывают, что они с большей вероятностью выигрывают дело, когда обвиняются в намеренном причинении вреда, но скорее проигрывают, когда вред причинен по неосторожности. Почему? Потому что мы ожидаем от детей ошибок, но с трудом верим в их злой умысел. Наш мозг включает людей с детскими лицами в категорию «дети». Это искажение называется гиперобобщением. Но действительно ли такие люди более простодушны? Нет. Юноши с миловидными невинными лицами «демонстрировали больше негативного поведения в детском и подростковом возрасте, больше враждебности и агрессивности в юности, что противоречит впечатлению, производимому их внешностью».

Если вы думаете, что подобные ошибки восприятия можно устранить путем сознательных усилий, вы, скорее всего, заблуждаетесь. Многочисленные исследования показали, что собственных когнитивных искажений мы не замечаем. Даже если их описать и обозначить (что я сейчас и делаю), все равно люди скорее увидят бревно в чужом глазу, чем посчитают себя необъективными. Проблема осложняется тем, что некоторые когнитивные искажения нам помогают. Предвзятые суждения иногда бывают точны, поэтому устранение предвзятости, как показывают исследования, уменьшает точность прогнозов. Вот так-то.

Список когнитивных искажений длинный, и все их даже вкратце описать здесь невозможно. В первую очередь нас интересует то искажение, которое непосредственно связано с первым впечатлением, – речь идет о склонности к подтверждению собственных убеждений. Мы отдаем предпочтение той информации, которая соответствует нашей картине мира. Мы не проверяем гипотезы, а собираем факты, позволяющие нам утвердиться в уже принятом решении.

Присмотревшись, вы заметите, что склонность к подтверждению свойственна всем, кто вас окружает. Мы не предъявляем строгих требований к фактам, доказывающим нашу точку зрения, зато для ее опровержения требуем невероятного количества свидетельств. («Четыре сотни исследований указывают на то, что я ошибаюсь? Что ж, продолжим искать… Одно подтверждает мою правоту? Похоже, я нашел правильный ответ».) Работает тот же механизм, что и в случае холодного чтения: мы запоминаем попадания, но забываем неверные предположения. Так поступают все, и вы в том числе. Никто не думает, что проблема в нем. И в этом главная сложность.

Исследователь Николас Эпли говорит: «Мы быстро выносим интуитивное суждение и не ставим его под сомнение». Как только в нашей голове складывается мысленный образ человека, очень трудно заставить нас его изменить. Таким образом, мы подошли к первому аргументу, доказывающему, что первое впечатление – обоюдоострый меч. Назовем его Парадоксом Первого Впечатления^ТМ.

Первые впечатления обычно точны. Но как только они сформированы, их чрезвычайно трудно изменить.

Что касается первого впечатления, у нас как будто проявляется гипертимезия: мы не меняем своих воспоминаний. Мы упорно придерживаемся первоначальных суждений, что может существенно повлиять на отношения. Мы часто рассуждаем об опасности стереотипирования социальных групп, но при этом грешим предвзятостью, когда речь идет об отдельных людях. Например, лицо нового знакомого кажется вам «не заслуживающим доверия», и вы ведете себя с ним не так приветливо, как обычно. Вы держите дистанцию, и он в ответ ведет себя так же. Его логичная, в общем, реакция провоцирует у вас ошибку подтверждения («Видите, я знал, что он неприятный тип!»). Теперь вы оба относитесь друг к другу настороженно. И это самое научное объяснение того, почему люди сразу не поладили.

Но за первым впечатлением приходит второе, и оно может быть совсем другим, возразите вы. Действительно, так бывает. Но человеческая психика коварна: даже если с появлением новой неопровержимой информации демонстрируемое внешне отношение к человеку меняется, подспудное остается прежним. Иными словами, сознательное, основанное на фактах мнение о человеке корректируется, но первоначальные чувства никуда не исчезают. Первое впечатление очень стойкое, даже если вам кажется, что с ним покончено.

Полностью побороть эту склонность невозможно, но при должном старании ситуацию вполне реально улучшить. Во-первых, нужно вспомнить те же принципы, о которых мы говорили в связи с чтением мыслей и чувств. Критическое значение имеет мотивация: постаравшись сделать человека более читаемым, вы добьетесь большего эффекта, чем пытаясь стать профессиональным менталистом.

Очень важно сопротивляться притяжению черной дыры под названием «склонность к подтверждению собственных убеждений». В считанные секунды мозг начнет генерировать теории и истории о новом знакомом. Это нормально (и остановить невозможно), но нужно сохранять объективность. Используйте научный подход: проверяйте гипотезы, вместо того чтобы слепо принимать на веру свое первое впечатление.

Как сопротивляться склонности к подтверждению собственных убеждений? Есть три ключевых момента.

1. ЧУВСТВУЙТЕ СВОЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Если бы от вашего мнения зависело вынесение смертного приговора, вы бы не торопились и тщательно взвешивали свои суждения. Вы бы дважды перепроверили их точность, прежде чем пройти точку невозврата. Психолог Арье Круглански утверждает, что с высоким уровнем ответственности мы не позволяем себе принимать окончательное решение без тщательного анализа имеющихся фактов. Устройте воображаемое судебное слушание. Приучайте себя не торопиться с выводами и всегда помнить об ответственности.

2. ДИСТАНЦИРУЙТЕСЬ ОТ РЕШЕНИЯ

В своей замечательной книге «Выдающийся ум. Мыслить как Шерлок Холмс» Мария Конникова углубляется в исследование психолога из Нью-Йоркского университета Якова Троупа, показывающего, что сохранение некоторой дистанции позволяет нам мыслить более рационально и объективно: «Если попросить взрослого человека сделать шаг в сторону и взглянуть на общую картину, он будет выносить более точные суждения, лучше оценивать самого себя и меньше поддаваться эмоциям». Именно такие навыки помогут вам более адекватно оценивать новых знакомых и подавлять импульсивное желание подчиниться первому впечатлению.

3. ИЗУЧИТЕ ПРОТИВОПОЛОЖНУЮ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ

Раз уж наш мозг запоминает попадания и забывает промахи, мы должны заставлять себя учитывать эти промахи, желая улучшить собственные оценки. Пол Нерс предлагает крайнюю форму такого подхода: «Если у меня есть идея и подтверждающие ее наблюдения, я не спешу ею делиться; я подхожу с другой стороны, рассматриваю ее под другими углами и пытаюсь ее опровергнуть. И только если идея выдерживает испытание, я начинаю о ней говорить». Возможно, именно поэтому Пол Нерс получил Нобелевскую премию по медицине.

Если вы хотите научиться рассуждать более объективно, разберитесь в своих когнитивных искажениях. Какие ошибки вы систематически совершаете? Слишком быстро решаете, что человек похож на вас или, наоборот, отличается от вас? Вы слишком доверчивы или, наоборот, слишком подозрительны? Корректировать суждения с учетом свойственных вам когнитивных искажений – хороший способ самосовершенствования.

Из нашей краткой лекции о склонности мозга к подтверждению существующих убеждений можно вынести два весьма полезных урока. Первый – прислушайтесь к совету, который вы столько раз уже слышали: производите хорошее первое впечатление, ведь теперь вы знаете, насколько оно важно. Демонстрируйте новым знакомым те черты своего характера, которыми хотите запомниться, потому что они увидят то, что бросается в глаза. (Но если вы мерзавец, не притворяйтесь при нашем знакомстве хорошим. Это мне сильно поможет. Спасибо.)

