Kitobni o'qish: «Сегурант. Утерянный роман о рыцаре Круглого стола»

Emanuele Arioli

SEGURANT

Le chevalier au dragon

Опубликовано с согласия Lester Agency & Associates

© 2023, Societe d’edition Les Belles Lettres

© Поляков Я. А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри^®

Предисловие

Это заново обретенный роман, который более семи веков, рассеянный среди множества средневековых манускриптов, ждал своего часа. В свое время он имел большой успех, широко распространившись по Франции и Италии, а также в Испании и Великобритании. Этот роман несколько раз дополняли и переписывали, и многие французские, итальянские, испанские и английские произведения упоминали его главного героя, прежде чем роман оказался забыт. Теперь этот найденный текст, впервые переведенный, раскрывает перед нами ранее неизвестную сторону легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола.

Новый герой для короля Артура

Хотя рыцари Круглого стола исчисляются десятками, по легенде, Сегурант не был из их числа. Так было до тех пор, пока неизвестный автор не решил придумать нового, лучшего рыцаря, который только мог появиться при дворе короля Артура. «Сегурант, или Рыцарь с драконом»¹ (Ségurant ou le Chevalier au Dragon) относится к традиции романов об Артуре, начатой во второй половине XII века Кретьеном де Труа и продолженной рядом прозаических романов XIII века. «Рыцарь с драконом» – одно из таких ранних произведений, которое читали и ценили во всей Европе.

Его повествование состоит из двух частей: первая, с ее бесконечными поединками и сражениями, напоминает миниатюрную «Илиаду», в которой Сегурант, подобно неутомимому и непобедимому Ахиллесу, превосходит всех в храбрости и силе, утверждая себя как храбрейшего из храбрых, совершившего все возможные подвиги. Напротив, вторая часть, в которой герой бесконечно выслеживает иллюзорного дракона, напоминает карманную «Одиссею» с ее бесплодными поисками и злыми чарами. Винчестерский турнир – мостик между двумя частями; узловая точка, где пересекаются все остальные второстепенные сюжеты, отсылающие к деяниям других героев артурианы. В конце концов рыцарь с квинтиной² становится Рыцарем с драконом и исчезает как по волшебству.

Такое обращение с художественным материалом позволяет сохранять единство вселенной короля Артура, даже если автор вводит в повествование нового героя. «Рыцарь с драконом», пересекающийся с похождениями Ланселота и Тристана, представляет собой, согласно современной сериальной терминологии, параллелквел (или паралептическое продолжение³), то есть такое повествование, которое развивается в тех же уловиях и в то же время, но рассказывает другие истории. Исчезновение Сегуранта вслед за драконом и стирание его из коллективной памяти двумя злыми феями – вполне исчерпывающее объяснение молчанию последующих артурианских романов об этом герое, который, подобно метеору, рассек небо средневекового воображения, не оставив после себя ничего, кроме слишком быстро погасшего ослепительного следа.

Стоило Сегуранту отправиться в погоню за то ли настоящим, то ли несуществующим драконом, как история, сердцем которой он был, испаряется в незавершенности его поисков. Главный герой, поглощенный забвением, исчезает так же таинственно, как и появляется, а остальных рыцарей Круглого стола ожидают свои приключения. Неужели в дошедшей до нас неполной рукописи были утеряны некоторые заключительные эпизоды? Не мог ли изнуренный переписчик упустить их? Быть может, эта история потому и осталась незавершенной, что ее попросту нельзя было завершить? И в самом деле, когда Сегурант верит, что способен убить дракона, рассказчик незамедлительно замечает, что это невозможно, ведь чудовище на самом деле дьявол, которому не страшна физическая гибель.

Дракон оказывается призрачным. По мнению средневековых клириков, phantasma (от которого происходит слово «фантом») – это ложный образ, созданный демонами для того, чтобы играть человеческими чувствами. Противоядием от этого дьявольского обмана является Грааль, чаша с кровью Иисуса Христа. Только с его помощью Сегурант может победить чары. Но почему же тогда чаша так и не появляется в этой истории? Мог ли автор сознательно не вводить в сюжет средство, которое поставило бы точку в истории, предпочтя оставить дверь, ведущую к новым приключениям, открытой?

