Kitobni o'qish: «Курс на укрощение»

Глава 1

Я сидела на веранде и попивала зеленый чай с жасмином. Воздух уже пропитался весной: легкий аромат цветения сплетался с тяжелым, но приятным запахом сырой земли. Пели птицы, создавая саундрек к первым за год удачным выходным.

Я давно не приезжала на дачу, даже успела забыть, насколько тут спокойно и умиротворенно. Царящая вокруг атмосфера ни в какое сравнение не шла с бешеным темпом города, где толком не успеваешь остановиться и подышать полной грудью.

– Карина, будешь булочки с малиновым вареньем? – на веранду вышла баб Аня, неся перед собой поднос с ароматной выпечкой.

– Ба, я же говорила, что не ем сладкое! – желудок сжался от потрясающих запахов, но я сдержалась. Не для того я вот уже три года придерживаюсь правильного питания, чтобы так просто падать ниц перед первой вкусной булкой.

– Ой, эти твои диеты, – ба закатила глаза и поставила поднос прямо рядом со мной. Я еще раз сглотнула слюну, но отвернулась. – Ты в зеркало на себя глянь! Худющая, как швабра! А лицо-то, лицо?! Как у трупа, чесслово! Только глаза и торчат. Да ни один нормальный мужик на тебя такую, жердь, не взглянет! Так и будешь до старости в девках ходить.

– Бабуль, не в мужиках счастье, – осторожно ответила я. Задевать щепетильную тему веса мне не хотелось.

В детстве я была полным ребенком, чуть позже детский жирок перерос в подростковую пухлость, а после приобрел вполне объективные очертания лишнего жира. И мне дорогого стоило избавиться от лишних кило. Строгие правильные диеты, постоянное отслеживание калорий, занятия в спортзале – войти в нормальную, на мой взгляд, форму удалось всего пару лет назад. Но я хорошо помнила все те усилия, что мне пришлось приложить – потому в сторону хоть и вкусной, но такой вредной для фигуры пищи я даже не смотрела. К тому же, практика неукоснительно подтверждала, что магия существует: крохотная булочка в 100 грамм мистическим образом превращалась лишний килограмм на боках. А это значит – около десяти часов занятий спортзале.

– Ага, не в мужиках счастье, ну-ну, – недовольно пробурчала баб Аня. И я глубоко вздохнула – вопрос «главного мужчины в моей жизни» тоже являлся опасной темой, хотя и не такой болезненной как «лишние кило». – Вот так вот доживешь до моих седин, замуж не выйдешь, и все… Никто к тебе не будет приезжать пирожки кушать!

Ну, хоть не про «стакан с водой», и то хорошо. Обычно баб Аня оперировала именно им – никто, говорит, тебе в старости стакан воды не подаст. После того, как я в шутку сообщила, что к старости заработаю все деньги мира и найму себе сиделку, баб Аня начала искать другие способы меня усовестить.

– Хотя да, у такой бабушки как ты, внуки будут зелеными и тощими, и кормить ты их будешь морковкой и сельдереем!

– Зато очень полезно, – я улыбнулась и встала с удобного мягкого кресла. – Баб Ань, ну ты чего?

Я крепко обняла сухонькую старушку – ругаться не хотелось. Поводов для споров много, а бабушка у меня одна. И самая лучшая!

В детстве я часто тут бывала: родители сплавляли меня в деревню на каждые каникулы. По началу я ездила с неохотцей, мне казалось, что уж лучше все это время в школе сидеть, чем копаться в черноземе. Но в какой-то момент искренне полюбила Ивановку и каникул ждала с упоением, готовясь к каждой поездке многим заранее. Родители списали подобную метаморфозу на мальчишку-соседа, даже в шутку распевали «тили-тили тесто». Совсем как маленькие. Но вот представить полноватого неуклюжего мальчика, вечно сопливого и забавно картавящего в роли юного жениха лично мне всегда было сложно. Я просто любила проводить с ним время и считала его самым настоящим другом!

Потому, когда он уехал учиться за границу, для меня это стало настоящим ударом. В очередные летние каникулы я нагрянула в Ивановку, а его дед – крупный и строгий мужчина – сообщил, что «Димка уехал учиться в Англию». Чертова Англия… Чертовы три тысячи километров! Чертов «Димка», который даже не удосужился предупредить.

Впрочем, его отъезд подействовал благоприятно. Пока он учился во всяких там кембриджах и оксфордах, я изо всех сил готовилась к вступительному экзамену в лучший универ столицы. И с успехом сдала, поступила на бюджет и вышла на красный диплом. Вот только по началу не потому, что так хотела сама, а, скорее, назло Диме, бросившему меня в одинокие сети столицы. Ведь в этот университет мы хотели поступать вместе.

На работу устроилась в крупную компанию, волей судьбы имеющую головной офис именно в злосчастной Англии. Но отказываться от престижного и высокооплачиваемого места из-за каких-то детских «травм» слишком глупо. Сперва было сложно, но теперь я хорошо понимала, что вытащила счастливую карту. За пару лет с должности стажера я почти доросла до уровня руководителя отдела. Почти – потому что Джон, в народе Иван Иванович и “дядя Ваня”, уже несколько раз намекал на то, что это удобное кресло в личном кабинете я займу уже совсем скоро.

Накануне моей поездки к баб Ане вообще загадочно выдал: в понедельник я сообщу тебе радостные вести. И от этого ожидания будоражило. Стоило столько времени засиживаться на работе допоздна, прорабатывать столько кейсов – а все для того, чтобы получить должность мечты.

– Ба, я прогуляюсь? – совсем как маленькая спросила я. Почему-то с бабушкой всегда так выходило: рядом с ней я чувствовала себя вечным ребенком.

– Конечно-конечно! Иди, – засуетилась она. – А то вернешься в свою Москву, опять будешь все время просиживать в офисе! А на ужин я беляшей наделаю!

– Бабулечка, овощной салат. Мне хватит просто овощного салата без соли, – напоследок пробормотала я и спустилась с веранды по скрипящим ступенькам. Надо будет озаботиться и отправить к бабуле каких-нибудь ремонтников. Двери подкрутят, окна утеплят, смажут, где надо, подкрасят чего – а то она и попросить о помощи не хочет, и деньги принимать отказывается.