Урок номер два: давайте людям второй шанс. Без описанных выше стратегий лишь 70 % ваших суждений будут точны. Как минимум трех из десяти новых знакомых вы будете оценивать неверно. И если верить Гиловичу, дело может принять еще более скверный оборот. Допустим, ваш новый знакомый – хороший человек, но у него выдался плохой день. Он производит неблагоприятное первое впечатление. Что вы делаете? Избегаете его, даете ему меньше шансов доказать, что вы не правы. Но если первое впечатление положительное (неважно, насколько точное), вы стараетесь проводить с человеком больше времени и имеете возможность подтвердить или изменить свое мнение. В результате ваши негативные суждения о людях будут менее надежными, чем позитивные. Исследования также показывают, что наша планка для положительной оценки выше, чем для отрицательной, и что плюс легче меняется на минус, чем наоборот. Если вы до конца жизни будете избегать человека, показавшегося вам несимпатичным, ему трудно будет оспорить ваше суждение и что-то вам доказать.

Итак, вы научились более ответственно относиться к первому впечатлению. Но это пока не позволяет вам читать людей как открытую книгу. В свою очередь, пассивное чтение на манер Шерлока Холмса, как мы знаем, не особо помогает. О чем еще нам расскажут научные исследования? Например, о том, что незнакомец может оказаться лжецом и будет водить вас за нос. Как быть тогда?

4

Несмотря на 20 лет в профессиональном футболе, Карлос Кайзер не забил ни одного гола. Более того, за два десятилетия он сыграл всего в 30 матчах. Он был не очень хорошим футболистом. Но ему это не мешало. Потому что Карлос Кайзер был превосходным обманщиком.

Он играл в лучших командах мира, включая «Ботафого» и «Флуминенсе». Он зарабатывал огромные деньги, проводил время в обществе знаменитостей и всегда был окружен красотками. Чего он не делал, так это не играл в футбол. Другие игроки наградили его прозвищем 171. Почему? Потому что в бразильских тюрьмах номером «171» помечают профессиональных мошенников.

Карлос Энрике Рапосо (его настоящее имя) родился в Бразилии 2 апреля 1963 года. Он был беден, но умел мечтать. В своих интервью он рассказывал: «Я знал, что путь к моим мечтам лежит через футбол. Я хотел быть футболистом, но так, чтобы в футбол не играть». Говоря по правде, играл Карлос не так уж и плохо. В 10 лет он обзавелся агентом, в 16 подписал контракт с одним из лучших мексиканских клубов «Пуэбла». Вот только играть он не любил. Большинству юных футболистов не терпелось выйти на поле и показать себя во всей красе. Кайзер же был полной противоположностью: делал что угодно, лишь бы не бегать по полю и не пинать мяч.

Но как можно водить людей за нос на протяжении двух десятков лет? Кайзер разработал целую систему. Во-первых, нужно было дружить с топовыми игроками. Возможно, играть в футбол он не любил, зато обожал ночные клубы и имел связи во всех самых модных заведениях Бразилии. Знакомство с Кайзером гарантировало его приятелям статус особо важных гостей, бесплатные напитки и общество красивых девушек.

Во-вторых, следовало позаботиться о том, чтобы твои успешные друзья тебя рекомендовали. Спортивное резюме Кайзера не было выдающимся, но показывало, что какие-никакие способности у него имелись. Поэтому по его указанию лучшие игроки выбранной команды методично «обрабатывали» своего тренера, и в скором времени Кайзер уже подписывал краткосрочный испытательный контракт с клубом. Большего ему и не требовалось. Троянский конь проникал внутрь городской стены.

Официально став членом команды, Кайзер ссылался на то, что ему требуется время для восстановления формы. Это позволяло в течение нескольких месяцев получать зарплату и развлекаться, причем без необходимости делать то, что он больше всего ненавидел: играть в футбол. В какой-то момент ему все же приходилось встречаться с мячом. Он уверенно выходил на тренировочное поле, подставлялся под сильный удар и тут же падал на землю, завывая от боли и держась за бедро. Никто так не умел имитировать травму, как Кайзер. Его актерское мастерство заслуживало высших наград. В то время МРТ еще не было, и тренерам приходилось верить Кайзеру на слово, а коллеги по команде становились на его сторону. В итоге еще несколько месяцев он мог получать зарплату, ничего не делая.

Все это время Кайзер продолжал наслаждаться жизнью и кутить напропалую. (Удивительная вещь: ни одна травма ни разу не помешала ему отплясывать на дискотеках.) Другие игроки знали, что он мошенник и никогда не будет играть на их уровне. Но они его обожали. Он умел к себе располагать. Он обеспечивал им непрерывные развлечения. (И вовсе не лишним было его умение находить для них самых симпатичных подружек в каждом городе, куда они приезжали.) Поэтому когда очередной тренер начинал догадываться об истинной природе бесконечных травм Кайзера, коллеги по команде грудью вставали на его защиту.

Естественно, притворство не могло длиться вечно. Но мошенник не видел в этом проблемы – он просто переходил в другую команду. Интернета еще не существовало, и получить статистику по игроку было нелегко. Матчи местных команд редко транслировались в других странах. Рекрутеры искали игроков по рекомендациям и устной рекламе. А с таким умением баловать своих коллег-футболистов Кайзер без труда убеждал их замолвить за него словечко перед директором очередного клуба. И вот уже подписывался новый испытательный контракт… Далее можно было действовать по привычной схеме.

Нельзя сказать, что мошенничество давалось Кайзеру легко. За 20 лет он много раз был близок к провалу. Однажды его команде предстояла первая публичная тренировка, а свой трюк с травмой он уже успел провернуть ранее. Наслушавшись дифирамбов в его адрес от любимых игроков, фанаты с нетерпением ждали возможности увидеть этого героя в деле. Кайзер пережил настоящий кошмар. Все взгляды были прикованы к нему, а он внезапно начал отфутболивать мячи на зрительские трибуны. Ошалевшие фанаты бросились их ловить, но Кайзер не остановился. Он отправил на трибуну все мячи, подготовленные для тренировки. Оставшееся время команде пришлось просто бегать по полю и делать разминку – а с разминкой мошеннику ничего не грозило.

Кайзер использовал не только своих коллег по команде, но и всех вокруг. Он очаровывал журналистов и обеспечивал им желанные интервью со «звездой». В итоге никогда не игравший футболист поразительно часто мелькал в СМИ и почти всегда освещался с выгодной стороны. Когда команда устраивала показательные матчи с игроками младшей лиги, он платил начинающим футболистам, чтобы те вели себя более агрессивно и давали ему шанс симулировать очередную травму. Во время визитов владельца команды подкупленные фанаты скандировали его имя. Одни и те же уловки использовались снова и снова, пока Кайзер не переходил в новый клуб…

Ему удавалось поддерживать обман 20 лет, играя в среднем чуть более одного матча в год. Он врал везде и во всем. Его бабушка умирала как минимум четыре раза. Однажды он принес больничный от стоматолога, где говорилось, что больной зуб стал причиной травмы ноги. Кайзер шутил: «У всех команд, где я играл, было два праздника: когда я подписывал контракт и когда я увольнялся».

Но настал день, когда этот шарлатан столкнулся с величайшей угрозой за всю свою так называемую карьеру. Он подписал контракт с бразильским клубом «Бангу» и в типичном для него стиле устроил так, чтобы все газеты начали наперебой трубить о его результативности, тогда как на самом деле он не забил ни одного мяча. Нигде. Никогда. Газеты пестрели заголовками «У “Бангу” появился свой король!» И Кайзер не был бы Кайзером, если бы не демонстрировал эту газету каждому, кто был готов слушать. Фанаты жаждали увидеть его на поле. К сожалению, того же хотел и владелец клуба.

Кастор де Андраде не был похож на типичного владельца клуба. Он не принадлежал к разряду воротил бизнеса, покупающих футбольную команду ради забавы. Кастор возглавлял преступную организацию, и его часто называли самым опасным человеком в Бразилии. Владельцам клубов случается вступать в жаркие споры с судьями на матчах, но Кастор накидывался на рефери с торчащим из заднего кармана заряженным пистолетом.