Этот незаконченный сюжет и тайна, окружающая его исход, способствовали тому, что некоторые переписчики сосредоточились на основной истории героя, приписывая ему все новые и новые подвиги. В продолжении первоначальной версии текста появляются сюжеты с новыми приключениями во время поисков дракона или после снятия чар с героя, а также рассказ о его жизни после того, как тот становится восточным монархом. Так что история о Сегуранте и драконе – пока один из авторов конца XV века не решил покончить с чудовищем спустя два столетия с начала этой охоты – прошла через множество рукописей и подверглась всевозможным переработкам.

Поиски утраченного романа

Публикуемое переложение со старофранцузского – результат десятилетий исследований и реконструкций. Начав с неполного манускрипта, сохранившегося в Париже, пришлось побывать в библиотеках по всей Европе – во Франции, Италии, Швейцарии, Бельгии, Германии и Великобритании, а благодаря цифровым копиям – в США и России. Руководствуясь предшествующими исследованиями романов о короле Артуре, библиотечными каталогами, а иногда и просто чутьем охотника за рукописями, я шел по следам «Рыцаря с драконом» в поисках вымышленной истории, подобно герою, преследующему воображаемого дракона. Ознакомившись с тысячами рукописей и сопоставив найденные эпизоды и фрагменты, я обнаружил непрерывный, связный сюжет, который можно было проследить от одного манускрипта к другому. Для реконструкции текста понадобилось собрать не менее 28 рукописей, а также множество других текстов – в общей сложности около сотни.

Отправной точкой моих поисков стала рукопись из Библиотеки Арсенала в Париже (n. 5229), принадлежавшая Ришелье. Там хранились «Пророчества Мерлина» (Les Prophéties de Merlin) – произведение артуровского цикла, составленное около 1272–1273 годов в Италии, но на старофранцузском языке. Этот текст представляет собой сборник различных предсказаний, приписываемых бретонскому магу, иногда дидактического характера, а порой отсылающих к конкретным политическим событиям, апокалиптическим ожиданиям или сюжетам некоторых романов об Артуре. Однако среди череды пророчеств оказалась скрыта последовательная история жизни Сегуранта Бурого, прозванного Рыцарем с драконом, в которой все же было несколько лакун и отсутствовал финал. Надежда пала на библиотечные фонды, где могли храниться другие копии рукописи. В результате удалось обнаружить еще три почти полные копии текста, сохранившиеся в рукописях, самые старые из которых датируются концом XIII века. Помимо этого, нашлись рукописи того же периода без исходной истории Сегуранта, хранящейся в Библиотеке Арсенала, но с обширными комментариями к ней.

Анализ обнаруженных текстов позволил установить, что версия, сохранившаяся в этой рукописи и рассказывающая о первых приключениях героя вплоть до погони за драконом, которую я буду называть «основной версией», самая ранняя. Она была написана между 1240 и 1273 годами (то есть между созданием двух других текстов артуровского цикла – «Гироном Учтивым» (Guiron le Courtois) и «Пророчествами Мерлина»), вероятно, в Северной Италии, поскольку именно в Венецию ведут самые ранние упоминания ее главного героя. Вероятно, что «основной версии», смешанной в рукописи из Арсенала с «Пророчествами Мерлина», могла предшествовать еще более ранняя и, судя по всему, незавершенная версия романа. Однако несомненно, что это был первый роман цикла, написанный в Италии на французском языке и положивший начало традиции, просуществовавшей до конца Средних веков.

Прочие фрагменты, которые я смог собрать в ходе своих изысканий, обозначили контуры этого забытого повествования, которое без остановки дополнялось, переписывалось и продолжалось на протяжении трех столетий. Все эти анонимные версии, написанные между XIII и XV веками, я объединил под общим названием «Сегурант, или Рыцарь с драконом»⁴.

