Kitobni o'qish: «Перекрёстки бытия. Сборник рассказов»

Эмилия Зоринова

Перекрёстки бытия

(Сборник рассказов)

Цена удачи

Я очень устал в дороге. Много часов за рулём автомобиля утомляет. Выехал я в 6 утра, и до моего пункта назначения оставалось ещё около 280 километров. Каждое лето я так ехал в отпуск к родителям. В маленький городок у моря.

Около 4 часов дня… Глаза стали слипаться. Несущееся навстречу лобовому стеклу шоссе укачивало. Ни встречные автомобили, ни проносящиеся за боковыми стёклами авто поля с подсолнухами, ни красивые аккуратные домики совершенно не вызывали бодрости моего сознания. Надо остановиться где-нибудь поесть и, может быть, даже поспать. Навигатор показывал, что уже рядом заправка, и значит, там есть придорожное кафе и маленький отельчик. Можно было бы вздремнуть и в машине, но ноги уже стали деревянными от долгого сидения в одном положении. И растянуться на кровати и впасть в удобный спокойный сон было пределом мечтаний.

В придорожном кафе в самом дальнем углу, подальше от окон, в которые проникали лучи яркого солнца, несмотря на приспущенные тканевые шторы, сидел человек. Его пальцы машинально поглаживали гриф старой гитары, а взгляд был устремлён в одну точку. Он сидел совершенно один. И почему-то привлёк моё внимание. Жадно прихлёбывая вкусную солянку, я стал рассматривать его лицо. Слишком бледное. Очень тёмные волосы местами с проседью. И даже из-за дальнего столика его глаза мне показались очень печальными. Какого же они цвета? За солянкой последовало картофельное пюре с гуляшом. Когда я уже попивал кофе, печальный человек с гитарой встал из-за своего столика и пошёл к выходу. Замешкавшись у дверей, он вдруг повернулся в мою сторону, окинул взглядом окружающую обстановку, и его глаза остановились на мне. Глаза цвета светлого чая. Я почему-то думал, что согласно его облику они должны быть тёмно-карими. Почти чёрными.

— Можно присесть? — спросил человек, подойдя к моему столику.

Я просто кивнул.

— Играете? — спросил он, кивнув на инструмент.

Музыкант медленно поднял глаза. В них читалась такая глубокая печаль, что я невольно замер.

— Не. Я не умею. — ответил я, ожидая продолжения беседы.

Вроде бы в дороге нужно опасаться незнакомцев. Но я понял, что этого человека что-то сильно гложет. И, наверное, он хочет хоть с кем-нибудь поговорить.

— А я играл когда-то, — тихо ответил он. — Был посредственным исполнителем, знаете ли. Пока не встретил… его.

Я удивлённо приподнял брови.

— Кого?

Рассказ человека с гитарой оказался удивительным и жутковатым. Помолчав, словно пытаясь найти в себе силы, он мне поведал такую историю.

— Я играл с детства. Мне нравилась музыка, звуки струн. Я мечтал стать великим рок-музыкантом.

В этот момент я понял, что знаю этого человека. Его выступления полнейшим аншлагом были.

Пальцы его задрожали, видимо, от волнения. Он нервно стал перебирать ими струны, извлекая странные, тревожные звуки.

— Но я всё же не обладал достаточным талантом. Только и мог, что играть самые посредственные мелодии. Меня это так удручало. Я хотел славы. И однажды, идя по улице из гаража, в котором мы собирались с ребятами и пытались что-то играть, я встретил человека. Поздний вечер…. В том переулке перегорел фонарь. Человек был такой странный. Невысокий, полноватый, в спортивном костюме и панамке. Представляете! В панамке! Такой белой матерчатой, с полями. И на лбу панамка была загнута кверху. Ну… и на это поле панамки приколота брошь. Ящерица вроде какая-то, что ли.

Я, слушая музыканта, представил мысленно такого персонажа в панамке с брошью. Действительно. Странный и даже комичный облик. В моём воображении он был похож на Весельчака У. Из мультика «Тайна третьей планеты», который я любил смотреть в детстве. Да даже на смесь Весельчака и поросёнка Фунтика. Именно у поросёнка была такая чуднАя панамка.

Собеседник продолжал свой рассказ.