За то время, что меня тут не было, Ивановка нисколько не изменилась. Все такие же аккуратные одноэтажные домики прямиком из прошлого века, выкрашенные в яркие цвета ставни, ровный забор – тут была какая-то совершенно особенная атмосфера, которую по большей части делали жители деревни.

В этом доме живет дядя Вася – знаменитый алкоголик. Стоило ему бахнуть стопку самогонки, как начинал горланить песни. А в трезвом разуме так вообще добряк: и конфету подарит, и советом подскажет.

А в этом домике с голубым забором живет баб Клава. Местные жители преклонного возраста считали ее ведьмой, а те, кто помоложе – экстрасенсом. Хорошо помню, как она, посмеиваясь в редкие усики, говорила, что любовь всей моей жизни прямо под носом у меня. Дима тогда хихикал, что это кот Мурзик, которого я тогда везде таскала за собой на поводке. Вот только не стало Мурзика. А потом и Димка уехал.

Вот и его дом. Павел Константинович – к бывшему военному я могла обращаться только по отчеству – следил и за жилищем, и за садом. Все зубья забора выставлены идеально ровно, чуть ли не по сантиметрам, то же можно было сказать и о грядках. Ух и получали мы с Димой, когда случайно их затоптали. Выбрались как-то ночью, втайне от родных, на местную дискотеку, а возвращались, когда уже не до грядок было. Так и попались. Но Павел Константинович баб Ане сдавать не стал, зато отчитал так, что до сих пор помню.

Я грустно улыбнулась. Не вспоминала про друга детства уже восемь лет, и тут нате – приехала в Ивановку и сразу ностальгия.

– Карина! – громкий голос позади, я обернулась. Павел Константинович будто и не постарел: все такой же высокий и поджарый мужчина в летах. Возраст выдавали разве что седые волосы. – И чего это ты поздороваться не заходишь?

– Павел Константинович! – я была рада видеть “старика”, потому тут же подалась вперед. Хотела обнять, да опомнилась. – Да я как-то… Не знаю даже. Вы не изменились совсем!

– А ты вот изменилась, – мужчина улыбнулся в густые седые усы. – Вытянулась, повзрослела. Если бы не знал заранее, что ты к бабушке нагрянешь, не признал бы.

– Как вы тут поживаете? – перевела тему. Очень хотелось спросить и про Диму, но не позволяла гордость.

– Да хорошо поживаем, – ответил он. – Собираюсь вот козу завести. Скучно мне одному. А так хоть какое-то дело будет. Слушай, Карина, просьба к тебе есть.

– Мм? – я оживилась. На моей памяти нечасто Павел Константинович о чем-то просил.

– Сходи, пожалуйста, на речку. Я там коробку с крючками забыл, – он отчего-то хитро улыбнулся. – Тебе недалеко, а мне в моем возрасте уже тяжеловато.

– Совсем уж вы не выглядите на свой возраст, – хихикнула. – Но за крючками схожу. Как всегда, в камышах?

– Именно там, – он закивал. – Спасибо.

– Да не за что пока, – крикнула в ответ и двинула на речку. Крючки лучше найти до наступления темноты, насколько я помню потом там хоть глаз выколи.

Дорога к речке пролегала через узкую лесополосу и поле. Ох, как часто я сюда наведывалась в детстве и не сосчитать. А сколько раз сбегала ночью, на так называемую “ночную рыбалку” молодежи. Вот только нас с Димой не особо там жаловали. Пухлые нескладные подростки… мы, скорее, были поводом для глупых шуток.

Я оправила короткую свободную футболку, открывающую живот. Да, теперь меня сложновато назвать нескладной. Вот только о такой форме одежды я успела пожалеть едва вышла с лесополосы, на меня мгновенно накинулись комары. Потому до речки я едва ли не бежала, чтобы не дать им возможности приземлиться и присосаться.

Но мужчину, только вышедшего из воды, приметила сразу. Неужто в этой речке-вонючке еще кто-то купается? Пригляделась: светло-русые волосы, четко очерченная линия щетины, выстраданное в спортзале тело – такие косые мышцы и кубики я могла определить за версту, от природы подобных не бывает. Подошла поближе, пытаясь рассмотреть лицо – может, кто-то из тех, кто когда-то смеялся надо мной?

Не сразу поняла, что и мужчина вперился в меня внимательным взглядом. И с каждым моим шагом я чувствовала, как сердце бьется все сильнее.

Сперва – туук-тууук. А потом – туктуктук.

– Карина? – неверяще выдохнул он, полностью выходя из воды. Запустил руку в волосы, такой знакомый с детства жест.

– Дима? – неужели?..

Я подалась вперед одновременно с ним. В какой-то момент просто почувствовала, что вся мокрая, что чувствую речной запах, что по щекам отчего-то текут слезы.

– Ты! – я отстранилась и обвиняюще подняла указательный палец. – Полный засранец, понял?!

Тыкнула им прямо в пресс Диме.

– Бросил меня буквально в самый сложный этап моей жизни! – поняла, что пальцем тыкать больно, потому отвесила легкий пинок.

Дима хрипло засмеялся, изловчившись, поднял с песка полотенце и смотал его в жгут.

– Сама хороша! Хоть бы раз написала! – уже через секунду шлепнул меня этим жгутом по бедру. – Гордость не заела, а Каринка?

– Ты меня еще и виноватой пытаешься выставить?! – от шока я даже не нашлась, что сказать такого, пообиднее. – Да как ты…

– Тпррр, – стоило мне только шагнуть вперед, как я снова оказалась в объятиях. И в этот раз они не предвещали ничего хорошего. – Солнышко так печет, так что тебе, пожалуй, стоит остудиться.

Я и вырваться не успела, как оказалась в воде. Меня почти как чайный пакетик окунули в воняющую тиной речку. Не осталась в долгу, дернула мужчину за ногу, и он навалился сверху. Промелькнула мысль: “Эх, только голову помыла”. Но уже через несколько секунд я целиком и полностью отдалась игре. Совсем как в детстве. Мы дурачились, брызгались водой, сыпали друг в друга обвинениями: где-то шутливыми, где-то обидными. Успокоились только через час.

Выползли на берег. На Ивановку уже медленно опускались сумерки, стало прохладно, и Дима по-мужски уступил мне единственное полотенце.

– Гляжу, Англия превратила тебя в настоящего джентльмена, – усмехнулась я.

– А тебя Москва в настоящую модель? – так же беззлобно поддел он, взлохматил волосы. – Или вас там не кормят?