Накануне одного важного матча коллега по команде предупредил Кайзера, что, несмотря на «травму», тот будет принимать участие в игре. Учитывая, что дело было в 4 часа утра, а Кайзер все еще веселился в ночном клубе, эта новость напугала его до смерти. На следующий день тренер заверил мошенника, что волноваться не о чем, так как игроков с травмами выгонять на поле не будут. Но во время матча дело приняло скверный оборот. Команда проигрывала со счетом 2:0, и Кастор лично настоял на том, чтобы новый звездный игрок продемонстрировал на поле свою чудесную результативность, о которой непрестанно писали газеты.

Впервые за много лет Кайзер боялся не разоблачения… На этот раз он боялся быть убитым. Горе-футболист вышел на поле, дрожа от страха. Вдобавок ко всему фанаты соперника выкрикивали в его адрес оскорбления со своих трибун. И тут у него появилась идея…

Он стал оскорблять их в ответ. Он запрыгнул в толпу, продолжая выкрикивать слова, которые мой редактор наверняка вымарал бы из книги. Судья показал красную карточку и удалил Кайзера с поля. Позже в раздевалке коллеги по команде шутили, что от игры он, может, и отвертелся, но Кастора это не остановит. Близился час расплаты за многолетнее мошенничество. Когда Андраде вошел в раздевалку, все замолчали. Владелец клуба был разъярен как бык. Но прежде чем он успел вымолвить слово, Кайзер ринулся в атаку. Он сказал, что в раннем детстве Господь отнял у него родителей, но был так добр, что послал ему нового отца – Кастора. Фанаты команды соперника обзывали его нового отца вором и мошенником, поэтому он не выдержал. Он обязан был защитить его честь. Выслушав эту трогательную историю, Кастор мгновенно отреагировал…

Он удвоил Кайзеру зарплату и продлил его контракт еще на полгода.

Судя по тому, что вы сейчас читаете эту историю, в конечном итоге обман Кайзера стал достоянием общественности. Обрушился ли на него гнев толпы? Засыпали ли его судебными исками? Подвергли ли остракизму? Каким-то образом наказали? Нет. Он стал еще более знаменитым, чем раньше. В отличие от многих давно забытых настоящих звездных футболистов той эпохи, его история обмана и манипуляций до сих пор на слуху. Как лжец он прославился больше, чем футболисты.

Есть ли способ добиться правды от тех, кто тщательно ее скрывает?

* * *

Однажды студентов колледжа попросили оценить по степени привлекательности 555 черт характера, и на последнем месте оказалась лживость. Это забавно, потому что студенты колледжей врут примерно в трети случаев. Взрослые люди обманывают примерно в каждом пятом случае. Что уж говорить о сфере интернет-знакомств, где 81 % профилей содержит недостоверные сведения. Большинство наших выдумок – безобидная белая ложь, но, по словам Ричарда Уайзмана из Университета Хартфордшира, примерно два раза в день мы нагло врем. Кого мы обманываем чаще всего? Матерей. Реже всего – супругов (но если уж супругам врем, то по-крупному). Сами мы выслушиваем вранье около 200 раз за день. (Клянусь, не в этот раз.)

И мы совершенно не умеем распознавать ложь: средний показатель успеха – 54 %. Можно было бы и монетку подбросить. Полицейские справляются ничуть не лучше, хотя сами, судя по опросам, придерживаются о себе иного мнения. Да, некоторые люди мастерски разгадывают вранье, но вы бы не захотели оказаться в их числе: как правило, это жертвы инсультов или тяжелой травмы левой стороны префронтальной коры головного мозга.

Люди тысячелетиями пытались овладеть мастерством распознавания лжи – безуспешно. В 1920-х годах был создан первый полиграф. Это заслуга нескольких человек, включая Уильяма Моултона Марстона, который позже придумал образ Чудо-женщины для комиксов компании DC Comics. Однако ему, пожалуй, лучше было бы переключить свое внимание на ее Лассо Истины, потому что, в отличие от полиграфа, оно действительно работало (по крайней мере, в комиксах). Национальная академия наук США официально заявила, что «федеральное правительство не должно полагаться на результаты полиграф-теста в скрининге потенциальных или действующих сотрудников в целях выявления шпионов или иных рисков для национальной безопасности, поскольку данные результаты не отличаются высокой точностью». Поупражнявшись всего 15 минут, люди учились обманывать полиграф, причем самым забавным из эффективных методов было своевременное сжатие ануса.

А как быть с полицейскими допросами, которые показывают по телевизору? Это метод Рейда, разработанный в 1940-х годах и впервые опубликованный в виде методички Джоном Рейдом и Фредом Инбау в 1962 году. Задача данного агрессивного подхода – подвести подозреваемого к признанию через повышение стрессовой нагрузки. И знаете что? Метод Рейда работает. Даже слишком хорошо. Не важно, виновны они или нет, но большинство людей все равно признаю́тся. В Канаде и Великобритании отказались от этого метода ведения допроса, сочтя его насильственным и неэтичным. А вот американские стражи правопорядка продолжают так работать. Помимо прочих недостатков, у метода Рейда нет научно доказанной эффективности. Олдерт Фрай, профессор Портсмутского университета и ведущий эксперт по распознаванию лжи, говорит, что данный метод основан на маркерах, не являющихся прогнозируемыми.

После обучения методу Рейда способность полицейских распознавать ложь ухудшается.

Существует ли научно обоснованный способ уверенно идентифицировать ложь? Вообще-то существует. В 2009 году для разработки усовершенствованных методик была сформирована Группа по допросу особо важных задержанных (HIG), и к 2016 году она потратила более 15 миллионов долларов на сотню с лишним исследовательских проектов с участием лучших психологов. Ради простоты (и полагая, что вы вряд ли сможете приковать кого-то наручниками к стулу) я адаптировал результаты исследований. Кроме того, эта система требует времени и практики, поэтому для мелкого вранья она не пригодится, а вот в случае серьезного обмана может оказаться крайне эффективной.

Нет, пытать утоплением никого не придется. Наука настоятельно рекомендует тонкий и сложный метод, который ни разу за 5 тысяч лет не использовался человечеством в целях выявления лжи. Речь идет о демонстрации дружелюбия. Назовем нашу новую систему Методом Дружелюбного Журналиста^ТМ.

Забудьте про «плохого полицейского». Пришло время «дружелюбного журналиста». Нужно завоевать расположение собеседника. Разговорить его, вызвать на откровенность. И заставить совершить ошибку, которая раскроет обман. Первый шаг? Прежде чем садиться за статью, журналист собирает материалы, и вы тоже должны как следует подготовиться. Чем больше информации у вас будет перед разговором с предполагаемым лжецом, тем точнее откалибруется ваш внутренний детектор лжи. Данный шаг пропускать нельзя, потому что владение вводной информацией понадобится для некоторых наиболее эффективных приемов, о которых мы поговорим позже.

Перейдем к «дружелюбию». В отчете HIG говорится, что «плохой полицейский» менее результативен, чем «добрый». Уважительное отношение даже преступнику приятно. Оно располагает к откровенности. И никогда не обвиняйте человека во лжи. Не одно исследование показало, что это уменьшает желание сотрудничать. Не обвиняйте – проявляйте любопытство.

