Kitobni o'qish: «Семь эликсиров тьмы»

Часть 1. Мираж

Иногда нам кажется, что на наших глазах рушится мир. На самом же деле именно в этот момент перед нами открывается истина.

Глава 1. Замечательное утро и ужасный вечер.

Джейн Аддерли проснулась в 6 утра от того, что её кошка положила свою лапу ей на лицо. Сегодня был выходной, поэтому подобное утро девушку совсем не устраивало. Зато кошку, вполне – с чувством выполненного долга, она сидела рядом и мяукала, довольно прижмурившись. Джейн, недовольно бормоча, повернулась на бок. Ей не хотелось в выходной вставать в такую рань. Кто вообще будет рано просыпаться в жаркий летний день, да ещё и в каникулы? Кошка продолжала щурить глаза на Джейн, но через пару минут сама улеглась рядом, упёршись лапами Джейн в бок.

Вдруг зазвонил телефон, звонила мама Джейн – Николь Аддерли. Она работала в музее египетских древностей, открытого их покойным дедушкой, и приглашала дочку прийти сегодня туда посмотреть на новые экспонаты. Эти экспонаты привёз в музей отец Джейн, и теперь те, которые уже успели занести в каталог, должны были занять своё законное место в Центральном зале.

Отец Джейн – Бренден, вечно ездил по нескончаемым раскопкам, успевая перед этим посетить всевозможные семинары и лекции. Но он никогда не забывал и о дочери. Он часто брал Джейн с собой, а если поехать вместе не получалось, то он обязательно привозил ей что-нибудь интересное. Бренден обожал хвастаться своим коллегам: «Вот, кто станет великим египтологом, вот кто откроет все тайны. Моя дочь станет даже более великой чем сам Рамзес II¹.»

И, хоть мало кому нравилось это хвастовство, по правде говоря, он не сильно преувеличивал – в свои восемнадцать Джейн могла выигрывать споры со взрослыми египтологами. С её мнением считались признанные археологи и историки, а ведь чтобы заслужить признание этих снобов, нужно было быть просто гением.

Однажды Джейн вступила в спор со своим учителем истории. Она не могла допустить, чтобы её одноклассники слушали все эти выдумки про то, что пирамиды были усыпальницами фараонов. А никого не смущает, что далеко не во всех есть саркофаги, а если и есть, то они слишком гигантские? А фараонов-то хоронили в саркофагах по размеру, которые помещали в саркофаги большего размера и так далее по принципу матрёшки. И где тогда остальные, более маленькие саркофаги? Унесены грабителями? Да кто такой гигантский саркофаг унести незаметно сможет?

И если уж доводов про саркофаги не хватает, то зачем под пирамидами строили туннели? Чтобы жрецы могли совершать таким способом проводить в пирамидах религиозные обряды после того, как гробница будет замурована? Но почему тогда нет дополнительного туннеля, например, под древними мастабами²? Да и зачем тогда туннель под лапой сфинкса в Гизе, ведущий к Великой Пирамиде?

Этот спор привёл только к тому, что отца Джейн вызвали в школу. И тогда Бренден и Джейн договорились, что, когда у них будут неоспоримые доказательства, что пирамиды строились для чего-то другого, они обязательно вернутся и разобьют другие теории в пух и прах.

Как и сам Бренден, Джейн была «египтологом с детства». Она ведь живёт в семье потомственных египтологов, где тайны передаются из уст в уста по наследству, и где каждый хочет за свою жизнь сделать что-то великое, чтобы оправдать возложенную на него миссию.

Но Бренден относился к этому, наверно, даже более серьёзно, чем его отец, создавший музей для того, чтобы семья Аддерли могла привозить туда экспонаты и делиться ими с миром. Бренден пропадал на раскопках месяцами, мог четыре раза в год ездить в одно и тоже место. Он выстраивал умопомрачительные гипотезы и считал своим долгом доказать миру, что культура Древнего Египта не умерла, и что все мифы и легенды, все изобретения и постройки древних египтян, имели куда большее, сакральное значение, чем большинство о них думает. Он считал, что древние египтяне учились магии у богов и пытался всячески доказать существование и по сей день культов древнеегипетских богов, таких, например, как культ Осириса³.

Джейн, как часто любил говорить Бренден, была его «талисманом». «Если она со мной, мы обязательно совершим великое открытие», – говорил он.

Он старался научить дочку всему, что знал сам, и не только на тему Древнего Египта. Он рассказывал Джейн мифы и легенды других цивилизаций, устраивал дебаты на историческую или политическую тему. Он хотел, чтобы Джейн была всесторонне развита, была прекрасным собеседником и умела, в случае чего, аргументированно отстаивать свою позицию.

Но на этот раз Джейн не поехала с отцом. Экспедиция в Сахару⁴ (третий раз за год) была заманчивой идеей, но как нельзя «вовремя» Николь согласилась провести экскурсию для одноклассников своей дочери, и Джейн просто обязана была присутствовать. И ведь по сути, это была «прощальная экскурсия класса» – в следующем году, Джейн собиралась получать высшее образование. Эта экскурсия была как бы, вторым выпускным, и поэтому пропустить этот день она просто не имела права.

Звонок матери окончательно разбудил девушку, и она успела поесть, покормить кошку и собраться буквально за полчаса. Было без четверти семь, значит она успеет перед экскурсией забежать в булочную купить её любимых пончиков, булочная как раз открывается примерно в это время.

Однажды отец принёс домой пончики, и они так понравились Джейн, что ни один праздник теперь без них не обходился. «Не ешь много, а то посадишь свою печень, как я», – говорил Бренден, но он всё равно не мог устоять перед умоляющими глазами Джейн. Честно говоря, у Брендена было поистине дьявольское здоровье: Бренден вообще мог хоть месяц питаться фаст-фудом и при этом остаться таким же поджарым и спортивным на вид. Он каждый раз отшучивался, мол это «гены исследователя», намекая на то, что он месяцами пропадает в разных местах, а там уже нет дела до ЗОЖ, там бы поесть хоть что-то. И да, наверно нет блюда в мире, которое бы Бренден не пробовал. «Не попробуешь – не узнаешь», – говорил он и с радостью соглашался попробовать самые странные блюда, какие ему только не предлагали…

Народу на улице было немного – город ещё спал, но вот природа уже давно проснулась. Этим жарким летним утром солнце светило как в пустыне, и не было даже малейшего ветерка, чтобы хоть как-то спастись от жары. Идеальная погода, чтобы погрузиться в культуру Древнего Египта.

К удивлению Джейн, в музее уже вовсю кипела работа: экскурсоводы, охранники, экспозиционеры и другие работники готовились к новому дню, тщательно всё проверяя. Мама Джейн готовилась к экскурсии. Наверно, вы нигде больше не увидите настолько преданного своему делу египтолога, как Николь. Будучи хозяйкой музея, она в более-менее свободное время участвовала в проведении экскурсий и лекций, с упоением рассказывая об их с Бренденом приключениях.

– Ну как, Джейн, здорово, правда? – спросила она, показывая дочке алебастровую вазу, стоящую за стеклом на шёлковой подушечке.

– Круто, эта ведь та самая, что мы с папой нашли, когда последний раз были в Сахаре!

– Вот, может, расскажешь сегодня своим одноклассникам об этой поездке?

Джейн боялась, что её одноклассникам не будет очень интересно в выходной, рано утром, да ещё и в такую жаркую погоду слушать о том, как она копалась в песке. В такие дни надо рассказывать легенды, посвящать в теории великих заговоров и пугать страшилками о проклятиях фараонов…

– Все мы помним открытие гробницы Тутанхамона⁵– так начала Джейн свой рассказ – так вот недавно там проводились исследования, которые навели на мысль, что эта гробница не так мала, как все её считали. Есть предположение, что там есть потайная дверь, за которой может скрываться ещё одно захоронение…

Одноклассники Джейн, услышав такую смелую гипотезу, сразу встрепенулись, и слушали Джейн уже с большим вниманием. А Джейн пыталась рассказать им как можно больше сенсаций, чтобы заинтересовать их…

Экскурсия прошла на ура. Теория о возможной потайной комнате в гробнице Тутанхамона ещё не успела разойтись по миру, и поэтому одноклассники Джейн восприняли это, как будто им рассказали величайший секрет. Хотя, по сути, это и был секрет – эту новость не афишировали. Девушка, довольная впечатлением, произведённым её рассказом, развернула упаковку пончиков, купленных сегодня утром и, с лицом, полным блаженства, стала вспоминать те поездки с отцом. Она вспомнила, как однажды, отец, вернувшись из экспедиции, привёз ей Анх – древнеегипетский символ жизни. «Он будет тебя защищать. – сказал он. – Боги и пустыня будут на твоей стороне, стоит тебе только их позвать». Кстати говоря, Бренден никогда не сомневался, что эти боги существуют. Он всегда с почтением относился к артефактам и магическим символам. Для него существование языческих богов было само собой разумеющимся. И каждый, когда они попадали в какую-нибудь опасную ситуацию, Бренден просил богов помочь им. Она вспомнила, как им однажды пришлось «убегать» на машине от песчаной бури. Это был первый раз, когда Джейн увидела песчаную бурю. Если попасть в неё, становится темно как ночью, но некоторые смельчаки, специально едут ей навстречу, желая испытать прилив адреналина. Как вообще в пустыне умудряются выживать бедуины? Им же фактически негде укрыться от неё…

Но песчаные бури могут быть и полезными: иногда они сметают дюны и на их месте становятся видны древние постройки, которые были погребены под тоннами песка в течение многих лет, и поэтому, не были разграблены или разрушены. Собственно, именно песчаным бурям должен быть благодарен Тутанхамон, за то, что его гробница была полностью запечатана, когда её обнаружил Картер. И обнаружил он её только изучая местность по древним картам несколько лет. Это место считалось перекопанным вдоль и поперёк, и никто уже не надеялся что-то найти.

Войдя в гробницу, Картер и его команда были встречены предостережением: «я тот, кто зовом пустыни охраняет покой фараона». И, нужно отдать должное, делает этот некто свою работу превосходно. Пустыня, хотя порой она и бывает безжалостной, охраняет своих протеже.

Бренден уехал на раскопки в Накаду неделю назад, его не будет ещё около месяца, и за это время Джейн хотела сделать что-то великое, чтобы удивить отца, когда он приедет.

«Какой же классный сегодня день», – подумала она.

Джейн осталась в музее на целый день. Было чем заняться: она восстанавливала папирус, переводила тексты и составляла каталог новоприбывших экспонатов. С каждым из них была связана какая-нибудь увлекательная история. Так что жизнь Джейн никак нельзя было назвать скучной или однообразной.

«Джейн, тебя мама зовёт», – крикнул ей Питер, работающий в музее охранником.

– Сейчас приду, – отозвалась девушка, – подожди, только последний экспонат в каталог внесу. Я уже почти закончила.

«Николь, иди сюда поскорее», – нетерпеливо позвала её мама. Вид у неё был испуганный и растерянный, а голос дрожал.

– Что случилось?

– Бренден…Бренден пропал. – сказала Николь дрожащим голосом.

Вот так классный день в один момент стал ужасным днём.

Николь позвонил коллега Брендена, который поехал вместе с ним. По его словам, отец Джейн почти нашёл что-то великое.

«Надвигалась песчаная буря, я пошёл предупредить Бро, а его нет. Только на полу разбросаны все его чертежи и записки. В общем, абсолютный погром. Как будто кто-то что-то искал и, не найдя этого, похитил Брендена, считая, что он «может знать тайну» – сказал Фил и телефон отключился.

Джейн и Николь весь вечер пытались до него дозвониться, но безрезультатно. Видимо, из-за песчаной бури, связь прервалась.

«Я поеду в Накаду», – вдруг сказала Николь.

У Джейн ёкнуло сердце. А вдруг её мать тоже там потеряется? Вдруг что с ней случиться. Нет, она не может этого допустить.

– Нет, это я поеду в Накаду.

– Не спорь, Джейн. Всё будет хорошо. Тебе нужно только будет присмотреть за музеем и кошкой в моё отсутствие. Но ты знаешь, что делать, так что всё будет в порядке, я об этом даже не волнуюсь. – сказала Николь, но её голос говорил об обратном. Она была безумно напугана этой ужасной новостью об её муже.

– А вот я очень волнуюсь, мама! – воскликнула Джейн. – А если с тобой что-нибудь там случиться?

– Ничего со мной там не случиться, уверяю тебя, милая, – Николь погладила дочь по голове, – Ты даже оглянуться не успеешь, как мы с твоим папой вернёмся.

Глава 2. Пустыня.

На следующее утро, Николь была уже на пути в Накаду. Она пыталась не показывать дочери своё волнение, но стоило ей сесть в самолёт, как она не выдержала и зарыдала. Она не знала, где её муж, как она его найдёт, она не знала, что ей делать. Фил активно сотрудничал с полицией, но пока что поиски не дали никаких результатов. Бро (так называл его Фил) будто сквозь песок провалился. Хотя, и такое могло быть. Николь старалась себя как-то успокоить, и за эти пять часов, пока она летит в Египет, набросать хоть какой-нибудь план действий.

А Джейн тем временем места себе не находила. Она пыталась отвлечься, постоянно успокаивала себя, но никакой довод разума не мог успокоить её томящуюся от тревоги душу. Она чувствовала себя виноватой в пропаже отца – если бы она поехала вместе с ним, ничего бы плохого не случилось. Бренден часто шутя называл дочку своим «талисманом», и теперь этот «талисман» ходил туда-сюда по залу, то и дело ругаясь.

Чтобы иметь хоть какую-то возможность помочь найти отца, Джейн стала изучать записки, про которые говорил Фил. Вчера вечером, когда песчаная буря утихла, он прислал им фотографии. Они могли дать подсказку, куда пропал неугомонный египтолог.

Они с Бренденом искали тайный заброшенный храм в Гизе. По мнению многих историков, и, в частности, египтологов, само собой, между лапами Большого Сфинкса раньше был расположен небольшой храм. И был в этом храме подземный туннель, ведущий к сокровищам. Но не тем, что ищут расхитители гробниц. Это были такие сокровища, что по сравнению с ними, золото и драгоценности казались просто мусором. Эти сокровища – все знания и вся мудрость, накопленные за тысячелетия. Но сейчас храм полностью исчез, и проводившиеся там раскопки ни к чему не приводили, будто Храм Мудрости был лишь миражом, насмешкой над всеми, кто поддался этой уловке. Но ходили легенды, что этот храм невозможно найти тому, у кого нет специального ключа, который, по мнению искателей сокровищ, кочевых племён, живущих в Сахаре, и, самых ярых искателей – сетитов⁶, был тайно спрятан в городе под названием Нубт.

Но здесь было всё куда сложнее, чем казалось на первый взгляд: городов под названием Нубт – два. Один располагался неподалёку от гигантского некрополя Негада (Накада), и был известен в античности как Омбос, а другой – был на противоположном берегу Нила там, где сейчас стоит город Ком-Омбо.

Ком-Омбо выглядел более «естественным» городом: там сохранились пирамиды и храмы, на которые приезжают посмотреть толпы туристов, в то время как Омбос, это, по сути, огромный некрополь, с несколькими забытыми и заброшенными храмами. Создавалось впечатление, что один город был построен намного раньше другого, а второй, словно был городом-подделкой, материализовавшимся миражом пустыни.

Так как эти два города назывались одинаково, многие принимали их за один город, а не за два совершенно разных. И тот, и другой был Нубт – «город золота» – но эти города располагались на противоположных берегах. Из-за путаницы с названиями, редко можно встретить карту, которая в действительности бы показывала координаты этих городов и их храмов, что значительно усложняло поиски, а также мешало пониманию любых исследовательских трудов, посвящённых этим городам.

Джейн читала и перечитывала каждую строчку, написанную в папином дневнике. В нём говорилось, что он встретил туарегов⁷, которые и сказали ему, где и как найти вход в нужный храм. «Он находится там, где конец становится новым началом, где ярость порождает разрушение, а разрушение приводит к самопознанию» – сказали туареги Брендену.

Бренден после этого, признаться, немного взгрустнул: он рассчитывал на немного другой ответ. Но другого ответа ему не суждено было услышать: никто вообще больше особо не верил, что этот храм существует.

Однако спустя время, Бренден стал полностью уверен в том, что он был прав – нашёл статуэтку змеи, выползающей изо рта собаки (как вода из пасти львов-фонтанов). Эта статуэтка сейчас стояла под стеклом в Центральном зале музея и, если верить запискам Брендена, которые, по правде говоря, иногда больше походили на описание великого заговора, явно указывала на то, что этот храм всё же существует, но иероглифы, написанные на этой статуэтке, были написаны также, как черновик диссертации египтолога-авантюриста: эти иероглифы были непонятной смесью древнеегипетского и древнегреческого языков разных эпох, а какую-то заковыристую смесь коптского⁸, тамашека⁹ и древнегреческого сможет прочитать только один из ныне живущих в мире, но он, к сожалению, пропал.

Дальше почерк Брендена делался совершенно непонятным. Он мог писать на нескольких языках одновременно. Он знал четыре варианта древнеегипетского языка¹⁰, древнегреческий, арабский, современный греческий и тамашек. И когда он писал, мог в одном предложении соединить слова из разных языков, и плюс ко всему, написать настолько безобразным почерком, что, наверно, шутку про почерк врачей, следовало бы переделать в шутку про почерк египтологов. Николь часто подшучивала, что именно из-за того, что он писал, как курица лапой, Брендену пришлось дважды защищать диссертацию.

Однако, Джейн отнеслась к дневнику с невиданной серьёзностью. Она тщательно расшифровывала текст, стремясь даже по почерку определить настроение Брендена. Вдруг кто-то заставил его написать этот дневник и таким образом сбить полицию со следа?

Но по мнению Джейн, Бренден писал эти записки абсолютно спокойным, трезвым и неторопливым в делах. Каждое слово, хоть и было написано кое-как, всё же было идеально продумано. Но Джейн упорно возилась с дневником целый день. Иногда у неё появлялось жгучее желание поделиться этой историей, рассказать о случившемся, показать дневник, но она резко отгоняла это чувство, ведь это были тайные записи. Чтобы узнать эти факты её отцу понадобилась вся жизнь, и теперь просто взять и показать их кому-то, рассекретить их, было бы самым ужасным решением.

Но иного выхода не было. Скрепя сердце, Джейн перечитывала дневник уже, наверное, сотый раз, и то, на самом деле, это были лишь фотографии дневника, настоящий-то, наверное, полиция забрала. Слава богам, Фил прислал фотографию…

Не имея на уме абсолютно никаких догадок по поводу случившегося, Джейн нервно ждала, пока её мама доберётся до Накады и свяжется с ней.

Вечером позвонила Николь. Ни у кого не было даже догадок, где может быть Бренден, и эта новость была совсем не воодушевляющей…

Поговорив с Джейн, Николь выглянула из палатки. Снова надвигалась песчаная буря. Летом, это конечно, не удивительно, но эти бури были какие-то аномальные, словно какой-то чересчур могущественный маг решил опробовать свои силы и не может остановиться, наслаждаясь своей мощью. Николь и Фил быстро укрепили палатку, хотя никто не был уверен, что эта буря просто не сметёт их. Николь слушала, как завывал ветер и шипел песок, и временами ей казалось, будто она слышит чей-то отдалённый голос. Голос этот был то громче, то тише, и иногда напоминал чей-то крик. Крик, полный отчаянной ярости.

Но буря прошла, даже, если можно так выразиться «пробежала». Когда «столкновение» с бурей уже казалось неизбежным, она вдруг резко накренилась на запад, выпустив часть песка в небо, как паровоз, выпускающий дым. Как будто бури и не было никакого дела до какой-то там палатки. «Кричащая буря» словно преследовала какую-то цель, и этой целью совсем не являлось тотальное разрушение маленького убежища, беспомощного, против грозной стихии.

– Это надо было заснять, – грустно вздохнул Фил, – такая бы сенсация была. Когда ещё было такое, чтобы песчаные бури настолько быстро и резко меняли направление? И ещё этот выброс песка вверх, держу пари, такое происходит лишь раз в тысячу лет.

– Это ты так говоришь, потому что буря прошла. – фыркнула ему в ответ Николь. – Когда ты слушал эти завывания, ты трясся от страха, тебе и дела не было ни до какой сенсации.

– Вот если ещё буря будет, обязательно засниму. – сказал Фил, пропустив слова Николь мимо ушей. – Пойдём, посмотрим, что ли, может пустыня нам какой подарочек оставила.

– Иди сам посмотри, я хочу ещё раз перечитать записки Брендена. – Сказала Николь, снова перебирая в руках бумажки. Оригинал забрала полиция, а Николь, после долгих споров и пререканий, всё же оставили копию.

– Ну ты даёшь, я и не знал, что в мире найдётся хоть один человек, понимающий почерк Бро, кроме него самого. Даже полицейские не поняли. Он как будто свой язык придумал. Бьюсь об заклад, пароль от его электронки не взломает ни один хакер, у него самого вся система полетит от этой языковой несуразицы, – засмеялся Фил, но тут же увидел, что Николь не разделяет его веселье… да и вообще, лучше бы он промолчал насчёт почерка (у Николь был вид, как если бы она хотела сказать «я тебе на могиле таким почерком надпись высеку»). Фил тут же замолчал и постарался как-то замять тему и побыстрее уйти. Даже солнце пустыни не было таким прожигающим, как взгляд Николь в тот момент. А может, это потому, что и она сама лишь притворяется, что понимает почерк Бро?

Фил перебирал песок, в надежде что-нибудь найти. Иногда стихия может быть милостивой, и он надеялся, что сейчас именно такой случай. Он вертел в руках каждый камешек, иногда смотрел песчинки под лупой, но прошло, наверно, два часа, а он так ничего и не нашёл. Но Фил продолжал также усердно искать, а по мере того, как он искал, он всё больше удалялся от палатки.

Уже после заката, безумно уставший, мучимый жаждой и отчаявшийся, он заметил, что ушёл от убежища достаточно далеко. Но ему было безумно стыдно возвращаться с пустыми руками. «Буду искать пока не стемнеет настолько, что я просто не смогу продолжать поиски» – подумал Фил, отругав себя за то, что, поспешив уйти, он забыл взять фонарь. Если он сейчас сдастся, то никогда не найдёт Бро, а от этой мысли ему хотелось плакать.

Снова подул ветер. «Неужели, опять буря? Что-то они, действительно, странные в этом году» – подумал археолог. Он дал себе команду ускориться, но на самом деле это ничего не изменило, быстрее работать он не стал – он устал настолько, что был готов просто упасть на песок и пролежать так до утра и неважно, надвигается ли буря или разливается Нил.

Ветер подул сильнее, видимость снова начала падать. Фил увидел вдали фонарик, наверно, Николь уже пошла его искать. «Ладно. Видит Гор¹¹, я старался как мог» – сказал Фил маленькому камешку, который он держал в руке и бросил его на песок.

Собрав все силы, археолог лёгкой трусцой побежал по песку к палатке, как вдруг его взгляд случайно упал на какое-то тёмное пятно. Свет фонаря помогал ему ориентироваться, и это пятно выглядело как-то странно. Фил остановился и ткнул пятно палкой. Её-то он, слава Бастет¹², не забыл взять. Это было что-то мягкое, но не настолько мягкое, как, например, ткань хиджаба¹³… Ещё раз ткнув эту таинственную вещь, Фил с опаской поднял её. Это была шляпа Бро, изрядно потрёпанная. Вот теперь Филу не будет стыдно! Эта находка придала ему сил, и он, нахлобучив шляпу, вернее то, что после «кричащей бури» от неё осталось, на голову, побежал быстрее. Ему хотелось думать, что эта находка означала, что Бро где-то рядом. А может, он нашёл-таки, где храм и теперь спешит сюда рассказать ему об этом? Может, он никуда и не терялся, и никто его не похищал, а он просто решил проверить какую-нибудь из своих безумных гипотез?

Свет фонарика замигал и пропал. Когда Фил вернулся к палатке, он увидел, что фонарик был разбит. Фил удивился: что могло случиться, ведь он затратил на путь назад не более трёх минут. Может, Николь, к моменту, когда он прибежал, уронила фонарик и пошла в палатку на новым? Но почему он не видел этого, ведь он был достаточно близко, чтобы увидеть хотя бы её силуэт… Или, может, фонарик висел на верёвке рядом с палаткой и разбился, из-за ветра сорвавшись с неё? С нехорошим предчувствием, он зашёл в палатку и его сердце замерло: Николь нигде не было. Фил стоял, не зная, что ему делать. Николь никуда не могла уйти – иначе бы он увидел её. Значит, Николь тоже похитили, но как им удалось сделать это незаметно? А может, её похитили ещё днём, когда Фил ушёл далеко от палатки? Мысли сбились у него в голове в какой-то непонятный гудящий рой. Неожиданно он резко почувствовал, как за его спиной кто-то стоит. «Николь!», – радостно воскликнул Фил, обернувшись, но сзади никого не было. Вдруг перед глазами промелькнула яркая вспышка и вмиг всё пропало.

Глава 3. Джейн совершает безумный поступок.

На следующий день тело Фила было найдено в палатке. По предварительному заключению врачей, он умер от внутреннего кровоизлияния в мозг. Поэтому никто и не обратил на это дело особого внимания.

Когда Джейн узнала, что случилось, у неё потемнело в глазах. Всё её худшие опасения сбылись. И теперь она не знает, как ей быть. Она смотрела на экспонаты, стоявшие в зале и впервые в жизни, они стали ей противны. Она смотрела на них с ненавистью. Теперь уже не важно, что будет. Даже, если она сама умрёт завтра. Ей было всё равно. Она ходила взад-вперёд по коридорам музея, то и дело бросая осуждающие взгляды на экспонаты. Но чем дольше она обдумывала случившееся, тем сильнее чувствовала, что где-то в душе у неё всё же теплилась слабая надежда, что её родители живы. И она во что бы то ни стало должна это выяснить.

Вечером она позвонила подруге и рассказала ей обо всём случившемся. Подруга пыталась всячески её отговорить куда-либо ехать, но девушка была непреклонна. Поэтому подруга прекратила убеждать Джейн не делать этого, а решила, наоборот, её поддержать.

«Я понимаю тебя. Езжай, я бы на твоём месте тоже бы поехала», – сказала она. – О, придумала, – вдруг сказала подруга. Давай я скажу, что ты ещё после той экскурсии вечером уехала работать…хм-м, скажем, подрабатывать в ресторане моей тёти. Она ведь сейчас в отпуске, и мы вполне могли бы тебя нанять нам помочь.

Идея была не слишком уж правдоподобной, но времени вынашивать грандиозные безукоризненные легенды не было. Остановившись на таком объяснении и договорившись, что Джейн тут же позвонит ей, как только что-нибудь выяснит, подруга немного успокоилась.

– А ты не боишься лететь вот так вот, одной, в Египет, в пустыню?

– Я не думаю сейчас о страхе, – честно призналась Джейн, – мне главное выяснить, что случилось с моими родителями, а уж что может случиться со мной, неважно.

– Только не превращай это в интерпретацию «Ромео и Джульетты», Джейн. Ромео заколол себя кинжалом потому, что дал своим чувствам взять верх и ему даже в голову не пришло, что с Джульеттой может быть всё хорошо. Если бы Джульетта сказала ему о своём плане, и, если бы он не был таким сентиментальным опрометчивым идиотом, всё было бы у них хорошо.

Джейн не очень поняла рассуждений подруги, но основная идея была ясна – быть осторожной, не принимать поспешные решения, полагаться на доводы разума и не бросаться в омут – в данной ситуации, в песок – с головой.

– Вот в том-то и дело, что «если бы». Хотя, у меня сейчас тоже всё «если». Но не выяснив, что случилось с моими родителями, я в Лондон не вернусь.

Собрав все имеющиеся у неё деньги, вечером, она села на последний рейс в Египет. Самолёт летел в Каир, а оттуда до Накады добираться долго, так что ей придётся плутать по пустыне. Она постарается купить у кого-нибудь верблюда, хоть самого тощего, или присоединиться к каравану и как-нибудь добраться до Накады, но сказать было проще, чем сделать…

Через 5 часов она была уже в Каире. Наверное, фараоны ужаснулись бы, увидев, что сейчас с ним стало. Повсюду сновали туристы. Как будто, им не хватило дня на экскурсии, или же они хотели побродить сами, считая, что ночью никого не будет. Но доступ в музей ночью был ограничен, а таких ночных пташек было много. Каждая группка туристов, стоявших в очереди в музей считала, что они самые хитрые люди на Земле, раз додумались пойти в музей ночью. Иногда какие-нибудь зеваки задумывались слишком сильно, и другие хитрые туристы пользовались моментом, быстро прошмыгивая вперёд, и потом стояли так, будто они вообще уже час стояли в этой треклятой очереди и не шевелились. Со скуки некоторые из них начинали препираться с другими туристами, рассказывая наперебой какие-нибудь небылицы или, воображая из себя египтологов, придумывать небывалую историю какому-нибудь старому тощему деревцу. И, упаси Осирис, с ними спорить. Они готовы были броситься в драку, если какой-нибудь дерзкий невежда вдруг мотнёт головой, мол, враки всё это. Каждый верил в свою историю, и вообще было не понятно, зачем в этом музее экскурсовод, ведь туристы спорили даже с ним. Этот спор бывал настолько глупым, что, например, однажды один из них увидел в иероглифе, обозначающем «s» не ткань, переброшенную через плечо, а пастуший жезл. Ну а потом, как говорится, понеслось, другие это тоже «увидели» и никто уже не смог заставить их это «развидеть». Некоторые из них тайком тёрли статую Рамзеса – на счастье – или пытались заглянуть в глаза мумии Тутанхамона (а вдруг расскажет, от чего умер?) и вообще вытворяли какую-нибудь совершенную ерунду, заставлявшую сомневаться, действительно ли музеи созданы для того, чтобы просвещать народ, а не для того, чтобы дать ему возможность стереть историю в пыль.

Безусловно, нельзя утверждать, что подобные вандальские поступки – цель жизни каждого туриста, но люди бывают разные, и таких туристов тоже, к величайшему сожалению, немало. Но для всех туристов есть одна фраза, действующая на них, словно заклинание. А вот для египтологов, историков и любых других, кто считает себя «прошаренным» в этой теме, эта фраза как сигнал к выстрелу пушки. Если туристу можно будет сказать «это подтверждено экспертом» или даже просто «так исторически сложилось» или «это было выявлено в результате долгого анализа», то туристы в большинстве случаев, успокаиваются, а вот практически любой историк разбушуется не на шутку, «ведь он-то знает, что это за анализ, как он проводится, при каких условиях и насколько исчерпывающий может дать результат».

Была уже середина ночи, когда Джейн, проплутав по Каиру в поисках дешёвого и, хотя бы, в какой-то степени сносного ночлега, зашла в какую-то захудалую гостиницу. Тучный сонный охранник как-то пошло заулыбался. Джейн этот охранник совершенно не понравился, и она уже собралась уходить, как с верхнего этажа вышел какой-то араб в довольно богатой одежде. И что он делает здесь?

Увидев Джейн, он расплылся в улыбке, будто он был её дядюшкой. Хотя, если бы это на самом деле был её дядюшка, он бы не был так рад. При первой же возможности, он уехал куда подальше от своего помешанного на Египте брата и его не менее сумасшедшей семейки.

«Проходите, проходите, мисс! Вы, наверное, голодны. Расскажите, что привело вас, такую очаровательную девушку в столь гнилое место» – раскланялся араб. Охранник, увидев этого араба, поморщился, но тут же взял себя в руки и продолжал стоять так же пошло улыбаясь, но теперь уже сверля взглядом араба.

Араб ловко и ненавязчиво взял Джейн под руку, и она сама не заметила, как уже сидела и пила чай, выкладывая незнакомцу причину своего приезда. Этот араб был владельцем этой захудалой мини-гостиницы, и относился к Джейн с каким-то подозрительным радушием. Все напитки еда и проживание стоили ей грошей.

Джейн уже начала подозревать, что этот араб имеет грязные намерения, но с другой стороны, он выглядел и вёл себя как простодушный старичок. Он ещё сильно хромал на одну ногу и поэтому ходил с клюкой. Эта клюка была единственной потрёпанной вещью: в остальном, араб был неплохо одет и вообще был джентльменом. Было непонятно, почему он ходил с такой износившейся клюкой, когда он совершенно спокойно мог купить новую, под стать своему виду.

Недолго думая, араб вызвался отвезти Джейн до Накады на следующее утро. Да ещё не просто доставить её в Накаду, а доставить бесплатно на его вертолёте…

На следующий день Джейн уже летела на вертолёте по пустыне. Араб оказался хорошим человеком, он всячески старался помочь, и услышав всю историю Джейн, сочувственно покачал головой.

«Ай-ай-ай, вот дела. Разбушевалась пустыня в этом году… Ей нужны жертвы, ей нужны смерти. А нам, бедным, что остаётся делать? А ничего, только уповать на милость» – бормотал араб…

Джейн смотрела на песок, и думала об отце. Ведь ещё совсем недавно всё было хорошо. А теперь, из-за этой проклятой пустыни, её родителей похитили. А может, убили. Кто там властелин Сахары? Сет? Да будь трижды проклят этот Сет вместе со всем песком Египта.

– А что ваш отец пытается найти в пустыне? Тут же кругом один песок, все уже давно всё перекопали. Теперь если что и найдут, так это трупы несчастных археологов и копателей, сгинувших здесь.

– Мой отец хотел найти храм, погребённый под песком – нехотя ответила Джейн. Она не хотела рассказывать кому-нибудь о храме и очень надеялась, что араб не захочет узнать подробнее.

А вот Бренден рассказывал о своей цели на каждом интервью, чтобы похвастаться и позлить соперников. Он рассказывал о нём так, будто уже нашёл его. А те, кто желал Брендену побыстрее сгинуть в песках, смеялись. Но у Брендена появлялись зацепки, и со временем его мечта действительно стала казаться вполне осуществимой целью. И теперь уже его ненавистники нервно грызли ногти.

Этот полёт длился уже час. Она дюна сменяла другую. Наверно, Сахара, самая однообразная из жарких пустынь в мире. Оазисы и хоть какая-то растительность попадается тут крайне редко. Можно пролететь сотни километров и не увидеть ни одного кактуса. Иногда, правда песчаные районы сменялись каменно-песчаными, но вряд ли это можно считать за смену обстановки. Но в то же время самые красивые и самые реалистичные миражи именно в Сахаре. Может быть, это духи пустыни так забавляются? Может, им тоже скучно от этого однообразия? Интересно, какого было Сету, которого, согласно одной из версии мифа о тяжбе Гора и Сета, отправили в изгнание в пустыню…

Джейн безумно хотелось спать. Она нормально не спала уже третий день, и, наверное, если бы её спросили, чего она сейчас бы хотела, она бы ответила, что хотела бы поспать. Или наоборот, проснуться или понять, что все события последней недели были всего лишь страшным сном.

Но это было горькой правдой. И у неё не было никого, кто бы мог хотя бы поддержать её. Правда, ей помогала её подруга, всячески старавшееся как-то объяснять другим отсутствие Джейн, не рассказывая о том, что произошло с её родителями, и куда Джейн отправилась. Также её подруга ухаживала за кошкой и как могла присматривала за музеем. Она мало что понимала в Древнем Египте, но старалась как-то поддерживать музей в рабочем состоянии, чтобы к моменту возвращения Джейн – а они обе очень надеялись, что Джейн вернётся скоро – музей бы не превратился в простой склад древностей. Ведь если в музей никто не ходит, какой в нём смысл?

Да, конечно, Джейн была до глубины души благодарна подруге за её помощь, но ей бы очень хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь подошёл к ней, обнял и сказал: «Всё будет хорошо. Я рядом, и я помогу тебе». Но никого, кто бы мог её успокоить, или хотя бы банально её понять и поддержать, рядом не было. Она была одна, посреди пустыни. Одна, в плену своих мыслей и опасений. Араба Джейн в расчёт не брала.

Араб, подумав, что Джейн скучно таращиться на песок решил просветить её, рассказывая всё, что он знал о чае.

Он говорил обо всём: о том, какие листья чайного дерева на ощупь и какого они должны быть цвета для идеального чая. Он рассуждал о том, как долго их нужно перемалывать, или же заваривать цельные листья, и в какой таре хранить. Он назвал, наверно, более полусотни разных сортов этого напитка.

Также он рассказал про то, что его занятие (помимо гостиничного бизнеса) заключается в торговле чаем, и его бизнес имеет такой большой успех, именно благодаря его знаниям. Он рассказал всю историю возникновения чая и способов его приготовления от японцев средневековья до англичан двадцатого века. Он рассказывал так, как будто каждый сорт чая был отдельной личностью со своим характером. И араб уделял внимание каждому из них, обращая особое внимание на различие между ними, которые делали каждый сорт особенным. Для араба любой из сортов словно был личностью со своей родиной, характером и историей. Но рассказы араба лишь сбивали её с мысли, и она просто терпела его монолог, надеясь, что он когда-нибудь закончится, хотя, араб ведь хотел как-то успокоить её, так что Джейн была очень благодарна ему за всю его помощь, и всячески пыталась показать, что история чая ей очень интересна.

Глава 4. Это просто форс-мажор.

Они летели ещё минут пятнадцать, смеясь и рассказывая друг другу разные истории, как вдруг с вертолётом стало твориться что-то странное. Двигатель сзади заискрился, как бенгальские огни, и тут же запахло палёной пластмассой. Араб сильно испугался, но попытался взять себя в руки, чтобы всё исправить. Параллельно с этим, араб, чтобы показать, что он держит всё под контролем, старался объяснять Джейн, что могло вызвать эти неполадки, используя разные термины, вроде слова фюзеляж.

Внезапно у араба резко потемнело в глазах. Когда зрение араба восстановилось, он увидел, что у всей системы вертолёта сбились все настройки, да и двигатель разгорался сильнее. Араб, не понимая, что происходит, пытался как-то всё исправить, но чем больше он что-либо предпринимал, тем хуже становилась ситуация. И это было не от того, что араб не разбирался в управлении, нет, он, наоборот, понимал всё достаточно неплохо и имел большой опыт в этом деле. Как будто какая-то сила взяла контроль над вертолётом и…над мыслями араба?

Внутренний голос араба твердил ему, что нужно делать. Не было ещё случая, когда из-за подобной ситуации, араб терял самообладание. Но к этому голосу будто примешался ещё один, шипящий, тихий, но настойчивый голос, перебивающий всякие рассуждения разума. Как будто кто-то завладел душой несчастного старика и теперь гипнотизировал его изнутри, пытаясь полностью подчинить себе его действия.

Сопротивляться было просто невозможно. Как будто сама реальность и все силы Вселенной способствовали этому странному гипнозу. Уже через минуту араб не мог отличить приказы «пришельца» от своих собственных мыслей.

Его разум был затуманен, хотя араб даже не отдавал себе в этом отчёт. Он напрочь забыл всё, что случилось с ним за эти пару минут, полностью став рабом этого жуткого невидимого манипулятора, полностью отдав всё своё существо ему в распоряжение. Араба словно будто больше не существовало, словно он сам превратился в это существо, так нагло вселившееся в его душу.

Существо тихим голосом приказывало повернуть один из рычагов, и затем, повернуться к Джейн.

Араб безропотно повиновался, словно будучи куклой-марионеткой, он словно от ударов, скорчивался каждый раз, когда существо заговаривало с ним, но вдруг его ноги словно сбросили с себя оковы, которые, как теперь казалось, были до этого настолько тяжёлыми, острыми и мешающими, что араб опешил от внезапной лёгкости, которая теперь была присуща каждому его шагу, каждому движению.

«Что это было?» – хотела спросить девушка, но застыла с открытым ртом. Во взгляде араба что-то изменилось. Джейн не могла понять, что происходит.

А араб посмотрел на девушку так, словно перед ним была сумасшедшая. Или даже так, будто перед ним стоял убийца его детей: во взгляде араба скользила холодная ненависть, словно образ простодушного торговца был всего лишь маской, под которой скрывался опаснейший из мафиози, наконец-то нашедший свою жертву, которую он выслеживал несколько лет. Взгляд араба ледяными иглами стрелял в Джейн, заставляя её съёжиться от противного чувства, всё сильнее окутывающего её, как туман, ползущий по мокрой от дождя земле. Араб усмехнулся, и Джейн представила, как он злорадно смеётся внутри. И это был вовсе не смех милого простодушного старичка. Этот смех больше подошёл бы маньяку-убийце, радовавшемуся, что ему снова удалось уйти от полиции. Смех, который, даже смехом было сложно назвать, так как это было ликование, полное ощущения, что «всё идёт по плану», словно араб задумал какое-то масштабное злодеяние, и теперь, ему, наконец-то, удалось сделать первый шаг, выполнить первый пункт его задумки, которая чёрным пламенем зародилась у него в душе.

Эта ситуация была похожа на те сцены со злодеями из мультфильмов, когда главные герои попадают в передрягу и злодей, весь фильм старающийся им помешать, торжествует. Правда, в мультфильмах, герои всегда выбирались живыми и невредимыми, и потом все их беды воспринимались уже как плёвое дело. Они побеждали злодея играючи, показывая наглядно смысл пословицы «а ларчик просто открывался». Но сейчас это была не сцена из мультфильма, это была сцена из триллера или даже из фильмов жанра «ужасы». Джейн смотрела на него изумлёнными глазами, рукой пытаясь нащупать в кармане складной нож.

Бренден с детства пытался научить дочь самообороне, ведь пустыня, стихия опасная, и мало ли что может случиться. Он тренировал Джейн, учив её секретным и сложным приёмам самообороны с оружием и без, захватам и броскам, ударам и уклонениям. И, прежде чем они впервые отправились вместе с Сахару, Бренден подарил дочери свой складной нож, не раз спасавший его жизнь. Теперь этот нож должен был спасти жизнь самому дорогому человеку в жизни Брендена Аддерли.

Но Джейн словно позабыла всё, чему учил её отец. Нож удобно лёг в руку, готовый последовать за любым движением своей хозяйки, но Джейн рискованно медлила с ударом, словно подавшись какому-то необъяснимому гипнозу, который заставлял её сердце биться в хаотичном ритме.

Вертолёт летел над гигантским районом зыбучих песков, а зыбучие пески от обычного песка Джейн научилась различать ещё в детстве. У Джейн всё внутри похолодело, но это дало ей сигнал к действию. Спрятав нож за спиной, она мельком глянула на двери вертолёта, словно хотела открыть её и посмотреть на ландшафт, над которым они пролетали. Девушка лихорадочно думала, что же она будет делать дальше, в таком маленьком пространстве в котором даже толком развернуться негде, да и в её планы совершенно не входило убийство араба, ситуация выглядела безвыходной.

Злорадное выражение лица араба сменилось на безумно довольное. Словно принимая у кого-то из рук письмо, он схватил Джейн за запястье. Рука араба теперь была сильной, как если бы вместо него сейчас дрался кто-то другой. Джейн вырвалась и в панике вскочила с сиденья, открыв дверь. Она надеялась, что за это время вертолёт достаточно снизил высоту, чтобы у неё был шанс… Но вертолёт летел очень высоко, и едва не сорвавшись вниз, девушка впала в ступор. Однако в следующую секунду араб толкнул её сзади и уже через мгновение она летела вниз с огромной высоты навстречу своей погибели.

Джейн летела вниз. В голове было пусто, не было ни одной мысли. Только ветер свистел в ушах. Укоризненно, холодно, он ругал девушку за промедление, и за всю эту ситуацию в целом. Вдруг все чувства вернулись к Джейн и теперь мысль сменяла одна другую со скоростью света. Она поборола панику, нащупала на груди кулон. Анх, символ жизни… Его ей тоже подарил отец, но, по всей видимости, талисманы действовали на Джейн буквально противоположным образом.

Вот так её приключение должно было закончиться, даже не успев ещё толком начаться…

Вдруг девушку окутал вихрь песка, и она почувствовала, как её подхватывает чья-то сильная когтистая…лапа? Джейн медленно спускалась на землю, её держало на руках странное, появившееся не пойми откуда существо. Сквозь песчаный вихрь, она могла разглядеть только силуэт этого человекоподобного существа. У этого незнакомца были когтистые лапы, или, скорее, даже руки, ибо они выглядели как обычный человеческие руки, с длинными заострёнными чёрными когтями. Также у него были длинные, будто обрезанные сверху уши осла или другого подобного животного. В остальном его силуэт был вполне человеческим, кроме ещё одной детали: длинного хвоста с раздвоённым, как язык змеи, концом. Это существо как-то ехидно улыбалось, словно карточный шулер, выигравший миллион благодаря своей хитрой уловке. Окутанное вихрем песка, оно медленно опускалось вниз, держа Джейн на руках.

Когда ноги его встали на твёрдую поверхность, существо поставило Джейн на ноги, снова заухмылялось и исчезло, как будто было оно было сего лишь миражом пустыни. Вихрь, созданный существом, вмиг рассеялся, и в пустыне снова стало до жути тихо, безветренно и однообразно.

Джейн упала на песок. Она столько пережила за эти несколько минут, что у неё совсем не осталось сил. Что это было за странное существо? И что случилось с арабом? Джейн ничего не могла понять. Она лежала на песке, закрыв глаза. А вертолёт мафиози-торговца стремительно улетал, всё снижаясь и снижаясь.

***

Араб наконец опомнился. Голова у него гудела, словно кто-то ударил его металлической балкой. Он ужаснулся от содеянного и совершенно не находил слов объяснить себе, что же такое произошло. Всё случилось словно в одно мгновение, и араб ничего не понимал. Но он чувствовал, что он в вертолёте не один. Слева от него, можно сказать, в дверях, стояло странное человекоподобное существо, окутанное чёрной дымкой. Когда дымка рассеялась, араб увидел, что рядом стоял странный молодой человек в чёрно-зелёных развевающихся одеждах. Шею парня обвивала большая кобра. Она легла ему на голову, убрав свой капюшон, и тихо шипела. У парня были янтарного цвета, со змеиными зрачками, глаза. Он смотрел на араба, не моргая и не шевелясь.

Араб схватил свою трость с острым наконечником.

– Эта трость – обычая старая деревянная палка, – усмехнувшись, сказал парень. – Иллюзия баланса. Ты беззащитен.

Как только парень это произнёс, змея, до этого лежащая у него на голове, исчезла.

– Кто ты такой?! – крикнул араб и попытался ударить нахала тростью. Но пространство словно расширилось, и араб не смог даже достать тростью до краёв одежды этого странного мага.

– Я же сказал, ты беззащитен передо мной, – парень, вернув пространство на место, одним взглядом разломал трость пополам. – Я – сам Хаос. А ты всего лишь жалкий старикашка, возомнивший себя героем. Вспомни, кто только что сбросил девушку на зыбучие пески? Теперь никто даже её костей не найдёт.

– Ты манипулировал мной! – Закричал араб.

– А ты поддался. – Серьёзно ответил на это парень. – Я однозначно в тебе разочарован.

– Собственно, как и я в тебе, Сет – Я сброшу тебя вниз с дюжиной пуль в груди, уверяю ты не будешь рад. – Араб вспомнил, что у него был револьвер, который он всегда носил с собой на случай, если его решат ограбить.

– Мы с ним нисколько не похожи! – Парень разозлился ещё больше.

Араб удивился такой резкой смене тона незнакомца. Но он теперь понял, кто перед ним, называющий себя Хаосом: демон-змей Апеп. Он сражался с Ра и Сетом, пытаясь поглотить Солнце. Но был свергнут навечно в царство мёртвых, где тоже не прекращал свои попытки помешать рассвету.

– А-а, так вот ты кто, – медленно, растягивая каждое слово, сказал араб.

Он начинал подозревать, что обычные пули его револьвера будут Апепу как если бы араб вздумал кидать в него косточки от черешни. Араб хотел вывести Апепа из себя, и тогда, он сможет столкнуть его вниз.

– Ну и какие же у тебя появились идеи? – спросил парень таким тоном, каким спрашивают студентом преподаватели, задавая им каверзный вопрос.

– Ты сказал, что ты – сам Хаос, но боюсь, у тебя просто завышенное самомнение. Ты просто злобная гигантская змейка. Апофис.

– Верно было только последнее слово, – ледяным тоном сказал демон.

– Апофис-гипофис.

Это было последней каплей демонического терпения. Он не собирался убивать араба, желая просто поиздеваться над ним, понаблюдать, как тот решит начать оскорблять его, чтобы потом неожиданно столкнуть вниз. Но это было уже слишком. «Апофис-гипофис» было худшим, что он слышал за всю свою неимоверно долгую жизнь. Апеп до последнего старался быть беспристрастным, ведь хаосу чужды эмоции, но всё же проигнорировать такое невежество он не мог.

Апеп бросился на араба, но араб, выскочив из-за сидения пилота, быстро толкнул демона.

За долю секунды Апеп увернулся. Глаза его сверкнули, стали ярко оранжевыми. Араб тоже был не промах, он сильно ударил его ещё раз ногой в живот, воспользовавшись мгновением, когда Апеп не держался за края двери. Но Апеп даже не пошатнулся, словно араб растерял всю силу удара в момент замаха. Апеп злорадно усмехнулся.

– Maʿa s-salamah¹⁴! Наслаждайся последними секундами жизни. – сказал Апеп, спрыгнул спиной вперёд с вертолёта, злорадно смеясь.

Араб подался вперёд, смотря, как Апеп стремительно летит вниз. Араб тяжело дышал, стараясь самому не выпасть из вертолёта. У него тряслись руки. Сердце билось с бешеной скоростью, дыхание сбилось. Он только что повстречался с Апепом! С одним из самых могущественных богов в Древнем Египте! А что это значит? Боги существуют?! Араб никогда не верил, что какие-то там языческие боги реально существовали, но теперь… теперь он словно попал в другую реальность. И эта реальность была куда опаснее, чем он мог себе представить.

А вертолёт стремительно падал вниз, и ничто уже не могло быть изменено. Араб взмолился всем богам. Он хаотично давил на все рычаги и плакал от паники, но видимо никто из богов не осмеливался бросать вызов богу-змею. Вертолёт продолжал падать…

Глава 5. Парень в красных одеждах.

Джейн лежала на песке. Песок был горячим, но в то же время было как-то сумеречно, словно скоро зайдёт солнце. Словно кто-то заставил солнце жечь не так интенсивно и не так ярко…

– И долго ты тут валяться собираешься? – послышался сзади недовольный голос. – Лежишь тут, как испражнения верблюда, на солнышке тлеешь.

– А ты кто вообще? Сам красный, как…, -Джейн не знала, что придумать.

– Моя одежда красная, как и песок Сахары, – решил подсказать ей незнакомец.

Перед Джейн стояло то самое существо, которое спасло ей жизнь. Хотя теперь называть его «существом» было бы неприлично и невежливо – перед Джейн стоял молодой парень, на вид лет семнадцати. Он был невысокого роста, худощав, одет во всё красное. Парень то и дело поправлял сбивавшиеся на глаза рыже-красные волосы, смотря на девушку надменным взглядом тёмно-карих, с красноватым оттенком, глаз.

– Эмм… – только и смогла произнести Джейн.

– Да-да-да, знаю, ты безмерно благодарна мне за то, что я спас тебе жизнь. И вообще за всё, что я сделал ради вас, неблагодарных двуличных людишек. Как ты можешь мне отплатить? Ну, можешь пожертвовать деньги на строительство моего храма.

– А ты кто вообще?

– Нет, ну, тебя что, побили, перед тем, как выкинуть из самолёта? Насколько я знаю, ты неплохой египтолог, можешь и догадаться, кто я такой. – Потому что я могу прочесть человека за пару секунд, – негромко ответил парень, нахмурив брови и сверкнув глазами. – Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. – Парень стоял с величественной осанкой, словно он ему на ум пришёл гениальный компьютерный код, с помощью которого можно взломать все компьютеры мира.

– Ну ты тут не зарекайся. – Ухмыльнулась Джейн.

– Я расскажу тебе о том, откуда я знаю про тебя тогда, когда ты ответишь на вопрос, кто я такой, – довольным голосом сказал парень. Таким голосом обычно говорят зазнавшиеся знаменитости.

– Ну ты… ты…, – Джейн совершенно не хотелось ему проигрывать.

Красные одежда и цвет волос, может вызывать песчаные вихри, явный комплекс неполноценности и желание, чтобы все им восхищались…. Не догадаться было просто невозможно.

Но, может, если и догадаться было легко, то поверить в это стоило больших трудов.

– Извини, конечно парень, но на Сета ты явно не тянешь, ты себя в зеркало видел: тощий, как ствол комнатного бамбука, и низкий, небось ростом 160 сантиметров, – сказала ему Джейн, радуясь, что отомстила ему за «испражнения верблюда». – И да, это грех выдавать себя за бога, хоть бы мифы почитал, а то косплеер из тебя неудачный.

– Вообще-то я настоящий бог. – Парень выглядел обиженным.

– Я тебе всё равно не поверю, ты просто очень ловкий фокусник. Да и откуда тебе тогда знать, что со мной случилось, если не ты это всё подстроил?

– Тебе стоило бы быть повежливее с тем, кто спас тебе жизнь, но в любую минуту может её отнять, – злобно сказал Сет. – У тебя есть кулон – анх. Так я тебя и вычислил. Ты ведь знаешь, надеюсь, что его стали ассоциировать со мной где-то в период Среднего Царства, как вы его называете.

– Тебя больше ассоциируют с Дьяволом. И уж если ты выдаёшь себя за Сета, то у меня для тебя плохие новости: тебе придётся отвечать за то, что ты похитил моих родителей.

– Так Бренден и Николь Аддерли, твои родители? – спросил он.

– Да. – С гордостью ответила Джейн – А ещё говорил, что всё обо мне знаешь, торжествуя, добавила она. Ты лишь хороший иллюзионист, но правда всегда становится явью.

– Я знаю всё о тебе, о твоих эмоциях, желаниях и планах. Я не могу угадать имена твоих родителей. И это ещё ничего не доказывает.

– Тогда, может угадаешь моё имя? – этот вопрос был с подвохом, ибо на раскопках Джейн всегда представлялась не своим именем. Этот странный парень точно провалится.

– На раскопках ты всегда представляешься именем Джоан. А вот твоё настоящее имя – Джейн, хотя в детстве, родители хотели назвать тебя Марен из-за цвета твоих глаз. Скорее всего, сами придумали это странное имя, – с ехидцей отвечал Сет, медленно и чётко проговаривая каждое слово. – Не скажу, что имя Джоан или Марен тебе идёт, но я ведь не могу запретить тебе называть себя так.

Джейн была поражена. Про то, как её хотели назвать родители, не знал никто, кроме их самих и самой Джейн. А уж почему она решила назвать себя Джоан, не задумывалась даже она сама. Словно Сет вытащил ответ из самого тайного закоулка её души, куда не забредала даже сама Джейн.

– Так ты… правда бог?

– Я тебе это минут пять объяснить пытаюсь.

– И ты хочешь сказать, что это ты был тем демоном из вихря?

– Именно. – Сет вытянул вперёд руки. Одна была обычной человеческой рукой, а вторая – когтистая рука демона. – Просто… как бы это сказать… я могу быть разным…

Джейн смотрела на него молча, в полном недоумении.

– Итак, куда путь держишь? – прервал её мысли Сет. – Ах да, ты же решила стать мумией, точно, я же совсем забыл…Прошу прощения за то, что помешал.

Сет расхохотался, и теперь смотрел на Джейн, как на ребёнка, который плачет, потому что потерял мяч.

– Мне было бы обидно, но не более того. – Ответил Сет, рассмеявшись. Однако, это был надменный смех, так и норовивший перейти в добродушный, но за секунду до этого, Сет ловил его, не давая ему превратиться…

– Ладно, – устав смеяться сказал он, – так что случилось с твоими родителями?

Джейн рассказала ему всю свою историю. В прошлый раз это закончилось плохо, но у неё просто не было выбора. Она не доверяла этому надменному ЧСВ-шнику, но что она могла сделать одна, посреди пустыни? И тем более, когда рядом стоит тот, кто называет себя богом хаоса, разрушения и песчаных бурь?

Услышав историю, Джейн, Сет задумался.

– Ты, конечно, мне не веришь, и не пытайся это скрыть, но я не совру тебе, если скажу, что я не причастен к похищению твоих родителей. Да, я об этом знаю, все боги об этом знают, но я, наоборот, пытался их найти, а не похищал. И, кстати, молодец, что захватила с собой статуэтку.

Про статуэтку Сет не мог знать, так как она лежала у Джейн в сумке, и она не давала даже намёка на то, что она у неё есть. Ещё одно подтверждение того, что парень говорил правду.

Когда Джейн рассказала ему историю про араба, Сет вдруг резко подпрыгнул, будто его укусила муха.

«Ах, гад! Тварь ползучая! Склизкий толстый гигантский червяк! – начал ругаться Сет, постепенно переходя на всё более грубые выражения. Когда закончился список, известных ему английских ругательств, он стал сыпать проклятиями на древних языках.

Джейн удивлённо посмотрела на него.

– Я знаю, кто похитил твоих родителей. И, в принципе, наверное, знаю, зачем. – сказал Сет, успокоившись.

Джейн встрепенулась, но промолчала.

– Это Апеп. Бог хаоса, демон-змей, мечтающий взять контроль над Солнцем. Он способен рассеивать реальность, собирать её обрывки, комбинируя их, и создавая новую. Иными словами, он может на некоторое время создать новую реальность, не брезгуя при этом манипулировать сознанием людей или богов.

– Но его ведь победил Ра! И отправил в Дуат¹⁵, – возразила Джейн. – Читал бы легенды, не лохонулся бы сейчас, так что твоя афера раскрыта.

– Все эти ваши мифы наполовину – враньё. И вообще-то лавры в этом деле принадлежат мне, – ответил Сет, – Только я, поскольку являюсь богом хаоса и разрушения, могу противостоять его магии и его манипуляции. Да, Апеп был отправлен в Дуат, но он вернулся оттуда… Небось помолодел.

Уловив непонимающий взгляд девушки, Сет пояснил: «Из Дуата можно вернуться. Это будет стоить нереальных энергетических затрат, но это, всё-таки, возможно. И из-за громадных затратов энергии и магического потенциала, те, кто оттуда возвращаются, выглядят на несколько лет, а то и десятков лет, моложе. Вроде бы здорово звучит, но на самом деле это ужасно.

– И поэтому ты выглядишь как худощавый подросток? – подтрунила над ним Джейн.

– Но мы отклонились от темы. – Немного погодя, сказал он. – Я предлагаю тебе сделку: я помогаю тебе выяснить, что случилось с твоими родителями, и, если они живы, то вернуть вас в вашу страну живыми. Невредимыми – не обещаю. А взамен, ты выполняешь моё желание, равноценное моим стараниям спасти жизнь тебе и твоим родителям. Я бы сказал, что, будь я на твоём месте, я бы согласился только в крайнем случае, но сейчас как раз именно такой случай, у тебя нет другого выбора.

– Дай мне время подумать, – ответила Джейн.

На самом деле, она сказала эту фразу просто так. Она прекрасно понимала, что у неё действительно нет другого выбора. И причём, было не важно, лжёт парень или нет. Ей в любом случае нужен союзник. И ей ещё крупно повезло – иметь бога пустыни в качестве своего союзника, а теперь парень выглядел правдоподобно в её глазах. Однако за свои «старания» Сет мог попросить всё что угодно, но Джейн была готова сделать всё, что угодно, даже расстаться с жизнью, только бы лишь спасти своих родителей. О том, что их, возможно, уже нет в живых, Джейн старалась не думать. У неё в душе было какое-то странное чувство, что они ещё живы. Может быть, это просто детская надежда, а может, и нет. И Джейн каждый раз напоминала себе, что ей следует быть крайне внимательной, ведь Сет мог устроить западню. Что вообще можно ожидать от бога, которого отождествляют с Сатаной? От бога, который из-за жажды власти убил своего родного брата – Осириса… Из чувства мести – замучил любимую кошку Баст. А во время сражения со своим племянником, Гором, вообще прибегал ко всяким низким методам…

Довериться Сету было худшим решением, но это был единственный способ выжить в пустыне и попытаться найти родителей.

Пока Джейн сидела на песке, обдумывая своё положение, Сет строил замок из песка. Вернее, замок строился сам. Сет просто водил руками по воздуху, поднимая с помощью различных заклинаний песок в воздух, заставляя его превращаться в разные фигуры, и следующим заклинанием скреплял фигуры между собой.

Делал он это с жутчайше беспристрастным видом, как будто этим строительством он делал кому-то одолжение и притворялся, что ничего не хочет взамен. Собственно, по его характеру можно было понять, что он вряд ли когда делает что-то просто так, он всегда ждёт платы и благодарности.

И теперь Джейн совершенно не сомневалась в правде слов Сета. Такое уже точно невозможно было подстроить. Она сидела и, вытаращив глаза, смотрела на бога пустынь. И он совершенно не подходил под описания из мифов. В мифах он описывается как сильный высокий мужчина, или же антропоморфное существо с головой непонятного животного. Правда, если верить словам Сета про то, что он побывал в Дуате, и так сказать, помолодел…но, всё же не верилось, что свирепый бог разрушения будет выглядеть так… невинно…

Джейн вспомнила Сета, когда она назвала его тощим. Сет терпеть не мог, когда его сравнивали с подростком, или, когда делали хоть какие-то комментарии насчёт его роста. Но на самом деле было не очень понятно, почему Сет так комплексует из-за роста, ведь рост 160-165 был для древних Египтян вполне нормальным. Тем более, на вид Сет был явно выше. Ему следовало бы больше злиться, если бы его назвали бледнокожим. Да, кожа Сета не была смуглой. Да, она была загорелой, но не сильнее, чем обычный загар, например, после месяца в Италии. Сет вполне мог сойти за англичанина или американца, приехавшего с отпуска на юге, если бы не жуткий акцент. Сет великолепно мог разговаривать на английском, и, вероятно, на других языках, помимо своих родных диалектов, но, возможно, из-за этого, он, не отдавая себе в этом отчёт, мог «перейти» с одного диалекта на другой, и по этой причине он в принципе, ни на одном языке не мог сойти за «своего».

Закончив свой грандиозный проект – Сет строил храм Хатшепсут¹⁶ – бог песчаных бурь посмотрел на него оценивающим взглядом, немного подправил какую-то мелочь, и затем повернулся к Джейн, еле сдерживаясь, чтобы не сказать: «Ну как тебе? Круто, правда? Скажи что-нибудь про моё великолепное творение»

Если честно, его творение действительно было не плохим: он точно воспроизвёл все детали, включая рисунки на колоннах и количество ступенек.

– Да такое построить может любой ребёнок. – Деланно ухмыльнулась Джейн.

Она пыталась найти малейший повод его поддеть, и ей это каждый раз удавалось.

– Да как ты смеешь! Я тут тебе помощь предлагаю, а ты не можешь сдержаться от подколов? – вспылил Сет, одним мановением руки разрушив песчаный храм.

– Для чего тебе сделка со мной? – Резко сменила тему Джейн, словно и не заметив обиженного взгляда Сета.

– Ты хочешь отомстить Апепу, вернуть своих родителей, если, конечно они ещё живы… – Тут же успокоившись, начал объяснять бог ярости. – И я хочу отомстить Апепу. У меня куда больше поводов желать ему захлебнуться в водах Дуата, но цель одна и та же.

Так молодая девушка из Англии заключила сделку с богом хаоса.

Глава 6. Нужен план.

Прочитав записки отца Джейн, Сет призадумался. Он сел на песок и сидел неподвижно минут пять, уставившись на небо, будто он в чём-то его подозревал. Затем он резко вскочил и развернулся к Джейн.

– Неужели, у тебя появились идеи? – спросила его Джейн. – Что-то ты долго думал.

– Я просто дал тебе возможность насладиться закатом в пустыне, ни на что не отвлекаясь. А пока ты отдыхала, у меня появилась кое-какая гениальная идея: Но перед тем, как поделиться с тобой ею, скажу, что твой отец лез не в своё дело. Если храм сокрыт, на то есть причина. Не надо думать, что вы делаете нашей культуре гигантское одолжение, когда перевозите тела фараонов в затхлые музеи, по пути умудряясь довести мумию практически до полного разложения… Найдя храм, он ничего не получит. И я не позволю сделать его ещё одним парком развлечений, колыбельной хештегов в Instagram, а также великим складом окурков и остатков мороженого.

– Мой отец сделает так, чтоб вашей культурой и наследием восхищались!

