Kitobni o'qish: «Весна моей жизни»

«Какое это теплое воспоминание!» Я уверена, вы слышали эту фразу ни раз, словом, как и я. Но почему-то только сейчас я задумалась над этой фразой всерьёз. Теплое воспоминание? Если попытаться понять это словосочетание буквально, то выйдет, что это какая-то нелепица. Как память о том, что случилось вчера или несколько лет назад может иметь градус? Это же вовсе не погода и не предмет. Весьма странно, как по мне. Но все же люди используют это словосочетание, ведь в душе мы, вправду, чувствуем что-то похожее на тепло, когда вспоминаем прошлое, или же иногда мы можем ощутить даже холод… Это то, чему я, увы, не нахожу для себя объяснений. Единственное, что приходит мне на ум это цепочка, весьма бредовых, но при этом и немного логичных мыслей. Если есть температура, то значит, что у воспоминаний есть состояние? Но воспоминание не материальны, значит их состояние отчасти можно сопоставить с погодой? А раз есть погода, не значит ли, что и должны быть времена года, от которых будет зависеть температура и погода, в целом? Но раз у воспоминания есть время году, не значит ли, что мы сейчас, будучи в настоящем, находимся в каком-то времени года своей жизни? Все же, если у жизни есть свои времена года, то они идут по порядку или же они не имеют своей четкой последовательности как у природы? Скорее всего последнее, ведь у людей очень разные жизни, так как в одно и то же время у всех может быть зима или лето? Наверное, у каждого они свои…

Быть может, все это звучит странно, отчасти в этом я соглашусь с вами. Но будем честны, все, что произнесено впервые, звучало для людей нелепо. Может эти слова, не великая истина о круглой земле и не основные правила генетики, но, мне кажется, в них есть что-то правдивое.

Так я размышляла, сидя в самолете, в третьем сиденье от окна. Что происходило за иллюминатором, а точнее прекрасные виды, открывающиеся из него, увы, мне были не видны. Я могла наслаждаться лишь измученными ночным перелетом лицами людей, попавшими со мной на один рейс. Но и на том спасибо.

Этот полет был для меня неожиданностью, ведь я вовсе не собиралась никуда лететь, но, жизнь порой не дает выбора. В такие моменты я с горечью вспоминаю, как в детстве спорила с отцом о том, что в моей жизни все будет так, как я хочу, и никак иначе… Как жаль, что это было неправдой уже тогда. Какое горькое воспоминание… О! Еще один интересный пункт в размышления о воспоминаниях! Их вкус… Но давайте поговорим об этом в следующий раз. Думаю, еще одной безумной теории от меня вы не вынесете.

Так вот, я бросила всю свою прежнюю жизнь и мчалась в место, что видело мое прошлое, чтобы заполучить свое будущее. Это было весьма забавно для меня. Я никогда не думала о том, что это место сыграет еще одну «роль» в моей жизни. И честно, я из-за всех сил желала, чтобы этого не было, но, какая смешная шутка, я вновь должна была уехать туда, откуда началась моя история. Но почему я была должна это сделать, спросите вы?

Все не так легко, но я попытаюсь объяснить. Дело в том, что моя двоюродная бабушка, с которой у меня были весьма хорошие отношения, совсем недавно скончалась и, к моему удивлению, оставила для меня что-то в наследство. Узнала об этом я только на днях, а время вступления в права поджимало, поэтому родители, снарядив свою безвольную дочь, которой в общем – то и дела не было до этого наследства, их собственным рвением и желанием, отправили меня в родной город, получать все то, что теперь принадлежало мне.

Мне вовсе не хотелось возвращаться на родину не потому, что я не любила ее, а из-за воспоминаний, что были связаны с этим местом. Моя жизнь здесь была не ужасна, здесь была и своя радость, но почему-то вспоминая об этом месте, на ум приходят только печальные моменты. Они, как одно плохое слово, затмевающее сотни хороших, портили все восприятие. Поэтому, мне было не по себе возвращаться в город, плохие воспоминания о котором, омрачали мое детство.