Советуют ли адвокаты своим клиентам врать? Нет. Рекомендуют ли отвечать честно? Нет. Они просят закрыть рот. Так вот, дорогие «дружелюбные журналисты», вы должны максимально разговорить своего собеседника. Задавайте побольше вопросов, начинающихся с «что» или «как», и поменьше тех, на которые можно ответить односложно. Демонстрируйте дружелюбие и поддерживайте беседу, но не перехватывайте инициативу. Получив возможность беспрепятственно говорить, человек испытывает ощущение контроля. Он расслабляется. Вам нужно, чтобы он продолжал говорить и давал вам как можно больше информации. Любая его реплика – это очередной факт, который можно перепроверить, или еще одна история, которую можно опровергнуть. Именно поэтому адвокаты советуют своим клиентам не болтать лишнего. Вам же нужно добиться обратного.

Если вы сразу станете сомневаться в каждом слове «допрашиваемого», он не только замкнется, но и начнет менять свою историю на ходу. Не помогайте ему придумать более правдоподобную ложь. Вы должны заставить его выложить все карты на стол и окончательно завраться. В этом и кроется проблема взаимодействия со скользкими типами: они получают обратную связь, а вы – нет. Соврал и не попался – значит, можно продолжать в том же духе. Соврал и попался – значит, нужно менять тактику. Вы, в свою очередь, в большинстве случаев не получаете информации о том, был ли человек с вами честен. Поэтому лжец постоянно совершенствуется, а вы – нет. И это дает ему преимущество. Не помогайте ему становиться еще лучше.

Наши предыдущие уроки о чтении людей здесь тоже применимы. Еще раз напомню, что язык тела – ложный друг. Процитирую нашего эксперта Фрая: «Ни один инструмент распознавания лжи, основанный на анализе невербального и вербального поведения, не является точным». Кстати, давайте прямо сейчас развенчаем один очень популярный миф о том, что лжец никогда не смотрит в глаза. Неправда. В отчете HIG говорится: «Отведенный взгляд ни разу не оказался надежным индикатором». И если этого мало, вспомним исследование 1978 года по межличностному взаимодействию осужденных психопатов. Знаете что? Они смотрят собеседнику в глаза чаще, чем люди без психопатологий.

Составить правильное суждение о человеке почти невозможно, если тот сознательно врет. Но есть одна стратегия, позволяющая добиться правды. Способность распознавать ложь, если верить исследованиям, достаточно стабильна в своих параметрах, а вот способность врать может существенно меняться в зависимости от обстоятельств. Метод Дружелюбного Журналиста^ТМ направлен не на улучшение вашего навыка распознавания обмана, а на снижение способности вашего собеседника к вранью. Как этого добиться?

Принцип действия полиграфа основан на обнаружении признаков эмоционального стресса, якобы указывающих на то, что человек говорит неправду. Но этот принцип неэффективен. А вот создание когнитивной нагрузки – да, работает. Нужно заставить лжеца включиться в интенсивный мыслительный процесс. Как отмечает Фрай, качественная ложь требует неимоверного интеллектуального напряжения. Лжец, знающий правду, должен не просто придумать правдоподобную ложь, но и проследить за тем, чтобы правда и ложь не противоречили друг другу. Лжецу нужно также в режиме реального времени постоянно обновлять легенду по мере поступления новых вопросов, изображая при этом честность с большой долей актерского мастерства. Наконец, лжец должен внимательно следить за реакцией спрашивающего и проверять, не раскрыт ли его обман. Что достаточно непросто. Поэтому стоит еще больше усложнить его положение. По данным отчета HIG, увеличение когнитивной нагрузки может повысить точность с жалких 54 % до 71 %.

Нет, это не заставит лжеца просто взять и признаться. Но зато создаст разительный контраст между его реакцией и тем, как на вопросы отвечал бы человек, говорящий правду. По аналогии с компьютером, подтормаживающим на сложной задаче, лжец тоже будет реагировать медленнее и с меньшей уверенностью. Именно на такую реакцию рассчитано применение данной техники. Вместо того чтобы спрашивать себя, врет ли этот человек, задайтесь вопросом, приходится ли ему много думать? Исследование Фрая показало, что именно второй вопрос заметно повышает способность полицейского распознавать ложь.

Итак, принцип понятен. Вы сделали домашнее задание, то есть собрали предварительную информацию о собеседнике. Вы изображаете «дружелюбного журналиста», а собеседник отвечает на ваши вопросы. Вы следите за моментами, когда он начинает задумываться над ответом дольше обычного. Теперь вам помогут два эффективных приема из отчета HIG.

1. ЗАДАВАЙТЕ НЕОЖИДАННЫЕ ВОПРОСЫ

Спросите человека в баре, выглядящего подозрительно молодо, о его возрасте, и он быстро и уверенно ответит: «Мне 18». Ну а если вы спросите, когда он родился? Для того, кто говорит правду, это элементарный вопрос, но лжецу, скорее всего, придется сделать паузу и провести кое-какие расчеты. Вот тут он и попадется. Отчет HIG цитирует исследование, показавшее, что стандартные методы службы безопасности в аэропортах позволяют ловить лишь 5 % нечестных пассажиров. Но когда сотрудники начинают задавать людям неожиданные вопросы, эффективность обнаружения обмана подскакивает до 66 %.

Начинайте с предсказуемых вопросов. Собеседник расслабится и будет спокойно отвечать. Вы сможете оценить его базовую линию поведения. Затем задайте вопрос, не представляющий трудности для честного человека, но неожиданный для вруна. Следите за реакцией. Ваш визави ответил быстро и спокойно или время раздумывания над ответом внезапно увеличилось? Конечно, человек может выпалить первое, что придет ему в голову, но тогда он ступит на минное поле, так как спрашивающий подготовился и собрал информацию и поэтому легко поймает его на противоречии. Либо отвечающему придется просто замолчать, что очень подозрительно.

Другой вариант этой стратегии – запрашивать проверяемые детали. «Значит, если я позвоню твоему начальнику, он подтвердит, что вчера ты был на совещании?» Говоря правду, человек ответит легко и быстро. Лжец будет тянуть с ответом, так как когнитивная нагрузка на него возрастет. «Во что была одета Эмили на этом совещании?» Легкий вопрос для честного человека, но кошмар для лжеца – ведь такие детали без труда проверяются, и он прекрасно об этом знает.

А теперь время для контрольного выстрела. Закадровый голос из Mortal Combat: «Прикончи его!»

2. СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

Вы же выполнили домашнее задание, верно? Отлично. Устанавливайте контакт. Заставьте собеседника говорить и подведите его к ситуации, в которой он скажет нечто, противоречащее имеющейся у вас информации. Попросите уточнить, чтобы человек окончательно увяз в своем вранье. А потом: «Погоди, я запутался. Ты сказал, что вчера был с Гарри. Но Гарри всю неделю провел во Франции». Задайте себе волшебные вопросы: «Похож ли мой собеседник на человека, который глубоко задумался? Не противоречит ли его наскоро склепанный ответ другой, достоверной информации»? Так вы закопаете его еще глубже.

Предъявляйте факты поэтапно. Многократные противоречия могут заставить человека сознаться просто от стыда. Но чаще они делают ложь более очевидной. Проведенное в 2006 году исследование с участием шведских полицейских показало, что стандартные методы позволяли им распознавать ложь в 56,1 % случаев. После обучения приему стратегического использования доказательств эффективность выросла до 85,4 %.

Эти методики неидеальны, но при должной практике показывают достаточно хороший результат. На самом деле. Я не вру. Вы должны мне поверить. Клянусь, я вообще ни разу не думал дольше обычного, пока писал эту книгу.

Позволят ли описанные приемы узнать «содержимое книги по обложке»? Придется постараться. Процесс непрост и потребует от вас времени, а от вашего собеседника – готовности терпеть расспросы. И еще: я покажу своему редактору этот раздел только после того, как объясню ему, почему затянул со сдачей рукописи.

