Kitobni o'qish: «Я тебя не променяю»
1
Из университета удалось выбраться только после семи. Саша с Варей ещё с крыльца не успели спуститься, а уже поняли, что до дома просто не дотянут, если прямо сейчас — вот именно в данный момент и даже не пятью минутами позже — не сделают хотя бы по глотку кофе. А ещё лучше, добавить к этому глотку какой-нибудь аппетитный десерт. Можно скромный, но достаточно сытный. Тем более они определённо заслужили вознаграждение после напряжённого учебного дня. И девушки, не сговариваясь, а просто с пониманием переглянувшись, направились в сторону ближайшей кофейни.
Они обнаружили её ещё в начале первого курса, и вот уже второй год время от времени осчастливливали своими визитами. Даже столик, если была возможность, выбирали один и тот же — в уголке возле огромного окна. Потому что в этом заключалось дополнительное удовольствие: сгрузив в уголок диванчика рюкзаки и папки формата А2 и неспешно потягивая латте с нежной молочно-кофейной пеной или горячий шоколад с медленно тающими бело-розовыми островками маршмелоу, снисходительно взирать на людскую суету за стеклом.
Вот и сегодня поначалу сложилось как обычно: тот самый столик, большая чашка латте, венские вафли со сливочным кремом, украшенные алыми полупрозрачными ягодами красной смородины. В общем — блаженство. Но тут нарисовалась Дина.
Она ураганом ворвалась в кафе, притягивая к себе общее внимание, и с её появлением изменилось всё. Действительно, всё. А ведь ни Саша, ни Варя даже предположить не могли, насколько это окажется значимым.
Дина Могутова училась с ними на одном курсе и какой-то запредельной внешней красотой не отличалась. Да, привлекательная, да, хорошенькая, но существовали девушки куда эффектней. Зато самоуверенности ей досталось выше крыши, что было гораздо важнее и выгодно оттеняло даже самые скромные черты.
У остальных столь полезного качества не имелось. Зато не очень полезные — пожалуйста. У Вари — излишняя критичность, язвительность и прямолинейность. У Саши, наверное, излишние сдержанность и вдумчивость. А ведь всем известно, что чересчур много думать по жизни вредно.
Наверное, поэтому Дина и относилась к ним слегка покровительственно, будто старшая сестра, и называла, хоть и ласково, но всё равно немножко пренебрежительно: Варежкой и Рыбкой. Варю понятно, почему так, а Сашу — потому что фамилия у неё была Рыбакова.
Чаще всего они собирались именно втроём, даже здесь, в кофейне. Могли бы и сегодня, но Дина отказалась, сославшись на какие-то срочные дела. А потом, похоже, передумала и пришла, соскучившись по привычной компании.
Хотя нет, не соскучилась, её появление было вызвано совершенно другой причиной.
Следом за ней неторопливо шагал мужчина, определённо за тридцать, с первого взгляда цепляющий, нет, не красотой и даже не ярко выраженной брутальностью. Чем-то ещё — необъяснимым, но безошибочно бьющим точно в цель.
— А мы увидели вас в окно и решили зайти, — сообщила Дина нарочито простодушно, подождала, когда её спутник подойдёт к столику, представила: — Знакомьтесь, Герман.
И больше ничего добавлять не стала, но всё в ней и так слишком явственно кричало: «Это он! Тот самый! Про которого я вам рассказывала. Убедились? Теперь вы убедились?»
Ну да, они помнили. Как несколько дней назад во время большого перерыва втроём сидели на скамейке в скверике возле университета, наслаждаясь теплом, лёгким ветерком и ласковыми солнечными лучами. Как Дина, откинувшись на спинку, пялилась в небо с выражением счастливого блаженства на лице.
Нечасто она выглядела настолько довольной жизнью и, зная её, трудно было предположить, что причиной этого являлась исключительно хорошая погода. Поэтому Варя и спросила:
— А ты чего сияешь, словно тебе уже до сессии все экзамены автоматом поставили? Или клад нашла?
Дина улыбнулась, широко и снисходительно.
— Какая ты, Варежка, догадливая.
— Чего? — Варя поражённо округлила глаза, в первую очередь подумав, конечно, про сессию. — Правда?
— Достойный мужчина дороже любого клада, — выдала Дина философски-назидательно.
— Ну-у! — разочарованно протянула Варя. — Опять дело в парне. А я-то уж подумала…
— Значит, плохо подумала, — Дина фыркнула. — Ничего ты не понимаешь. Это не ваши сопливые мальчики. Я же говорю, достойный мужчина. Всё при нём. И денежки тоже.