— И этот странный дядечка спрашивает меня: «Музыкант?». Я отвечаю: «Так себе музыкант, конечно». Он говорит: «Хочешь стать знаменитым?». Я решил, что мужик этот сумасшедший какой-то. А он продолжил: «Я знаю, как тебе обрести удачу и талант. Только уговор: я дарую тебе это. Но потом ты мне будешь кое-что должен?». «Что именно? Кровью надо расписаться? — засмеялся я. А он улыбнулся и говорит: «Нет. Это пережитки средневековья. Пожмём друг другу руки, и всё». Я решил, что это розыгрыш, и согласился. Ударили по рукам, он мне вручил эту брошь со своей дурацкой панамки, и мы разошлись.

— И что же вы получили? — с интересом спросил я у музыканта.

— О, слава пришла. Концерты, толпы поклонников, звукозаписи. Но вместе с ней пришло и проклятие. Моя семья… они исчезли. Просто растворились в воздухе, как будто их никогда и не было. И их никто не помнил, что они были. Кроме меня. Пропали фотографии, вещи жены и сына. Как будто ничего и не было.

Музыкант опустил голову.

— Теперь я пытаюсь передать эту проклятую удачу кому-то другому. Может быть, тогда они вернутся…

Он протянул мне на раскрытой ладони брошь. Ящерка, состоящая из переливающихся зелёных камешков разного оттенка.

— Берите. Может быть, это ваш шанс.

Я отшатнулся.

— Нет, спасибо.

Я решил, что всё это его какая-то выдумка, но спросил:

— Вы хотите, чтобы я лишился в последствии своих близких?

Музыкант ответил:

— Я никому такого не желаю. Но если я не передам эту проклятую удачу кому-то другому, то я не то что не верну жену и сына, я умру в ближайшие дни.

— А вы не думали кому-то передать её незаметно. Подложить втихаря какому-то плохому человеку. Ну, тому, кого не жалко? — спросил я.

Не знаю, почему у меня возникла такая мысль. Но среди больших зол можно же выбрать меньшее.

Музыкант покачал головой.

— Нет. Чтобы я действительно передал проклятую удачу, другой человек должен согласится её взять. Иначе никак.

— Но это невозможно! Кто согласится? — Воскликнул я.

— Но я же согласился на такое. — грустно улыбнулся музыкант и спросил меня с надеждой в голосе:

— Возьмёте?

— Конечно нет! — ответил я. — Вы согласились на это, потому что не знали, чем придётся заплатить. Но я-то знаю.

— Ну как я мог не предупредить? — сказал музыкант и горько усмехнулся.

— Понимаю. Иногда лучше оставаться посредственностью, какой был я. Или обычным человеком, чем платить такую цену за талант. Он снова уставился в пустоту, а его пальцы продолжали выстукивать странную, тревожную мелодию, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— До свидания! Может, всё наладится. — Я встал из-за стола и поспешил к выходу.

Сонливость как рукой сняло, и я решил немедленно продолжить свой путь.

— Прощайте! Удачи Вам. Настоящей. — Музыкант грустно улыбнулся и проводил меня взглядом.

В последствии за заботами и отдыхом я позабыл об этом человеке. После отпуска, отправившись в обратный путь, я решил остановиться у этого кафе.

И спросил у официанта:

— Две недели назад я остановился у вас пообедать. Тут был в тот же день человек с гитарой. Может, помните? Мы сидели с ним за одним столиком.

Официант замер как-то странно. Будто остолбенев на мгновение. Убежал куда-то. После ко мне подошёл администратор.

— Вы знаете, этот человек скончался. В этот же вечер. Его обнаружили недалеко отсюда на обочине дороги. Полиция приезжала. Опрашивали. И даже вас собирались разыскивать. Вы тоже один из тех, кто видели его последний раз.

Я был очень потрясён этим известием. Настолько, что похолодели руки.

— Его убили? — Задал я вопрос.

— Нет. Сказали потом, что сердечный приступ. — ответил администратор.

— А вы не слышали: у него была при себе брошь в виде ящерки?

Мысль успел ли музыкант передать её кому-либо или его смерть была только расплатой за проклятую удачу не давала мне покоя.

— Говорят, что при нём была гитара, документы и немного денег. А насчёт ящерки не слышали.

После тех событий меня по сей день терзают вопросы: у кого теперь этот дар? Где эта брошь? И был ли тот человек в дурацкой панамке дьявольским вербовщиком или он только передал удачу музыканту? Ведь он согласился добровольно, не зная цены. И, возможно, кто-то в этот самый миг согласился на это снова, не зная, чем придётся в последствии заплатить за проклятую удачу.