Причины исчезновения и рассеивания этого романа многообразны и во многом остаются загадкой. Составители текстов порой копировали только отдельные эпизоды и соединяли их с другими. С конца XIII века компиляции избранных сюжетов составляли охотнее, чем длинные романы, мода на которые прошла, – один и тот же текст мог сохраниться фрагментарно в десятках и даже сотнях рукописей. В эпоху Возрождения литература о короле Артуре не пользовалась спросом, и многие средневековые рукописи оказались уничтожены.

Однако у упадка артурианы была и другая причина. В XVI веке Тридентский собор⁵ внес «темные пророчества Мерлина» в Индекс запрещенных книг. Мерлин, языческий гадатель и приспешник дьявола, мог быть лишь распространителем ереси или, что еще хуже, колдовства. Потому-то Рыцаря с драконом, прославленного в пророчествах бретонского чародея, несомненно, также ожидал костер. Но пламя не пощадило и места, где хранились рукописи. Библиотека семьи д’Эсте в Ферраре пострадала от огня в XVI веке, а Национальная библиотека в Турине была уничтожена пожаром в 1904 году.

Пожалуй, этот роман оставался в тени только потому, что его фрагменты либо не сохранились, либо оказались в малоизвестных библиотеках и архивах. В Турине, например, среди пострадавших от пожара и уже отреставрированных рукописей, хранившихся в резервных ящиках, мне удалось отыскать несколько богато иллюстрированных томов, которые, как считалось, погибли в огне, но на самом деле, несмотря на сильные повреждения, были вполне читаемы. В Болонье под ультрафиолетовым светом получилось расшифровать выцветшие письмена на клочках пергамента из библиотеки семьи д'Эсте, служившие обложками нотариальных реестров. В городской библиотеке Трира среди разрозненных листов мне удалось найти еще один фрагмент, считавшийся утерянным. Но на фоне этих единичных находок главной целью всегда оставалось создание единого текста до сих пор неизвестного средневекового романа.

Новые ценности

Зачем было придумывать Рыцаря с драконом и помещать его в обстановку двора короля Артура? Прообразов для новых персонажей могло быть множество. Допустим, образ змея-дракона в качестве облика самого дьявола разрабатывался в христианской культуре со времен книги Бытия. В королевстве Артура прообразом Сегуранта могли служить два великих героя – Ланселот и Тристан, на счету которых был не один поверженный дракон. Хотя, изобретая Рыцаря с драконом, автор, вероятно, намеревался прежде всего создать двойника другого рыцаря – Ивейна, или Рыцаря со львом. Герой одноименного романа Кретьена де Труа, Ивейн, убивает дракона, спасая при этом льва, чем завоевывает благодарность зверя, который становится его верным спутником. Тем временем Сегурант, убив льва, начинает преследовать дракона, которого ему никогда не догнать, – его гербом станет самое свирепое чудище из бретонских легенд. Вспомним еще одного вечно странствующего героя артурианы – Паламеда, рыцаря-сарацина, принявшего христианство. Тот тоже охотится за чудовищным и неуловимым Зверем Рыкающим.

Однако прообразом Сегуранта вполне мог оказаться персонаж, совершенно не относящийся к миру легенд об Артуре, – Зигфрид, герой самого известного германского эпоса «Песнь о Нибелунгах», а позднее, в XIX веке, тетралогии опер Рихарда Вагнера «Кольцо Нибелунга». Вместе с тем Зигфрид был главным героем норвежской мифологии, известным под именем Сигурд. Хотя миф об охотнике на драконов широко распространен во многих культурах мира, у Сигурда-Зигфрида и Сегуранта есть несколько поразительных сходств. На пути обоих оказываются схожие испытания – герои должны пересечь огненную стену и повстречать дракона, который окажется центром их истории, – но схожи и их имена (Сигурд и Сегурант, который в некоторых рукописях назван Сигурантом). Эти легенды вполне могли соприкасаться друг с другом, о чем свидетельствует их распространение. Например, на великолепных средневековых фресках в замке Ронколо, неподалеку от Больцано в итальянских Альпах, Зигфрид сосуществует с королем Артуром и рыцарями Круглого стола. Германский герой пересекает Альпы, чтобы оказаться в Италии и стать рыцарем Круглого стола в романе, написанном на французском языке. Перед нами текст, ставший плодом удивительного пересечения европейских культур.