– Не больше, чем вас в Англии, – парировала.

Повисла недолгая тишина. Я наслаждалась моментом, наслаждалась стрекотом сверчков и тихим дыханием Димки. Отчего-то не верилось, что тот пухлый и нескладный подросток превратился в мужчину, что он вернулся в Россию. Что мы встретились… вот так, случайно.

Внезапно меня осенило, и я, не удержавшись, нервно засмеялась.

– Ты чего? – удивленно поинтересовался он, сам расплываясь в улыбке.

– До меня только что дошло, что Павел Константинович намеренно меня сюда отправил. Я мимо вашего дома проходила, он и окликнул. Сказал, что на речке крючки забыл.

– Он не рыбачит уже лет пять, между прочим, – ответил Дима. А потом неожиданно стал серьезным: – Кар, почему ты не писала?

Только он мог сокращать мое имя вот так вольно. От ностальгии по телу побежали мурашки.

– А как? – удивилась уже беззлобно. Стоило мне его увидеть, как все прошлые обиды вылетели из головы. – Ты не оставил ни почты, ни-че-го.

– Как не оставил? – он искренне удивился. – Я специально заезжал в Ивановку, чтобы передать деду контакты. Тогда еще в компьютерный клуб ходил, чтобы почту завести. Свой комп-то позже появился, уже там, в Англии.

– Павел Константинович мне ничего не передавал, – нахмурилась и пожала плечами.

– Мне правда срочно уезжать пришлось, – выдохнул Дима, будто оправдываясь. Но сам тоже нахмурился. – Иначе потерял бы место. Как ты тут? Без меня.

– Знаешь, а неплохо, – с легкостью выдала я. – Закончила универ с красным дипломом, устроилась на хорошую работу. На днях вот повышение светит.

– Замуж-то не вышла еще? – вопрос с подвохом.

– О да, у меня есть мужчина всей моей жизни, – засмеялась, – правда из документов у него только лапы, уши и хвост. Потому расписаться никак не можем.

– Неужто Мурзик? – удивился Дима.

– Мурзика уже лет пять как нет, – ответила я. – А мужчину всей моей жизни зовут Пуфик.

– О боже, как можно было так безвкусно назвать кота?! – притворно закатил глаза мужчина.

– А у тебя как? Жена? Дети? – перевела тему. Увидел бы он моего кота, и вопросов бы не осталось, почему Пуфик. Огромный и пушистый перс с дурным характером уж слишком сильно походил на этот предмет интерьера, когда заваливался спать на специальную подушку подле дивана.

– О да, женщину всей моей жизни зовут Работа. А в детях ходят курсы повышения квалификации и карьера.

– Как можно было так безвкусно подбирать жену, – театрально поморщилась. А потом уже спокойнее добавила: – Впрочем, понимаю. Ты надолго сюда? Или матушка-Англия зовет?

– Насовсем, – Дима широко улыбнулся. – Приехал в Москву переводом из английской компании. Потому…

Он взял паузу, пытался раздразнить.

– Потому попрошу тебя побыть моим экскурсоводом. Скажем, в понедельник после семи.

– После семи все музеи закрываются, – пошутила я.

– И рестораны? – серьезным тоном уточнил он. – Или ты после семи не ешь?

Не ем. Но ради такого случая готова включить в свой рацион какое-нибудь некалорийное блюдо.

– Я подумаю, – подыгрывая в серьезности, ответила, – мне нужно обсудить график с моим ассистентом, выпросить разрешения у Пуфика.

– Ох, надеюсь, он не будет бить мне морду, за то, что на целый вечер хочу украсть его женщину…

– Если ты принесешь ему банку консерв, он об этом подумает.

Мы долго болтали. Вплоть до того, как окончательно не замерзнуть. О встрече все же договорились. Обменялись контактами, теперь уже по-настоящему. Разошлись у развилки в деревне, идти к Павлу Константиновичу не хотелось. Меня мучили вопросы: почему он не передал почту внука? И если был так против нашей дружбы, зачем сегодня отправил на речку?

Глава 2

Это утро претендовало на роль самого лучшего за последний год. Я проснулась без будильника, без спешки собралась, вышла на двадцать минут раньше, из-за чего не попала в пробку и довольно быстро добралась до офиса, расположенного в центре города. Прекрасная погода – легкий ветерок и ласковое солнце – только сильнее поднимало настроение.

– Доброе утро! – поприветствовала я девушку, сидящую на ресепшене.

– Доброе, – она ответила едва ли не испугано.

– Добрейшего утра! – улыбнулась охраннику, стоящему на нашем этаже.

– И вам, – удивленно кивнул он, открывая передо мной дверь.

Вошла в кабинет, который мы на пополам делили с ассистентом Петей. Он пришел к нам полгода назад, сразу после университета, и был определен ко мне на выучку. Его работой я всегда оставалась довольна: исполнительный, креативный, не задающий тупых вопросов. Ему бы чуть больше предприимчивости, и он с легкостью сдвинул бы меня с любой должности через пару тройку лет.

Парень уже сидел на рабочем месте, крутил спиннер.

– Доброе утро, Карина Максимовна, – поздоровался он, откладывая игрушку. – Я вам кофе принес.

– Благодарю, – кивнула, вытаскивая из картонного подстаканника одну из одноразовых кружек. – В этот раз без корицы?

– Обижаете, Карина Максимовна, – усмехнулся он и поправил челку. – Без корицы и без сахара.

– Прекрас-с-сно, – протянула я, делая глоток. Почти остывший, но да ладно. – Есть какие новости по клиентам?

– Понедельник восемь утра, клиенты в лучшем случае спят, в худшем – собираются на работу.

– Неужели никто на выходных не дергал? – удивилась.

– Тиши-на! – почти по слогам ответил Петя. – А как ваши прошли? Гляжу, настроение хорошее.

– Прошли хорошо, – кратко ответила я. Потом добавила: – А забронируй, пожалуйста, столик в “Место” на восемь.

– Это что это, Карина Максимовна, вы сегодня не до девяти работаете? – притворно ужаснулся Петя. Он хорошо знал, что я всегда задерживалась в офисе допоздна.

– Нет, конечно, – пожала плечами, выдержала паузу и коварно усмехнулась: – Ведь до девяти сегодня работаешь ты.

– Без ножа режете, Карина Максимовна! – наигранным плачущим тоном отметил ассистент.