– Да-да, и именно поэтому переработанные части тел мумий, а иногда и их целиком продают на чёрном рынке?

– Мой отец никогда не позволял никому из своих подчинённых так себя вести! Мы всегда относились с уважением к покойным и ко всем совершенным ими при жизни делам! – Джейн начинала дьявольски злиться.

– Твой отец ничуть не лучше, чем они. Он разрушает последнее пристанище тех, кто жил и умер, пытаясь сделать свою страну великой!

– Не смей так говорить о моём отце!

«О, вижу тут у вас перепалка, – послышался голос сзади.

– О, привет, Баст. – спокойным голосом поздоровался Сет. – Мы всего лишь спорим на философскую тему.

– А ты, смотрю, опять грубишь?

– Не больше, чем обычно.

– Приветствую, юная леди, – обратилась Баст к Джейн. – Как вас зовут, и как Вы сюда попали?

– Какая деланная вежливость, богиня-львица, – фыркнул Сет.

– Меня зовут Джейн, – ответила девушка. – Я…я…

– Её родителей похитили, и я помогаю ей их найти, или хотя бы выяснить, что с ними. – ответил Сет за Джейн.

– Стоя на песке? – недовольно подметила Баст. – Ты бы предложил девушке остаться ненадолго в нашем главном храме, там и решить, что делать дальше. Ты вообще не знаешь о малейших правилах приличия?

– Думаю, моей доброты к ней после всех её проступков вполне достаточно. Да и глянь на небо, оно сегодня словно отключилось.

– Вообще-то, сравнить меня с испражнениями верблюда вряд ли достойно поведению бога. – встряла в разговор Джейн.

Баст покачала головой и посмотрела на Сета и Джейн как на маленьких непослушных детей.

Баст предложила Сету отвести Джейн в Карнак. Карнак – достаточно живописное местечко, на месте древних Фив, где располагается знаменитый Карнакский храм. Храм строили и перестраивали на протяжении полутора тысяч лет. Каждый фараон, а особенно Рамзес II, пытался построить как можно больше.

Сет по дороге решил устроить Джейн опрос, что она знает о Карнаке. С довольным видом он кивал, когда девушка называла какой-нибудь малоизвестный факт или говорила, кто из фараонов какой храм приказал построить. Джейн вспоминала всё, что знала об этом месте, теперь уже профильтровывая это через знание того, что древнеегипетские боги реально существуют…

Погрузившись в размышления, Джейн и не заметила, как они добрались до Карнака.

– И как вы умудряетесь жить здесь, не выдавая себя туристам? – удивилась Джейн.

– Нам и не приходится скрываться. – Ответила Баст. – Ведь это как иллюзия, созданная вашим недоверием и всеми стихиями разом.

С этими словами она толкнула какой-то камень и храм стал преображаться. Вместо руин здесь теперь был абсолютно цельный храм, будто его построили год-два назад. Словно всё это время полуразрушенный Карнак был всего лишь миражом.

Краска на стенах и все рисунки стали становиться более яркими, пространство – словно расширяться. Достраивались колонны, восстанавливались стены, разрушенные временем статуи, занимали своё место.

Карнакский храм можно назвать «храмом всех богов». Собственно, это даже не храм, а храмовый комплекс, объединявший много храмов. Храмы Гору, Мут, Осирису, Хонсу¹⁷и другим богам. Под влиянием времени и правителей-реформаторов, сохранились не все храмы. Ещё 200 лет назад это место было засыпано песком, и раскопки в нём продолжаются и по сей день. Этот храмовый комплекс был колыбелью всей древнеегипетской культуры, домом всех богов.

И теперь Джейн представилась возможность увидеть, каким же этот храмовый комплекс был в эпоху Древнего Египта.

Это было что-то вроде города в городе. Здесь каждый бог, а их было очень много, имел свой собственный храм, который был соединён аллеями с храмами других богов.

Помимо храмов Гора, Хонсу, Амону-Ра (собственно, Амона-Ра, можно считать идейным вдохновителем фараонов на осуществление этой грандиозной задумки, (поэтому храмовом комплексе – а раскопано тридцать три храма – так много баранов – баран был одной из ипостасей этого бога), были ещё храмы Себека, Птаха, Сешат, Сехмет, Исиде, Нефтиде¹⁸, Монту, Хатор, Таурт¹⁹ и другим богам и богиням, на перечисление всех понадобилось бы несколько часов или дней.

Что интересно, в храмовом комплексе не было храмов, посвящённым богам-создателям мира. Самым первым богам. Возможно, это было связано с тем, что эти боги олицетворяли основу всего сущего и не нуждались в отдельных культах. Сама жизнь в целом, была их культом.

– Так, Сет, здесь у каждого древнеегипетского бога есть храм? – спросила Джейн, удивлённо смотря на бога хаоса.

– Здесь нет ничего удивительного, – пожав плечами, ответил Сет.

Джейн, прищурившись, посмотрела на него.

– Ну, дело в том, что Карнак, это…что-то вроде «дома всех богов», и поэтому твоё удивление было таким же неуместным, как если бы я был до глубины души поражён тем, что у тебя и твоей семьи есть квартира. А, кстати, у тебя есть квартира?

Вдруг послышались шаги, и в зал кто-то вошёл.

– Люди не видят этого, так как мы создали некий барьер. Ты можешь считать себя особенной. Но мы показываем тебе это, отдавая честь твоей решительности и храбрости, а также заслугам твоей семьи перед нашей культурой, Джейн Аддерли – сказал громкий голос из середины зала. Это был голос Осириса.

Осирис выглядел совсем не так, как его изображали. Он был красивым высоким мужчиной лет двадцати шести на вид, облачённым в наряд фараона. Гордый и величественный, и при этом, как и полагается правителю, достаточно отстранённый и спокойный, он медленным шагом, словно идя по красной ковровой дорожке за наградой, подошёл к Сету и Джейн. Руки и ноги Осириса были обмотаны бинтами, и было непонятно, было ли обмотано всё тело, или же только руки и ноги. Узлы на бинтах часто развязывались, и ему то и дело приходилось их завязывать снова, что Осирис делал уже машинально, причём узел каждый раз был разный.

Джейн поклонилась. Если честно, она была удивлена, ведь, согласно легендам, Осирис должен был быть в Дуате и прийти на пару недель в мир живых только к Новому году²⁰. Но до Нового года был ещё месяц. И, если принимать во внимание мифы, то не во время разлива Нила, Осирис не может покидать Дуат.

Осирис подошёл к Джейн и кивнул головой в знак приветствия. Затем он посмотрел на брата, одарив его, пожалуй, не самым дружелюбным из своих взглядов.

– В мире людей поговаривают, что я был навеки заточён в Дуате. – Осирис, прищурившись посмотрел на Сета. Сет взглянул на брата таким же взглядом.

– Но как вы создали эту иллюзию? – Спросила у него Джейн.

– Не произноси это лживое слово при мне. – Выдохнул Сет.

– Ну, не буду сообщать очевидное, сейчас Египет совершенно не тот, каким был раньше. – Подошёл Тот²¹.

Джейн посмотрела на него с немым вопросом «Да ладно?!»

– Нам пришлось скрываться, перейдя в Аменти, …не важно, что это такое. Однако затем некоторые из нас решили снова вернуться в этот мир. – Сказал Тот, сложив руки за спиной. – Однако влияние Аменти всё равно остаётся, и мы вынуждены создавать барьеры. – От Тота исходила аура всезнающего Шерлока, но казалось, что подобный «тон сноба» он выбрал лишь «в дань традиции», чтобы Джейн не пришлось отметать ещё одно представление о том, как должен выглядеть древнеегипетский бог мудрости. А выглядел он словно молодой древнеегипетский хипстер.

– Да неужели, я не знаю, что такое «Аменти»? – Разозлилась про себя Джейн. – Загробный мир, по верованиям Египтян, располагавшийся под землёй… Что-то вроде «одного из районов» Дуата. Иногда считается, что Осирис проводил суд над душами умерших именно в Аменти… Но, значит ли это…

– И зачем ты всё это рассказываешь человеческой девчонке? – Не дав Джейн возможности высказать всё это богу Мудрости, подбежала к Тоту красивая, немного полная девушка лет девятнадцати на вид. Девушка с непониманием смотрела на Тота своими ярко голубыми глазами.

– Если мы так и продолжим скрываться, то зачем тогда мы вообще существуем, Таурт? – Отмахнулся Тот. – Тем более…

– Сет, ходят слухи, ты сегодня сделал доброе дело? – Осирис, перебив Тота, видимо, не желая, чтобы этот странный, немного неловкий разговор продолжился, и повернулся к брату.

– Да, не без этого. – Ответил Сет с подозрением в голосе. – Я же бог хаоса, в конце концов. Я могу совершать абсолютно любые поступки, и никто никогда не догадается о моих мотивах.

– Тогда, будь хорошим богом, сделай ещё один добрый поступок, принеси мне тех фиников со стола. – Сказал Осирис издевательским голосом.

– Насколько я вижу, ты вполне можешь сходить сам. Тем более столько есть вредно – Ответил Сет, скрестив руки на груди.

Глава 7. Дом всех богов.

Узнав, что привело их сюда, Осирис наотрез отказался действовать быстро. Вопреки укоризненному взгляду брата, Осирис не собирался так сильно рисковать и идти на Апепа.

– Всё должно быть правильно. Обдуманно. – Сказал он решительно, не дав никому возможности как-то это оспорить. – Мгновенные решения принимают только глупцы.

И поэтому боги горячо обсуждали всё случившееся и строили план. Сет, конечно, сказал, что он, как профессиональный бог хаоса, планов никогда не строит, но это был самый настоящий план. Сидя в зале, словно рассевшись вокруг костра, боги и человек, решали, что дальше делать. Боги спорили между собой, переходя на древнеегипетский язык. Однако, им и в голову не приходило, что Джейн, можно сказать, знала древнеегипетский, во всяком случае, среднеегипетский и коптский, и поэтому всё равно, хоть может, и не целиком, но понимала, о чём спорили боги.

А боги целую ночь спорили о том, нужно ли вообще ей помогать.

И, наверное, не стали бы, если бы Тот вдруг не сказал, что, не желая помогать Джейн, они совершают ту же ошибку, как когда-то совершили однажды.

Что-то вдруг вспомнив, боги замолчали, посмотрели на Джейн и сказали, теперь уже все хором, на английском.

– Хорошо.

И это значило, что они, по не известным причинам, снизойдут до помощи простой смертной девчонке, отдавая честь заслугам их семьи перед их культурой.

Кстати, появился ещё один человек, точнее, бог, который смог разобрать языковой каламбур со статуэтки.

– Когда все развилки дорог соберутся в одной точке, когда комбинации сложатся в единый рисунок, ответ будет дан. Но он сокрыт, будучи одновременно и в глубине, и на поверхности, и найти этот ответ сможет лишь тот, кто выпил семь эликсиров тьмы. – медленно прочитал Тот.

– Весьма увлекательно, но попроще нельзя? – попросил Сет, закинув ногу на ногу.

– К сожалению, нельзя. Если бы всё было так просто, то мы бы не допустили возвращения Апепа из Дуата.

– И где нам искать эти эликсиры? Мы совершенно не знаем, где они. – Сказал Осирис.

– Честно говоря, понятия не имею – Признался Тот.

– В таком случае мы никак не сможем противостоять Апепу. – грустно вздохнул Осирис.

– Эх, если бы это было запечатлено не только на этой статуэтке – Вздохнула Джейн.

После этих слов, Тот как-то странно встрепенулся.

– Стойте-стойте…кажется, я знаю, где нам искать эликсиры! – Неожиданно воскликнул Тот.

Все уставились на Тота.

– Это ведь строчка из мифа, разве вы не помните?

– Какого ещё мифа?

– Этот миф написан в Книге Мудрости. Миф о восстании Хаоса. Он не записан нигде, кроме как в этой книге. Ну, и на этой статуэтке…

– Но эта книга была украдена гиксосами²², и мы также понятия не имеем, где она сейчас. – Возразил Хонсу.

Боги стали наперебой предлагать разные варианты местонахождения этой книги, без которой весь их план провалится в зыбучие пески.

Джейн незаметно усмехнулась. Теперь все её знания о Египте казались ещё более важными.

Давным-давно, Тот был призван охранять книгу мудрости, получившую название «Книга Тота». В ней описывались все события и легенды, рассказывалось обо всех артефактах, и всё, что там было написано было неоспоримой истиной. Тот держал эту книгу в самом надёжном месте, но гиксосы всё же смогли украсть. Они хотели использовать её тайные способности, превратив её в своего личного оракула, ответить с её помощью на все вопросы мира.

Так вот, в этой книге и было указание про эти эликсиры, но давным-давно во время войны с гиксосами, эта книга была украдена. Её пытались найти, но гиксосы спрятали её слишком хорошо. Апеп действовал на их стороне, и вообще было неизвестно, где эта книга, или, может, она вообще в другом варианте реальности. Но без этой книги найти эти эликсиры просто невозможно. А без эликсиров невозможно было остановить Апепа, тем более, он, вероятнее всего, и сам прознал про эти эликсиры, и теперь, скорее всего, стремится заполучить их, и этого ни в коем случае нельзя допустить.

– И вы считаете себя умными? Тот, ты же бог мудрости, как ты можешь допускать такие опрометчивые поступки? – сказал Ра, вошедший в зал.

Все встали, как встают подданные, когда входит король. Вернее, все, кроме Сета. Он, наоборот, пока была возможность, уселся поудобнее, всем видом показывая, насколько Ра его раздражает.

Осирис упорно делал Сету тайные намёки на то, чтобы он проявил хоть каплю благоразумия, но Сет делал вид, что он не замечает Осириса вообще.

– То есть, в моё отсутствие, вы приволокли сюда человеческое дитя, рассказываете ей про наши тайны и ещё собираетесь сражаться с Апепом?

Немного помолчав, для нагнетания обстановки, Ра продолжил.

– Нам нет дела до людей. Они растоптали всю нашу культуру, оклеветали нас ложными мифами. – При этих словах Сет многозначительно ухмыльнулся, глянув на Осириса. – А эти грязные археологи под маской благих намерений грабят гробницы фараонов, которые мы защищаем… Сколько душ теперь вынуждено из-за них скитаться между мирами?

Сет нервно теребил кусочек папируса, видимо что-то обдумывая, но чем больше Ра говорил, тем злее становился бог пустынь.

– Боги должны лишь следить, чтобы люди не лезли не в своё дело. – Сказал Ра, с укором посмотрев на собравшихся. – А то, чем вы сейчас занимаетесь, ни к чему хорошему не приведёт.

Теперь уже Сет не выдержал и вскочил на ноги. Но не для того, чтобы поддержать слова бога Солнца. А для того, чтобы выпрямиться во весь рост и смерить Ра презрительным взглядом. И хотя ещё недавно Сет говорил то же самое Джейн, сейчас он был готов скорее устроить революцию, но не отказаться от поисков книги. Причём никто не понимал (да и даже, наверное, он сам), почему вдруг бог ярости переменил своё мнение.

Осирис тоже не стоял в стороне. Ра был настолько выше Сета, что злой взгляд бога пустыни выглядел больше комично, нежели устрашающе. Ра полностью проигнорировал бога песчаных бурь.

Осирис подошёл ближе, и теперь уже два верховных бога смотрели прожигающим взглядом друг на друга.

–Может, ты просто боишься Апепа, ведь ты не можешь без моей помощи ему противостоять!? – спросил Сет с ухмылкой.

– Кем ты себя возомнил, жалкий предатель. – Нагнулся к нему Ра. – Ты разве не помнишь, как пытался захватить власть?

– Мы отправимся на поиски книги. – Решительно сказал Осирис. – В любом случае.

– Нет, вы никуда не отправитесь. Это мой приказ. – В гневе закричал Ра.

Сет заложил руки за спину, злобно смотря на Ра. – Не знаю, как для остальных, но для меня ты не указ. И если хочешь сидеть в стороне, пока Хаос этого противного змея набирает обороты, то, пожалуйста. Но я перед тем, как убить его, приведу его к тебе поболтать.

– Ещё слово, и ты снова отправишься на изгнание в пустыню. Но на этот раз, в Антарктиду. Ты ещё не забыл, как чуть не умер в тот раз? – Ра жезлом, поднял часть гандуры²³ Сета, оголив его ногу до колена. На ноге был широкий шрам, как будто кто-то водил по ней раскалённым железом, вознамерившись создать затейливый рисунок.

– Ра, прекрати! – Осирис выбил жезл из рук бога солнца.

– Ты решил вступиться за маленького братца? – Ра усмехнулся. – Не помнишь, как сам изгнал его из Египта?

– Какой пример мы подаём людям, если сами злопамятны и жестоки? – Задал риторический вопрос Осирис и вышел из зала, сделав знак Ра, чтобы он пошёл вместе с ним.

– Я поговорю с ними. – Сказал Тот и побежал догонять Осириса и Ра.

***

Однако не только Ра был совершенно не в настроении помогать какой-то там обычной смертной с её проблемами. Тем более, если в её проблемах виноват сам Апеп. Сешат, Мут, Птах и некоторые другие боги не разделяли энтузиазма остальных.

Поэтому храмовый комплекс как будто разделился на два лагеря. Те, кто не собирался тратить своё время на то, чтобы помочь Джейн, устроили тихий бойкот тем, кто был готов отправиться на поиски книги Тота. Они молча одаривали их злобными взглядами так и говорившими «Ну-ну. И не говорите потом, что мы не предупреждали». Впрочем, они и не отговаривали тех, кто «решил возомнить себя спасителями», поэтому открытого недовольства больше не было…

После долгих споров с Ра, Осирис вышел полюбоваться на ночное небо. Он пытался найти на нём еле заметные звёзды. Он смотрел на небо, не отрываясь, оно завораживало его. Вдруг сзади послышался какой-то шорох.

Осирис резко обернулся.

– Джейн, куда ты собралась? – Удивлённо спросил он.

– На поиски храма и отца, куда же ещё? – ответила девушка, остановившись.

– Но погоди, дождись рассвета, я не отпущу тебя одну сражаться с Апепом.

Осирис хотел успокоить Джейн, но не знал, что сказать.

– Вы и так много сделали для меня, и мне нечем вам отплатить. Вы слишком стараетесь ради меня. – Джейн чуть не плакала.

– Не говори так! Ведь зачем ещё боги, кроме как для того, чтобы помогать людям? Апеп выбрался из Дуата по нашей вине, и мы не позволим людям страдать.

Осирис положил руку на плечо Джейн. – Дождись хотя бы рассвета, а завтра мы что-нибудь придумаем. – Ласково сказал он.

Глава 8. И боги тоже безрассудны.

Однако на следующее утро, Сет, Осирис, Тот и Джейн уверенно и непреклонно отправились на поиски книги. Сет предложил, используя песчаный вихрь, быстро перемещаться из одного города в другой, но Осирис тут же отверг эту идею.

– Так мы вызовем подозрения Апепа, ведь песчаные вихри не могут быть такими частыми и долго проходящими без твоего вмешательства, Сет. Нам придётся пойти пешком.

Они смерили друг друга уничижительными взглядами.

Но идти пешком также никого не устраивало. И вся компания пришла к компромиссу: ехать на верблюдах. Честно говоря, этот компромисс был весьма натянут. Из-за вчерашней ссоры между богами, в Карнаке была ужасная аура. Сет был сам не свой. Он был более вспыльчив, чем обычно и каждое слово воспринимал в штыки.

– Тогда иди, достань нам верблюдов, раз такой умный. – сказал он. – И если из-за тебя мы опоздаем, и Апеп первым доберётся до книги, ты будешь за это отвечать ценой своей жизни.

– Убить меня собрался? – усмехнулся Осирис. – Не видать тебе трона.

Сет хотел было наброситься на брата, но их остановила Джейн.

– И вы называете себя богами? – уничижительным тоном сказала она. – Вам следует найти отличного психолога, потому что проблем у вас немерено. Может, вам следовало бы просто обсудить всё?

– Я не стану ничего обсуждать с этим упрямым идиотом. – сказали Сет и Осирис хором.

Вот с таким настроением, они отправились в этот поход…

Исследователь Лео Фразенус утверждал, что когда-то Сахара была степью-саванной, но сейчас в это верилось с трудом.

Сейчас весь вид пустыни нагонял на каждого тоску и злость. Каждый ехал, еле сдерживаясь, чтобы просто не начать драться с другими. Их останавливали только остатки здравого смысла.

Палящее солнце, горячий песок и тысячи километров, которые предстоит пройти как можно быстрее… Великолепная четвёрка держала путь на юг, к Гизе, где им нужно было пробраться в туннель под лапой сфинкса. А это значило, что они едут искать храм, который пытался найти её отец! И может быть, это даст подсказку, где сейчас Бренден и Николь. Осирис был уверен, собственно, как и все остальные, что они в плену у Апепа, и если они раздобудут книгу и найдут демона-змея, то можно считать, что они нашли и родителей Джейн.

У Джейн появилась теория насчёт предназначения этих туннелей: гиксосы ведь завоевали весь Нижний Египет, а значит, Египет оказался под угрозой. И, возможно, древние египтяне тайно построили туннели, чтобы пробраться в тыл врага и отвоевать земли. Или для того, чтобы перенести туда все сокровища из пирамид.

Девушка пыталась расспросить у кого-нибудь из богов про туннели, про истинное предназначение пирамид, но те отказывались отвечать. Они отказывались отвечать даже на вопрос, сколько действительно лет просуществовала древнеегипетская цивилизация и сколько лет им самим.

– Какие же всё-таки они странные, – подумала Джейн, – хотят, чтобы их культура никогда не была забыта, и чтобы никто не смел лгать про их истинную историю, но, в то же время очень часто отказываются что-то рассказывать.

Стоило великолепной четвёрке выехать из Карнака, как к ним присоединилась Таурт. Таурт была вторым самым ярым противником этого похода после Ра, однако отказывалась объяснять причину. Все очень удивились, когда она, будто она ещё час назад не говорила, что все, кто собрался в поход – совершенные безумцы, бодро ехала на верблюде с видом, будто она едет спасать мир.

Хотя, собственно, они действительно ехали спасать мир – похищение родителей Джейн вряд ли было конечной целью Апепа, это была, скорее, разминка, нежели даже пункт плана.

– И что сподвигло тебя поехать с нами? – удивлённо спросил Таурт Осирис.

Полностью проигнорировав его, Таурт обратилась к Джейн:

– Джейн, прости меня, ладно? Даже боги бывают неправы…

– Эм-м, – ответила Джейн, не понимая, к чему клонит Таурт. – Я на вас и не обижалась.

– Ты проделала такой путь, чтобы добраться сюда, ты чуть не умерла в пустыне, ты готова пожертвовать жизнью ради спасения родителей. Ты очень храбрая и самоотверженная девушка, и мне очень стыдно, что я была среди тех, кто считал тебя просто глупой девчонкой. Апеп всегда строил козни, и никто не осмеливался бросить ему достойный вызов, а многие из нас боятся его настолько, что готовы сбежать хоть в другие миры. И теперь, узнав, что Апеп не в Дуате, все очень испугались. Да и страшно представить, как сильно он мог измениться, пока был в Дуате и насколько могущественнее мог стать.

Тот, Осирис и Сет отвернулись, мол, хватит уже болтать, только зря время теряем. То и дело они хихикали и тихо что-то комментировали, но Таурт не унималась.

Таурт продолжала просить прощения, иногда вставляя фразочки на древнеегипетском. Но, честно говоря, никто не мог понять, почему Таурт сегодня настолько сентиментальна. Да, она и раньше была достаточно эмоциональной, но чтоб настолько…

– Ну, вы тут поплачьте, поностальгируйте, а мы поехали. Съездим за книжечкой и вернёмся, вы как раз успеете отлично поговорить. – Сказал Сет с насмешкой.

Богиня прекратила заламывать руки, и теперь все пятеро ехали по пустыне, каждый думая о своём.

Никто ни с кем не разговаривал, Сет вообще ехал, лёжа на верблюде и закрыв глаза. Возглавлял шествие Осирис, избравший своей тактикой «отстранённость». Он совершенно не смотрел, как там остальная команда. А ведь ещё поговаривали, что, когда Осирис был фараоном, Египет процветал… Сейчас они с Сетом мало чем отличались. Они друг с другом часто ссорились и было вообще непонятно, что они друг о друге на самом деле думают. То они вступаются друг за друга, то полностью друг друга игнорируют. Зато теперь они были больше похожи на братьев. Тем, кто не знал, кто они такие, в жизни в голову бы не пришло, что они братья – внешность, характер, манера говорить, даже стиль одежды…всё было настолько разным, что если бы кто-то и поверил, что они родственники, то точно бы был уверен в том, что они сводные.

Хотя, на самом деле, они в действительности были не родными: у богов и родственных связей-то не было. Их могла объединять стихия, время или нечто иное, но в действительности родственниками они никогда не могли стать. Джейн всегда удивлялась этому раньше, ведь боги то заявляли, что они «всё сделают ради своих родных», то обходились друг с другом крайне жестоко. Но, так или иначе, отец Джейн всегда говорил дочери, что ни один бог или демон другому не родственник, ведь, например, появился же как-то бог Нун из первозданного Хаоса, да и потом сам создал себе жену, Наунет. Вторым доказательством было то, что «дети» богов редко были похожи на своих «родителей». И часто из-за этого боги ещё больше ссорились между собой…

По словам Таурт, а Таурт всё это время продолжала разговаривать с Джейн, Осирис был скуп на разговоры, любил соблюдать традиции, и всем своим видом походил на какого-нибудь жреца тайного могущественного культа. Он всегда носил традиционную древнеегипетскую одежду, стараясь соблюдать правила во всём. Он отчаянно журил всех, кто неправильно произносил какое-то слово или не совсем точно излагал свою мысль, считая, что точность и порядок – основа для всего существования. По сравнению с ним даже Тот, бог мудрости, от которого уж точно ожидалось примерное поведение с иногда промелькивающим циничным жлобством, был более «свободен во взглядах», нежели Осирис. Осирис был ярым приверженцем Порядка, в то время как Тот допускал возможность существования Хаоса для поддержания того же баланса.

В этом Тот был больше склонялся к рассуждениям Сета, которого он, хоть и недолюбливал, но всё же уважал.

Бог хаоса, наоборот, вмешивался в разговоры и, особенно, в споры, даже тогда, когда его совершенно об этом не просили. Он был резок, циничен и остр на язык. Любимой одеждой Сета была традиционная одежда кочевых племён пустыни, но, в отличие от них, да и от всей четвёрки, ехавшей сейчас молчаливо на верблюдах, он практически никогда не надевал головного убора. Он так привык к пустыне, что ни адское пекло, ни духота, ничто не вызывало у него ни малейшего дискомфорта. Он был готов отправиться из Гизы в Карнак босиком в одной лишь набедренной повязке, и без, сомнений, добрался бы целым и невредимым, да ещё бы успел сплести что-нибудь из бамбука.

Таурт ехала рядом с Джейн, очень беспокоясь, как бы девушка не упала с верблюда.

– Так почему ты всё же решила поехать с нами? – дружеским тоном спросила Джейн.

– Знаешь, я просто вспомнила одну историю. Честно, я не понимаю, почему все так тщательно скрывают произошедшее, и почему все так ведут себя, будто они боятся тайну выдать. – Ой, – вдруг запаниковала Таурт, – я, кажется, сама взболтнула лишнего. Просто ты мне понравилась, и я не хотела, чтобы ты чувствовала себя мышью среди змей. Ведь боги нужны для того, чтобы помогать людям.

С этими словами, Таурт поскакала быстрее. Эта выходка Таурт была ещё более странной, чем трактат её недавних извинений. Она была то готовой рассказать обо всём, то отнекивалась, будто тоже боясь, что расскажет какую-то тайну. Богиня была добра и отзывчива, но это, по-видимому не раз сослужило ей плохую службу, и теперь она старалась быль осторожной в словах и поступках, боясь сделать что-то не так…

Отряд решил сделать остановки в городах по пути, сменяя верблюдов. Они старались выдавать себя за обычных людей, простых туристов. Сначала были предложения оставаться на отдых в каждом городе, но странствующая пятёрка слишком спешила, чтобы давать себе поблажки.

– В конце концов, спать можно и на верблюдах, отдыхая по очереди, пока кто-нибудь ведёт поводья верблюда-кровати. – Сказал Осирис.

И в том, что они старались не оставаться в каком-либо городе надолго, крылась одна, на первый взгляд непонятная причина, но после её обнаружения становящаяся настолько заметной, что она теперь казалась главной причиной спешки.

Боги не умели скрывать тот факт, что они боги.

Они готовы были превратить город в руины, как какой-нибудь невежда тушит сигарету о сфинкса (пусть и не настоящего, а сделанного в соседней мастерской из некрепкого камня, но всё же – сфинкса). Боги чувствовали на себе всю боль, когда видели, как кто-то продаёт сумки из крокодильей кожи или яростно рвёт и без того редко встречающуюся траву.

На самом деле и семья Аддерли раньше считалась одной из самых яростных семей, когда дело доходило до осквернения драгоценностей или насмешек над культурой. Из-за этого многие считали их слегка помешанными, но, если присмотреться, то Аддерли просто не терпели вандальских выходок. Но по сравнению с этой четвёркой богов, Аддерли выглядели безобидными гномами, недовольно пищавшими о том, что их неправильно описывают в книжках.

И на самом деле было удивительно, почему боги настолько несведущи о мире людей, ведь они часто вступали с ними в контакт. Но, как бы странно это ни казалось, абсолютно у всех обнаружилось скрытое качество – полное неумение вести вежливые диалоги. Особенно когда дело касалось тем, где спор был уже заранее выигран (так как лишь боги знали истинный ответ) или, когда затрагивались философские темы, например, тема жизни после смерти. Боги свято верили в Дуат, что, собственно, было само собой разумеющимся, и искренне удивлялись всем невеждам, которые пытались им что-то объяснить про Рай или Ад, колесо Сансары, и уж тем более, когда находились те, кто вообще не верил в то, что существует душа, а какая-то загробная жизнь – и подавно.

Наверно, у Сета получилось бы это лучше, чем у остальных, если бы он не встревал в каждый разговор, поправляя каждого, кого он считал неправым. И упаси Маат²⁴, если ему попадётся на пути какой-нибудь хулиган, который по глупости своей и невежеству, решит подшутить над богом разрушения.

Осирис старался не реагировать ни на что, однако ему пришлось хуже всех – его ведь изображали мумией с кожей зелёного цвета. Так что, если тема разговора касалась его внешности, Осирис закипал порой и похлеще Сета. Осириса можно было понять – из всего, что говорили про его внешность, правдой были только бинты. Он обматывал руки бинтами до локтей по неизвестной никому, даже другим богам, причине.

И, кстати говоря, Осирис был самым социопатичным богом. Он практически ничего не знал о жизни людей и поэтому часто попадал в неловкие ситуации. Однажды он решил заплатить за покупку верблюдов древними монетами. Он почему-то решил, что раз в мире существуют разные виды валют, то почему бы и не «перевести» древние деньги в доллары? Самый яростный защитник ценностей, хранитель традиций и страж порядка, собирался отдать то, что по сути, могло являться ценнейшей из находок, которую бы поместили на самое видное место в музее. И музей, которому удастся заполучить эти вещицы, вмиг приобретёт славу. У продавца засияли глаза. К счастью для всех, Джейн не дала этой сделке состояться, но обидевшийся покупатель, назло удвоил цену.

Из всей пятёрки самой спокойной была Таурт. Хотя порой она вела себя как ребёнок, который уже вырос, но пытается залезть на детские качели. Она с радостью играла с детьми, которые чувствовали себя в безопасности рядом с ней. Родители этих детей не знали, умиляться им или настораживаться, когда их ребёнок играет с какой-то совершенно незнакомой «тётей-богом» с большим восторгом, чем с ними. Таурт вообще всем своим видом напоминала милую нянечку, заботливо ухаживающую за ребёнком, и все дети чувствовали себя окружёнными любовью и заботой, находясь рядом.

Глава 9. Два способа решения проблем.

Набрав целый ворох подобных историй, которые можно было бы обсуждать часами вечером за чашкой чая, они подъехали к Асуану. Тот предложил сесть на поезд и так доехать до Каира, а оттуда уже, притворившись обычными туристами, приехавшими на экскурсию, добраться до Эль-Гизы.

В среднем, это путешествие должно занять примерно двое суток, если не больше, ведь только до Каира ехать четырнадцать часов. Поэтому великолепная пятёрка должна была запастись поистине божественным терпением.

Летом, в связи с дьявольской жарой, народу на экскурсиях не так много, поэтому расписание поездов меняется. Ведь нет смысла отправлять двадцать поездов, которые были бы заполнены лишь на треть.

К вечеру, ужасно уставшие, они добрались-таки до Асуана. Они быстро отправились искать вокзал, но их ждало разочарование.

Последний поезд ушёл два часа назад, а следующий будет лишь утром.

Гостиниц в Асуане было не так много, как в Каире, и все они были куда дешевле. Хотя, и сервис тут был прямо пропорционален снижению цен. Джейн вспоминала того араба-торговца, который владел одной из таких гостиниц. Она и понятия не имела, что тогда с ним произошло, но всё-таки была абсолютно уверена, что это были проделки Апепа.

Они выбрали гостиницу получше, решив тратить столько денег, сколько у них есть (не считая древних монет, которые Осирис захватил с собой). А было у них немало: оказывается, Сет промышлял мелкими кражами кошельков, из-за чего он имел небольшие сбережения, которые, в сумме с деньгами Джейн, образовывали вполне приличную сумму. Конечно, не стоит клеветать на бога пустыни всякий раз, когда вы что-нибудь потеряете, находясь на экскурсии в Каире или на раскопках в Сахаре, но всё же и такая причина потери ценных вещей тоже была вполне правдивой.

Уставшая пятёрка переступила порог гостиницы, которая показалась им самой идеальной. По многим причинам, они не планировали оставаться в Асуане больше, чем на одну ночь, а там после покупки билетов на экскурсию к пирамидам и Сфинксу, деньги им больше не понадобятся, так что они решили забронировать один из самых дорогих, и вместе с тем, богатых и просторных номеров.

– Вот, пожалуйста, заполните эту анкету, и номер ваш. – Вежливо сказал араб-администратор новым постояльцам.

Тот внимательно читал анкету. Она была сделана кое-как. Её составитель пытался сослаться на какие-то законы, но слегка перепутал статьи. Но, как полагается всем нормальным гостиницам, внизу была одна мелко написанная фразочка: за утерю личных вещей администрация ответственности не несёт.

Тот был готов уже начать спорить по этому поводу, ведь это одна из самых хитрых и двусмысленных фраз, которую можно было написать, как вдруг сзади недовольный пьяный голос крикнул: «Эй, придурки… Этот номер занят! Я там живу».

В дверях стоял пьяный мужчина лет тридцати на вид. Вернее, он пытался стоять, но он выпил столько, что просто медленно сползал вниз по косяку двери.

– Извините, но мы вас выселили. – Администратор попытался предотвратить конфликт. – За девиантное поведение.

– А я никуда не уезжал! – стоял на своём мужчина.

Администратор нервно поправил галстук.

– Господин, мы завтра съедем, позвольте нам потеснить вас немного. Вы купили номер на пятерых. Мы не будем вам мешать, и заплатим вам за вашу щедрость. – Вмешалась Таурт.

– Отвали, жирная баба! – перебил её пьяница. – Хотя нет, может, ты будешь разговаривать и хоть чуть-чуть калории скинешь, а то, небось, тяжело такой жить.

– Это тебе сейчас тяжело жить будет. – Сет бросился на наглеца.

Мужчина с ужасом заметил, как Сет сделал большой прыжок в его сторону. И было бы это не так страшно, если бы при этом низкорослый пацан не стал превращаться в демона с острыми когтями и сверкающими не менее острыми клыками.

Но в последний момент Осирис, всеми силами старающийся не дать случиться убийству, схватил Сета за плечо, из-за чего демон чуть не потерял равновесие. Выходка Осириса заставила его передумать и спасла пьяницу от участи быть разорванным на куски.

– Зато от тебя несёт так, словно ты всю ночь провалялся в Авгиевых конюшнях²⁵, а потом пришёл Геракл и турнул тебя оттуда. Вот туда и возвращайся, а не то…

Сет одним мановением руки создал песчаный вихрь, который тут же захватил мужчину в раскалённые тиски. Горячий воздух жёг ему горло, а его руки и ноги кто-то словно растягивал в разные стороны, как на дыбе²⁶.

– Умоляю, пощади, отпусти! – Взмолился мужчина из последних сил.

Со злорадным смешком, Сет, одним щелчком пальцев, разогнал вихрь. Мужчина свалился на пол, но тут же вскочил и умчался прочь быстрее, чем несётся гоночный автомобиль.

Осирис деловито развернулся к администратору, который от страха медленно сползал под стойку.

– Только не говорите об этом никому. – Милым наивным слащавым голосом попросил Сет администратора, перебив Осириса, который уже открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Ваш номер на втором этаже. – Администратор пальцем указал на лестницу и окончательно сполз на пол.

– Вот вечно ты. – Осирис, нахмурившись, смерил взглядом брата. Если решать всё насилием, ни к чему хорошему это не приведёт, ты разве это не понял?

Удивлённая пятёрка медленно поднялась на второй этаж, однако далее их ждало разочарование: номер, который им описали, как самый лучший номер на пятерых, оказался ничем иным, как захолустным подобием ночлега. Более того, дверь, которая призвана была дарить спокойствие и чувство безопасности, была кривой и старой. Накренившись вниз и уже проделав вмятину в полу, она невольно создавала впечатление того, будто когда-то спасла того пьяницу в момент перестрелки.

Тот пытался открыть дверь ключом, который был приложен к анкете – привязан ниточкой к листу, проткнутому дыроколом – но единственное, что сделал ключ, так это застрял в замочной скважине.

Осирис спустился обратно, в фойе, чтобы позвать администратора, но к его недоумению оказалось, что за стойкой никого нет. Видимо, этот администратор поспешил уволиться. Осирис прождал минут двадцать, и вот, наконец, в гостиницу вошёл другой администратор. Он, видимо и слыхом не слыхавший про инцидент с пьяницей, был вежлив и спокоен, дал Осирису новый ключ, сказав, что если и этот не подойдёт, то они будут менять замок. Однако, когда Осирис поднялся наверх, он с изумлением обнаружил, что дверь валяется на полу, треснув пополам.

Тот виновато развёл руками, указав на «гения», который решил уладить всё самостоятельно. Сет сделал такое же движение, что и Тот, однако не собирался чувствовать себя виноватым: «Нам уже надоело ждать. Вот я и решил открыть дверь».

– Открыть?! – Только и сказал Осирис, пальцем указав на дверь. Но потом он просто махнул рукой, не желая больше улаживать никакие инциденты.

Глава 10. Асуан.

Весь вечер Таурт была в каком-то странном настроении. Она сидела поодаль от остальных и смотрела в окно, так, как будто она кого-то ждала.

– Эй, идите сюда, посмотрите, – Она вдруг вскочила и шёпотом позвала остальных.

– Что ты там увидела? – также шёпотом спросил её Тот.

– Мне показалось, что за нами кто-то следит. – тихо сказала Таурт, осторожно выглядывая из окна.

– Да нет, там никого нет. Тебе показалось. Ты сегодня весь вечер нервничаешь, тебя что-то тревожит?

В это время вошёл Осирис.

– Вы не видели Джейн? – спросил он.

– Нет, не видели. Но, кажется, они с Сетом решили пойти купить билеты на завтрашний поезд. – Сказал Тот.

Осирис молча кивнул и ушёл.

Сет и Джейн медленным прогулочным шагом шли по направлению к станции. Но на кассе никого не было… Оставалось ещё полчаса до закрытия, но касса уже выглядела так, как будто она закрыта второй день. Хотя, она, скорее, выглядела, как если бы два дня назад сюда нагрянули грабители и оставили от кассы только табличку с названием. В остальном она совершенно не была похожа на кассу, а больше напоминала незаконный шатёр лотереи.

Вдруг сзади послышались шаги. Кто-то быстро бежал туда, где они стояли. Джейн и Сет резко обернулись, готовясь встречать незнакомца со всем радушием, которое обычно проявляют к тем, кого хотят побить.

К ним бежал непонятного возраста мужчина, одетый во вполне себе сносный английский костюм. Мужчина мчался по направлению к ним, но он совершенно не был похож на грабителя или мафиози. Ну, во-первых, потому, что для мафиози он был хоть и подобающе одет, но слишком не вынослив. Он то и дело спотыкался о камни, и, собственно, вообще задевал своими ботинками (как они ещё не расклеились?) все неровности улицы. Ну, а во-вторых, на нём был бэйдж с именем, а любой, даже самый эгоцентричный грабитель не стал бы этого делать уж точно.

Этим запыхавшимся вспотевшим бегуном, больше, правда, напоминавшим прыгающую лягушку, нежели даже начинающего спортсмена, оказался никто иной, как продавец билетов на этом несчастном подобии кассы.

– Простите ради бога, у меня был срочный технический перерыв, – запыхавшись, сказал он. – Куда вам нужен билет?

– Ради какого из них? – Поинтересовался Сет, но и Джейн, и продавец проигнорировали его.

– Нам нужны билеты первого класса до Каира. Какое расписание поездов на завтра?

– М-м, первого класса. – Пробормотал сзади Сет. – Боюсь спросить, кто потянет все расходы. Но если это будет Усе, тогда я не против.

– Кто?

– У́се. Осирис.

– Мы все скинемся и без проблем сможем за всё заплатить, не переживай. Твой брат не понесёт больших расходов. – Саркастическим тоном ответила Джейн.

На самом деле просить билет первого класса было более, чем самонадеянно. Это было то же самое, как требовать к себе в номер личного дворецкого, когда живёшь в четырёх-звездочном отеле.

– Эм-м, извините, мы такие билеты не продаём… Их у нас больше нет… –сказал кассир.

Но Сет, почему-то вскинул бровь, словно не поверив. Хотя слова продавца звучали более, чем правдоподобно в данной ситуации.

– Тогда выдайте мне два билета второго класса бесплатно, по проводимому у вас аукциону.

– Что вы говорите, мистер? У нас никогда не проводились и не проводятся аукционы!

– Что ж, тогда смею заметить, что билеты первого класса у вас есть, они лежат в кармане ваших брюк. – Сет скрестил руки на груди.

Продавец пытался отнекиваться, но у него это не очень выходило. Сет словно пробрался в его душу, и теперь бедный продавец уже не мог ничего поделать: ему ничего не оставалось, как сознаться во лжи и выдать пять билетов первого класса до Каира. Бесплатно.

– Как ты понял, что у него есть билеты? – спросила у Сета Джейн.

– Ты всё это время смотрела на него, не оборачиваясь. Ты так ничего и не поняла? Его взгляд, его жесты, его голос. Я соврал про аукцион, чтобы проверить насколько изменится его интонация, когда он будет полностью уверен в правоте своих слов. А то, где он спрятал билеты, я заметил, когда он провёл рукой по карману, якобы почесавшись.

– А костюмчик-то у него подозрительно хорош для продавца. – Заметила Джейн.

– Согласен. Небось эта запуганная лягушка ищет покровительства у нарушителей спокойствия, но сегодня они останутся без билетов.

– Боюсь, что в таком случае, этим нарушителям спокойствия придётся побороться за титул. Как они вообще согласились его нанять?

Заполучив билет, они направились быстрым шагом в гостиницу, по дороге предлагая идеи, где может работать этот «продавец». Они перебрали всё, от мафиози до обычных уличных хулиганов. Они даже предположили, что он мог работать в тайной полиции, которая претворяется обычными горожанами, тайно следя за порядком в городе. И во всех случаях неприкаянный продавец вписывался туда лишним грузом.

Дверь в номер так и валялась на полу. Когда Сет и Джейн вошли в номер, они сразу почувствовали запах гари, как будто кто-то пытался что-то пожарить, но сильно пережарил не только еду, но и посуду.

Оказывается, их ждал приготовленный Осирисом ужин. Ужин этот выглядел более, чем сносно, так что, если бы ноздри Джейн не свербил запах горелого покрытия сковородки, она бы признала Осириса искуснейшим из поваров. Но запах выдавал то, что Осирис смог приготовить всё это явно не с первой попытки.

– Я решил не дать тебе, мой братец, возможность испортить все продукты, которые мы купили, и решил приготовить ужин сам. – Осирис чувствовал себя гениальнейшим из поваров.

– Еда стынет. – Позвала их Джейн, которая уже успела попробовать то, что приготовил Осирис.

Как бы то ни было, Осирис очень хорошо готовил. И неважно, сколько мучений и потерь ему ради этого ужина пришлось понести – отварная рыба и великолепно прожаренное мясо, приправленное луком, выглядели так, как если бы им подали «блюдо от шефа» в дорогом ресторане. Ему также каким-то невероятным образом удалось достать масло из Баланитеса Египетского. Это растение часто встречается в Верховьях Нила, а его листья, семена и плоды можно использовать в пищевых и лечебных целях. Также Осирис хотел купить какой-то редкий напиток, но нигде не нашёл его, изготовленным по их древнему рецепту. Их «древний каркаде»²⁷ мог быть приготовлен только при определённых условиях, которые те, кто выдавал нынешнее каркаде за «напиток богов» никогда не соблюдали.

На вкус еда была такой же умопомрачительно вкусной, как и на вид. Вся компания наелась так, что казалось, они не проголодаются ещё два дня. Заканчивалось это божественное пиршество ещё той прекрасной новостью, что было не нужно мыть за собой посуду. Хозяин отеля после переговоров с Осирисом, заключил с ним договор, согласно которому они должны были заплатить лишь 80% от стоимости номера и заплатить за дверь. Осирис тоже был неплохим дипломатом (хотя использовал куда более простые методы, нежели его брат).

Наутро вся компания планировала быстренько позавтракать и отправиться в путь, но не тут-то было – Осирис, оказывается, потратил на вчерашний ужин все запасы еды, поэтому её пришлось заказывать снова.

Пока для них готовилась еда, азартная пятёрка баловалась игрой в сенет. И по сравнению с ними политические конгрессы, на которых, как всем известно, всякое может случиться (и стаканы с водой разбиваются о чью-нибудь голову, и тайные жесты становятся потом анекдотами в социальных сетях), выглядели совершенно безобидными. Если сравнивать азартную пятёрку и конгрессменов, то конгрессмены создавали лишь тихий фон для их «смертельной игры».

Суть этой древнеегипетской игры заключалась в том, что фишка должна была пройти весь путь по «загробному миру». Эта игра и являлась эмулятором Дуата. Но здесь не менее важную роль играла и удача. Ходы фишек определялись броском игральных костей. В сенете эту роль выполняли плоские деревянные палочки (четыре штуки), которые были с одной стороны покрашены в тёмную краску. Игрок должен был бросить палочки и совершить ход на столько очков, на сколько указывала выпавшая комбинация палочек. Победителем становился тот, кто доведёт до конца и выведет все свои фишки с доски (этим сенет напоминал игру под названием «нарды»)

Игра уже практически закончилась, как в стену постучали.

– Сет для Сета, – девушка, которая принесла заказ была очень удивлена таким самопроизвольным каламбуром. Сет медленно с улыбочкой молча взял еду. Затем он с таким же выражением лица также молча кивнул девушке в знак благодарности и сделал рукой движение, будто он закрывает несуществующую дверь…

Глава 11. Дорога.

Позавтракав, собравшись, всё оплатив, доиграв в сенет и с чувством прокляв местные цены, спешащая на поезд пятёрка отправилась на станцию.

Поезд должен был скоро приехать, а пока они решили просто прогуляться по базару, который располагался неподалёку от станции.

– Давненько я тут не был. – Присвистнул Сет.

– Да, я тоже. – Согласился с ним Осирис.

– Здесь всё так изменилось. – Удивился Тот.

Но для Джейн этот базар был самым обычным базаром. Маленькие лавочки с продуктами, изделиями из дерева и металла, одеждой и сувенирами на любой вкус. Часть из них была настолько аляповато сделана, что продавцы даже не дерзали выдавать это за подлинник, но были и те, кто подошёл к делу более серьёзно и их «артефакты» действительно выглядели весьма правдоподобно для несведущего в этих делах туриста.

Особое внимание уделялось картам. Настоящих карт древнего Египта почти не осталось. Было много карт, показывающих страну в эпоху Птолемеев, но это было уже не то, что нужно. Продавалось огромное количество брелоков и фигурок, так что каждый найдёт то, что ему приглянется, поэтому лавки даже практически не соперничали друг с другом.

Боги смотрели на это так, как смотрят родители на детей, играющих во взрослую жизнь. Они с серьёзным видом слушали, как им откровенно и без малейшего чувства стыда вешают лапшу на уши. Но и они не всегда могли удержаться от опрометчивых покупок. Например, Тот, купил себе какой-то индийский наряд.

Но потом Тот взял себе за цель разоблачить каждого торговца. Ему бы, может, и дела не было до них, пусть себе торгуют, если бы не одно обстоятельство: ему предлагали купить книгу Тота. И если бы это хотя бы была книга… Книгой Тота они назвали колоду карт Таро, выполненных в псевдоегипетском стиле со всевидящим оком и пирамидой на рубашке!

Поэтому Тот, а за ним – остальная четвёрка, ходили по базару друг за другом. Джейн не разделяла их энтузиазма, хотя прекрасно понимала причину их поведения. Она тихонько сгорала от стыда. Она ходила с ними, замыкая шествие, с выражением лица, говорившим «я не знаю этих сумасшедших». Пока никто не видел, она купила у одного торговца небольшую статуэтку Маат, в качестве извинения.

Хотя, на самом деле, она часто попадала в такие ситуации. Её отец тоже любил выводить всех на чистую воду. Но у него были куда более грандиозные масштабы. Он обожал спорить с египтологами, заваливая их аргументами. И даже, если он знал, что совершенно не прав, он не мог отступить, и обязательно старался повернуть ситуацию так, чтобы выйти сухим из воды.

Они не успели обойти и половины базара, как подошёл поезд. Народу было полно. И каждый вёл себя так, как будто это последний поезд в их жизни. Они толкались, пихались и ругались, пытаясь протиснуться со всеми своими бесконечными сумками в двери поезда. Машинист, с видом мученика, вытирал платком лицо.

Поезд тронулся. Ехал он как на зло, медленно, как уставшая морская черепаха, идущая по песку. В вагоне пахло разной едой и дорогим алкоголем. Туристы разворачивали свои покупки, делясь друг с другом впечатлениями.

Молчаливая пятёрка взирала на это с гордой отстранённостью. Джейн с Таурт разговаривала о Брендене, а Осирис обсуждал с Тотом дальнейший план. Туристы не обращали ни малейшего внимания на пятёрку странно одетых людей, обсуждающих как победить Хаос, вернуть пленников и найти Книгу Мудрости. Они были полностью погружены в куда более занятные дела – они делали фотографии.

Они ехали уже семь часов. Обсудив всё, что было можно и нельзя, они решили вздремнуть.

– Я пойду прогуляюсь в вагон-ресторан, – сказала Джейн.

– Неужели тебе не хочется подремать немного, пока есть возможность? – Зевнув, спросил её Осирис.

– Просто ты, Усе, слишком любишь поспать. – сказал Сет, свернувшись калачиком на кресле…

Вагон-ресторан тоже был выполнен в «древнеегипетском» стиле. Официанты, переодетые в слуг фараонов, разносили «древнеегипетские» еду и напитки. Они перемещались так быстро, как будто телепортировались с места на место. Их актёрская игра была настолько хороша, что иногда они искренне не понимали, что от них хотят пассажиры, и с такой непринуждённостью пожимали плечами, что часто взаправду выглядели как несчастные слуги, которых перенесли во времени и пространстве, быстро кое-как показали, что нужно делать, и оставили на произвол судьбы. Пассажиры, которые также были вовлечены во всю эту сумятицу, галдели наперебой.

И только один пассажир не был вовлечён в эту суматоху. Он стоял, прислонившись к барной стойке, потягивая «напиток богов». Он молча наблюдал за остальными с видом воспитателя, которому надо уследить за непоседливыми детьми.

– Вас тоже забавляет весь этот маскарад? – обратился он к Джейн.

– Да я как-то не обращаю на это особого внимания. – честно призналась девушка.

– А вот это зря, – пожурил её пассажир. – Пропуская что-то мимо ушей и закрывая на что-то глаза, Вы многое упускаете.

Джейн посмотрела на него, недовольно прищурившись. – Что вы имеете в виду?

– Я сейчас Вам это всё на примере объясню, – продолжил парень. – Вот смотрите, видите того официанта, стоящего в углу? У него такой цвет лица, как будто он надышался краской. Он часто вытирает пот со лба, хотя в вагоне работает сразу несколько кондиционеров. Кстати, один висит рядом с одним. У парня жар. Скорее всего, он чем-то отравился, но единственное, чем можно отравиться здесь, так это этим ужасным псевдо-каркаде. Так что не советую Вам его пить, если Вы сюда за этим пришли.

То, что говорил незнакомец не было каким-то «невидимым» или «непонятным», казалось, нужно просто посмотреть, и всё станет очевидно, но в том то и дело, что смотреть, не значит видеть и понимать. Любой человек, кроме людей, специально заинтересованных в «исследовании вагона», вряд ли обратил на это внимания, но незнакомец не выглядел напряжённым. Казалось, он просто не может не замечать подобного, и это словно было для него выматывающей рутиной, в которой он со временем нашёл преимущество.

– Однако, Вы всё равно пьёте его, – сказала Джейн.

– У меня ностальгия и иммунитет. – усмехнулся парень. – Но я рассказал эту историю не зря. Спорим на двадцать фунтов стерлингов, лежащих у Вас в кармане, что через пару минут здесь будет скандал с вызовом главного повара, потому что одному из пассажиров тоже станет плохо?

Замечание о том, что скоро здесь будет скандал опять же, не было чем-то непредсказуемым, но вот другая часть того, что сказал незнакомец, была уже удивляющей.

– Откуда Вы узнали, что у меня в кармане деньги, и сколько их? – изумилась Джейн.

– Вы пришли в вагон ресторан. – Медленно стал объяснять парень. – Без сумки. Для человека, который ничего не пил и не ел уже долгое время, маловероятно, что Вы пришли сюда просто посмотреть. А вот как я понял, что у вас в кармане двадцать фунтов стерлингов, это мой профессиональный секрет. Заранее отвечаю, красть я их не собираюсь, только честно заработать. Итак, спорим?

Парень как в воду глядел. Буквально через две минуты в вагоне разразился скандал. Один из пассажиров, молодой парень лет восемнадцати, ярый любитель «напитка богов» сильно отравился, и его мать готова была снести этот вагон к чертям. Казалось, вся эта ситуация была им попросту подстроена, потому что он в точности указывал на любую мелочь, вплоть до того, сколько у кого денег в кармане, кто что будет покупать, у кого на что аллергия и другие, порой совершенно не достойные внимания детали. Незнакомец рассказывал это с такой непринуждённостью, будто такая наблюдательность была для него чем-то обыденным, да и наоборот, то, что не все сразу замечают то, о чём он говорит, казалось ему нелепостью.

«А он хорош, – подумала Джейн. – Он мог бы тягаться в ментализме²⁸ с Сетом на равных. Вот интересно, что будет, если они встретятся…

– Что ж, спор есть спор, – довольно сказал парень. Но деньги можете оставить себе. Я поспорил лишь со скуки. А эти люди… – он немного помолчал, словно то, что он собирался сказать было для него неприятным фактом. – Они стремятся к балансу… К постоянству. А ведь на самом деле этот баланс – тщедушное порождение их страхов, но они никогда не поймут ни о чём ничего, ведь все выводы, которые они делали, их заставляли делать под иллюзией того, что у них хотя бы был выбор, какой вывод сделать. Вот и живут «единственным» – днём, моментом, решением, выбором, никогда не решаясь позволить себе большего.

Парень снова помолчал, допив каркаде. – Что ж, мне надо идти. – Он добродушно, но с какой-то тоской в глазах, помахал рукой. – Ещё увидимся.

– Что за странный тип? – Джейн нахмурила брови. – И ведь даже имени своего не сказал…

– Люди вкладывают в имя слишком большое значение, – сказал парень, словно прочитав её мысли. – А ведь на деле это ведь просто звук.

«Да, этот парень хорош. Даже слишком хорош. Он мог бы не только тягаться с Сетом, но и, может быть, превзошёл бы его. – Джейн удивлённо смотрела парню вслед.

Джейн вернулась к остальным. Она была под впечатлением от только что случившегося и спешила им всё рассказать. Но все четверо мило спали, мирно посапывая. Глядя на них никто бы не догадался, что они боги. Они выглядели как обычные молодые люди, приехавшие в Египет во время отпуска. Единственное, что их «выдавало», так это их манера говорить – таких заносчивых снобов надо было ещё поискать. Таурт справлялась с ролью «обычного туриста» лучше всех. Будучи доброй и так, она старалась говорить, как можно вежливее. С ней было приятно общаться, она располагала к себе, и была, пожалуй, единственной из всей компании, с кем можно было поговорить по душам.

Глава 12. Эль-Гиза.

Поезд прибыл в Каир. Это был город суеты и небылиц. Туристы спешили выпрыгнуть из вагона с ещё большим рвением, чтобы успеть как можно больше увидеть за один день.

Выспавшаяся пятёрка чинно сошла с перрона. Джейн огляделась в поиске того парня-менталиста, которого она видела в вагоне-ресторане, но его и след простыл.

– Эх, жаль, – подумала Джейн, – было бы здорово, если бы они с Сетом познакомились.

Базаров и лавочек в Каире было очень много. Особенно рядом с музеем. Ко всеобщему удивлению, тех, кто хотел отправиться на экскурсию в пустыню в сезон, когда песок настолько горячий, что на нём можно поджарить яичницу, было немало. Длинная очередь, словно огромный извивающийся змей, тянулась вдоль улицы. Продавцы билетов работали без остановки и делали всё уже на автомате…

– Пирамида Хеопса, или как его называли Древние египтяне, Хуфу, самая высокая пирамида в Египте. – Начала свой рассказ экскурсовод. – Её высота больше 136 метров, а построена она была более четырёх с половиной тысяч лет назад. В 1168 году, чтобы построить дома, жители Каира сняли облицовку пирамиды и разрушили мостовую, окружавшую одно из семи чудес света.

– Это можно за пару минут в Википедии прочитать. И она собирается мусолить эти данные четыре часа? – Осирис сделал несчастное лицо. – Джейн, может ты проведёшь экскурсию?

– Я? Ты что? Да и не будь таким грубым по отношению к ней, здесь то и тех, кто разбирается в истории Древнего Египта найдётся помимо нас, может ещё пара человек, и всё. Для остальных это весьма захватывающая экскурсия.

Осирис посмотрел на неё с видом страдальца.

– И по-твоему, я должен терпеть, как она переворачивает с ног на голову всю историю?

– Она просто хочет, чтобы всем интересно. К сожалению, многие забудут всё, что она рассказывала, когда выйдут из машины. Но если она сможет их чем-нибудь зацепить, может, о ней напишут хороший отзыв, и её не уволят с работы. Да и пока что она старается придерживаться подкреплённых доказательствами фактов.

– Да, до тех пор, пока тема не касается мифов.

– Усе, я не понимаю, за что ты так наехал на человека. Про тебя ни слова не сказали плохого.

– Тебе нравится идиотский лживый рассказ о том, как мне прикрепили деревяшку между ног, вместо того, что якобы отправилось в свободное плавание по Нилу?

– Ну, это хотя бы придало твоей истории драматичности… – Сет засмеялся, но тут же стал серьёзным. – А ты думаешь, что рассказ о том, как меня оскопил собственный племянник, это вполне себе нормальная и безобидная история?

– Ш-ш, вы мешаете, молодые люди. – Зашикали им с задних сидений.

– А ведь скоро она спросит ответ на «загадку Сфинкса» – тихо ухмыльнулся Осирис.

– Ага. – Также тихо ответил ему Тот. – А ведь и не знает даже, что автор этой загадки и есть наша причина, почему нам нужно найти Книгу.

– Да тихо вы! Совсем обнаглела молодёжь! – экскурсанты, сидящие на задних сиденьях, уже начинали негодовать.

Всезнающей пятёрке пришлось замолчать. Они ехали, изредка перекидываясь друг с другом записочками с карикатурами друг на друга. Когда им это наскучило, они стали создавать шаржи на всех, кто сидел в машине. Изначально это планировалось как безобидное развлечение, но постепенно переросло в напряжённое соревнование. Нельзя сказать, что это был «удел мудрецов», однако было за что обидеться или ворчать – по неизвестной никому причине экскурсовода совсем никто не слушал. А те, кто пытался заставить других замолчать на самом деле просто хотели поспать в дороге.

Был полдень. «Идеальное» время для нахождения в пустыне. Конечно, Сету было нипочём, он чувствовал себя здесь как дома и прыгал по барханам босиком, лукаво смотря на изумлённых туристов, изнывающих от жары и жалеющих, что не поехали на экскурсию к вечеру. Собственно, возможно, эта и была причина такого поведения туристов, но всё же жарко и душно было не только им, так что тот факт, что они сильно облажались с выбором времени экскурсии, вряд ли тянул даже на подобие оправдания.

Осирис, тоже не особо любивший дьявольскую жару, купил на базаре панамку с его изображением и ходил в ней, чертовски довольный. Он искал панамку с самым «правдивым» его изображением – и нашёл-таки! – и теперь его мнение о современном человечестве стало куда лучше. Он уже не так сильно придирался к каким-нибудь ошибкам, однако до сих пор готов был бросить на съедение крокодилам всех непунктуальных разгильдяев.

Джейн чувствовала огромную ностальгию, и наслаждалась этим приятным чувством ровно до тех пор, пока речь на экскурсии не зашла о её отце.

Брендена поносили на чём свет стоит.

Экскурсовод, до этого момента казавшееся Джейн милой приятной девушкой, со страстью рассказывала о каждом промахе отца Джейн. Джейн начала жалеть, что не нарисовала на неё карикатуры, хотя такое предложение было озвучено.

– А теперь послушайте версию, полностью составленную на необоснованных гипотезах! – Кричала экскурсовод в микрофон. – Скандально известный на весь мир египтолог Бренден Аддерли и его жена Николь, считают, что эти пирамиды были построены для того, чтобы люди могли общаться с богами. Только вот, если верить их гипотезе, боги оставили нас, предав забвению всё, что они создали.

– Забить бы ей рот песком. – Процедил сквозь зубы Сет.

– Эй, миледи! – Вдруг крикнул Тот экскурсоводу. – А у Вас есть свои собственные догадки насчёт пирамид?

– Эти пирамиды – честолюбивое желание фараонов показать своё могущество. – ответила девушка.

– То есть вы считаете, что вся древнеегипетская цивилизация – всего лишь порождение чьего-то тщеславия? – продолжал Тот. – И как вы можете осуждать того, кто посвятил Древнему Египту жизнь, и, возможно, пожертвовал ею ради того, чтобы культура этой цивилизации не умерла? Как вы смеете осуждать чьи-то идеи, не имея при этом никаких оснований для осуждения, и собственно, не имея ни одной своей идеи, которая была бы лучше или правильнее, чем другая?

– Тот, хватит, пойдём лучше. – остановил его Осирис. – Мы сюда не для споров пришли. Важное качество бога – не вмешиваться, когда справятся и без тебя.

– Смею заметить, что ты всегда избегаешь споров. – Недовольно сказал Сет. – Что, боишься замарать репутацию?

– Смею заметить, что ты всегда говоришь всякий бред, не имеющий никогда никаких оснований. Тебе только и нужно, что конфликт и война. И сколько ты мне дипломатических переговоров испортил… Так что помалкивай. – Отрезал Осирис.

Таурт и Джейн молча смотрели на всё происходящее, переглядываясь. Они поражались их способностью рассориться практически на ровном месте. Эти трое, а в особенности двое братьев, обладали уникальной способностью придраться к мелочи, раздуть её до вселенских масштабов и потом орудовать ею как отговоркой или аргументом, в зависимости от цели разговора.

– Может, хватит вечно спорить? Вы оба, с гигантскими комплексами, мы сюда пришли, действительно, не для споров. И ваши споры между собой от остальных споров ничем не отличаются. – Вспылила Джейн.

– Молчи, жалкая смертная! Ты не можешь нам указывать! Без нашей помощи ты никогда не победишь Апепа! – Повернулся к Джейн Осирис. – Ты должна ценить всё, что мы для тебя делаем.