Вернемся к нашему первоначальному тезису. Можно ли судить о книге по обложке? Почти настало время вынести вердикт…

5

В 2007 году один австралийский астроном из обсерватории Паркса, просматривая архивные материалы, заметил нечто настолько невероятное, что это можно было бы счесть доказательством существования внеземной жизни.

Когда аномалия фиксировалась впервые (в 2001 году), ее попросту не заметили, что неудивительно. Всплеск радиоволн длился всего 5 миллисекунд. (За 5 миллисекунд вы даже слово «миллисекунды» прочитать не успеете.) Источник был неизвестен, а сами радиоволны шли до приемника три миллиарда световых лет. Но в NASA подтвердили, что за те самые 5 миллисекунд источник выбросил столько энергии, сколько дали бы 500 миллионов солнц. (Хотелось бы использовать какую-нибудь метафору, передающую всю мощь этого числа, но мой ничтожный мозг не способен даже вообразить себе 500 миллионов солнц, поэтому придется ограничиться эпитетом «супермегагипермощный».)

Явление назвали быстрым радиовсплеском. И был он, как выражаемся мы, эксперты в этой области, супермегагипермощным. Можно ли считать его доказательством существования клингонцев? Не знаю… Однако во время недавних обсуждений в NASA по поводу возможности добраться до Марса за три дня ученые предположили, что потребуется система приведения в движение фотонов солнечным парусом, которая вроде бы в состоянии произвести именно такой радиовсплеск. Позже двое ученых произвели расчеты по быстрым радиовсплескам и сообщили, что «оптимальная частота для питания солнечного паруса будет близка к частоте обнаруженного быстрого радиовсплеска». И это были не два чудака из YouTube в шапочках из фольги, а гарвардские астрофизики Ави Леб и Манасви Лингам.

Так что теория про инопланетное происхождение оказалась не таким уж безумием. Но к тому моменту был зафиксирован только один подобный всплеск, поэтому поначалу так называемый всплеск Лоримера списали на помеху, небольшой сбой в работе радиотелескопа. Однако вскоре были зафиксированы новые быстрые радиовсплески. И довольно много.

В 2010 году астрофизик Сара Берк-Сполаор обнаружила записи 16 похожих всплесков, зафиксированных в 1998 году. (Если это были сигналы от внеземных существ, то мы оказались тем другом, который кошмарно тормозит с реакцией на сообщения.) Но что самое интересное, эти 16 сигналов отличались. Во многом они были схожи с быстрыми радиовсплесками, но на самом деле оказались так называемыми перитонами. Перитоны имеют земное происхождение. Их источник находится не на расстоянии миллиардов световых лет, а где-то рядом с нами.

Кто-то сказал бы, что перитоны доказывают посещение пришельцами Земли: мол, если быстрые радиовсплески – это сигнал от внеземной цивилизации, то перитоны, возможно, – это попытки инопланетян «дозвониться» домой. Однако самая популярная теория сводилась к тому, что перитоны лишь доказывают несостоятельность всех версий о внеземном происхождении быстрых радиовсплесков. Перитоны, скорее всего, были вызваны молнией или, что еще более вероятно, какой-то человеческой деятельностью. А некоторые ученые даже утверждали, что быстрые радиовсплески – это тоже перитоны. Жаркие споры велись годами.

Но 14 мая 2014 года радиотелескоп обсерватории Паркса зафиксировал быстрый радиовсплеск в прямом эфире. Ученые подтвердили, что его источник находится на расстоянии не менее 5,5 миллиарда световых лет. Пусть перитоны – явление местное, но данный инцидент доказал реальность быстрых радиовсплесков. Новость потрясла все астрономическое сообщество.

Разгадать загадку быстрых радиовсплесков не представлялось возможным из-за огромной удаленности их источника. Но перитоны имели земное происхождение, то есть шансы получить ответы были. И это открытие могло стать одним из величайших в истории человечества. А как мы поступаем с интеллектуально сложными, невероятно важными задачами, способными изменить ход истории?

Правильно, сваливаем их на стажера.

Знакомьтесь, наш отважный герой – Эмили Петрофф. Ей было всего 25 лет, и она еще даже не защитила свою диссертацию по астрофизике. Тем не менее ей поручили разгадку одной из величайших мистерий в астрономии. Никакой существенной помощи. Никаких финансовых грантов. Удачи, детка! Но Эмили была очарована перитонами и быстрыми радиовсплесками и не жалела сил.

Очень скоро стало понятно, насколько сложно будет найти загадочный источник этого выброса энергии. Астрофизики – не дураки, они хотят получать ничем не искаженные данные, поэтому располагают телескопы в отдаленных местах в зонах, свободных от радиопомех. Мобильными телефонами там пользоваться запрещено, оборудование защищается от электромагнитных волн клетками Фарадея. Так что же могло вызвать всплески?

Имелся еще один весьма любопытный нюанс: в обсерватории Паркса перитоны регистрировались на двух разных частотах – 2,5 ГГц и 1,4 ГГц. Первая – обычная частота, а вот вторая отличалась. Ни один объект, известный ученым, не излучал волн такой частоты. Значит, все-таки инопланетяне? Если быстрые радиовсплески – это действительно перитоны, то инопланетяне могут находиться прямо среди нас. С 1998 года.

Однако Эмили не верила в пришельцев, поэтому потратила несколько месяцев на анализ данных, собранных телескопом. Но в итоге зашла в тупик. Отказавшись признавать поражение, она установила на телескоп монитор помех, чтобы выявить посторонние частоты. И снова ничего.

Наконец в январе 2015 года ей улыбнулась удача. Телескоп уловил три новых перитона – за одну неделю, что не могло быть случайностью. Неужели внеземной источник отсюда, с поверхности Земли, пытался коммуницировать? Каждый перитон состоял из двух сигналов: одного – на частоте 2,5 ГГц, второго – на загадочной частоте 1,4 ГГц. Эмили сравнила данные со своего монитора помех с результатами из расположенной неподалеку обсерватории ATCA. Там, в отличие от Эмили, сигнал на 2,5 ГГц не уловили. Данный факт окончательно убедил исследовательницу в том, что перитоны идут не из космоса. Что бы ни производило этот странный сигнал на непонятной частоте, оно располагалось близко к ее телескопу. Оно находилось здесь, на Земле.

Кроме того, наблюдалась определенная закономерность во времени появления сигналов: они регистрировались в течение рабочего дня. Наконец Эмили осенило. У всех сигналов было нечто общее. Они были связаны с важнейшим для любого живущего или жившего на Земле человека…

С обедом. Все перитоны в обсерватории Паркса были зафиксированы во время обеденного перерыва. Что работает на частоте 2,5 ГГц? У Эмили возникла идея. Она помчалась на нижний этаж и нашла своего «пришельца»: микроволновую печь в комнате отдыха для персонала. Обычно на территории вокруг радиотелескопов микроволновые печи запрещены. Данные с монитора помех подтвердили, что телескоп был направлен на комнату отдыха всякий раз, когда регистрировались перитоны.

Вот так, величайшую загадку в астрономии сотворили не инопланетяне, а ученые, подогревавшие свои буррито.

Однако до конца загадка не была разгадана. Да, сигнал на частоте 2,5 ГГц шел от микроволновки, а не от Вуки. Но ведь частот было две. Как быть с 1,4 ГГц? Ничто из того, с чем работали ученые, не издавало таких сигналов. Гипотезу о пришельцах рано было списывать со счетов.

Но Эмили знала, что, если человеческий фактор сработал однажды, он может сработать и дважды. Действительно, ни один из известных приборов обычно не излучал волн на частоте 1,4 ГГц. А микроволновые печи работают, как правило, на частоте 2,5 ГГц… Поэтому наша находчивая героиня провела небольшой эксперимент: она включила микроволновку и открыла дверцу до окончания заданного для прибора времени. Как вы думаете, что произошло? Опять были зафиксированы два сигнала: один обычный – на 2,5 ГГц и второй – на 1,4 ГГц.