– Это я еще с планерки не вернулась, дорогой Петя, – развернувшись на каблуках и прихватив с собой рабочий планшет, бросила вслед.

Каждое утро, в восемь тридцать наш большой шеф устраивал большую планерку. Моей же прямой обязанностью было являться к восьми ноль пять для подписания важных документов и обсуждения всех тем и вопросов, которые могли встать на повестке дня, недели или месяца. Сегодня, не удержавшись, я решила прийти пораньше. В повышении я почти уверена, даже не нервничала, просто хотелось поскорее услышать официальное подтверждение.

– Карина? – после стука в дверь я вошла. – Доброе утро, проходи.

– И вам доброго, – ослепительно улыбнулась и прошла вглубь кабинета. Просторного, светлого, с большим количеством почти пустых полок – тут всегда было легко и комфортно.

Перед тем как сесть, оправила белоснежный пиджак, подчеркивающий легкий загар, успевший прилипнуть за время уикенда в Ивановке. Глянула на шефа: он, как и всегда, выглядел отдохнувшим. Ни намека на синяки под глазами, ни одной лишней морщинки (несмотря на возраст). Истинный Иван Иванович, от которого буквально веяло теплом и радушием. Вот только сам шеф строго настрого наказал обращаться к нему не иначе, чем к Джону, сказывались долгие годы проживания за кордоном. Сотрудники прониклись, вот только за глаза величали “дядей Ваней”.

– Перейдем к делу, – произнес он, откидываясь в широком кресле и проходясь одноразовым платочком по взмокшей лысине. – У меня две новости.

– Хорошая и плохая? – осторожно уточнила я. Именно сейчас на меня накатил мандраж.

– Хорошая и очень хорошая, – поправил шеф.

Я выжидающе кивнула.

– Хорошая новость заключается в том, что я впервые за два года отправляюсь в отпуск! – радостно произнес он. Я вздрогнула. Прошлый отпуск дяди Вани обошелся нам сорванными сроками и потерей нескольких крупных клиентов. Не знаю, как так вышло, что слишком много вопросов оказались завязаны на личном присутствии Ивана Ивановича в компании.

– Ммм, отличная новость, – невнятно протянула я, не сводя взгляда. – А вторая?

Каюсь. Подгоняла. Хотелось скорее услышать о повышении. А потом уже думать, как держать компанию на плаву во время отсутствия Джона.

– А вторая, – он загадочно прищурился. – Мы, наконец, определились с тем, кто войдет на должность моего зама.

Тааак. Ну же, Иван Иванович, не томи!

– Этот человек хорошо показал себя в компании, – продолжил он. – Только не у нас, а в английском филиале, в головном офисе.

Улыбка сползла в тот же миг. Ее будто бы заклинило. То есть?..

– Но сама понимаешь, – шеф перешел на доверительный шепот, – одно дело в Англии, а другое дело у нас, в России. Потому я тебя, как самую лучшую сотрудницу, попрошу помочь ему освоиться. Он как раз сейчас будет, с охраны звонили еще до твоего прихода…

Шеф что-то тараторил, но я почти его не слышала. В ушах звенело. В какой-то момент просто захотелось встать и уйти. Но другая половина останавливала, упрашивала сперва посмотреть на этого “претендента”. Может, он настолько плох, что и ждать его увольнений особо и не надо?..

Тук. Тук. Тук, – этот, казалось бы, невинный стук вывел из себя. Нет, не разбудил злость и агрессию, только обиду.

– Входи, входи! – шеф почти сразу расцвел, стал еще доброжелательнее.

Дверь скрипнула. Позади послышались шаги. Оборачиваться не хотелось. В тот момент я посчитала, что если обернусь – проявлю слабость.

– А вот и он, Карина, поприветствуй нового коллегу, еще и начальника, – “дядя Ваня” бросил на меня взгляд, в котором читалась едва заметная укоризна.

Я сжала челюсти и заставила себя обернуться. Медленно и осторожно. Нашла в себе силы даже на то, чтобы расплыться в неискренней улыбке, почти готовая разговаривать с “новым шефом” на английском.

Но…

На пороге стоял Димка. Мой Димка. Друг из детства, с которым мы не так давно дурачились в речке-вонючке в Ивановке. С которым мы не так давно вспоминали далекое прошлое.

– Ты? – вы выдохнули почти одновременно. Только я с ужасом, а он с непониманием.

– О, вы знакомы? – удивился шеф.

– Друзья детства, – неуверенно ответил Дима.

– Тем лучше! – Иван Иванович всегда и во всем видел только позитив. Вот только если раньше я восхищалась этим качеством, то теперь чувствовала раздражение. Шеф знал, что эту новость сложно назвать “хорошей” или “очень хорошей” для меня. Не мог не знать!

“Тем лучше” – “Тем лучше”! Чем лучше-то?! Тем, что обещанная мне должность досталась другу, с которым мы только недавно возобновили общение? Должность, о которой я мечтала последний год, на которую работала не покладая рук, из-за которой отказывалась от каких-то личных радостей.

После таких новостей хотелось попросту послать все к черту. Или даже куда-то еще дальше.

– Дмитрий, между прочим, очень уверенно шел по карьерной лестнице там, в Лондоне, но изъявил желание вернуться в Россию.

Ой, да лучше бы не возвращался.

– … а поскольку там он занимал именно управляющую должность, поступило указание… – шеф будто бы оправдывался.

И мне было стыдно. По-настоящему стыдно за все мысли, что роились у меня в голове. Но думать иначе не получалось. Я сама почти физически ощущала ту желчь, которая из меня лилась. Пусть мысленно. Пока что.

– В общем, так даже лучше. Карина, – Джон повернулся ко мне, мазнул внимательным взглядом. – Твоя задача помочь Дмитрию влиться в коллектив и ввести в курс дела.

Я кивнула.

Да уж. Это, пожалуй, будет одним из самых сложных испытаний за все время работы на компанию.

– Дмитрий, – шеф улыбнулся “новенькому”. – Если тебя не затруднит, оставишь нас с Кариной на пару минут. Секретарь проводит тебя до твоего кабинета.

До кабинета, который должен был стать моим.

Нет, Карина, держи себя в руках.

Едва за Димой закрылась дверь, я выжидающе глянула на начальника – неужто есть новости еще более “радостные”? Может, меня уволят? Или переведут до ассистента?