– Осирис, что ты такое говоришь? Как ты можешь так поступать? – Не выдержала Таурт.

– А разве не ты, высокопочитаемая Таурт, вечно избегаешь споров? – Вышел из себя Осирис. – Ты даже дать отбор и подраться не умеешь, твой дар бесполезен.

– Я всего лишь не хочу, чтобы дети считали, что богиня-покровительница детей и беременных, – злая и грубая. Я хочу, чтобы у них был хоть один бог, который их по-настоящему поддержит и защитит!

– А твой дар… только и заключается в том, что при соблюдении уймы условий, ты можешь залечивать раны. А про то, что ты можешь предотвращать неизбежное и менять судьбы, ты забыл, странно, как ты вообще из Дуата выбрался. – Сет решил продолжить. – А тебе, Таурт, никогда не понять и не защитить тех детей, которых не любят, которых не воспринимают, которых сторонятся. Ты никогда не сможешь предотвратить то, что их душа станет чёрной, как реки Дуата, что они станут самим гневом и обидой! – Выпалил Сет.

– В отличие от Вас, я буду стараться спасти каждого ребёнка. Хаос ещё никогда не приводил ни к чему хорошему. – Тихо сказала Таурт со слезами на глазах.

В этот момент тень легла на лицо Сфинкса. Казалось, будто сторожевой пёс фараона²⁹ превращается в демоническое существо, готовое в любой момент вскочить и прикончить любого, кто появится на границах его территории, вне зависимости от намерений незваного гостя.

Все утихли, молча смотря на исполинскую статую. Ещё пару минут назад сфинкс казался им приветливым, люди невольно чувствовали себя под его эгидой, стоя рядом с ним, но теперь сфинкс казался им угрюмым привратником, и всем хотелось как можно быстрее уехать из этого места.

– Что ж, выяснять отношения будем позже. Нам нужно найти книгу. – Тихим, каким-то робким голосом сказал Осирис.

Все угрюмо согласились и, подождав, пока экскурсовод и остальная группа отойдут подальше, незаметно подобрались к Сфинксу. Сфинкс был окружён оградой, но какая-то тонкая решётка не остановила целеустремлённую пятёрку. Для них сломать забор также просто как надуть воздушный шарик. Каждый предлагал свои способы расправы с забором – от «превратить его в пыль» до «просто его погнём и перелезем через него». Но эти идеи никуда не годились – охранники обязательно заметили бы, что с забором что-то не так, да и вдруг там установлена сигнализация.

Тот, озвучивший предположение про сигнализацию, оказался абсолютно прав. На территорию Сфинкса нельзя было проникнуть без пропуска.

Хитрая пятёрка стала придумывать план, и ни у кого не было подходящей идеи, которая бы сделала проникновение за ограду быстрым и ловким делом. Все стояли молча, генерируя в голове идеи, которые тут же отвергали. Но на этот раз самая авантюрная, но в тоже время правильная идея была придумана Джейн.

Она закопала немного денег, которые лежали у неё в кармане, в песок. А потом попросила охранника помочь ей их поискать. Охранник согласился, подошёл к девушке, и пока они «искали» деньги, остальная четвёрка быстро прошмыгнула через ограду, воспользовавшись пропуском, который Сет успел стащить у охранника, пока он разговаривал с Джейн. Спрятавшись за Сфинксом, Сет, с помощью мини-вихря кинул пропуск на песок.

– У Вас пропуск упал. – Заметила Джейн.

– Ох, спасибо, мисс. – Охранник тут же поднял пропуск. – Он часто из кармана выпадает, будь он неладен. В качестве благодарности, я даже разрешу Вам зайти за ограду. – Охранник великодушным жестом позволил Джейн пройти сквозь ограждение.

– Спасибо! – Джейн помахала рукой.

Коварная пятёрка стала осматриваться, ища проход в тайный подземный туннель. Но сфинкс выглядел более чем обычно.

Надо было что-то быстро предпринимать, но что можно было предпринять, находясь на огороженной территории, за которую не «потревожив» сигнализацию, не выйти, да ещё и тогда ведь охранник раскусит их план и арестует их?

Предложение «ударить охранника, чтобы тот потерял сознание», озвученное Сетом, тут же отвергли.

– Мы же боги, мы не должны себя вести, как бандиты. – Осирис нахмурил брови.

– Ага-ага. – Сет присвистнул. – Ты т…

Но новой перепалке не суждено было случиться: Тот вдруг остановился и посмотрел вверх, и все тут же уставились на Тота.

– Что? Ты что-то заметил? – Спросила его Джейн.

– Нет…Я просто подумал, что мы собираемся найти «Книгу мудрости», но ведём себя как последние глупцы. В общем, нам следует попросить прощения друг у друга. Про охранника я не говорю, он вряд ли оценит нашу честность и поверит нам.

– И за что же? – Хмыкнул Сет. – Я не собираюсь ни за что извиняться.

– Да хотя бы за оскорбления, которые мы друг другу нанесли. – Ответил Тот. – Что уж точно не приводит ни к чему хорошему, так это ненависть.

Все молчали.

– Мы рассорились во время того, как хотели предотвратить превращение нашей культуры в средство, приносящее доход. Мы рассорились, пытаясь показать себя с лучшей стороны. Парадокс в этом никто не видит?

Все переглянулись.

– А ты прав, Тот. – Вздохнул Осирис. Прошу прощения за все слова, сказанные мною в этом конфликте.

– Да и я погорячилась. – Сказала Джейн.

– Я тоже прошу прощения за всё. – Сказала Таурт, обняв бога пустыни, который от смущения и неожиданности, не знал, что делать. – Ведь каждым из нас движут добрые намерения.

Фраза «добрыми намерениями выстлана дорога в Ад» могла бы разрушить и без того шаткое перемирие, поэтому Джейн промолчала.

Остальные члены группы ушли уже далеко, и напрочь забыли про то, что с ними ещё была пятёрка жлобов.

Солнце медленно вышло из-за облаков, снова осветив лицо Сфинкса. И на секунду всем показалось, будто Сфинкс…улыбается?!

– Так, но туннель нам нужно всё равно как-то найти. – Сказала Джейн.

– Так вот он. – Таурт указала на лапу Сфинкса. Под этой лапой песка было меньше, как будто часть его проваливалась куда-то под землю. – И как мы могли раньше его не заметить?

Вдруг подул сильный ветер, закружив их вихре. И через мгновение помирившаяся пятёрка стояла на каменных плитах туннеля. Каменная лестница уходила вглубь в темноту, а поставленные вдоль стены факелы уже изжили своё.

– Что ж, вперёд. Вернее, вниз. – Сказал Сет и первым стал спускаться по лестнице

Лестница, казалось, была бесконечной. Тёмная, холодная, ей не было конца.

– Может, мы в Дуат спускаемся? – Предположила Джейн.

– Не, – сказал Осирис, – мы скорее, спускаемся в лабиринт.

Осирис был прав: это был громадный тёмный лабиринт. Кое-где магическим огнём горели факелы. Их тени мерцали на стенах, создавая ощущение, будто смелая пятёрка явилась незваным гостем на вечеринку теней.

– Предлагаю разделиться. Если кто найдёт, пусть пошлёт какой-нибудь сигнал. Либо встречаемся у начала лабиринта. Я уж надеюсь, никто не потеряется? – сказал Осирис, шагнув в лабиринт.

Глава 13. Неожиданная встреча.

Джейн шла, медленно ощупывая стены. Она освещала себе путь фонариком, купленным на базаре в той же лавке, где она купила статуэтку Маат. Длинный узкий коридор, петляя и постепенно уходя вниз, уводил девушку всё дальше и дальше от остальной четвёрки. Света фонарика не хватало, чтобы осветить туннель целиком, а факелы были только в начале пути. Джейн жалела, что не захватила один из них с собой, и, чтобы отвлечь себя от пугающих мыслей о монстрах, живущих вот в таких лабиринтах, стала вслух рассуждать, что же это могли быть за «эликсиры тьмы» …

Возможно, сказание об эликсирах тьмы, было как-то связано с легендой о существовании эликсира бессмертия. В правдивости существования эликсиров, никто не сомневался, ведь раз существуют древнеегипетские боги, то что грешить на остальные легенды, считая их простым вымыслом? Статуэтка собаки и змеи, на которой было высечено зашифрованное предсказание, по мнению Джейн, была изготовлена примерно тогда же, когда и пирамида Хеопса. По идее, само это пророчество было таким древним, что о нём уже успели забыть, и тут будто само провидение напомнило всем о древней легенде.

Разных магических эликсиров в легендах разных цивилизаций было много: эликсиры вечной жизни, эликсиры, исцеляющие все болезни, эликсиры, дающие тому, кто их выпьет неограниченную физическую силу…

И по сути, они вполне могли называться «эликсирами тьмы», ведь потом каждому, кто заполучил эликсир, пришлось дорого заплатить за «подарок». Эликсиры давали желаемое, отбирая взамен самое дорогое. Так что использование этих эликсиров было очень похоже на сделку с Дьяволом.

Помимо эликсиров, существовали ещё и магические артефакты: «рука Мидаса», клубок Ариадны, Экскалибур, молот Тора, та же самая книга Тота… Люди жертвовали своей жизнью, чтобы найти их, получить власть… И каждый раз мир оказывался в опасности, ведь если артефакт «попадёт не в те руки», то апокалипсиса не миновать.

Погружённая в размышления, Джейн вышла в какой-то большой зал. Высоченный потолок и толстые стены уходили вверх, и это напоминало…пирамиду под пирамидами?

Но это была совершенно не обычная пирамида. Мало того, что она находилась под землёй, её стены и потолок светились, хотя источников света не было. Фонарик сломался на середине пути, поэтому Джейн пришлось добираться до зала наощупь.

Зал был поистине огромен. В некоторых частях стен была вынута часть камней, и в нишах лежали…свитки. Древние свитки, перевязанные верёвкой и светящиеся синим холодным пламенем. На полу этой огромной древней библиотеки был нарисован чёрный круг, в виде змеи, пытающейся укусить себя за хвост. А в середине зала стоял алтарь, на котором также лежали свитки, но уже развёрнутые. Зал был гигантской библиотекой, казалось, собравшей знания и опыт всех времён и народов. Библиотека была настолько огромной, что, пожалуй, сам Ашшурбанапал с его знаменитой библиотекой, узнав об этом храме, стал бы сильно завидовать Тоту.

– О, мисс Джейн, я полагаю! – Неожиданно сказал кто-то. – Не ожидал, что мы так скоро встретимся.

Чёрная тень, стоявшая на границе чёрного круга, зашевелилась, и перед Джейн появился…

– Как вы сюда добрались? – Опешив, крикнула Джейн.

– Понимаете, я ведь не зря предупреждал вас в нашу первую встречу в вагоне поезда… Если вы невнимательны, вы долго не проживёте. Вы дали мне уйму возможностей изучить вас, и теперь, можно сказать, я знаю, как «получить доступ» к вашей душе.

– Если ты думаете, что своими угрозами ты напугал меня, но здесь именно ты был невнимательным.

– Нет-нет, Вам нужна книга Тота не меньше чем мне, понимаю. Но я дам Вам прикоснуться к истории. Видите ли, я не могу ступить за границы этого круга, и, как результат, заполучить книгу. Поэтому это сделаете Вы и затем отдадите книгу мне.

– Кого ты из себя возомнил! Клянусь тебе, я не сдвинусь ни на шаг! – уверенным голосом заявила Джейн. Но на самом деле её начинала охватывать паника – уж с Апепом-то ей не справиться, а бежать ей некуда, да и звать на помощь – бессмысленно. Девушка сжимала дрожащей рукой статуэтку Маат, невольно пятясь назад.

Парень стоял на расстоянии пяти шагов от Джейн, заложив руки за спину.

– Напрасно клянётесь, мисс. – прошипел демон.

Вдруг парня окутала чёрная дымка. Через мгновение, его шею обвила кобра. Змея легла ему на голову и громко шипела. От этого шипения начинало звенеть в ушах. Анх, висевший на груди девушки и защищающий её невидимым щитом, почернел и растрескался на мелкие осколки, которые со звоном попадали вниз, заставляя обстановку делаться ещё более безвыходной.

Увидев это, Апеп еле слышно прошептал себе под нос: «Вот так я и сломал твой щит, бог-подделка».

Демон снова что-то прошипел. Перед глазами Джейн промелькнула вспышка, как будто кто-то сфотографировал её гигантским фотоаппаратом. У Джейн потемнело в глазах, и теперь она видела только гипнотизирующие глаза бога хаоса, янтарной вспышкой, разрезавшей всю её душу, подчиняя себе всё её существо, не оставляя иного исхода, кроме как беспрекословное повиновение каждому приказу, каждому слову демона.

– Вы. Принесёте. Мне. Свитки. Прямо. Сейчас. – отчеканил Апеп ничего не выражающим голосом.

Стоило демону это произнести, как ноги Джейн сами пошли к алтарю. Джейн пыталась сопротивляться, но это было также бесполезно, как пытаться защититься от дождя, стоя под кипарисом. Тело не слушалось девушку. Она чувствовала себя куклой-марионеткой, которую нещадно дёргают за ниточки, полностью повелевая движениями. Но гипноз Апепа постепенно становился сильнее, и Джейн из куклы-марионетки превращалась в куклу-перчатку. Теперь уже не только тело её не слушалось, скоро и её мысли не будут ей принадлежать.

Тщетно пытаясь побороть себя, Джейн взяла свитки в руки. Иероглифы на них вмиг почернели и словно провалились внутрь.

– Замечательно, – похвалил Апеп. – А теперь отдайте их мне.

– Ты настолько ленив, что посылаешь её за Книгой? – Кто-то положил руку на плечо демону.

– А ты настолько самоуверен, что собираешься этому помешать? – ответил демон, даже не обернувшись.

– Как тебе моё творение? Тебе не кажется, что этот рисунок полностью описывает твою несчастную жалкую жизнь? – Сказал Сет, указывая на чёрный круг на полу библиотеки.

– Нисколько. – Демон резко развернулся, толкнув Сета кулаком в грудь.

Сет зашатался, но на ногах устоял.

– В любом случае, ты ведь уже отвлёкся. – Довольно сказал Сет и тут же резким, даже испуганным голосом, крикнул, – Джейн, беги!

Голос Сета словно разрушил гипноз, созданный Апепом. Девушка вышла из транса. Она схватила жезл, лежащий возле алтаря и метнула его в голову демона.

Апеп даже глазом не моргнул.

– Говорю же, беги! – заорал Сет, отталкивая Апепа в сторону.

Сет сделал выпад вперёд, заложив одну руку за спину. «Отдай свитки Тоту» – сказал он ровным голосом.

Апеп молча смотрел, как Джейн убегает вместе с книгой. У демона был абсолютно безразличный вид.

Сет, нахмурив брови, недоумённо посмотрел на него, но через секунду, приняв торжествующий вид, сказал: «Ты вечно твердишь, что Хаос должен быть беспристрастен, но не смог до конца подчинить себе Джейн и упустил книгу из-за того, что я вывел тебя из себя? Что-то ты теряешь форму, умоляю не становись милым червячком тебе это не идёт.

– Как будто ты можешь знать, каким должен быть Хаос. – Сказал Апеп, полностью проигнорировав слова Сета про червячка.

– Неё будь таким самонадеянным, ведь я единственный, кого ты не можешь контролировать, и кого ты не смог победить.

– Но тоже самое я могу сказать и про тебя. – Сказал Апеп, гладя кобру. – Мы, пожалуй, единственные, действительно понимаем друг друга.

Вместо ответа Сет прыгнул вперёд, пытаясь оцарапать Апепа когтями, но тот увернулся ещё в начале прыжка.

Сет закачался, как будто его ударили.

Апеп хмыкнул, слегка прищурившись, словно вспоминая и анализируя что-то очень давнее – Ты умудрился превратить свой триумф в собственную же головную боль…

– Не стоит недооценивать меня. – сказал Сет, тяжело дыша.

Два демона двигались по кругу, пытаясь подловить друг друга на ошибочном слове или движении.

– Ты перепробовал всё: песчаные бури, хаос, разрушение, металлы, ты даже самопровозгласил себя покровителем чужеземцев. Но нигде ты не достиг каких-либо результатов.

– Я захватил власть во всём Египте за пару недель. Если ты помнишь, конечно.

– Ну и сколько же ты продержался на троне?

Сет промолчал, резко и надрывно парируя удары.

Помогая этой девчонке, ты ведь хочешь достичь одного: ты хочешь, чтобы тебя просто не забыли. Ведь именно поэтому ты осмелился вернуться, не так ли?

– Память обо мне будет вечна, а вот тебя я заставлю истлеть в пустыне. – Выкрикнул Сет, снова попытавшись ударить Апепа.

– Насколько я помню, умоляю поправь меня, если я ошибаюсь, много-много лет назад ты говорил царю Муваталли то же самое. И что из этого вышло?

– Он был жестоко убит мной, и его тело сжарилось в песках. – процедил сквозь зубы Сет.

– Нет, я не про него, я про тебя. Из-за своих ошибок ты напрасно «отбываешь срок». А весь древнеегипетский народ любил тебя, но ты, бог разрушения, разрушил всё, включая и свою жизнь.

– Ты мог забыть, но древние египтяне меня любят до сих пор.

– И поэтому решили разрушить твои храмы?

– И поэтому они зашифровали истину в мифах. Мне не нужно менять реальность, чтобы разрушить систему.

– И сколько людей по-твоему, видят эту истину? – Спросил Апеп, попытавшись ударить Сета жезлом.

– Достаточно. Достаточно, чтобы моя истинная история жила вечно.

– Только вот достоин ли жить вечно ты? Ты убил родного брата из-за жажды власти. Нужна власть – вот, возьми жезл уас³⁰, может, полегчает. Или, может, это слишком тяжёлая ноша для тебя? – Апеп метнул жезлом в Сета.

Красный демон увернулся с наигранным презрением.

– Ты же знаешь, что это было ложью. Это было ни что иное, чем иллюзия!

– Ложью, в которую вы все сами умудрились поверить. И кстати, видишь, и ты позволил мне себя разговорить…

С этими словами Апеп бросился на Сета, но Сет ловко увернулся.

– Что ж, тогда я с удовольствием разрушу все твои ожидания.

– Надежда умирает последней. – ухмыльнулся Апеп и исчез.

Сет, сощурившись, смотрел туда, где Апеп Торжествовал и паниковал одновременно, ведь Апеп был куда сильнее, чем давал видеть другим.

– И какой же пазл реальности ты снова собираешь? – Тихо сказал Сет в пустоту.

Глава 14. Я просто отдыхаю.

Осирис, услышав, что Сет сражается с Апепом, тут же бросился его искать. Его бросило в холодный пот, он решительно не знал, что делать. В прошлый раз битва Сета с Апепом, хоть и закончилась победой бога пустыни, Сету пришлось пожертвовать многим… И Осирис ни при каких обстоятельствах не позволит этому произойти снова. Но брат, как всегда, скажет, чтобы он не лез, мол, он сам разберётся. Сет никогда не любил открываться кому-либо. Но когда ты можешь забираться в душу к другим, выведывая их тайны, желания и страхи, становится всё сложнее понять себя самого…

Осирис быстро бежал по тёмному коридору, надеясь услышать торжествующий голос брата вдали. Он пытался прогнать все страхи. Кто, как ни его брат, великий бог разрушения, разрушит очередной план Апепа, снова оставив его в дураках?

«Погодите-ка, а что я вообще делаю?» – вдруг спросил он себя и остановился. – Я, что, переживаю за него?

Осирис старался заглушить то дурацкое чувство, возникшее у него. Это было чувство, которое он напрочь отказывался принимать, неважно, насколько глупыми и бесполезными были попытки его игнорировать. Сет сделал много плохого для него, для их семьи, и для всего Египта в целом, и Осирис не мог простить ему всё это. Он не мог вот так просто взять и забыть их бесконечные ссоры и драки, взаимные угрозы и тот взгляд, полный яростной ненависти, с каким Сет на него смотрел каждый раз, когда Осирис пытался помочь ему в чём-то. Каждый раз, когда Осирис пытался понять причину поведения своего брата, каждый раз, когда пытался поговорить с Сетом, это заканчивалось ещё большей ссорой.

И ему было не понятно, почему так получались. Почему теперь они из любящей семьи, из самых родных друг другу, из родных братьев, готовых отдать жизнь друг за друга, превратились в ненависть, в молчаливую неприязнь и презрение, уже переливающееся через край? Почему? Почему судьба распорядилась так, чтобы они возненавидели друг друга?

Вдруг вдали мелькнула вспышка, и тут же пропала. Осирис побежал быстрее, и чем ближе он становился к месту, где была вспышка, тем отчётливее он слышал голоса. Голоса Сета и Апепа, иногда заглушаемые звуками ударов.

– И поэтому они зашифровали истину в мифах. Мне не нужно менять реальность, чтобы разрушить систему. – уверенно сказал Сет.

– И сколько людей по-твоему, видят эту истину? – Спросил Апеп с насмешкой.

– Достаточно. Достаточно, чтобы моя истинная история жила вечно.

– Только вот достоин ли жить вечно ты? Ты убил родного брата из-за жажды власти.

– Ни что иное, чем иллюзия! – Выкрикнул Сет.

– Ложью, в которую вы все сами умудрились поверить. – Злорадно ответил Апеп.

Затем снова послышался отголосок борьбы, раздался чей-то стон, и всё стихло.

– Что ж, тогда я с удовольствием разрушу все твои ожидания. – Торжествующим голосом сказал Сет.

– Надежда умирает последней, Сет.

Послышался глухой звук, и воцарилась душераздирающая тишина.

Осирис, тяжело дыша, вбежал в зал. На полу, весь в крови, лежал его брат. Он был в сознании, но был таким измождённым, что не мог ни пошевелиться, ни что-то сказать. Осирис почувствовал, как его душу кольнуло чувство страха. Но он не мог признаться себе, что боится, что его брат умрёт.

Увидев склонившегося над ним Осириса, Сет скорчил ухмыляющуюся гримасу. Он тщетно пытался подняться. Всё окружающее было для него сплошным мутным цветным пятном, и он мог только догадываться, кто и что перед ним. И последнее, что он был готов сделать, так это предстать перед Осирисом в таком вот плачевном несчастном виде. Сет из последних сил старался выглядеть так, словно он просто отдыхает, но сделать это, когда ты изранен и лежишь в луже собственной крови, задачка не из простых. Истратив последний запас сил, Сет тяжело выдохнул и закрыл глаза.

– Обещаю тебе, брат, я не дам тебе умереть. Я клянусь тебе, всё будет хорошо. Ты – герой. – тихо говорил Осирис Сету, но тот его уже вряд ли слышал.

Осирис перенёс раненного брата, где, не обращая внимания на вопросительные взгляды остальных, стал накладывать брату компрессы и повязки, иногда выходя из зала, где они все собрались, чтобы найти что-нибудь полезное. Лабиринт имел несколько подобных залов, которые были будто разными помещениями одного гигантского подземного храма. (Египтологи, и в частности, отец Джейн, считают, что раньше между лапами Сфинкса располагался небольшой храм (который и стремился найти Бренден), но это подземное святилище по площади практически приравнивалось к Карнаку). Этот подземный город был полностью заброшен и забыт, но в нём, в отличие от всех остальных заброшенных храмов, городов или зданий, не было гнетущей ауры. Создавалось ощущение, что в храме кто-то есть, этот некто старается поддерживать храм «в рабочем состоянии» или же тщательно исследует это место, оставляя следы своего пребывания.

***

Гор случайно споткнулся о камень, и этот злосчастный камешек покатился, отскакивая от пола, словно насмехаясь над богом. Гор замер, всё теперь его раскроют, но все были так сосредоточены на Сете, что этот звук они даже не услышали.

– Ты должен будешь присматривать за ними. И охранять от всех напастей. – Вот, что сказал ему Ра, приказывая последовать за авантюристской четвёркой.

И как же хорошо, что Сет не заметил, что это он, Гор, наслал тень на Сфинкса, тем самым заставив экскурсионную группу побыстрее поехать осматривать пирамиды. Даже удивительно, что Сет этого не заметил. А, может, заметил, но не стал подавать виду?

В любом случае, Гору нужно впредь быть осторожнее. Но что он может сделать? Гор старался что-то предпринять, чтобы помочь остальным, но сделать это так, чтобы они не заметили его присутствия.

Гор, стоя в тени, наблюдал…

Сет не приходил в сознание. Испуганная четвёрка старалась накладывать ему какие-то компрессы, Тот читал излечивающие заклинания, яростно споря с Осирисом, убеждая его, что нужно поставить рядом статуэтку Маат (всё-таки, не зря Джейн её купила). Осирис что-то мямлил в ответ, пытаясь в свою очередь читать какие-то заклинания, но с каждым разом всё больше разочаровывался.

– И всё-таки судьба – странная штука. – Тот хмыкнул. – Владыка Дуата, а излечить можешь далеко не каждого. Так как же работает твоя способность?

Осирис ответил с неохотой. – Я не могу излечить богов. Я могу лишь возвращать к жизни людей.

– Нарушаешь естественный ход… – Тот сказал это без эмоций.

– Все наши способности, так или иначе нарушают естественный ход. Мы ведь боги, и наша задача как раз в этом. – Ответил ему Осирис с какой-то грустью в голосе, но грусть вскоре сменилась страхом.

Осирис был в ужасе, и теперь уже не скрывал это. Он нервно ходил из угла в угол, пытаясь что-то предпринять, но страх, что он потеряет брата, мешал ему думать.

– Я впервые вижу тебя таким. – Сказал Тот.

– Я всего лишь хочу отплатить ему услугой за услугу, ничего более. – Осирис снова стал читать какие-то заклинания.

– Тогда что-то ты перестарался – Сказала Джейн.

Осирис, ничего не ответил, закончил произносить разные странные слова и продолжил наматывать километры, снова начав хождение из угла в угол.

Осирис переживает за брата? –Нахмурил брови Гор. – Когда это было? Как он вообще может переживать за того, кто его предал?

– Я никогда не прощу Сета. Он будет проклят мной навеки. – Решил для себя сын Осириса.

Но как так получилось, что его отец боится, что Сет, его брат-предатель, умрёт? Гор никак не мог этого понять. Когда Осирис не закрыл врата Египта, он ещё как-то с этим смирился, приняв просто за жест доброты, которая Осирису была свойственна, но теперь Осирис, что, хотел с Сетом помириться? Гор спрашивал и спрашивал себя эти риторические вопросы снова и снова, но поведение его отца он не мог понять.

Нет, этому никогда не бывать! Гор никогда не допустит, чтобы его отец увяз в этой дурацкой иллюзии, что Сет изменился, и всё такое. Нет! Сет не может измениться.

– Но что они говорили про истину, спрятанную в мифах? – Этого Гор не мог понять. – Надо будет это выяснить.

– Умоляю, не маячь перед глазами – Вдруг послышался слабый тихий голос, обращённый к Осирису.

Сет попытался встать, но Тот уложил его на подобие кровати, кое-как сделанной из обрывков ткани.

– Лучше лежи, ты ещё слишком слаб, чтобы куда-то идти.

Вместо ответа Сет попытался ударить Тота ногой, но он смог только слегка развернуться.

– Тот прав – сказала Сету Джейн.

– Да что вы, у меня сил хоть отбавляй – Вяло усмехнулся бог пустыни.

– Пролежал без сознания три часа, а всё рано умудряется пошутить над своим положением. – прокомментировал Осирис.

– Тогда… вы не возражаете, если я немного посплю? А вы пока можете секретики порассказывать – предложил Сет и закрыл глаза.

Немного успокоившаяся четвёрка стала обсуждать, что же им делать дальше. Джейн не сразу вступила в разговор – она была в шоке от того, что они всё же нашли тот самый тайный храм, забытый и заброшенный даже богами.

Эх, если бы её отец сейчас был здесь… Но он похищен, и Апеп, возможно, держит его в другой реальности. При других обстоятельствах, Джейн была бы вне себя от счастья, ведь она нашла то, что всю жизнь пытался найти её отец, но сейчас Джейн была совершенно не рада, и тот факт, что они сейчас были в том самом храме, наводил на неё, скорее, тоску, нежели восторг.

И, безусловно, без помощи богов она давно погибла бы, и этот факт тоже угнетал её. Её отец всю жизнь говорил, что она будет великой, но она, если бы не Сет, отдала бы Книгу прямо в руки Апепу, поддавшись его магии. Если бы на её месте был Бренден, он никогда бы это не сделал. Он ни за что бы не поддался. Наверное, Апеп сейчас истязает его жуткими пытками, но отец Джейн ни за что на свете не сдастся. И, чтобы доказать отцу, что она достойна быть частью семьи Аддерли, Джейн сделает всё возможное и невозможное, чтобы найти эти семь эликсиров тьмы и спасти отца.

На секунду отвлёкшись от своих мыслей, Джейн огляделась. То, как Бренден описывал храм в своём дневнике полностью совпадало с действительностью, за исключением одного…

– Это ещё не всё. Тут должны быть ещё залы. – Возразил Тот. – Твой отец мог не знать, но книга Тота это ещё не все реликвии, хранящиеся здесь. Книга только поможет нам их найти, но она не является конечным пунктом нашего плана.

– Но какие реликвии здесь хранятся? Отец говорил, что в храм нельзя войти, не имея особый ключ, но мы-то вошли.

Осирис засмеялся. – Статуэтка с собакой и была нашим ключом. А реликвии… это даже больше эфир, нежели предмет.

– Но, если честно, мы сами не знаем, что там.

– Как же так? Вы же боги.

– Понимаешь, – сказала Таурт, – даже у богов есть душа, есть внутренний мир. И мы здесь не сильно отличаемся от людей. Но, как и людям, нам сложно понять, кто мы. Да, мы можем быть богами радости или богами разрушения, но это то же самое, как сказать, например, врачу, учителю или юристу, что он знает себя на все 100% только из-за его профессии…

– Да. – Продолжил Осирис. – Этот эфир, эфир познания. Он заставит исчезнуть все иллюзии, но мы не знаем, что откроется перед нами. В других религиях это называется Чистилище. Никто не знает, какую тайну откроет эфир.

– И эта тайна для всех индивидуальна – Сказал Тот. – Каждый может задать вопрос, терзающий его душу, и каждый получит свой ответ.

–Но ведь вряд ли нужен какой-то эфир, чтобы разобраться в себе. – Сказала Джейн.

– Да, конечно. Но сколько раз мы лукавим даже сами себе… – Ответил Тот, мельком взглянув на Осириса – А эфир не оставит выбора, кроме как честно признаться себе во всех своих недостатках и ошибках.

– И поэтому он даже опасен, ведь правда может быть разрушительна. – Продолжил Осирис, одарив Тота долгим взглядом.

Поговорив немного о том, что может их ожидать, великолепная четвёрка решила отправиться на поиски затерянного зала с эфиром, когда поправится Сет.

Осирис заботливо менял ему компрессы и повязки, он сам удивлялся, почему он это делает, но, когда он в очередной раз проверял состояние брата, ему на душе становилось легче. Он снова чувствовал себя старшим любящим братом, словно вернувшись в былые времена.

Нравилось ли Осирису признавать это чувство? Нет. Он терпеть его не мог. Он ругал себя каждый раз, когда вздрагивал от того, как Сет вдруг дёрнет рукой во сне. И ещё он не выносил того взгляда Тота, который всякий раз стремился ему указать на его действия.

– Надо будет хорошенько с собой поговорить. – Решил для себя Осирис. – Ведь Джейн права, для того, чтобы стать честным с собой, не нужен никакой эфир. И Осирис не будет больше бояться узнать, что скрывается в потаённых уголках его души.

Часть 2. Самопровозглашённый

Даже когда я стою на коленях, я никогда не преклоняюсь.

Глава 15. Страшный сон.

А Сету снился сон.

Ему снилось, что он идёт по тускло освещённому коридору. За стеной слышался звук шагов – воины спешат на учения. Сет огляделся. Стены были толстыми, влажными. Как будто он был в затерянном дворце, который недавно был затоплен водой. Сет деловито шёл вперёд, пытаясь понять, что это за странное место.

Вдруг под ногой Сета что-то хрустнуло. Он замер, вздрогнув. Сет простоял несколько секунд, не решаясь посмотреть, на что же он наступил.

Бог поднял что-то с земли. Это была сломанная каменная табличка с картушем – именем фараона или бога, вписанное в рамку. Красная краска уже выцвела, но оставшиеся впадины от иероглифов, высеченных на этой табличке, позволяли прочитать имя владельца картуша.

Это было его собственное имя.

От неожиданности, Сет выронил картуш из рук, словно он только что взял в руки ядовитого скорпиона. Бог попятился назад, но через пару шагов упёрся в стену. Там, где только что был коридор, по которому он шёл, теперь был тупик.

Внезапно ноги Сета стали отрываться от земли, словно кто-то медленно пытался поднять его в воздух. Бог закружился в появившемся откуда ни возьмись песчаном вихре, и оказался во дворце.

В углу зала стоял Осирис.

– Усе! – Крикнул Сет, но брат не услышал его. Сет был полностью невидимым для всех в этом дворце.

Вдруг двери в зал отворились и в зал вошёл…он сам! Сет из прошлого!

Бог хаоса и разрушения был наряжен в одежды фараона с «короной войны»³¹ на голове. Такую одежду он не надевал со времён эпохи династии Рамессидов³². Бог-воин выглядел старше «Сета из настоящего».

– Брат, – сказал вошедший Сет, – зачем ты меня позвал?

– Муваталли прознал о нашем плане и решил действовать.

Что ж сказать…кхм, наконец-то он хоть что-то предпринял. Но я рад, что он понимает своё плачевное положение со всей серьёзностью.

– Нет, ты не понимаешь, брат. Мы не выстоим против их армии, Рамзес слишком поспешен. Единственное, что нас ждёт – так это навсегда переместиться в Дуат.

Сет постоял немного молча, в задумчивости отбивая такт ногой.

– Я бы сказал «не будь пессимистом», но ты, к сожалению, прав. Рамзес не может контролировать наёмников, а они могут предать в любой момент.

– Нам нужно срочно что-то предпринять.

– И что же ты предлагаешь?

– Есть у меня идейка.

Осирис шепнул что-то Сету на ухо.

Сет от удивления раскрыл рот. – И ты считаешь, что эта хорошая идея? Ты совсем из ума выжил? В лучшем случае нас посчитают ворами, в худшем – предателями.

– Идея неплохая, если мы сделаем всё без ошибок. И это не только ради победы над хеттами, не ради того, чтобы остановить их…, это позволит Египту стать самой великой державой в мире.

– Но…как мы введём в курс дела остальных?

– Нам и не нужно этого делать. Об этом должны знать только ты и я. Ни Ра, ни Нефтида, ни Изис, ни кто-либо ещё.

– Но ты же понимаешь, что это полностью разрушит твою жизнь?

– К сожалению, не только мою. Последствия непредсказуемы. И поэтому ты можешь тоже оказаться в безвыходно плохой для тебя ситуации. Но я не втягиваю тебя в это насильно.

– Я бы с удовольствием отказался… – Сет говорил медленно и отчеканивал каждое слово сильным металлическим и поразительно спокойным голосом. – Но ты прав, это хоть и безумнейшая, но всё же лучшая идея. Я сделаю всё, и меня никто не поймает.

Вдруг всё начало затуманиваться, и «настоящего» Сета перенесло в другое время.

У Осириса был день рождения.

Все боги собрались на праздник. Танцы, напитки и трактаты хвалебных речей.

«Сет из прошлого» попросил тишины.

– Итак, не буду, конечно, придираться к тому, что ты, дорогой мой братец, не пригласил меня на свой день рождения… Я полностью закрою глаза на этот весьма печальный факт, и с открытой душой и наилучшими пожеланиями, хочу подарить тебе подарок. Самый лучший и многозначительный подарок в твоей жизни.

Осирис подошёл ближе.

– Не буду заставлять тебя мучиться в догадках, это саркофаг. Но не простой саркофаг. Тебе нужно ещё будет доказать, что ты достоин его.

– И что же мне нужно сделать? – с ухмылкой, как будто этот саркофаг уже заранее принадлежал ему, полный честолюбивой самооценки, спросил Осирис.

– Сейчас каждый в этом зале попытается примерить этот саркофаг, и тот, кому этот необычный саркофаг придётся в пору, будет признан истинным фараоном Египта. Если это будешь ты – что ж, честь и хвала, если же нет, то ты заставишь меня сильно разочароваться.

Все приглашённые бросились примерять саркофаг, но одним он был слишком велик, другим – слишком мал. Каждый хотел быть признанным фараоном, но пока что ни у кого это не выходило. Разочарованные и расстроенные, но продолжавшие надеяться на удачу, гости одни за другим ложились в саркофаг, но вся эта задумка больше напоминала лотерею, в которую никогда не выиграть.

Настала очередь Осириса. Он чинно прошагал к саркофагу, размялся, и лёг в него, скрестив руки.

Все завистливо ахнули. Саркофаг пришёлся ему как раз в пору. Он был идеален для него, словно был сделан специально на заказ под комплекцию Осириса.

– Что ж, поздравляю. – Весело сказал Сет. – Ты признан величайшим глупцом! – Заорал он, наглухо захлопнув крышку саркофага.

Никто опомниться не успел, как саркофаг, с запертым внутри Осирисом, летел вниз в воды Нила.

Вдруг снова всё померкло, и Сет оказался стоящим посреди тростника.

Была ночь. Никого.

«Сет из сна» старательно рубил тростник, что-то из него плетя. Вдруг он услышал, как кто-то пробирается к нему. Он быстро отбежал подальше, и сказал кому-то сзади себя: «Брат, я не могу этого сделать».

– Мы договорились. Тебе придётся. – послышался голос. Осирис был всё ещё заперт в саркофаге.

– Не заставляй меня делать это! Я не могу тебя убить! – с дрожью в голосе, Сет выбросил то, что он плёл из тростника.

– Сет, давай! У нас нет другого выбора. Но, если это тебя успокоит – нельзя убить того, кто и так в гробу.

– Самая странная и дурацкая фраза, которую я слышал. И совершенно неправдоподобная, между прочим.

– Сет, хватит тянуть время! Египет я оставляю на тебя.

Сет дрожащими руками вынул меч из ножен. Он занёс меч над головой и с воплями начал рубить саркофаг на части. В это время Исида, следившая за Сетом, подбежала к нему, но тот резко оттолкнул её магической волной, продолжая рубить Осириса на мелкие кусочки.

Исида не могла пробраться к мужу сквозь магический барьер, она кричала и умоляла Сета пощадить Осириса, но Сет её не слушал. Подбежавшая из ниоткуда Нефтида тоже никак не могла помочь. Сет рубил мечом саркофаг, проклиная Осириса, с такой лёгкостью, как если бы он разрубал поношенную льняную ткань. Убедившись, что Осирис мёртв, вынул его расчленённое тело из саркофага и бросил в Нил.

Следующей «локацией» было поле боя.

Рамзес II и Сет отчаянно сражались во главе войска за безопасность и процветание своего народа. Ведь хетты стремились завоевать земли Египта, территорию Сирии, которая и так египтянам принадлежала весьма сомнительно. И Рамзес желал закрепить за собой эту территорию, лишив хеттов важной крепости – Кадеш. И пойти войной на них раньше, чем они пойдут войной на Египет, было рискованным, но единственно верным решением, целью которого было хотя бы как-то отпугнуть хеттов, и не дать им захватить земли. Рамзес планировал взять Кадеш, таким образом, организуя для страны ещё одно укрепление. Их задачей было хотя бы на время остановить хеттов, пока Рамзес не придумает, как обезопасить страну настолько, что он сможет спать спокойно. Но затем их планы сменились на более оптимистичные: в начале на стороне воинов Египта было явное преимущество, и их армия разбивала отряды хеттов. Однако, Муваталли ввёл в бой новые отряды колесниц, и затем, медленно, но неукоснительно, перевес оказался на стороне хитрого и умного врага, желающего падения Египта.

Войско терпело медленное поражение. Рамзес II начал паниковать. Воины гибли, оружие ломалось… Эта война сильно изматывала и хеттов, и самих египтян, так что теперь Рамзес думал уже не столько о том, как отвоевать земли, сколько о том, чтобы не дать разгромить армию…

– Позволь мне разобраться с ними, сын Сети. – Спокойно сказал Сет, словно это их войско сейчас нещадно убивало воинов врага, а не наоборот.

– Как ты это сделаешь? – Изумлённо спросил Рамзес II, одновременно отбиваясь от нападавших.

– У богов свои секреты. – Усмехнулся Сет и поскакал вперёд.

Он без пощады рубил головы врагам, его сильная рука крепко держала меч, который настигал каждого, кто решил встать у него на пути. Но его триумфу не суждено было начаться – Сета ранили стрелой свои же солдаты.

Сет обернулся, чтобы найти того, кто осмелился стрелять в него. Он сразу понял, кто это был – Изис. Она, пытавшаяся помешать осуществлению их с Осирисом плана.

Сет, застонав, упал. Изида и стоящий рядом малолетний сын Осириса – Гор, быстро исчезли, словно на поле боя их никогда и не было. Да и, собственно, кроме Сета их никто и не заметил.

Сет сгрёб рукой землю, насыпал её себе на рану и что-то тихо произнёс, к кому-то взывая.

Задрожала земля, засвистел ветер, как будто сейчас начнётся шторм. Но бури не последовало. Случилось чудо – все умершие воины стали оживать. И это были не просто ходячие мертвецы, воины реально возвращались к жизни, словно их никто и не убивал.

А «Сет-наблюдатель» снова переместился в другое время.

Он вновь оказался во дворце Осириса. Но на сей раз, хоть боги и праздновали победу над хеттами, во дворце царило отчаяние, злость и тоска. Да и победу эту сложно было назвать победой: хоть земли и удалось отвоевать, пришлось заключить мирный договор. Хотя на этот раз никто не чувствовал по этому поводу досады – для Египта всё пока что складывалось удачно. И если бы Рамзес приказал продолжить войну, что он, слава богам, не сделал, то Египту бы грозила ещё большая опасность, и возможно, они бы понесли только потери…

Но и народ, и боги, не смели праздновать. Ведь среди них не было Осириса. И, поскольку его не было, а Сет за все его проступки был заточён пожизненно в темницу, наследницей трона стала Изида. Вернее, она стала регентом при Горе, и скоро должна была уступить место на троне его, но уж кто-кто, а Изида считала себя самой законной наследницей трона (она ведь жена Осириса) и передавать власть никому не собиралась.

Изида правила Египтом. Она восседала на троне, величественная и властная. Теперь у неё есть возможность и сила изменить страну.

Вдруг в зал в панике вбежали стражники.

Исида встревоженно приподнялась на троне и ахнула, услышав новость: Сет сбежал из тюрьмы. Бог-полководец готовил восстание.

Изида послала стражников разобраться с ним, но они упали замертво, не успев выбежать из зала.

Бог ярости стоял в дверях. Он злорадно ухмылялся, и медленно шёл через весь зал к Изиде. Звук его уверенных шагов разносился гулким эхом по залу, заставляя Изиду сильно занервничать.

– Смотрю, ты не сильно скорбишь по мужу, Изис. Ну, собственно, власть есть власть, я тебя понимаю…

– Уж тебе-то никогда не видать трона.

Изида знаком приказала стражникам, стоявшим в засаде разобраться со сбежавшим пленником, но Сет с нарочитой игривостью, без малейшего напряжения, разобрался с нападавшими, как если бы они были картонными солдатиками, которые дрались на сабельках из сахарного тростника.

Изида была слишком самонадеянной, решив, что она сможет так просто расправиться с братом её мужа. Через пару минут Сет, танцуя какой-то странный, но завораживающий танец – так он «отбивался» от стражников – подскочил к ней и донельзя театральным движением залепил ей пощёчину.

Изида тщетно пыталась как-то сопротивляться, но она не была мастером ближнего боя. Сет намеревался убить её, но в последний момент его что-то остановило.

– Даю тебе второй шанс. – Сказал он голосом судьи.

Изида, крайне удивлённая и обрадованная таким положением дел, молча закивала в знак того, что она никогда больше не посягнёт на трон Египта – во всяком случае, пока Сет жив.

Теперь он был властителем Египта…

***

От резкого стука Сет вскочил, но поняв, что всё в порядке, снова лёг. Полежав с полминуты, тщательно вслушиваясь в любой звук, Сет резко перевернулся на другой бок, и сон продолжался…

Глава 16. Я – ярость.

Теперь Сета ничего не могло остановить, и он наслаждался этим чувством. Он мог менять мир. Мог купаться в богатстве и почёте. Собственно, это он и делал. Первым делом он пошёл по стандартному пути всех правителей – сделать страну «своей» изнутри. Он пересматривал законы, устанавливал новые порядки, строил новые храмы, вёл активную торговлю с другими странами, и пытался провести самую масштабную военную реформу. Сет купался в деньгах и славе, и казалось, он полностью позабыл об Осирисе.

За это время он сильно изменился. Можно даже сказать, стал совершенно другим – он стал решительнее, стал более властным и менее падким на компромиссы. Власть и войны сделали из него непобедимую «скалу», и теперь он не намеревался терять этот «титул».

– Повелитель, скоро разлив Нила. Что прикажете делать? – Спросил Сета один из его слуг.

– Закрыть ворота Дуата. – Глухо сказал Сет, уставившись в пустоту.

– Вы уверены? – Хотел было переспросить его слуга, но Сет резко развернулся, метнув в стену кинжал, который вонзился в сантиметре от несчастного слуги, напрочь лишая его желания больше что-то говорить.

– И не думай, что я промахнулся. – Сет сверкнул глазами.

По воздуху пошли круги, словно всё изображение было всего лишь отражением на воде, в которую кинули камень: снова перемещение.

Но «место действия» не изменилось.

С момента прошлых событий прошло несколько лет. Египет кардинально изменился. Сет был правителем-реформатором, он менял законы, менял всё. Вряд ли кто и помнил, когда Египет был другим: Сет умел убеждать. Он вселял в свой народ чувство, будто это он всегда правил Египтом, заставлял всячески забыть о каком-то там Осирисе. Со временем Сет настолько увлёкся, что и сам действительно позабыл, что у него есть брат.

Но Осирис вернулся.

Сет мигом вскочил и побежал к брату, но тот оттолкнул его.

– Брат, ты вернулся! – воскликнул Сет, но увидев выражение лица брата, тут же помрачнел.

– Как ты посмел предать меня? Я верил тебе, доверял тебе. А ты лишь воспользовался этим, надеясь, что я никогда не выберусь из Дуата? Но ты сильно ошибся. Мне пришлось заплатить своим временем нахождения в мире мёртвых за тех воинов, которых ты воскресил.

Сет изумлённо смотрел на брата, а тот продолжал.

– Но я не сгинул в лабиринтах подземного мира – я подчинил их себе! И теперь я – властитель Дуата.

Сет снова бросился к Осирису, но тот вновь его оттолкнул.

Лицо Сета скривилось от ярости.

– Ты знал, ты всё это время знал, что так случится. Ты сам передал трон мне, или за время нахождения в Дуате тебе память отшибло? А теперь ты возвращаешься и обвиняешь меня в узурпации власти? Ты знал, что учудила Изис, пока тебя не было?

– Изис справилась бы со всей ответственностью бытия фараоном гораздо лучше, чем ты. Да, я передал власть тебе, но посмотри, во что ты превратил Египет? Я безумно жалею, что ты был фараоном в моё отсутствие Ты позволяешь пустыне заполонить всё, ты казнишь жрецов, подвергаешь гонению их семьи. Это ты считаешь достойным правлением?!

– А не хочешь ли для начала узнать, что они делали? Они устрашали фараонов, они стремились любой ценой лишить нашего наместника почёта. Я лично казнил каждого из этих жрецов, позоривших наш народ.

– Ты опозорил его ещё больше. Ты видишь происходящее, ты стараешься заметить каждую мелочь, но ты не способен что-то изменить в лучшую сторону. Ты не способен ни на что другое, кроме разрушения.

Снова услышав эти слова, «Сет из настоящего» скривился, будто ему всадили нож в сердце. Но тут снова появился песчаный вихрь, и Сет оказался на гладиаторском ринге.

Этот ринг был чем-то похож на гладиаторский ринг древних римлян, но в принципе, он был просто большим полем с каменным ограждением.

На ринге стояли Сет и его племянник – Гор. Гор уже подрос и считал себя наследником своего отца, Осириса, и во что бы то ни стало, желал отомстить Сету.

– Если победишь ты, Сет, мы признаем тебя фараоном и никогда не подвергнем это сомнению. Но если же победит Гор – мы казним тебя как предателя и узурпатора. – Кричал с трибуны Ра. Изида, Осирис и маленький Анубис стояли рядом с ним, нервно переступая с ноги на ногу.

Сет и Гор бросились друг на друга. Это был смертельный бой. Но Сет, будучи искуснейшим воином, величайшим полководцем и превосходным тактиком, с лёгкостью парировал все удары племянника один за другим.

Гор начинал уставать. Бой выматывал его. А Сет, казалось, лишь входил в азарт. Он наносил удары с бешеной скоростью. И взгляд тоже у него был бешеный. Сет вкладывал в удары все свои чувства.

Изида занервничала. С криком «Сынок!» она сбежала с трибуны вниз и, отобрав лук у одного из стражников, выстрелила.

Было непонятно, куда она попала. Было видно, как Сет пытался рукой остановить стрелу, но не было ясно, получилось у него это или нет: пыль, которую подняли сражающиеся, превращала их в движущийся комок песка, через который практически ничего не было видно.

Когда пыль немного рассеялась, Исида с ужасом отступила назад. Стрела, сломанная пополам, валялась на песке. Но не это так напугало богиню – на песок стали капать капли крови. Гор, крича от боли, повалился на землю, закрывая рукой глаз, а Сет тут же прыгнул на него, занося меч…

– Гор, вставай, давай окончим этот бой!! – кричал Сет Гору.

– Нет, ни за что, дядя! – отвечал Гор, пытаясь ранить Сета. – Твои трусливые мольбы о пощаде отклонены!

С этими словами, Гор резко поднялся, ударив Сета кулаком. Сет от неожиданности на секунду потерял бдительность, и этого было достаточно, чтобы Гор успел нанести удар мечом.

Сет закричал от боли – его нога была практически разрублена вдоль пополам. Сет повалился на землю, держась за ногу. Через руки хлестала кровь,

Гор схватил Сета и потащил его к водоёму, находящемуся в границе ринга. Он поставил Сета на колени и сказал: «Бой окончен, Сет. Смой кровь и признай поражение.»

– Нет, племянничек, бой ещё не окончен – Корчась от боли, ответил Сет. – И запомни на всю жизнь: даже если я стою на коленях, я никогда не перед кем не преклоняюсь!

Сет схватил Гора и толкнул его в водоём. Затем он прыгнул следом, не давая брату выбраться. Он вознамерился утопить Гора.

Гор пытался выбраться из воды на лодку, стоявшую в этом водоёме, но он не мог справиться с Сетом, всё ещё превосходящим его по силе. И тогда Гор нырнул прямо за спиной Сета, нанося удары под водой по уже и так израненной сильнее некуда ноге. Меч Сет отобрал у него, когда толкнул в воду, но дядя не знал, что у племянничка припасён кинжал.

Сет, зарычав, тоже нырнул, превратившись в гиппопотама – этому он научился у своей невесты – Таурт. Его бывшая жена – Нефтида – возненавидела Сета и бросила его. А сын этой новоиспечённой пары – Анубис – стоял сейчас на трибуне, желая смерти брату своего отца.

Гор сражался с гиппопотамом-Сетом. Они оба были тяжело ранены. Их силы были на исходе. Было совершенно непонятно, кто победит. Этот бой становился боем на выносливость, а не боем на способности. Сет и Гор из последних сил старались потопить друг друга, но это всё больше походило на простое барахтанье в воде.

И тогда вмешался Ра.

«Бой окончен! – Крикнул он.

Не смея ослушаться приказа, Сет и Гор выбрались из воды. Каждый сам, своим силами. Они были удивлены и возмущены, что Ра остановил бой, но не стали спорить.

– Пусть боги решат, как быть, – сказал Ра.

«Сет-наблюдатель» переместился с ринга в храм.

– Решим всё по справедливости! – громко объявил Тот.

– Но гарантируешь ли ты, что будешь беспристрастным, ведь твоё решение может стать причиной казни твоего наставника? – С ухмылкой спросил Сет, опершись на колонну.

– Решать буду не я, – ответил Тот, – а народ и боги.

Дальше всё стало происходить почти как на суде души в Дуате. В храм внесли гигантские весы. Каждый голосующий выходил в центр зала и, сказав своё мнение, «отдавал свой голос» за Осириса или за Сета. После этого чаши весов становились тяжелее, как будто их чем-то наполнили. И если перевесит чаша Осириса, то победу отдадут ему, а Сета казнят, если же наоборот, Осириса признают «сбежавшим струсившим богом» и он навсегда покинет этот мир и переместится в Дуат. Голосовать разрешалось и самими зачинщикам спора, но они должны были голосовать последними. Перед тем, как голосовали Осирис и Сет, голосовали их родители – Геб и Нут.

Чаши то опускались, то поднимались, пока, наконец, не замерли. Чаша Осириса перевесила чашу Сета.

Стражники тут же схватили Сета, который даже не вырывался. Он не мог. Он лишь обессиленно упал на руки подхватывающих его охранников.

– Нет, стойте! – Вдруг громко закричал Осирис!

Все удивлённо уставились на него. Сет тоже был удивлён, но он был слишком слаб, чтобы иметь силы как-то реагировать.

– Брат. – Обратился к нему Осирис. –Ты сделал много всего плохого, ты разрушил Египет. Но ты не достоин быстрой смерти от палача. Я, как фараон, которому ты, как бог-воин, обязан подчиниться, изгоняю тебя в пустыню! И если ты выживешь – значит, милостива к тебе Маат, если же нет – то поглотит тебя Исфет³³.

Сет молчал. Охранники связали его и повели прочь из храма.

– Лучше бы ты не рождался, – крикнул ему вслед Геб. – Ты позоришь нашу семью и весь Египет!

***

Сет с оглушительным криком вскочил с постели. Слова родителей словно били его по голове, тяжёлым гулом, они заставляли его дрожать всем телом, а его сердце биться с бешеной скоростью. Сет, тяжело дыша, сел, сорвав с себя все повязки.

– Что случилось, Сети, тебе что-то приснилось? – в зал тут же вбежал испуганный Осирис. – Почему ты снял повязки?

– Уйди Усе, всё нормально. И больше никогда, слышишь, никогда, меня так не называй. – со вздохом ответил бог пустыни.

Сет в ярости колотил руками по стене. Его руки стали красными от крови, но он всё продолжал бить стену, крича: «Я не способен ни на что, кроме разрушения? Я обращу ваши мечты в пыль! Я обращу ваши же мысли против вас самих! Я заставлю вас пасть ниц перед тем, кого вы лишили души. Ведь теперь я – ярость, я – разрушение и хаос. Запомните моё имя на всю жизнь, ибо я, Сет, отомщу вам на всё!»

Сет дрожал. Он кричал и плакал. Когда он совсем выбился из сил, он медленно опустился на пол и зарыдал, прикрывая лицо дрожащим окровавленными руками.

– Запомни, Апеп, – Тихо сказал Сет в пустоту. – Даже… даже когда я на коленях… Я никогда ни перед кем не преклоняюсь!

***

Гор онемел от увиденного. Он будто незримо присутствовал во сне Сета, словно какая-то неведомая сила пыталась показать ему нечто очень важное и тайное. Он стоял, раскрыв рот. Так значит, его отец всё время врал ему? Его «убийство» было подстроено? Гор теперь не мог верить никому…

– Ты, папа, ты, тот, кто стремился к правде, кто стремился очистить мир от лжи, сам лжёшь всю жизнь. – Гор чуть не плакал. Теперь он смотрел на Сета, захлёбывающегося в слезах, и ему вдруг захотелось подойти к нему и обнять. Потому что Сет хотя бы не врал. Он, в отличие от Осириса, имел смелость признаться, в том, что он совершил.

Гор смотрел на своего дядю, впервые понимая, как ему плохо. И вдруг в его душу серой мышью закралось чувство вины. Он ведь поносил Сета на чём свет стоит, но на деле оказалось, что Гора всё время обманывали. И Гору было очень стыдно за то, что он мысленно говорил своему наставнику.

Глава 17. Подземный видеозвонок.

Наутро было решено отправиться исследовать храм. Сет был непреклонен – он пойдёт вместе со всеми. Джейн пыталась его отговорить, но он только смеялся в ответ.

На этот раз было решено держаться всем вместе. Ищущая пятёрка ходила по коридорам целый день, но везде были тупики.

Погодите-ка, я знаю это место, – Вдруг сказал Сет, указывая рукой на очередной тупик, – там за стеной что-то есть, я уверен.

– И почему ты так уверен? – спросил его Осирис, но Сет ему не ответил.

Бог разрушения подошёл к стене и стал ощупывать каждый сантиметр, но это была совершенно обычная стена.

– Эй, Сети, это не так работает, видимо, – сказал Тот.

– Никогда не называй меня так! – рявкнул Сет, глянув на Тота и Осириса испепеляющим взглядом.

Тот поднял руки, мол, ладно, не горячись ты так, не нравится – не буду.

– Может, нам стоит попробовать сделать так? – Предложила Джейн, доставая что-то из сумки

– Check-in-иться в подземном храме, не сомневаюсь, круто, но, может ты не будешь такой…циничной? – недовольно спросил Сет.

– Да нет же, я вовсе не это собираюсь делать. – ворчливо ответила Джейн, поднося статуэтку с собакой к стене. – Если статуэтка ключ, то почему бы тогда нам им не воспользоваться?

Стена начала трястись. С неё посыпались мелкие камушки.

Удивлённая пятёрка, попятилась назад, переглядываясь друг с другом. Стена постепенно исчезала. Она начала бледнеть, превратилась в цветную дымку и исчезла, как если бы она была всего лишь нарисованной, и кто-то просто облил кислотой этот рисунок.

Перед ними открылся тёмный туннель. Он был уже, чем остальные, и это был единственный туннель с влажными стенами.

Сет нервно сглотнул.

– Что такое? – Спросила Джейн.

– Да так, ничего, просто я не очень люблю воду. – отмахнулся Сет.

Они шли по коридору, внимательно его изучая. Этот коридор был неровным и скорее напоминал пещеру. Её стены действительно были влажными, а кое-где даже образовались сталактиты. Сталактиты – невиданное чудо для подземелий в пустыне, но сырость и влага, а также температура этого коридора была совершенно отличной от температуры всей остальной части храма. Иногда капли воды были и на потолке. Капли сверкали, когда на них попадал луч света, и создавалось впечатление, как будто потолка в этой пещере не было, а великолепная пятёрка наслаждалась видом поразительно красивого и завораживающего ночного звёздного неба. Иногда какая-нибудь капля срывалась с потолка, и это было похоже на комету, стремительно летевшую, рассекая пространство.

Звуки шагов гулким эхом проносились вперёд, но вот голоса, наоборот, были еле-еле слышны.

– Так вот, что это были за шаги – тихо пробормотал Сет. – Это был звук моих собственных шагов.

Они шли, внимательно изучая дорогу. Сет шёл быстрее всех, изредка оставляя какие-то странные и не совсем уместные комментарии. Он нервно оглядывался по сторонам, словно боялся увидеть то, что спрятано в этой пещере.

– Забавно, что ключом является какая-то маленькая статуэтка. Ведь обычно потайные двери открываются, если произнести заклинание или, наоборот, снять заклятие. Но ведь крайне редко случается, что тайный проход открывался просто потому, что к нему поднесли маленькую вещицу. – Задумчиво произнесла Джейн.

Все молча с ним согласились, но каких-либо гипотез насчёт того, почему так произошло ни у кого не было.

Вдруг они услышали чей-то крик. Этот крик не был звуковой иллюзией, созданной из звуков шагов и их собственных голосов. Он был настоящим.

Переглянувшись, недоумевающая пятёрка побежала по коридору вперёд.

Чем ближе они подбегали, тем отчётливее становился крик. Постепенно из непонятного набора звуков, он стал превращаться во вполне отчётливый мужской голос, молящий о помощи.

У Джейн побежали мурашки по коже. Это был голос её отца! Взволнованная пятёрка побежала быстрей, но преодолев метров десять, они поняли, что они не могут продвинуться дальше ни на шаг – голос не умолкал, но впереди была груда камней.

Осирис, не сбавляя скорости, стал быстро разгребать эту груду. Воодушевившись его примером, остальные присоединились к этому занятию, и они потратили на это, наверное, минут пять, пока не очистили проход настолько, чтобы в него можно было кое-как протиснуться. Голос умолк. Отгоняя самые худшие предположения причины такого положения дел, храбрая пятёрка протискивалась через узкий проход, который они умудрились расчистить.

Таурт вошла первой. Послышался звук воды, и затем, голос богини.

– Эй, осторожно, тут вода. Озеро. И, Джейн, кажется я нашла твоего отца.

За этим тупиком простиралась прозрачная водная гладь. Вода была настолько чистой, что даже сверкала. В этом туннеле тоже был эффект освещения, хотя не было ни источников света – как и в зале с Книгой. Эффект отражения лучей фонариков от воды не мог давать бледно-голубой мерцающий свет, либо это было слишком странное озеро.

– Может ли это быть одним из эликсиров тьмы? – предположил Осирис.

– Нет, это скорее, гигантский проектор природного происхождения. – Ответил ему Тот.

Тот был прав. Стоило Таурт кинуть туда камень, как по воде пошли круги, и перед ними стало медленно появляться расплывчатое изображение, которое постепенно становилось всё более и более чётким.

Изображение показывало отца Джейн, как если бы они сейчас разговаривали по видеозвонку.

Но тогда это был бы самый ужасный видеозвонок в жизни.

Бренден лежал, связанный на каменном полу, глядя на который, каждый почувствовал на себе, насколько он холодный. Руки египтолога были крепко связаны непонятными чёрными верёвками, а к спине также привязан странный мини-столб с резьбой, как у гигантского шурупа, сверху.

Осирис громко выдохнул. Этот столб был не просто странным древнеегипетским прототипом шурупа. Это был так называемый «позвоночник Осириса», «Джед»³⁴.

– Папа! – закричала Джейн. Она невольно подалась вперёд. Камень под её ногой предательски покатился вперёд и если бы Таурт не схватила Джейн за руку, то девушка бы упала.

Бренден, кряхтя, повернулся на голос и обомлел. Он не верил своим глазам.

– Джейн?! Дочка… Откуда ты появилась? Где ты?

– Представляешь, папа, я нашла храм, который мы вместе с твоей командой искали! И сейчас я в нём. Тут озеро, и оно показывает мне тебя как голограмму.

– Джейн, беги оттуда как можно скорее! За тобой тоже охотятся. Ты вряд ли мне поверишь, но древнеегипетские боги реально существуют, и один из самых могущественных сейчас выслеживает тебя, чтобы убить!

– Вы удивитесь, мистер Аддерли, но ваша дочь не только верит каждому вашему слову, сказанному про богов, так ещё и заручилась их поддержкой. – Подал сзади голос Сет.

Божественная четвёрка шагнула вперёд, чтобы Бренден увидел их.

Бренден молча смотрел на них широко открытыми глазами.

– Но мы не знаем, как долго этот видеозвонок древне-магического происхождения будет работать, так что не могли бы вы отложить радость встречи и трепет перед творцами мира на потом? – Сказал Осирис. – Сейчас куда важнее узнать, где Вы находитесь…

Бренден не мог ответить на этот вопрос, поэтому просто рассказал им всё, что с ним приключилось за это время…

Два года назад Бренден начал находить подтверждение своей гипотезе, что храм, некогда располагавшийся между лапами Большого Сфинкса в Гизе, не был разрушен. Он был перенесён. Под землю. Это полностью объясняло наличие под пирамидами и под Сфинксом туннелей, а также наводило на мысль, что пирамиды были построены для более сакральной цели, чем усыпальница или даже какой-нибудь храм, потому что для обычного храма так стараться бы не стали. Карнак сносили и перестраивали, а это был храм-дом всех богов, один из самых важных храмовых комплексов, но даже его не пощадили фараоны-реформаторы. Однако храм в Гизе старались сохранить в первозданном виде, как если бы этот храм содержал ответы на все загадки мироздания.