Но все же я была здесь. И заходя на порог некогда родного дома, не меняющегося годами, меня посетило некоторое недоумение, почему это место залитое солнечными светом и полное пыли, выглядит так спокойно и тепло? Ведь в моих воспоминаниях оно выглядит и ощущается иначе… Я практически ненавидела это место про себя, но в тот момент почему-то почувствовала, что больше не могу этого делать. В конце это концов это просто дом, он ничего мне не сделал.

Оставив тяжелые чемоданы у порога и сняв осеннюю обувь, я прошлась в зал. В просторной комнате со скромным диванчиком, книжным стеллажом и кофейным столиком ничего не поменялось. Тяжело вздохнув и не желая проваливаться в собственные мысли, я скинула пальто и старательно стала убираться и расставлять привезенные вещи на места, где мне казалось, им будет лучше. Непривычно было расставлять и раскладывать все по своему желанию, а не по «негласным правилам дома», то есть на те места, где они «должны быть» и где лежали всегда. Ну что ж, в моем одиноком пребывании в доме и этой поездке уже были плюсы. В этом доме теперь правила устанавливала я, а не родители.

Свои дела о благоустройстве своего нового обиталища я закончила только к вечеру. Уставшая после перелета и целого дня уборки и распаковки вещей, я почему-то совсем забыла, насколько сильно я, будучи ребенком, боялась спать в этом доме. Точнее сказать я боялась не спать, а не уснуть или же проснуться посреди ночи. Эта звенящая тишина, тихое сопенье родителей в другой комнате, звуки проезжающих мимо машин, все это приводило меня в панику. Сама не знаю почему. Но сейчас я просто завалилась спать без задних ног, напрочь забыв об этом. Возможно, поэтому взрослые люди вообще ничего не бояться, ведь после будней повседневной взрослой жизни ничего уже страшнее не кажется.

Лишь на утром проснувшись с отброшенным на пол одеялам я подумала, что в детстве я бы ни за что бы не смогла уснуть без одеяла, натянутого до самого носа, чтобы не видеть всякие пугающие тени, возникающие по ночам. Хотя бы к этому я приобрела иммунитет, это радовало меня сильнее всего. Я очень сильно переживала по поводу того, что детские страхи будут преследовать меня в этом доме, особенно в одиночестве, но, по великой случайности, я смогла найти хорошее средство от этого – усталость.

Если говорить о моих детских страхах, то их нельзя будет перечесть, ведь будучи ребёнком я была очень впечатлительной, при том еще имела весьма хорошую фантазию. Но боялась я, увы, не только выдуманных страшилок. Было то, чего я не могла избежать, даже отключив свое воображение и оставив свет включенным. Это была атмосфера дома, настроение, царившее в нем. Они были весьма… неоднозначными. Дело в том, что какое-то время своего детства я жила не с родителями, и возвращение к ним было для меня очень сложным периодом, так как мне было тяжело привыкнуть к жизни с ними, несмотря на то, насколько я этого хотела. Сложный характер отца и постоянное отсутствие родителей дома, из-за работы, сделали для меня это место полным одиночества и холода, в прямом и переносном смысле. Будучи подростком, я почти ненавидела то время, но сейчас для меня все это стало уже неважно, хотя иногда мне по-прежнему охватывает грусть и сожаление о том, что так вышло. Но в такие моменты я напоминаю себе, что незачем страдать о том, что было, ведь от этого ничего не измениться. Просто надо постараться отпустить это… хотя, честно говоря, мне до сих пор сложно это сделать до конца. Наверное, поэтому я не спорила с решением родителей о поездке в родной город и так легко согласилась. В глубине души я хотела отпустить все: все обиды прошлого, его несправедливость и холод. Я хотела отпустить без сожаления зиму своей жизни. Да, я думаю, что-то время было моей зимой. Холодной, истощающей и долгой. Думаю, моя зима шла семь лет, до шестнадцати, когда я потихоньку начала понимать, что жить со старыми страхами совершенно не обязательно.

Я рада, что тогда поняла это, но хватит о прошлом.