– Ну что ты на меня смотришь как на врага народа? – он развел руками и впервые за все утро нацепил на лицо маску сочувствия. – Ну что я, по-твоему, мог сделать? Приказ поступил сверху.

– Ничего, – мотнула головой, хотя так не думала. – Все в порядке. Справимся как-нибудь.

– У меня самолет через три часа, – шеф перевел тему.

– Уже?

– Если бы я предупредил сильно заранее, вы бы явно что-нибудь придумали, чтобы я не уезжал, – хмыкнул Иван Иванович. – Карина, извини, что оставляю тебя в такой ситуации. Но со своей стороны торжественно обещаю, что замолвлю за тебя словечко. Может, даже получится выбить для тебя место в Лондоне. Будешь готова к длительной командировке?

– Буду, – хмуро ответила я. Настроение было изгажено окончательно.

– Выше нос! – шеф снова перешел на позитивный настрой, пытаясь и полувзглядом не показать, что что-то пошло не так.

– Хорошего вам отпуска, Джон, – я встала со своего места, прижимая к груди рабочий планшет. – Планерка на мне?

– На вас, – поправил он, тоже приподнимаясь. – На вас с Дмитрием.

– Счастливо, – выдала напряженную улыбку и вышла из кабинета.

Чтобы опять нос к носу столкнуться с Димой. Или мне теперь его стоит называть Дмитрием Владимировичем?

– Карина! – он улыбнулся. На секунду я окунулась в омут глубоких синих глаз, таких знакомых с самого детства. Но тут же взяла себя в руки. – Я даже и не знал, что ты тоже тут работаешь! Это… это судьба, не находишь?

– Да уж, судьба, – невнятно выдала я. – Иди за мной.

И пошла вперед. Его кабинет находился прямо напротив моего. По дороге он что-то говорил, о чем-то вещал: рассказывал о задачах, которые поставило перед ним британское начальство. Но я никак не могла сосредоточиться, мысли в свободном плавании блуждали по океану сознания. И самая отчетливая из них заключалась в: “Черт! Черт! Черт! Что теперь делать?”.

– Размещайся тут, – кивнула на дверь. – Мой кабинет напротив. Я зайду за всей необходимой документацией, потом в техотдел за рабочим планшетом и напишу по внутренней, что планерка будет в твоем кабинете. Там со всеми и познакомишься.

И, не дожидаясь ответа, прошмыгнула в свой кабинет.

– Ооо, чувствую, новости у нас не самые радужные, – тут же отметил Петя. Он сидел на широком подоконнике с ноутом на коленях, но почти сразу отставил его в сторону. – Пустырника? Валерьянки? Водки?

– Не ерничай, – поморщилась я. – У нас, между прочим, новый начальник.

– Вас можно поздравить? – он вскинул темные четко очерченные брови. Но еще раз бросив взгляд на мое лицо добавил: – Или?..

– Или, – резко выдохнула я. – Напиши, пожалуйста, в общем чате о планерке в тринадцатом кабинете. Джон уезжает в отпуск.

Петя не выглядел удивленным, даже не стал задавать лишних вопросов. Просто уткнулся в свой ноут, быстро перебирая по клавиатуре пальцами.

– И отмени бронь в “Место”. До девяти будем работать вместе, – сухо добавила я.

Глава 3

Рабочий процесс закипел с удвоенной силой. Я носилась по офису, договаривалась об установке техники в кабинете “нового шефа”, а сама меж делом думала о том, что теперь на мне чуть ли не в два раза больше задач. И не могла из-за этого не злиться.

Петя предусмотрительно известил всех сотрудников о том, что планерка сдвигается на час, тем самым выиграв для меня чуть больше времени на подготовку и ввод в курс дела Димы.

– Вам тут усиленно сочувствуют, – хмыкнул он, когда я снова забежала в кабинет с ворохом новых документов на подпись.

– По поводу? – я не сразу поняла, о чем речь.

– Все верили, что вы займете место нового зама, – как бы невзначай отметил он.

– Еще не вечер, – буркнула и снова вышла. Замерла у двери напротив.

Так, Карина, соберись. Это не только твой враг номер один, но и лучший друг детства. Поумерь в себе пыл, прищучь карьеристку, рвущуюся наружу, приструни гордыню. Тебе стоит и правда помочь ему освоиться, а не вставлять палки в колеса.

Дверь в “тринадцатый” оказалась чуть приоткрытой и за мгновение до того, как постучать я услышала обрывок разговора. И замерла, не в силах сдвинуться с места.

– Да, как я и говорил, Карина не обрадовалась моему приходу, – на чистом английском с типичной британской “р” говорил Дима. Еще и с легкой насмешкой. – Нет, она не знает, что я был в курсе, обижаете. Да, все идет по плану. Посмотрим, на то, как она себя поведет. Нет, я уверен. Я знаю ее еще с детства, все пойдет, как я и говорил.

Что за?.. То есть Дима знал, что я работаю в этой компании? Что мечу в место поудобнее? Что еще за план? Какого…

Я бросила взгляд на часы. До планерки ровно двадцать минут.

Крутанувшись на каблуках я направилась к своему кабинету. Мне срочно нужно было подумать, понять, что происходит.

“Все пойдет по плану”, – снисходительным эхом блуждало по черепушке.

“Посмотрим, как она себя поведет”, – гвоздем по стеклу.

“Все пойдет, как я и говорил”, – ехидное скрежетание.

Могла ли я что-то не так понять? Нет, не могла. Вот только легче от этого не становилось. Дима ведет какую-то двойную игру. И ладно бы, против компании. Нет – против меня. А может даже два в одном. От этого стало гадко.

Я почти смирилась с тем, что придется уступить пост зама. Уже настроилась на то, что и правда буду помогать. Но теперь…

В курс дела тебя, Димочка, ввести? Помочь освоиться? А вот хрен.

– Карина Максимовна-а-а-а, – Петя явно звал меня не в первый раз, но только теперь я услышала. – Планерка!

– Иди, – я махнула головой. – Буду через пару минут.

Он, как всегда, не задавая лишних вопросов, кивнул и вышел, оставив меня наедине с самой собой. Сделала глоток из картонного стаканчика с абсолютно остывшим кофе. Подкрасила губы, поправила прическу, одернула пиджак – все эти простые задачи, со временем ставшие чуть ли не ритуалом.

Ладно, Карина, в бой. Даже если это война с бывшим лучшим другом.