С этого времени Бренден часто уезжал в экспедиции в Сахару, пытаясь выяснить что-нибудь у туарегов и других кочевых племён, бродящих по пустыне ни одну тысячу лет.

Однажды, будучи в Ком-Омбо, бывшем Восточном Нубте, он встретил одну девочку, которая с удовольствием предлагала ему разные варианты, как найти этот храм.

Она сказала, что этот храм также ищут сетиты, да и сама она тоже сетитка. Для них, как и для Брендена, найти храм – цель жизни. Но их семья ищет его уже не одно поколение, но безрезультатно. Девочка была сиротой – её отец и мать погибли в песчаной буре несколько лет назад. Она была слишком маленькой, чтобы отправиться на поиски самостоятельно, и поэтому считала своим долгом делиться со странниками, и, в частности, с Бренденом, всей известной информацией о храме.

Также она сказала, что её мама рассказывала ей, когда она была ещё совсем маленькой, легенду, что в этот храм без ключа не войти. А ключ этот, согласно той же легенде, должен находиться в Нубте. Но вот проблема: есть Нубт на западном берегу и город с таким же названием – на восточном (собственно, сам Ком-Омбо).

Вдруг Бренден резко замолчал. Он сжался как испуганный котёнок.

– И снова приветствую вас. – К «видеокамере» подошёл Апеп.

«На той стороне» молчали.

– Что ж, к величайшему сожалению, мне придётся прервать ваш разговор по душам. – с деланным сочувствием, произнёс Апеп. – Однако если вам захочется вновь его увидеть, приходите все вместе. Но правда, советую поторопиться – на третий день разлива Нила, начнётся новая эра, а новая эра – это всегда, в первую очередь, новые люди. Но если вы не будете медлить, может, у вас будет время попрощаться. А общение вживую всегда лучше, не правда ли?

Все стояли молча. Опешившая пятёрка угрюмо глядела на водную гладь, где ещё мгновение назад, они видели того, из-за кого, собственно, и началось их приключение. Теперь же это было более чем обычное, совершенно ничем не примечательное подземное озеро, которое бывает во многих пещерах. Даже вода теперь помутнела и теперь была грязной, красновато-коричневого цвета, как и камни на стенах пещеры.

Решительная пятёрка должна была непременно выяснить, где находится Бренден. А времени у них осталось совсем не много: третий день разлива Нила – 29 июля. С середины июля начинался месяц Ахет – время половодья, и в это время древние египтяне праздновали Новый год, один из величайших и важнейших праздников во всей древнеегипетской культуре. Этот праздник также был совмещён с днями рождения богов – Ра, Осириса, Сета, Гора, Исиды и Нефтиды. Праздник не только символизировал начало нового года – новых целей, начинаний и стремлений, но ещё в дни Нового года открывались врата Дуата.

Все, так и не проронив ни слова, вернулись к залу, в котором они обосновались. Этот зал через небольшие туннели, прорубленные в стене выводил к нескольким маленьким залам, которые находчивая пятёрка решила использовать как комнаты.

Каждый пошёл в свою «комнату».

Глава 18. План провалился.

Сет сидел, задумчиво уставившись в потолок, как вдруг к нему вошёл Осирис.

– Может, мне следовало постучаться, но здесь нет дверей. – Саркастично заметил Осирис, садясь рядом с Сетом.

– Тебе следовало вообще не входить. – Ворчливо ответил Сет, отвернувшись.

– Сет, мне нужно с тобой поговорить. – Не стал тянуть кота за хвост Осирис.

– Что ж, тогда можешь оставить сообщение после сигнала. Бип-бип, телефон абонента занят.

– Сет, я серьёзно! Может, хватит себя так вести? – Осирис толкнул его в плечо.

– Как так? А может тебе следовало хоть раз пораскинуть мозгами, почему я так поступаю? Нет? Лень?

Осирис, махнув рукой, встал и ушёл.

Сет никак не прореагировал на эту выходку. Его гораздо больше интересовали другие дела. Он стал думать. Его, как и Джейн, удивляло всё, что случилось за последние несколько дней, с того момента, как они приехали в Гизу.

Он хотел было пойти поговорить с Тотом, но вдруг, что-то вспомнив, Сет вернулся в свою комнату. Он задумчиво обвёл взглядом толстые стены, как будто надеясь, что они приоткроют завесу тайны.

А думал он вот о чём: третий день Ахета – 29 июля. Его день рождения.

И если бы у него спросили, какой день в году он не любит больше всего, то он, не колеблясь и не сомневаясь ни секунды, назвал бы дату своего рождения. Но Апеп специально подстроил всё так, чтобы выполнить свой коварный план именно в этот день. Вот только, зачем?

Не только Сет не любил эту дату. В Египте её не любил никто. День рождения Сета считался самым несчастливым днём в году, и к нему готовились также, как готовились бы к Хэллоуину, будь все легенды про этот день неопровержимой правдой. Древние Египтяне старались не назначать на эту дату ничего судьбоносного, а ребёнок, родившийся в этот день, не мог избежать потом косых (и немного настороженно-испуганных) взглядов, так как автоматически считался приспешником и слугой бога разрушения…

– Нам надо воспользоваться Книгой – решительно сказал Тот, собрав всех в «большом зале». – Она покажет нам, где Бренден.

– И, возможно, даже перенесёт нас туда, если мы прикажем эй это сделать. – Предложил Сет.

– Нет, мы не будем ничего в этой книге писать. – Отрезал Тот. – Разве в тот раз, когда ты воспользовался ею таким образом, это разве привело к чему-то хорошему?

Сет, пожав плечами, ничего не ответил.

Восторженная пятёрка раскрыла Книгу. Вернее, они сложили все свитки один в другой. Свитки сразу же засветились, и стали меняться. Возникало ощущение, будто они кинули свитки в невидимый ранее костёр: папирус горел ярко жёлтым пламенем, но «огонь» не съедал страницы. Даже наоборот, он их укреплял, изменяя их структуру. Свитки то поднимались немного в воздух, то опускались, переплетаясь друг с другом, как если бы они были автоматически собирающимся пазлом или мозаикой. Все с трепетом наблюдали за происходящим.

Вдруг свечение погасло, а свитки опустились на пол. Все, затаив дыхание, поднялись, чтобы посмотреть, что случилось. Перед ними лежали уже не свитки, а, действительно, книга. Единственное, что ей не доставало, так это обложки. В остальном она отличалась от обычных книг только тем, что была написана на древнем языке.

Изумлённая пятёрка молча переглянулась. Никто не решался подойти к книге.

– Ну что, Тот, ты же у нас, вроде как, её хозяин. – Подтолкнул Тота Осирис. – Иди, возьми её.

– Да не хозяин я, а хранитель. – Отмахнулся бог.

Тот мешкал. Он что-то пробормотал в ответ, оттягивая момент, когда ему всё же придётся к ней подойти. Он мог бы послать посмотреть кого-нибудь другого, но стоило ему об этом подумать, как его начинало съедать изнутри чувство зависти и, наверное, одновременно – стыда.

Тот медленно протянул к ней руки, будто боясь обжечься. Он попытался перелистнуть страницу, но у него ничего не вышло.

Книга, мягко говоря «не работала».

Иероглифы в ней были чёрными, как будто упавшими во внутрь. Они были почти осязаемые – склизкие и холодные. Каждое слово, прочитанное вслух, оставляло за собой неприятное «послевкусие», как будто эта была вовсе не Книга Мудрости, а Книга Смерти. Пытаться что-то написать в этой книге было ещё неприятнее, чем читать уже написанное: каждое слово скукоживалось, как засохший лист, проваливаясь сквозь листы книги и впитываясь в него, как большая клякса от пролитых чернил в бумагу.

– Может, энергия храма не даёт ей работать? – Предположила Таурт.

– Да, возможно, – согласился Тот. – Нужно вытащить её на воздух.

В храме было достаточно прохладно, а зал, где Книга всё это время пролежала, дожидаясь своего часа, был даже холодным, по сравнению с остальными залами. Собственно, температура залов совершенно не поддавалась логическому объяснению, если, конечно, не считать за таковое возможность создания магического барьера или чего-то подобного. А снаружи воздух был таким тёплым, даже горячим, что ощущался, как если бы разочарованная пятёрка проглотила горсть нагретых иголок. Каждый вдох – новая порция. Все невольно старались дышать как можно медленнее.

Книга никак не отреагировала на смену обстановки и преспокойно лежала в красной гандуре Сета.

Сет достал её, держа на вытянутых руках так, чтобы на страницы падали лучи солнца.

– Давай лучше я её подержу – настойчиво сказал Тот, выхватывая книгу из рук бога пустынь.

Сет не возражал. Когда последний раз он держал эту книгу в руках, на него потом обрушилась череда ещё больших несчастий, чем те, которые ему довелось пережить.

Но на свежем воздухе книга работала с тем же успехом, как и в храме. Иными словами – никак.

Обескураженная пятёрка медленно закрыла Книгу. Она была такой же противной на ощупь, как и под землёй. Читать её было просто невозможно, а уж писать что-то в ней – тем более.

Вдруг книга начала как-то подозрительно трещать, как трещит загоревшаяся охапка дров. Тот спешно убрал её к себе в дхоти³⁵ (всё-таки и он не удержался от покупки, тогда на базаре), в карманы, которые ему как-то удалось туда пришить. И было удивительно, зачем ему этот наряд, было бы вполне логичней, если бы Тот надел, к примеру, схенти³⁶ или хотя-бы дишдашу³⁷.

Все сникли. Их план провалился в зыбучие пески – они проделали огромный путь, чтобы достать магическую книгу, которая оказалась даже хуже, чем обычная. Правильно сделал тогда Апеп, он вообще без малейших колебаний дал Джейн забрать книгу. Но зачем тогда она была ему нужна и почему он передумал?

– Джейн, а ничего странного с книгой не случилось, когда ты взяла книгу? – спросил Джейн Сет.

– Эм-м, вроде, нет. А что, например, могло случиться?

– Ну, например, она работала до того, как ты её взяла, а после – перестала.

– Погоди, возможно ты и прав. – Сказала Джейн.

Все встрепенулись.

– Я помню, что когда я взяла книгу, иероглифы почернели и провалились… Но разве не так же поступает книга сейчас?

– Нет. – Ответил Тот. – Это значит, что Апеп наслал на Книгу заклятие, не позволяющее ей работать.

Сета снова прорвало, как тогда, когда он впервые услышал о том, что Апеп вернулся из Дуата.

Он ругался и метался, бил ногами по барханам, поднимая пыль. Осирис хотел было его успокоить, но Тот положил руку на плечо Осириса, что-то ему шепнув.

– Дай-ка мне эту наглую книгу. –Попросил Сет Тота.

Тот, не понимая, что Сет решил с ней сделать, отдал Книгу богу разрушения.

– Я собираюсь разрушить заклятие. – Уверенным голосом сказал Сет, словно подобное было для него уже не впервой. – Ведь разрушение – лучшее, на что я способен.

Осирис хотел было вставить что-то вроде «ах, да, ну, конечно, ты же бог разрушения», но Джейн сильно ущипнула его за руку.

Сет, заполучив книгу, стал ходить с нею взад-вперёд, словно что-то искал. Некоторое время спустя Сет нашёл большой каменный блок, который, видимо, оставили лежать в пустыне, передумав использовать его для строительства. У этого блока был выступающий острый сколотый край, который-то и нужен был эксцентричному богу.

Занеся Книгу над головой, Сет с размаху кинул Книгу на край камня.

Глава 19. «Шашлык» из Книги Мудрости.

Николь пришла в себя от странного шороха, доносившегося откуда-то издали. Она открыла глаза. Зрение ещё не до конца восстановилось – перед глазами мелькали блики и вспышки – но она всё же могла рассмотреть, где она находится. Она была в полуразрушенном храме, который выглядел таким древним, что, казалось, вот-вот превратится в руины.

Николь попробовала встать. К удивлению, она обнаружила, что никто её не связал, и что она вообще может выйти отсюда, если пожелает. Однако, всё было не так просто – у неё настолько ломило тело, что ни о каком побеге не могло быть и речи.

Николь обвела взглядом странный древний зал, где она находилась. Зал был украшен разными статуями, совершенно разных размеров и пропорций, от совсем крошечных, до исполинских. Статуи были разные – ладья Ра³⁸, скипетр Уас, Джед и другие древнеегипетские символы. Но это были не просто никак не связанные между собой статуи и статуэтки, собранные в одном месте – это был ансамбль разных древнеегипетских символов, которые были расставлены так, как если бы находились в подчинении у небольшого размера статуи, стоявшей в другом конце зала и покрытой зачем-то белым льняным саваном. Ансамбль будто задавал вопрос: «Кто хранитель и хозяин этого храма?», – и тут же сам отвечал на него.

На потолке и на стенах не было иероглифов. Вернее, на потолке была одна фраза. Но лишь одна. Эта фраза гласила «Ты хочешь правды, но, узнав её, зарываешь её в песок.

Николь сразу же поняла, как интерпретировать эту полную метафор фразу – все иероглифы, самые главные иероглифы, были написаны вовсе не на потолке или стенах, как это делается во всех других храмах и гробницах, а на полу. Пол был усеян каскадом иероглифов, которые порой налезали друг на друга, сильно мешая чтению. Иногда они были написаны по кругу краской песчано-красного цвета, будто кружились в вихре бури.

Вдруг снова раздался шорох. Именно «раздался», потому что он был таким громким и настойчивым, словно за тяжёлой деревянной дверью, прорубленной в одной из стен этого странного зала, находилось гигантское чудовище, которое скребло когтями по стене.

Вдруг дверь со скрипом приотворилась. Скрип был такой жуткий, будто эту дверь не смазывали со времён сотворения мира. Маленькая щель, образовавшаяся в результате неудавшейся попытки побега, была достаточной только для побега ящерицы или тушканчика.

Николь медленно подошла к двери, не решаясь потянуть за ручку. Вернее, это не была не совсем ручка, если считать за дверную ручку ту маленькую штуку, которую мы все привыкли видеть на наших дверях. Это был небольшой деревянный выступ, полый внутри, небольшой эллипсообразной формы, в которую можно было просунуть пальцы.

Потянув за «ручку», Николь решила помочь тому, кто так настойчиво скрёб дверь, выбраться. Этот жест доброй воли был не понятен, если рассматривать его, основываясь на обычной логике. Но, если смотреть немного под другим углом…: если бы там было что-то опасное, то похититель вряд ли бы оставил это всего лишь за какой-то старой дверью. Или же он даже выпустил бы это на свободу, чтобы напугать Николь. За дверью послышался странный писк, похожий на жалобное вой собаки, которую кошка ударила по носу. Этот обиженный писк уж совсем не мог подходить какому-то страшному чудищу-убийце.

Но дверь оказалась слишком тяжёлой. Более того, она просела вниз и теперь её открытие стоило неимоверного труда, к сожалению, по большей части, Сизифового³⁹.

Однако щель между стеной и дверью всё же становилась больше. На «той стороне» помогали, и спустя некоторое время, щель была настолько широкой, что теперь её было достаточно, чтобы туда (или оттуда) могла бы протиснуться гиена.

Вдруг в темноте сверкнули чьи-то глаза, и мимо Николь мигом проскочила чёрная тень, которая тут же исчезла.

Николь с опаской глянула в щель. За дверью никого не было.

– Смотрю, Вы уже набрались достаточно сил, чтобы ходить по залу. – В зал вошёл парень лет двадцати. Он был одет в чёрные развевающиеся одежды (хотя сквозняку было не откуда взяться). На голове его преспокойно лежала кобра. Змея изредка поднимала голову, и затем ласково и аккуратно, снова ложилась обратно.

Николь молчала.

– Не буду напрасно Вас обнадёживать, что Вам не стоит меня бояться, – продолжил парень, – но всё будет крайне удачно, если Вы просто ответите на один вопрос: Что Вы и Ваш муж знаете про эликсиры тьмы?

Николь попятилась назад, но упёрлась в стену.

– Ничего. Ничего я не знаю про эликсиры. – Сглотнув, ответила она. – И да, не буду напрасно Вас обнадёживать, что Вам будет легко справиться со мной, но Вы совершенно не пострадаете, если просто ответите на один вопрос: Где мы находимся и где мой муж?

– О, боюсь, это уже два вопроса, неудачно объединённых в один. Но не буду придираться – Вы в храме Нубта, Ваш муж – здесь же. Но вы в куда лучшем положении, нежели он, бедняга.

Услышав такой ответ, Николь запаниковала.

– Что ты сделал с моим мужем, отвечай!

Парень только усмехнулся.

– То же, что сделаю сейчас и с Вами, миссис Аддерли. – Злорадно прошипел он.

Парень медленными шагами шёл на Николь. Змея приподняла голову, расправив свой капюшон. Зрачки парня сузились, став линзовидными, как у ядовитой змеи.

Парень медленно и чётко шептал что-то на древнем языке.

Вдруг парень дёрнулся, как будто его ударило током. Его глаза стали совсем чёрными, но потом снова стали такими, какими они были изначально – с обычными человеческими зрачками и янтарного цвета радужной оболочкой.

Парень опешил, не понимая, что происходит, однако старался не подавать виду.

– Прошу прощения. – Нарочито вежливо сказал он. – Но я, увы, вынужден откланяться. Вернусь позже, не скучайте!

Чёрная дымка окутала парня полупрозрачным саваном, и он исчез.

***

Сет с размаху ударил книгу об угол камня. Он ударил так, чтобы середина книги пришлась как раз на этот скол, и теперь книга была насажена на этот скол, как курица на шампур.

Осирис закрыл лицо рукой.

– Если это ты называешь «разрушить заклятие», то тебе следовало бы поработать над изложением мыслей. – Сказал Тот, сложив руки на груди. – Без Книги мы ни родителей Джейн не найдём, ни эфир, ничего.

– Ну что, непризнанный гений, что мы теперь будем делать? – Спросила Джейн, ещё не отойдя от шока.

– Ну, я собираюсь подождать, пока книга не восстановится. – Ответил Сет с трикстерской ухмылочкой.

– Боюсь тебе придётся ждать вечность.

Этот спор бы продолжился ещё надолго, как раз и заняв бы вечность, если бы спорившая пятёрка не заметила, как к ним стремительно кто-то бежит.

Силуэт стремительно приближался, становясь всё более отчётливым. Человек определённо не мог бы так бегать, да и если бы и мог (что без магии не вышло бы), то вряд ли стал бегать на четвереньках. Существо бежало с бешеной скоростью, настолько высокой, что, если бы не тёмный окрас, его точно приняли бы за гепарда. Бежавший поднимал сильную пыль, что было похоже на маленький песчаный вихрь, постоянно окутывающий этого странного бегуна.

Когда незнакомое существо приблизилось настолько, что его можно было разглядеть, удивлённая пятёрка поняла, кто был перед ним: к ним бежала большое животное, по габаритам напоминавшее собаку. У этого чёрно-рыжего животного была длинная, слегка загнутая вниз морда, тонкий, раздваивающийся хвост и большие длинные уши. Это поджарое, сильное и быстрое животное всем своим видом напоминало…демоническую форму…Сета?

Сет, чрезвычайно обрадовавшись, побежал на встречу этому животному, разведя руки в стороны. Животное, радостно завизжав, прыгнуло к Сету на руки. Этот пёс пустыни был таким большим и тяжёлым, что Сет ел-еле его удержал, чуть не упав. Собака сидела у него на руках, прижимавшись к нему всем телом и виляя своим дьявольским хвостом.

– Знакомьтесь, – радостно сказал Сет. – выглядывая из-за головы собаки, – это мой пёс. Его зовут Хенмес⁴⁰, или, сокращённо, Хенми. Правда, это не совсем собака, это салава⁴¹, но я называю его псом.

–Так, значит, ты смог в пустыне даже друзей найти? – Хмыкнул Осирис.

Хенми прижался к нему ещё сильнее, положив голову на плечо своему хозяину. Впервые Сет, бог ярости и разрушения, бог, не гнушавшийся пойти путём насилия, выглядел таким милым. Сейчас бы никто точно не поверил, что перед ними Сет. Сейчас умиляющаяся четвёрка видела перед собой лишь милого рыжеволосого парня, который счастлив, что его пёс снова рядом с ним. Невысокий рост Сета только усиливал это чувство – Хенми был таким огромным, что, когда он сидел у Сета на руках, это напоминало те смешные и милые моменты, когда детям дарят игрушку, которая чуть ли не с них самих по размеру, и они пытаются её хотя бы поднять.

– И откуда ты взялся? – опустив пса на землю, спросил у него Сет.

Пёс залаял в ответ. Это лай был похож скорее на подвывание, нежели на лай обычных собак.

– И что, ты что-нибудь понял из того, что он тебе сказал? – Саркастически спросил Осирис.

– Конечно, – не поняв, что это был сарказм, совершенно серьёзно ответил Сет. – А ты разве не понял?

– Даже я понял, Осирис. – Сочувственным тоном сказал Тот. – Неужели ты не можешь понимать язык животных?

Тот, Таурт и даже Джейн посмотрели на него таким взглядом, как смотрят на маленького ребёнка, который стащил косметику у родителей, и измазавшись в ней, с гордым видом ходил по квартире, хвастаясь всем своим новым образом, хотя на самом деле он был больше похож на трубочиста, который перемазался в цветной саже.

Осирис сильно смутился и почувствовал себя униженным. Он махнул рукой, мол, откуда вы все такие умные взялись, и снова переключил своё внимание на Книгу.

Книга была насажена на скол камня, и за это время с ней совершенно ничего не произошло.

– Ах, да, я сейчас объясню, как это должно работать. – Спохватился Сет.

Он вытащил книгу, слегка потряс её зачем-то, и отдал книгу Тоту.

– Полагаю, ты хочешь сказать, что, разрушив объект, на который наложено заклятие Апепа, мы сломаем его иллюзию, и Книга перейдёт в «правильную» реальность, где она будет целёхонькой и работающей, так?

– Именно так. – Довольным голосом сказал Сет, с уважением глядя на Тота. – А ты не забыл, чему я тебя учил…

– Боюсь, я вообще не могу ничего забыть. – Ответил Тот.

– Мог бы и промолчать, ты всё испортил. – Притворно обидевшись, сказал Сет.

– Так что тебе сказал твоё пёс? – спросил Осирис.

– А сказал мне он, мой дорогой, обделённый талантами, братец, много всего интересного. – С ехидцей, сказал Сет, подозвав к себе Хенми.

– Ну так не тяни, открой тайну миру. – Осирис снова почувствовал себя оскорблённым.

– Он сказал, что Николь и Бренден находятся в одном из полуразрушенных храмов на западном берегу Нила.

– И ты считаешь это исчерпывающей информацией? – Искренне удивился Осирис.

– В любом случае, нам надо сначала что-то сделать с этим. – Таурт повертела Книгу в руках и полным сожаления взглядом посмотрела на Тота.

Но бога мудрости Книга абсолютно не волновала. Он о чём-то размышлял, и не спешил делиться этим с остальными.

– Сет, как ты думаешь, чем могут быть эликсиры тьмы? – Вдруг спросил Тот.

– Я надеялся, Книга даст ответ, но ты её сломал и теперь ты обязан ответить на этот вопрос. – Сказал Осирис.

– Я не знаю, Тот, не знаю. – Сокрушённо ответил бог пустынь. Я думал, так мы сломаем иллюзию, но, видимо моя тактика не сработала.

– Признаёшь провал? – С ехидной самодовольной усмешкой спросил Осирис.

– Тогда, значит, мы просто порвали Книгу Мудрости… – Сделал вывод Тот.

– А могли бы и эфир найти, и Аддерли спасти. – С укором глядя на Сета, сказала Таурт. – А теперь идём как овцы на убой.

– Стойте, а вам не кажется, что эфир и есть один из эликсиров тьмы? – Встряла в разговор Джейн.

– Вряд ли. – Ответил Тот. – Хотя, ничего утверждать не могу.

Все были подавлены и сломлены произошедшим. Изорвать Книгу Мудрости, в которой содержались все ответы на все вопросы! Книгу, которая могла помочь в поисках эликсиров тьмы! Теперь же никто старался лишний раз о ней не упоминать. И к счастью, или же нет, им и не пришлось: забот и без неё было достаточно.

Хенми весело бежал впереди хозяина, изредка на бегу подпрыгивая, чтобы лизнуть его в нос.

– Стойте. – Вдруг закричала Таурт, словно она чуть не наступила на мину. – Я знаю, где нам нужно искать эликсиры!

– И где же? – С безразличным видом спросил Тот, которому уже надоело слушать про них.

– В Дуате, где же ещё?

Глава 20. Таксист поневоле.

И как можно было раньше не догадаться?

Эликсиры тьмы – в мире тьмы! Конечно, Дуат это не совсем Мир Тьмы, но это всепоглощающее место. Наверно, лучшее сравнение, которое бы как можно точнее описало бы Дуат – это чёрная дыра. Из неё практически невозможно выбраться, неважно, кто ты или что ты – бог, человек или космический спутник, в ней не существует понятия времени (а, возможно, что она как-то ещё влияет на течение времени вокруг), и, что самое важное, это пустота и «нечто» одновременно. Кстати, в период Древнего Царства, египтяне считали, что Дуат находится на небе, а звёзды – это души умерших.

На самом деле, никто не был рад отправиться в Мир Мёртвых.

У каждого из великолепной пятёрки, – и, возможно, даже у Хенми – Дуат был связан с одними из самых плохих воспоминаний. Спуститься туда – это значит обречь себя на то, чтобы навсегда там остаться. Да и даже если они выберутся, какими они станут? Если у богов и божественной собаки дела обстоят куда лучше, то для Джейн ситуация была невесёлой – она просто умрёт, и будет вечно скитаться по Дуату.

– Я спущусь в Дуат. А Вы пока постарайтесь выяснить, где Николь и Бренден. – Решительно сказал Осирис.

– Но, …ты ведь в прошлый раз чуть не остался там навечно!

– Я же теперь властитель Дуата… по твоей милости. – Осирис пытался выглядеть непоколебимо спокойным.

– Возьми тогда Хенми. На всякий случай. – Сказал Сет тихим голосом.

– Нет… я лучше один пойду. – Вздохнул Осирис

Осирис уверенными шагами уходил вдаль – в Долину Царей. Лучшее место, где можно спуститься в Дуат.

Сет хотел было что-то крикнуть, он вытянул вперёд руку, словно хотел удержать брата от такого безумно рискованного поступка, но потом что-то удержало его самого, и он медленно опустил руку, склонив голову.

– Всё будет с ним хорошо, я уверен. – Попытался подбодрить его Тот, но его слова лишь добавили масла в огонь тревоги.

– Ты что, подумал, я за него беспокоюсь? – Сет презрительно фыркнул. – Я лишь не хочу, чтобы наша миссия провалилась, а он запросто может всё нам испортить.

Не проронив ни слова, они вернулись в Каир. Ещё совсем недавно они весело бродили по базарам, ища правдоподобное изображение Осириса, смеялись над туристами, но сейчас их осталось только четверо. И никто не знал наверняка, смогут ли они когда-нибудь воссоединиться вновь.

Они арендовали номер в какой-то гостинице. Так же молча, они сидели по разным углам, и каждый думал о своём.

***

Сет пытался понять, где именно Апеп держит Аддерли. Он недоумевал, почему именно 29 июля, в его день рождения, Апеп собирается «начать новую эру». Что ему нужно?

В его голове постоянно звучали слова Осириса: «Ты сломал Книгу, теперь ты должен понять, что это за эликсиры».

Вдруг что-то громыхнуло. Сет вздрогнул и вскочил посмотреть, что это было. Оказалось, это Тот и Таурт пытались навести в номере порядок, видимо для того, чтобы отвлечься, и случайно уронили на пол злополучную Книгу Мудрости. Звук был такой, будто на пол упала каменная глыба, или даже обелиск. Книга до сих пор была в форме квадратного бублика, и совершенно ничего не изменилось с того момента, как Сет насадил её на скол камня.

Сет снова погрузился в свои мысли. Перед его глазами со скоростью света проносились воспоминания.

***

Осирис понятия не имел, как он сможет добраться до долины Царей. Сету было бы нипочём – пустыня ведь была его домом. Но отправлять Сета в Дуат было нельзя – он не сможет вернуться оттуда, потому что ему не хватит сил вернуться оттуда второй раз…

Осирис планировал выйти на дорогу, где, может быть, добрые туристы согласятся довезти его до Долины.

Бог был слишком самонадеян: знали бы туристы, что он про них всех думает, ни за что бы не согласились его везти. Однако, слава всем богам, за это время Осирис научился быть чуточку сдержаннее, вежливее, и, наверно, даже хитрее и предусмотрительнее.

Спустя некоторое время, уже устав от бега по пустыне, Осирис вышел наконец, на дорогу. Это была главная дорога, по которой можно было доехать хоть до Долины Царей, хоть до Гизы, Каира или даже до скал Дэйр-Эль-Бахри (если немного свернуть).

Но дорога была пуста, и на горизонте не было видно ни одной машины. Осирис молча сел на обочину, принялся ждать.

Но дорога была угрюма и безлюдна.

Осирис начал думать, какого было Сету здесь жить… Как он вообще смог выжить здесь? Ведь с ним, по сути, приключилось то же самое, что и с Осирисом – ему пришлось покорить пустыню, чтобы выжить.

И сейчас они тоже решают вопрос жизни и смерти: победа над Апепом была для них всех самой важной задачей: ведь именно он вносил хаос во всю их жизнь, включая даже жизнь своего «коллеги» – Сета. А Осирис, как защитник Египта, как один из верховных богов не мог дать Апепу вот так манипулировать ни людьми, которых Осирис когда-то поклялся защищать, ни богами. Для Осириса Хаос был разрушающей, мешающей, тёмной силой, которую надо остановить, ведь эта сила губит жизни, губит государства, губит души. А такой поступок, как похищение с целью шантажа, как воспринимал это Осирис, было за гранью поведения настоящего бога. Осирис воспринимал Апепа как «разрушителя» всего существующего баланса, особенно с его способностью создавать иллюзии и заставлять всех во всём сомневаться. Апеп был для Осириса, как вандал для защитника правопорядка. Но в своих размышлениях он на секунду забыл, что ведь он знал ещё одного, кто даже по праву считался «богом разрушения» …

Осирис поднялся с песка. И он пообещал себе, что, если он выберется из Дуата, то непременно поговорит со своим братом.

Наконец на горизонте показалась машина. Она ехала на большой скорости, и с визгом пролетела бы мимо, водитель даже и не заметил бы сидящего на обочине мужчину со странной собакой.

Но Осирис не намерен был больше ждать. Он встал посреди дороги и, сложив руки на груди, ждал.

Водитель засигналил, но Осирис не шелохнулся. Если кто-то в тот момент спросил бы его, почему он не отпрыгнул в сторону, он не нашёл бы, что ответить, потому что он даже и понятия не имел, почему вдруг безрассудство взяло верх над здравым смыслом. Машина с визгом затормозила, но расстояние было слишком маленьким, машина просто не успела бы остановиться, не задев этого странного пешехода. И когда машина была уже на расстоянии вытянутой руки, Осирис просто поставил ногу на капот, слегка оттолкнув машину от себя.

Машина стояла перед ним на расстоянии менее десяти сантиметров, сработали подушки безопасности, без которых несчастный водитель перелетел бы, наверное, через лобовое стекло.

– Куда направляетесь? – Спросил Осирис голосом полицейского.

– Э, мужик, ты вообще в курсе, что ты сейчас натворил? – опешил водитель.

– Я обещаю, что возмещу Вам все ущербы, Вам даже хватит денег на то, чтобы поменять шины, на те, которые больше подходят для езды по пустыням, если подбросите меня до Долины Царей. – Трикстерски сказал Осирис, показав водителю кошелёк с деньгами.

– Залезай, – махнул рукой водитель. – И чтоб без твоих фокусов больше. – Водитель мигом смекнул, что этому странному парню лучше не перечить, иначе всякое может случиться.

Через пару минут они уже ехали в «Та-сет-аат», то есть, в Долину Царей.

Либо Осирис слишком торопился, либо до Долины царей нужно вечность ехать – дорога казалась бесконечной, и пейзаж вокруг за несколько десятков километров не изменился ни на грош. Если бы не показатели спидометра, можно было бы подумать, что машина вообще стоит на месте или, если и едет, то движется как полумёртвая черепаха. И слава Бастет, водитель направлялся туда же, ведь вряд ли кто согласится «подбросить» какого-то странного типа на расстояние более чем пятисот километров.

Глава 21. Долина царей.

– Эй, просыпайся, мужик, мы на месте, – водитель толкнул заснувшего Осириса в плечо.

Осирис медленно вылез из машины и огляделся. Ущелье долины царей было скрыто от посторонних глаз в течение тысячелетий. А теперь там разгуливают толпы туристов. Они ехали, наверно, часов одиннадцать, и приехали только поздним утром следующего дня.

Как и договаривались, Осирис расплатился с водителем и дальше их пути разошлись. Осирису было нужно незаметно пробраться в одну из гробниц. Таким образом он будет окружён «энергетикой Дуата» и сможет туда попасть. Конечно, это был не единственный способ попасть в Мир Мёртвых (о втором способе можно догадаться), но если Осирис попадёт туда, умерев, то шансы на то, что он когда-нибудь воскреснет и вернётся, слишком малы. Да и Осирис не знал, как будет «действовать» Дуат на него с тех пор как он попал туда, когда его убил Сет.

Осирис вспомнил ту историю. Она известна миру как «Миф об Осирисе и Изиде» или «Миф о первой мумии», и у него есть вторая часть – «Тяжба Гора и Сета». Люди всегда были очень хороши в интерпретации, но, к сожалению, они не способны сохранить что-либо на века без изменений.

И может быть у людей это называется «прогресс» или «эволюция», то на мифах это сказывается крайне пагубно.

Осирис, погружённый в размышления и воспоминания, стоял перед гробницей Тутанхамона. Мимо него проходил народ, люди смеялись, разговаривали, кто-то ахал от удивления и восторга.

Осирис твёрдо решил во что бы то ни стало оправдать жертву Сета. Его брат пожертвовал всем, чтобы остановить Апепа, и теперь Осирис просто обязан отплатить ему. Осирис чувствовал, что должен найти эти эликсиры… ради спасения от Апепа и…ради своего брата.

– Мужчина, вы будете заходить в гробницу? – подошёл к Осирису охранник.

– Да, простите. – Спохватившись, ответил Осирис. – Я просто засмотрелся, извините.

– Ничего страшного. Понимаю, культура древности и правда завораживает. – Вежливо ответил охранник.

Осирис, медленными шагами спустился в гробницу, обвёл взглядом стены и почему-то вздохнул. Осирис подошёл к одной из стен и стал вслух тихим голосом читать надписи. Эта были строки из Книги мёртвых, самые первые слова, заклинания, которые должна была произнести душа после церемонии «открывание рта»⁴² в самом начале своего путешествия.

Правда, Осирису не придётся проходить весь путь души по загробному миру. Ему нужно встретить Аммат и Анубиса, которые как никто другой могли знать про эликсиры тьмы.

Аммат была демоном с телом льва и головой крокодила, она пожирала души тех, кто не прошёл Суд Осириса⁴³ – то есть тех, кто жил неправедной жизнью, и чьё сердце было тяжелее пера Маат. Тот, чью душу съедала Аммат, просто исчезал, как если бы и не было никогда ни загробной жизни, ни жизни вообще.

Как только Осирис начал шептать заклинания, в гробнице стало твориться что-то странное.

Тусклый свет лампочек начал мигать, а рисунки на стенах будто ожили – казалось, будто стены шепчутся. Голос у них был скрипучий, демонический, как в хоррор-фильмах.

Но люди, странные создания. Вместо того, чтобы испугаться и поспешить уйти из этого странного места, они начали снимать на видео! Вскоре к мигающим лампочкам добавились ещё и яркие вспышки телефонов. А ведь Осирис помнил то время, когда в такой ситуации люди падали ниц и молили богов о пощаде… А сейчас каждый спешил запечатлеть этот «обалденный фокус» на свою камеру. Фотографии, видео, даже мини-интервью у самих себя, гордо названные «сторисами», идеям не было конца.

Осирис молча постоял, глядя на всю эту восторженную суматоху. Он удивлялся и в тоже время не понимал, как сильно изменились люди с тех пор. Эти туристы хотели испытать прилив адреналина, окунуться с головой в гущу событий, оказавшись в каком-то странном, но вместе с тем, завораживающем и увлекательном «квесте». Если бы эти рисунки и вправду заговорили, то они запнулись бы на втором предложении, так как были бы в полном недоумении от всех этих восторженно-испуганных воплей и хештегов «Говорящая стена» «Проклятие мумии» или «Тутанхамон хочет поговорить».

На самом деле, рисунки ничего не говорили. Они остались совершенно такими же, как и были до того, как Осирис вошёл в гробницу.

Это были голоса из Дуата, которые посчастливилось (хотя здесь спорный вопрос) услышать туристам. Это были голоса демонов, обитающих в мире Мёртвых, заблудших душ, только начинающих своё путешествие и просто разные звуки.

Пространство вокруг Осириса стало похожим на водную гладь, только она отражала не то, что происходит в Мире Живых, а то, что творится в Дуате. Осирис уверенным шагом шагнул сквозь эту пелену.

Глава 22. Владыка Дуата возвращается.

Всё вокруг превратилось в чёрно-белые полоски, которые склеивались между собой, как пазл, образуя цельную картину.

Осирис недовольно прищурился – Дуат сильно изменился за это время. Но как бы то ни было, в Дуате Осирис разбирался лучше, чем в мире живых. Да, безусловно, он был величайшим из фараонов, но ему не хватало понимания человеческой сущности. Для него было сложно предугадать события наперёд, но в Дуате он делал это с лёгкостью.

Возможно, это также было связано с тем, что Дуат по своей природе был куда понятнее и, если можно так сказать, проще. Здесь все были словно одинаковыми и любое несоответствие общему фону поведения сильно контрастировало со всем остальным, и таким образом, выглядело абсурдно и как будто утрированно. Этот непроизвольный эффект контраста позволял лучше ориентироваться в обстановке, но длился он обычно не долго – все и всё, что отличалось от общей серой массы быстро теряло свою индивидуальность. А тот факт, что когда-то это было что-то особенное, и, может быть, фантастически гениальное, быстро забывался.

Дуат словно был галлюцинацией, постепенно превращающейся в однообразный неугомонный гудящий вой, где все звуки сливаются в один.

И это и было главной опасностью Дуата.

Осирис быстро шёл по берегу реки. По этой реке Ра проплывает на своей ладье, ведь иначе, если он не сможет преодолеть этот путь – на Мир Живых опустится тьма и новый рассвет никогда не настанет.

Эта река местами была прозрачной и тихой, но в основном, она была бурной полноводной рекой, несущей свои холодные воды сквозь весь Дуат. Эта река была беспощадной, и порой души тонули в ней, так и не дойдя до заветного Зала Двух Истин, где, на Суде Осириса, решится их судьба.

Иногда, как и Нил, река Дуата выходит из своих берегов, и тогда боги решили создать для душ убежища – ариты, в которых можно переждать шторм.

Осирис вспомнил, как однажды он встретил заблудшую душу, которая уже отчаялась найти дорогу к залу. Но, каким бы несправедливым это ни казалось, никому из богов или демонов, кроме бога-проводника – Анубиса, не разрешалось помогать душам пройти испытание. Да и Анубис имел право помогать лишь на начальном этапе. И если их дальнейшая судьба – утонуть в бурлящей реке или быть съеденными голодными демонами – то никто не мог уже это предотвратить.

Кстати, о демонах…

Осирис резко обернулся на тихий скрип сзади него. В Дуате царил полумрак и поэтому, разглядеть, кто или что рядом, очень сложно. Осирис прищурился. На него таким же взглядом смотрело очень странное существо. Оно выглядело как…курица или куропатка с человеческой головой.

Однако, Осирис совершенно не удивился. Он за свою жизнь повидал столько таких странных куропаток, что понадобились бы миллионы лет, чтобы перечислить их все.

Куропатка проковыляла к Осирису и, прокашлявшись, представилась, протянув крыло в знак приветствия.

– Я – Билл. – тихим, но спокойным и ровным голосом сказала куропатка.

– Мать моя, Нут. – Осирис воздел руки вверх. – Ты же тот самый Билл, неугомонный руфер⁴⁴!

Куропатка была польщена. Она, деланно засмущавшись, пошаркала лапкой, и что-то пробормотала.

– Эм-м, а я… Осирис. – бог решил честно признаться.

Хотя сейчас Осирис выглядел скорее, как заблудшая душа. Бледный, измотанный дорогой, он смотрел на всё с апатией. Его одежда, которая уже начала превращаться в лохмотья, божественного величия ему не добавляла.

Однако куропатка, даже при таком положении дел, ни на секунду не подвергла сомнению слова Осириса.

Но, всё же, пожалуй, лучше, чтобы подвергла…

Куропатка начала странно прыгать, пытаясь сделать поклон. Она кружилась вокруг себя, взмахивала крыльями, и трясла головой.

– А я – де-емон. – Наконец, сказала куропатка.

– И почему ты так решил? – Осирис закатил глаза. Он еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

– Потому что я говорящая курица.

– Ты не курица. – Нечасто можно застать Осириса в таком недоумении, но теперь всё его выученное хладнокровие и спокойствие ни к чему не годилось. – И не демон. Ты всего лишь заблудшая душа.

Куропатка ничего не поняла. Хотя, ей всё же понравились слова Осириса о том, что она не курица. Но то, что она не демон, её разочаровало.

– Когда человек умирает, его ба – то есть, душа в образе, как ты говоришь, говорящей курицы, путешествует по Дуату, чтобы дойти до зала Двух Истин, где она должна пройти Суд Осириса, чтобы получить право на загробную жизнь. Хотя образ говорящей курицы бывает не всегда…

Кажется, куропатка, начинала что-то понимать.

– Может, в честь знакомства, пустишь меня по блату? – Заговорщическим голосом сказал Билл.

Осирис пожалел, что заговорил с ним. Но выносить такое невежество он просто не мог.

– Нет. – Твёрдо сказал Осирис. – А теперь, извини, мне пора.

Но Осирису было никуда не деться от этой назойливой куропатки – им нужно было дойти до одного и того же места. Аммат постоянно находилась в зале Двух Истин, и, если с того момента, как Осирис покинул Дуат, ничего не изменилось, сейчас она должна находиться там же.

Курица бежала вслед за Осирисом, рассказывая ему какие-то совершенно неуместные, и, зачастую непонятные, анекдоты.

Осирис пытался полностью игнорировать Билла, но Билл беспрестанно требовал внимания, как молоко, выкипающее из кастрюли.

Осирис винил себя за то, что заговорил с этой куропаткой – недаром разговаривать с душами умерших было запрещено. А он, решив, что он же властитель Дуата, ему можно всё, решил немножко поболтать, чтобы ему не было так скучно в пути. Лучше бы он настоящего демона встретил, а не это пищащее ничтожество.

Мольбы Осириса были услышаны. Впереди послышались громкие шаги. Впереди неторопливо прохаживался из стороны в сторону гигантский демон.

Он выглядел так, как будто это был осьминог, съевший человека. И разило от него также. Демон был явно не в хорошем расположении духа и иногда, в очередной раз выкрикивая проклятия, плевался чёрно-красными чернилами.

Куропатка Билл перестала верещать и спряталась за спину Осириса.

Демон медленно повернул голову

– Если ты хочешь узнать, где зал Двух Истин, то я тебе не навигатор. – Сказал демон.

– Я прекрасно знаю, где он. – Крикнул ему Осирис.

Демон не сразу узнал владыку Дуата.

– А-а-а, это Вы, Усере, простите, пожалуйста, я Вас не сразу узнал. Что случилось, Вас доканала коррупция?

Демон явно был в курсе всего, что происходило в современном мире. Впрочем, если взглянуть на чрезмерно болтливую куропатку Билла, то становится удивительно, как этот любопытный до всех нововведений осьминог ещё не зафлексил⁴⁵.

И слава богам, что он не флексил.

Осирис попытался как-то объяснить, зачем он здесь.

Билл, услышав про эликсиры тьмы, стал строить умопомрачительные гипотезы о том, что это бы могло быть.

– А может, предположил Билл. – Это всё заговор и на самом деле они находятся у монахов Шаолиня.

– Не переживай, Билл, они в Египте. – Заверил его Осирис.

Оказалось, Биллу было куда интереснее общаться с «добряком-осьминожкой», чем с главным богом подземного мира. И Осирис был этому несказанно рад.

Теперь куропатка и осьминог, были, так сказать, на одной волне. Они оба трещали о своём, рассказывая друг другу всё, что они думают о мире людей. Куропатка всё равно представилась демоном, и осьминог ей поверил.

Осирис сделал осьминогу знак, мол, не повторяй моих ошибок, но осьминог полностью переключил своё внимание на своего нового друга.

Осирис поспешил в зал Двух Истин.

***

В зале Двух Истин прослышали о новой душе, которая направляется к ним. Все тихо перешёптывались, гадая, кто же это будет.

– Зуб даю, это снова какой-нибудь искатель острых ощущений. – Рыкнула Аммат.

Анубис многозначительным взглядом посмотрел на Аммат. – Я, конечно, понимаю, что у тебя зубы регенерируются, но не стоит этим так часто и неблагодарно пользоваться.

Аммат была чудовищем с телом льва и головой крокодила, с острыми большими зубами. Но своим размером Аммат чуть ли не вдвое превосходила льва. Как и все боги, Аммат имела и свою человеческую форму, и этот её образ чем-то напоминал образ Таурт, только «перевёрнутый вниз головой»: Аммат была чем-то похожа на «злобную версию Таурт» (хотя за всю жизнь никто не видел ярость Таурт).

– Ой, да ладно, Инпу, что ты так распереживался? Думаешь, я есть не смогу что ли? Хочешь, могу хоть сейчас себе все зубы выдрать, они восстановятся за пару секунд.

– Нет-нет, не стоит. – Поспешил остановить её Анубис.

Анубис и Аммат посмотрели на весы. Весы гордо стояли посреди зала, являясь беспристрастными свидетелями каждого Суда. На одной чаше лежало перо Маат – перо правды. А на другой – должно лежать сердце умершего. И если, упаси Осирис, сердце покойника окажется тяжелее, то не видать ему загробной жизни.

Однако, у души есть возможность искупить свои грехи – честно признаться во всём содеянном и искренне покаяться. Вот только каждый уверен в праведности своей жизни (до тех пор, пока не окажется в пасти Аммат) и всегда уверен в несправедливости своей смерти.

Зал был огромным. И было даже непонятно, зачем он такой гигантский. Весы были тоже немаленькие, но всё же было ощущение, что в этот зал можно поставить не менее полусотни таких весов, и при этом останется место и для проведения Суда на одних из весов на выбор.

Однако, эти весы были неповторимыми, и нигде больше было их не достать. И даже те, кто когда-то пытался сделать точную копию этого гениального механизма, терпели полное поражение – их весы были совершенно ни на что не годны. Они были…обычными. Ведь, если рассуждать логически, любое сердце окажется тяжелее пера. Но настоящие Весы Праведности измеряли вес не объектов, а энергетики, в Древнем Египте это называлось Иб (Аб). То есть Иб был сердцем, как вместилищем чувств и эмоций. Не важно, весит ли сердце килограмм или три, это не значило ровным счётом ничего. Важно было лишь то, что человек совершил, и что чувствовал на протяжении жизни, а также, что думали о нём те, с кем он общался и что он совершал по отношению к ним.

Вдруг, прервав спор о зубах Аммат, двери в зал с грохотом распахнулись.

Но в зал никто не вошёл. Только двери слегка поскрипывали.

Анубис и Аммат переглянулись. Они немного подождали, надеясь, что наглая душа хотя бы объявится и объяснит созданный ею переполох, но в зале по-прежнему были только они двое.

Анубис вздохнул и закрыл двери.

– Купируйте мне уши, если в Дуате вдруг появился сквозняк.

– А ты куда более…безрассуден и импульсивен, чем я, – сказала ему Аммат. – Если тебе купировать уши, то вряд ли они снова отрастут такими, какими были. Ты будешь на Сета похож, хотя вы и так чем-то похожи. Но шакал с купированными ушами как-то… несолидно.

– И не придётся их купировать, – послышался громкий, но уставший голос, и двери снова резко распахнулись, наверное, с ещё большим грохотом, чем в прошлый раз.

В дверях стоял Осирис. Гордо и величественно он вошёл в зал, смерил всё оценивающим взглядом. Боги поклонились владыке Дуата. Ответив на поклон и ещё раз оглядев зал, Осирис подошёл к Анубису и Аммат, которые были очень удивлены его неожиданным появлением. Он попытался как можно понятнее объяснить причину, по которой он здесь, но у него это получалось не очень. Аммат и Анубис пытались как-то понять, что же всё-так произошло, и старались помочь Осирису, как могли.

Глава 23. Осирис проходит Суд Осириса.

Осирис надеялся, что эликсиры тьмы будут в Дуате. Да, придётся сильно постараться, чтобы их отыскать, в Дуате ничто просто не даётся… Но и Апеп был нацелен на эликсиры, и они не могли ему проиграть. Однако на этот раз было совершенно непонятно, что же Апепом движет. Конечно, без сомнений, эти эликсиры были чем-то необычайно важным. Возможно, они давали непревзойдённое могущество, или что-то вроде того, ведь иначе бы они Апепу и даром были не нужны. Но, как оказалось, Апеп гнался за ними, как несётся автомобиль на ралли. Молча, беспристрастно, но, одновременно с этим, как-то слишком упёрто, слишком фанатично. Как будто эликсиры тьмы были чем-то, без чего Апеп не может осуществить свой дьявольски коварный план, никому, кроме него самого неизвестный.

Однако тогда, в Гизе, Апеп, по словам Сета, отдал Книгу. Словно решив, что она ему больше не нужна. Но почему? Почему они не могут и шага ступить, без упоминания о Книге, а он так просто отдал её?

Книга – ответ на все вопросы, Книга – нескончаемый источник знаний, бесконечный словарь и путеводитель, и Апеп так легко распрощался с ней?!

Нет, тут должно быть что-то ещё.

Ведь Апеп просто не мог упустить такой шанс. По сути, это была единственная возможность, заполучить Книгу, и Апеп отказался от неё…

А может, он знал, что Книга не будет работать? Но откуда? Нет, он не мог об этом знать, ведь сам заставил Джейн принести ему её. Или это всё он и подстроил… Или же понял всё про Книгу, как только Книга попала в руки Джейн? Да, опять же, откуда ему это знать…

Или, Апепу изначально была не нужна Книга, и он просто решил их всех запутать? Сначала фанатично за ней охотиться, затем – без колебаний отдать, как ненужную вещь… Чтобы они не поняли, нужна им на самом деле Книга или нет. Чтобы, подумав, что не нужна, не ценили бы её и, в конце концов, как всё не нужное позволили бы её отобрать, или же, решив, что она и поможет им в поисках, возились бы с ней, упуская из виду, что-то важное…

Нет. Конечно, они бы, в любом случае, не отдали бы Книгу никому. Ведь Книга – бесценный артефакт. Но сейчас она ни ощущается так, ни выглядит… Даже разочарование какое-то, он ожидал от Книги Мудрости гораздо большего.

Такая книга не ответит ни на один вопрос. А ответ-таки был нужен.

И нужен и им, и Апепу больше, чем ответы на все вопросы, задаваемые ранее.

Апеп хотел начать «новую эру», и эти эликсиры должны были как-то ему в этом помочь. Что за «новая эра»? Поглотить весь мир? Апепу нужно мировое господство? Почему-то это никак не вязалось с образом Апепа, да и, по сути, тот факт, что Апеп мог создавать такие иллюзии, из которых ещё сложнее выбраться, чем из Дуата, и так делало его неимоверно сильным. А честолюбия в Апепе не было. Он был холоден, подозрительно аристократично вежлив, но вся его речь была безэмоциональной. Как будто, Апеп чего-то и хотел, но, вроде бы, и не хотел, да и словно не знал, что ему нужно. Либо это выглядело так, как будто он переместился в будущее и уже заранее знает, что победа достанется ему…

Но чем больше Осирис рассуждал, тем, больше не понимал планов коварного демона, рассуждения лишь запутывали его ещё сильнее.

Но тогда зачем он похитил Аддерли? Уж они точно ничем ему не помогут, ни с эликсирами, ни с чем.

Возникало чувство, словно этот пункт его дьявольского плана был лишним, опять же, чтобы запутать, чтобы отвлечь. Или по другой причине, Осирису неизвестной…

Вопросов было в тысячу раз больше, чем ответов. Вернее, ответов не было вовсе.

Может, он и сейчас следит за ними?

Осирис резко обернулся, уставившись на дверь. Но дверь лишь с грохотом закрылась за его спиной, не давая кому-то и тени шанса услышать хоть слово, из их разговора.

Но, по правде говоря, их разговор был не очень-то информативным.

Потому что ни Аммат, ни Анубис в жизни не слыхали ни про какие эликсиры. Но также Анубис отверг и предположение о том, что озеро в храме в Гизе было одним из этих эликсиров. И кто знает, почему, она решила, что это не так. Однако, она высказала одно интересное предположение…

– Но, может я ошибаюсь, может, я просто слишком верю в значимость Иб, хотя, мне работа не позволяет поступать иначе. Но мне кажется, что озеро, это скорее, был тот эфир, который вы искали. Эфир же показывает ответ на самый интересующий нас вопрос, а озеро как раз показало, где находится этот, как его, Бренден. – сказала Аммат. – Либо же, эфир – семь озёр, то есть семь эликсиров. А может, слово тьма здесь не в прямом значении. Но я не знаю, что это может быть.

Анубис всё это время тихо молча стоял поодаль. Он был очень рад снова увидеть своего отца, но всё же почему-то стеснялся подойти. Он ждал подходящего момента вступить в разговор.

– Да, Аммат права. – Снова озвучил ту же идею Анубис. – Но не важно, есть ли эфир рядом или нет. Главное то, что вы пропитались его энергетикой, и теперь, возможно, если вы зададите все вместе вопрос про то, что же такое эликсиры тьмы, то эфир даст ответ.

– Так что возвращайся ты поскорее к остальным. – Аммат похлопала Осириса по плечу. – Мы с Инпу, конечно же, скучали по тебе, но сейчас они нуждаются в тебе больше.

– Да. – сказал Анубис. – Тебе пора вернуться к ним. И перестать уже бинтовать руки. Тебя ещё никто за суицидника не принял ни разу?

Осирис промолчал.

– Это, так сказать, дань традициям – Ответила за него Аммат.

Попрощавшись с Аммат и Анубисом, Осирис хотел было выйти из зала, но не тут-то было. Стоило ему подойти к дверям и чуточку приоткрыть их, как они наглухо захлопнулись. Трое невольных пленников тщетно пытались открыть двери, но они, казалось, срослись в одну большую стену.

Осирис с досадой ударил кулаком по стене.

– И как это понимать? – Спросил он у пустоты.

Ответа не последовало.

– Эй, а вам не кажется…, что где-то вон там капает вода? – Спросила Аммат.

Все трое посмотрели в другой конец зала. Сквозь стены сочилась вода, словно стена была губкой, которую медленно выжимали.

Вода хлынула сильнее и теперь это было похоже, как если бы кто-то пытался залить зал с помощью гигантского садового распылителя для орошения почвы. Но никто бы не был так напуган, будь это просто вода… Или даже, если бы это значило, что река Дуата начала разливаться. Это была не вода, а, скорее, кислота, разъедающая всё, от которой все рисунки на стенах сначала поблекли, а потом превратились в одно гигантское пятно на всю стену, которое тоже со временем становилось всё менее и менее ярким. Вода текла по полу, шипела, как шипит масло, которое случайно вылили на конфорку. Всё, что эта странная кислота встречала на своём пути, быстро приходило в негодность. И не было сомнений, что и Весы Правды ждёт та же участь.

Бежать было некуда. Этот зал не имел больше никаких дверей. Если душа проходит Суд Осириса, то она телепортируется на поля Иалу – место, где она продолжит свою жизнь, в блаженстве и изобилии. То есть этот зал был «конечной точкой» и не имел больше никаких других выходов.

Вода медленно, но неумолимо приближалась и сулила им скорую смерть.

– Мы должны пройти Суд Осириса! – Закричал Анубис, пытаясь передвинуть Весы. – Папа, давай!

Осирис опешил. – Но как я, главный судья его пройду, если я выношу окончательный вердикт?

Аммат подтолкнула его к весам. – Это мы решим потом! – Крикнула она. – Но есть и другая проблема: мы ведь живы, как мы взвесим своё Иб?

Осирис невольно вспомнил суд над братом.

– Я знаю, как. – Сказал он. – Мы будем говорить, и наши слова будут нашем Иб.

Анубис понял, к чему клонил его отец.

Он зачем-то подпрыгнул и крикнул: «Я помогаю душам умерших найти дорогу к Залу Двух Истин и оберегаю их от демонов!».

Весы покачнулись. Больше они не изменяли своего положения.

– Кажется, мы должны пройти Суд одновременно. – Догадался Осирис. – Я помогаю девочке найти её родителей.

А вот с Аммат было сложно: она безжалостно пожирала души.

– А я, – сказала Аммат после долгой паузы, – никогда не отношусь к какому-нибудь человеку предвзято. Я всегда верю, что каждый достоин лучшего.

С Весами стало твориться что-то странное. Они сильно закачались, будто в зале поднялся сильный ветер, перо Маат начало крутиться вокруг своей оси, слегка опустившись.

Вдруг тело Аммат стало сиять. Осирис и Анубис удивлённо посмотрели на неё. Аммат и сама не понимала, что происходит, она пыталась как-то избавиться от этого свечения. Она трясла руками, подпрыгивала, произносила разные заклинания, но свечение не прекращалось. Внезапно свет стал ярче: вокруг Аммат образовалась световая сфера, которая постепенно расширялась и становилась всё ярче и ярче и даже, как будто, твёрже. Казалось, она даже звенит. Аммат что-то кричала, но её голос утопал в этом странном звоне, звучащим как слияние мелодий, которую играют на бокалах и звуков, которые получаются, если водить пенопластом по стеклу.

Анубис бросился на помощь Аммат, но сфера и вправду стала твёрдой, словно стеклянной. Любое воздействие на неё лишь заставляло её сияние стать на мгновение более тусклым, но сфера снова восстанавливалась и продолжала крепнуть и расширяться.

Внезапно сфера стала поглощать саму себя, словно она пыталась запихнуть свет внутрь. Это было похоже на то, как ведёт себя луч света от фонарика, который подносят к какой-нибудь плоской поверхности: свет концентрируется на меньшей площади, становясь как будто бы ярче, но на самом деле так кажется, потому что вся его энергия собирается на меньшем по площади месте и свет меньше рассеивается.

Сфера пыталась стереть саму себя, а вместе с ней, и Аммат.

Зазвенев громче, чем обычно, сфера начала уменьшаться в размерах, и через секунду, Аммат исчезла.

– Кажется, это значит, что она прошла Суд. – сказал Анубис. – Правда, такой телепортации я никогда не видел.

– Собственно, его невозможно не пройти. – Ответил на это Осирис. – Ведь я – главный судья, а Аммат – единственная, кто может съесть душу после того, как она вошла в зал Двух Истин.

Весы недовольно покачнулись. Чаша с пером начала медленно подниматься вверх

– Вернее, я хотел сказать, что мы всегда готовы отвечать за свои поступки и всегда признаём в себе и сильные, и слабые стороны. – Тут же спохватился Осирис.

Весы приостановились, но всё же не перестали напряжённо покачиваться, словно дразня испытуемых и пытаясь их запугать.

– Мне не стыдно просить прощения. – Сказал Анубис тихим голосом.

Чаша весов начала поскрипывать, будто вступив с богом загробного мира в диалог.

– А мне порой не хватает смелости… или… мне мешает гордыня, но я очень хочу поговорить кое-с кем.

Весы будто встрепенулись. Чаша с пером начала медленно опускаться.

– И с кем же ты хочешь поговорить? – Спросил Анубис.

– С братом. Твоим дядей.

– И ты ещё собираешься разговаривать с этим тщеславным психопатом? Вот честное слово, никогда бы не подумал, что он твой брат, причём ещё и родной.

– Вообще-то тебя иногда называют его сыном. Будь хотя бы повежливее…

Но Анубис не унимался. – Прекрасно понимаю, почему Нефтида ушла от него к тебе, он же псих. Меня даже удивляет, что ты вообще согласился помогать человеку, которого привёл в ваш храм он.

Осирис почувствовал, как почему-то начинает злиться. Это было чувство из того же спектра, как те, что он испытывал тогда, в подземном храме, обнаружив своего брата умирающим. Но если в прошлый раз Осирис пытался эти чувства подавить, то сейчас он, не отдавая себе даже в этом отчёта, дал им полную свободу.

– Мои с ним отношения не должны волновать тебя. – Сухо ответил Осирис.

– Но, отец, неужели ты думаешь, что я позволю тому, кто предал тебя, попытался убить, а затем – узурпировал власть, вот так вернуться как ни в чём ни бывало, будто этих событий никогда не было? Он собственной рукой написал самые позорные страницы нашей истории.

– На самом деле это я попросил его вернуться.

– Зачем?!

– Тебе не понять! Его истинная история сокрыта в мифах! Но ты не тот, кому суждено проникнуть в суть этих историй!

– Хватит говорить загадками!

– Я говорю не загадками!

– Я клянусь тебе, отец, я отомщу ему за всё! И я покажу тебе, какой он на самом деле.

– Мне лучше знать, какой мой брат на самом деле!

– И это говорит тот, на которого покушался его собственный брат? Да, согласен, тебе лучше знать!

Осириса начало трясти. Он чувствовал такую бурю эмоций, будто он сам стал богом пустыни…

– Убийства никогда не было. – Громким чётким голосом сказал Осирис и затем повторил уже шёпотом, будто для себя: Убийства. Никогда. Не было.

Анубис обомлел. Он не знал, что сказать и просто изумлённо смотрел на отца, разинув рот.

– То есть, как это, не было? – наконец, дар речи вернулся к Анубису.

– Убийство было подстроено, чтобы я стал владыкой Дуата. Это был единственный способ победить хеттов. Сам по суди: глупо было бы Сету, которого уважал народ и боялись враги считать себя обманутым, если бы фараоном стал я. Его и так почитали. Да и ведь я старше, так что права на трон – мои. Но мы подстроили убийство ради победы над хеттами.

– Но он в любом случае воспользовался твоим отсутствием!

– Он…Я сам передал ему трон. А то, что он просто не годен быть фараоном, это по большому счёту, не повод считать его предателем.

– А как же изгнание, это тоже – фальшь?

Осирис тут же нахмурился, будто вспомнив свой самый страшный сон. – Нет. Гор, твой брат, желал ему отомстить. Как и ты сейчас. Сета возненавидели все, и он разозлился. Бой, изгнание, все его дальнейшие поступки были настоящими, и вот здесь как раз и кроется истинная часть его истории. Вот его настоящие проступки.

Анубис не знал, что на это сказать. Он вспоминал те события. Бог одним взглядом попросил отца продолжить рассказывать дальше.

– Я не знал, выживет ли он. Меня тогда одолела такая же ярость как его.

– Но он сам согласился выпить из этой чаши злоключений.

– И когда я узнал, что Сет жив, я не знал, что делать. Я хотел послать за ним, но я не решался. И тогда я привлёк народ в Карнакский храм и в Западный Нубт, чтобы они могли хотя бы отчасти «заглянуть за кулисы» и увидеть его храм. Я попытался как-то приоткрыть завесу тайны, попытаться рассказать миру истинную историю. «И тогда он обязательно вернётся, – подумал я. – Ведь любовь народа всегда была для него важной». Но попытка изменить уже прижившийся миф превратилась лишь в то, что стали появляться разные варианты концовок. Прошло много-много лет, даже сотен лет, но Сет не возвращался. Не так давно, я узнал, что он в Дуате. Умер? Скорее всего. Но вдруг недавно, буквально года два назад, до меня дошли слухи, что Сет выбрался из Дуата. И тогда я отправился на его поиски, но не нашёл его. Единственное, что мне оставалось: давать ему понять, что время изменилось, что народ изменился, что всё стало другим, и что его больше не считают изгнанником. И, так и случилось: не знаю, с какими мыслями на уме, но он вернулся.

– И как он сейчас выглядит?

– Такой же, каким был, когда ты был ещё совсем маленьким.

Анубис стоял, опешив, словно он только что узрел, как Весы Правды самоуничтожаются.