Корректируем вывод: величайшую загадку в астрономии сотворили не инопланетяне, а НЕТЕРПЕЛИВЫЕ ученые, подогревавшие свои буррито.

Эмили знала, что пришельцы тут ни при чем. И большинство уважаемых ученых тоже никогда всерьез не воспринимали данную теорию. Но это не имело никакого значения. История с пришельцами была загадочна и увлекательна. СМИ такое обожают.

Людям хотелось узнать больше – не о науке, но о вероятности существования внеземной жизни.

Наш мозг любит простые манящие истории вроде историй о пришельцах. (И разогретую в микроволновке пиццу.) Разгадываем ли мы загадку перитонов или пытаемся заглянуть в мысли других обитателей Земли, мы с легкостью придумываем простые, понятные, интересные – и в корне неверные интерпретации.

Вспомните Эмили Петрофф, когда в следующий раз будете разогревать в микроволновой печи остатки вчерашнего ужина. (А при разрезании воспользуйтесь бритвой Оккама.) Загадка перитонов была разгадана… но часть вопросов осталась без ответа. Источник быстрых радиовсплесков до сих пор не установлен. Возможно, инопланетяне сидят где-то там в далекой галактике и с нетерпением ждут свои буррито из микроволновки?

А может, это очередной увлекательный, но далекий от истины сюжет, который я сам себе придумал.

* * *

Так можно ли судить о книге по обложке? Давайте резюмируем наши главные выводы.

С первым впечатлением у нас все неплохо, а вот шансов распознать ложь – 50 на 50. С пассивным чтением чужих мыслей и чувств мы тоже справляемся отвратительно (знаю одну лошадь, у которой это получалось куда лучше, чем у людей). И печальнее всего, что, допустив ошибку с первого взгляда, мы не торопимся менять свое мнение. Очень часто мы сами себе худшие враги. Склонность к подтверждению собственных убеждений заставляет нас запоминать попадания и забывать промахи, мешая тем самым замечать факты, способные скорректировать наши суждения и повысить их точность.

Распознавать мысли и чувства собеседника легче, если добиться его активного участия в коммуникации. Но не стоит тратить слишком много сил на развитие своих – ограниченных – способностей. Самый эффективный способ получить более точное представление о личности человека или понять, лжет ли он, – вынудить его посылать более выразительные сигналы. Свой внутренний детектор лжи вы сильно не усовершенствуете, зато с помощью проверенных методов, таких как когнитивная нагрузка и стратегическое использование доказательств, сможете настолько усложнить лжецу жизнь, что он сам себя выдаст. (И не путайте разогревание еды в микроволновке с посланием от инопланетян.)

Нельзя не спросить: почему мы так плохо читаем других людей? Ведь этот навык был бы полезен. Не стоит ли подать иск против матушки-природы? Не нужно ли вернуть человеческий мозг на завод по причине брака? Почему мы, социальные существа, столь плохо справляемся с такой, казалось бы, важной задачей?

Но вдруг это и не брак вовсе? Слишком точное понимание мыслей и чувств другого человека может превратиться в сущий кошмар. Каждый из нас периодически испытывает кратковременные отрицательные эмоции в отношении партнера, друзей, членов семьи. Это нормально. Но если бы люди отмечали каждую негативную мысль о себе со стороны окружающих, то жили бы в состоянии постоянной тревоги. В большинстве случаев лучше не знать об этих преходящих мгновениях неприязни. Именно к таким выводам приходят ученые. Эмпатическая точность – не абсолютное благо, а обоюдоострый меч. Исследование Симпсона, Айкса и Ортины показало, что эмпатическая точность идет во благо, если в процессе не обнаруживается информация, угрожающая взаимоотношениям. В противном случае она, скорее, вредит. На самом деле, если есть риск узнать что-то неприятное, то ради стабильности отношений следует избегать точности.

«Люди часто хотят узнать, как им повысить точность собственных социальных суждений, но нельзя однозначно утверждать, что ви́дение социальной реальности – здравая цель», – высказалась одна команда психологов. Комфортно ли вам, когда вы в плохом настроении, а окружающие могут читать каждую вашу мысль? Или когда вы начинаете сомневаться в своих отношениях, что совершенно естественно, а партнер знает о подобных сомнениях, и они его ранят? Не будем также забывать о проклятии исключительной автобиографической памяти. Избыток негативной информации или безупречно точные воспоминания плохо согласуются с гармоничными отношениями. Мы должны обходить острые углы, руководствоваться презумпцией невиновности, закрывать глаза на факты правдивые, но нерепрезентативные. Так что, возможно, мать-природа выбрала здоровый компромисс: мы сравнительно хорошо читаем людей, когда достаточно мотивированы и вовлечены в коммуникацию, но все же не слишком хорошо. Чтобы не стать параноиками.

Правильное понимание мира – не единственная наша цель. Да, нам нужна надежная информация, чтобы принимать верные решения. Но при этом мы хотим сохранять радость жизни, мотивацию и уверенность, даже когда все вокруг не так уж и прекрасно. (Или особенно, когда все вокруг не так уж и прекрасно.) Подобное равновесие очень хрупкое, потому что правда ранит. Так мы понимаем, что это правда. Шерлок Холмс всегда докапывался до суровой истины. И наркотической зависимостью он тоже страдал. И я не уверен в отсутствии взаимосвязи между этим двумя фактами.

По тем же причинам нам не так уж нужна способность безошибочно распознавать ложь. Действительно ли вы хотите слышать тревожный звоночек каждый раз, когда неравнодушный человек из благих намерений делает вам не особо правдивый комплимент? Нет, вы лучше порадуетесь услышанному. А нормы вежливости и дипломатии в большинстве ситуаций социального взаимодействия (не говоря уже о первых свиданиях и собеседованиях с потенциальным работодателем) просто не справятся с голой правдой в режиме 24/7. Есть люди, постоянно задающие вопросы, на которые они абсолютно точно не хотят получать честные ответы, и такие люди заставляют вас чувствовать себя очень некомфортно. В большинстве случаев ложью бывает не «Я его не убивал», а просто небольшой обман: «У тебя отличная стрижка». Как сказал Т. С. Элиот, «человечество не выносит избытка реальности».

Лучше всего исходить из того, что люди, как правило, честны. Такая позиция полезнее не только для самочувствия, но в далекой перспективе и в целом для благополучия. В одном исследовании испытуемых попросили оценить свой уровень доверия окружающим по шкале от 1 до 10. Доходы оказались выше у тех, кто ставил себе 8 баллов. Люди с низким уровнем доверия оказывались менее благополучными, чем те, кто доверял слишком сильно. Потеря в доходах была сопоставима с отсутствием высшего образования. Своим недоверием они лишали себя многих возможностей. В книге «Психология недоверия. Как не попасться на крючок мошенников» Мария Конникова упоминает исследование Оксфордского университета, показавшее, что «люди с более высоким уровнем доверия на 7 % чаще оказывались более здоровыми и на 6 % чаще называли себя счастливыми». (Надеюсь, вы мне верите, иначе от этой книги вам будет мало толку.)

Так каков будет окончательный вердикт? Хотелось бы сделать категоричный вывод, что тезис «Не суди о книге по обложке», например, правдив или, наоборот, не соответствует действительности, но так не получится. Он почти правдив… но вводит в заблуждение. Нельзя ответить однозначно.

Нет, мы не должны судить о людях слишком поспешно или поверхностно. Но, как показывают исследования, мы всегда так поступаем – по крайней мере, поначалу. И не перестанем так поступать. Совсем воздержаться от суждений невозможно, и без сознательной работы над собой время не сделает нас более точными – лишь более уверенными.