Сейчас, я думаю, что мне нужно сосредоточиться на своих делах, и на время отложив все размышления. Всему свое время. Встав с кровати и закутавшись в свои самые теплые домашние вещи, я поплелась на кухню, чтобы заварить себе самый черный кофе, который, как я надеялась, сможет взбодрить меня в этот серый дождливый осенний день. Мне никогда не нравилась такая погода, она наводила на меня в тоску. Она часто заставляла меня думать обо всем грустном и печальном, вырисовывая в моем воображение трагические сюжеты. К сожалению или счастью, с возрастом по-настоящему красочное воображение никак не атрофируется, поэтому и сейчас, смотря в запотевшее окно кухни я фантазировала. Мне показалось, что такая серость и грязь на улице были под стать викторианской эпохе, поэтому я вообразила, что было бы забавно увидеть сейчас среди машин, едущих по дороге, всадника в костюме и шляпе. Представьте себе, какой бы ажиотаж он бы произвел на водителей. Лошадь явно бы запаниковала, увидев столько автомобилей, встала бы на дыбы и возможно бы задела какую-нибудь из машин. Злой водитель обязательно бы высунулся из своей грязной машины и стал бы наезжать на владельца прекрасного скакуна, но тот бы только пытался извиниться на свой старинный манер, на что бы вызвал еще большую злость водителя.

Было весьма забавно воображать это, что я даже улыбнулась такой нелепости, возникшей в моей голове. Но что говорить, я привыкла к подобным глупостям от себя, ведь без них мне было слишком скучно жить.

Наслаждаясь завтраком и ароматом кофе, заполнявшим всю кухню, я совсем забыла о том, что договорилась на сегодня со своим троюродным братом о поездке на могилу к двоюродной бабушке. Поэтому звонок в дверь был для меня весьма неожиданностью. Состроив недовольную рожицу, я выглянула в окно, из которого хорошо просматривалось крыльцо, пытаясь выяснить кто из смертных побеспокоил меня, но увидев знакомое лицо я сразу же побежала открывать дверь.

– Как поспала, соня? Я звонил тебе три раза! – первое, что сказал мне брат увидев меня, закутанную в халат с чашкой в руках. Я вовсе не удивилась такой бесцеремонности, ведь мы были слишком близки, чтобы официальничать. С самого детства мы проводили каждое лето вместе и поэтому, наши отношения больше походили на отношения очень хороших друзей, чем дальних родственников, да и примерно одинаковый возраст сыграл свое.

– Да? Я пока не брала телефон, не настолько зависима от него. – пожала я плечами и обняла брата. – Проходи. – вежливо вставила я, покидая коридор, куда уже успел пробраться холодный уличный воздух. Мне захотелось вновь оказаться в тепле, поэтому я не дожидаясь гостя скрылась на кухне . – Будешь кофе?

– Если только с молоком. – кротко ответил он, вешая свое пальто в шкаф.

– Молока нет. – вынесла я приговор, как только он вошел на кухню и поставила перед ним чашку черной дымящейся жидкости.

– Печально, печально…– пробормотал парень, грея руки о чашку. Не знаю, насколько его можно было назвать парнем, разве что, узнав ее возраст по паспорту. Двадцать два. О ментальном возрасте стоило бы умолчать, хотя его дедовская одежда выдавала его. По моим ощущением в теле этого молодого человека каким-то образом очутился дух шестидесятилетнего старичка. – Сколько тебе времени нужно чтобы собраться?

– Совсем немного, только допью чашку и переоденусь, даже краситься не буду. – сразу же ответила я. Притворив это план в жизнь мы сразу же сели в машину и поехали туда, куда собирались, но где нас никто не ждал. Может именно из-за этого мы так мало говорили.

Раньше я никогда не была на кладбищах. Мне казалось, что на них должно быть весьма жутко, но войдя туда я ничего такого не почувствовала. Возможно, страха не было, потому что я знала, что здесь лежит мой родной человек и он точно не причинит мне вреда, если это и как-то возможно, находясь на том свете. Но и наличие того света в тот момент для меня было весьма спорным вопросом, ведь моя религиозность пошатнулась по некоторым причинам еще за четыре года до этого.