Но…

Весы действительно стали вести себя странно. Всё это время они не изменяли своего положения, словно были внимательными слушателями, замершими от восторга и страха пропустить хоть малейшую деталь разговора. Но сейчас они начали сильно раскачиваться, как если бы в зале началось сильное землетрясение, которое достигло бы шести-балльной отметки по шкале Рихтера⁴⁶.

Осирис попятился назад, как если бы он увидел страшное чудовище.

Стены храма вдруг стали тускнеть, как если бы весь Дуат был бы лишь иллюзией, созданной из цветного дыма, который стал рассеиваться. Осирис почувствовал, как невидимый поток несёт его куда-то наверх. Он пытался крикнуть, но Анубис, стоявший внизу замер, словно время вокруг остановилось. Голос Осириса не мог пробиться сквозь этот поток, утопая и полностью поглощаясь в нём.

Глава 24. Зеркало правды.

Осирис не придал значения этой фразе. Его больше интересовало то, куда вынесет его этот поток. На поля Иалу? Но как тогда он выберется оттуда, как вернётся к остальным?

Вскоре поток заглушил и слова, и мысли. Осирис был словно без сознания. Вернее, он видел и чувствовал всё, что происходит, но не мог никак на это реагировать. В голове его не было ни одной мысли, даже эмоции, возникающие на мгновение, затухали как свечки, которые накрыли напёрстком.

Но поток не собирался выносить его на поля Иалу, он вообще не собирался держать Осириса в Дуате. Осирис летел над землёй в мире Живых, как орёл, парящий в небе. Он летел над крышами каирских домов, пролетал над улицами, маленькими и людными, пролетал над площадями, заполненными туристами. Он пролетел и над Каирским музеем, вокруг которого собралась целая армия туристов. Осирис мог видеть всё, что происходит, словно воздух был гигантской невидимой лупой. Он мог разглядеть все вещи до мельчайших деталей, которые лежали в сумках туристов, мог увидеть чуть ли не каждый шрам на руках охранников, но вот самого Осириса никто не видел. Правда, мало кому пришло в голову в этот момент посмотреть наверх, но ребятишки, весело пускающие бумажных змеев, чтобы скоротать время, пока их родители стоят в очереди за билетами, летящего в небе Осириса не заметили.

Поток держал путь к одной из гостиниц Каира. Это был вполне обычный для своего типа люкс отель, находящийся возле одной из площадей. Панорамные окна номеров позволяли любоваться видом из окна в полной мере, а возможность любоваться великолепными закатами и рассветами, приносило этому отелю немалую выгоду.

Неожиданно, поток остановился. Осирис повис в воздухе как бельё, которое повесили сушиться. Но богу было в данный момент не до удобства: в одном из окон он увидел своего брата.

Сет метался по комнате. Он что-то кричал, носился по комнате, ударяя руками и ногами по стенам. Вдруг он резко остановился. Он развернулся и внимательно стал смотреть на что-то, стоявшее сзади него. Осирису удалось рассмотреть, что это было: на полу стояло большое широкое зеркало, высотой практически до потолка. Зеркало стояло на не очень надёжной на вид подставке, и послушно отражало каждую деталь комнаты.

Включая и Сета, вместе с каждой эмоцией, появлявшейся на его лице.

Он что-то говорил своему отражению. Сет из зеркала послушно повторял каждое его слово и движение, но бог будто надеялся, что в один момент другой Сет что-то ему ответит. Он, полный отчаяния и гнева, подбежал к зеркалу и хотел было превратить его в осколки, но вдруг что-то его остановило. Он попятился к окну и прислонился к нему спиной. Сет поднял руки кверху, словно пытался что-то снять с потолка, но затем опустил их. Медленно, неуверенно, он вытянул одну руку вперёд, к зеркалу. Отражение повторило его движение.

Вдруг Сета окутала красноватая дымка. Дымка словно кружила его в песчаном вихре, но бог стоял на месте, не двигаясь. Неожиданно, дымка резко рассеялась, как если бы Сет повёл руками вниз и в стороны, разогнав её.

Осирис ахнул. Теперь в окне он видел не своего брата. Перед ним стоял антропоморфный монстр, с когтистыми лапами, с длинными ушами, будто обрезанными сверху, и закрученным длинным хвостом, раздвоённым на конце, как язык у змеи.

Монстр упал на колени. Он бился в истерике, царапая себе лицо, царапая кожу на своей груди, пытаясь задушить себя собственным хвостом. Выбившись из сил, демон распластался на полу, снова вернув себе былой облик.

Осирис не мог поверить своим глазам. Это был его брат? Этим монстром, с когтями и хвостом, был его родной брат, который выглядел как обычный юноша невысокого роста? Неужели, этот облик принадлежал Сету? Осирис раньше полагал, что всё статуи, изображавшие его таким, были просто выдумкой, но сейчас он только что узрел истинный облик своего брата…

Не дав ему времени проанализировать увиденное, поток снова подхватил Осириса, и понёс его ко входу в отель.

Осирис выяснил, что Сет, Джейн, Таурт и Тот остановились в номере 15. Этот номер снова был большой и роскошный, «президентский люкс» как никак.

Администратор позвонил в номер и сообщил, что к ним пришёл некто по имени Осирис. Соскучившаяся четвёрка в минуту выбежала из номера и преодолев винтовую лестницу так же быстро, как если бы она состояла всего лишь из пары-тройки ступеней, подбежали к Осирису, и все одновременно обняли его.

Среди встречавших не было лишь Сета.

– А где Сет? – Кивнув, спросил Осирис.

– А он целый день сидит у себя в комнате. Ни разу за весь день не вышел. Мы его не тревожим. Стучались пару раз, но в ответ он только в двери чем-то кидался, так что мы не стали его больше беспокоить. – Ответила Джейн.

Все стали расспрашивать, каково там, в Дуате. Даже Хенми смотрел на Осириса требовательным взглядом, приготовившись слушать захватывающую историю.

Таурт снова постучала в дверь к Сету, но никакого ответа не последовало.

– Эх. – Сказала Таурт. – В конце концов, не выходит, и ладно.

Осирис рассказывал всё без утайки. Он рассказывал, как шёл по берегу тёмной реки, несущей свой сильный поток куда-то в неизвестность, рассказывал о демонах, которые выглядывали из-за валунов. Демоны были совсем разные: от больших тигров с дьявольскими глазами, до человекоподобных существ, как например, демон-осьминог. Рассказал он и о душе Билла (только вот теперь, кто знает, что с весами случилось и с залом в целом, и, возможно, не видать ему загробной жизни «по техническим причинам»). С особыми подробностями Осирис рассказывал про то, как они проходили Суд, и как их чуть не затопило. Все стали предлагать свои варианты, что это была за кислота, кто-то, опять же, решил окрестить её эликсиром тьмы, но эту кислоту сложно было признать за эликсир – эликсир обладает хотя бы одним полезным свойством, в то время как кислота только разъедала всё вокруг, не оставляя за собой ничего.

На моменте про Весы, все замерли. Если до этого все охотно комментировали рассказ Осириса – особенно ту часть, где появляется Билл – то, когда Осирис стал рассказывать о том, что Весы решили устроить им испытание, все вмиг умолкли. Даже Хенми, бегавший вокруг Осириса и то и дело пытаясь играючи его укусить, тихо лёг рядом, навострив уши.

На моменте вопроса Анубиса про Сета, Осирис вдруг замолчал. Он молча просидел секунд двадцать, обдумывая дальше свой рассказ и решая, рассказывать ли остальным об остальной части своего путешествия. И он решил рассказать, но не всё. Половину истории он решил переделать, изменив их диалог и оставив только самую основную часть их разговора.

– И вот, спрашивает меня Инпу про эти эликсиры тьмы. И я рассказываю ему, что Сет сотворил с Книгой Тота. «И как же вы узнаете, что это за эликсиры? – Удивляется Инпу. Я отвечаю, что раз Сет испортил Книгу, то пусть возьмёт на себя смелость ответить на этот вопрос. А то за всё время он не единой гипотезы не озвучил. И у него не только нет своей идеи насчёт всего этого, так ещё он даже и не вступает в обсуждение, соглашаясь или опровергая наши гипотезы. «Сет сам заставил себя выпить из этой чаши злоключений», – ответил мне тогда Инпу, и он был прав: его задача остановить Апепа. Так сказать, раз провозгласил себя богом хаоса, так докажи это. А его поступок с Книгой просто разрушил весь наш план. Мы бы хоть что-то узнали. Может быть, нам следовало бы взять немного воды с того озера в подземном храме, или мне нужно было как-то зачерпнуть эту кислоту. Может быть, тогда у нас было бы сейчас два из семи эликсиров тьмы, но на деле мы и понятия не имеем, что это могло бы быть. И если бы знал наш народ, как мы «идём спасать мир», то тут же бы отвергли нас, как самых немощных богов во Вселенной.

***

От стука Сет пришёл в себя. Бог медленно открыл глаза. У него не было сил ни подняться, ни что-то крикнуть или даже прошептать. Он недвижно лежал на полу перед зеркалом, которое, казалось, уничижительно следит за ним, пытаясь придать отражению самый жалкий вид из возможных.

За дверью все готовились услышать увлекательную историю о приключениях Осириса, и Сет не мог её пропустить. Но силы к нему не возвращались, и бог продолжал неподвижно лежать, стараясь расслышать, о чём говорят за дверью. Но до уха Сета доходил лишь несвязный набор звуков, как если бы он решил послушать радио, и купил бы для этого три радиоприёмника, которые включил бы одновременно на разных частотах.

Но соблазн побеждает всё. Сету так хотелось послушать историю, что он не переставал пытаться хотя бы подползти к двери. Он слабыми непослушными руками цеплялся стулья, стоявшие у него в комнате, подтягивая их к себе, и таким образом передвигаясь. Двигался он, правда, со скоростью пьяной улитки, но всё же, спустя уйму времени, Сету удалось подползти практически вплотную к двери. Он прислонил ухо к двери, и теперь уже мог расслышать каждое слово, произносимое Осирисом.

– И вот, спрашивает меня Инпу про эти эликсиры тьмы. И я рассказываю ему, что Сет сотворил с Книгой Тота. – говорит Осирис.

Сет недовольно ухмыльнулся. То есть его братец решил вместе с этим любителем шакалов посмеяться над ним? Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

– «И как же вы узнаете, что это за эликсиры?» – удивляется Инпу. Я отвечаю, что раз Сет испортил Книгу, то пусть возьмёт на себя смелость ответить на этот вопрос. А то за всё время он не единой гипотезы не озвучил. И у него не только нет своей идеи насчёт всего этого, так ещё он даже и не вступает в обсуждение, соглашаясь или опровергая наши гипотезы. – Осирис был явно доволен тем, что снял с себя ответственность за разгадку этой тайны.

«Сет сам заставил себя выпить из этой чаши злоключений», – ответил мне тогда Инпу, и он был прав: его задача остановить Апепа. Так сказать, раз провозгласил себя богом хаоса, так докажи это. А его поступок с Книгой просто разрушил весь наш план.

Сет закашлялся. Ему вдруг стало тяжело дышать, как если бы он пробовал дышать под водой. Он захрипел, скрючившись на полу, но все были слишком увлечены оживлённым разговором, чтобы услышать, как Сет слабо скребёт по двери, пытаясь как-то привлечь внимание разговаривающих.

А Хенми небось сидит у Таурт на руках – она вечно его тискает. Таурт единственная, кроме Сета, кому Хенми даёт себя погладить, покормить, или вообще подойти слишком близко. Конечно, он не станет вести себя как глупая собака – кусаться и рычать на малейший звук, который издаст кто-то, желающий просто погладить необычное животное. Он вежливый, но всё же, как аристократ, отстранённый.

Сет задыхался. Он не знал, почему вдруг это началось. Сет пытался глотнуть воздуха, но его словно кто-то беспощадно душил. Сет катался по полу, будто пытаясь скинуть с себя нападающего.

Сет услышал шорох за дверью. Наверное, это Хенми наконец понял, что его хозяину плохо. Хенми встал на задние лапы, открыв зубами дверь. Увидев Сета, лежавшего на полу, пёс быстро подбежал к нему и с силой прыгнул ему на грудь, всем телом навалившись на него. Как ни странно, это и спасло Сета – он сделал жадный вдох и, наконец, ничто не мешало ему дышать спокойно.

Хенми грустно вилял хвостом, немного поскуливая.

Сет слабо погладил его, и пёс улёгся рядом с хозяином.

– Ну вот, опять, – думал Сет, – опять Усе увидит меня таким.

И снова ему было стыдно. Ведь раньше он таким не был. Или же был, но не замечал. Хотя, как такое можно не заметить?

По неизвестной причине, на него стали временами накатывать подобные приступы. Насколько Сет мог помнить, они появились у него с того момента, как он вернулся из Дуата, но этот факт ничем не помогал решить проблему.

А ведь как-то её решать нужно было.

Притворившись, что потерял сознание, Сет закрыл глаза. Он не вынес бы взгляда брата, не важно, посмотрел ли он на него с презрением, или же с сочувствием, ведь Сет хотел, чтобы он навсегда остался в глазах Осириса сильным, несокрушимым. Словно скала, которая победила само время, и не превратилась в песок спустя миллиарды лет.

Но теперь Сету всё труднее было сохранять самообладание, ведь эти приступы контролировать он не мог.

Думая обо всём этом, Сет лежал не шевелясь, а вскоре, и правда, потерял сознание.

Глава 25. Больница.

Сета решили положить в больницу. В этом отеле имелся госпиталь, куда Сета и отвели. Вернее, отнесли. Джейн вызвала врача, и он категорически запретил Сету вставать.

– Полный покой. – Строго сказал врач.

Сета положили на койку. Больничная койка отличалась от кровати лишь тем, что была чуточку ниже, в остальном, она была такой же мягкой и удобной. Осирис накрыл Сета пледом и, наверное, ещё строже, чем врач, велел брату никуда не уходить и, если ему что-нибудь понадобится, звать врачей.

Сет угрюмо что-то ответил и отвернулся от Осириса, демонстративно уставившись в потолок. Потолок был чистейше белым, настолько чистым, что даже от этого начинало рябить в глазах. Хотя, за исключением койки и потолка, больница, (которая по территории была безумно мала, что некоторые отделения приходилось совмещать, насколько это возможно), оставляла желать лучшего и чистота помещений тоже страдала.

Сет хотел было немного вздремнуть, как вдруг он увидел, что несут девочку лет семнадцати. Девочка была без сознания. Врачи нервно копошились вокруг неё, иногда поворачиваясь к двум взрослым, стоящим сзади со взглядом, полным сочувствия. Девочку положили на койку, соседнюю той, на которой лежал Сет, и бог смог рассмотреть её. Девочку сильно лихорадило. Она лежала на койке, закрыв глаза. Врачи быстро поставили ей капельницу с каким-то лекарством. На укол девочка никак не прореагировала, будто и вовсе не почувствовала его.

– Её укусила муха цеце. – Переговаривались врачи. – Но у неё анальгезия, она не заметила болезни вовремя.

Сет с интересом рассматривал новую пациентку. Так значит, у неё врождённая анальгезия… Вот почему она никак не прореагировала на укол: она вообще не чувствует боли. Сет хотел было царапнуть её своими когтями, чтобы проверить, почувствует девочка что-нибудь или нет, но он не мог дотянуться до её руки. Отказавшись от своей задумки, Сет снова начал пялиться в потолок, пытаясь найти в нём хоть какой-то изъян, хоть малейшее пятнышко, но потолок как назло был неестественно чист.

Вдруг девочка слегка приподнялась на койке, но потом легла снова, словно кто-то невидимый решил поднять её, но потом передумал. Девочка беззвучно шевелила губами.

Сета вдруг охватило чувство тоски. Он отвернулся, не желая больше смотреть на страдания этой девочки.

Да не было у него семьи!

Ведь его родители никогда не видели в нём сына, которым можно гордиться, они видели в нём зло, которого нужно опасаться. Ведь, стоило Сету раскрыть свои способности, как все стали его сторониться. Так, словно они забыли всё: каким он был. С того момента их волновало лишь то, кем он стал.

Он не видел своей семьи уже много-много лет. А родителей с того времени вообще не видел. Словно их и никогда не существовало, словно Сет всю жизнь был один, один в этой гигантской беспощадной Вселенной.

Но однажды он увидел, что в честь него построили храм. И кто бы это мог быть, какой идиот решил построить храм богу разрушения?

Сет часто стал наведываться в этот храм, даже стал считать его своим домом.

И однажды они с Осирисом встретились. Была ли эта встреча радушной? Конечно же нет! Но потом Сет вспоминал её и лелеял её в памяти.

Ну а затем всё словно вернулось, стало таким, как раньше: Сет больше не был изгнанником.

И эти события, даже по летоисчислению людей, случившиеся совсем недавно, вновь заставили сердце Сета забиться. В том же самом ритме, в котором оно билось в детстве.

Но Сет тут же отогнал эти рассуждения. Он боялся этих мыслей, как конца света. И не доверял им. Полежав с минуту, не моргая глядя в потолок, Сет подтянул на себя тонкий плед и принялся рассуждать дальше. Правда, уже в совершенно противоположном ключе…

Апеп хочет победить Сета его же оружием. Он пытается забраться к нему в душу, завладеть его ба, пустить по ложному следу, сбить с пути, построить лабиринт из его собственных страхов, в которых ему суждено будет затеряться и сгинуть. И какой же из Сета бог хаоса, раз его пытаются победить его же собственными приёмами?

– Я покажу, я докажу им всем, на что я способен! – Мысленно кричал Сет.

Да и как он смог вообще хоть на секунду допустить, что он нужен Осирису? Вернее, может и нужен, но лишь для того, чтобы использовать его. А потом избавиться, как от кого-то лишнего. Как от ненужного, ненавистного бога, который несёт только разрушение…

Может, потому что Сет им нужен для разгадки тайны? Как только ответ будет дан, Сет будет никому не нужен, и от него избавятся при первой же возможности.

Осирис и Тот – вот те, кто всё это затеял. Осирис отстаивал поход в Гизу, Тот озвучил идею про «эликсиры тьмы». Они явно что-то скрывают. Но он, Сет, бог разрушения, разрушит весь их коварный план! Он не подаст виду, но, когда у него будут неопровержимые доказательства их лжи, он разоблачит их.

– Если уж вздумал превращать эмоции в оружие, то хотя бы не испытывай его на себе. – К Сету подошёл врач в белом халате.

– Отвали. – Ответил Сет, даже не поняв сначала, что подобное замечание со стороны врача было подозрительным.

– И так ты разговариваешь со старым знакомым? – Пожурил его шипящий голос.

Сет резко развернулся, попытавшись вскочить с кровати. Но из-за слабости он смог лишь слегка привстать ненадолго.

– Ой, впервые вижу такое проявление уважения с твоей стороны. – Сухо засмеялся Апеп. – Вставать в моём присутствии… Может, однажды ты поклонишься мне?

– Никогда. Этому никогда не бывать. – Сглотнув, сказал Сет. Он впервые чувствовал себя таким беспомощным, впервые был так напуган. Его заклятый враг стоял всего в полуметре от него, как всегда полный сил и сарказма. А он не мог даже встать, чтобы хорошенько заехать этому демону по лицу.

– А ты, я вижу, проведать меня пришёл. – Сет старался не выдавать страха в голосе, но вся его интонация теперь играла против него. Во всяком случае, это однозначно не могло ускользнуть от Апепа.

– А ты снова пропускаешь всё через себя… Так ты рискуешь долго не прожить.

– Я бы испугался, если бы вообще хотел жить.

– О, ты даже очень хочешь жить. Ведь иначе ты бы не стал таким…

Апеп в шутку попытался схватить Сета за шею, но Сет резко отшатнулся, едва не упав с койки.

– И с какого это времени ты стал бояться самого себя? – Укоризненно спросил Апеп.

Вдруг за дверью послышался какой-то звук. Апеп зашипел с досадой, и исчез, оставив Сета одного со своими внутренними демонами.

Глава 26. Неудачный разговор.

На следующий день Осирис пришёл проведать брата.

– Тебе не удастся меня обмануть. – Мысленно сказал ему Сет, а сам натянул самую правдоподобную и наидобрейшую улыбку, из своего арсенала.

– О, Сет, рад, что тебе уже лучше. – Весело сказал Осирис, садясь рядом с братом.

Сет ничего не ответил.

– Я принёс тебе кое-что вкусное. – Сообщил Сету Осирис, доставая песочное печенье.

– Спасибо. – Безэмоционально поблагодарил его брат.

Сет и правда очень любил это печенье и вечно засматривался на него, когда они проходили мимо базара или кафе. Он пытался не дать понять Осирису, что на самом деле он просто в восторге от этого печенья, и старался есть его помедленнее, словно с неохотой.

Осирис посмотрел на девочку.

– Что с ней? – Спросил он Сета.

– Её укусила муха цеце. Но из-за врождённой нечувствительности к боли, это заметили это слишком поздно. Болезнь уже не победить.

– И насколько мал её шанс выздороветь?

– Девочке становится всё хуже и хуже, словно её кто-то проклял. Вчера она хотя бы ненадолго пришла в себя, она бредила, но делала хотя бы что-то. А сегодня принять её за покойника мешает только дисплей, показывающий её пульс, который то становится ненормально учащённым, то чересчур сильно замедляется.

Осирис заметил Тота, стоящего за стеклянной дверью. Тот звал его, требуя, чтобы он немедленно подошёл.

– Извини, меня зовёт Тот. – Вставая, сказал Осирис. – Я вернусь.

Сет молча кивнул, поедая печенье.

– Что ты хотел, Тот? – Спросил у Тота Осирис.

– Через неделю – Ахет, а мы не продвинулись в поисках эликсиров ни на дюйм.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю найти способ починить Книгу.

– Но и в этом мы не достигли успеха.

– Знаю. – Недовольно буркнул Тот. – Но у меня есть идейка.

– Какая? – Встрепенулся Осирис.

– Вернее, эта идейка не совсем моя, её подсказала мне Джейн. – Можно всё же попробовать написать в ней что-нибудь Пером Правды. – Вкрадчиво предложил Тот.

– А Джейн не могла сказать об этом раньше? Мне снова в Дуат идти за этим пером? – Осирис взбесился.

Тот и Осирис решили ещё раз взглянуть на Книгу. Они спрятали её в сейфе в номере и, закрыв сейф, не доставали её.

Тот придумал самый сложный из паролей, а Сет добавил к ещё один дополнительный пароль – «рисунок», который даже Тот с Осирисом еле запомнили.

Однажды к ним пришли гости – туристы из соседних номеров. И привели с собой маленького ребёнка, которому очень понравился этот сейф. Мальчик был от него в восторге и всё время норовил его открыть. Он скрёб его вилкой, пытался залезть чем-нибудь в щель, но все его старания были тщетны.

Когда Тот и Осирис зашли в номер, они, к своему величайшему удивлению, застали там пару полицейских и хозяина отеля.

– Вам следовало бы объясниться. – Сурово начал хозяин отеля.

– И что же мы должны вам объяснить? – Также сурово спросила Джейн, которая тоже только что вернулась.

– А речь идёт именно про вас, мадам. – Сказал один из полицейских. – Вас ищут.

– Кто ищет?

– Майли Кирш.

Услышав это имя, Джейн недоумённо посмотрела на полицейских. Майли Кирш… Так звали её подругу, которая помогала ей в Лондоне. Но Джейн звонила ей, как только у неё появилась возможность с ней связаться. Правда, она соврала, сказав, что ей помогает полиция. Не сказать же ей, что ей пришли на помощь древние боги? И, наверно, Майли позвонила в полицию Каира, и теперь от Джейн что-то хотят полицейские.

– Майли Кирш считает, что вы сгинули в Сахаре, отправившись туда…искать своего пропавшего отца.

Джейн ничего не оставалось, как подтвердить причину своего приезда в Египет.

– И вы, полагаю, знаете, что здесь запрещено самовольничать. Расследованием этого дела занимается полиция.

– Но вот в чём дело, господин офицер, она не занимается. Полиция сидит сложа руки и ждёт, пока улики и подозреваемые свалятся на них с неба. Правда, будь на то милость Гора, они, действительно, могут свалиться на вас как манна небесная, но для этого вам нужно сделать хотя бы что-то, а не сидеть и ждать. – Прервал полицейского Тот.

– Прошу прощения? – Удивился второй охранник.

– Пока что вы не успели провиниться – Благосклонно заверил его Тот. – Но, если будете продолжать в том же духе – прощения не будет.

– Полагаю, Вы понимаете, что это оскорбление органов правопорядка. Вы будете лишены свободы на трое суток.

– И с каких это пор в демократичном государстве сажают за слова? И было бы это клеветой, тогда ваши поступки имели бы хоть каплю логики. – Возмутился Тот.

– Тот, хватит. – Попыталась остановить его Осирис, но Тот всё больше распалялся, и служители закона разъярялись ещё сильнее.

***

Тота вели в камеру. Через три дня его, конечно, отпустят, но пребывание здесь хоть немногим больше получаса, уже угнетало. В помещении странно пахло, будто там держали обезьян, которые мылись в отходах. Стены были облезлые и блёклые, иногда на них садились мухи, но даже они не выдерживали такой грязи.

Но вот полицейские чувствовали тут себя вольготно. Они о чём-то оживлённо беседовали, ели бургеры и изредка что-то кричали заключённым. А заключённые сидели на полу камеры по двое или по трое, уставившись каменным взглядом на еду. Создавалось впечатление, что тех, кого сажали на два-четыре дня, вообще не кормили, только изредка приносили немного воды, просто для того, чтобы те не умерли от обезвоживания.

Смотря взором комендантов крепостей, охранники чувствовали себя королями. Они решали, кому и когда принести попить, а кто пусть сидит мучается. Они находились на свободе: рабочий день закончится, они пойдут домой и напрочь забудут о работе. И поэтому они не брезговали насмехаться над заключёнными, чувствуя свою безнаказанность.

От созерцания подобного произвола, находиться здесь становилось ещё более мерзко. Тот старался не обращать внимания на всё, что происходило вокруг, но он не мог закрыть на это глаза. И если Древний Мир ещё называют «отсталыми временами», то сейчас, глядя на «мир технологий», становилось тошно от того, к чему привела людей эволюция.

Тота быстро впихнули в камеру, стоявшую прямо напротив рабочего стола одного из служителей порядка. В камере находился ещё один человек. Он медленно открыл глаза посмотреть, кого к нему «подселили» и снова заснул.

Наверное, спать было единственным выходом, единственным способом спастись он этой ужасной окружающей обстановки: чавкающих полицейских, нарочно смакующих каждый кусок их еды, а ели они, казалось, не переставая, совершенно не обращая внимание на весь беспорядок, грязь и мух.

Решётки в клетке, куда посадили Тота были слегка погнуты – видимо, кто-то пытался сбежать. Их часть – середина, примерно, на уровне человеческой груди, была другого цвета, нежели остальная часть. В этом месте решётка была темнее и выглядела так, словно кто-то помазал её смолой.

Тот протянул руку к решётке. Он не был мастером взлома, великим силачом или кем-то подобным, но решётка, да и вся эта ситуация, манили его, как сложнейшая задачка, которую необходимо решить. Столкнувшись с проблемой, Тот обожал придумывать разнообразные решения для неё – от самых логичных и очевидных, до невероятно абсурдных и странных. Тот представлял себе проблему как заковыристый шифр или как замок со сложным механизмом, к которому надо подобрать ключ. А ещё лучше несколько.

– Эй, чё пялишься на полицая? – Пьяным голосом спросил Тота его «сосед».

– Мне не интересен полицейский. Решётка на его фоне выглядит гораздо интереснее.

– Да. – Согласился мужчина. – А ты, кстать, за что сидишь? Небось, как я, пьяный, по дорогам гонял? Тут полно таких, ты не парься. Они просто придираются, чёрт бы побрал этих садистов.

– Меня посадили за то, что я выиграл в дуэли.

– Так ты из мафии? – Опешил мужчина, трусливо отползая назад.

– Нет-нет. – Поспешил переубедить его Тот. – Я имел в виду дуэль словами.

– Чё, небось сказал ему пару «ласковых» слов? Чтоб знал, что он за дьявол в форме. – Довольным голосом спросил мужчина, снова подползая к Тоту поближе. – Прально, так ему и надо.

– Нет, я не ругался. – Сказал Тот, раздосадованный, что не может объяснить. – Я просто уличил их в бездействии, а они за это меня и посадили. О какой демократии и паритете разных слоёв населения может идти речь?

Мужчина не понял, что это были за заумные слова и просто кивнул в ответ, делая вид, что он и сам повесил бы их всех за такое варварское отношение, и что Тот совершенно прав.

– Тут не кормят, кстать. – Решил сообщить мужчина. – Ты захватил с собой еду?

– Нет, – честно признался Тот, – Да и, по правде сказать, без еды и воды. Сейчас для меня это не так уж важно.

– Тогда если вдруг чё принесут, отдашь мне? – Попросил мужчина.

– Да, хорошо. – Согласился Тот.

Тот сел поудобнее, снова уставившись на решётку, обдумывая своё положение. Вот опять они лишь теряют время, пока Апеп строит очередную стратегию. Но, чёрт возьми, что ему нужно? Зачем он это всё устроил? Хотя, зачем Тот ввязался в это? Да, он всегда был не прочь помочь тем, кто нуждается в помощи или совете, но, чтобы настолько гореть желанием… Апеп раздражал Тота, потому что Тот не видел в нём целостности, словно Апеп состоял из разных кусков мозаики, не соединённых в один рисунок. Для Тота это означало, что Апеп слишком неоднозначен и двуличен (как и полагается змею?) и, что его нужно по крайней мере, остерегаться. И ещё Тота бесило, что Апеп так бесцеремонно и неуважительно относится к Книге Мудрости. И Тот хотел показать Змею, что бог Мудрости не прощает такого отношения…

Вдруг решётка стала расплываться перед его глазами, как если бы она была не мерзким холодным металлом, покрытым чем-то склизким, а сборищем светлячков, которые вдруг одновременно зажгли свои огоньки и взмыли в воздух, разлетевшись в разные стороны.

Теперь Тот смотрел уже не на решётку. Перед ним был механизм гигантских часов, которые обычно устанавливают на огромных башнях. Часы не ходили, но зато внутри двигались все шестерёнки, отбивая равномерный такт.

Тот мысленно стал переставлять эти шестерёнки из одного места в другое. Иногда это приводило к поломке установленной цепочки, а иногда совершенно не давало никакого результата. Шестерёнки медленно перелетали, становясь частью то одной, то другой цепочки. Так Тот решал «задачку». Ему нужно было добиться того, чтобы все шестерёнки одновременно остановились, и тогда механизм сам разрушиться, и это будет значить, что проблема решена.

Но на поиск верного решения может уйти вечность. Различных вариантов положения шестерёнок бесконечное множество, но Тот научился как-то их систематизировать, отделяя «нужную» группу вариантов от «неподходящей», что уменьшало количество применяемых способов, но увеличивало эффективность нахождения нужного решения.

Тот расставлял шестерёнки в разные стороны, будто расчищая себе путь. Он сидел неподвижно, полностью погрузившись в работу. Он и не заметил, как уже пробило полночь. Охранники уже ушли, даже дежурные уже собирались уходить. Они напоследок заглянули в камеры и бесшумно выскользнули за дверь, моля бога о том, чтобы они никогда туда больше не вернулись.

А Тот продолжал возиться с невидимыми шестерёнками. Теперь они уже начали приобретать цвет. Отельные их комбинации также окрашивались в разные цвета, и по их цвету было заранее понятно, что случиться, если поставить туда шестерёнку. Такт часов становился всё более сбивчивым, а это значило, что Тот приближался к решению этой задачи.

И решением могло быть что угодно. Не обязательно должно случиться так, что, например, он увидит лазейку, или дотянется до кнопки тревоги, которая включит сигнализацию и откроет двери всех камер. «Проблемой» могло быть названо всё что угодно: ситуация, из которой надо найти выход или даже вещь, которую нужно сломать или наоборот, починить. А решение могло иметь самый непредсказуемый исход, и весь интерес этого дела состоял в том, что Тот находил его практически неосознанно, и лишь, когда он его нашёл, он обретал выражение в словах или форму в вещах. В данной ситуации, вполне могло случиться так, что «решением» будет дыра в стене, которая появится сама собой.

Тот не мог позволить себе не решить эту головоломку. Он и так корил себя за то, что ничего не бог сделать с Книгой. Он тщетно пытался как-то починить её, использовал на ней каждое из известных ему заклинаний, но непокорная Книга никак не реагировала. И теперь решение данной головоломки было для него разминкой для того, чтобы «найти подход» к Книге, словно, найдя выход из этой ситуации, он найдёт решение и для ситуации с Книгой.

Тот аккуратно сместил одну из огромного множества шестерёнок. Часть из них не крутилась, часть – набирала обороты, раскручиваясь всё сильнее. Шестерёнка, выбранная Тотом была ярко чёрного цвета, такого же, как цвет чёрных президентских машин. Шестерёнка начала скрипеть, мешая механизму работать. Часть резьбы отломалась, и теперь шестерёнка делала оборот лишь на 180 градусов, быстро вращаясь туда-сюда. Это привело к сбою работы всего остального механизма: хаотичный такт, отсутствие полной прокрутки и, как следствие, постоянное колебание цепочек, всё это стремительно изнашивало механизм. Шестерёнки, которые уже к этому времени перестали крутиться, трескались и рассыпались в пыль, а те, которые ещё делали попытки сделать полный оборот, ломались и полностью выбивались из механизма. Чёрная шестерёнка уничтожила весь механизм минуть за пять, и теперь то, что недавно были часами со сложным строением, выглядело как груда разносортного металлолома.

Проблема была решена.

Тот очнулся, словно от транса. Он медленно встал и подошёл к решётке, которая снова выглядела более чем обычно. Стоило Тоту подойти к решётке ближе, как прутья сами разогнулись, давая ему возможность выйти из камеры.

Сосед Тота, который всё это время мирно спал, вздрогнул от неожиданного скрипа ржавого металла. Он с удивлением и одновременно с ужасом обнаружил, что прутья их камеры были искривлены, словно, пока он спал, кто-то, невероятно сильный, решил вызволить их.

Тот взирал на решётку с самым преспокойным и невозмутимым видом. Махнув мужчине рукой в знак прощания, он перешагнул через прутья решётки и оказался на свободе. Мужчина последовал за ним. Ещё раз с изумлением взглянув на решётку, он поспешил за Тотом, который решительно шагал прочь из этого противного места.

Глава 27. Бог возрождения.

Тем временем, Осирис снова решил проведать своего брата. Запасшись печеньем, он медленно проскользнул в палату Сета. Было уже темно. Девочка спала, но завтра она могла уже не проснуться. Сет же сидел напротив неё, не сводя с неё глаз.

Осирис резко остановился, снова вышел в коридор. Он стал наблюдать. Сет не отрываясь смотрел на девочку, что-то нашёптывая. Вдруг он резко поднял глаза, и Осирис понял, что брат его заметил. Взгляд Сета стал злым, как если бы Осирис был виноват в болезни той девочки.

Осирис всё же осмелился войти.

– Откормить меня хочешь? – С наигранной весёлостью спросил Сет.

– Всего лишь не хочу, чтобы тебе было грустно.

– Боюсь, в этом ты мне ничем не поможешь… Ха, сколько же у тебя этого печенья? – Но ответа не последовало.

– Ты там как, тебе время остановили что ли? – Подтрунил над братом Сет.

– А? Что? – Осирис даже не услышал, что к нему обратились.

– Ладно, ничего. – Отмахнулся Сет.

Тут в палату вошли врачи. Они снова поставили девочке капельницу. Девочка даже не пошевелилась. Врачи тихо шептались между собой, очень беспокоясь о том, чтобы их не услышали.

– Если завтра не станет лучше, нам всё же придётся делать эвтаназию. – Тихо шепнул один из врачей.

– Да, в этом тёмная сторона нашей работы – нельзя спасти всех, мы не боги.

Врачи тихонько ушли, продолжая разговор.

Девочка, до этого времени спокойно спавшая – если сон смертельно больного человека можно назвать спокойным – вдруг резко поднялась на кровати, как будто кто-то приказал ей встать и куда-то пойти, но вдруг забыл, что ему было нужно.

Гор, который стоял в коридоре и тихо наблюдал за разговором, занервничал, словно он был виноват в болезни девочки, ну или хотя бы как-то к этому причастен.

Но ни тогда, ни сейчас его никто не заметил.

Показания приборов измерения пульса начали резко меняться.

– У неё шок! Она так умрёт! –Вскричал Сет. Он вдруг стал выглядеть очень испуганным, будто он безумно хотел, чтобы эта девочка выжила.

– Нет, я не позволю! – Оттолкнул Сета Осирис.

Осирис склонился над девочкой, шепча какие-то заклинания. Он же бог Мёртвых в конце концов, а значит, что он может отнимать и спасать жизни. Первое в его планы не входило, зато второе много для него значило.

Вдруг над девочкой стало образовываться полупрозрачное облако. Облако становилось всё больше, и оно постепенно стало обретать очертания человеческой фигуры. Облако копировало образ девочки, как если бы она сейчас смотрелась в зеркало. Но, в отличие от зеркального отражения, образ был слегка осязаем, но полупрозрачен.

Время вокруг как будто остановилось. Перестали тикать большие настенные часы, приборы замерли, и их показатели отчётливо горели на дисплеях. Сет, пытавшийся что-то сказать, замер в этой позе, чуть привстав на своей койке. Врач, проходивший мимо и заглянувший в палату так и остался стоять, не шевелясь и не моргая, он смотрел на приборы со слегка озабоченным взглядом.

Осирис заговорил с образом-двойником.

Образ ничего не ответил. Но Осирису и не был нужен ответ. Он шептал что-то на разных языках, делая какие-то непонятные пасы руками. И чем больше он это делал, тем слабее становился образ, но он начинал приобретать цвет. Теперь образ имитировал ещё и цвет одежды девочки, цвет её волос.

– Ты ведь знаешь, что ты не можешь помешать смерти? – Послышался голос.

Осирис резко обернулся, но сзади никого не было.

– Ты не можешь помешать смерти. – Повторил голос.

– И почему же? – С нахальством спросил его Осирис.

– Ты сам знаешь. – Ответил голос.

– Я, владыка Дуата, не могу спасти кому-то жизнь?

– Маат не потерпит вмешательства. – Голос начинал злиться. – А это – естественный ход вещей.

– А я не потерплю, чтобы эта девочка умерла.

Осирис понял, с кем он сейчас вёл этот странный диалог. Он разговаривал со своим внутренним голосом.

– Тот, кому суждено умереть, должен умереть. – Сказал голос. – Спасая тех, кто при смерти, ты лишь портишь естественный ход судеб.

– Но тот, кому суждено быть спасённым, будет спасён. – Возразил Осирис. – И я больше не хочу быть тобой. А теперь, исчезни и не мешай.

Осирис пытался заглушить этот голос. Неужели, это был он сам? Он, прикрывающий благими намерениями надменное безразличие? Нет, он не такой. Он ни за что не позволит, чтобы его считали таким.

Призрак-двойник девочки стал её совершенной копией. Провисев несколько мгновений в воздухе, он начал медленно опускаться, постепенно растворяясь, как краска на кисточке, которую макнули в воду.

Глава 28. Новая жизнь.

Время снова вернулось, всё стало как обычно. Но кое-что изменилось – приборы показывали, что девочка абсолютно здорова. Да и она сама чувствовала себя гораздо лучше. Она лежала, полузакрыв глаза, будто только что проснулась от долгого реалистичного сна, и теперь пытается сообразить, был ли сон на самом деле сном, или это всё произошло наяву.

Какой-то из приборов начал пикать. Тут же прибежали обеспокоенные врачи. Вбежав в палату, они замерли от удивления: девочка, совершенно здоровая, сидела на кровати, разговаривая с Осирисом.

– Это я вас позвал. – Сказал врачам Осирис. – Сообщить, что она абсолютно здорова.

Врачи молча посмотрели на него, недоверчиво прищурившись. И откуда этому неизвестному знать, здорова девочка или нет? Он же не врач, вон он сам привёз брата в больницу… Врачи бросились проверять пациентке давление, пульс, температуру, и она, действительно, оказалась абсолютно здорова. Все показатели были идеальными.

Вдруг в палату, запыхавшись, вбежала… Джейн?!

– Майли, ты как? – Джейн обняла подругу.

– Всё хорошо, Джейн, я сама удивляюсь, но я чувствую себя превосходно, будто кто-то подарил мне вторую жизнь!

Джейн и Осирис заговорщически переглянулись.

– Так это Майли Кирш? – Удивился Сет. – Подруга Джейн… И откуда она здесь?

– Я поехала спасать Джейн, я чувствовала, что она что-то мне не договаривает…

– Джейн, расскажи ей правду. – Сказал Тот, только что вошедший в зал.

– Тот, тебя уже отпустили? – Удивился Осирис.

– Нет, он сам решил уйти. – Ответила Таурт. Богиня вошла в палату, держа Хенми на руках.

– Ты в курсе, что сюда с животными нельзя? – Ехидно, но без намёка на неодобрение, спросил Сет.

– Хенми слишком милый, чтобы его не пустить. – Также ехидно ответила Таурт.

И великолепная пятёрка, по очереди гладя Хенми, принялась наперебой рассказывать Майли – которая, к слову, оказалась атеистом – всё, что с ними приключилось ровно с того момента, как Джейн вылетела из Лондона в Каир.

Но, не рассказав и одну четвёртую всех их приключений, им пришлось запнуться.

– Постойте, вы что, типа боги?

– Какая знакомая реакция… – Закатил глаза Сет.

– Я больше удивляюсь тому, что ты удивился реакции Майли. – Повернулся к Сету Осирис.

– И как вы докажете, что вы боги?

– Ну, во-первых, он спас тебя. – Таурт указала на Осириса.

– Меня спасли врачи. – Упрямо заявила Майли.

Осирис кашлянул.

– Ну, учитывая, что Осирис заставил Гиппократа дать клятву, которые сейчас говорят все современные врачи, то в какой-то степени, это всё равно заслуга Осириса, в любом случае. – Сказал Сет, но вдруг, поняв, что, по сути только что сделал комплимент брату, осёкся.

– Сет, – вдруг сказал Осирис, – только ты можешь доказать, что мы не врём.

– Почему это?

– Только ты имеешь ипостась, которую ты умеешь контролировать. Не пришло ли время показать свою тёмную сущность?

Сета словно ударило током. – Откуда тебе знать!?

– Я видел. – Признался Осирис.

– Тогда ты, полагаю, знаешь, что я один из злейших монстров во Вселенной? – Сет говорил злобно, отчётливо и угрожающе.

– Это не так, Сет! – Возразила Таурт. – Я знаю.

– Никто не знает меня!

– Тогда покажи, покажи нам свою ипостась! – С нетерпением сказал Осирис. – Или ты снова боишься?

– Не хочу, чтобы у только что воскрешённой случился инфаркт.

– Не случится, мелкий врунишка. – Сказала Майли.

– Это ты кого мелким назвала? Да ещё и врунишкой? – Возмутился Сет.

– Если ты не покажешь свою, кхм, «ипостась», я ни за что не поверю, что вся ваша история – правда. – Заявила Майли.

– Вот наглая… – Тихо сказал Тот. – Раньше за такое казнили бы.

– Но «сейчас» это не «раньше». – Хитро сказала Майли.

– Однако, в тюрьму сажают… – Сказал Тот себе под нос.

– Майли, мы тебе правду говорим! – Джейн уже надоело её убеждать.

– Ладно, мисс Скептик, я покажу тебе, на что способны боги. – Прервал Джейн Сет. – И если ты снова решишь умереть, увидев мой облик, то дорога в Дуат тебе будет открыта.

Сет вышел на середину палаты, на секунду задумался, решил опустить жалюзи. В палате стало сумеречно темно. Сет, снова встал посреди комнаты.

Сет развёл руками, будто изображая крылья, затем свёл ладони вместе, словно начав молиться. Сет что-то шептал тихим, но одновременно, каким-то всепроникающим голосом, каждое слово отчётливо «звенело» о воздух и отпечатывалось в памяти.

Сета начала окутывать красновато-песчаная дымка, будто в палате началась песчаная буря. Майли взвизгнула, но Сет не обратил на это ни малейшего внимания.

Таурт сидела молча, будто зная, что сейчас произойдёт. С каждым движением, совершаемым Сетом, с каждым словом, которое он произносил, она всё сильнее погружалась в воспоминания…

***

– Эй, не стесняйтесь, этот праздник для всех! – Крикнул ей юноша.

Таурт засмущалась.

– Не чувствуйте себя, пожалуйста, чужой. Давайте я проведу вас в главный зал. – Юноша подошёл к ней и ненавязчиво дотронулся до её локтя.

– Эм-м, спасибо большое. – От смущения, Таурт, казалось, даже покраснела.

Зал был огромен, он, казалось, был полностью заполнен: боги всё прибывали и прибывали… Но сколько бы новых гостей ни приходило, зал всё равно оставался будто заполненным лишь на две трети, и ощущение, что здесь могут находиться одновременно вдвое больше гостей, не пропадало.

А собрались всё отпраздновать день рождения Баст.

– Не стесняйтесь, – повторил юноша. – Чувствуйте себя… кхм, богиней – Шутливо сказал он.

– Это ты к кому? – Вдруг кто-то спросил Сета.

– Вот этой милой девушке. – Ответил Сет, указывая на Таурт.

– Ей? – Спросивший искренне удивился. – Её дар более, чем никчёмен. Можно сказать, его у неё даже нет.

– Да неужели? – Сет прищурился.

– Конечно. – Из тени вышла Сехмет. – Какой смысл помогать детям? Их надо учить, воспитывать, наказывать и поощрять, а не покровительствовать им.

– И поэтому ты выросла такой злобной? – Спросил Сет, потягивая какой-то странный напиток.

– Ну скажи, какой в этом смысл? Дети вырастают и предают родителей. Вон даже, смотри… Наследник фараона с нетерпением ждёт смерти отца, чтобы занять трон. И что, по-твоему, этому надо покровительствовать?

– Нет.

Таурт всё это время впивалась глазами то в Сета, то в Сехмет, медленно отступая назад.

– Постой, Таурт. – Сказал ей Сет.

– Вон, видишь, она даже не может ни с кем поспорить, она даже злиться не умеет.

Эти слова сильно задели Таурт. Да, её дар состоял в том, чтобы защищать детей, дарить им радость и показывать им мир во всей его красоте. Но её дар не был бесполезен, он распространял доброту, а это всегда было важно. Но сейчас она не могла оставаться доброй, ведь по сути, Сехмет только что оскорбила её дар и вместе с этим всех детей, которых она защищала…Глухо зарычав, она превратилась в гиппопотама.

– Этот гиппопотам придушит тебя за полминуты, а потом съест. Ведь для неё сейчас ты словно ящерица для слона. – Сказал Сет таким довольным голосом будто это он превратился в гиппопотама.

Другие боги, увидев перепалку, затихли, молча наблюдая за происходящим.

– Убей её, Таурт. – Тихо сказал Сет, ухмыляясь.

Однако Таурт лишь рыкнула на Сехмет, и намеревалась на этом закончить конфликт.

– Что, мнишь себя хозяйкой пустыни, самой безжалостной из стихий, а не можешь справиться с гиппопотамом? – Кричал Сет, подзадоривая Сехмет.

Разыгралась драка. Все боги начали потасовку, каждый решил высказать своему окружению всё, что думал.

– И это всё в день рождения, – Вздохнул Ра, наблюдающий за всем происходящим снаружи.

Так Таурт впервые встретила Сета. Потом они начали видеться чаще, сдружились, а однажды Сет пришёл и поделился с ней своим горем: Нефтида. Нефтида уходит от него. И к кому же? К Осирису! И Осирис, тоже, братом ещё себя называет… стал с ней встречаться!

Таурт пыталась как-то успокоить расстроенного бога. Сет выглядел настолько подавленным, что без остановки осыпал себя проклятиями.

– Да будь проклят тот день, когда я родился!» – Крикнул Сет метнув вазу о стену. От ярости глаза его стали светиться красноватым светом, и теперь Сет был похож на сына дьявола.

– Я ужасен, да? – Вдруг спросил он её.

– Нет! Нет! Почему ты так подумал? – Таурт бросилась его обнимать, но Сет отстранился.

– Знаешь, иногда мне кажется, что во мне зарождается какая-то новая личность… И я не знаю, хорошо это или нет.

– Даже если это так, это всего лишь ипостась тебя. – Ответила Таурт. – Не нужно её бояться.

Но какими же тогда поспешными были слова Таурт.

Много лет спустя, уже после всех этих событий с притязаниями на трон, Таурт вынуждена была отправиться в пустыню на поиски детей, которые, возможно, утонули во время разлива Нила.

Таурт почему-то надеялась встретить там изгнанника, которого она порой сторонилась, но всё же, находила в нём и что-то хорошее… Ходили слухи, что он давно уже умер в пустыне, но ведь тогда, значит, его душу должна была съесть Аммат. И каждый раз, думая об этом, Таурт начинала плакать. Она успела полюбить этого эксцентричного озлобленного и несчастного бога.

Отправившись на поиски детей, Таурт попала в песчаную бурю. От бури было не скрыться и никак не убежать. Песок завывал, жёг горло, не давая вдохнуть. Вихрь подхватывал всё на своём пути, унося куда-то вдаль.

Вдруг послышался чей-то громкий голос. Отчётливый, и властный, он приказывал буре утихнуть. Таурт оглянулась. Этот голос принадлежал странному существу, с когтистыми лапами, длинными, будто обрезанными сверху, ушами, красными, как у дьявола, глазами и длинным хвостом, который на конце раздваивался, как язык у ядовитой змеи.

Песчаный вихрь окутал демона, но тот даже не пошевелился. Крикнув что-то ещё раз, он схватил горсть песка и с силой бросил его вниз, как если бы он метал дротики в землю. Буря, не вынеся такого отношения, стихла. Песок покорно опустился вниз, как провинившийся слуга.

Глава 29. Ты прекрасен.

Какой-то шорох вернул Таурт к действительности, но через секунду, она снова вернулась к воспоминаниям…

***

Демон медленным шагом подошёл к Таурт. Она от страха не могла пошевелиться и стояла, словно перед ней была голова Медузы Горгоны.

Тогда Таурт не поняла, кого она встретила в пустыне. Тогда она испугалась и убежала, а когда осмелилась оглянуться, то позади уже никого не было.

Таурт ещё долго вспоминала этот случай, пытаясь понять, кем же был этот демон. И, кажется, теперь, ответ стал ясен для неё, как самый яркий луч солнца.

***

Красновато-песчаная дымка становилась всё отчётливее, окутывая Сета с целиком. Руки бога постепенно становились когтистыми руками демона, сзади появлялся…. хвост? Через несколько секунд перед ними в палате стоял демон в красном древнеегипетском одеянии. Демон усмехался, наслаждаясь произведённым впечатлением. А впечатление было сильное: никто не шевелился. Все молчали, как если бы за каждую произнесённую букву, их бы били электрическим током. Майли сидела неподвижно, словно малейшее движение стоило бы ей жизни. Её губы шевелились, она нервно сглатывала и часто моргала, отворачиваясь каждый раз, как только демон шевелился.

Тот облик, который сейчас принял бог разрушения, вряд ли был «конечной» трансформацией. Этот облик больше походил на иллюзию, сквозь которую иногда ярко промелькивали настоящие черты Сета. Даже его…лапы…, которые можно даже назвать руками, поскольку, кроме длинных заострённых когтей, они ничего не отличались от обычных рук… Длинный хвост, который Сет попытался обмотать вокруг себя, иногда казался лишь миражом. Создавалось иллюзорное впечатление, будто Сет заключил контракт с каким-то демоном, и теперь он пытается поглотить его, словно бог разрушения остался прежним, а этот демон стоит сзади, иногда тщетно пытаясь вселиться в Сета.

– И как я вам? – С нахальством в голосе спросил демон. Голос его стал увереннее, громче и, пожалуй, отчётливее, но тембр его не изменился. А благодаря ушам Сет начинал казаться выше ростом, но на самом деле рост его остался прежним.

Все молчали. Сет усмехнулся, мановением руки создав рядом небольшую песчаную статуэтку себя.

– Ты…прекрасен. – Сказала Таурт.

Сет недоумённо на неё посмотрел. Он не поверил своим ушам. Таурт назвала его прекрасным? В таком-то облике? Но Сету суждено было поразиться ещё больше: Таурт встала, медленным шагом подошла к Сету и… обняла его?

Сет стоял, широко раскрыв глаза.

– Да, ты прекрасен. Ты поразителен. – Тихо сказала ему Таурт.

Сет стоял не шевелясь, медленно принимая свой настоящий облик. Бог дрожал всем телом и от этого едва мог устоять на ногах.

– У вас всё в порядке? – Заглянул в палату врач, судя по возрасту – видимо заведующий.

– Да, всё нормаль, – хотел было ответить Осирис, но запнулся на полуслове. – Гор?!

– Да, привет, папа. – Гор скинул с себя медицинский халат. Теперь перед ними стоял юноша лет четырнадцати-пятнадцати, с серо-голубыми, будто покрашенными волосами. Смотря на удивлённую семёрку, Гор положил медицинский халат на стул. Взгляд у бога был весёлый и добрый, но ровно до тех пор, пока он не заметил Сета.

– Так ты вернулся?! – В голосе Гора звучали раздражение и разочарование, но была нотка наигранности.

– К твоему несчастью, да.

– Что ж, придётся нам ещё раз повторить то, что мы рассказали Майли. – Вздохнул Тот. – Таурт, давай теперь ты расскажешь.

– Надеюсь, Гор не окажется таким скептиком, как Вы, мисс. – Сет посмотрел на Майли.

К счастью, Гор воспринимал всё серьёзно. Но он изредка косо поглядывал на Сета, что изрядно раздражало бога ярости.

– И мне есть, что рассказать. – Признался Гор, усаживаясь на койку Сета, заставив его подвинуться. Сет что-то недовольно буркнул себе под нос, но спорить с Гором не стал.

– Я знал о вашей задумке. – Вдруг признался Гор.

– Так мы могли не тратить время? – Тот сокрушённо покачал головой. – И признавайся, где ты всё это время был.

– За нами следил, небось. – Осирис ответил на вопрос. – Так?

Сет ухмыльнулся. Бог Хаоса сел по-турецки, упёршись коленкой в бок Гора, от чего тот был вынужден подвинуться.

Сет внутренне ликовал.

– И откуда ты всё знаешь-то, а? – Тот с подозрением посмотрел на Гора.

– Меня отправил Ра помогать вам, в случае опасности. Но он приказал действовать скрытно, поэтому я решил всё разузнать сам. Но я подумал, что поступаю неправильно, скрывая от вас своё присутствие, поэтому решил объявиться.

– Какой ты непослушный. – В шутку пожурил племянника Сет, но вдруг его голос стал серьёзным. – Гор, лучший способ кому-то что-то сказать, это подойти и сказать. – Сказал он племяннику. – А твои игры в гляделки лишь раздражают, и ничего больше. Тем более я выиграю, это же и так ясно.

– Тогда ты не против будешь пойти поговорить? – Гор поднялся с койки.

– Вот, хвала Исфету, молодец, наконец-то. – Ответил Сет, и они с Гором вышли из палаты.

– Так что же ты хотел сказать, мой дорогой племянничек? Кроме того, что ты отправил Майли сюда намеренно…

– Какова твоя цель? – Резко сменил тему Гор, перебив Сета.

– Найти эликсиры, победить Апепа. Такая же, как и у остальных. Но меня больше волнует цель твоего прибытия.

– Можешь не смотреть на меня таким взглядом. – Гор отвёл глаза. – Я и так тебе расскажу.

– Что ж, давай. – Сет усмехнулся. – Но не лукавь, ведь ответ я, можно сказать, уже знаю заранее.

– Я хочу помочь вам одержать победу.

– Собственно, я думал, что твой ответ будет слегка поинформативней. – Сет закатил глаза. – Так что тобою движет?

Гор неловко топтался на месте. Сет сверлил племянника взглядом, сверкая глазами. Пространство перед глазами Сета стало принимать иную форму, словно скопление разных цветных вспышек. И эти вспышки и были немым ответом на его вопрос.

– Так тобой движет чувство вины? – Сет вскинул брови от удивления.

Гор молчал.

– Не волнуйся, я великодушно тебя прощаю. – Сказал Сет голосом судьи.

– Но я… не всё время наблюдал за вами.

– О, так он ещё и признаётся, что, видите-ли, следил не всё время. – Сет махнул рукой. – Ты совершенно не справляешься с миссией, которую возложил на тебя Ра. Твоё притворство, что ты взрослый смотрится комично.

– Ра сказал приглядывать за вами, а я даже помогаю, так что будь благодарен. – Гор обиделся.

– И как же ты помогаешь? – Недоверчиво прищурился Сет, но затем развернулся, словно ответ племянника его вовсе не интересовал.

– А кто по-твоему, вытащил Осириса из Дуата?

– Ну хоть что-то полезное сделал. – Сет развернулся. – Ладно, теперь мой черёд приглядывать за тобой. И учти, узнаю твои тайные планы, убью без раздумий. – Сет больно сжал плечо Гора своей когтистой рукой, сверкнув глазами.

Глава 30. Негодование бога мудрости.

Таурт теперь казалось, что Сет стал милее и добрее. На самом же деле, Сет остался прежним, просто Таурт смотрела на него по-другому. Таурт теперь на всё смотрела по-другому. И теперь её желание спасти Аддерли было ещё сильнее: она хотела доказать, что боги не бесполезны, что боги на то и боги, чтобы спасать мир. И если кто из них (Апеп, например) возомнит себя «сильнейшим» и будет вот так подло себя вести, если его поступки будут неподобающими для бога, если они будут приносить лишь боль другим, и уж тем более тем, кто никак в этом не виноват, то он автоматически становился для Таурт «садистом», извращённым злодеем, которого надо остановить, ведь, по мнению богини-покровительницы-материнства и защитницы детей, мир должен быть таким, чтобы все жили в мире.

А Сет стал на самом деле более нервным, чем ранее. Он пытался уличить Гора в подлости, но сам внутренне всё больше убеждался, что Гор действительно, желает им помочь, и, более того, он помогает им по своей воле, не требуя ничего взамен. Однако из всех вернувшихся, Гор провёл в Аменти дольше всех, и мало что понимал о мире людей. А уж на того, кто способен вынашивать грандиозные планы он не походил вообще.

Но никто не мог даже позволить себе подумать о том, как они устали за это время. Так как Тот «сбежал тюрьмы», им пришлось покинуть отель, в котором они остановились, попроситься переночевать в какой-то забытой всеми богами лачужке

– Семерых человек, да ещё и собаку? – Хозяин отказывался их впускать.

– Вы хотели сказать, двух человек, пятерых богов и дьявольскую собаку? – Буркнула себе под нос Джейн.

– Либо оставляйте собаку на улице, либо убирайтесь вместе с ней гулять по ночному Каиру. – Хозяин был непреклонен.

– Я сейчас покажу этому мерзавцу! – Процедил сквозь зубы Сет. – Да как у него язык поворачивается предлагать оставлять Хенми на улице?! – Под ногами Сета завертелся маленький песчаный вихрь.

– Что-то не везёт нам с гостиницами. – Вздохнула Осирис. – Ладно, пойдём другую искать?

– Нет. – Ответила Майли. – Вы же боги, и вы позволите так относиться к себе? Какой смысл в ваших способностях, если вы их не используете?

– Если мы будем их использовать слишком часто, Майли, то будет только хуже.

– Будь у меня такие способности, моя жизнь была бы куда интереснее и проще, чем есть. А вы относитесь к ним, словно это что-то лишнее, ненужное, словно это проклятие какое-то.

Осирис промолчал.

Все остальные сверлили взглядом хозяина гостиницы, от чего он уже начал потеть на нервах.

– А если я попаду в центр каждой из шести мишеней во-он в том тире? – Неожиданно спросил Гор. – Тогда вы позволите переночевать в вашей гостинице хоть одну ночь?

– Да, если ты попадёшь, что, скажу я тебе, нереально, я даже платы с вас не потребую. – Ухмыльнулся хозяин гостиницы.

Этот тир он, можно сказать, смастерил сам, и он был настолько неровным, а бумажные мишени, изредка трепыхались от сквозняка, стоило кому-то открыть входную дверь, что попасть во все шесть мишеней было просто невозможно.

– И ты попадёшь? Что-то не припоминаю, чтобы ты умел хотя бы натянуть тетиву лука… – Удивился Сет. – Лучше предоставь это мне.

– Ты слишком мало обо мне знаешь, дядя. – Хмыкнул Гор. – Тем более, я буду стрелять не из лука, а буду метать обычные кухонные ножи. – Гор смотрел, как хозяин гостиницы, заранее предвкушая победу, достаёт ножи из ящика, стоявшего рядом с тиром. Их лезвия поржавели, а некоторые, даже погнулись.

– У тебя одна попытка. – Сказал хозяин, протянув ножи ему.

– Кстати, Сет, если хочешь помериться со мной силами, может, тоже попытаешь удачу и «завоюешь» нам право на бесплатные напитки?

– Хорошая идея. – Согласился Сет. – Тогда после Вас. – Сет сделал приглашающий жест.

Хозяин гостиницы, притворяясь, что ему безумно жарко, обмахивался жалобной книгой, чем очень раздражал Тота.

– Откройте, пожалуйста дверь, а то жарко. – Попросил хозяин одного из охранников.

Гор аккуратно взял в руки нож. Повертев его вправо-влево, он метнул его таким движением, будто метал горошинки в стену. Нож, полностью уйдя лезвием в стену, вонзился в самый центр мишени.

Гор метнул второй нож, но на этот раз заставив его крутиться. Идеально рассчитав траекторию и скорость вращения, Гор вонзил нож прямо в центр второй мишени.

– Две мишени, это ещё ничего не значит. – Успокаивал себя хозяин гостиницы. Теперь ему на самом деле было жарко.

Гор метнул третий нож. Нож рикошетировал от самодельной барной стойки (вернее, подобия оной), и снова попал прямо в цель.

– Как говорится, в яблочко. – Усмехался Тот.

Четвёртый нож Гор метнул таким движением, словно он срезал серпом пророщенную пшеницу. И опять попал в цель.

Пятый нож Гор долго держал в руках и затем метнул его, словно подбрасывая пальцем монетку. Нож вонзился в центр пятой мишени.

Хозяин гостиницы нервно сглотнул. На его счастье, на улице подул сильный ветер, и теперь шестая мишень трепыхалась, будто флаг в ураганную погоду.

Все замерли, ожидая, что будет дальше.

Шестой нож Гор взял за лезвие. Немного подумав, развернулся спиной к мишени, и метнул нож. Нож, крутясь, пролетел к мишени и рукояткой вонзился в самую её середину.

– Что ж теперь ваша очередь, дядя. – Поклонившись с наигранной учтивостью, довольно сказал Гор.

– Тогда… – Сказал Сет. – Готовься к поражению.

Майли продолжала думать, что боги поступают крайне неправильно, не придавая своим способностям должного внимания. Конечно, обладать такой меткостью не было чем-то обыденным, но девушка ожидала от богов всесильной мощи, способности забираться людям в души, изменять прошлое и будущее, контролировать всё происходящее… А ножи кидать… и без бытия богом можно этому научиться, тем более Гор кидал их поочерёдно, такое любой циркач способен, при должной тренировке.

Сет взял в руки ножи.

– Просто смотри, что будет. – Шепнул Осирис Джейн.

С абсолютно спокойным и беспристрастным видом, Сет метнул ножи движением, словно барная стойка были его владениями, плодородными землями, простирающимися за горизонт, и Сет обводил их рукой, показывая их.

Сет метнул все шесть ножей одновременно. Все ножи по самую рукоять ушли в стену, вонзившись в самый центр каждой из шести мишеней.

– Боюсь, ты не так усердно тренировался, как я думал. – Подмигнул Гору Сет. – И запомните навсегда, – добавил Сет серьёзным, угрожающим тоном, – я никогда не промахиваюсь.

Хозяину гостиницы ничего не оставалось, как позволить им переночевать. Решив обезопасить себя от того, чтобы эти ножи не вонзились в него самого, он заселил их в лучший номер – номер был отвратительным, но среди остальных, он и правда, был лучшим – а также принести бесплатные напитки.