— Ой! — Варя, не сдержавшись, хихикнула. — Золушка встретила принца — сбылась мечта идиотки. Могутова наконец-то отхватила миллиардера.
— Ну, не миллиардера, — Дина, как обычно, гордо задрала подбородок. — Но у него свой бизнес. Очень успешный, между прочим.
Варя важно оттопырила губу, кивнула с понимаем, но тут же предположила:
— Так он ещё и старенький?
— Почему старенький? — возмутилась Дина. — Тридцать с небольшим. Самое то. — Она свысока глянула на подругу: — Если б ты его видела, то не ржала бы тут и не задавала тупых вопросов. Он и сам весь такой и тачка у него крутая.
— Крутая — это какая? — подключилась Саша.
Не то, чтобы для неё это имело значения. В машинах она не очень-то разбиралась, знала самые известные марки, а вот об их престижности понятия не имела. Поэтому спросила чисто из любопытства, а ещё чтобы отвлечь девчонок от этих угрожающих затянуться до бесконечности бессмысленных пикировок. Но, похоже, Дина тоже была не особо в курсе. Или толком рассмотреть не успела.
— Да не всё ли равно, как называется, — надменно заявила она. — Когда по внешнему виду сразу понятно, что крутая. И имя у него не банальное. Герман. Ланской. Красиво же. — И напоследок привела ещё один значительный аргумент: — А в постели он вообще…
Видимо, подходящих эпитетов Дина так не нашла, поэтому воспользовалась многозначительной паузой и закатыванием глаз к небу, намекавшим на улётное наслаждение. Но Варя опять не прониклась.
— А ты не удержалась и в первую же встречу опробовала?
— И что? — Дина начала потихоньку раздражаться. — По твоим понятиям полагается минимум месяца два из себя недотрогу строить? Типа, если по-настоящему любит, подождёт. Или год, лучше год, да? Ну давай.
Вообще-то она тоже не планировала спать с Германом почти сразу же после знакомства, но…
Вот реально, как-то само получилось. Настолько естественным показалось согласиться, когда он предложил, поехать к нему — прекрасно понимая, зачем — и всё позволить.
Просто он действительно такой. Вот такой, которому невозможно отказать, потому что даже в голову подобное не приходит. А эти наивные глупышки, Варежка с Рыбкой, совсем ничего не понимают.
Варя постоянно влюблялась не в тех, а Сашка отхватила себе Костика Даньшина, вечного приколиста, и считала, что это и есть предел счастья. И, наверное, те самые правильные два месяца не подпускала его к телу, а он терпел и всё равно за ней бегал.
Хотя такого бы Дина и через год не подпустила. Она не дура и себе цену знала. А то, что Герман старше её лет на двенадцать-тринадцать, так этот недостаток благополучно компенсировали его успешность и состоятельность.
Только зачем она стала бы оправдываться и без конца объяснять? Не проще ли при первой же возможности показать подружкам Германа?
Конечно, проще. И наглядней. Вот она и показала.
2
Если честно, Дина немного сомневалась, что Герман согласится и потащится с ней в затрапезную по его меркам кофейню, но бросив короткий взгляд в окно, за которым маячили девчонки, он произнёс:
— Ну, пойдём, познакомимся, если хочешь.
Дина решила, что это исключительно ради неё он настолько покладистый, и обрадовалась, заспешила, не дожидаясь, уверенная, что Герман пойдёт следом. И он пошёл, а девчонки, увидев их, с любопытством уставились. Правда рты от изумления не открыли. Но и ладно.
Дина всех представила, вопросительно посмотрела на Германа.
— Посидим?
Тот ответил вопросом:
— Тебе взять что-нибудь?
Она не удержалась, выдала, усаживаясь рядом с Варей:
— Как обычно.
Герман едва заметно улыбнулся, направился к стойке, а Дина, воспользовавшись моментом, победно глянула на подруг.
— Ну что?
Варя дёрнула плечом, проговорила с присущей ей чрезмерной критичностью:
— Мужик как мужик. Не в моём вкусе.
— Просто у тебя вкус дурной, — парировала Дина. — Да, Рыбка?
— А? — встрепенулась Саша, оторвавшись от экрана телефона. — Вы про что?
Дина поджала губы.
— Как тебе Герман?
Саша развернулась, ещё раз посмотрела на разговаривавшего с официантом мужчину, произнесла довольно равнодушно:
— Нормально. — Добавила чисто из вежливости: — Симпатичный.
Дина тяжело вздохнула, проговорила с назидательным упреком:
— Убери хоть телефон. Опять, что ли, Даньшин донимает любовными посланиями? Не надоел ещё?