Вместо того чтобы стараться не судить о книге по обложке, полезнее было бы внимательнее пересматривать свои суждения, которые, несомненно, будут выноситься.

Итак, первый раздел книги завершен. С оценкой людей мы закончили. Теперь пора проверить, как мы с ними взаимодействуем. В частности, с друзьями. Поэтому зададимся вопросом: что делает человека хорошим другом? Как им стать?

Пословица гласит: «Друг познается в беде». Эта максима существует по крайней мере с III века до н. э. Мы установим ее истинность, но сначала выясним, правильно ли мы ее понимаем.

Может быть, она значит, что оказавшийся в беде друг будет всячески демонстрировать свою дружбу? Или что он будет активно действовать? Или же настоящий друг никогда не оставит вас одного в беде?

Что из этого, по вашему мнению, правда? Пословица может иметь смысл, совершенно отличный от того, что вы думаете, или даже прямо противоположный. Займемся данной проблемой в следующем разделе.

Раздел 2
Действительно ли друг познается в беде?

6

Остаться в минусовую температуру без пальто и без обуви, в одних носках – совсем не весело. Но еще хуже, когда несколько сотен солдат идут тебя убивать.

Рядом лежали раненые сослуживцы. Из своего укрытия он видел приближающегося противника. Еще был шанс убежать. Но такой вариант Эктор даже не рассматривал. Эктор Кафферата не собирался никуда бежать.

Немного предыстории. Корейская война, 28 ноября 1950 года. Небольшая рота морских пехотинцев США получила задание охранять пятикилометровый горный перевал, по которому в случае необходимости смогли бы отступить 11 тысяч пехотинцев 1-й дивизии морской пехоты США. На земле лежал 15-сантиметровый слой снега, и было так холодно, что взвод Эктора даже не мог вырыть окопы. Эктор и его товарищ Кеннет Бенсон (Бенс) соорудили шалаш из нарубленных веток и забрались в спальные мешки.

Но они не знали, что в их сторону движется огромное подразделение китайской армии. Около половины второго ночи Эктора разбудил грохот артиллерийского огня. Взрывы, крики, повсюду тела раненых товарищей. Вражеские солдаты буквально в десяти метрах. На то, чтобы обуться, времени не было. Где-то рядом разорвалась граната. Самого Эктора не задело, но Бенса ослепило вспышкой. До самого утра зрение к нему так и не вернулось.

Эктор Кафферата схватил винтовку и начал стрелять в ответ, однако солдат противника было слишком много и они были слишком близко. Более того – враг продолжал стремительно приближаться. Эктор сказал Бенсу: «Держись за мою ступню. Поползем». Они укрылись в овраге.

Осмотревшись, Эктор понял, что остальные члены взвода небоеспособны. Между тем на них двигался целый полк солдат противника. Рядовой первого класса Эктор Кафферата, прошедший всего две недели военной подготовки перед отправкой в Корею, был единственным, кто остался на ногах. Бросив последний взгляд на раненых товарищей, он принял решение.

Что он сделал? Живым примером пристыдил тех, кто однажды придумал пословицу «Один в поле не воин». Еще какой воин, и он это доказал!

Эктор Кафферата стал человеком-армией.

По щиколотку в снегу, в одних носках, Эктор превратился в героя тех самых боевиков, которыми мы развлекаем себя летними вечерами. Под пулями, гранатами и минометным огнем он в одиночку держал оборону против десятков солдат противника. Да не просто держал оборону, а еще и вынудил их отойти в укрытие! Перебегая с места на место вдоль русла ручья под свистящими над головой пулями и взрывающимися со всех сторон снарядами, один-единственный солдат заставил чуть ли не целый вражеский полк просить подкрепления.

Звучит нелепо? Думаете, я сочиняю? Тогда приготовьтесь, потому что дальше будет еще безумнее: Эктор отбивал летящие в него гранаты саперной лопаткой. Гранаты – лопаткой.

Эктор так часто палил из своей винтовки, что та быстро перегревалась. Он погружал ее в снег, чтобы охладить, и продолжал стрелять. Бенс, по-прежнему ничего не видевший, на ощупь вставлял пули в 8-зарядные обоймы и подавал их Эктору, как только винтовка издавала характерный щелчок после последнего выстрела.

Враги метнули гранату в окоп, где истекали кровью сослуживцы Эктора. Он кинулся туда и отбросил ее обратно. Но недостаточно быстро: граната разорвалась, не успев отлететь на безопасное расстояние, искромсав Эктору один палец и ранив осколками руку. Однако герой продолжил сражаться, хотя от врага его отделяли каких-то пять метров. И он продержался целых пять часов.

Вдруг раздался одиночный выстрел. Снайперская пуля вонзилась Эктору в грудь. Он упал. Попытался подняться, но тело не слушалось. Лежа на земле, он посмотрел на павших товарищей… и далеко за ними увидел, как на холм поднимаются пришедшие на подмогу американские морские пехотинцы. Значит, все получилось.

Больше года потребовалось доблестному солдату на восстановление. Выписавшись из госпиталя, он отправился в Белый дом, где президент Гарри Трумэн вручил ему медаль Почета – высшую военную награду США. В официальном рапорте говорилось, что Эктор уничтожил 15 солдат противника. Но цифра далека от истины. В интервью его командир, лейтенант Роберт Маккарти, рассказал, что убитых было около сотни. Однако военные чиновники изменили данные, понимая, что в реальное количество никто не поверит.

«Если честно, я это сделал. Я знаю. И другие знают. Но черт меня побери, если я понимаю, как мне это удалось. Так и напишите», – такими были слова Эктора много лет спустя. Он не знал как, зато знал, почему смог совершить подобное. И вовсе не потому, что он был патриотом и любил свою страну. Конечно, патриотом он был и страну любил, но не потому проявил такое сверхчеловеческое мужество. На самом деле, не в этом причина проявления мужества всеми остальными обладателями медали Почета. Почитайте истории награжденных: в них раз за разом вы будете видеть одну и ту же причину. Оди Мерфи сформулировал ее за всех. Когда его спросили, почему он рисковал жизнью, бросив вызов целой роте немецких солдат во время Второй мировой войны, он ответил:

«Они убивали моих друзей».

С Эктором получилось то же самое. В интервью Эктор сказал: «Вряд ли я специально задумывался о мотивах. Рядом лежат твои раненые друзья. И ты решаешь, что должен держаться. Мне даже в голову не пришло их бросить и бежать».

Друзья Эктора тогда определенно были в беде. И он их не подвел. Хотелось бы мне такого друга. (На самом деле, я бы не отказался от фигурки в виде Эктора со съемными носками и рукой-лопатой на пружинке.)

Никто не станет спорить, что друзья – один из самых важных аспектов жизни. Но в основе дружбы лежит тайна, до которой нам нужно докопаться…

* * *

В горах Папуа – Новой Гвинеи старые друзья встречают друг друга фразой «Den neie», что переводится как «Я бы хотел съесть твои кишки». Что ж, в разных уголках мира свои представления о дружбе. Но многие вещи везде одинаковы или похожи. На островах Микронезии близких друзей называют pwiipwin le sopwone wa, что значит «мой брат из того же каноэ»: если подумать, это очень близко по смыслу к «брат от другой матери», то есть «как брат».

Одно можно утверждать наверняка: дружба – явление повсеместное. Международная организация «Ареальная картотека человеческих отношений» (HRAF), созданная на базе Йельского университета, ведет электронную базу материалов по 400 наиболее изученным культурам во всем мире, и в 395 из них точно существует понятие дружбы. (В пяти оставшихся она открыто порицается как угроза семье или политическим структурам.) Лучшие друзья бывают не только у людей, и даже не только у приматов. Ученые обнаружили, что слоны, дельфины, киты и другие млекопитающие тоже умеют дружить между собой.