Когда я вошла в “тринадцатый”, в кабинете уже находились почти все сотрудники. С любопытством смотрели на сидящего во главе Диму. Тот выдерживал интригующую паузу, молчал. Только руки сложил в замочек и подпер подбородок. Отчего-то этот жест вызвал раздражение.

С демонстративным молчанием и прошла на свое место и села. По правую руку от меня разместился Петя и играл в планшете в какую-то игру.

– Все собрались? – хрипло поинтересовался Дима. Все усиленно закивали. Я взглядом прошлась по кабинету – вроде и правда все. – В таком случае перейдем к обсуждению насущных вопросов. И начнем с главного.

Я напряглась. Если в планах Димы вставлять палки в колеса мне – это наша с ним битва. Если же он копает под компанию… То что мне делать? Как следует поступить? Поставить Ивана Ивановича в известность? Или?..

– Меня зовут Дмитрий Владимирович Воронцов. Можете обращаться ко мне по имени, в Англии отчеств не жалуют, – он позволил себе легкую улыбку. – С сегодняшнего дня и заместитель Джона, а в то время, пока он в отпуске, еще и исполняющий обязанности. В течении пары дней я бы хотел вникнуть в дела компании, чтобы понять, как именно мы с вами будем строить дальнейшую работу.

Блаблабла… А мне бы вникать не пришлось, я тут уже несколько лет варюсь. В собственном соку. Но Дима говорил. Говорил и говорил. Причем так ровненько и гладко, что в какой-то момент я сама заслушалась. Вовремя себя одернула и напомнила: мы больше не друзья. Друзья так не поступают.

– И в завершении хотелось бы поговорить о режиме рабочего дня. Насколько я знаю, все приходят к восьми?

Сотрудники закивали.

Да, кто-то приходит к восьми, а кто-то и к семи тридцати.

– Я выношу на повестку дня небольшой сдвиг в расписании. Что, если рабочий день будет начинаться с девяти?

Я мысленно скрипнула зубами. Да уж, да уж, знаю я, как сильно ты не любишь вставать рано по утрам. Но вот какую отмазку придумаешь для работников?

– В настоящее время у нас с Лондоном два часа разницы. Мне кажется, для осуществления более лояльной связи нам следует хотя бы чуть совместить график.

Ну и бредятина. Наш рабочий день начинается в восемь, потому что к девяти нас уже начинают дергать клиенты. И было бы неплохо, если бы к этому времени мы уже обладали информацией и о поставках, и о выполнении работ, и о проведении рекламы. А Лондон для этого нам не нужен.

Но подавляющая часть коллег поддержала эту идею. Остальные почему-то выжидающе смотрели на меня, видимо, посчитали, что я должна взять слово. Но я предпочла отмолчаться.

Планерка закончилась уже через полчаса. Разумеется, к Диме никаких вопросов ни у кого не возникло – что можно спрашивать у человека, который смутно понимает, чем именно занимается московский филиал. А значит, все вопросы посыпятся на мою голову.

– Карина, задержись, пожалуйста, – он мне улыбнулся. По-свойски так, как будто не было никакого разрыва в нашем общении. Пф. Но в кабинете осталась. Дождалась, пока все сотрудники выйдут и выжидающе посмотрела на нового шефа.

– Я бы и с тобой хотел обсудить один вопрос, – он откинулся на спинку кресла и нацепил маску виноватого перед всем миром. Актер хренов.

– Очень внимательно слушаю, – я никак не смогла сдержать желчь, рвущуюся наружу.

– Во-первых, мне правда очень жаль. Как я понял, мой перевод несколько спутал твои планы по повышению, – серьезно произнес он. – Если бы я знал заранее…

А ты и знал заранее. Вот только зачем комедию ломаешь?

Я сощурилась.

– Все в порядке, – соврала.

– И во-вторых, – теперь он уже широко улыбался, – куда мы пойдем сегодня вечером?

– Ах это? – притворно вздохнула. – Понимаешь, моему ассистенту Пете сегодня вечером очень нужна помощь. Так что перенесем нашу экскурсию за неопределенный срок.

– Карина, точно все в порядке? – он нахмурился. Между бровями залегла знакомая с детства складка. Ух ты, неужели хоть одна искренняя эмоция?!

– Да, конечно, – я встала со своего места. – Можно я пойду? А то работы много скопилось. Если у тебя будут какие-то вопросы, то мой внутренний номер “один-два-три”. Перечень всех остальных в первом выдвижном ящике стола.

Прошмыгнула в свой кабинет. Петя что-то чертил на белой доске.

– Карина Максимовна, что-то он мне не нравится, мутный какой-то, – даже не обернувшись, произнес Петя.

– А если бы сейчас не я вошла, а он? – хмыкнула я.

– Ну только если он одолжил у вас каблуки и спарадировал походку, – так же ровно ответил Петя. А потом уже обернулся. – Вы мне скажите, что мы дальше то делать будем?

– Мы?

– Ну а что мне вас одну на амбразуру отправлять? – едва заметно улыбнулся. – Вижу же, что что-то придумали уже.

Придумала. Придумала два хода военных действий. Но прежде, чем выбрать один из них, надо было понять, что задумал Дима. Вот только как?

– А ты же хорошо разбираешься в компьютерах? – внезапно спросила я.

Глава 4

Бывают такие сновидения, максимально реалистичные, но при этом ты отчетливо понимаешь, что спишь. Ощущаешь все происходящее вокруг смазанным калейдоскопом. Вся картинка воспроизводится словно со старой пленки.

И сейчас. Я шла и понимала, что сплю. И снилась мне Ивановка. Эта густая зеленая лесополоса, тропинка, вытоптанная жителями к речке. Даже птички – их я тоже слышала. Правда как будто сквозь вату – приглушенно.

Увидела речку, на берегу два подростка. Вздрогнула. Сон-воспоминание?.. Подошла поближе. На меня не обратили совершенно никакого внимания даже когда я присела рядом. То ли они меня не видели, то ли были настолько сильно увлечены разговором.

– Остался только год до выпуска, – проговорила девушка.

Очень хорошо помню тот наш разговор. Возможно, из-за того, что он стал последним перед долгой разлукой, и я всегда чувствовала его значимость.