Вечером довольная семёрка играла в сенет, делая ставки на деньги. Хенми, виляя хвостом, наблюдал за игрой и изредка, пока не видит его хозяин, крал у него печенье из кармана.

Самое интересное, что в основном выигрыш доставался именно Майли, хотя она играла в сенет в первый раз в жизни. Её способность хладнокровно оценивать ситуацию поражала. Возможно, её «способность» ей как-то в этом помогала, а, может, и нет, но её фишки первыми соскальзывали с доски, плавными манёврами обходя фишки противника, минуя все западни.

Наутро компании нужно было покинуть гостиницу. Устав играть, они стали обсуждать, куда им теперь следует направиться.

Гор всячески пытался помочь, но зачастую только мешался, предлагая сразу пойти на Апепа и сокрушить его, благодаря объединению сил. Но сил-то как раз ни у кого не осталось, и Гор выглядел на их фоне, как если бы он заявился в тренировочный зал под конец тренировки со словами «простите, я опоздал».

Тот с грустью достал Книгу. Она была такой грустной, потрёпанной и расстроенной – не удивительно, Сет ведь над ней «поработал» – что один её вид нагонял на всех какую-то непонятную тоску.

– Я знаю, куда мы поедем. – Сказала Таурт. – Это поможет нам…

– И куда же? – Все с удивлением и любопытством посмотрели на неё. Богиня, несмотря на все трудности, была радостной и деловито копошилась в своих вещах. Она, напевая какую-то песенку, складывала всё в небольшие мешочки, сделанные по какой-то тайной древнеегипетской технологии. И, пожалуй, у неё было больше вещей, чем у остальных. Она обожала всякие сувенирчики, подарочки и милые брелоки, которые она скупала горстями без раздумий. Но, при всём её, на первый взгляд, расточительстве, Таурт всегда старалась покупать качественные вещи, будь то какой-нибудь платочек или брелок. Она всегда долго проверяла материал, соотносила его с заявленной ценой и порой была не прочь даже поспорить с продавцами, обвинив их в жульничестве. И теперь, всё, что за время их путешествия было ею куплено, было аккуратно сложено, находясь в полной готовности прослужить своей хозяйке ещё много-много лет. Но над одним из них она «колдовала» больше всего. Этот мешочек был чуть большего размера, чем остальные, а то, что было внутри него, ощущалось как нечто очень мягкое даже пушистое. И Таурт ни в какую не собиралась рассказывать, что было в этом мешочке.

– Ну так куда же ты предлагаешь нам отправиться? – Спросил Осирис.

Таурт посмотрела на него, словно она ожидала, что по её словам и поведению, Осирис догадается сам.

– В… – Таурт интригующе замолчала.

– Не тяни, говори уже! – Не выдержала Джейн.

– Интрига уже и так создана. – Зевнул Сет.

– В Западный Нубт! – Радостно сообщила всем Таурт.

– Зачем? – Сет не разделил её энтузиазма.

– Я, конечно, вас понимаю, но нам надо найти Николь и Брендена… – Перебил Тот. – Хотя…

– Похоже, мы все думаем об одном и том же. – Заметил Гор.

– Лично я думаю о печенье. – Не согласился с ним Сет. – Которое у меня украли…

– Ты его честно проиграл – подтрунила Майли.

– Ещё отыграюсь. – Фыркнул бог пустынь.

– Но без Книги нам не победить Апепа. – Сказал Тот, возвращаясь к теме…

Все стояли, задумавшись. Таурт даже перестала копаться в своих покупках.

– А западный Нубт… это тот город, который сейчас некрополь, который Омбос, да? – Осмелилась спросить Майли.

– Да, ты права. – Ответила Таурт.

– Я думал, ты ничего не смыслишь в культуре Египта. – Сет удивился.

– Мне ж пришлось за музеем присматривать, пока кто-то тут скрывал от меня всё происходящее. – Майли посмотрела на Джейн с некой обидой, от чего та отвела взгляд. – Ну и пришлось мне восполнять пробелы. В Египте вообще древних храмов полно. И даже эту… книгу Мудрости переносили, то в один храм, то в другой… Чтобы она не попала в плохие руки.

– А, может, не Книга должна ответить на вопрос про эликсиры тьмы…, а, наоборот, она «заработает», как только мы сообщим ей ответ? – Вдруг подал идею Тот.

– Эй, но как мы узнаем… – хотел спросить его Гор, но Тот куда-то быстро исчез.

Глава 31. Тот решает задачку.

Тот сел по-турецки перед Книгой. От обоих исходила какая-то виноватая аура, но кто как не бог Мудрости поймёт Книгу Мудрости? Тот медленно закрыл глаза, погрузившись в размышления, а затем резко открыл их и, стараясь не моргать как можно дольше, стал неотрывно смотреть на Книгу.

Книга стала медленно подниматься в воздух, иероглифы всплывали вверх, окрашиваясь в разные цвета. Часть из них оставалась прозрачной, но и в них иногда промелькивали цветные вспышки.

На этот раз не было ни шестерёнок, ни замысловатых кодов. Был только текст.

И этот текст был разбросан, разорван на мельчайшие кусочки, как если бы кто-то решил прогнать Книгу через шредер, и теперь нужно было соединить эти кусочки обратно.

Тот кропотливо подбирал слова, в прямом смысле этого выражения. Постепенно у него начали сформировываться простые предложения. Более того, казалось, Книга сама была не против помочь богу: «нужные» обрывки слов и предложений иногда мелькали особым цветом, подсказывая богу дальнейшие действия.

Потом, по мере того, как Тот конструировал текст, к цветным вспышкам добавились ещё и запахи. Теперь в комнате пахло песком, обычным песком, которого в пустыне миллионы тонн. Запах лёгкой дымкой мелькал между строк, создавая будущему повествованию фон. Этот фон пытался в большей степени отразить идею, спрятанную в предложении, как если бы кто-то решил его озаглавить, но не нашёл подходящих слов.

Но запах, действительно, создавал фон, всего лишь еле-еле ощутимый фон, к которому постепенно, несмело и неловко, стал примешиваться ещё один тип восприятия – звук.

В комнате теперь будто была невидимая, но от того не менее яростная и кровопролитная война. Слышался звон оружия, крики, стоны, вопли и шёпот мольбы. Звук создавал, если можно, так выразиться, передний фон, как бы «фасад» предложений. Он будто накладывался на слова сверху, застилая их и даже придавая им разные формы. Теперь часть символов была острая, как меч, а часть закруглённая, как полумесяц. Некоторые символы вообще обвивались вокруг себя, создавая свой личный щит, через который невозможно пробиться силой. Символы прилипали к заднему и переднему фонам, впитывались в них, прожигали их, как прожигает дерево пирограф. И теперь между двумя слоями образовалась пустота. Эта пустота была абсолютной. В ней не было ни, запаха, ни звука, ни цвета. Казалось, её вообще нет, и это лишь мираж, но чувства подсказывали, что иллюзией как раз является убеждённость в её отсутствии.

Но пустота не может вечно оставаться таковой. Со временем она обязательно чем-то заполняется. Не важно, чем, но пустота никогда не остаётся абсолютной навечно, ибо иначе так она уничтожит саму себя. И эта пустота должна была со временем заполниться.

– Подглядываешь? – Джейн положила руку на плечо Сета. Тот никак не прореагировал, будто как раз стоял и ждал этого момента.

– Наблюдаю. – Отмахнулся Сет, небрежно, словно смахивая пылинку, смахнув руку Джейн с плеча.

Джейн фыркнула.

– Как думаешь, что значит «семь эликсиров тьмы»? – Спросил её Сет.

– Вряд ли кто, кроме Тота может ответить на этот вопрос.

– Осирис последнее время сам не свой, заметила? – Сет резко сменил тему.

– Что ты имеешь в виду? – Недоумённо спросила его Джейн.

– Ведёт себя странно, в разрез всем своим былым убеждениям. Однажды пришёл ко мне… И знаешь, зачем? Поговорить? «Поговорить» это последнее, что надо Осирису от меня.

– Знаешь, я так не считаю. – Возразила Джейн.

– Боюсь, не тебе «интерпретировать» факты тысячелетней давности.

Джейн постояла с минуту молча, прищурившись, глядя на Тота. Тот всё сидел, скрестив ноги, не шевелясь, и, наверное, даже, практически не дыша, уставившись на Книгу.

– Зачем тебе ворошить это? – Неожиданно спросила Джейн.

Сет ничего не ответил. Только усмехнулся, смерив её надменным взглядом.

– Вам, людям, это не понять. Один из минусов божественно долгой жизни – то, что ты всю эту жизнь живёшь. И помнишь все обиды. Смотришь, как цивилизации сменяют друг друга, иногда замечаешь, как сам даже меняешься… Но раны остаются. – Сет сжал в кулак кусок ткани его гандуры.

– Могу сказать лишь то, что Осирис пытался как-то это… изменить… – Ответила ему Джейн.

– Пытаясь избавиться от меня? Что ж, в таком случае, всё ещё очень долго останется прежним.

– Он пытался не избавиться от тебя, а помириться с тобой.

– Что-то он запоздал с примирением. Мне абсолютно всё равно, что он обо мне думает.

– И поэтому ты так замешкался, не желая, чтобы мы увидели твою истинную форму?

Сет отстранился, будто засмущавшись и разозлившись одновременно. – Мне просто не хотелось, чтобы твою подругу опять пришлось воскрешать.

Сет посмотрел на Джейн и добавил. – Ведь ты не хочешь, чтобы Осирису пришлось вызволять, Исфет знает, каким образом, твою подругу из Дуата?

Джейн ничего не ответила.

Они стояли молча, смотря на Тота. Тот за это время ни разу не пошевелился.

Вдруг он резко вскочил, пнув Книгу ногой.

– Да пропади оно всё пропадом! – В ярости крикнул он.

Книга глухо упала на пол, раскрывшись посередине. Иероглифы посыпались из неё как маленькие зёрнышки, и покатились мелкой речушкой по полу.

– И какой же из тебя бог Мудрости, если ты вот так обращаешься к Книге? – Послышался недовольный голос Осириса.

– Боюсь спросить, давно ли ты тут стоишь. – Сказал ему Сет.

Осирис никак не прореагировал на брата.

– Все планы к чёрту! – Продолжал негодовать Тот.

– А ведь это ты завёл нас сюда! – Продолжал Осирис. Ты не можешь не справляться с Книгой, создателем которой сам являешься! Это ты решил, что Книга ответит на все вопросы, обманул нас, заставил потерять драгоценное время. И теперь устроил весь этот спектакль, чёртов предатель. Ты подстроил всё.

Джейн не знала, стоит ли ей вступать в этот полный оскорблений диалог, поэтому просто уничижительно смотрела на спорящих, надеясь, что кто-нибудь из них прекратит первым. Каждый из них отчасти был прав, и никого нельзя было уличить в совсем беспочвенных обвинениях. Ссора стремительно набирала обороты.

– Ты всегда пытался унизить меня! – Крикнул Сет.

– Если ты принимаешь за «унижение» то, что я не давал тебе совершить определённую глупость, то да.

– Уж кто сделал самую худшую из глупостей, так это ты! – Сет был вне себя.

– И какую же?

– Ты потерял Египет. Ты позволил всем этим народам захватить его. И посмотри, во что ты его превратил!

– Тебе понадобилась в разы меньше времени, чтобы превратить процветающий Египет, который я тебе оставил, в полуразрушенный город, где царит тирания.

– Не понимаю, что ты удивляешься. Я ведь не способен ни на что, кроме разрушения.

– Ты мог достигнуть многого, но ты выбрал затоптать все таланты в песок.

– И почему же ты так решил? По-моему, как бог хаоса, я достаточно неплох.

– Мягко говоря, никчёмен. Ты подделка. Что ты можешь противопоставить Апепу? Мы всей нашей командой не можем его победить без эликсиров, что же можешь сделать ты один?

– У хаоса две ипостаси. И я выбрал сильнейшую из них. – Гордо заявил Сет.

– Тогда, может, снизойдёшь до того, чтобы выполнить свою первостепенную обязанность, и не дать Апепу достичь своей цели?

– Уже скоро ты увидишь мой триумф. – Сет старался говорить увереннее. – И я разоблачу тебя, заставлю признаться во всём, я докажу, что всё произошедшее подстроил ты.

– Это тебя надо разоблачать. – Осирис сверкнул глазами. – И я сделаю это. Может, ты из великого уважения к своему соулмейту так себя ведёшь? Боишься выиграть у своего кумира?

– Он мне не кумир. Не путай фанатизм обожателя и фанатизм соперников. Я вернулся для того, чтобы одержать победу, и ты это увидишь. – Сет захлопнул дверь перед носом брата.

– То, что ты сделал привело лишь к поражению, ты думаешь, такой тактикой ты сможешь одержать победу?! – Крикнул ему Осирис.

Затем послышались удаляющиеся шаги.

Сет усмехнулся. Он смотрел на Книгу, которая теперь возвращала свой былой облик. Иероглифы становились золотыми, снова заползали на страницы, как пчёлы залетают в соты. Найдя своё место, они жарким пламенем въедались в бумагу, закрепляясь навечно.

Дверь резко распахнулись и до смерти перепуганная семёрка ввалилась туда, бесцеремонно толкая друг друга. Хенми стоял в дверях, виляя хвостом.

Тот бросился к Книге, выхватив её из рук бога хаоса. Он открыл её, пролистал и снова закрыл, как если бы он прочитал нечто страшное.

Но сейчас Книга выглядела более чем доброжелательной. Золотые иероглифы струились, как течёт песок сквозь песочные часы. Страницы колыхались, как колышется трава на ветру, а обложка Книги пахла свежескошенной травой, смолой деревьев, песком пустыни и соком свежих фруктов. На ощупь Книга теперь была как тёплый плед в холодную погоду. Книга, казалось, постепенно обретала все свои способности обратно.

– Прости. – Тихо шепнул Тот Книге. Книга понимающе пошевелила страницами. И если раньше этот звук можно было сравнить со скрежетом мела по доске, то теперь он был плавным, спокойным и расслабляющим, как течение весеннего ручейка.

Внезапно Книга резко раскрылась. От неожиданности, Тот чуть не выронил её. Теперь страницы Книги стали бездонными, словно они были поверхностью глубокого озера. Книга вбирала в себя иероглифы, закручивая их во временно́м водовороте, они кружились, с бешеной скоростью, постепенно превращаясь в изображение.

Книга показывала древний заброшенный храм. Залы храма были огромными, статуи, стоявшие по углам и по центру зала, казались втрое выше человеческого роста. Статуй и разных мифическо-магических предметов было бессчётное количество, но сразу бросалось в глаза то, что они не были расставлены хаотично. Наоборот, прослеживалась чёткая последовательность: все они старались заставить обратить внимание на небольшую статую, стоявшую в другом конце зала. Статуя была покрыта льняным саваном, сквозь который невозможно было разглядеть, кого это статуя изображала.

У Сета появилось странное чувство, будто он знает это место. Вглядываясь в Книгу, он лихорадочно пытался вспомнить, где и когда он видел в последний раз этот заброшенный храм.

– А Таурт была права. – Прошептал самому себе Осирис. – Мы поедем в Нубт.

Все с вопросом уставились на Таурт, которая и сама, пожалуй, хотела спросить тот же вопрос у себя самой. Как она поняла, где сейчас Николь и Бренден?

– Ты ничего не хочешь нам рассказать? – Обратился к ней Сет с недоверием в голосе.

– Я… правда не знаю, как я догадалась. – Сказала Таурт. – Честно. Таурт почувствовала, как от взгляда Сета, у неё по спине побежали мурашки. Взгляд демона уличал в каждой мелочи, проникая в интонацию, в движения, даже, казалось, в мысли. Любое микровыражение на лице Сет замечал с непревзойдённой лёгкостью, и понимал всё за долю секунды.

– Она не виновата. – Заступился за неё Сет, который ещё секунду назад был готов пытать её, чтобы узнать.

– Ты был убеждён в обратном больше всех нас, – Посмотрел на него Гор. – С чего вдруг такая перемена мнений?

– Я знаю. – Вздохнул Сет.

Глава 32. Реальность закручивается в спираль.

-– И как мы могли это не понять? – Сокрушался Тот.

Осирис молча ходил туда-сюда по комнате.

– Он словно играет со свечой в тёмной комнате. – Попытался объяснить всем Сет. – Ты ничего не видишь, то стоит ему зажечь свечку, как её маленький огонёк осветит всё так, что ты увидишь не только очертания предметов, находящихся в комнате, но ещё и их цвета.

Все молча кивнули, хотя им было не до объяснений: если они не остановят Апепа, то Джейн никогда больше не увидит своих родителей. Да и никто больше ничего никогда не увидит: мир умрёт, саморазрушится и канет во тьму.

– Мы больше не будем так расточительно относиться ко времени. – Заявил Сет.

– Что ты имеешь в виду? – Спросила его Майли.

– Я имею в виду, что мы используем песчаный вихрь. И он донесёт нас до нужного места за очень короткое время.

– Но ты же понимаешь, Сет, что ты можешь не выдержать? – Попробовала отговорить его Таурт.

Гор посмотрел на богиню с немым вопросом.

– Трансформация, песчаные вихри… стоят мне больших усилий. А перенести вас всех будет для меня рискованно: я могу не выдержать магической нагрузки. – нехотя объяснил бог пустынь и спешно добавил – Но меня это совершенно не пугает.

– На этот раз можешь не переживать. – Сказал Тот. – Книга даст тебе достаточно сил.

Сет не понял, что имел в виду Тот, но открыл Книгу. Та поприветствовала его лёгким шелестом страниц. Сет что-то еле-слышно прошептал, и иероглифы сложились в слово «Вихрь».

Перед глазами мелькнула яркая вспышка, будто молния ударила в пол в пяти сантиметрах от них. Вихрь иероглифов песчаного цвета поднялся в воздух, унося великолепную восьмёрку в Нубт – город-некрополь, место триумфа и падения бога разрушения и хаоса.

Вопреки уверениям Сета, находиться в вихре было отнюдь не приятно. Песок был адски горячим, и крутился с такой скоростью, что подогревался ещё сильнее. Было удивительно, как вообще можно выжить в этом урагане пустыни. Каждый старался как можно сильнее зажмуриться, так как песок, казалось, просто-напросто выедал глаза, словно заставляя всё тело мумифицироваться.

И каждая секунда, пока они находились в этом вихре, казалось им вечностью.

Когда великолепная восьмёрка вновь открыла глаза, они стояли посреди пустыни. Песок завывал, словно дикий волк, сметая дюны.

– Кажется, навигатор из твоей Книги так себе. – Скрестил руки на груди Сет.

– Ты просто не умеешь её настраивать. – Ответил ему Гор.

– Пф, да, конечно. – Усмехнулся бог. – А ты провалил важную миссию, возложенную на тебя богом солнца, а, забыл уже?

– Да нет, навигатор из неё лучший. – Задумчиво сказал Осирис.

– Неужели? – Недоверчиво посмотрела на него Майли.

– Вход прямо под нами. – Сказал Осирис, никому ничего не объясняя.

Стоило ем это сказать, как песок под их ногами стал осыпаться, проваливаться в пустоту, в неизвестность, как если бы под их ногами была бездонная пропасть.

– Держитесь! – Крикнул Сет, но держаться было не за что. Чертыхаясь и проклиная всё на свете, они провалились сквозь песок, застряв в этой громадной воронке, упали на каменные неровные плиты, холодные и шершавые.

– Ну вот, я дома… – Тихо сказал Сет. – А я ведь обещал себе, что никогда не вернусь в это место…

– Дома? – Переспросила его Майли.

– Именно. – Подтвердил бог разрушения. – С момента моей ссылки, я скитался по пустыне, кто знает, сколько времени я бродил среди песков… Но были те, кто хотел видеть меня. И они построили этот храм.

– Он изначально строился как подземный? – Посмотрел на потолок Тот. Потолок выглядел таким некрепким и непрочным, что казалось, он вот-вот прогнётся под тяжестью песка, навалившегося на него сверху, потрескается, как сухая краска и раскрошится в пыль, позволив песку упасть внутрь, превратив храм в руины.

– Видимо, они очень старались, и вкладывали в строительство всю любовь и преданность, которые они чувствовали к тебе. – Усмехнулся Осирис.

– Твой храм не лучше. – Буркнул Сет.

– Эх, Сет, как раз его храм выглядит куда более… эм, сохранившимся. – Протянул Гор.

Боги с искренним сочувствием посмотрели на Таурт. У неё ведь и храма-то не было. Вернее, раньше он был, но она не была богиней всего Египта, из-за чего культ её не был распространён так сильно, как, например, культы Тота или Осириса. Ну и, соответственно, чем менее распространён культ, тем проще заставить народ забыть о том, что он вообще когда-то существовал. И поэтому у Таурт есть тонна мотивов ненавидеть Эхнатона всеми ипостасями души.

– Кажется я что-то слышу. – Джейн прислонила ухо к стене. Хенми, казалось, полностью разделял её волнение. Он сидел, подняв переднюю лапу, и его уши-локаторы старались уловить каждый шорох.

– И я тоже. Слышу какой-то шёпот. – Майли согласилась с Джейн.

– Что ж, нам и так здесь нечего терять. – Сделал вывод Сет и с силой пнул стену.

– Тут раньше была тайная дверь. Не такая уж тайная, правда, просто её никто не использовал. – Объяснил свой поступок Сет. – Видимо, кто-то всё же вспомнил о неё и замуровал её.

– Тогда есть большая вероятность того, что этот дерзкий некто ещё здесь. – Решил Гор.

Все прислушались. Тихий звон и мягкий гул ветра, шелест песка, и иногда грохот камней, которые уже не выдерживали нагрузку, и срывались со своих мест, грозя храму быть разрушенным… И среди всех этих звуков временами отчётливо выделялся чей-то голос. Тихий, еле слышный, он что-то непонятно бормотал, монотонно проговаривая слова.

– Это же мои родители! – В ужасе крикнула Джейн и рванула вперёд.

– Стой, погоди! – Попытался остановить её Тот, но Джейн не обратила на это внимания.

– Я пойду за ней! – Громко сказала им Таурт и побежала вслед за Джейн.

– Тогда… и мне ничего не остаётся, – Сет тоже не остался стоять.

– Сет, упаси Маат, ты как всегда неосторожен. – Побежал за ним Гор.

– Э-эх. – Только и сказали Осирис и Гор и рванули за остальными.

Все бежали по тёмному коридору. Полуразрушенные стены, еле выдерживающие свой собственный вес, недовольно гудели. Откликаясь на звук быстрых шагов, провожая бежавших, они глухо звенели им вслед, укоризненно сбрасывая с себя несколько небольших камушков. Коридор нехотя всех пропускал и сыпал им вдогонку немыми проклятиями и укорами.

И этот подземный туннель, казалось, был бесконечен. Своим видом, и даже своей аурой, если исключить его полуразрушенное состояние, он чем-то напоминал коридоры храма в Гизе.

– Сюда! –Крикнул Сет, резко свернув налево.

– Но звуки исходят не отсюда! – Возразил ему Осирис, но всё же последовал за братом.

– Так мы сократим путь. – Неразборчиво ответил ему Сет, ускоряясь.

Новый коридор казался более дружелюбным, но это чувство скоро прошло, когда в стенах появились пробоины. Теперь коридор невольно напоминал темницу, и каждый думал, что они вот-вот наткнутся на останки заключённых, которые умерли, не вынеся пыток, и были оставлены здесь, чтобы быть превращёнными в голые кости, и, как следствие, иметь куда меньше шансов, или даже не иметь и вовсе возможности попасть в Дуат. Каждый невольно думал о духах и призраках, вынужденных вечность скитаться по этим тёмным заброшенным коридорам, которые, возможно, когда-то и являлись отлично освещёнными залами и переходами большого величественного храма, но сейчас они наводили лишь тоску и уныние.

Вдруг бежавшие резко остановились, словно перед ними и в самом деле стоял призрак. Они практически преодолели этот тёмный суровый коридор, но теперь они бы с удовольствием остались бы в нём, не желая никуда выходить как можно дольше.

Новый зал был тускло освещён факелами, которые отлично сохранились от всей этой духоты, царившей в храме. Посреди зала, связанные синими лентами по рукам и ногам, сидели, привязанные к джеду, вкованному в пол, родители Джейн. И теперь никто уже ни на секунду не переставал думать, что, во всяком случае, это половина храма, отлично подходила всей своей энергетикой и обстановкой под темницу и камеру пыток.

Николь и Бренден медленно умирали от жажды и боли. Их руки и ноги были жестоко исцарапаны и изрезаны, словно кто-то с наслаждением водил острым ножом по их рукам. Однако, как бы странно это ни было, создавалось ощущение, что эти раны появлялись сами, словно тело само решило так поиздеваться над собой или будто что-то заставило эти раны появиться, как если бы какой-то злой маг задумал бы использовать заклинание, заставляющее тело покрываться глубокими порезами и сильными кровоподтёками. Однако также не пропадало и ощущение того, что эта же сила не давала Брендену и Николь умереть. И истязая их, и не давая умереть, эта сила вдвойне сильнее пытала их, действуя на всё сразу: и на психологическую, и на физическую составляющие. Эта сила, словно прибор для пирографии, выжигала не только кожу, но и душу.

Посреди зала стоял Апеп. Взглядом тирана, он поглядывал на своих пленников, наслаждаясь моментом и полностью погружаясь в него. В руках он держал… Книгу!

– Да чтоб его! – Не сдержался Тот и выругался. Таурт попыталась заткнуть ему рот, но было уже поздно. Апеп услышал их.

Он медленным шагом, словно шинигами⁴⁷, подкрался к тоннелю и кинул туда небольшой камешек. Камень звонко отскочил от пола и проскакал вперёд, вглубь туннеля.

– Проверь. – Тихо сказал кому-то Апеп, и большая кобра с горящими глазами янтарного цвета, медленно заползла в туннель, и угрожающе зашипела.

– Что ж, это был умный шаг. – Мысленно похвалил его Сет, и находчивая восьмёрка вылезла из другого туннеля, находящегося в противоположном конце зала.

– Я польщён, Сет. – Притворно засмущался Апеп. Апеп сделал взмах рукой, и Бренден с Николь исчезли, словно были иллюзией.

Джейн хотела было побежать к родителям, которые, моля о помощи медленно исчезали в неизвестность, но Сет остановил её.

– Иллюзия. – Шепнул он.

Змея недоумевающе выползла из туннеля, посмотрев на хозяина виноватым взглядом. Но Апеп уже не обращал на неё никакого внимания, как если бы он был сумасшедшим учёным, который разочаровался в объекте своего исследования, и теперь считал его «провальным экземпляром».

Сет, гордо выпрямившись, стоял посреди зала, загораживая собой остальных.

– Но тебе всё же надо немного потренироваться. – Добавил бог разрушения.

– Думаешь? – С деланным расстройством в голосе, спросил его Апеп.

Тем временем Тот тихонько вышел из-под невидимой эгиды Сета, тайком подкравшись к Книге. Книга выглядела точно также, как ту, которую они считали за Книгу Тота. Тот нервно посмотрел на Сета, который успокаивающим жестом похлопал легонько похлопал себя по карману, показывая Тоту, что, мол, настоящая Книга у него, всё в порядке.

– Боюсь, вы всё это время возились не с тем экземпляром. – Апеп боковым зрением разглядывал Тота.

– Тебе не удастся нас обдурить. – Заявил Тот, но всё же отошёл от Книги, как делают воришки, которые притворяются, что то, что они хотят украсть, на самом деле им совершенно не нужно.

– Тогда, может, вы объясните, почему вы до сих пор ничего не знаете про эликсиры? – Поинтересовался Апеп. Апеп совершенно не собирался нападать на незваных гостей. Он стоял расслаблено, но немного раздражённо, будто разговаривал со службой доставки пиццы, которые вдруг потребовали двойную цену.

– Кстати говоря, вы даже припозднились, а я ведь ждал вас, так что это вам нужно потренироваться. – Металлическим голосом отчеканил Апеп.

Осирис, Тот, Джейн и все остальные – кроме Апепа, разумеется – посмотрели на него с немым вопросом, но Сет махнул рукой, мол длинная история, потом как-нибудь расскажу.

Гор что-то шепнул остальным, и все попятились, создавая из зала подобие ринга. Апеп и Сет стояли друг напротив друга как два бойца, которым не терпится начать схватку, но что-то не даёт каждому из них начать бой первым.

– Что Сет такой нерешительный…? – удивился про себя Гор. – Давно бы уже отвесил пару ударов этому змею, почему он медлит? – Гор тут же осёкся, прервав свои мысленные рассуждения, так как встретился взглядом с Апепом, который посмотрел на него взглядом недовольного учителя.

– Решительность… – Философски протянул Апеп, теперь уже, слегка исподлобья, глядя на своего заклятого врага. – Все думают, это компас, когда на самом деле это лишь флюгер, и кому, как не тебе, Сет, знать это?

Сет усмехнулся, но его усмешка была скорее солидарностью с мнением демона. Обоих передёрнуло от того, что их мнения сошлись, из-за чего оба сверкнули глазами, пренебрежительно смотря друг на друга. Это было молчаливое, холодное противостояние двух гениев Хаоса, которое на самом деле не прекращалось ни на секунду, продолжаясь даже тогда, когда они были одни, когда были очень далеко друг от друга, и даже когда друг о друге даже не вспоминали.

Однако, кому-то из них всё равно пришлось бы начать новую схватку первым. Апеп сделал неожиданный, резкий и быстрый выпад в сторону Сета. Сет ловко отскочил, позволив Апепу лишь расцарапать руками воздух. Апеп не мог достать Сета, сколько он ни старался. Вся их схватка, если бы не тот факт, что она была реальной, больше походила на бесконтактный показательный бой, где бойцы показывают свои лучшие умения, но, в то же время, ранить кого-то – скорее, редкость или даже случайность.

Но схватка, казалось, была бесконечной, и ни на чьей стороне не было перевеса…

Глава 33. В преддверии бури.

Сет делал остальным знаки отправиться на поиски Николь и Брендена, но Гор приказывал всем остаться.

– Вот идиот. – Подумал Сет. – И что он собирается сделать?

Гор сделал какой-то намёк Сету, но Сет совершенно не понял, что хотел от него племянник. Да он и не мог отвлекаться, ведь тогда он может не успеть блокировать удары Апепа. Апеп и Сет, который, в свою очередь угощал врага порцией резких быстрых ударов, кружились по залу в чёрном песчаном вихре. Но и Апеп был не менее ловок, за всё это время Сету не то, чтобы ударить, ему не удалось даже коснуться его.

– Что ж, давай станцуем этот танец. – Предложил бог пустыни. – Танец под дьявольский ритм.

Апеп молча принял приглашение, ухмыльнувшись, услышав странную метафору. Его янтарного цвета глаза загорелись дьявольским пламенем, каждая клетка кожи его рук теперь стала отчётливой и напоминала змеиную чешую. Чёрная дымка окутала демона-змея, раскрывая его способности.

Пока всё это длилось, Осирис успел стащить Книгу. – Хех, теперь и мне приходится делать то, что делал когда-то ты», – тихо произнёс он самому себе.

– Но у него хотя бы это получается. – Прошипел Апеп, одним взмахом руки заставив Книгу взлететь в воздух, как будто она была теннисным мячиком, отскочившим от ракетки.

Книга глухо упала на пол, раскрывшись посередине. Иероглифы выползли из неё, как маленькие ядовитые скорпионы. Шипящие и озлобленные, они ползли к ногам Осириса.

– Создания Исфета никогда не прощают ошибок. – Довольным голосом сказал Апеп, с лёгкостью и непринуждённостью парируя все удары Сета, как если бы вместо бога разрушения был маленький щенок, с которым Апеп шутя игрался, изображая из этого схватку.

– Сему⁴⁸! – Вдруг крикнула Таурт. Скорпионы тут же остановились, медленно попятились назад, подчиняясь словам богини. Тяжело дыша, она тихо бормотала себе, что должна хоть что-то сделать, должна хоть как-то помочь, ведь не зря же в неё верили, не зря же Сет считал её дар нужным. Она могла отгонять злых духов, и теперь, хоть и сама боялась, выбегала вперёд, выкрикивая заклинания.

– Я же всегда говорил, что она не так проста, как кажется. – Сообщил Сет голосом учителя, который доволен своим учеником.

Майли Кирш и Джейн Аддерли, словно сами были богинями. Прикрывая друг друга, отчаянно защищая остальных, они, найденными где-то палками, били скорпионов. Они, словно воплощение богинь войны и доблести, яростно дрались за жизнь своих друзей.

– Вряд ли на этот раз это поможет, – Возразил Апеп, крикнув что-то на древнеегипетском. На скорпионов это подействовало как гипноз, и они снова пошли вперёд, как триста спартанцев, идущих на битву. Но выглядели они куда более грозными, и одним своим видом давали понять, кому в этой битве достанется победа.

Шипя и изредка потирая лапками, они шли вперёд, но было то, что пугало гораздо больше разъярённых, ядовитых скорпионов, управляемых богом хаоса: они выпускали вперёд себя какую-то разрушительную магию, и это магия притягивала всё к себе словно магнит и, то, что было притянуто, без надежды на спасение, уходило куда-то под пол. Словно пол был поверхностью океанской впадины, которая, благодаря созданной ею водовороте, уносила на дно всё и всех, кому не посчастливилось с ней встретиться.

Сет хотел было броситься на помощь своим друзьям, но Апеп предугадал его действия и с силой толкнул его магическим потоком. Сет отлетел в конец зала и тяжело приземлился на каменные плиты. Он поднялся, держась за живот и хотел было дать отпор, но Апеп снова ударил его тем же приёмом, и бог разрушения впечатался в стену, словно горельеф. Оторвавшись от стены, он упал на пол. Сквозь его пальцы, которые тщетно пытались зажать рану на животе, сочилась кровь.

Апеп смотрел на него взглядом победителя. «Наконец-то, – думал он, – наконец я одолел его!» Ему была противна сама мысль о том, что какой-то бог, стал таким богом Хаоса, который может тягаться с ним на равных. Все его слова, все его действия, насмешки и угрозы, Сет будто пропускал через фильтр, каждый раз получая в результате какую-то силу, словно что бы Апеп ни делал, что бы не говорил, каждый раз он будто обнажал перед Сетом свою душу, чем тот умело пользовался. Ни сколько ни перед кем этого не скрывая, Сет, действительно, глядел на Хаос под другим углом, и Апепу было не понять эту сторону Исфета. И поэтому Апеп должен показать этому богу-подделке, что такое Хаос по его представлениям о Маате и Исфете, показать всё, на что он способен, чтобы Сет понял, наконец, насколько он беззащитен перед истинным богом Хаоса.

– Что может быть ужаснее, чем понять, насколько ты слаб, а, Сет? – Лукаво спросил его Апеп, разворачиваясь к остальной семёрке, отбивавшейся от скорпионов. Остальная семёрка Апепа не сильно интересовала, он не считал никого за достойного противника. Они были, скорее, назойливыми слабаками, мешающимися под ногами, и чтобы переключить полностью своё внимание и отдать должное своему лучшему врагу, он должен как можно быстрее избавиться от всех, кто ему мешал, и постараться сделать это как можно больнее не столько даже для них, сколько для того, «ради» кого он это всё затеял. И, повинуясь немому приказу демона-змея, скорпионы словно клонировали сами себя и теперь уже их можно было сравнить не с армией царя Спарты, Леонида, а с войском Наполеона.

Сет с глухим стоном повалился на пол. В глазах у него мелькали вспышки. Он еле мог разобрать, что происходит. Он тщетно пытался подняться, но каждая попытка лишь забирала у него силы, отбирая все шансы на то, что Сет сможет продолжить бой. Теперь уже Апеп овладевал его душой. Медленно, беспощадно, он словно менял саму ДНК, будто паук, окутывал свою жертву крепчайшей паутиной. Апеп стоял спиной к Сету, отведя одну руку назад. Он слегка шевелил пальцами, с его руки бесшумно соскальзывала маленькая чёрная змейка, полуосязаемая форма магической дымки. И чем больше эта змейка становилась, тем сильнее она гипнотизировала Сета, словно заставляя его забыть все его мысли, все планы, самого себя. И оторваться от этих змеиных глаз было невозможно.

Сет видел, как одежда Апепа стала развеваться, словно в зале был жутко сильный сквозняк. Сету казалось, что куски ткани одежды Апепа шипели, как маленькие змейки.

Гор вскочил, бросившись на Апепа. Бог неба высоко подпрыгнул, ударив Апепа с ноги, но тот увернулся. Гор решил вспомнить всё, чему когда-то его учил дядя, и теперь этот бой был для него словно доказательство того, что Гор достоин быть богом, что он достоин возложенных на него надежд и доверия.

– Предоставь это мне! – Крикнул Гор дяде. – Я справлюсь!

Осирис тоже попытался ударить Апепа, но Апеп лишь слегка отпрянул назад, хитро ухмыляясь… Пол зала вздыбился, словно был озером лавы… Затем сквозь пол стали «прорастать» шипы, но Осирис с неожиданной для него лёгкостью, прыгал между ними, ловко посылая в сторону Апепа череду магических волн. Апеп парировал их, но Осирис был очень быстр, и тогда Апепу пришлось отвлечься от всего остального, полностью переключив внимание на бога Дуата. Маат и Исфет кружились по залу, не останавливаясь ни на секунду. Тот прыгнул вперёд, пытаясь достать Апепа. Апеп, не сразу разгадав план бога мудрости, на мгновение потерял равновесие. Из-за секундного промедления, он позволил Тоту разрушить шипы, продолжавшие прорастать из пола. Шипы, как недовольные змеи, быстро уползли под землю.

Майли схватила невесть откуда какую-то палку и принялась ею размахивать, словно ниндзя. Апеп сначала было вообще не обратил на неё внимания, но, когда девушке удалось ударить бога тьмы по лодыжке, Апеп злобно зашипел и потянулся рукой к той палке. Майли ловко отпрыгнула. Апеп удивился, что Майли так ловко перемещается по залу, не боясь напороться на выступы в стенах, споткнуться о небольшие кучки камней…

Апеп ударил её по плечу ребром ладони, но девушка лишь молча ответила ему тычком палкой. Апеп на секунду согнулся пополам от боли, про себя недоумевая, почему Майди не выронила от его удара свою палку.

Бог тьмы заметил ещё кое-что интересное: Майли никогда не смотрела ему в глаза. Стоило Апепу повернуться к ней, девушка старалась отвести взгляд и одновременно с этим, рассчитать направление удара демона.

И именно это позволило Апепу выбраться из, казалось бы, безвыходной ловушки…

Неожиданно, весь свет в зале померк, словно кто-то одним за секунду смог потушить все факелы, и теперь Сет вообще не мог разглядеть ничего. Сквозь мешающий звон в ушах он слышал, как кто-то кричал – возможно, это был голос Джейн или Майли, Сет не мог разобрать – затем всё стихло, и наступила гробовая тишина.

От осознания своей беспомощности, Сету стало ещё хуже.

– Ты нисколько не изменился. – Голос Апепа, словно гром и молния, поразили Сета. – Ты потратил всю жизнь на то, чтобы доказать, что ты достоин жить, но ты не достоин даже легенд, которые о тебе слагали.

Апеп проигрывал в памяти каждый случай, когда они с Сетом встречались. Каждый раз это была битва, соревнование… Да и эта гонка за эликсирами тоже была показателем их сил. Иногда Апепу смутно казалось, что он начинает что-то в этих эликсирах понимать, но стоило ему пытаться вытащить это чувство, дать ему формулировку, так эти мысли словно устрицы, прятались в свои ракушки, и Апеп снова терялся в догадках… И его целью было победить Сета, превзойти его во всём, что Сет делал. Начать новую эру, где он уже будет ловчее, хитрее, умнее своего яростного противника. И заставить его задохнуться в собственных эмоциях.

Глаза сверкнули змеиным огоньком в темноте, и Апеп чёрной, всеобъемлющей, словно ураган, дымкой, исчез.

В храме стало непроглядно темно.

Сет почувствовал, будто по его спине ползёт змея. Он слабо подёрнул плечами, но ощущение не прошло. Невидимая змея медленно ползла по его спине. Услышав рык Хенми – как ему удалось спастись? – змея, недовольно продолжая недовольно шипеть, сползла с бога и направилась к тому, кто так грубо к ней обратился. Пёс был готов принять бой. Они кружились в том самом дьявольском танце, полностью погружаясь в хаотичный ритм. Смертельном танце Хаоса и Тьмы, который суждено было станцевать Сету и Апепу.

Мутная пелена снова застлала глаза Сета. Теперь он потеряет ещё и Хенми! Собрав последние силы, он метнул магический поток в сторону змеи, но тот отскочил от неё, как мячик-попрыгун отскакивает от пола.

Послышался собачий визг, и сердце Сета замерло. Он слегка приподнялся на руках, и ужаснулся от того, что увидел. Змея обвила тело Хенми, который распластался по полу с высунутым языком. Изо рта его шла пена, лапы изредка подёргивались в конвульсиях, но через миг всё стихло. Пёс посмотрел на хозяина в последний раз, в последний раз что-то ласково ему сказал на своём собачьем языке, и закрыл глаза. Навсегда.

Сет закричал, полный ярости и отчаяния. Этот крик, однако, вернул ему силы, и теперь бог был в ярости. Его тело снова стало приобретать демоническую форму. Неотрывно смотря на змею испепеляющим взглядом дьявольских глаз, он одним взмахом руки поднял змею в воздух и разорвал на четырнадцать частей⁴⁹.

Бог метался в истерике. Он кричал, рвал на себе одежду, царапал сам себя. Его руки скользнули по Книге, всё это время лежавшей у него в кармане. Апеп, наверно, думал, что Книга Маата у Тота, но на самом деле она всё это время лежала в кармане у Сета. Скорее всего, Апеп переместил остальных в какую-то останавливающую время саморазрушающуюся иллюзию. И когда эта иллюзия разрушиться она поглотит и их души тоже.

Стоило Сету коснуться Книги, как его словно ударило током. Перед его глазами проносились сцены из прошлого. Он вспоминал. Вспоминал каждый момент, когда ему пришлось отступить, подчиниться, промолчать. Он пообещал себе, что изменится, вернётся и покарает Осириса и всех остальных. Но что он получил? Осирис, тот, кто ненавидел его всей душой, вздумал сам бросить вызов Апепу, Гор, который желал своему дяде смерти, пришёл, чтобы поблагодарить его, вышло у него это совершенно по-дурацки, но сам факт, что Гор это сделал… На секунду Сету даже показалось, что Гор чувствует себя виноватым, и он не мог понять, за что. Гор, вопреки ожиданиям Сета, больше не спорил с ним, а наоборот, как раньше, внимал его словам. Гор уж точно хотел с ним помириться, и Сета это удивляло.

И Сет, как полный идиот, на это повёлся. И потерял всё, что ему с таким трудом далось. Ведь когда тот, кто полон ярости позволяет своему сердцу вновь открыться для чего-то хорошего, весь холод души, вся ярость со временем испаряется, и он снова становится прежним, снова раненным и сломленным, вынужденным снова начать движение по этому извечному кругу Сансары⁵⁰.

Бояться предстать в облике демона? Да когда это было? Сет всегда был рад размозжить кому-то череп, и повесить его на стену. Забрать самое ценное в знак собственного триумфа. Забрать душу, и затем раскрыть разом все раны, заставляя жертву пасть под собственным же щитом.

Пасть. Под собственным. Щитом.

Сет лихорадочно, трясущимися руками, снова взял Книгу. Книга не подавала никаких признаков того, что она была какой-то магической Книгой. Снова не работает?

– А почему, собственно, она должна работать? – Вдруг спросил сам себя Сет.

И действительно, Книга не разу не давала никаких ответов. Всё, что они сделали, они сделали, по сути, без её помощи, они просто на неё надеялись, и это двигало их вперёд.

Но Книга ни разу ничего им не подсказала. Даже про этот храм… они бы и сами, в конце концов, догадались…

И вдруг Сет подумал: «А может, тот эфир, который они так хотели найти, и есть как раз магия этой Книги? Эфир, не позволяющий соврать, эфир выносящий правду на поверхность…».

Тот говорил, что Книга должна помочь в поиске эликсиров, а про эфир он говорил, что он, по сути, отвечает на личные вопросы. – Сет сказал это вслух, словно с кем-то разговаривая.

А Апеп не воспользовался Книгой… потому что он не мог. Тот, кто создаёт иллюзии, обрекает себя самостоятельно лавировать среди них, надеясь лишь на свои способности, и Книга бы ничем ему не помогла. И когда он это понял, он отдал Книгу без колебаний. Он не мог найти эликсиры, так как не мог никогда понять себя, вернее, «понять себя целиком» а найти эликсиры невозможно тому, кто не соединил все дороги в одну, как и имелось в виду в пророчестве. Он был сам словно соединённый из разрозненных частей мозаики, и ему необходим был тот, кто сам состоял из таких же кусочков, но нашёл в них тайную силу.

Поэтому он ждал, пока Сет найдёт ответ. И потом, когда Сет уже будет торжествовать, отобрать у него всё, заставляя этим снова рассыпаться в пыль.

Ведь он и Аддерли похитил, и за Книгой первым добрался не зря. А для того, чтобы позлить своего врага, чтобы яростью застлать бдительность. Обратить оружие Сета против него же самого.

И как только эти мысли пронеслись у Сета в голове, он ухмыльнулся, сверкнув глазами.

– Значит, не всё ещё потеряно. – Сказал он сам себе.

Сет снова достал Книгу. Ещё раз вспомнил свой мысленный монолог, но вместо ответа, у него в голове созрел новый вопрос: Если эфир и Книга – одно и тоже, так значит, эликсиры, это…

Вдруг Книга сама раскрылась. Резко распахнувшись, Книга выпустила наружу яркий свет, который всё время был спрятан в ней. Свет, мелкими крапинками въедался в одежду Сета, оставлял свой след везде на своём пути. Вдруг в глазах бога хаоса потемнело. Затем всё снова стало ярким, и даже, пожалуй, боле ярким, чем было. Он видел каждую мелочь, каждую небольшую царапинку на каждом камешке. У Сета началось головокружение, и он выронил Книгу. Сету показалось, что его, словно волной, сбило с ног. Он упал на пол, полоснув страницы Книги когтями. Голова кружилась, перед глазами мелькали вспышки, и ему вдруг показалось, что пол разверзся под ним, и он проваливается сквозь него, как если бы пол был иллюзорной дымкой…

Часть 3. Семь эликсиров тьмы

Только дурак нуждается в Порядке. Гений – господствует над Хаосом. © Альберт Эйнштейн.

Глава 34. Первый эликсир.

Сет очнулся. Он лежал на полу какого-то странного храма. Храм не был похож на древнеегипетский. На нём не было характерных иероглифов, рисунков на стенах. На полу, стенах, потолке, был мелко написан текст. Да, он был на древнеегипетском, но не содержал в себе характерных для этой культуры ритуальных заклинаний или чего-то подобного. На первый взгляд, текст вообще ничего не содержал про богов или магию. Текст был абсолютно «мирским».

Сет встал. Он огляделся, впиваясь глазами в каждый символ. Текст должен как-то помочь ему понять, где он находится.

– Так это же мои собственные слова! – Изумившись, воскликнул Сет. Его голос глухим эхом понёсся дальше по коридору, чётко повторяя произнесённое несколько раз.

Сет провёл пальцами по стене. Стена прогнулась, словно Сет только что водил рукой не по камню, а по воде.

Бог шагнул сквозь стену и оказался на другом «витке своей жизни». Здесь говорилось о событиях, когда Сет был ещё совсем маленьким.

– Нет, надо остановиться. – Приказал Сет сам себе. Заблудиться в собственной жизни последнее, что ему было нужно.

Он сел на пол, упёршись локтями в колени. Почему Книга отправила его сюда…

– Выпил из чаши злоключений. – Вспомнил он почему-то. Может, на самом деле это значило, что он уже когда-то выпил эти эликсиры?

Сет стал читать летопись собственной жизни. Поток воспоминаний подхватил его, мягко унеся в прошлое.

***

– Осирис, у тебя скоро родится брат. – Ласково потрепав сына по волосам, сообщил ему Геб.

– Здорово! – Запрыгал от радости маленький Осирис. – И как же мы его назовём?

– Не знаю, – честно признался Геб.

– Представляешь, про него уже ходят легенды. – Немного помолчав, сказал Геб. – Твоя мама уже считает, что ему предначертана витиеватая судьба. Но не беспокойся, это значит лишь то, что он станет героем.

– Но что-то ведь должно освещать ему его путь? Он же не сгинет в пустыне? – Забеспокоился Осирис.

– Нет, сынок, конечно же, нет. Он обязательно со всем справится.

– Знаешь, папа, я понял, как мы его назовём. – Осирис поднял на отца добрые глаза.

– И как же? – Поинтересовался Геб.

– Сет. Сияющий. Пусть его имя освещает ему дорогу в жизни. – Осирис улыбнулся.

Геб ласково заулыбался, раздумывая над словами сына.

– Да, сынок. – Согласился он. – Что ж, жди того времени, когда Сет сможет играть с тобой, и вы сможете многому научиться друг у друга.

Осирис, счастливый, побежал всем рассказывать, что у него скоро будет брат.

Но не все были также хорошо настроены, как Осирис и Геб. Многие видели в младшем брате Осириса проблему: Сет может возжелать трон. Конечно, Геб, Нут, Осирис, ни на секунду не сомневались в том, что Сет будет хорошим братом, но вот многие другие, наоборот, прочили ему не слишком радостную судьбу.

Вот Сет родился. Маленький рыжеволосый пацан с любопытными карими глазами. Непоседливый хулиган, Сет желал принимать участие во всех важных мероприятиях, без устали мог учиться и тренироваться, словно с самого рождения готовил себя к выполнению сложнейшей миссии.

– Он будет великим. Он изменит мир. – Говорил каждый, кто встречался с ним.

Время шло. Сет подрастал. Он развивался быстро, впитывая как губка все знания и опыт. Он обожал наблюдать. Мог уставиться на что-то и долго на это смотреть, будто видел то, что не видят остальные. Но он никогда не говорил никому, что именно он высматривал. Он просто тихо наблюдал, боясь даже звуком собственного дыхания разрушить свою концентрацию.

Но больше всего Сет любил наблюдать за людьми. За людьми и богами. На очередной вопрос родителей, что именно он хочет узнать, Сет отвечал, что ему хочется узнать их всех.

– Вот бы с одного взгляда угадывать все мысли и чувства другого. – Сказал он однажды, неспешно идя по улице и как всегда вглядываясь в эмоции других.

В этот момент мимо него на огромной скорости проехала повозка. Снося всё, что загораживало путь, кони мчались вперёд. Но посреди дороги стояла женщина. Эта женщина, видя, что столкновение с повозкой не миновать, пригнулась, загораживая своим телом маленького ребёнка, который стоял, держась маленькими ручками за её одежду.

Сет бросился к женщине, на ходу вспоминая все заклинания, которые он выучил. Он магическим потоком оттолкнул тележку. Лошади встали на дыбы, грозя подмять под себя всех троих.

Человек, сидевший в повозке, выпрыгнул из неё. Высокий, с сильными мышцами, он казался Сету непобедимым противником, но маленького бога это не волновало. Сжав кулаки, он обратился к мужчине с гневной речью.

– И как вы смеете ездить по людному городу с такой скоростью! Ваша безответственность и неорганизованность лишит вас головы, да и остальных заставит поплатиться за вашу беспечность. – Сет говорил голосом судьи, выносящего приговор.

– И как ты вообще смеешь, мелкий! – Взревел мужчина, ударив Сета кулаком. Сет перехватил его удар, но тот вывернул руку Сета, заставив его невольно преклонить колени.

– Ты ещё смеешь приказывать мне? – Орал мужчина, выкручивая руку Сета и одновременно ударяя его кулаком по лицу.

– Я! Я никогда не преклоняюсь! – Заорал Сет, резко вскочив и пнув мужчину ногой в живот. Тот скривился от боли, и от того, ещё сильнее разозлился.

– Отпусти этого мальчика. – Послышался голос. – Это приказ.

Сет и мужчина с одинаковым недоумением посмотрели в сторону, откуда раздался голос. Голос принадлежал Осирису. Стоя в боевой готовности, он ледяным тоном приказывал мужчине отпустить брата.

– И с какой стати я буду это делать? – Издевательски засмеялся мужчина, выкрутив руку Сет ещё сильнее. Сет захрипел от боли.

Осирис бросился защищать брата. Мужчине ничего не оставалось, кроме как отпустить Сета. Но Осирису этого было мало. Он негодовал, как кто-то может обидеть его маленького брата, которого он обязался защищать… Мужчина недоумевал, откуда в Осирисе столько силы. Хотя, честно говоря, как раз-таки силы в Осирисе было немного. Просто он старательно изучал разные заклинания: воздействия на жизненно важные точки, остановка циркуляции энергетического жизненного потока и тому подобное. И теперь Осирис использовал свои знания на полную катушку.

– Тебе бы следовало подучиться лучше драться. – Шутливо пожурил брата Осирис, обняв его.

– Да, Усе. И я обязательно выучусь! Я заставлю своих врагов самих сдаться мне! Я буду лучшим из воинов! – Ответил ему Сет, прижавшись к плечу своего старшего брата.

И Сет учился. С того момента он учился ещё усерднее. Нут даже стала беспокоиться, чтобы её сын не перетрудился, но Сет не слушал никаких её доводов. Он с упоением слушал рассказы путешественников, торговцев, усердно тренировался у лучших военачальников, порой даже лично придумывая себе испытания, от сложности которых даже у его учителей бежали мурашки. Сет не щадил себя. Но всегда с заботой относился к другим.

– Усе! Усе! – Однажды Сет вернулся с тренировок какой-то особенно довольный.

– Что, Сети? – Ласково спросил его брат.

– Я понял, кем я хочу стать в жизни! – Сет был просто счастлив.

– Ну, расскажи, кем же? – Спросил Осирис, и подумал, что как так получилось, что Сет уже решил, кем он хочет быть, а он сам, Осирис, ещё не знает, кем хочет стать.

– Я хочу быть богом чужеземцев! Они такие забавные! Знаешь, что самое главное из того, что они привозят с собой?

– Что? Небось сейчас ты скажешь, что это вкусная еда.

– Еда тоже хорошо, – согласился с ним Сет. – Но самое главное, это истории. Истории, которые они хранят у себя в душе. И знаешь, что, Усе?

Осирис улыбнулся.

– Я хочу знать всё, что знают они. – Сообщил Сет. – Вот так вот, чтобы мне одного взгляда было достаточно, чтобы узнать о ком-нибудь всё.

– И зачем тебе это, бог чужеземцев? – Поинтересовался Осирис.

– Потому что я хочу знать. Ведь настоящая сила – знание и опыт.

– И как же ты собираешься развить в себе этот навык?

– Наблюдением. Я буду наблюдать.

И Сет, как и всегда, сдержал слово. Он наблюдал. Неотрывно, боясь пропустить малейшую деталь. А потом мысленно это анализировал.

И пришло время, когда ему пришлось использовать все накопленные знания…

– Что ж, близится день твоей последней тренировки. – Сказал Сету его учитель военного искусства.

– Я одержу победу. – Спокойным голосом сказал Сет.

– Ты, конечно, хорош, но не будь таким самоуверенным. – Недовольным голосом сказал его учитель.

– Я не самоуверен! – Раздражённо ответил Сет.

– Спокойствие, Сети. Будь спокоен. Пока ты разозлён, напряжён, тебе не победить врага.

Учитель отошёл на пару шагов, словно собираясь уходить, но вдруг развернулся, схватив меч. Меч свистнул в сантиметре от плеча мальчика, но тот был настолько не готов к такому повороту событий, что отскочил только по прошествии нескольких долей секунды после удара.

– Вот видишь. – Сказал учитель. Будь это настоящий бой, ты бы лишился руки.

– Знаете, учитель. – Вдруг сказал Сет. – Наверно, я знаю, в чём моё призвание.

– В чём? – Удивился учитель.

– Я стану богом металлов. Металлы будут гнуться и плавиться от одного моего взгляда. И я буду одерживать победу в каждом бою.

– Сети, бой ведь не только кусок железа с рукояткой. Бой – это смекалка. И ты можешь стать тем, кто предугадывает намерения других, и от твоего взгляда прогнётся весь мир.

Но Сет всё равно уделял оружию много времени. Он уже в детстве отлично разбирался в разных видах оружия, знал, при какой температуре лучше ковать мечи. Но из его головы никогда не выходила фраза учителя: «Ты можешь стать тем, кто предугадывает намерения других, и от твоего взгляда прогнётся мир».

Погружённый в тренировки и раздумья, Сет и не заметил, как настал день его последнего испытания.

Осирис смотрел, как Сет ловко уворачивается от ударов учителя. Сет выглядел расслабленным, но в то же время до предела сконцентрированным. Иногда казалось, что он предугадывает наперёд действия учителя и успевает проанализировать ситуацию, предугадать комбинацию ударов и увернуться от них ещё до того, как учитель предпримет первый шаг.

– Как видите, учитель, я внимательно вас слушал все эти годы. – Сказал Сет, нападая на противника.

– С этим не поспоришь, – согласился с ним учитель, отскакивая в сторону.

Осирис не отрываясь следил за поединком. Впрочем, все собравшиеся были вовлечены в происходящее, но Осирис смотрел как-то по-особенному. Этот поединок не был просто очередным боем, которые проходят здесь чуть ли не каждый год, когда учитель создаёт для ученика некий экзамен, полностью имитирующий реальную схватку. В этом бою и учитель, и ученик, показывают всё, на что они способны, и оба учатся друг у друга.

Для Осириса этот бой был символом становления его брата, как искуснейшего из воинов, о котором ходили легенды даже среди чужеземцев, чьи истории он так любил слушать. Теперь Сет и сам мог рассказывать им истории, дискутировать на разные темы, подтверждать или опровергать, принимать за чистую монету или же не верить.

Но кроме Осириса был ещё один, кто наблюдал с не меньшей, а может, даже и с большей заинтересованностью. Холодным змеиным взглядом, он неотрывно смотрел на поединок, что-то нашёптывая.

Сет почувствовал, как у него двоится в глазах. Теперь он не мог понять, стоит ли учитель прямо перед ним, или же пытается напасть на него сбоку. Сет отпрянул назад, резко тряхнув головой, но это не помогло.

– Даже если так. – Думал Сет. – Я просто убью их обоих.

Сет стал размахивать мечом, крутить им, будто шестом.

Техника сработала. Постепенно Сет стал понимать, какая часть изображение, которые представало перед его глазами, была иллюзией.

– Я сломаю эту иллюзию. – Думал Сет, продолжая вращать мечом.

Тайный наблюдатель недовольно фыркнул. В чём-то разочаровавшись, он незаметно соскользнул с трибуны и смешался с толпой.

И он пропустил самое интересное.

Сет сделал выпад вперёд. Учитель, предугадав его действия, успел сделать небольшой шаг назад, чтобы уклониться от его удара. Но это стало его ошибкой. Потому что Сет резким прыжком выбил меч из рук учителя, заставив его упасть на землю. Меч звонко упал на камни.

Но учитель не собирался сдаваться. Он зачерпнул небольшую горсть песка и швырнул её Сету в лицо. Сет заслонился рукой, но он всё равно не успел среагировать должным образом. Учитель, воспользовавшись ситуацией, мигом вскочил на ноги, потянулся, чтобы подобрать свой меч.

– Остановлю. Остановлю. – Проносилось в голове у Сета. – Быстрее.

Сет подался назад, рукой остановив учителя. Другой рукой, он резко и неожиданно занёс меч над его головой. Снова отпрянув в сторону, он сделал ему подножку. Меч звонко свистнул в воздухе, полоснув учителя по плечу. Удар был точно таким же, каким когда-то пытался его одарить учитель. Только сейчас удар Сета невозможно было отразить, или увернуться от него. Сет загнал учителя в такое положение, что его действия стали уже, скорее, нервной защитой, нежели нападением. Чем больше учитель старался планировать ситуацию, тем в большую безвыходность он себя загонял. Сет пытался увидеть насквозь его душу, и учитель чувствовал это, но никак не мог сопротивляться.

Сет одержал победу. И это чувствовалось даже больше в эмоциональном плане, нежели в физическом. Боли от раны учитель практически не замечал – бывало и гораздо хуже – но та пустота от эмоционального поражения, когда тебя словно рассмотрели под микроскопом и затем впрыснули яд, к которому у тебя не может быть антидота… а чувствовать собственную беспомощность, пожалуй, самое противное чувство.

С тех пор о Сете говорили везде. Иноземные воины приезжали в Египет, чтобы помериться с ним силами. Нельзя сказать, что он всегда выигрывал бои, но именно так это и воспринималось, потому что Сет опустошал их сердца, разрушал их представления, и после боя они уже не могли доверять ни своей тактике, ни своим инстинктам. И это было равносильно поражению.

Сет купался в лучах боевой славы, наслаждался своим триумфом. Но он стал постепенно замечать, что чем больше он одерживает побед, тем больше людей и богов…отворачиваются от него.

– Усе, – однажды спросил он Осириса. – Почему они так поступают?

– Даже богам, не то, что людям, сложно смириться с успехами других.

– Но я ведь никогда не оскорбляю их!

– К сожалению, своей тактикой ты забираешь у них нечто ценное. Их идеалы. Они собирают последние силы, чтобы противостоять, но когда это всё рушится…

– Усе, а что думаешь ты? – Сет посмотрел в глаза брату. От этого взгляда Осирису стало не по себе. Взгляд Сета превратился в пронизывающий взгляд, горячим песком, жгучим лазером он пытался прожечь душу насквозь. Осирис попытался подавить неприятное чувство, но брат, казалось, заметил это.

– Что ты думаешь обо мне? – С подозрением в голосе спросил Сет.

– Я…я считаю, что такие люди неправы. – Ответил Осирис, а про себя подумал, – И я тоже не прав.

В этот момент сердце Сета разбилось. Оно старалось как-то собраться вновь, но он не могло этого сделать. Он вдруг увидел то, что не замечал. Или отказывался замечать. Никто не был рад его победам.

Никто. Не был рад ему.

***

Сет очнулся. Чувство было такое, словно он задремал, и его неожиданно облили холодной водой.

– Зачем? – Повторял Сет немой вопрос.

Он и так знает, что его настоящее «призвание» – быть богом хаоса и разрушения. Использовать эмоции людей и богов против них самих.

– Они отвергли меня. – Прочитал Сет на стене слова, которые когда-то говорил.

Внезапно Сет схватился за голову, будто не давая своим мыслям выползти наружу. – Я понял! – Кричал он. – Семь эликсиров тьмы – мои собственные мысли!

Но каков тогда первый эликсир? Любопытство? Упорство? Тщеславие?

Сет перебирал в голове сотни вариантов, но он чувствовал, что не один из них не был правильным.

– Поймёшь основную мысль, и ветви твоего «древа мудрости» поднимутся ввысь. – Вспомнил он слова учителя.

Основная мысль. – Твердил Сет. – Что было основной мыслью только что увиденного? Какая эмоция? Какая эмоция повлияла на то, что Сет стал таким, какой он есть сейчас?

Отвержение.

Ответ тихо слетел с языка, звонко разбился об пол, и звук его эхом впитался в стены.

– Отвержение. – Ещё раз повторил Сет, словно желая в этом удостовериться.

Каменная стена разверзлась перед ним, и он уверенно шагнул в открывшийся туннель. Теперь он знал, что ему делать.

Глава 35. Второй эликсир.

Сет снова оказался в прошлом. Картины воспоминаний захлестнули его, унося сильным течением в прошлое. Но теперь Сет не сопротивлялся. Он делал то, что он делал всю свою жизнь. Наблюдал. Наблюдал и анализировал. Он выискивал подсказки, которые ему давала сама жизнь, дьявольским взглядом заново выжигая собственное имя на картинах, предстающих перед ним.

***

Разгадав настоящий ответ брата, Сет почувствовал, как его сердце разбилось. Его друзья, его семья, значит, все они в тайне ненавидели его…

И притворялись.

И Сет хотел уличить каждого из них. С той секунды его взгляд стал ещё более прожигающим. Но теперь каждый раз ответ был словно ножом в спину. Сет чувствовал, знал их настоящие мысли, но не мог им об этом сказать, ведь тогда они возненавидят его ещё больше.

А Сет этого не хотел.

– Сети, что случилось? – Подошла к нему Нут, его мать.

– Ничего, мама. – Ответил Сет и почувствовал, как ответ оцарапал ему язык. – Всё в порядке.