В 93 % изученных обществ одним из основных признаков дружбы считается взаимная помощь, и почти в каждом обществе между друзьями не принято вести счет. Принцип «ты мне, я тебе» годится для деловых отношений, но быть друзьями – не значит подбивать баланс взаимных услуг. На самом деле, стремление к паритету в данном случае крайне не приветствуется. Желание поскорее вернуть долг часто воспринимается как оскорбление. С друзьями мы ведем себя так, словно расходы и прибыли не имеют значения (или хотя бы менее важны, чем в других ситуациях).

Проведенное в 2009 году исследование показало, что в жизни среднестатистического американца присутствуют четыре близких человека, двое из которых – это друзья. Профессор Йельского университета Николас Кристакис отмечает, что данные показатели практически не изменились за последние несколько десятилетий. Похожие цифры мы видим и в других странах мира. Хотя большинство исследователей приходят к выводу, что в дружбе качество гораздо важнее количества, цифры все равно имеют значение. Какие респонденты на 60 % чаще называют себя «очень счастливыми»? Те, у кого есть пять и более друзей, с которыми можно поговорить по душам.

Больше всего друзей у нас, что неудивительно, бывает в молодости (у подростков их в среднем по девять), а с возрастом количество друзей обычно уменьшается. И это печально, потому что в дружбе мы счастливее, чем в любых других отношениях. Увы, мужья и жены, но это так. Нобелевский лауреат Даниэль Канеман обнаружил, что во время соцопросов человек оценивает свой уровень удовлетворенности жизнью выше, если в этот момент рядом с ним находятся друзья. Неважно, кого спрашивать – молодых или старых, и неважно, в какой части света: практически всегда пальма первенства в этом вопросе принадлежит друзьям. Справедливости ради отмечу, что, по исследованиям Beverly Fair, абсолютно счастливы мы тогда, когда рядом с нами и друзья, и супруги. Но даже внутри супружеских отношений балом правит дружба. Согласно отчету Гэллапа, в 70 % случаев люди довольны своим браком именно из-за дружбы с супругом или супругой. Том Рат из Института Гэллапа говорит, что для хорошего брака она в пять раз важнее, чем физическая близость.

Не менее значима роль дружбы в трудовом коллективе. Меньше 20 % людей видят в своем руководителе близкого друга – зато эти 20 % в 2,5 раза чаще любят свою работу. Найдете среди коллег трех приятелей? Тогда у вас на 96 % больше шансов быть довольными жизнью. Не работой, а именно жизнью. Прибавка к зарплате – вещь приятная, но исследование, процитированное в 2008 году в Journal of Socio-Economics, установило, что в отличие от роста дохода, который лишь немного повышает уровень удовлетворенности жизнью, возможность проводить больше времени с друзьями заставляет людей улыбаться чаще точно так же, как это сделали бы дополнительные 97 тысяч долларов в год. (Сходите к начальству, попросите поднять вам годовую зарплату на 97 тысяч долларов и посмотрите, что из этого выйдет.) В целом счастье человека на 58 % зависит от различных компонентов дружеских отношений.

Кроме того, друзья помогают нам дольше оставаться среди живых. Проанализировав массив исследований, Джулианна Холт-Ланстад обнаружила, что одиночество причиняет такой же вред здоровью, как 15 сигарет в день. Снова дружба оказалась важнее других типов отношений. В исследовании 2006 года сравнивались данные по двум группам пациенток с раком молочной железы: у участниц первой группы было по десять близких друзей, у участниц второй друзей не было. Шансы на выживание в первой группе оказались в четыре раза выше. Наличие супруга, как ни странно, никакого эффекта не оказывало. То же касается представителей мужского пола. Долгосрочное исследование с участием 736 мужчин показало, что если у них есть друзья, то они с меньшей вероятностью будут иметь проблемы с сердцем. Романтический партнер и тут не гарантировал сопоставимого эффекта.

Ладно, мы поняли: друзья – это хорошо. Но мы же ищем ответ на более конкретный вопрос: действительно ли друг познается в беде? Чтобы начать рассуждать, нужно решить гораздо более фундаментальную проблему – выяснить, кого называть другом. Давайте, придумайте определение. Я подожду. Набор избитых штампов в качестве ответа не принимается. Мы слышали миллионы определений дружбы, напоминающих надписи с поздравительных открыток, но ни одно из них не может быть главным признаком.

Друзья из Facebook – это настоящие друзья? А друзья детства, с которыми у вас масса общих отличных воспоминаний, но с которыми вы практически не общаетесь? Или весельчак, превращающий любую вечеринку в фейерверк эмоций, но недостойный того, чтобы вы доверили ему своих детей? Или тот надежный человек, на которого смело можно положиться, но к которому не обратишься за утешением, получив печальные результаты медицинского обследования? Можно ли их считать друзьями? Сформулировать точное определение этого короткого слова гораздо труднее, чем кажется.

Кристакис говорит: «Формально дружбой называют добровольные долгосрочные взаимоотношения, обычно не между родственниками, подразумевающие взаимную симпатию и поддержку – возможно, асимметричную, особенно в трудные времена». Емкое, надежное определение для исследований, однако на бытовом уровне оно нам не сильно поможет.

Отсутствие четкого определения указывает на наличие другой, более общей проблемы: дружбой пренебрегают. Несмотря на все ее достоинства, о которых мы с вами говорили, в том числе важность для счастья и здоровья, дружбу почти всегда отодвигают на второй план в пользу супругов, детей, прочей родни и даже коллег по работе. Мы лучше будем оплачивать детского психолога и семейного консультанта, чем вспомним о дружбе. Если в дружеских отношениях что-то разладится, мы позволим им тихо умереть, как рыбке в аквариуме. Дэниел Хрушка, профессор Аризонского университета и эксперт в этой области, отмечает, что слово «друг» пишут и произносят чаще, чем любое другое, связанное с отношениями, – чаще, чем даже «мать» и «отец». Тем не менее эти жизненно важные, обладающие огромной силой, делающие нас счастливыми и продлевающие жизнь отношения систематически вытаскивают короткую спичку. Почему?

В отличие от прочих отношений, для дружбы не создано формальных институтов. За ней не стоят ни закон, ни религия, ни начальник, ни кровные узы. И поскольку никакая метафорическая лоббистская группа не продвигает ее интересы, она всегда оказывается на вторых ролях. Это на сто процентов добровольные, не имеющие четкого определения и общепризнанных критериев отношения. Попробуйте полтора месяца не разговаривать с женой или мужем – ждите документов на развод. Не звоните полтора месяца другу – ничего не произойдет.

При отсутствии формальных правил ожидания расплывчатые. Это делает дружбу хрупкой и уязвимой. Без заботы она чахнет, но что для нее требуется, никто не знает, а обсуждать с другом какие-то условия неловко. С работой понятно: не пришел – тебя уволили. А вот финал дружбы каждый представляет себе по-своему. Поэтому неудивительны результаты опросов, показывающие, что за семь лет половина друзей перестают быть близкими людьми. Это справедливо для всех возрастных групп. Без институциональных обязательств поддержание дружбы требует сознательных усилий. В современном мире мы все слишком заняты. Многие дружеские отношения сходят на нет в промежутке с 30 до 40 лет. Сначала мы собираем всех друзей на свадьбу, а потом у нас меняются приоритеты. Работа, семья, дети требуют все больше времени и сил, и на друзей и приятелей их уже не остается. Исследования показывают, что, несмотря на все радости и преимущества дружбы, отношения с братьями (сестрами) оказываются более долговременными. Все это прискорбно.

Bepul matn qismi tugad.