Ответить Саша не успела — да и что тут ответишь? — вернулся Герман.
— Сейчас всё принесут, — сообщил Дине, обвёл взглядом сидящих за столом. — Я пропустил что-то интересное?
Присел на диван возле Саши. Та просто головой мотнула, отложила телефон, зато Дина снисходительно выдала:
— Да нет здесь ничего интересного.
Так и сидели — пили кофе, разговаривали, но не слишком активно, потому как из-за присутствия Германа чувствовали стеснение. По крайней мере, Саша чувствовала. Оттого, что он сидел с ней на одном диване. Оттого, что иногда едва не касался локтем, пусть и случайно — всё-таки место за столиком не так уж и много. Оттого, что слишком часто она натыкалась на взгляд его свинцово-серых внимательных глаз. Не то, чтобы он был какой-то похотливый или бесцеремонный, но в нём легко читался интерес.
Непонятно почему, но ощущение создавалось такое, будто постепенно Герман всё больше и больше заполнял собой окружающее пространство, притягивал внимание. А ведь вроде бы ничего особенного не делал: не болтал без перерыва, не донимал бесконечными вопросами. Он вообще разговаривал негромко и сдержанно, но голос его был каким-то странно вязким. И взгляд тоже. И улыбка.
Неудивительно, что Дина на него запала настолько быстро. В обаянии ему не откажешь, как и в значимой для Могутовой уверенности. Но если у самой Дины уверенность была вызывающе-кричащей, то у Германа — спокойной и самодостаточной. Пожалуй, даже давящей. Наверняка он всегда знал, чего хотел и как этого достичь. И достигал.
— Саша! — прорвалось сквозь мысли.
Или, скорее, не так. Плавно проскользнуло, овеяло лёгким порывом ветерка — только вот не прохладным, а жарким — невесомо коснулось уха. Победило не напором, а вкрадчивой мягкостью.
Как странно у Германа получилось её имя. Кажется, никто никогда не произносил его так, без всяким уменьшительно-ласкательных суффиксов придав ему особое нежное звучание. А серые глаза едва заметно улыбались.
— По-моему, ты сейчас не с нами, а где-то далеко.
— Просто я задумалась, — оправдалась Саша.
— Да, — кивнул Герман. — Я об этом и говорю. Но было бы гораздо приятнее, — он сделал паузу, прежде чем добавить: — лично мне… — и снова пауза, с претензией на особую значимость, — если бы ты оставалась здесь и сейчас. Рядышком.
Она смутилась, почему-то, почти почувствовала себя виноватой, едва сдержала рвущееся с языка «Извините», опустила глаза. Но стоило спрятаться от топкого серого взгляда, сразу подумалось: «Да какого чёрта?» И что это ещё за «рядышком»? Такое же вкрадчиво завораживающее и многозначительное, как недавно прозвучавшее нежное «Саша».
— По-моему, нам уже домой пора, — напомнила Варя. Очень своевременно. — А то мы туда сегодня так и не доберёмся.
— Я вас подвезу, — тут же откликнулся Герман, но Варя невозмутимо заявила:
— Да мы и сами доберёмся.
— Ой, Варежка, — вмешалась Дина. — На твою самостоятельность никто и не покушается. Обычный жест вежливости. Сказано же, подвезём. Хватит уже выделываться.
Варя немного обиделась на дурацкое прозвище, произнесённое при постороннем, хмыкнула. Она-то прекрасно понимала, почему Дина поддержала Германа. Потому что полная презентация ещё не закончилась: подруга же хвасталась крутым мужиком с крутой тачкой, вот и собиралась продемонстрировать его в полном комплекте.
Хотя смысл-то? Варя тоже не особо в машинах разбирались.
Ну да, выглядела та внушительно: большая, удобная, чистенькая, узкий прищур фар на широкой серебристой «морде». Так ведь главное — ездит, а остальное — мелочи.
Они с Сашей забрались на заднее сиденье, а Дина, конечно, устроилась впереди, рядом с водителем. Ещё и с таким видом, будто заняла своё законное место, конкретно для неё изначально и предназначенное. Назвали адрес, Герман на несколько секунд отвлёкся на навигатор, потом машина тронулась с места.
Пока ехали, в основном молчали, только Дина с Германом иногда перебрасывались короткими фразами, но ни Саша, ни Варя в них особо не вслушивались, смотрели каждая в своё окно и немного удивлялись непривычности маршрута. Слишком уж отличалась дорога на общественном транспорте от нынешнего пути. И конечный пункт оказался странным: вроде бы обычный двор между домами, очень похожий, но явно не тот, хотя и смутно знакомый.