Цена бессмертия

Олег лежал на асфальте, и его глаза смотрели в небо. Жизнь стремительно покидала его. Три пули в грудную клетку не оставили шанса остаться в живых. Кровавая лужа начинала растекаться по асфальту. Но Олег улыбался. Он выполнил свою задачу. Он будто бы изменил положение вещей в этом мире. В сознании пролетали мгновения его жизни. Как очень быстрые кадры киноплёнки.

Вот он ещё ребёнок, и мама целует его в светлую макушку, потом садится рядом с ним на пол, застеленный узорчатым ковром, и говорит:

— Ты самое лучшее, что есть в моей жизни, сынок.

Олег слышит её ласковый голос и строит что-то из ярких цветных кубиков.

Вот он уже подросток. И с папой они едут на рыбалку. Папа немного усталый. Он много работает на заводе по производству металлоконструкций.

Решающий миг. Мировая новость глобального значения по телевизору. Какой-то учёный создал вакцину бессмертия. Одна прививка — и ты живёшь 10 лет, и биологические часы останавливаются. Ты остаёшься в одном возрасте, и старения клеток не происходит. Лучше делать прививку в 30-летнем возрасте. И ты на десяток лет остаёшься тридцатилетним. Потом нужен ещё укол, и так опять сроком на 10 лет.

Следующая новость — возможность прививки доступна не всем. Ведутся споры о последующем перенаселении планеты, о голоде, о возможном решении на запрет иметь детей. Какой-то политик сказал:

— Лучше вечноживущие взрослые, чем бесконтрольно размножающее человечество.

Выступления Римского Папы о небожественной сути прорыва в медицине. Слова: «Только Бог может даровать вечную жизнь и не земную». Толпы верующих, молящихся в храмах под проповеди. Протесты и столкновения на площадях и улицах с сожжениями автомобилей и погромами магазинов. Демонстрации с плакатами «Бессмертие для всех!». И Олег стал мечтать о том, что будет жить вечно.

Вот Олегу 20 лет. Бессмертие даётся только избранным. Создано Министерство Бессмертия. Политики, деятели искусства, учёные — у них первоочерёдное право жить вечно. Олег чувствовал безысходность. Откуда ему, парню из обычной семьи, иметь право на волшебную прививку?

Очередная новость — арабский наследный принц купил себе право на бессмертие на 100 лет вперёд. На рекламных щитах появились надписи и фото наследного принца: «И ты можешь купить вечную жизнь». Массовой продажи такой услуги не могло быть, потому что настолько состоятельных людей было единицы.

Олегу 25 лет. Он знакомится в баре с девушкой по имени Людмила. Романтика, поцелуи, свидания. И судьба улыбнулась Олегу, девушка каким-то чудом оказывается дочерью владельца фармацевтической компании. Олег безумно счастлив. В 29 лет он женится на Людмиле, и на свадьбу тесть дарит молодым по сертификату на бессмертие. Свою прежнюю семью он старается не вспоминать.

На своё 50-летие он был всё таким же тридцатилетним и благодаря тестю уже почти 18 лет работал в департаменте. Его родители скончались, он даже вроде бы об этом и не сожалел. Ведь им не было доступно бессмертие.

К своему столетию Олег с вечно молодой супругой жил уже в особняке в Административном Городе. В простонародье его называли вампирским городом. А за его периметром был Внешний Мир и обычные люди. Стареющие, болеющие, умирающие.

К своему трёхсотлетию Олег иногда стал выходить во Внешний Мир, надев вместо шикарного пиджака свитер, джинсы и куртку. И ходил по грязным улицам, рассматривал людей. Стариков, детей, женщин. Видел, как они копошились в этой своей жизни, и их лица и тела не были совершенны. Представлял, как их организм в какой-то миг начинает стареть, и мысленно ему виделись молодые, красивые лица, очень быстро покрывающиеся морщинами. Это ему давало возможность ещё больше ценить своё бессмертие.

В очередной раз выбравшись на редкую прогулку во Внешний Мир, он увидел мальчика. На вид лет десяти. Он стоял на разбитом тротуаре одной из улиц и играл на очень старой скрипке. Перед мальчиком возле бордюра лежал раскрытый футляр от той самой скрипки и в нём несколько мятых купюр. Видимо, мальчик играл и ожидал платы за свою музыку. Олег вгляделся в лицо юного скрипача, и ему оно показалось очень знакомым. И мысль, как молния: «Пацан похож чем-то на меня в детстве». Олег достал бумажник, вынул из него самую крупную купюру и положил в футляр.