– Точно?

– Да.

Сет вырвался из объятий матери, которые теперь казались ему удушающими. Маленький бог побежал к учителю. К тому, над кем он тогда праздновал победу. Чувствовал ли он тогда что-либо ещё, кроме тщеславия? Нет. Он мысленно окрестил эту трибуну, эту арену, местом своего триумфа, куда потом часто наведывался, с наслаждением прогоняя в памяти раз за разом каждую секунду этого боя. Сет даже взял с собой маленький камешек в знак победы.

Учитель сидел зале, как обычно положив меч перед собой. Сет, запыхавшись, вбежал в зал.

– Что случилось? – Спросил его учитель, даже не повернувшись к нему.

Сет не знал, что ему ответить, поэтому просто стоял, разглядывая учителя. Учитель продолжал сидеть, повернувшись к своему ученику спиной.

– Подойди сюда, – Вдруг сказал ему учитель.

Сет послушно подошёл к нему и присел рядом.

– Знаешь, что это за меч? – Спросил его учитель.

– Нет.

– Тогда тебе ещё о многом предстоит узнать. – Усмехнулся учитель. Он посмотрел на ученика таким взглядом, от которого на душе у Сета на мгновение снова потеплело, но потом искорка недоверия мелькнула тусклой вспышкой и разожгла вновь в нём тот огонь, переполнявший его. Но тогда Сет не понимал, что он чувствует.

– По легенде, этот меч выковал сам бог Хаоса.

– Бог Хаоса? Разве такой существует?

– Да. И зовут его – Апеп. Он – демон змей, превращающий всё в пепел. Он способен… Впрочем, лучше я тебе расскажу всё с самого начала…

Немного подождав, пока Сет усядется поудобнее, учитель продолжил. – Всё имеет своё начало. Цепляясь, сворачиваясь в спираль, раскручиваясь по инерции и создавая новые витки, Вселенная динамично меняется, но и она ведь когда-то было создана. И однажды был рождён он, Апеп. И с самого рождения его считали великим. Про его рождение и детство известно мало, что порождает несметное количество разных легенд, которые зачастую являются правдой лишь отчасти, или же являются абсолютной ложью. Но так или иначе, Апеп рос и набирался опыта. И он не знал, кем он станет. Впрочем, и никто не знал. Апеп сильно отличался от них всех, и никто не мог предугадать его судьбу.

– А какой он был? – Спросил Сет.

– О, он был…дьявольским… Он был жесток. Озлоблен. Его не волновало, что думают о нём другие. Он во всём находил причину своего триумфа…, хотя, по правде говоря, он имел на это полное право. Он был лучшим. Он преуспевал во всём: в науках, искусствах, ремёслах, абсолютно во всём. И за это сначала его стали почитать как бога-хранителя, который знает какую-то тайну. Но Апепа было ещё сложнее понять: ведь куда важнее было то, как он будет использовать свой талант. Но когда обладаешь тайной силой, велик соблазн пойти по тёмной тропинке, и использовать это во зло другим. Такая участь настигла Апепа. И его призванием оказалась Тьма. Хаос и Тьма. Он научился контролировать всё, словно всё сущее было для него картиной, которую он сам подправлял и изменял по собственному желанию. И он использовал это. Он стал менять реальность.

– Но это же невозможно!

– Нет абсолютно ничего невозможного. И уж тем более, для Апепа. Вся жизнь для него словно гигантский рисунок, нарисованный на монолите, и этот монолит раскрошили на мелкие кусочки, и Апеп собирает их, создавая новую действительность. И, как я уже это сказал, использовал он это не во благо. Он возжелал власти. Абсолютной. Власти над тем, что не изменяется, сколько не меняй реальность, что не изменится, даже если весь мир станет абсолютно другим, и что может запросто испепелить весь мир, и никто не может это ни предвидеть, ни предотвратить… Власти над Солнцем. И с этих пор, в течение многих лет, он вынашивал план. Коварный план, который позволит ему затмить солнце.

– Но Ра же должен с ним бороться! Ра же должен победить! – Воскликнул Сет. – Он же бог Солнца!

– К сожалению, Ра мало что может сделать. Он борется Апепом, который подстерегает его Дуате. Это тайная кровавая битва за Вселенную.

– Почему Ра не может с ним справиться? Пусть просто разрушит его план!

– Всё не так просто. – Учитель вздохнул. – Апеп словно предугадывает действия. И у него всегда есть хитрый план, который, хоть пока не принёс ему победы, но и не дал Ра считать Апепа поверженным.

– А Апеп может выбраться из Дуата?

– Может. Всё он может. Он ведь до сих пор жив. Но ты видел, кроме Ра, ещё хоть одного бога, который мог бы беспрепятственно попасть в Дуат, и вернуться оттуда, стоит ему только захотеть…? Даже Ра не может вернуться из Дуата, пока он не даст начало рассвету, проплыв на своей священной ладье весь путь. Но Апеп, словно всемогущ.

Сет сидел молча, словно не веря словам учителя. Вдруг он резко вскочил, гордо подняв меч.

– Я решил! – Твёрдо сказал Сет. – Я вступлю в свиту Ра и помогу ему одолеть Апепа!

– Не будь так самоуверен. – Голос учителя был испуганным.

Сет посмотрел на учителя испепеляющим взглядом, отчего у того по спине побежали мурашки. И учитель не мог противостоять этому взгляду. Тяжело вздохнув, он кивнул Сету в знак того, что не будет больше препятствовать его решению…

Когда Ра узнал, что Сет хочет вступить в его свиту, он очень удивился. Да и все, если честно, очень удивились. Ведь это было очень опасно, а позволять молодому богу участвовать в такой рискованной операции… Ра замешкался.

– Почему ты хочешь вступить мою свиту? – Спросил он.

– Я хочу победить Апепа. – Без запинки ответил юноша. – И доказать ему, что реальность никто не может изменить.

– Сети, ты слишком уверен в своём триумфе. – Попытался возразить ему Ра. Но эта фраза каждый раз действовала на Сета не тем образом, каким хотелось бы.

– Я не самоуверен! – Закричал Сет, сжав руки в кулаки. – Я покажу, на что способен, только возьмите меня в свиту!

– А твоя семья не будет о тебе беспокоиться?

Сет немного помолчал, будто этот вопрос заставил бы его отступить от своей идеи. – Нет. Я уверен.

– Ладно, – сказал Ра. – вечером мы отправляемся в Дуат.

Дуат был, пожалуй, одним из самых мерзких мест. Мрачный, холодный, он абсолютно контрастировал со всем, что Древние Египтяне знали, как жили, и что себе представляли. Дуат, казалось, полностью «пародировал» Египет, только «выключив» все краски. Это место было таким жутким, что никто не решался оставаться в нём надолго. Даже боги боялись Дуата. И сторонились его они ещё потому, что Дуат поглощал все мысли, превращая всё сущее в однообразный вакуум. Без специальной магической подготовки, в Дуате можно было застрять навсегда. А для тех, кто ещё жив, это было худшим, что могло с ними случиться: живые не могли пройти Суд Осириса, а значит, и попасть на поля Иалу, а выбраться из Дуата, если кто-то в нём заблудится, практически невозможно. И Дуат постепенно будет высасывать все жизненные силы, обрекая душу на вечное скитание, пока она сама не станет частью этого вакуума.

Ладья медленно плыла, слегка покачиваясь. Холодные воды реки Загробного мира с шумом врезались в деревянные бортики, и отскакивали от них, словно испуганная кошка. В свите Ра были Сехмет, Хонсу и Сет. Молодой Хонсу был примерно одного возраста с Сетом, даже немного младше, и поэтому Ра использовал это как «отговорку», чтобы взять Сета с собой. Долгое время Ра сам пытался справиться с Апепом, но понял, что в одиночку ему это не удастся. Сет, в свою очередь, так сильно хотел ему помочь, что Ра не мог отказать молодому богу, который так жаждал сражений…

А, может, Сет хотел не помочь Ра, а найти что-то для себя?

Сет сидел на бортике ладьи, вглядываясь в воду. О чём-то задумавшись, он то и дело вскидывал голову наверх, словно он пытался увидеть в отражении реки падающую звезду, а потом, увидев, стремился посмотреть, как она летит по небу.

– Он словно предугадывает действия. – Вспоминал Сет слова своего учителя. Сет не понимал, почему у него возникло в душе это странное чувство. Он не мог его как-то описать, но это чувство пожирало его целиком, мешая думать.

– Все боятся меня… И Апепа тоже. Он, как и я, пытался многого достичь, стараясь преуспеть во всём, и это стало его же ошибкой… – Вдруг Сет стал смутно понимать, что за чувство он прятал в своей душе. – Он, как и я. – Мысленно повторил он. Но Сет себя ненавидел. Он чувствовал на себе укоризненно-завистливые взгляды. Люди, и даже боги, боялись смотреть ему в глаза. – Если найдётся тот человек, который, увидев меня, не отведёт взора, то я обязательно буду ему помогать. Безвозмездно. – Сказал про себя Сет.

Вода вспенилась, словно внизу возродился подземный гейзер. Ра мигом вскочил, выставляя вперёд копьё. Из воды выполз гигантский змей. Чешуя его сверкала, отражаясь от малейшего источника света. Горящими злобными глазами янтарного цвета, змей сверлил ладью. Демон ударил хвостом по воде, отчего волна чуть не перевернула лодку.

– Ты не посмеешь! – Крикнул ему Сет, выбежав вперёд.

Зрачки змея сузились ещё сильнее. Он угрожающе зашипел, приблизившись к Сету, но тот стоял, не дрогнув.

– Отступи. – Приказал ему юноша.

Змей вдруг стал покрываться чёрной дымкой и вдруг перед Сетом оказался молодой парень. Чёрные одежды развевались на ветру Загробного мира. Янтарные глаза по-прежнему сверлили Сета, но на этот раз в них появилось что-то ещё… Сет вглядывался в демона, пытаясь понять, что он прячет. И это было… смятение?

Апеп недоумевал, что кто-то смог выстоять перед его гипнозом. Такого раньше не случалось, все падали замертво, стоило ему только дать волю своей демонической форме. Демон пытался провернуть с Сетом один из своих любимых приёмов, но все они выглядели как-то не так, как должны были, словно Сет поглощал часть его магической мощи.

Апеп решил действовать по-другому. Он бросился на Сета, но тот мгновенно увернулся. Апеп отпрыгивал назад-вперёд, заставляя Сета чуть ли не гнаться за ним. А вот к этому Сет не привык. Ведь обычно каждый, кто с ним сражался, наоборот, считал своим долгом опробовать на Сете свои лучшие приёмы, но Апеп словно избегал боя, выматывая этим Сета и заставляя его на ходу менять тактику.

– Ладно, сегодня солнце взойдёт. – Но так не будет вечно. Холодно сказал Апеп, вспрыгнув с ладьи в воду…

За свои заслуги Сет был награждён почётным жезлом Уас. Этот жезл имели лишь те боги, которые были в чём-то непревзойдёнными. А Сет смог противостоять гипнозу Апепа! В это никто не верил, словно в сказку. Но тот факт, что Солнце вновь восходит над горизонтом, сияя ещё ярче и приветливее, был доказательством, что Сет, действительно, играл важную роль в свите Ра.

Но Сет не получал от этого никакого удовольствия. Он вообще ничего не чувствовал, словно всё что он делал было повторяющимся монотонным сном. Наверно, и Апеп делал тоже самое. Он впервые встретился с таким грозным противником. Да, сейчас Сет не может его победить, но что будет потом, когда Сет вырастет? Его таланты раскроются полностью, и, возможно, он превзойдёт его?

Апеп не мог этого допустить. И каждую ночь он дрался с ещё большим рвением. Теперь ему не нужно было Солнце. Солнце было для него как символ его триумфа, как камешек, который Сет взял с арены после победы в бою. Как те мечи, которые он забирал у воинов, проигравших ему. Апепу было не важно, что вообще случится с Солнцем. Ему был важен Сет. Единственный из всех, кого он встречал, Сет мог противостоять ему. И это не выглядело смешно или глупо, Сет и вправду, мог тягаться с ним, и Апепу это не давало покоя. Он стал жить от ночи до ночи, благословляя и проклиная каждую из них, когда он снова видел проплывающую ладью и медленно соскальзывал в воду, чтобы ещё раз взглянуть в глаза своему врагу. Лучшему врагу, которого он только мог желать себе.

Сет чувствовал то же самое. Проклиная и благословляя тот день, когда он изъявил желание вступить в свиту Ра, он ждал ночи. Его больше не интересовало, что происходит при свете дня, ему было не важно, кто займёт божественный трон, он, или его брат, Осирис. Его волновала лишь ночь. Время, когда он снова сможет испытать свои силы.

Битва с Апепом выматывала его. Каждое утро он без сил лежал на песке. Солнце, то самое Солнце, за которое они так отчаянно боролись, неблагодарно жгло ему спину, но Сет словно не замечал это. Он пытался запомнить каждый бой в мельчайших деталях, увидеть его в ярких красках, которых так не хватало Дуату. Но, в то же время, он не понимал, почему во время боя он ничего не чувствует…

Вот он заносит копьё, чтобы, наконец, поразить этого змея, вот змей, кажется, не заметил его хитрости, но почему, даже оказываясь в секунде от очередного триумфа, пожалуй, самого важного в его жизни, он ничего не чувствовал. Вернее, он не чувствовал ничего, кроме пустоты. Но пустота не может быть вечной абсолютно. Так когда-то говорил ему его учитель. К сожалению, увлёкшись боями, Сет и не заметил, как его учитель быстро постарел, одряхлел, стал болезненным немощным стариком. Теперь он не мог больше прийти к нему. Он не мог себе этого позволить, ведь, по сути, он его просто бросил… И от этого он ещё больше хотел ночи и ещё сильнее ненавидел день.

Ведь днём он предоставлен самому себе…

Апеп был для него лучшим из врагов, которого он жаждал победить всей душой. Но почему, когда сама судьба даёт ему этот шанс, Сет отступает?

Сет сел, зарывшись пальцами в маленькие золотые песчинки. Песок. Его было много повсюду, его было больше, чем богов, больше, чем людей, домов, законов, всего, вместе взятого. И, пожалуй, таким же всеобъемлющим было это гнетущее чувство в душе Сета.

И он хотел понять его. И остерегался. Он желал и одновременно боялся узнать, что это за чувство, и поэтому пытался загнать его вглубь своей души. Это чувство вызывало у него головокружение, заставляло его слабеть, и это было ещё одной причиной ненавидеть день. Ночью он ни о чём не думал, полностью отдавая себя своим инстинктам и тактике. Он догадывался, что, наверно, и Апеп чувствует что-то похожее. Он видел это. По его глазам. И почему-то боялся в них смотреть. Нет, не потому, что он боялся, что не сможет совладать с гипнозом демона-змея, а потому, что, скорее всего, он боялся увидеть в них ответ. Ответ на так давно гнетущий его вопрос…

И у него не было никого, с кем он мог бы поделиться этим. Никто его не понимал, да и не хотел понимать, никто не хотел его видеть…

Однажды он случайно подслушал разговор своих родителей. Они говорили о нём.

– Геб, я очень переживаю за Сета. – Взволнованно сказала Нут.

– Почему? Он же прекрасно со всем справляется.

– Вот именно. Ты помнишь, с кем он сражается каждую ночь?!

– Нет, дорогая, Неферет-Нут⁵¹, он не такой. Ты же помнишь его детство. Маленький, любопытный, желающий всё обо всех знать.

– И он узнаёт. Ему скоро будет достаточно одного взгляда, чтобы понять всё, о чём думает другой.

– Этого он и добивался. Нут, я совсем не понимаю, о чём ты…

– Ладно, Геб, раз ты не понимаешь, я просто задам тебе вопрос: Сет тебе никого не напоминает?

Геб помолчал, обдумывая ответ. Сет, стараясь не выдавать своё присутствие, вглядывался в темноту и вслушивался в тишину, желая, и одновременно, мысленно оттягивая момент, когда его отец даст ответ.

– Да, Нут. Напоминает. И, если ты об этом, то это ужасно. Но у нас не мог появиться такой сын.

– Мы всегда любили его, но он стал резко меняться. В его душе идёт война, и он полностью поглощён ею. Он пытается найти ответ в других, но ты же знаешь, никто за него не ответит.

Геб молчал.

– Никто, кроме Апепа. Наш сын – словно повторяющийся виток Вселенной. – С горечью в голосе тихо произнесла Нут, тяжело вздохнув.

– Да. Он – новый Апеп…

Услышав эти слова, Сет громко выдохнул. Еле сдерживая плач, вырывающийся из груди, он побежал прочь, прочь из дома, прочь ото всех.

***

Сет отпрянул, будто в шаге перед ним разверзлась тектоническая плита, и он глядел сквозь неё, вглубь, на булькающую лаву. Вторым эликсиром должно быть то, что тогда чувствовал Сет. Но, ни тогда, ни по прошествии многих лет, он не смог ответить себе на тот вопрос, который он задавал себе.

Он вспоминал каждое чувство, возникающее у него в то время и «примерял» его на эту пустоту. Почему Сет так был одержим Апепом, почему он стал для него тем, кого он боялся и одновременно…уважал?

Нет, уважение здесь явно не подходит.

Вина.

Он мысленно стал отождествлять себя с Апепом, желал его победить, но не мог, потому что это значило бы, что он одержит победу над самим собой, что он втопчет в песок и свои способности. Ведь они с Апепом всегда были похожи. И именно поэтому, каждый раз встречаясь, они не спешили разодрать друг друга на мелкие кусочки. Они смотрели друг на друга, словно в слегка искажённое зеркало. И Сет будто с самого начала чувствовал это. Он боялся полностью превратиться в Апепа, и поэтому так жаждал встречи с ним, чтобы доказать себе, что, нет, он не такой, как Апеп. Но, когда они снова смотрели друг другу в глаза, он не мог заставить себя раскрыть все способности на полную, так как для них это было похоже на бой с собственной тенью. И они изучали друг друга. Настолько, что превратились в единственных, кто действительно друг друга знает. Они ценили и одновременно ненавидели это в себе, но не могли, просто не могли заглушить в себе это чувство, что они схожи.

И Сет возненавидел себя тогда. Он винил себя во всём, что он совершал, он чувствовал себя виноватым в любом своём поступке. Неважно, выиграл ли он бой, даже пусть, кого-то защищая, или дипломатично вышел из конфликта, не давая начаться войне. Сет превратился в комок вины и самоненависти, поглощавшей его всё сильнее.

Вторым эликсиром была вина.

Глава 36. Третий эликсир.

Сет убежал в пустыню. Жаркая, беспощадная, она была лучшим описанием бури чувств, которая захлёстывала Сета. Молодой бог не хотел возвращаться. Он хотел навсегда остаться в этом море песка, затонуть в нём, как взятый на абордаж и затем потопленный корабль. Он хотел наглотаться песка и задохнуться в нём, чтобы никто никогда больше о нём не помнил. Чтобы никто не знал его.

Но подобные мысли он отгонял. Ведь это бы значило, что он не выдержал, сдался. А он не мог себе этого позволить. И он вынужден был вернуться. Но вернулся совершенно другим.

Любопытный хулиганский огонёк в глазах пропал. Вместо него теперь в его глазах была песчаная буря. Вихрь песка, яростно сметавший всё.

И, в первую очередь, выжигающий душу.

Сет себя ненавидел. И стремился всячески наказать себя. Он ходил босиком по раскалённому песку, с каким-то наслаждением маньяка дожидаясь, пока кожа покроется волдырями, а затем облезет. Сет заставлял себя переносить жуткие пытки. Лишь это могло хоть как-то успокоить его душу, заставить его понять, что он всё ещё жив, но не будет жить больше никогда, ибо он считал себя недостойным жить. Но просто заставить своё тело изнывать от боли ему было мало, он жил болью. Он специально находил где-нибудь жгучую траву, и водил себе по ногам. Адская боль хлестала его, но он лишь повторял одну фразу: «Так тебе и надо».

За короткое время тело его стало измотанным и израненным, и никто уже даже не мог поверить, что когда-то, причём совсем недавно, это был весёлый юноша, с трикстерским огоньком в глазах, готовый к любым приключениям, и всегда ищущий их. Теперь перед ними была лишь тень того, кем Сет раньше являлся: апатичный, вечно злой и с постоянной гримасой боли на лице, он тихо скользил по улицам, надеясь никого не встретить и ни с кем не заговорить, ведь тогда они попытаются что-то сказать ему, но Сет не желал ничего слушать, ведь он считал, что весь народ, весь Египет, его семья, те, кого он называл друзьями, даже его учитель, предали его, бросили его, как бесполезного, как лишнего бога. Или решили поручить ему всю грязную работу, мол, раз ты такой способный, то, может, тогда тебе здесь не место…

Тихо сидя на улице, пытаясь скрыться от прохожих, Сет посмотрел на себя в зеркало, которое уставший торговец тщетно пытался продать: на ногах остались шрамы, на руках – ожоги, а на лице – злорадная ухмылка палача, обращённая к самому себе.

Но, как это и должно было однажды произойти, его тело привыкло. Теперь он практически не чувствовал боли. Он мог прыгать под колёса тележек, сидеть в горящем доме, пока тот не сгорит до пепла, смотреть, не моргая, на ставшее ненавистным Солнце, которое теперь уже не слепило ему глаза. И теперь Сет уже не знал, как заставить себя что-то чувствовать. Словно за это время он выработал абсолютную анальгезию ко всему, что происходит.

Родители Сета беспокоились, пытались наладить отношения, не понимая, что случилось с их сыном, но Сет лишь грубил и угрожал. Как бы то ни было, они совершенно не хотели, чтобы их сын вот так погиб, истязая себя. А его ненависть ярким пламенем горела, разжигая новые ветви в его душе. И эти ползучие ветви лиан, словно путы гигантской паутины, охватывали всё и всех, к чему он прикасался. Сет стал озлобленным. Нет, он не злился на кого-то, он злился на себя, и от этого вся его жизнь померкла. Краски, которые Солнце так заботливо делало яркими, позволяя всем и каждому наслаждаться даром жизни, Сет лично превратил для себя в мутные тёмные пятна. Он не видел ничего, происходящего вокруг.

Это заметил и Апеп.

Теперь его взгляд снова стал изучающим, в то время, как взгляд Сета меркнул. И молодой бог больше не мог противостоять гипнозу, ведь, как он считал, смотря в глаза Апепа, он смотрел в свою душу. Однако, теперь у него не было той преграды, которую он воздвиг самому себе, и которая так мешала ему всё это время убить Апепа.

Он нападал на змея с такой же бурей чувств, с какой он истязал себя. И Апеп видел это. Но он не стремился нападать в ответ, словно желая, чтобы его враг преодолел эту фазу, прошёл весь путь и тогда, когда он раскроет всё, что тёмными свитками, было спрятано у него в душе, вот тогда, тогда он станет лучшим из лучших, и тогда Апепу будет ещё приятнее осознавать свой триумф.

Но было совершенно не легко отражать удары яростного бога. И каждый раз, уклоняясь от его удара, идеально продуманного, смертельного, и полного ненависти, словно буря, сметавшего всё на своём пути, Апеп поражался, насколько Сет изменился за это короткое, даже по мнению людей, время.

И Апеп пытался понять, кем же станет этот молодой бог. Апеп чувствовал, что Сет станет великим ещё, когда Сет был совсем маленьким. Он наблюдал за своим будущим врагом ещё с детства, то и дело поворачивая ситуацию так, чтобы Сет, наконец, своими действиями и словами, открыл ему тайну.

Но, к его изумлению, Сет был непредсказуем. Каждый раз Апеп не мог полностью быть уверенным в том, что он сделает. И это делало его врага ещё более…вдохновляющим. Апеп наслаждался схваткой с ним, ведь наконец-то он нашёл того, то снова зажжёт в нём пламя схватки, вернёт ему эмоции жизни. И Сет на самом деле стоил его усилий.

И Апеп пытался предугадать, наверное, самый важный шаг в жизни своего врага – то, что именно он посчитает своим истинным призванием.

Но Сет был поистине непредсказуем. И Апеп пускал в ход свой дар, который, к его удивлению, стал работать очень странно, искажаясь, словно отражение в разбившемся зеркале.

И однажды Апепу суждено было понять, кто перед ним…

Сет замахнулся копьём, используя лучший из своих приёмов. Но на этот раз, Апеп не стал, как обычно, отскакивать назад. Наоборот, он подался вперёд, будто бы позволяя Сету достать себя. И Сет повёлся. Увидев ситуацию и расценив её как «оплошность» Апепа, Сет наклонился немного в бок, чтобы направить копьё прямо Апепу в грудь. Но Апеп во мгновение ока превратился в змея, и копьё отскочило от него с громким звоном.

Апеп заставил Сета поспешить.

Сет был вне себя. Если бы он вместо удара, попытался бы схватить демона, то, возможно, он положил бы конец этой вечной битве, но он сам оплошал, позволив Апепу обхитрить себя.

Апеп зашипел, но теперь в его шипении была нотка издёвки.

И Сет не мог позволить ему наслаждаться победой, пусть даже и маленькой.

С яростным криком, Сет бросился на Апепа. Чёрный демон этого и ждал. Змей был полностью готов отразить удар. Сет, оттолкнувшись от бортика ладьи, прыгнул вверх, держа за спиной припрятанный нож. Это было последним из оставшихся приёмов, что Сет мог использовать, ведь остальные свои приёмы он уже испробовал, но ни разу не давал Апепу понять, что, помимо копья, у него есть ещё оружие…

Этот нож давным-давно подарил ему его учитель. Учитель всегда готовил его быть победителем. И каждый раз, когда Сет одерживал победу, он приносил ему маленький подарочек. Амулет или оружие, в общем, то, что могло ещё больше помочь Сету побеждать. Но если Сет проигрывал, учитель забирал у него то, что Сет получил благодаря прошлой победе. И, чтобы вернуть этот подарок обратно, надо было доказать учителю, что Сет достоин своих побед и своих талантов.

И после того «главного» боя, боя с самим учителем, он подарил Сету небольшой металлический ножичек.

– Этот подарок – символ твоей победы. И, в первую очередь, над собой.

– Почему это над собой? – Удивился Сет.

– Ты дрался изо всех сил. За этот бой ты перепробовал много своих приёмов, отточенных до совершенства за эти годы. Но тебе пришлось сильно постараться, чтобы получить эту победу.

– Ну и что с того?

– А то, что ты собрал в кулак все свои силы и умения, все знания и опыт. И превзошёл самого себя.

– Я превзойду себя ещё больше! – Заявил Сет.

– Да, если постараешься. Но ты должен помнить, никакая победа не важна, если она приносит всем остальным только боль.

– А как это?

– Ты можешь создавать новые приёмы, совершенствоваться в своих талантах, но запомни, ты никогда не должен этим слишком сильно гордиться.

– То есть, я не должен праздновать свои победы?

– Нет, ты меня неправильно понимаешь. Я имел в виду, что ты можешь чувствовать себя лучшим, особенным, но никогда не чувствуй себя единственным. Ведь, однажды, обязательно найдётся тот, кто сможет дать тебе достойный отпор.

– Я понял, учитель. – Сет кивнул.

– Ну, раз ты усвоил ещё один урок, теперь я могу отдать тебе это. – Учитель достал из-за пазухи какой-то предмет, аккуратно и заботливо завёрнутый в папирус.

– Что это?

– Это кинжал. По легенде, он был выкован на стыке двух миров: Загробного мира и мира Живых. Он долгое время был погребён в песках пустыни, где закалился и обрёл силу. И однажды его нашли. Теперь же я с почтением отдаю его тебе. Пусть этот клинок будет символом всех твоих стараний, побед и талантов…

И теперь настало время использовать этот клинок.

Кинжал свистнул воздухе, и Апеп зашипел от боли. Он отпрянул назад, но Сет нападал, всё яростнее и яростнее нанося удары.

Апеп не был ранен смертельно, но удара, который нанёс Сет было достаточно, чтобы на мгновение заставить Апепа помедлить.

Нет, не из-за боли, даже не из-за неожиданности. В его жизни случалось всякое, и он просто не мог вот так оплошать только из-за того, что слегка помедлил.

Он видел руку Сета, он догадался, что в ней оружие. Но что-то заставило его помедлить. И он вдруг понял, что это было.

Взгляд.

***

Сет тяжело дышал, заново переживая всю эту бурю чувств. Там, где он находился и без того было душно, но Сет начал задыхаться ещё сильнее. Ведь это чувство у него не прошло, он до сих пор иногда не справлялся с ним.

На этот раз ему невозможно не быть честным с собой. Если он сейчас не узнает все тайны, которые его душа так прятала от него самого, то ему не удастся никогда никому доказать, что он не бог-подделка.

С того момента, как Сет понял, в чём его способность, он стал буквально жить ею. И он не мог не замечать, как все смотрит на него. И отныне в его взгляде, померкнувшем и потемневшим было лишь одно чувство…

ненависть.

Третьим эликсиром была ненависть.

– Ненависть. – Тихо произнёс Сет, но на этот раз стена осталась немой к его словам. – Я ненавидел всех! – Крикнул Сет, но ничего не произошло.

Да, Сет ненавидел всех. И своего брата. Ведь Осириса любили и почитали, а Сету возводили храмы по большей части от того, что боялись, пытаясь тем самым, ослабить его мощь, заточив его, словно в клетку.

Да, люди просили помощи и у Осириса, и у Сета. Но Осирису они поклонялись, приносили дары, моля о благополучии, а к нему, Сету, обращались с просьбой помочь им причинить кому-то боль.

– Помоги дать отпор! Помоги сразить! – Просили они его. И никогда он не был для них богом, к которому можно обратиться в ясные мирные дни. И его никогда никто не благодарил.

Его родной город – Нубт, был предан забвению. На противоположном берегу Нила был возведён новый город, с тем же названием, в то время как Западный Нубт постепенно стал некрополем, и со временем люди стали даже путаться и сомневаться, существовал ли когда-нибудь Западный Нубт. И это было оскорбительно. Невыносимо.

Рождённый в «Городе Золота», с именем «сияющий» (также есть перевод «ослепляющий»), он был отождествлён с богом Тьмы.

И Сет ненавидел это. Он ненавидел всех, кто хоть как-то был к этому причастен.

Но больше всего он ненавидел собственного брата. Ведь его почитали, как царя. Да не нужен был Сету трон! Ведь настоящий правитель не тот, кто носит корону на голове, а за которым пойдут на верную смерть миллионы. Миллионы воинов, миллионы мирных жителей, тысячи богов…

И они выбрали пойти за Осирисом. Осириса чуть ли не единогласно выбрали правителем, благословляя тот факт, что Осирис был старше, и Сет возненавидел свою страну.

– Они никогда не чувствовали даже малейшей благодарности за то, что я делаю. Они никогда не ценили меня. – Сет произнёс дрожащим от обиды и грусти голосом.

Сет сел на пол. – Осирис пытался помириться с тобой. – Вспомнил Сет слова Джейн. Да что эта девчонка может знать?

Осирис никогда его не любил. Никогда не любил его настоящего… А Сет пытался насильно закрасить фон ненависти и отторжения, превратив его хотя бы в триумф, сам создавая самую дурацкую, но, в тоже время, самую желанную иллюзию. Каждый раз, когда Осирис хоть как-то обращал на него внимание, Сет мечтал услышать только одно: что Осирис его понимает и любит.

И вдруг в голове Сета крохотной вспышкой потухающей свечи, промелькнула мысль: «А может, Джейн права? И Осирис пытался снова вернуть то понимание, которое было между братьями, когда они были ещё маленькими?

И мысли Сета напомнили ему ещё об одном случае…

Когда Сет дрался с Апепом в зале Библиотеки храма в Гизе, Осирис был первым, кто прибежал ему на помощь. Сет помнил, что тогда Осирис что-то ему бормотал, но тогда разум Сета был так затуманен, что он не мог понять, что же он говорит.

Сет вскочил, ударив стену ногой. Он царапал стену, потом схватился за голову, словно пытаясь не взорваться. Снова приступ. Сет пытался мысленно вернуться в тот момент, моля Книгу помочь ему, но Книга помогать не собиралась. На этот раз он сам должен вспомнить недостающий фрагмент этой мозаики.

Вот Сет дерётся с Апепом. Вот слышит, как кто-то бежит по коридору. Апеп исчезает. Вот вбегает Осирис, подбегает к нему, пытается поднять, а Сет снова пытается притвориться, что всё нормально. Он стыдится того, что Осирис нашёл его в таком состоянии, и это чувство заставляет его рану ещё сильнее жечь его тело…

Вот Сет уже почти потерял сознание. Вот Осирис наклоняется к нему. Но что, что он говорит? Какая фраза отражается в его глазах?

– Ты – герой. – Еле слышно слова Осириса прозвенели у него в голове, словно капли росы, упавшие с листка.

Сет не поверил. Он ещё раз собрал в голове тот образ, но на сей раз эта фраза отражалась в глазах Осириса ещё более отчётливо, не давая сомневаться в своей искренности.

Так значит, это было правдой?

Да, третьим эликсиром была ненависть.

Ненависть, мешавшая ему всё это время…

Стена с глухим гулом разверзлась, пропуская Сета вперёд.

Глава 37. Четвёртый эликсир.

Сет занёс кинжал. На этот раз, над головой демона. Сет уже предвкушал победу, но демон был хитёр. Не став больше медлить, он отступил назад, отчего Сет на секунду споткнулся. Выбив кинжал у него из рук, Апеп, ногой оттолкнул Сета, отчего тот отлетел в другой конец ладьи.

– Сегодня даже Ра не придёт тебе на помощь. – Прошипел он. – Сегодня это только наша битва.

– И она ещё не закончена, – Грозно сказал Сет, поднимаясь на ноги.

– Думаешь? Ты безоружен, измотан и… да что это я вижу?

– Ты видишь перед собой того, кто победит тебя.

– Что-то я в этом сомневаюсь. – Ответил Апеп. Чёрная дымка окутала Сета, подняв его в воздух. Бог беспомощно висел над водой.

– Я возьму себе твой ножичек и ладью, как трофей, ты не против? – Спросил Апеп, в его голосе чувствовалось, что ему совершенно наплевать на то, что ответит ему Сет.

– Абсолютно против. – Прохрипел Сет, пытаясь вырваться. Но демон безжалостно душил его. Сет пытался разорвать дымку, но она железными тисками сдавливала его, отчего у Сета темнело в глазах. Чувство панического страха охватило бога, и чем больше он пытался вырваться, тем более слабым и беспомощным он себя чувствовал, что заставляло его сердце трепетать от ужаса осознания того, что он вот-вот потеряет сознание, не сможет больше сопротивляться, и тогда Апеп без труда убьёт его…

– Кажется, твоя жизнь сейчас оборвётся. – Заметил демон. – Надеюсь, на Суде вспомнят все твои заслуги и простят тебе поражение. Маат ведь всегда справедлив, не так ли?

Услышав эти слова, Сет отчаянно вцепился руками в это дымку, пытаясь оттащить её от себя. Апеп прищурился. Сет из последних сил пытался вырваться, но и силы Апепа тоже были на исходе.

Апеп с наслаждением смотрел, как его враг бьётся в предсмертной агонии. Сет всё слабел и слабел, а Апеп забирал себе силы Сета.

Но вместе с радостью победы, его вдруг одолела и грусть. Ведь он всё-таки, в глубине души надеялся, что Сет окажется более сильным противником. Апеп всё же надеялся, что Сет вернёт покажет ему смысл того, от чего Апеп когда-то отказался: эмоции. Бог тьмы руководствовался исключительно дедуктивным анализом происходящего и считал эмоции побочным эффектом реальности, а-ка выбросом лишней энергии. Но Сет, наоборот, полностью отдавал себя во власть собственных инстинктов, без малейших сомнений доверяя им. И Апепа это удивляло, ведь эмоции так легко изменить. Вот, ещё с минуту-две назад, Сет мысленно рисовал в своём сознании картину того, как Апеп, поверженный и сломленный, стоит перед ним на коленях, истекая кровью и моля о пощаде. А что сейчас? В глазах Сета – страх смерти, ужас осознания того, что сейчас произойдёт, и теперь малейшая эмоциональная провокация со стороны Апепа, и Сет вовсе онемеет от ужаса, и Апеп задушит его, словно бы он пытался убить неживой предмет.

Апеп вообще не понимал смысл эмоций, не понимал, почему люди так стремятся испытать какие-либо чувства: они живут, гоняясь за впечатлениями… А что боги? А точно так же. Войны, дружба, любовь, предательство, всё это – результат такого побочного действия жизни, как чувства, которыми учатся управлять даже люди. Даже люди умеют убежать других сделать что-то, что те не хотят, и что уж тогда говорить о богах…

Он, Апеп, даже не помнил, как вдруг перестал чувствовать, и теперь он стал рьяно отрицать всё, что было связано с чувствами. Он – аналитик, он изменяет реальность, словно это какой-то неразрешимый шифр, который богу Тьмы всё же удалось разгадать. Но однажды, тогда на арене, он увидел мальчика, который изменял реальность по-своему. Мальчика, для которого не существовало границ, правил, пределов. И тогда Апеп решил противопоставить свою силу силе того юноши. И, что удивительно, юноша на подсознательном уровне почувствовал это.

Но как? Апеп никогда не был импульсивен, наивен, поспешен в действиях, неаккуратен в мыслях. Однако, всё же существовала та часть его души, которую он отвергал, отрицал, поносил и ненавидел…

Поддавшись эмоциям, Апеп старался лишить себя способностям чувствовать, что за парадокс!

И вдруг Апеп понял, почему ему было так сложно одержать победу над Сетом: Сет мигом прознал о той потаённой части его души и основывал тактику своих действий, полагаясь именно на ту информацию. И Апеп, поскольку отказывался признавать эту часть своей души, не видел направления ментального удара Сета.

И поэтому победа над Сетом была для него так важна. Так, наблюдая за Сетом, он научится анализировать и свои чувства, и чувства его врагов, что сделает его непобедимым.

Вдруг Сет с силой откинул от себя дымку, но, вместо того, чтобы упасть в воду, Сет прыгнул, словно оттолкнувшись о воздух.

Яркая красная вспышка предстала перед глазами Апепа. Его глаза, не выдержав света, на мгновение стали змеиными, но только на мгновение. Рука Сета полоснула Апепу по плечу, оставив глубокие раны, из которых мелкими ручейками сочилась кровь.

И тут Апеп понял, кто перед ним.

– Хаос должен быть беспристрастен, Хаос должен быть беспристрастен. – Повторял он себе, но всё было тщетно. Апеп больше не мог быть беспристрастным в схватке с Сетом.

Ведь перед ним был никто иной, как ещё один бог Хаоса.

Но этот Хаос был Апепу не понятен. Сет… разрушал его представления?

Апеп нападал на Сета, но молодой бог отбивался с яростной силой, будто не чувствуя усталости.

Вдруг пространство стало меняться. Сет не понимал, что происходит, всё, что он видел теперь представлялось ему не таким, каким было на самом деле. Апеп, лодка, кинжал, всё, на что он смотрел представлялось ему в виде небольших точек, окрашенных так, словно он смотрел на мир через очки-тепловизор. Стоило кому-нибудь пошевелиться, как эти странные цветные молекулы меняли своё положение и цвет.

Глаза Сета горели дьявольским огнём, неустанно наблюдая то, что теперь виделось ему совсем в другом свете.

Апеп наносил удары, но Сет словно предвидел, какие именно действия предпримет демон-змей, ведь теперь, стоило хоть малейшей слабой мысли зародиться у Апепа в голове, цветные вспышки сообщали Сету об этом, чуть ли не пытаясь в точности передать, какие именно слова произнёс про себя Апеп. А мысли Апепа теперь носились с бешеной скоростью, толкаясь и прожигая друг друга.

Но зато мысли самого Сета были организованы и сбалансированы лучше некуда. Сет видел пространство, как скопление вариантов, как комбинации действий и последствий, и значит, теперь он может проделать брешь во всех намерениях Апепа, полностью уничтожив его планы.

Сет, наконец, получил то, чего он так хотел – он видел всё и всех буквально насквозь.

– Разрушить. Разрушить! Я разрушу его план! – Мысленно кричал себе Сет, нанося Апепу удары один за другим.

Апеп не удержался и упал в воду. Сет прыгнул следом, намереваясь его потопить. Они дрались, захлёбываясь в воде.

Мысли Апепа смешались в один большой комок, и он уже не мог ничего с этим поделать. Сет словно заковал в цепи магию бога Тьмы, и теперь об изменении реальности – приёме, который Апеп раньше хоть как-то мог применять, демон-змей мог только мечтать. Сил на превращение в змея уже не хватало. Апеп попытался отплыть от Сета, надеясь, что того поглотит течение.

Но и Сет уже не мог так сражаться, как в начале схватки. Открытие его дара полностью вымотало его, и теперь всё снова померкло, становясь совершенно обычным. Мысли Сета смешались, действия стали вялыми, неточными и неэффективными. Волна захлестнула молодого бога Хаоса, дав Апепу возможность вдохнуть воздуха и выбраться на поверхность. Вскарабкавшись обратно на лодку, он схватил кинжал Сета, метнув его во врага.

Кинжал погрузился в воду, окрасив её в бардово-алый цвет. Сет слегка вскрикнул от боли, вода хлынула в лёгкие. Сет, отчаянно барахтаясь и колотя руками по воде, медленно уходил под воду. А на поверхности за этим наблюдал Апеп.

Сета снова охватила паника. Неужели, он так вот умрёт? Раненый, уставший… он не зря ведь всю жизнь учился и тренировался, готовя себя к подобным ситуациям. А сейчас, когда такая ситуация настала, в буквальном смысле прыгает в омут с головой?

Непонятное чувство охватило Сета. Чувство, что так быть не должно, что он обязан справиться…

– Сети. – Однажды подозвал его учитель. – Что ты знаешь о ярости?

– Тупое чувство, затуманивающее разум. – Ответил Сет.

– Нет-нет, мой дорогой ученик.

– Тогда скажи учитель, почему, когда мои противники ей поддаются, их удары становятся нелепыми?

– Ты уверен?

– Ну конечно!

– А мне кажется, что их удары становятся подобны буре.

– Буре? – Переспросил Сет.

– Да, буре. Но буре рассеянной, ненаправленной, и поэтому их удары и кажутся тебе нелепыми и странными.

– Так получается, что если направить эту бурю, то…

– Да, тогда она будет несокрушима. Но будет сама сокрушать всё вокруг.

– И как мне стать бурей?

– Здесь нет ответа. – Покачал головой учитель. – Но, возможно, ты однажды догадаешься, как.

– Буря, это ведь нечто неконтролируемое, так? – Спросил Сет.

– Неконтролируемое лишь потому, что ещё никто не научился это контролировать.

И с того момента, Сет стал часто бывать в пустынях. Он уже давно понял, что отождествлял их с собой. Его мысли и чувства – песчинки, его намерение– вихрь, поднимающий эти песчинки в воздух.

Но вряд ли учитель имел в виду песчаную бурю. Он имел в виду бурю эмоций, но их контролировать также сложно, как попытаться совладать с песчаным вихрем.

– Я не могу. – Расстроился Сет. – Не могу стать бурей.

– Не расстраивайся… Я, видимо, зря тебя об этом спросил. – Учитель погладил его по голове. – Боюсь, стать бурей не то, что тебе стоит уметь.

– Почему?

– Буря хаотична. И если ты отдашь своё сердце Хаосу, ты никогда не сможешь стать прежним. Ты можешь обрести силу, может, откроешь в себе ещё скрытые способности, но однажды став бурей, ты будешь ею поглощён.

– А те, кто пытался стать бурей во время схватки со мной, те тоже были поглощены?

– Нет. Я же сказал, что их буря была ненаправленной, рассеянной. Вместо того, чтобы собрать все свои чувства в вихрь, они рассеивали их, как пыль сквозь рваную льняную ткань.

– Учитель, я и не сомневался, что на самом деле вы знаете.

– Что знаю? – Искренне удивился учитель.

– Вы знаете, как стать бурей.

Погружаясь в воду, Сет вдруг, ясно как день, в малейших деталях, вспомнил тот разговор с учителем. Сет попытался разогнать нахлынувшие чувства…

– Сейчас мои эмоции явно не подходят для того, чтобы превратиться в вихрь – Мысленно сказал себе он, пытаясь подавить приступ паники, снова цепляющийся в него мёртвой хваткой.

Сет представил, что его не топит река, а что он медленно погружается в зыбучие пески. Песков он не боялся, они давно были для Сета «родной» стихией. И теперь настало время призвать эту стихию на помощь. Он представил, как его чувства собираются в вихрь и с силой несутся, сокрушая всё на своём пути.

Но чего-то не хватало. Сет продолжал тонуть, и шансов выбраться оставалось всё меньше.

Апеп неожиданно почувствовал…да, он теперь мог тонко подмечать эти изменения…, как его силы и способности вернулись к нему в полной мере, и он, не теряя времени даром, поспешил их использовать. Апеп тихо, сквозь зубы, прошипел какое-то заклинания. Его глаза зловеще сверкнули.

Водная гладь покрылась мягкой коркой, как если бы реку залили бензином, а затем бросили бы туда тину, и это всё бы смешалось, превратившись в твёрдую липкую массу, поглощающую всё, что в неё попадёт. Этот нарастающий слой крепчал, превращая водную гладь словно в полупрозрачное стекло, на котором видны чёрные прожилки, как если бы на этом стекле выплавили небольшие «канавки», по которым пустили ртуть. И если Сет не выберется – он будет скован этим стеклом, этими тисками Тьмы.

Сет пытался собрать рассеявшиеся мысли, но чувство страха мешало ему. И он точно не собирался включать его в свой вихрь.

– Что, что заставляет бури сметать всё на своём пути? – мысленно спрашивал он себя. Воздух в лёгких заканчивался, заставляя Сета поторопиться с ответом.

Но ответа он не знал. Он всю свою жизнь изучал пустыню, но она так и не открыла ему свои тайны, словно требуя, чтобы Сет догадался обо всём сам.

Даже стихии пустыни отвернулись от него.

Перед глазами юноши промелькнула вся его жизнь. Его детство, знакомство с учителем, первый бой, первая победа и первое поражение. Первая битва с Апепом. И неужели так суждено ему погибнуть, запутавшись в паутине собственных мыслей и страхов? Сет мысленно приказывал себе собраться и действовать, собрать в кулак все жалкие остатки сил, и превратить их в таран, который снесёт любую преграду.

И Сет вдруг начал смутно понимать, что он чувствовал, дравшись с Апепом. Это еле уловимое чувство, которое он ещё не полностью осознавал. И это чувство должно было стать основой и движущей силой его вихря.

– Нет, этому не бывать! – Крикнул он, рванув вверх. – Победу одержу я!

«Стекло Тьмы», не выдержав напора, стало покрываться трещинами. Трещин становилось всё больше, и вот, наконец, стекло рассыпалось на мелкие кусочки.

Апеп явно не ожидал такого поворота событий. Сет… разрушил его план?

Сет был первым, кто смог это сделать, и Апеп недоумевал, как у него это получилось. Сет разрушил его реальность? Самый главный приём его магии… Апеп на мгновение опешил, но он не мог на этот раз контролировать себя. Он на секунду почувствовал себя беззащитным против своего врага, и это чувство грызло его изнутри. На сей раз Апеп позволил себе погрузиться полностью в это чувство, растворившись в нём, как тает снежинка, упавшая на руку, позволил себе слиться воедино с этим чувством.

Апеп чувствовал внутреннюю бурю во взгляде, в движениях, даже в дыхании Сета, но эта буря проносилась сквозь пространство и время, забирая силы, но взамен давая могущество тому, кто осмелился призвать на помощь силы Хаоса. Если бы за этим боем наблюдал учитель, он догадался бы, что за вихрь вытащил Сета на поверхность.

Но учителя рядом не было, и Сет лишь смутно осознавал происходящее. Но теперь его дар снова пробудился, и медлить было нельзя. Не дав Апепу опомниться, Сет выхватил у него из рук кинжал.

Апеп развернулся, чтобы ударить Сета, но Сет нырнул вниз на дно лодки, сделав кувырок. Резко вскочив на ноги, Сет мысленно собрал все свои чувства и мысли в вихрь, представив, как этот вихрь создаётся на лезвии его кинжала. Сжав рукоятку покрепче, Сет сделал резкий выпад вперёд и метнул кинжал прямо в сердце демона. Кинжал звонко пролетел, в сознании Сета также распадаясь на молекулы, прорезая воздух, словно кусок ткани. Красная вспышка мелькнула на конце острия, и Сет ухмыльнулся, поняв, что это означало: комбинации всех его действий, от самого начала схватки, до этого момента, слились воедино, создавая особую молекулярную решётку, словно свой собственный лазерный луч, прожигающий всё…, и этот луч, его направленность и сила, были идеальными.

***

Сет отлично помнил тот бой. Наверное, его можно было назвать «решающим», ведь именно он потом превратился в основу того, кем Сет стал. Тогда он ещё не понимал, каким образом создал тот вихрь. И он не понимал этого ещё долгие годы.

Лишь после того, как Сет был вынужден скитаться по пустыне, лишь после того, как он смог выбраться из Дуата, он в полной мере понял, что это за чувство. Чувство, заставляющее всё гореть ярким жгучим пламенем. Пламенем, которое невозможно погасить.

И имя этому чувству, этому четвёртому эликсиру тьмы – ярость. Тактика, полностью противоположная стратегии бога Тьмы.

Именно ярость заставила тогда Сета признать в себе этот вихрь. Он не мог позволить другим считать, что он с чем-то не справляется, и этот страх перестать быть лучшим, породил в его душе ярость, направленную внутрь себя, но выталкивающую наружу всю бурю эмоций, сцепляя их в разрушительный вихрь, ломающий предзнаменования судьбы.

– Ярость. – Произнёс Сет, и его глаза загорелись дьявольским огоньком. – Я – ярость.

Стена послушно разверзлась перед ним. Но на сей раз коридор витиевато уходил вниз. Спускаясь по полуразрушенным ступенькам, прокручивая и отвергая миллионы комбинаций дальнейших событий, Сет гадал, чем же будет пятый эликсир. И, честно, признаться, он думал, что ярость будет последним эликсиром. Ведь он же бог ярости и разрушения, в конце концов. Но ярость – всего лишь четвёртый, а их осталось ещё три. И если пятый эликсир ещё можно как-то предугадать, то шестой и седьмой были для Сета неразрешимой загадкой.

– Что ж, посмотрим. – Тихо сказал себе под нос Сет и спрыгнул с последней ступеньки.

Глава 38. Пятый эликсир.

Апеп был повержен. Теперь он никогда не выберется из Дуата. Зато он, Сет, сможет, наконец, разобраться, кто он такой.

Теперь Сета почитали. И народ, и боги не могли оставить без внимания то, что он заточил Апепа в Дуате. Да, Апеп жив, убить его слишком сложно, но теперь Сет знал, что для него не существует невозможного.

– Если он всё же когда-нибудь выберется из Дуата, я его убью. – Сказал себе Сет.

Теперь культ Сета процветал. Его храмы строили в Нубте, причём даже в Восточном Нубте, Абидосе, Карнаке… Весь Нижний Египет, который Апеп когда-то считал подвластной себе территорией, теперь благословлял Сета.

Его имя выбирали себе лучшие из фараонов, и лучшие из военачальников брали его себе в покровители.

И, может быть, поэтому они и становились лучшими?

Сет наслаждался вниманием. Проводя дни и ночи, купаясь в славе и почёте, он и не думал ни о каких последствиях. Он вступал в отношения, разрывал их, и так повторялось из раза в раз. Сет объяснял это тем, что он ещё не нашёл никого, кто бы был достоин создать с ним семью, но на деле он просто был неверен тем, кого избрал, и был до жути невыносим.

Его, теперь уже бывшая жена, Нефтида, видела, как Сет постепенно отодвигает её на второй план, затем на третий, и теперь, казалось, он полностью перестал её замечать. Она почувствовала пустоту в душе, но никто, даже Сет, этого не замечал. Она совершенно не знала, что ей делать. И чем больше это продолжалось, тем большую тоску она чувствовала. Тоску, безвыходность и отчаяние.

А Сет наслаждался мыслью о том, что скоро у него будет целый комплекс храмов. Ведь, чем больше у бога мест поклонения, тем больше он почитаем у народа. Сет ходил по улицам, жутко довольный. Прохожие, завидев его, учтиво кланялись, дети, игравшие на улице в воинов, используя деревянные палки, как мечи, считали его главным своим учителем.

И Сет был не против обучить кого-то военному искусству. Он даже подумывал, основать школу, такую же, как когда-то основал его учитель. Осирис тогда попросил его обучить его сына Гора. Сет взялся за обучение со всей ответственностью, решив стать для племянника лучшим учителем, примером для подражания. Сет объяснял ему приёмы, рассказывал о разных хитрых комбинациях, довольно ухмыляясь, когда он замечал, что Гор смотрит на него с восхищением. Разве не этого всегда хотел Сет? И, неужели, народу было так сложно это понять?

Как Сет и предполагал, Гор оказался очень способным учеником. Сет, смотря на него, вспоминал себя. Любопытный, старательный, Гор усердно тренировался, чтобы стать достойным воином. Уже в детстве он был начитанным, образованным ребёнком и, что самое главное, он умел постоять за себя. Единственное, что мешало ему, это наивность. Тренировки Сета, может, были изматывающими и жестокими, но, как считал Сет, его «стиль» преподавания был эффективным…

– Дядя, я не могу! Мне не хватает сил! – Ныл Гор.

– Ты должен. – Холодно ответил Сет, прищурившись, глядя как его племянник пытается одной рукой поднять тяжёлый меч, а другой – ещё более тяжёлый щит. Гор старался изо всех сил, но всё было напрасно, он не мог справиться.

– Но дядя! – Взмолился Гор.

– Я сказал, ты должен! – Сет разозлился. – Будь это настоящий бой, тебя бы уже убили, так что будь благодарен, что я не стреляю в тебя из лука, пока ты тут возишься, слабак.

Гор заплакал. – Я всегда хотел быть похожим на тебя, но мне не стать таким великим, как ты…

– Молчать! – Рявкнул Сет. – Ты будешь пытаться до тех пор, пока у тебя не получится.

Гор снова попытался поднять щит и меч, но у него не получалось.

– Слабак! Ты ни на что не способен! – Сет пнул его ногой в живот.

– Дядя! – Взмолился Гор.

– Ты смеешь молить о пощаде?! Я перестану злиться, когда ты поднимешь этот щит и этот меч. А потом будет вторая часть тренировки!

– Я не хочу так!

– Тебя разве кто-то спрашивает… Ты считаешь, воинов кто-то спрашивает, хотят ли они переносить боевые невзгоды? Вставай и продолжим тренировку.

Но Гор продолжал валяться на песке.

– Вставай! – Закричал Сет и занёс тот самый меч над головой Гора. Гор вжал голову в плечи, зажмурившись.

Меч свистнул в воздухе и вонзился в землю в сантиметре от Гора. Всё тело маленького бога засветилось бледным серым светом, и эти серые крапинки стали расползаться и по песку. Вид этих маленьких молекул страха заставил Сета в последний момент изменить направление удара и остановиться.

– Что это я делаю? – Мысленно спросил себя Сет.

– Ладно. Сказал он. Сейчас ты не готов к бою. Но, если не перестанешь верить в себя, у тебя всё получится.

Сет вздохнул и быстро, не оглядываясь, пошёл прочь…

Сет мечтал, чтобы Гор стал таким же, как он. И тренировал его соответственно: никакой пощады, никакой жалости – вот было его кредо.

Но, разве этого ждал от него его маленький племянник? Разве этот пример достоин подражания? Сет кричал, грубил, пугал, но Гор только начинал плакать от страха, больше ни к чему это не приводило.

Сет поймал себя на мысли, что всё же он бы не хотел, чтобы Гор был похож на него. Ведь Сету пришлось преодолеть много трудностей, он жил с ненавистью к себе, и он не хочет, чтобы Гор пошёл по его стопам…

– Дядя Сет, а какое у Вас было детство? – Однажды спросил его Гор.

– Что ты имеешь в виду? – Сет отвлёкся от меча, который он решил натереть до блеска.

– Ваши тренировки. Вы ведь великий. Я больше не буду капризничать, обещаю, только сделайте меня таким же великим, как Вы.

Сет улыбнулся. – Да, примерно так же всё и было. И ты тоже станешь великим. – сказал Сет, обняв Гора. – И запомни одну очень важную вещь: если решать всё с помощью насилия, ты добьёшься лишь разрушения, а разрушения в этом мире достаточно.

Гор кивнул головой, беря в руки деревянный меч. – Но я всё равно одолею Вас, дядя.

– Ты хочешь, чтобы я и дальше тебя тренировал? – Сет чувствовал себя виноватым.

– Каждый совершает ошибки, верно? – Сказал Гор. – И, знаете, мой папа часто любил говорить, что тот, кто никогда не проигрывал, не достоин познать вкус победы.

– Ну что ж, продолжим тренировку, мой смышлёный племянник? – Спросил Сет, доставая свой деревянный меч.

– Да! И на этот раз я не отступлю! – Грозно предупредил маленький Гор…

Вот так Сет и жил, и, вроде бы позабыл всё, что приключилось с ним за его жизнь. Он стал постепенно забывать, какие у него были способности, полностью посвятив себя тренировке Гора. Сет очень любил племянника, а Гор, ни смотря ни на что, восхищался им. Сет снова медленно встал превращаться в того, кем он сам был в детстве: хулиганом-мальчишкой, с трикстерским огоньком в глазах. Сет снова полюбил слушать рассказы чужеземцев, а вечером, перед сном, он пересказывал их Гору, который с упоением слушал его.

Сет постепенно стал забывать о том, что он – бог Хаоса. И наверно, это было хорошо, ведь когда его воспринимали таким, его все ненавидели. И Сет постепенно начинал понимать, чего он боится больше всего: остаться один. Он боялся одиночества.

Но тут на его долю выпало ещё одно испытание. Рамзес Второй вознамерился оттеснить хеттов, вернуть Египту власть над Сирией. Он считал своим долгом продолжить дело своего отца, Сети Первого, прослыть ещё более талантливым полководцем. И теперь он желал, чтобы хетты узрели всё его могущество, затрепетали перед ним.

***

И Сет снова увидел перед собой картины прошлого, которые предстали перед ним во сне, который видел тогда, в Гизе. Но теперь этот сон должен был перестать быть для него просто ночным кошмаром, а стать лучом света на пути к получению всех эликсиров тьмы.

***

Вот он подходит к Осирису, и Осирис предлагает ему худший из планов. Отправить его в Дуат, где Осирис попытается подчинить себе Загробный мир, и таким образом, он не даст воинам фараона пасть в этой битве.

Сет был жутко доволен собой: брат просил его о помощи! Конечно, он не сказал это прямо, но это была самая настоящая просьба о помощи. Сету совершенно не понравилась идея брата, но он не мог отказать. Ведь брат впервые обратился к нему с просьбой.

– Да и эта ситуация дважды играет мне на руку. – Мысленно рассуждал Сет. – Если ты умрёшь, то я завладею троном, если же нет, благодаря твоей идее я выиграю битву с хеттами, и тогда комплекс храмов, горы золота и море почёта мне обеспечены.

– Ну так как, соглашаешься? – Спросил его Осирис.

– Конечно, всё ради победы, брат. – Ответил Сет.

О своих планах они никому не рассказали, обсуждая это так секретно и зашифровано, что могли говорить об этом на многолюдной улице, и никто бы ни о чём не догадался.

Сет уже предвкушал победу. Конечно, он же победил самого бога Тьмы! Он, Сет, настоящий бог Хаоса, и он не потерпит, чтобы хоть кто-нибудь в этом сомневался. И одновременно с этими мыслями он был погружён в идею о строительстве своего храма.

Сет наведывался на место строительства своего храма каждый день. Он хотел сделать его самым величественным из всех существующих. Величественнее, чем храм его родителей, лучше и красивее, чем храм его брата, который сам обрёк себя на верную смерть в буквальном смысле этого выражения.

Собравшись в зарослях бамбука, два брата в очередной раз обсуждали их план.

– Тебе придётся сделать это. – Сказал Осирис.

– Ну нет! – Это не входило даже в планы новоиспечённого бога Хаоса. – Я не могу.

– Но ты должен, – возразил ему Осирис. –Ты же знаешь, ради чего всё это.

– И ты представляешь, какая обо мне потом пойдёт молва?

– Страна на пороге войны с великим противником, а тебя волнует, что тебе не достроили храм?

– Ой, да, конечно, с великим противником, ой, как страшно. – Драматично сказал Сет. – Да, Осирис, меня это волнует!

– И скажи на милость, почему.

– Тебе этого никогда не понять.

– Но ты умеешь хорошо объяснять.

– Да ты не способен понять это! – Вскричал Сет. – Тебя всегда любили, что бы ты ни делал.

– Но и тебя почитают.

– А ты знаешь, через что мне пришлось пройти ради этого! Меня все ненавидели.

Осирис молчал.

– Да даже ты меня ненавидишь!

– С чего ты это взял?

– Твои глаза. Глаза не врут.

– Но, может, лукавит твоя способность? – Вскинул бровь Осирис.

– И она тоже не может врать.

– По-моему, ты доверяешь ей слишком сильно. Она может тебя подвести.

– Нет! –Закричал Сет. – Это вы все пытаетесь сбить меня с пути!

Осирис ничего не ответил. Немного помолчав, он всё же спросил. – Ты правда так считаешь?

– Да. – Ответил его брат. – Да.

– Тогда ты не будешь скучать и скорбеть по мне, когда я попаду в Дуат…

И Сет порой признавался себе, что он и вправду, не скучал.

Ему было всё равно.

Ведь Осирис бросил его, когда Сет был ещё маленьким. Испугался, что Сет станет «новым Апепом», и отдалился от него. И Сет не мог простить ему это. Но Сет не стал «новым Апепом», он превзошёл его. И он обязательно докажет всем, что он может править страной не хуже брата. Сет совершенно не хотел, чтобы Осирис возвращался. Он тайно желал ему захлебнуться в водах Дуата, заблудиться и не найти дорогу назад.

Да, в Египте существовали ещё и фараоны, но они были лишь наместниками богов, которые диктовали им свою волю. А убедить запуганную душу в том, что боги правы, было легче лёгкого. Поэтому настоящими правителями, настоящими вершителями судеб, в том числе, и судеб самих фараонов, были боги. И кто же ещё, кроме Сета, заставит их пойти по его стопам? Ведь Сет умел убеждать. Однако, почему тогда он не остановил Рамзеса II от решения пойти войной на Муваталли? Сет поймал себя на мысли, что на самом деле он жаждал этой войны. И полностью позволил ей поглотить себя… Ведь тогда он сможет показать народу свои силы, свои способности. И народ обязательно их оценит… Но вышло всё не совсем так, как планировал Сет. Они с Рамзесом видели, как истощается их армия, как гибнут войны. И теперь иногда жалели, что начали эту войну. Необходимо было срочно что-то предпринять, иначе воинам Рамзеса грозило быть перебитыми без остатка. Необходимо было закончить войну.

И Сет, как один из величайших полководцев, понимал это. И, как иногда ему казалось, понимал с самого начала. Ведь это было сражение двух великих держав. Взять Кадеш египтянам не удалось, и Рамзес решил пойти на переговоры. Хетты тоже были не против переговоров, но Муваталли держался слишком надменно…

Этот правитель был донельзя циничен и эгоистичен. Он грозился поработить весь Египет, выгнать всех богов.

Но, даже имея отличную армию, египтяне не смогли бы выиграть у хеттов. И поэтому боги всячески старались предотвратить эту войну.

Но Муваталли уже вёл себя так, будто и Сирия, да и весь Египет принадлежал ему. Он сидел, вернее, даже полулежал, и слушал фараона вполуха.

– Эй, а кто это у тебя за спиной стоит? – Вдруг спросил Муваталли Рамзеса. – Это твой слуга?

Муваталли рассмеялся.

Сет вышел вперёд и гневно посмотрел в глаза правителю хеттов. Однако, этот взгляд совершенно не подействовал на Муваталли, и он рассмеялся ещё больше, словно видел перед собой ребёнка, который думает, что сможет убить его маленькой палочкой бамбука.

– Насколько же вы жалкие, что боитесь взгляда этого мелкого? – Злобно сказал он, подходя к Сету. Сета это ещё больше разозлило, ведь уже к тому времени мелким он не был. – Эй, малявка, когда я завоюю Египет, я сделаю тебя моей собачонкой. – Муваталли крепко сжал плечо Сета.