Герман остановил машину, произнёс спокойно и добродушно:
— Всё, Дин, приехала. Выходи.
Такого Дина не ожидала. Никак. Это сразу стало ясно по её лицу, изумлённо вытянувшему, по взгляду, полному неверия. Она решила, что, скорее всего, не расслышала, не так поняла, и вопросительно уставилась на Германа. Тот повторил, старательно растянув уголки губ в милую улыбку:
— Выходи. Вон твой дом.
— Но…
— Дина. В темпе.
Улыбка по-прежнему сияла, и голос Германа ничуть не изменился, был ровен и даже ласков, но, наверное, только полный идиот не распознал бы, что вся эта бархатная нежность чисто внешняя. А вот до Дины сразу дошло, что её вышвыривают как котёнка, с которым уже наигрались. Но возмущаться и качать права она не стала. Потому как бессмысленно, и ничего не изменится.
Зачем ей позориться и унижаться, напоминая о недавних свиданиях и близости, которые, по-видимому, мало что значили? И Дина гордо вскинула подбородок, придала лицу невозмутимо-снисходительное выражение, изо всех сил стараясь создать впечатление, что ей всё равно, что «Да пожалуйста! Не очень-то и хотелось!» Затем, не торопясь, отстегнулась, распахнула дверцу, вылезла. Всё молча. А когда машина опять тронулась с места, резанула взглядом по оставшимся на заднем сиденье подругам.
— Наверное, нам тоже лучше выйти, — запоздало спохватилась Саша. — Дальше мы сами. Тут недалеко.
— Ну нет, — мягко возразил Герман. — Так не пойдёт. Я же обещал довезти вас до дома, а обещания я всегда выполняю. Только адрес напомните.
3
Теперь двор был определённо тот, и машина остановилась возле нужного дома.
— Спасибо, — произнесли девушки почти одновременно, открывая двери.
Герман тоже вышел. Варя церемонно выдала, качнув головой:
— До свидания.
Она двинулась к подъезду, а Саша чуть отстала, пока обходила машину. И попрощаться не успела, потому что Герман опередил, произнёс:
— Саша, можно тебя задержать?
Варя застыла, обернулась с озадаченным видом, но посмотрела не на него, а на подругу, одним взглядом задав сразу несколько вопросов: «Это ещё что? Останешься? Тогда, может, и мне тоже остаться? На всякий случай».
— Пожалуйста, — добавил Герман, негромко и вкрадчиво. — Всего на несколько минут.
Но Саша растерянно молчала, не в силах решить, что сделать.
Отказать? Типа она устала и рассчитывала поскорее оказаться дома. И это не выдумка, а правда. Хотя на самом деле причина заключалась ещё и в том, что Саша не очень-то ему доверяла — пример Дины перед глазами. Сама она точно не из тех, кто в первую же встречу ляжет в постель с малознакомым человеком, но ведь и Могутова вроде не такая, однако…
Спросить: «Зачем?» Но вряд ли Герман ответит при Варе. Недаром же просил Сашу задержаться, чтобы остаться с ней наедине. И ей действительно интересно — узнать, что ему вдруг понадобилось. А если позовёт куда-то, она с ним однозначно не поедет.
Герман не отводил вопросительного взгляда, но тот совсем не раздражал острой навязчивостью, был…
У Саши не получалось подобрать точного определения. «Робкий» и «скромный» — это точно не про Германа. Вот про голос она бы сказала: «бархатный, обволакивающий, глубокий». Наверное, подходило и для взгляда.
— Ладно, — согласилась она, посмотрела на Варю. — Иди. Я скоро.
Та поджала губы, но не возразила, и к подъезду не зашагала, а, скорее, попятилась, предполагая, что в любой момент подруга может передумать. Даже ненадолго задержалась в проёме. Но в конце концов всё-таки исчезла за закрывшейся дверью.
— И что вы хотели? — повернувшись к Герману, спросила Саша.
У него приподнялись брови, отобразив то ли недоумение, то ли лёгкую обиду.
— Саша, а почему на «вы»?
— Потому что вы старше, мы малознакомы, — пояснила она. — Мне так привычней. — А потом добавила: — И удобней.
— А мне как-то не очень удобно, — Герман шутливо насупился, между сведёнными бровями образовалась неглубокая складка. — И то, что старше, не всегда повод. — Он улыбнулся, и сразу лоб его снова стал правильно гладким. — Ну а то, что малознакомы, так это легко исправляется. Ведь правда?
Его голос действительно обволакивал. Искренним, проникновенным интонациям легко верилось, и вещи он говорил такие, которым не было смысла возражать.
— Ну да.
