Kitobni o'qish: «Звериные истории. Сокол»

Рассказ посвящается моему деду,

Капитону Ивановичу Трухтанову.

Звериные истории.

Сокол.

Быль.

Эта история произошла в далеком 1956 году, когда Капитон Иванович Трухтанов был девятнадцатилетним мальчишкой и бороздил волжские воды на шестисоттонной барже КЛП 846, будучи шкипером и матросом в одном лице.

На правом высоком глинистом берегу шла разгрузка. Тяжелые рельсы складывали в штабеля, чтобы потом намостить ими танковый полигон Ульяновского танкового училица. Шел дождь. Люди и техника намокли.

Вдруг начальник училища капитан Подушкин, стоявший рядом с Капитоном и следивший за разгрузкой, схватил его за руку, одновременно указывая по направлению штабелей. Между рельсами что-то трепыхалось и клокотало. Шкипер подошел ближе. Сокол с хищным крючковатым носом и желтыми большими когтистыми лапами оказался зажатым там, словно в тисках.

Капитон сбегал на баржу и принес краги. Стоило больших усилий освободить птицу. Капитон взял сокола сзади за бока, сильно прижав крылья, причем птица все пыталась ухватить его клювом за руку, и отнес в рубку. Там сокола оставил и вышел, закрыв дверь.

Вскоре дождь кончился, и небо снова стало чистым. Солнце засияло так ярко, как это бывает только в разгар лета.

Капитон отбуксировал на лодке свою баржу к противоположному берегу и там кинул якорь.

Он достал котелок, развел костер на берегу и сварил ушицу из пойманной утром стерлядки. Поел с большим аппетитом, запил уху прохладной волжской водицей и спрятал остатки в тень, накрыв тряпкой.

Потом заглянул в рубку через окно. Сокол сидел на деревянном полу и, свернув голову, внимательно смотрел на него своим большим черным глазом. У Капитона был запас вяленой баранины. Он достал ее, зачерпнул чистой воды в деревянную миску и вошел в рубку. Сокол взволнованно раскрыл свои огромные темно-серые крылья, черные по краям, размахом не меньше метра, и сделал несколько неуклюжих шагов в сторону, сильно прихрамывая на одну ногу. Капитон поставил миску на дощатый пол и тут же положил мясо. И вышел, прикрыв дверь.

Хищник сначала с недоверием отнесся к подношению, но голод был сильнее. Капитон видел, как птица стала жадно есть, отрывая куски загнутым вниз клювом.

Стало ясно, что он не сможет добывать себе пищу. Капитон даже обрадовался этому. Теперь он будет не один.

День сменился вечером. Капитон доел уху, намыл котелок. Скинув тапочки, прямо в портках, нырнул с борта в воду. Охладившись, он вернулся на баржу, взял книжку и сошел на берег. Там он читал, лежа в душистой траве и слушая стрекот кузнечиков, пока не стемнело. Затем вернулся на баржу, убрал сходни и лег спать в прохладной каюте.

Наутро было так же жарко, как и вчера. В небе ни облачка.

Он поднялся на корму. Она остыла, и можно было пройтись босиком, как он любил. Первым делом шкипер заглянул в рубку через стекло. Птица находилась в другом углу и, свернув голову, смотрела на него черным круглым глазом. Капитон бросил сходни, сошел на берег. Зайдя в воду по пояс, он умылся, задевая воду пригорошнями. Потом вернулся на баржу, достал из ящика припасы: чай, сахар, хлеб, соль, крупу, спички. Бросил за борт ведро, которое было привязано веревкой к фальшборту, набрал чистой воды. Потом разжег костер на берегу и вскипятил чай. Напившись чаю с хлебом, он выплеснул остатки из котла и заварил там кашу.

Нужно было накормить пернатого друга. Шкипер вошел в рубку. Птица опять забеспокоилась, взмахнув серыми крыльями и обнажая пестрые светлые бока и брюхо, но не двинулась с места. Капитон взял миску, сырой тряпкой протер то место, где вчера птица ела, убрав остатки. Сокол все это время спокойно наблюдал за ним, стоя в стороне.

Капитон принес вяленины и миску с чистой водой. И вышел.

Так продолжалось несколько дней. Птица стала больше доверять и даже дала себя погладить.

Как-то после кормления Капитон вышел из рубки и не закрыл за собой дверь. И бросился с борта в воду. Наплававшись и наплескавшись, он вернулся на баржу. Сокол стоял возле рубки на корме. Он расправил свои большие крылья по ветру и встряхивал красивой благородной головой. С тех пор дверь рубки не закрывалась.

Сокол стал разгуливать по корме, переходить по лееру на нос и даже взлетать и садится на фальшборт. Капитон свободно гладил его по темной голове и спине. Они стали друзьями. Когда Капитон рыбачил в предрассветной тиши, сокол был рядом.

Птица окрепла и уже стала совершать недолгие полеты. Вернувшись с добычей, сокол потрошил ее прямо на палубе.

Время шло. Наступил август. Ночи стали темнее и холоднее.

В середине августа должен был прийти буксир. В этот день Капитон встал рано, не было и четырех часов.

От воды поднимался холодный туман. Капитон поежился, будучи раздетым и босым. Он зачерпнул из ведра, стоящего около рубки, воды и умылся, громко фыркая. Сегодня предстояло много хлопот. Он снова спустился в каюту и вернулся уже одетым.

Сокол был на носу. Взмахнув огромными крыльями, он оторвался от палубы и взмыл в воздух.

Капитон стоял и следил за ним взглядом, задрав голову вверх. Сокол долго кружил над баржей, издавая крики.

А потом улетел. Навсегда.