В отличие от Сигурда-Зигфрида, Сегурант не может сразить чудовище, ведь оно бесплотно. Но и одолеть дьявола-дракона подобно Святому Георгию или архангелу он не способен. Оригинальность этого заново открытого романа заключается в том, что дракон в нем выступает парадоксальным объектом поиска. Возможно, он уже символизирует тщетность поисков в «расколдованном мире»⁶, выступая предтечей Дон Кихота. Автор, положив эту историю в основу романа артурианы, изображает своего героя обманутым бретонской феей рыцарем, обреченным на неудачу из-за навязчивых галлюцинаций. Он, как и Зигфрид, во многом уже превратился в Дон Кихота.

Сегуранта все же с большей справедливостью следовало назвать Рыцарем без дракона. И без дамы. Он новый Ланселот или новый Тристан, но не влюбленный. Любовь, которая не выступает как смысл существования героя, становится объектом недоверия. Одна из тем романа – разрушительное воздействие любви, доводящей до безумия, – общая тема артуровского цикла. Но если прежде в рыцарских романах особенно выделялась неизменная связь любви и доблести, то в этом романе подвигами Сегуранта руководит исключительно желание приумножить свою славу и славу своего рода. На смену недостижимой даме приходит столь же недостижимый дракон. Напряжение желания в куртуазной любви оказывается перенесенным в царство чудес и приключений.

Этот роман предлагает новую модель светского героя: его сила исключительно в его оружии. Место, которое обычно отводится любви, занимают мужская дружба и семейные узы. Предки Сегуранта открывают и осваивают его родной остров, и эта история – своего рода уникальная для всех Средних веков – напоминает современному читателю о приключениях Робинзона Крузо. Под эгидой семьи разворачивается история становления героя – от церемонии посвящения до рыцарских похождений с его дядей. Хотя сила оружия явно превалирует над любовью, образовавшаяся пустота не заполняется религиозным. Сегурант равнодушен к любви, как и Галахад, обретший чашу Грааль, но напрочь лишен мистического духа. В этом романе светское стирает священное, присутствующее во всех романах о Граале и проступающее лишь в назидательной кончине главного героя.

Сегурант и его спутники не идеальны, подобно Галахаду, но изображены гротескными чертами, не уступающими их доблести. Рыцарь с драконом, вечно голодный гигант, так напоминающий Пантагрюэля, вызывает не только изумление, но и смех у окружающих. Насмешливый рыцарь Динадан, друг Сегуранта, не перестает высмеивать его и короля Артура. Его шутки подчеркивают все нелепости рыцарского кодекса. Голистан, оруженосец Сегуранта, поклялся никогда не поднимать меч против рыцарей до церемонии своего посвящения, которая все не наступает и не наступает. Поэтому он обучается приемам боя, подходящим скорее для уличных потасовок, тем временем благоговейно расхваливая рыцарские уставы в разговорах с крестьянами, словно с настоящими рыцарями. Однажды встретившись, все три персонажа в конце концов обретают свою, похожую на пикареску⁷, историю, которая уводит рыцарскую этику в мир разбойников и головорезов.

Все дальше отдаляясь от образов куртуазной любви и рыцарских ценностей, этот роман, и особенно его продолжения, все больше обращается к комическому изображению повседневности. Этот текст предвещал обновление жанра в его ироническом отстранении, которое мы обрели в «Неистовом Роланде» Ариосто, юморе героико-комических поэм XVI века и позднее в пародии «Дон Кихота» Сервантеса. Вновь открытый «Рыцарь с драконом» оказался одним из недостающих звеньев в цепочке истории европейского романа.