Я не чувствовала не сожаления, не боли об утрате. Для меня это не было чем-то страшным, и я вовсе не винила себя в бесчувственности, ведь я понимала, что это моя защитная реакция. Для меня было достаточно понимать, что я вправду ценила и любила этого человека, получая все то же самое в ответ. Конечно, иногда было очень странно неожиданно осознавать то, что ее уже нет в живых и чувствовать пустоту внутри, но все же через какое-то время и тысячи одно размышление об этом, приходишь к мысли о том, что и все мы когда-нибудь так же исчезнем из этого мира. Так что, смерть надо принимать как данность, решила я для себя, ни больше ни меньше.

Я думала, мою броню, которую выстроила психика, пробьет при виде имени на надгробье, но ничего подобного не случилось, может это было даже и хорошо.

– Ты же виделась с ней в прошлом году? – спросил брат.

– Да. – кротко ответила я, не ожидая, что он прервет эту тишину.

– Значит в этом году только не успела…– многозначно вздохнул он.

Тут до меня дошло, что я даже не помню, когда в последний раз говорила с двоюродной бабушкой по телефону… за это вправду было стыдно. Она вспоминала меня каждый раз, как говорила с родителями, когда молилась, а я даже не смогла запомнить наш последний телефонный разговор. Она была очень религиозной и верила в Бога и Рай. Надеюсь, она попала именно туда и простила меня за это. Если нет, то я заслужила это.

– Она тебя сильно любила, считала тебя своей внучкой.

– Да, знаю. – мягко ответила я. – Они были очень близки с бабушкой.

– Она часто рассказывала нам как помогала твоей бабушке следить за тобой, когда ты была маленькая.

– Да, я помню. – было странно произносить это. Я, вправду, помнила ее в те времена. Она была одна из тех, кто пытался заменить своим теплом недостающую родительскую любовь. У нее это получалось. До сих пор вспоминая те моменты, я улыбаюсь. Она украсила мое детство вместе с другими, отодвинув печальную сторону моего прошлого. Хотя иногда мое детство было не настолько счастливым, как у других и некоторые воспоминания правда заставляют меня плакать, но все же тогда мои родные, окружающие меня в отсутствие родителей, смогли защитить меня от настоящей печали и холода. Тут мне в голову пришло, что, наверное, мое детство было осенью моей жизни. Осенью со светлыми теплыми днями и редкими дождями, но все же не настолько теплой как лето, ведь приближение зимы уже должно было чувствоваться. – Я тоже любила ее и люблю.

Уходя с кладбища, я попрощалась, но не стала оборачиваться. Говорят, нельзя плакать об умерших и жалеть о случившемся. Я и не хотела этого делать. Мне казалось, правильнее принять все и жить дальше. Так же, как и с прошлым, своей тоской и грустью ничего не изменить. Но и категорически нельзя отказываться и от печали, вечно пресекая ее в себе, не стоит. Иногда она очень нужна нам, ведь помогает справиться с потерей. Поэтому в тот момент, я позволила капли печали, на которую я была способна, пробраться и ко мне в душу.

Мое возвращение сюда было странным. Я столкнулась с всем тем, чего боялась раньше: возвращением в родной дом, со смертью близкого человека, со своим прошлым. Самое странное из всего этого, что я не сопротивлялась этому, возможно из-за того, что я хотела покончить с этими страхами. Смысл вечно убегать, если рано или поздно прошлое, все равно настигнет тебя? Побег от прошлого ни к чему не приведет, только усилит страх перед ним.

Мои воспоминания стали всплывать, словно листья, оставшиеся с прошлой осени и выглядывающие из-под растаявшего снега. Моя боль от воспоминаний и настоящего была не настолько пронзительна, какой бы могла быть раньше, ведь постепенно я научилась справляться с ними. Не значит ли это, что постепенно холод отступает? Возможно, это весна… Все же не всегда она прекрасна и у природы. Ранней весной дуют и ветра подобные осенним, и даже идет снег, но в конце концов все стремиться к исцелению от уронов, нанесённых жестоким морозом.

Наверное, это и есть весна моей жизни, все еще не такая прекрасная, но тем не менее, весна. Настанет время, и она зацветет.