– Да уж, а потом начнется взрослая жизнь, – мрачно отметил Дима из прошлого. К тому лету он уже сбросил лишние кило, на него даже начали засматриваться местные девушки. Высокий, статный, с синими глазами и пока еще редкой щетиной. Потому я из прошлого чувствовала себя довольно неуютно. Даже сейчас видела, как моя проекция оправляет футболку и нервно теребит край джинсовых шорт. Не люблю вспоминать, как выглядела в прошлом. Неказистый пухлый подросток с круглым лицом, толстыми пальцами и некрасивыми ногами.

– Кем ты мечтал стать в детстве? – внезапно спросила семнадцатилетняя версия меня.

– Космонавтом, – хмыкнул Дима. – А ты?..

– Балериной, – ответила я и горько рассмеялось. Теперь со стороны я могла подметить, что признание далось мне нелегко. – А теперь кем ты хочешь стать?

– Большим боссом, – он снова усмехнулся. – Не хочу как мои родители.

Я знала, что у Димы довольно бедная семья. Мать с отцом простые офисные служащие, которые едва дотягивают зарплату до конца месяца. И представляло, как парня это бесило. Ночами он подрабатывал на стройке в ближайшем населенном пункте, чтобы в следующем учебном году оплатить себе репетиторов и поступить в престижный университет.

– А ты кем хочешь? – спросил Дима.

– А я не знаю, – пожала плечами. – Вот совершенно не знаю, чем хочу заниматься.

– Тогда становись тоже большим боссом, – ответил Дима. – Они, как правило, много зарабатывают.

– Димк, я… – внезапно резко выдохнула девушка и подалась вперед. Как же сильно мне хотелось ей сказать – не стоит, не говори ничего. У меня аж мурашки по коже побежали, а внутренности скрутило в тугой узел.

Резко выдохнула и… открыла глаза. Проснулась.

Бросила взгляд на часы, шесть сорок. Опаздываю.

Собралась буквально за полчаса, села в свой красный мини-купер, купленный с рук еще несколько лет назад, и поехала в офис. Настроение было паршивым: я очень не любила, когда мне снятся сны. Особенно такие – из прошлого. Припарковавшись на своем месте у офиса, вышла из машины.

– Доброе утро! – знакомый голос позади, заставивший неловко дернуться.

– И тебе доброе, – хмуро поздоровалась я, оборачиваясь.

Дима. В голубой рубашке с завернутыми рукавами, синих брюках, еще и непозволительно бодрый.

– Я так и знал, что ты по привычке к восьми придешь, – он широко улыбнулся, чем вызвал еще большее подозрение. Что он хочет? – А потому мы с тобой идем завтракать. Отказы не принимаются. – Хорошо, – ответила я, нашаривая телефон в сумочке. Разумеется, я помнила, что рабочий день начинается на час позже. И приехала на работу не по привычке, а с прямым расчетом. С расчетом совершить набег на всю рабочую технику Димы. – Так просто? – мужчина явно удивился. Видимо, был готов меня всячески уговаривать. Но вместо этого шел следом за мной. «Встретилась с Дмитрием у входа в офис, – тем временем отбила я, – у тебя есть 40 минут». – Веганское кафе? Серьезно? Только не говори, что ты стала веганом.

– Не стала. Просто тут отличные каши.

Кафе выглядело аскетично: серые стены, почти пустые светлые полки, на некоторых из которых стояли одинокие горшки с травой.

– Определились с заказом? – к нам тут же подбежала молоденькая официантка с яркими фиолетовыми волосами.

– Можно, пожалуйста, пшенную кашу со свежими ягодами. На воде и без сахара. И кофе, – сделала заказ даже не заглядывая в меню.

– А яичницы с беконом у вас нет? – Дима заглянул в сложенные карточки, но ничего интересного, по всей видимости, не нашел.

Официантка глянула на него с помесью ужаса и упрека.

– Нет, – заставила себя ответить она. Я мысленно хмыкнула. А ведь хозяин этого заведения один из наших клиентов. Точнее хозяева: семейная пара лет сорока. Интересно, как далеко зашел Дима в изучении наших клиентов и документов.

– Тогда мне то же самое, что и девушке, – страдальчески произнес он. – Только мне можно и сахара, и молока добавить.

Девушка кивнула и отошла. Я вперилась в Диму изучающим взглядом.

– Это, конечно, не ужин при свечах, – хмыкнул он, отодвигая в сторону горшок с зеленью, стоящий в центре столика, – и не экскурсия по городу, но меня радует, что удалось вообще тебя куда-то вытянуть.

Бросила еще один взгляд на телефон. Петя молчал. А что, если он вообще все проспал, и зря я тут мучаюсь?

– Карина, господи, да поговори ты со мной! – резко выдохнул он, от былой усмешки не осталось и следа. – Я не верю, что ты настолько сильно изменилась.

– Прошло слишком много времени, чтобы оставаться такой же, – я поморщилась. – И ты уже не тот парень, Дим. И я уже не та.

– Хочешь сказать, что у тебя и капли тех эмоций, что были в прошлом, не осталось? – спросил, а сам тем временем не сводил глаз с моего лица.

– О чем ты? – нам принесли кашу, и я лениво опустила туда ложку. Загребла немного и отправила в рот. Может, детское “когда я ем, я глух и нем” придет на выручку? Разговаривать не хотелось.

– О том, что было между нами в прошлом, – он злился. Старался не показывать, но я видела и крепко сжатые челюсти, и желваки, и чуть сощуренные глаза.

– А что было между нами в прошлом? – с деланным любопытством поинтересовалась я. Появилось огромное желание его доканать, посильнее задеть. – На протяжении пяти лет мы встречались в Ивановке летом. Там не то, чтобы было чем заняться, потому мы довольствовались обществом друг друга. Ты с Тулы, я с Москвы, Ивановка где-то посередине… Потом ты уехал в Лондон, я осталась тут.

– Это все, что нас связывает? – он вскинул густые темные брови.

– А было что-то еще? – равнодушно поинтересовалась я, загребая еще одну ложку. Сердце тем временем билось в ускоренном ритме.

– Ночные посиделки у речки, прогулки по лесу, разговоры о самом важном, совместные походы на местные дискотеки…

– Это когда ты клеил девочек, а я стояла у барной стойки?

– Не помню я такого, – ответил Дима. – Зато помню, как до нас докопались местные представители семковой субкультуры, и нам пришлось бежать.

– А докопались как раз из-за того, что ты с кем-то там потанцевал, – добавила я.