— Тогда, может, возьмём и исправим? Познакомимся получше. Съездим куда-нибудь или просто прогуляемся, поговорим.
— Прямо сейчас?
Фразу Саша выбрала неудачную, просто сказала первое, что пришло в голову, не думая. А надо было. Как и отыскать другие слова, более однозначные, а не предполагавшие разные варианты и позволявшие Герману предполагать, что если не в данный момент, то позже вполне возможно. Хотя он не собирался ждать, воскликнул невозмутимо:
— А почему бы и нет? Саша.
Раз за разом при каждом удобном случае и без он повторял её имя. Словно получал от этого удовольствие. И звучало оно всё так же чувственно и нежно, и тревожило, тревожило вдвойне: этой своей особой интонацией и тем, что невозможно было не проникнуться ею. Что-то внутри непременно отзывалось, притупляя трезвое восприятие, рождая желание услышать снова и снова. И под его влиянием не так-то просто оказалось сказать:
— Если честно, я очень устала.
Выручило только то, что слова были придуманы заранее, хотя получились они не слишком уверенно. И Герман наверняка это уловил, понял, что Саша сомневалась, и всё-таки произнёс:
— Ну да, конечно. Когда устала, лучше всего пойти домой и как следует отдохнуть. Я согласен. А ещё я очень рад, что мы познакомились, — и, конечно, добавил: — Саша. — Ещё особенней, чем раньше.
Он не делал резких стремительных движений, всё происходило почти предсказуемо. Предчувствия успевали появиться, но похоже лишь для того, чтобы догадаться, но не успеть возразить. А возможно, и не захотеть возражать. Уж слишком всё складывалось последовательно и гармонично.
Тёплая ладонь на щеке — не горячая, а именно приятно тёплая — лёгкое прикосновение пальцев, проскользнувших сквозь пряди волос, осторожно обхвативших затылок. Другая рука легла на талию, вовсе не невесомо, а уверенно и твёрдо, привлекая поближе. И лицо совсем рядом, чуть приоткрывшиеся губы, искры электрического света, отразившиеся в металлическом блеске тёмно-серых глаз.
В одно короткое мгновение Саша почувствовала себя кроликом, безвольно застывшим под холодным взглядом удава. Или нет, скорее мышкой в лапах кота, пока ещё ласковых и мягких, но… Кто ж не знает про острые когти, спрятанные внутри?
А вот у Кости глаза золотисто-карие, и искры в них даже поздним вечером солнечные.
Костя.
Саша стряхнула с себя наваждение и плавно вывернулась из рук Германа. Не сказать, что тот в ответ обиделся, разочаровался или сильно удивился, скорее, слегка озадачился.
— Что-то не так? — поинтересовался.
— Не так, — твёрдо отрезала Саша. — У меня есть парень, и я его очень люблю.
И опять не соврала. Ни капельки. Хотя Косте про такое она ещё не говорила, и теперь казалось несправедливым, что это признание первым услышал другой. Тот, которому оно совсем не предназначалось.
— Любовь — это прекрасно, — произнёс Герман. — Только вот жаль, что обычно она не отличается постоянством.
Какие банальные пошлости! И зачем он их говорил? Да ещё с таким философско-возвышенным выражением на лице, из-за которого насмешливую снисходительность сразу не распознать. Чтобы лишить Сашино чувство значимости и серьёзности?
— Да и парень — величина переменная. Сегодня один, завтра уже другой.
Саша тихо хмыкнула.
У остальных, может, и переменная, а у неё, вопреки дурацким высказываниям, точно постоянная. Потому что Константин. Кон-стан-та. И ничего менять она не собирается. И уши больше не развесит, не поддастся этому зачаровывающему обманному обаянию.
— Я домой пойду, — с вызовом заявила она.
— Да, само собой, — опять непредвиденно легко согласился Герман. — И мне очень импонирует, что ты вот так сразу сказала. Про парня. Не люблю, когда хитрят и притворяются. И я действительно рад, что теперь мы знакомы. Так что, Саша, до встречи!
Он развернулся, не дожидаясь её ответа, зашагал к машине, а она даже не сразу вникла в происходящее. Неподвижно торчала на месте, медленно соображала. Запоздало выдала вежливое «До свидания» в спину уходящему и сердито подумала: «Какое ещё «до свидания»? А тем более «до встречи». Не собираюсь я с ним больше видеться».
Герман сел в свою крутую тачку, отъезжая салютнул рукой, улыбнулся. Саша проводила его взглядом. Машинально. Вроде бы и смотрела вслед, но мысленно уже шла к подъезду. А спустя секунду уже и не мысленно.