Вот так всегда бывает. Где-то внутри зреет обида, зреет долго и со вкусом. Настолько долго, что ты уже забываешь о том, что она есть. Потом вылезает один листик, и ты дергаешь за него. Еще и еще, уже не в силах остановиться, но вместе с тем принося себе огромную боль. Так же и сейчас: я ковыряла очень старые раны, делала это остервенело. Хотела напомнить себе о прошлом, чтобы не повторить тех же ошибок в настоящем.

– Карина, я…

“Доброе утро! Все готово:)” – пришло сообщение от Пети.

– Мне пора, – буркнула я, не поднимая взгляд. – Поговорим как-нибудь потом. Рабочий день никто не отменял.

– Вот флешка, – Петя встретил в моем кабинете. Как всегда, на подоконнике. – Я выгрузил все данные с почты, пошарился по документам, скопировал даже историю запросов в браузере.

– Отлично, – кивнула я. Что именно мне стоило искать, не знала, но это уже лучше, чем ничего.

– Карина Максимовна, я вынужден сказать вам одну важную вещь, – неожиданно начал он. Я напряглась. – Понимаю, что вам так удобно, но… блин, Карина Максимовна, флешки это прошлый век! Заведите уже аккаунт на МуглДиске.

– Прошлый век, Петечка, это диски. А флешки вполне себе удобно, – я бросила взгляд на свой стол. Там как раз стояла вазочка с огромным количеством самых разных флешек.

– Еще скажите, дискеты, – передразнил ассистент. – А что, сохранили копию каких-нибудь документов, разделили на двадцать штук дискет и спрятали по всему кабинету. Никакие налоговые не найдут, очень безопасно.

– Ну заведу я аккаунт, заведу, – поморщилась. Хорошо же знала, что прогресс не стоит на месте, и если не найти в себе силы плыть в его течении, то потом слишком сложно будет нагнать весь поток.

– А я уже, – Петр расплылся в улыбке. – Возле клавиатуры стикер с логином и паролем, вашу прошлую рабочую почту уже настроил на переадрессацию.

– Какой молодец, – ехидно протянула я, – может, еще и за кофе успел забежать?

– А вот тут вот у-у-упс, – усмехнулся и соскочил с подоконника, – вернусь через минут двадцать.

– Только проконтролируй, пожалуйста, чтобы милая девушка бариста перенесла номер телефона на твой стаканчик, а не на мой, – бросила вслед.

– А с чего вы взяли, что там бариста девушка? – дверь за Петей закрылась.

Вот поганец. Умеет насмехаться так, что не сразу поймешь. Достала из сумки смартфон и залезла в галерею. Номер телефона я заметила только когда почти допила кофе. Кружку выкинула, а стаканчик сфотографировала – вдруг ассистент опомнится и захочет разжиться телефончиком? Правда хотела как-то похитрее сторговать фотографию, но план накрылся медным тазом – Пете оказалось все равно на бариста. И в том, что имя Леся (такая была подпись к номеру) носит именно девушка, я не сомневалась. Ладно, Карина, работать.

Взяла новую флешку и вставила в компьютер. Погрузилась в изучение личных переписок и документации. И что удивительно, даже не екнуло, даже мысли о том, что делаю что-то безрассудное и бессмысленное не проскользнуло.

На почте не оказалось ничего интересного: договоренности с клиентами, копии актов, командировочные билеты – пусто-та! В истории браузера повеселее: Дима-то гуглил и “заказ цветов”, и “уютные рестораны столицы”. Правда среди этого набора юного романтика я обнаружила и сбор информации по нашим клиентам. До банального простой информации, даже обидно: выписки из единого реестра юридических лиц, серфинг по их сайтам. Подобное можно найти, наверное, у любого сотрудника компании. Помнится, когда я только пришла сюда работать, гуглила вообще все. Не только клиентов, но и образцы деловой переписки.

– Ваш кофе, – вернулся Петя, поставил передо мной стаканчик. – Как вы и просили, без номера телефона предприимчивых барист. Я сказал, что у вас на них аллергия.

– И как же отреагировали предприимчивые бариста?

– Предложили бросить в кофе супрастин, – хмыкнул Петя.

– Товарищ Петя, – я откинулась в спинке кресла.

– Товарищ это почти точно такой же архаизм, как и флешки.

– Так вот, объясни мне одну простую вещь…

– Если простую, то зачем объяснять? – видимо, ассистент понял, о чем именно я хочу спросить, потому уже попытался отшутиться.

– Почему для всех твоих леди-ухажеров я являюсь злым начальником, который тебя никуда не отпускает? С каких пор ширма в виде “ну очень злого шефа” вообще работает?

– А разве вы не злой начальник, который заставляет сидеть на работе до девяти, какая тут личная жизнь, – притворно вздохнул Петя.

Я не успела даже возмутиться от подобной наглости, как дверь открылась.

– Еще раз доброе утро, – сухо поздоровался Дима, мазнул по мне взглядом, сощурился, глядя на кружку (на ней “ну очень предприимчивые бариста” черным маркером нарисовали сердечки. А вот с обратной стороны пачку супрастина). Но потом посмотрел на моего ассистента. – Петр, можно попросить тебя о помощи?

Парень бросил на меня вопросительный взгляд.

– Петя, сходи, пожалуйста, в бухгалтерию за выписками, – тут же нашлась я. – Потом подойдешь к Дмитрию Владимировичу.

– О-ок, – протянула ассистент и, обойдя нашего нового шефа по большой дуге, вышел из кабинета.

– И как это понимать? – спросил Дима, пока я пыталась совладать с эмоциями.

– Дмитрий Владимирович, – я вновь интонацией подчеркнула его отчество, – вы можете забрать у меня все: должность, кабинет, кресло… Можете даже урезать зарплату…

Я говорила и чувствовала, как трясутся руки от злости.

– Можете вообще уволить, – я продолжила плеваться желчью. – Но у меня есть один подчиненный, вверенный под мою личную опеку еще полгода назад.

– То есть ты не хочешь делиться ассистентом? – хмыкнул Дима. – Ну очень по-взрослому.

Карина, молчи. Просто молчи.

– То есть мы с тобой примерно в таком формате будем строить нашу дальнейшую работу?

Дима разозлился. Разозлился по-настоящему, впервые за последние два дня. Но я молчала, боялась сказать что-то еще более неправильное и едкое.

– Как скажешь, – с напускным равнодушием ответил он. – И заметь, не я поднял эти войска.