– Я ненавижу, когда на меня смотрят сверху вниз. – Отчеканил Сет, смотря Муваталли в глаза.

Сет немного отклонился назад, сбив руку Муваталли с плеча. Затем он сильно ударил царю хеттов по ноге, и через секунду тот стоял уже на коленях перед тем, кого недавно хотел сделать своей собачонкой.

Сет смотрел на него сверху вниз, сверля взглядом. И тут Муваталли стало не по себе от этого взгляда.

– Если ты думаешь, что мы боимся войны, то ты ошибаешься. Мы разгромим вас. И когда мы победим, ты будешь смотреть на гору трупов своих воинов и молить о пощаде…

И война продолжилась. Кровопролитный, нещадный этап… Воины обеих стран были измотаны, но, подчиняясь своим правителям, продолжали биться.

Однако, великий полководец – тот, кто знает, когда нужно остановить войну. И Рамзес, и Муваталли тоже понимали это, поэтому мирные переговоры продолжились. И вынуждены были завершиться ничьёй – армиям нужен был перерыв. А хетты придумывали всякие уловки, чтобы разбить армию Рамзеса, да и воины фараона больше не испытывали такого рвения к бою, поэтому Рамзес был вынужден на некоторое время отступить, чтобы дать своей армии собраться с новыми силами. Было заключено временное перемирие, но это лишь означало то, что после него будет ужасная кровопролитная война, которая может закончиться лишь оглушительной победой одной из сторон.

Война ненадолго приостановилась, давая обеим сторонам желанного отдыха. А Сету – возможность заняться тем, что он считал самым важным для победы над хеттами, и для страны в целом – реформами.

Ведь Осириса не было, и его младший брат решил этим воспользоваться…

В первую очередь, Сет стал менять основные законы: теперь каждый был обязан вносить свой вклад в развитие страны. Рабочие трудились на оазисах, старательно выращивая то, чем потом весь Египет будет питаться зимой. Часть воинов, оставшихся была послана на границу Египта на случай неожиданной интервенции других народов, которые решат воспользоваться создавшейся ситуацией. Остальная часть армии тоже была мобилизована до предела. Их тренировки ужесточились, и теперь уже каждый день был для них реальным боем, даже если война была далеко от них.

Ресурсов Сет не жалел. Он стремился использовать всё по максимуму, совершенно не заботясь, потянет ли народ такую резкую смену целей и ритма жизни.

А народ был не очень-то доволен новым правителем богов.

Сет прознал, что жрецы тайно готовят бунт.

– Что прикажете делать, повелитель? – Спросил его визирь Сета.

– Ничего. – Сет ответил не сразу.

– Как это? – Искренне удивился визирь. – И Вы никак на это не прореагируете?

– Ты не прав. – Сказал Сет. – Если не понимаешь, то хоть не задавай глупых вопросов.

– Но что Вы всё же будете делать? – Визирь всё-таки осмелился спросить. Лицо Сета напряглось, словно он пытался подавить вихрь, набиравший скорость у него внутри.

– Я заставлю их самих разочароваться в их плане. Ведь рушить чужие планы, это лучшее, что у меня выходит. – Сет хохотнул, хитро посмотрев на визиря.

Видя, что тот взирает на него с немым восхищением, Сет решил продолжить.

– Мне осточертело гоняться за врагами, чтобы убить их. Теперь они сами будут метаться в агонии, пока не испустят дух.

– То есть вы подтолкнёте их к губительному решению?

– Именно. Наконец-то ты стал понимать.

Сету безумно нравилось приоткрывать тайны своих мыслей. Тайны своих действий. Он с упоением наблюдал, как они непонимающе на него смотрят, пытаясь превзойти его в том, в чём он лучший. Его невозможно превзойти. Сет единственный, знающий его тайны.

Сет наслаждался каждым мгновением своей жизни, каждый новый иероглиф, вписанный в закон, был для него словно глоток воды во время засухи.

Но Осирис всё же смог вернуться.

И Сет не мог допустить, чтобы своим возвращением, его брат разрушил всё, что Сет столькими трудами создал. Сет не собирался слагать с себя полномочия беспрецедентного правителя. Ни за что.

– Сети. – Воскликнул Осирис. – Во что ты превратил Египет!

– В великую машину гениев. – Гордо ответил Сет.

– Вот именно, Сети, в машину. Никто из людей не хочет становиться бесчувственной машиной, работающей на систему. Это неправильно. Как ты, тот, кто чувствует каждый оттенок эмоции, мог так поступить?

– Да плевать мне, что они там хотят! – Сет топнул ногой.

Два брата горячо спорили, не замечая, что они не одни: Гор, маленький племянник Сета испуганно наблюдал, как его отец ссорится со своим братом.

***

Да, сейчас Сет признавал, что об ответственности он тогда не думал. Он думал лишь о себе. Он всю жизнь хотел быть великим, но, став им, обнаружил, что не приносит ничего более, кроме как страх и разрушение. Сет хотел вычеркнуть это из своей жизни, и, возможно, поэтому так стремился изменить Египет.

К народу, который больше его боялся, нежели восхищался, он не чувствовал привязанности. Как и в детстве, к чужеземцам он проявлял большую симпатию.

Ведь они, хоть тоже были наслышаны о всех его деяниях, стремились лично в этом убедиться, и изучали, наблюдали за Сетом, давая ему собственную характеристику, не зависящую он стереотипов и предубеждений.

Сет пытался всячески доказать народу, что он способен поднять Египет до небывалых высот, причём сделать это в кратчайшие сроки, но его безответственная спешка лишь ухудшила положение. Народ воспринимал это как тиранию, ещё больше восхищаясь Осирисом, неустанно по нему скорбя. И когда Осирис вернулся, народ был счастлив. И требовал, чтобы Сет сложил с себя полномочия правителя, навсегда отрёкся от прав на престол.

И это Сета очень разозлило.

Пятым эликсиром было тщеславие.

Глава 39. Шестой эликсир.

Сету не удалось удержаться у власти. После многочисленных споров, которые в народе окрестили «тяжбой Гора и Сета», по решению Суда и по требованию народа, Сет был полностью лишён прав на трон.

А после решения Осириса, и вовсе был отправлен в вечную ссылку в пустыню.

Песок жёг кожу, но Сет не обращал на это внимания. Ожоги его не пугали. Его пугало то, что он навечно остался в одиночестве окружённый своими мыслями. Всю жизнь Сет боялся этого больше всего на свете. Он вспомнил, каким он был в детстве. Разве мог он представить, что всё так обернётся? Он прочил себе совершенно иную жизнь, но события развивались чуть не по противоположному сценарию. И будь сейчас этот сценарий у него в руках, он бросил бы его в огонь. И лишь это дало бы ему долгожданное спокойствие. Ведь, наверно, единственным его желанием в данный момент, было стать песчаным вихрем, развеяться по пустыне золотистым песком, чтобы его никогда больше не существовало, чтобы все о нём забыли. Но молва ещё долго не утихала. Его личность стала обрастать новыми качествами, зачастую теми, которыми Сет не обладал. И если раньше это бесило его, то сейчас он вдруг понял, что не чувствует ничего.

Абсолютно ничего.

Его обвиняют в проигранных войнах? Что ж, ладно. Отождествляют с богом Зла и Тьмы? Так и быть.

Пустыня стала для него местом, где он словно находился внутри своего сознания, и это было невыносимо.

Сет медленно шёл по песку. Однообразные дюны сменяли одна другую, ветер изредка поднимал вверх песок, но всё было слишком странно, словно в замедленной сьёмке. Как будто кто-то решил снять видео, но не успел, и поэтому решил сделать фото, куда потом, с помощью photoshop, добавлял незначительные детали, растягивая получившееся «видео» и делая его неимоверно длинным.

Сет увидел вдали водоём. Ему безумно хотелось пить. Сет побежал вперёд по раскалённому песку, но оазис, казалось, убегал от него. Сколько бы Сет ни пытался добежать, он всё равно был слишком далеко.

– Мираж. – Подумал Сет, остановившись. И, произнеся это, он почувствовал чувство отчаяния и тоски, гнетущее и всеобъемлющее.

Вдруг он увидел вдали странное животное. Оно напоминало большую дикую собаку, с длинными ушами. Собака виляла хвостом, который был раздвоен на конце, словно язык змеи. Сет медленно подкрался к странному существу.

Собака почуяла его. Но почему-то не стала нападать или убегать. Она с интересом, наклонив голову, рассматривала Сета, который, в свою очередь, прищурившись, смотрел на неё. Сет не понимал, почему пёс просто стоит и смотрит на него, однако и сам продолжал стоять, не отводя взгляд от собаки. Внезапно собака завыла. Сет от неожиданности отпрянул. Собака, грозно рыча, медленным шагом шла на Сета. Сет попятился назад, гадая, что ему предпринять. Пёс был сильным, с острыми клыками, его лапа вряд ли бы поместилась в ладонь Сета, так что у измождённого бога было мало шансов. Ведь он не мог управлять эмоциями животных…

Собака остановилась. Сет удивился, но на всякий случай продолжал пятиться назад, пока наконец не понял, почему пёс перестал преследовать его. Сет тоже остановился. В районе зыбучих песков.

Как только эта мысль промелькнула в голове Сета, он почувствовал, как его ноги сковали тиски пустыни. Сет пытался выбраться, но всё было тщетно. А собака смотрела на него, издевательски виляя хвостом.

Сет медленно погружался в песок. Он вспомнил, как во время последней битвы с Апепом, он представлял, как он тонет в зыбучих песках, надеясь таким образом стать бурей. Но сейчас зыбучие пески были для него смертью, а не спасением. Но, может, если он станет бурей, и сейчас это сработает?

Сет попытался мысленно представить, как его мысли закручиваются с огромной скоростью, как они создают вихрь, который поднимает Сета в воздух…

Но у Сета не было чувств и мыслей. Его разум был полностью пуст.

И тогда собака решила прийти ему на помощь. Рыча на песок, она побежала к Сету, и стала вытаскивать его, вцепившись зубами в лохмотья его одежды. Сет пытался отогнать пса, он не хотел, чтобы они просто сгинули вдвоём, но псу было абсолютно наплевать на зыбучий песок, словно он мог ходить по нему, парить над ним.

Сет задыхался в песке, и почувствовал, как силы покидают его. Солнце, то самое Солнце, за которое он боролся всю свою жизнь, отвернулось от него, и теперь на район песков упала тень. Все краски стали меркнуть, а звуки – становиться тише. Даже время, казалось, стало замедляться, и теперь всё происходящее было настолько медленным, словно уже сам мозг ускоряет его, чтобы хоть как-то создать иллюзию течения времени. Чёрная тень пала на глаза Сета, и всё померкло, полностью исчезнув.

Когда Сет очнулся, он лежал на песке, в двух шагах от оазиса, настоящего оазиса, к которому он бежал, пока не встретил этого странного пса. Пёс сидел рядом, всё также виляя хвостом.

– Эх, Хенмес, зачем ты спас меня? – Спросил у него Сет.

Пёс лишь сильнее завилял хвостом.

Сет встал. Собака – тоже, в полной готовности последовать за ним. Сет специально отбежал немного вперёд, чтобы проверить, последует ли пёс за ним. Собака тут же подбежал к Сету, лизнув его в руку.

– Неужели, ты хочешь стать приспешником бога хаоса? – Спросил Сет, хитро прищурившись.

Собака встала на задние лапы и лизнула его в лицо.

– Ладно-ладно. – Сказал Сет. – Тогда, пойдём, покажешь мне пустыню.

Но собака, видимо, не собиралась никуда идти.

– Ты же только что был готов побежать за мной. – Сет обернулся.

Пёс подбежал к нему, схватил зубами за руку и потащил к воде. Сет, ничего не понимая, решил не сопротивляться. Пёс подвёл его к воде.

– Что ты хочешь мне показать? – Сет уже начинал злиться. Собака бегала вокруг него, иногда забегала в воду, плескалась там и возвращалась обратно.

Внезапно весь разум Сета пронзила жуткая боль. Сет схватился за голову, но боль становилась только сильнее. Пёс подбежал к нему сзади, и толкнул его в воду. Сет хотел было разозлиться, но, как ни странно, выходка Хенми притупила его головную боль. Сет выбрался из воды, и вдруг остановился замерев. И тогда в его голове промелькнула одна мысль: «А может, он умер в зыбучих песках?».

А значит, скорее всего, Хенми вообще не существует, и это лишь плод его воображения? Но, вот он, стоит рядом, смотрит на него добрыми глазами, да, это выглядит подозрительно, но всё же, Хенми был реальным. А, может, Хенми специально подводил его к воде, ведь мёртвые не могут смотреть на своё отражение.

Сет развернулся к воде. Оттуда на него смотрело странное существо с когтистыми лапами, длинным, раздвоенным на конце хвостом – как у Хенми – и такими же, как у Хенмеса, ушами, будто обрезанными сверху. Демон был в такой же одежде, как и у Сета, и повторял каждое его движение, что не оставляло сомнений, что этот демон – он сам.

Демон источал странную ауру, глухо звеневшую в воздухе, словно звон в ушах конфуженного. Демон словно был результатом всех его поступков… вот, кем он был в глазах других. Сет снова посмотрел на своё отражение, и на этот раз оно показалось ему ещё более отталкивающим.

Сет упал на колени, закрыв лицо руками. Неужели, он стал таким? Пугающим демоном, с острыми когтями? Если бы Сет из прошлого сейчас слушал бы, как кто-то рассказывает ему, что он в будущем станет демоном, с длинными ушами и раздваивающимся на конце хвостом, он бы не за что не поверил. Он бы рассмеялся этому выдумщику в лицо. Сет мечтал проснуться и понять, что это был всего лишь сон, всего лишь ночной кошмар.

Но это, к сожалению, было не сном. Это было горькой правдой. Он был брошен в пустыне, окружён и сломлен собственными страхами.

Однако, Хенми это по-видимому не расстраивало, и он радостно бегал вокруг хозяина.

Так значит, Сет умер? Но он может смотреть на отражение… Но почему теперь он выглядит так, как антропоморфная версия Хенмеса…?

– В пустыне, даже в пустыне, где всё на первый взгляд так однообразно и тихо, есть те, кто заботиться о её поддержании. Это духи пустыни. Никто не знает, как именно они выглядят, но они тайно наблюдают за всеми, кто зашёл на их территорию. – Вспомнил Сет слова учителя.

И Хенми, по-видимому, и был духом пустыни. И теперь пустыня уже перестала казаться Сету неприветливой и грубой, ведь Хенми разрушал всё представление об этом месте, которое успело у Сета сложиться, поменяться и снова сформироваться за это время.

А раз Сет теперь обрёл свою демоническую форму, то это значит, что Хенми вызволил его из Дуата…

Сет погладил Хенми. В любом случае, он должен быть благодарен ему за спасение. Пёс прижался к хозяину, словно он уже давно ждал его, и вот, наконец, Сет объявился. Сет так долго хотел стать бурей, он породнился с пустыней, и Хенми чувствовал это. Возможно, именно поэтому Хенми спас брошенного бога.

Но Сет всё равно был опустошён. Ведь у него не было дома, не было семьи. Он вспоминал, как играл с Гором, как обучал его, как иногда Осирис наблюдал за тренировками своего сына и улыбался, глядя, как Гор пытается «поразить» Сета деревянным мечом, а Сет играючи отпрыгивает и, смеясь, в шутку нападает на племянника.

– Кто я? – Спрашивал он себя. – Кто я такой?

Сет ещё раз посмотрел на воду. Ухмыляющийся демон глядел прямо на него, но он заметил, что взгляд его вовсе не соответствует той ухмылке. Взгляд Сета был отчаявшимся. Он был один, посреди пустыни, ведь даже Хенми не будет защищать его вечно. Сету придётся либо подчинить себе силы пустыни и этим доказать всем, кто презирал и ненавидел его, что он так просто не сдаётся, либо сгинуть в песках, и на этот раз его уже никто не спасёт.

– Покори или умри. – Звенели в голове слова учителя. Главный урок, который ему придётся усвоить.

***

Сет молча стоял, смотря как кадры из прошлого постепенно исчезают, впитываясь в стену. Но на этот раз понять, что есть шестой эликсир, было сложнее, чем обычно. Он вообще не понимал, что значил последний слайд. Сет остановился, отошёл на несколько шагов назад, но упёрся спиной в стену. Раньше здесь был проход, но теперь сзади него была глухая непробиваемая стена. Гладкая, как лист бумаги, но непробиваемая, как толстый слой из корунда, стена грозно возвышалась, упираясь в высокий потолок, препятствуя отходу назад.

Пути назад не было.

Но что он мог сделать? На этот раз он понятия не имел, какую подсказку дала ему Книга.

Он пытался вспомнить то, что видел перед тем, как Книга отправила его сюда. Тень, неумолимо надвигающаяся на Осириса, Гора и остальных.

Гор. Он сказал ему «предоставь это мне». Почему он вообще так ему сказал. Чёртов наблюдатель… Может, он, по прошествии времени, отправился искать Сета, но зачем? Неужели, Гор снова поверил в него?

– Кем я хотел быть? – Спросил Сет себя.

Великим фараоном, защитником чужеземцев; богом, знающим ответы на все вопросы и всегда готовым поделиться этими знаниями. Тем, кого почитали и любили, к кому могли обратиться за помощью в тяжёлые минуты и кого могли поблагодарить, в минуты, когда всё благополучно. Ведь зачем тогда боги, кроме как для того, чтобы помогать людям, направлять их на путь процветания, зачем правители, кроме как для того, чтобы защищать свой народ? Сет всё своё детство хотел стать лучшим, чтобы им гордились, чтобы им восхищались и его уважали, лучшим из лучших, кто способен привести свою страну к богатству и процветанию.

Но кем он стал?

Зловещим демоном, скрывающим любые добрые мотивы, замолкающим и саркастически отшучивающимся, цинично ухмыляющимся каждый раз, когда кто-то его благодарит, или высказывает уважение. Правителем-тираном, почти что превратившим свой народ в бездушную машину, работающую на осуществление его идеалов.

Но почему ему кажется, что Осирис и Гор его…простили?

Гор всегда хорошо относился к дяде, но возненавидел его, узнав, что тот «убил» его отца. И тогда Гор сначала попытался выяснить, правду ли говорят, но Сет и слушать не хотел. Он честно соврал ему, что он убил брата, но ведь, фактически, так оно и было, когда Сет приказал закрыть ворота Дуата. Гор вынашивал план, как отомстить Сету, и Сет замечал это, но он не воспринимал своего бывшего ученика всерьёз, считая, что, поскольку лично тренировал его, знает все возможные комбинации ходов, которые Гор может предпринять.

Но Осирис помешал убить Сета. Он не опустился до такого… Но своими действиями Осирис заставил его прочувствовать то, что почувствовал он сам, попав в Дуат и, поняв, что врата, через которые он мог бы выбраться, закрыты. И ему пришлось подчинить себе Дуат, чтобы выжить.

Так и Сет. Ему пришлось подчинить себе пустыню. И, наверно, тогда он начал понимать, как поступил. Раскаивался ли он? Конечно, нет, он злился ещё сильнее. Единственное что, больше не решался на открытые бунты и довольствовался редкими песчаными бурями, которые насылал на Египет в отместку.

Но однажды он увидел, что ворота Египта открыты. Что это значило? Рядом стояли стражники, но они никак не прореагировали на Сета, словно они пропустили бы его вперёд, осмелься он войти.

И, наверно, тогда, Сет заметил, что у него пропала его демоническая форма. Вернее, она была, но теперь Сет мог снова стать «собой», каким он был раньше.

И Сет снова мечтал стать таким, как раньше, но он боялся этого, ведь это значило бы крушение всего, что он сделал за свою жизнь. Всего, через что ему пришлось пройти, всего, за что он боролся, всего, к чему он всю свою жизнь стремился.

Хотя, что он сделал? Заставил всех его ненавидеть?

Сет сидел, задумавшись, глядя на стену. Вернее, на то место, где раньше была эта несокрушимая стена. Теперь уже Книга давала ему полную свободу: стена, мешающая его пути назад, отступила и исчезла, освобождая путь.

Отчаявшись, Сет встал, развернулся, и пошёл по ступенькам наверх, но вдруг резко остановился и вслух сказал: «Если я сейчас уйду, то уж точно ничего не изменю, и всё точно будет зря. Бытие богом, это не то, что даётся по праву рождения, надо ещё заслужить быть богом».

Сет снова вернулся. – Впрочем, я никогда не был хорошим богом. Но… также никогда не был и побеждённым богом. А для моей жизни эти понятия были синонимами. Однако, времена меняются, и стратегии тоже. Я снова вступаю в бой. И… все, кто считал меня подделкой, кто считал меня мёртвым… я заставлю их глотать песок!

В его отчаявшейся душе стал зарождаться вихрь эмоций. Тот самый желанный вихрь, перед которым он каждый раз трепетал, и который старался разогнать на всю мощь. Вихрь закручивался всё сильнее, и Сет всё чётче мог понять, что он на самом деле хочет сделать.

– Я хочу всё изменить! – Крикнул Сет изо всех сил.

Шестым эликсиром была революция.

Глава 40. Седьмой эликсир.

Сет очнулся, лежащий на полу храма. Он открыл глаза. Гор дрался с Апепом, а Осирис пытался вместе с Таурт отогнать кровожадных скорпионов.

Сет не понимал, что происходит. Время повернулось вспять? Что случилось?

– Что может быть ужаснее, чем понять, насколько ты слаб, а, Сет? – Апеп повернулся к нему, смотря на него, как победитель смотрит на побеждённого.

– Согласен. – Сказал Сет. – Поэтому мне жаль видеть, как твои старания полетят в тартарары.

Апеп вскинул бровь, ухмыльнувшись.

– Я имел в виду, что слабаком здесь окажешься ты.

Апеп разозлился. Он поднял руку кверху, изменяя реальность словно прокручивая киноленту, призывал ветер Хаоса. Ветер становился всё сильнее, из стен храма посыпались камни.

Сет вытянул руку вперёд, стараясь поймать этот магический поток, и увести его в землю, разрушив его. Но у него не получалось. Апеп резко рванул вверх, увлекая Сета за собой.

Чёрная дымка расползлась по воздуху, крепчала, превращаясь в полупрозрачную, но твёрдую, словно толстое стекло, материю. Храм Нубта, скорпионы, друзья, старший брат… всё замирало, заворачиваясь в эту дымку, словно в саван.

Апеп и Сет стояли на вершине высокого храма. Храм располагался посреди пустыни, в гордом одиночестве возвышался над дюнами. Апеп мигом превратился в змея. Сбив Сета с ног, но Сет моментально вскочил, выпуская когти.

Два демона бились в смертельной схватке. Глаза Сета горели дьявольским огоньком; он, поддаваясь инстинктам, с яростью нападал на Апепа, и змею пришлось повременить с контратакой, ведь ему было сложно отбиться.

И поэтому он решил пойти на хитрость. Теперь он пытался тоже использовать эмоции как оружие, и теперь мог попробовать применить это. Он хотел показать Сету, что стал сильнее с момента их последней схватки. И ему хотелось показать своё превосходство, победить Сета его же оружием, загнать его в ловушку его же эмоций, которые он не сможет контролировать.

Апеп резко прыгнул в сторону Сета, приняв свой обычный облик. Достав кинжал, Апеп приставил его к горлу Сета, которому пришлось попятиться назад.

Теперь Сет был в полушаге от того, чтобы упасть вниз с этого высоченного строения.

Апеп стал медленно опускать кинжал, заставляя Сета мысленно выругаться, ведь для него это было словно помилование.

Но Апеп никогда никого не щадил.

Сет медленно выпрямился. Он напряжённо следил за действиями врага.

Апеп сделал обманный прыжок назад, но Сет, сконфуженный мелким поражением, не заметил уловки, и поэтому подался вперёд, напоровшись на нож. Апеп отпустил рукоять.

– А ты как всегда не можешь предугадать мои действия. – Апеп ухмыльнулся с наигранным разочарованием, довольным взглядом наблюдая как Сет, корчась от боли, вынимает кинжал и бросает его к ногам Апепа.

– Ты, кстати, в курсе, что кинжалы нельзя вынимать? – Сказал Апеп голосом заботливого отца. – Ведь так ты ещё сильнее раскрываешь рану, и, что самое главное… – Апеп сделал паузу. – Его могут всадить вновь! – Апеп выхватил ещё один припрятанный кинжал, и теперь уже весь живот Сета был исполосован.

Сет, мысленно приказывая себе не упасть ничком, ведь тогда, по сути, он встанет на колени перед его злейшим врагом, стоял, придерживая рану рукой.

Кровь медленно капала вниз, маленькими красными вспышками сверкая в воздухе. Сет затуманенным взглядом смотрел на них. Что, снова провал? Он никогда не сможет разрушить планы Апепа…

– Жалкое ничтожество, ты даже на разрушение не способен. – Мысленно кричал себе Сет.

– Что, решил пожалеть себя? – Апеп толкнул его ногой в живот. Сет упал на колени, и этот факт пронзил его, словно лазерный луч.

– Ты ведь понимаешь, что второй раз тебе из Дуата не выбраться. – Торжествующим голосом сказал Апеп, наслаждаясь каждой секундой. Однако нельзя сказать, что Апеп ликовал. Его поведение и слова были больше похожи на констатацию фактов. Лишь тот, кто поистине мог понять его, увидел бы торжествование в глазах Апепа.

Сет ничего не ответил, боясь даже поднять взгляд вверх, только бы не встретить этот уничижительный взгляд своего врага.

– Тот, кто никогда не проигрывал, не достоин познать вкус победы. – Промелькнули у Сета в голове слова.

– Собери, собери чувства в вихрь, – приказывал себе Сет, – ну же.

Но вихрь как назло не появлялся. Даже вспышки-подсказки пропали. Мысли Сета всё больше рассеивались, образуя пустоту. Чем больше Сет пытался что-то предпринять, тем хуже становилась ситуация. Теперь он чувствовал, как кровь громким гулом звенит у него в ушах, уничижительно нашёптывая оскорбления и проклятия.

И Сет вдруг понял, почему все остальные вспышки пропали: да, Сет не мог разрушить комбинацию. Но попытка разрушить как раз и была его ошибкой.

– Но ведь и ты до сих пор не научился предугадывать мои действия. – Сказал металлическим тоном Сет, поднимая голову вверх.

Апеп посмотрел Сету в глаза – они не выражали никаких эмоций, словно Апеп глядел сквозь пустоту.

Сет ухмыльнулся, как если бы это он сейчас смотрел на истекающего кровью Апепа.

Апеп понял, что случилось. Его глаза отчаянно сверкнули янтарным змеиным огоньком, заставляя Сета теряться среди разноцветных вспышек. Апеп подкидывал ему «новые варианты», которые Сет не мог «отбросить», и поэтому они также отражались на этих вспышках, которые теперь бешено закрутились, резко перелетая с места на место, словно светлячки.

Апеп создавал новые мысли, новую реальность, зная, что всезамечающий взгляд Сета пока не сможет отличить «настоящие» намерения от ложных. Сет, хоть и видел механизм реальности, не мог перетаскивать шестерёнки, а мог только лавировать среди них.

Теперь дар только мешал Сету понять, что нужно делать. Драться? Сет тяжело ранен, Апеп победит. Пустить в ход магию вихря? Апеп рассеет. Оставалось только одно. То, что за всю свою жизнь Сет никогда не использовал, всегда полагая, что ему никогда не придётся даже подумать над таким исходом.

Теперь Сет понял, что ему нужно делать. Впервые, Сет не будет разрушать реальность. Он поверит в иллюзию, полностью сольётся с ней, позволит ей себя поглотить… не имея и малейшего понятия, что случится дальше. Впервые, Сет не знал, что делать, и впервые это не приносило ему никаких эмоций, словно его медленно обволакивала пустота…

Сет наклонился назад, и вдруг… оттолкнулся от края и, смотря на Апепа прямым ничего не выражающим взглядом, прыгнул вниз.

Апеп не ожидал такого поступка. Он подбежал к краю, глянув вниз. Сет, заложив руки за голову, падая вниз спиной назад, словно лёжа на воздухе, как на широкой кровати. Падал и смотрел на него, ухмыляясь. Апеп лихорадочно пытался разгадать замысел своего врага. Вытянув руку, он словно пытался поймать Сета, не дать ему упасть… или же, не дать ему скрыться… Апеп словно что-то осознал в этот момент, но предотвратить ничего уже было невозможно.

Вдруг взгляд Сета вновь стал пустым. Ухмылка исчезла с его лица, и его губы зашевелились в вопросе.

– И что же вы думаете обо мне? – Вопрос сильным выдохом слетел с губ Сета, растворившись в воздухе. Сет не надеялся на ответ, спросив этот вопрос больше у самого себя, у самой своей жизни, нежели у своего брата и племянника, нежели у Таурт и Тота, у Джейн и Майли…

Сет со спокойным, даже, если присмотреться блаженным, выражением лица, закрыл глаза. Пустота и спокойствие, как штиль на море, обволакивали его, и она полностью отдавался им, полностью рассеяв и отпустив вихрь чувств, который всю жизнь создавал…

Он вытянул вперёд руку. Демоническая рука словно пыталась когтями зачерпнуть воздух, стремительно просеивающийся сквозь пальцы. Но затем ипостась рассеялась, как и все чувства, как и все эмоции, которые чувствовал Сет. Ведь теперь он просто стремительно летел вниз, вниз, навстречу своей смерти… Спокойный, без эмоций, без страхов и надежд.

Но вдруг словно внутренний голос приказал ему открыть глаза. Воздух подозрительно звенел, словно стекло, сиял яркими бликами, заставляя глаза Сета сверкнуть красным огоньком. Но что случилось?

Воздух стал дребезжать, словно Сет сидел у костра и смотрел поверх огня. Звон становился ещё сильнее, громче, как будто рядом взорвалась бомба, и теперь Сет слышит этот звон, который возникает после грохота взрыва.

В воздухе красными огоньками, огненными цветками, полетели вверх вспышки.

Красные вспышки…

И тут вдруг сознание Сета пронзило, словно острой иглой… Апеп, который стремительно удалялся, словно храм выростал всё выше и выше из-под земли, пытался остановить это, но в его глазах было смятение. И изумление.

И Сет, еле заметно ухмыльнулся. Он чувствовал, как занервничал Апеп. Ведь недаром он столько лет пытался прокрасться в этот потаённый уголок души демона-змея. И теперь он чувствовал и осознавал этот вихрь, кружившийся в его отчаянно пытавшейся что-то предотвратить, душе…

Сет смотрел на всё больше и больше отдаляющееся небо, полузакрыв глаза. Послышался вновь нарастающий звон, и теперь уже Сет изумился. Ведь…

Иллюзия, созданная Апепом стала покрываться трещинами. Красного цвета трещины, словно кровавые раны пошли по всей поверхности, по небу, по земле, по воздуху, пока, наконец, иллюзия, с громким звоном, не растрескалась в дребезги.

Сквозь разрушавшуюся иллюзию, Сет видел, как к нему тянется рука, чтобы предотвратить его падение. Это была рука Гора. Сет схватил руку, Гор потянул Сета наверх. И этого движения было достаточно, чтобы Сет получил ответы, ответы, которые громким хором, накатывающим, словно волна, всю жизнь кричали у него в голове.

– Херуифи⁵³! – Крикнули они хором, и их руки засияли ярким солнечным светом, таким же ярким, как лучи Солнца.

Сет стремительно обретал свою демоническую форму, а Гор, одновременно с дядей, превращался в божественного сокола. Они словно объединили свою магию в одно целое, и теперь давали друг другу силы, полностью веря друг в друга.

Сет зацепился свободной рукой за край иллюзорного, но и не думающего исчезать, храма, рванул вверх.

Апеп не мешкал, налетел на него, словно стая кровожадных летучих мышей, но теперь Сет был не один. Гор был на его стороне. Тот Гор, которого Сет тренировал, тот храбрый Гор, о котором слагали легенды. Сет отскочил вбок, заставляя магию Апепа раствориться в пустоте. Апеп с глухим шипением бросился на Сета, мысль о том, что битва ведёт к его поражению, звонким звуком лезвия кинжала, который скользит по металлу, проносился у него в голове, заставляя совершать ошибку за ошибкой. Теперь иллюзии, которые Апеп в панике пытался создать, были похожи на полупрозрачную вуаль, накрывавшую реальность, теперь она были заметны, теперь они не вписывались в реальность и не сливались с ней, а покрывали её, как пенка от молока.

Сет подхватил нож, который Апеп теперь уже даже не замечал, кинул его за спину.

– Теперь твоя очередь. – Ухмыльнулся Сет Гору.

Гор мигом распахнул свои соколиные крылья, и теперь он был похож на ангела.

Сет создал брешь в иллюзии, и теперь Гор мог подобраться к Апепу. Апеп от этого разъярился ещё больше, ведь подобный поступок означал для него, что Сет допускает возможность, что Апепа может одолеть кто-то ещё.

– Никогда не считай себя единственным». – Тихо сказал Сет…

– Лови! – Крикнул Гор, метнув клинок обратно Сету, заставляя Апепа потерять равновесие.

Сет, даже не обернувшись, поймал клинок двумя пальцами, и вдруг резко отпрыгнул назад, всё ещё не оборачиваясь.

Апеп был загнан в ловушку собственной иллюзии. Теперь вся его беспристрастность и холодность, всегда являвшиеся основой его иллюзий, исчезла. Зато глаза Сета теперь не выражали абсолютно ничего. Спокойная решительность, отточенные движения, нерушимые комбинации… Сет и Апеп словно поменялись местами, и теперь тот, кого Апеп именовал «богом-подделкой» был повелителем этой иллюзии.

Гор сделал обманное движение, на которое Апеп уже не мог не повестись, ведь он сам теперь уже не мог отличить обман от реального действия. Но зато Сет без труда разгадал задумку племянника. Видя, что Апеп уже не сможет контратаковать, Сет пронзил Апепа его же клинком. Апеп замер на мгновение, отступил назад, скорчившись от боли, и, не удержавшись, упал перед ногами Сета. Теперь Апеп стоял перед ним на коленях.

– Я же предупреждал. – Я одержу победу. – Торжествующе сказал Сет, пнув Апепа ногой. – Мои комбинации идеальны.

– А с ними ты разобрался-таки… Нашёл… Всё – иллюзия, пока не обретает интерпретацию – Прохрипел Апеп. –Но почему ты выбрал эмоции? Они разрушительны…

Сет ухмыльнулся. – Так в этом-то и фишка.

Апеп схватился дрожащими пальцами за лодыжку Сета, и тот отпрянул, словно его схватил за ногу восставший из мёртвых покойник. Взгляд Апепа медленно потухал, как потухает огонь почти сгоревшей свечи. Не имея сил больше подняться, он без движения лежал перед ногами своего лучшего врага, которому он когда-то осмелился бросить вызов. Отчаяние и, одновременно, почтение, теперь вертелись в вихре чувств Апепа, но теперь этот вихрь был больше похож на туман, медленно застилающий землю.

Тело Апепа стало медленно превращаться в чёрную дымку. Острыми осколкам, словно маленькими змейками, его душа разлетелась по воздуху, режуще звеня в создавшейся тишине…

Гулкий раскат, словно гром надвигался на пирамиду, но Сет спокойно стоял, смотря туда, где ещё мгновение назад, стоял Апеп.

– Седьмой эликсир – перерождение. Завершающий эликсир. Сумма всего, и знамение нового. Граница Маата и Исфета, света и тьмы. – Мысленно сказал себе Сет, невольно фыркнув, и от этого снова трикстерски заухмылявшись. – Новое начало, перекрёсток дорог, новый выбор…

Не дав никому опомниться, мелькнула белая вспышка…

***

Гор и Сет снова стояли в том зале храма в Нубте. Время снова пошло своим чередом. Скорпионы стремительно исчезали, словно мыльные пузыри.

– Ты – герой, Сет. – Тут же подбежал к нему Осирис и обнял брата.

– Не больший, чем вы все. – Ответил Сет, обнимая брата, однако стараясь не показывать, как сильно он рад ему. Ведь подобное чувство было для него новым, и он иногда терялся, не зная, как ему лучше поступить.

Вдруг посреди зала начала появляться красная дымка. Все настороженно, в молчаливой готовности отразить удар, неотрывно смотрели на дымку, стремительно увеличивающуюся в масштабах.

Дымка рассеялась, и в зале появились ещё двое – Бренден и Николь. Верёвки пропали, и теперь они были свободны. Джейн с визгом бросилась их обнимать.

– Доченька, как тебе удалось? – Изумлённо спрашивал её отец, слабыми дрожащими израненными руками прижимая дочь к себе. У него не было сил что-то спрашивать, но он отчаянно силился выглядеть и вести себя так, словно они просто выиграли в какую-то сложную компьютерную игру…

– Это не мне удалось. – Плача от пережитых чувств, ответила Джейн, указывая рукой на остальных. – Это удалось нам всем.

– Так значит, Вы – бог-хранитель этого храма? – Спросила Сета Николь, стараясь слегка привстать, как это и полагается при встрече с высокопоставленным лицом, но у неё это не вышло. Сет, видя, скольких трудов ей это стоит, молча остановил её жестом.

– Да, миссис Аддерли. – Ответил Сет, покраснев. Богом-хранителем его ещё никто не назвал. Сет величественно поклонился, мысленно ухмыляясь и ликуя, чувствуя восторженные взгляды родителей Аддерли. Он был одновременно и циничен, и аристократично добр, и осознание этого мягко обволакивало его. Бог-покровитель чужеземцев наслаждался моментом.

Сет повернулся к остальным. Они смотрели на него с таким же восторгом, но почему-то чувство величественного превосходство вдруг покинуло Сета. Вместо этого он почувствовал себя… он впервые позволил этим чувствам остаться у него в душе… он почувствовал себя радостным и благодарным. И на этот раз он не прогонял это чувство.

– Вы даже не знаете, что бы я сейчас без вас делал… – Ещё сильнее смутившись и потупив взгляд, тихо, но отчётливо, произнёс он.

– А ответ-то был так прост… – Протянул Тот.

– Да, эликсиры… оказались тем, чем мы даже и не ожидали… – Согласился с ним Осирис. – И, кстати, ты ничего не хочешь мне сказать?

– Это должно быть у тебя. – Сет достал Книгу из кармана и отдал Тоту, который почему-то на этот раз не бросался вырывать её из рук бога разрушения, а наоборот, казалось, даже смутился, приняв её. – А тебе, Усе, – немного помедлив, произнёс Сет, – я хочу сказать вот что: ты странный, порой даже более импульсивный, чем я, иногда я теряюсь в догадках, что же ты обо мне думаешь… – Сет замолчал.

– Но… – Подсказал ему Осирис. Он смотрел на брата, слегка выгнув бровь.

– Но я всё равно тебя люблю, – Сет, улыбнулся, показав знак «victory».

– Да неужели, ты не понял, что я тоже тебя люблю? – Заулыбался Осирис. – Что-то твоя дедукция тебя стала подводить.

– Не наговаривай на мою дедукцию. – Сказал Сет, притворившись, что обиделся.

– Давно бы так. Неужели так сложно было? – Наигранно недовольным голосом спросил Гор.

Все посмотрели на него с осуждением. Гор поспешил сменить тему, бегающим взглядом ища то, что могло бы стать темой нового разговора.

А «новая тема» пришла сама собой.

Осирис и Тот бросились перевязывать раны Аддерли. Осирис пытался вылечить раны с помощью заклинаний, но он был слишком измождён, чтобы воспользоваться своими способностями в полную мощь. Осирис хотел и Сету рану перевязать, но Сет стал отнекиваться, и Осирис настаивать не стал.

Таурт успокаивала разрыдавшихся Майли и Джейн. Она ласково их обнимала, что-то тихо успокаивающе шептала.

– Помогать и дарить радость… Вот, в чём её призвание. – Подумал Сет, но почему-то вдруг испугался этой мысли, словно Таурт могла бы её услышать. Но тут его память пронзило воспоминание. – Хенми… – Прошептал он…

Все молча постояли с минуту, в память о духе пустыни.

– А собаки точно не молодеют в Дуате? – Жалобно спросил Гор.

– Не знаю… – Отмахнулся Сет. – Может, обычные и молодеют, но он ведь…

– Надо выбираться отсюда. – Вдруг властно сказал Осирис, желая отвлечь всех от произошедшего. – Здесь всё ещё небезопасно.

Сет хотел было обидеться, мол, с чего это, в его доме небезопасно, но обведя взглядом зал, он был вынужден согласиться с братом. – Надо быстрее довезти Аддерли до Карнака.

– Мои зелья, и зелья, приготовленные Сехмет, смогут вмиг их вылечить. – ПредложилТот, но глянул на Аддерли, которые лежали в полуобморочном состоянии, и почему-то кивнул.

– Тогда поторопимся. – Приказал Осирис, но и у него сил было немного. Случившееся измотало его.

– Да, брат, нам пора отправиться дальше. – Сказал Сет, вызывая вихрь.

– На этот раз давай лучше снова поедем на верблюдах. – Поспешил остановить его Осирис.

– Ну и где же ты этих верблюдов найдёшь? – Спросила Таурт.

Вся компания, вслед за Осирисом, вышла из храма, но верблюдов нигде не было.

– Ты видишь хоть одного верблюда? Я – нет. – Сложив руки на груди, обратился к Осирису Сет, вглядываясь вдаль. – А вот Аддерли всё хуже и хуже…

– Верблюдов я тоже не вижу, но, по всей видимости, они нам не понадобятся. – Ответил за Осириса Гор.

Вдруг небо словно разверзлось, и все отступили, давая гигантской небесной ладье «припарковаться». Ладья сияла ярким золотым светом, бесшумно скользила по воздуху, плавно спускаясь вниз, словно скользя по прозрачной небесной дорожке. А на корме, гордый и величественный, также сияющий, причём и в прямом, и в переносном смыслах, стоял бог Солнца.

– Не нужны вам верблюды! – Крикнул Ра. – Запрыгивайте лучше сюда…

Они плыли по небу на ладье. Ландшафт двигался медленно, но они знали: это иллюзия, и на самом деле они движутся очень быстро. Пейзаж пустыни теперь уже не казался им таким неприветливым и однообразным. Они воображали разные фигуры и изображения, всматриваясь в дюны, наперебой рассказывали об их приключениях. Аддерли слушали с раскрытым ртом, ведь это значило, что все их догадки были верны. Иногда они поглядывали на Джейн и Майли, спокойно сидящих рядом с богами, чуть ли не в обнимку с Таурт. Они, поймав их взгляд, хитро улыбались, а Бренден от этой улыбки, не знал, куда деться, ведь случившееся неуклонно заставляло его пересмотреть все его представления о мире….

Вдруг раздался грохот, и все обернулись: храм Западного Нубта канул в пески, словно засосавшись в подземную воронку. Сет чуть ли не закричал с досады. Аддерли тоже расстроились: такое достояние истории пропадает…

Но храма больше не было. А Сет так хотел увидеть, что же это была за статуя… Та статуя, стоявшая в углу одного из залов, до которого они даже добраться не успели; та статуя, таинственно закрытая саваном.

– И, кстати, мы забыли тебе кое-что дать. – Вдруг сказала Таурт, видимо, желая отвлечь Сета от неприятных мыслей. – Мы с Осирисом купили это для тебя, и теперь ты будешь считать нас ещё более странными. – Таурт достала заветный тайный мешочек, о котором так пеклась всё время, и протянула его Сету.

Сет медленно развернул его. Внутри было что-то красное, мягкое, словно было красным лоскутом ткани. Сет развернул лоскут, и ахнул от неожиданности и удивления: это была красная мантия с отстёгивающимся капюшоном, к которому были пришиты «уши», такие же, как у демонической формы Сета. Пояс на мантии был «хвостом» демона-Сета, а сама мантия была красивого, яркого красного цвета с полосками золотых сверкающих иероглифов.

– Только не говори, что тебе не понравилось, мы это на заказ шили. – Сказал Осирис.

Сет, ничего не ответив, с довольным выражением лица, примерил мантию, идеально подошедшую ему по размеру.

– Ну как я вам? – Спросил Сет, надев капюшон и вертя в руках «хвост».

– Как всегда божественнен. – Сказала Джейн, понимая весь каламбур комплимента. Её родители, улыбаясь, кивнули.

Сет старался как-то снизить удивление и смущение Аддерли, да и он немного не понимал их шока и восторга, ведь нормально же прореагировала Джейн… Но Аддерли за всю дорогу не сказали и двух слов, шокированным взглядом смотря то на Осириса, то на Тота, но на всех богов вместе. На Ра они смотреть не решались, ибо он сейчас представал перед ними, скорее всего, в одной из своих ипостасей – сияющей солнечной энергии, настолько яркой, что на этот свет и смотреть больно.

Гор стоял позади Ра, ведь он тоже был богом солнца.

– Эй, а может… – Начал он, но специально не договорил, чтобы остальные догадались.

Ра продолжил стоять на своём месте, Гор – немного сзади и справа, а параллельно Гору, слева от Ра, встал Сет. Осирис стоял сзади между ними, а Таурт, если честно, не знала, куда ей податься, ведь она в жизни не плавала на ладье Ра.

Сет поманил её рукой, предложив встать рядом с собой. Таурт засмущалась, но всё же послушалась, и теперь стояла у бортика ладьи, слегка позади Сета.

Осирис кивком головы позвал остальных, и Джейн, Майли, Бренден, Николь теперь словно вступили в свиту Ра, свиту защитников Мира и Процветания, защитников Знаний… От этого у Николь, а, особенно, у Брендена начинала ещё сильнее кружиться голова. Ведь теперь он видел, что боги и люди были вместе, как это и должно быть… Ведь иначе, зачем тогда боги…?

Не успели они оглянуться, как уже были в Карнаке. Бренден чуть в обморок не упал, когда мираж стал исчезать, и их взору открылся настоящий Карнак, великолепный, величественный, дом всех богов приветствовал их.

Ра распахнул ворота. И новоприбывшие увидели, что для них был устроен прекрасный пир. Волной запахов разной вкусной еды и напитков, приветствовал их настоящий дом всех богов.

– Это что у тебя за халат такой? – Спросил Сета подошедший к нему Анубис.

– Это мантия, а не халат, Инпу. – Фыркнул Сет…

Даже напитки оказались целебными. Раны Сета прошли вмиг, да и раны Николь и Брендена тоже затянулись. Теперь казалось, словно всё сложное, всё плохое и опасное было позади. Это было чувство, как бывает, когда летишь в самолёте, в турбулентность, и он, наконец, выпуская шасси, мягко приземляется…

Бренден и Николь, с истинными взглядами египтологов, бегали по залу, восторгаясь от каждого рисунка. Но никого это не раздражало: наоборот, богам было приятно, что к их культуре так трепетно и с восторгом относятся даже спустя так много лет…

– Что ж… сказал Осирис, постучав металлической палочкой по кубку, прося тишины.

– Этот праздник мы устроили в честь победы над Тьмой, и, в первую очередь, над тьмой в наших сердцах. – Торжественно произнёс Осирис. – С днём рождения, брат.

Сет поперхнулся водой. – Ты мог бы говорить такие трогательные слова, хотя бы не тогда, когда я пью?

Осирис ухмыльнулся. – Тогда допивай быстрее, ведь тебя ждёт то, что ты даже представить не мог.

– Хм, и что же это? – Сет аристократичным медленным жестом поставил свой кубок на стол.

Осирис отошёл немного назад, пропуская Ра. Ра величественным взглядом обвёл всех присутствующих, торжественно взял в руки свиток, который не менее торжественно преподнёс ему Тот, и, кашлянув, громко объявил.

– Именем Маата и под эгидой Исфета мы…

Но вдруг Осирис почему-то прижал палец к губам и хитро подмигнул Ра.

– Сет, подойди сюда. – Приказал Ра.

Сет повиновался.

– Закрой глаза. – Сказал Сету Осирис, держа руки так, словно прятал что-то за спиной.

– Таурт, проследи, чтобы он не пырнул меня ножом. – Притворно испугавшись, попросил Сет.

Сет закрыл глаза, тоже сложив руки в замок за спиной. Осирис знаком приказал стражам распахнуть двери зала, разрешив группе, во главе с Хонсу, войти, внеся в зал гигантскую статую, белым шёлковым покрывалом, закрытую ото всех. Статую поставили посреди зала.

– Можешь открывать глаза. – Разрешил Осирис Сету.

Сет недоумевающе посмотрел на статую. – Не хочешь показать мне, что именно эта за статуя?

Осирис щёлкнул пальцами, и саван плавно соскользнул со статуи, давая присутствующим возможность, наконец, рассмотреть её.

Все ахнули. Это была статуя, изображавшая трёх богов: Осириса, Сета и Гора. Осирис надевал на Сета Дешрет⁵² и Немес⁵³, а Гор стоял слева от Сета, подавая ему в руки копьё.

Сет, часто моргая, иногда закрывая лицо руками, но тут же отдёргивая их, смотрел то на статую, то на брата, то на племянника; и, не нужно было быть богом хаоса, тонко подмечающим эмоции, чтобы понять, что Сет почувствовал в тот момент.

Глава 41. Музей имени Аддерли.

Джейн Аддерли проснулась в 6 утра от того, что её кошка положила свою лапу ей на лицо. Сегодня был выходной, поэтому подобное утро девушку совсем не устраивало. Зато кошку, вполне – с чувством выполненного долга, она сидела рядом и мяукала, довольно прижмурившись. Джейн, недовольно бормоча, повернулась на бок. Ей не хотелось в выходной вставать в такую рань. Кто вообще будет рано просыпаться в жаркий летний день, да ещё и в каникулы? Кошка продолжала щурить глаза на Джейн, но через пару минут сама улеглась рядом, упёршись лапами Джейн в бок.

Вдруг зазвонил телефон, звонила мама Джейн – Николь Аддерли. Она ушла на работу рано утром, в музей египетских древностей, открытого их покойным дедушкой, и приглашала дочку прийти сегодня туда посмотреть на новые экспонаты.

Звонок матери окончательно разбудил девушку, и она успела поесть, покормить кошку и собраться буквально минут за двадцать.

Народу на улице было немного – город ещё спал, но вот природа уже давно проснулась. Этим жарким летним утром солнце светило как в пустыне, и не было даже малейшего ветерка, чтобы хоть как-то спастись от жары. Солнце приветливо – но не в меру интенсивно – одаривало всех и каждого своими яркими золотыми лучами. Люди, как всегда это не ценившие, быстро шмыгали в переходы метро, под крыши витрин магазинов, стараясь хоть где-то спрятаться от солнца. Но оно настигало их везде, посылая яркий луч света на того, кто посмел так невежливо и неблагодарно сбежать.

Тяжелее всего было деревьям. Они-то не могли никуда сбежать. Они вынуждены ежедневно терпеть проезжающие мимо машины, гусениц, так нагло грызущих их листья. А теперь ещё и солнце мстило им за что-то, и никто не мог понять за что.

В общем, город изнывал от жары, но она настигала их везде. Идеальная погода, чтобы погрузиться в культуру Древнего Египта.

К удивлению Джейн, в музее уже вовсю кипела работа: экскурсоводы, охранники, экспозиционеры и другие работники готовились к новому дню, тщательно всё проверяя. Даже в музее было душно, но привыкшие к такому положению дел работники музея сновали по коридорам, что-то невнятно друг другу бормоча. Иногда они томным взглядом обводили залы, вспоминая, всё ли они выполнили, и вдруг, вспомнив что-то, быстрым шагом уходили прочь.

Наверное, в этот день лучше всего было охраннику. Он мог сколько угодно – собственно, ведь это было его «офисом» – сидеть в своей будке, словно цепной пёс, исполнявший каждую команду своего хозяина. Однако, потом он немного расслабился, врубил кондиционер на полную мощность, и открыл небольшой бумажный пакет, откуда цепкими пальцами достал фастфуд. Наверное, сегодня было так жарко, что даже грабители решили повременить с наездом, если вообще и планировали его.

Но, всё же было, за чем следить: уже сейчас народу в музее было немало. Они ходили, как осенние мухи, лавируя между стендами с экспонатами, фотографируя и снимая на видео то, что они увидели.

По правде говоря, фотосъёмка в музее была ограничена: не все люди понимают, что фотография, сделанная со вспышкой, может, хоть и будет красивым воспоминанием о приятном времяпрепровождении, но негативно скажется на состоянии экспоната, и уже следующие группы туристов, могут его не увидеть, так как он может разрушиться, распасться, покрыться трещинами, краски на нём могут поблекнуть, и экспонат будет отправлен на реконструкцию… Но то, что было восстановлено, уже ведь нельзя называть оригиналом…

Мама Джейн готовилась к экскурсии. Она ловко руководила остальными работниками, её зоркому глазу позавидовал бы сам Гор. А ведь «глаз Гора» (в иной интерпретации – «Око Ра») или «Уаджит» был также назван «всевидящим оком». Но сейчас уаджит уступал глазам Николь. От этих глаз не ускользала и маленькая трещинка, заметив которую, Николь словно превращалась в саму Сехмет. Однако, Николь всё же была справедливой, её коллеги уважали её считая её и её мужа, Брендена, одними из самых лучших, да и даже, самыми лучшими египтологами, во всяком случае, во всей Великобритании.

Николь чинно «плыла» по залу, осматривая всё взглядом фараона, который выбирает место для строительства нового храма.

– Дядя Джонатан собирался заехать к нам как-нибудь вместе со своим сыном. – Словно на миг отвлёкшись от своих мыслей, сказала Николь дочери.

– Здорово! – Сказала на это Джейн, хотя на самом деле не слишком была рада этой новости. Отношения у них с дядей были, так сказать, напряжённые. Дядя Джонатан не любил Египет и всё, что с ним связано, не уставая приводить в свою защиту уйму аргументов…считая, что, например, о Древнем Риме или Древней Греции, учёным известно больше, да и пользы это принесло миру куда больше, чем неудачные попытки ответить на вопрос «А как же построены пирамиды?» В пирамидах Джонатан видел лишь гигантские глыбы камней, которые зачем-то подготавливали и возводили этот, на его взгляд, совершенно бессмысленный монумент: ни красоты, ни пользы. Тем более потом сами же Египтяне снимали часть облицовки пирамид, чтобы строить дома. Ну а это уже было верхом неблагодарности и неуважения к трудам предков, и ещё раз доказывало, что как с пирамидами, высокими и громадными, так и без них, Египет нисколько не поменяется.

Вот взять, например, латынь. Латынь, хоть и считается мёртвым языком, однако, используется, например, в фармацевтике. А на основе древнеримского сборника законов, составлялись современные законы. Да чего стоят открытия Архимеда, труды Софокла, Эвклида, Сократа, талант Гиппократа и старания Геродота! Благодаря им мы столько знаем о мире.

Римские термы, гладиаторские бои, да грешно будет не вспомнить Олимпийские игры, зародившиеся в Древней Греции…

А сколько было великих правителей… Император Рима Гай Юлий Цезарь, царь Спарты Леонид, всех их помнят, их имена стыдно не знать.

Да, народ Италии и Греции более тщательно бережёт своё наследие, считая это своим долгом перед предками. В то время как арабы, заселяющие Египет, никак не могут справиться с тем, что мумии древних правителей Египта распродают на чёрном рынке.

Да даже с мифологией в Древней Греции и в Древнем Риме было куда понятнее, чем в Древнем Египте. Народ сам оберегает мифы от наслаивания на них ложных деталей, неверных концовок, в то время как в религии Древнего Египта было более двух тысяч богов (гораздо больше), причём боги имели зачастую несколько ипостасей, да и также они были не единственными, управлявшими своей стихией. Например, богов Солнца было более, чем три, и, спрашивается, зачем? Древние Египтяне понимали, что такое делегирование обязанностей и командная работа?

Да и известен ли современному человечеству хоть один случай в истории Древнего Рима или Древней Греции, когда всех богов решили просто отмести как ненужную часть культуры? Даже сейчас итальянцы иногда, в шутку, правда, но называют себя потомками Ахиллеса, Геракла… но они всё-таки хоть иногда думают, что энергия веры, накопленная их предками, защитит их. Ну а что сделали Древние Египтяне? Один фараон, Эхнатон, просто взял и ввёл в стране монотеизм, и причём практически сумел удержать его…

Да даже по самим изображениям богов: в Древней Греции и Древнем Риме, боги выглядели как люди, что уже говорило о том, что боги, хоть и жили на Олимпе, никогда не бросали свой народ, который, в свою очередь, никогда не забывал своих богов.

А судя по тому, что мы знаем о Древнем Египте, народ сам добавляет небылицы в мифы, смешивает их друг с другом, приплетает мифы других народов, и теперь мы дошли до того, что, когда была обнаружена гробница Тутанхамона, а в ней найдены посохи, все долго гадали «А действительно ли Тутанхамон использовал их для ходьбы?», ну а затем пошли и другие гипотезы: «А существовал ли Тутанхамон вообще?»

Да и, что за новость такая, когда некоторые учёные выдвигают гипотезы о том, что некоторые фараонов, возможно, просто никогда не существовали! И что на самом деле история Древнего Египта куда короче, чем все привыкли считать… То есть теперь, находя очередную гробницу, нужно ещё в первую очередь засомневаться в том, что эта гробница не подделка!

Да даже, опять же, гробница Тутанхамона: половина вещей этому фараону не принадлежала, гробница тоже ему изначально не предназначалась… Это что за невежество? То есть, значит ещё сами древние египтяне вот так по-хамски относились к своим фараонам?

Особенно много вопросов вызывает эпоха Птолемеев. Эта эпоха вообще стала переделывать историю и мифы как угодно, благодаря чему мы теперь имеем отождествления древнеегипетских богов с богами Эллады. Ну а также, Птолемеи, что, по правде говоря, совершенно не удивительно, считали своей обязанностью «отмести» «ненужных» богов, чтобы они и в мифах, и, соответственно, в умах людей, больше не мешались. Самая тяжёлая расплата за произвол Птолемеев выпала богу пустынь. Да, хотя, что удивляться, для древних греков и македонян (а Птолемеи имели именно эти корни), пустыня была опаснейшей и злейшей из стихий, и они решили таким образом «устранить» угрозу.

Конечно, и Птолемеи сделали кое-что хорошее: без древнегреческих надписей на Розеттском камне, Шампольон вряд ли мог расшифровать язык древних египтян (который имел несколько «фаз» развития). Но всё же в целом объединение Греции и Египта не пошло на пользу традициям, ритуалам, наследию…

Однако, что даже немного забавно, большинство фактов и вымыслов, которые «благосклонно оставили» для потомков, упирается именно в историю эпохи Птолемеев.

Царица? – Клеопатра. Мифы? – те, что оставили Птолемеи, в которых Апеп – Апофис, Усер – Осирис, Джехути – Тот, Изис – Исида. Надписи? – Давайте лучше на древнегреческом или хотя бы коптском. Карты? – О, давайте те, где из-за путаницы с названиями, Омбо и Ком-Омбос считаются одним городом, хотя везде чётко написано, что один располагается неподалёку от Асуана, другой – в провинции Кена?

Да никто из других народов не позволил бы себе такой оплошности.

Кстати, о надписях: даже интересно, с какой стати Апеп стал Апофисом. Это явно является отсылкой к Птолемеям, которые сумели, по-видимому, поменять историю даже для самого бога Тьмы и Хаоса. А Анубис? Если имена Апеп и Апофис хоть как-то похожи, то Анубис и Инпу, словно два разных бога. А Тот, которого на самом деле звали Джехути? И вряд ли, опять же, это можно воспринимать спокойно, ведь как вообще тогда воспринимать мифы?

Ну а о переводах некоторых древнеегипетских слов (и иногда даже имён), лучше даже не заговаривать, потому что можно запутаться так, что и жизни не хватит, чтобы разрешить эту загадку…

Поэтому Джонатан предпочитал наслаждаться спокойно размеренной жизнью, владея собственным бизнесом и раз в год, летом, отправляясь в кругосветное путешествие на своей яхте. Хотя, ему не хватало терпения, и он, всё равно чертовски довольный, бороздил просторы Атлантического океана, воображая себя капитаном Немо.

Его сын, Джексон, полностью пошёл в отца. Правда, за одним исключением, он не мог отказать себе в выпивке и разгульном образе жизни. Поэтому все надежды Джонатана на то, что из Джексона получится хороший, достойный наследник, пропали, как только Джексону исполнилось двадцать один. Собрав все свои деньги, а их было много, Джексон, недолго думая, покинул родовое гнездо, отправившись «на мир посмотреть да себя показать».

И вот теперь, видимо, Джонатан выловил своего сына где-то в океане, и они вдруг, непонятно по какой причине решили проведать своих родственников.

Но, честно признаться, Джексон и Джонатан обладали одной не очень полезной для жизни способностью, однако, не помешавшей им сколотить хорошее состояние и до сих пор не разориться. По отношению ко всей ситуации, случившейся с родителями Джейн, эта их особенность играла Джейн на руку, ведь встреться они с богами Древнего Египта, боги уж точно решили бы больше никогда не спускаться на землю и не контактировать с человечеством.

Их способностью было то, что они совершено не замечали происходящего вокруг, кроме того, на чём они непосредственно сосредотачивали внимание. Поэтому о похищении брата и его жены Джонатан и слыхом не слыхивал, и решил приехать скорее, из-за банального приличия, а не из-за того, что переживал за родных…

Джейн мысленно представляла, как же будет нелепо выглядеть её дядя, когда приедет, но от дальнейших рассуждений её прервала мама.

– Здорово, правда? – Спросила Николь, обводя рукой Центральный зал.

– Да, мама. – Не сразу поняв, о чём именно спрашивает мама, Джейн, улыбнувшись, кивнула.

Джейн вдруг поняла, что её охватывало странное чувство, гнетущее чувство, будто она что-то забыла. Нет, она взяла всё, что ей было сегодня нужно, морально успела подготовиться к приезду дяди, но что-то ей подсказывало, что она забыла кое-что важное. Как будто что-то случилось, но Джейн не помнила, что именно…

– Мам, а что ты помнишь про вчерашний день? – Спросила Джейн.

Николь замялась. – Да, наверное, прошёл как обычно. Небось я целый день вносила в каталог новые экспонаты, и так заработалась, что весь день пролетел для меня как один миг.

Молча, задумчиво кивнув, Джейн вышла в коридор. Он был тускло освещён, и был абсолютно пуст, как будто все работники одновременно взяли отпуск.

Только двое шли по коридору: молодой парень, на вид лет двадцати пяти-двадцати шести, с чёрными прямыми длинными волосами, в белом элегантном классическом костюме, словно идеально сшитом на заказ. Однако, одна деталь бросалась в глаза, и, в принципе, мешала его образу – забинтованные руки. Однако руки были абсолютно здоровыми, он яро ими жестикулировал, изредка похлопывая по плечу своего собеседника – мужчину, при взгляде на которого тут же вспоминался Шерлок – такая уж у него была аура. Они быстро шли по коридору, о чём-то тихо разговаривая, и через миг, вышли на улицу.

Джейн побежала было за ними, но они, растворились в городской суматохе, растаяв среди визга проезжавших машин, рокота двигателей, неразборчивого гомона человеческих голосов, пёстрой толпы людей, которые уже с утра, как обычно, куда-то спешили.

Джейн потеряла их из виду. Расстроившись, она медленно вернулась в зал. Её родители, стоя у одного из экспонатов, о чём-то оживлённо беседовали с Майли, которая сегодня вызвалась помогать с заполнением каталога.

– Доченька, подойди сюда. – Позвал её Бренден. – Ты помнишь, как мы нашли этот экспонат? – Спросил он, указывая на предмет, средних размеров, лежавший на шёлковой подушечке.

И Джейн вдруг яркой вспышкой вспомнила то, что пыталась вспомнить всё утро. Она вспомнила каждый миг их приключения, захватывающего и опасного. Приключения, которое помирило двух братьев, восстановило семью, спасло мир, объединило людей и богов.

Но почему тогда ни Джейн, ни родители, не помнят, как вернулись обратно? … Ведь не могло же то, что с ними приключилось, оказаться просто реалистичным сном?

Но и родители, и Майли, тоже вспомнили всё произошедшее. Ничего не говоря, они стояли не шевелясь, открыв рот от удивления, и потом все трое переглянулись, задавая друг другу немой вопрос и мысленно на него отвечая

Все четверо ещё раз украдкой взглянули на этот новый экспонат, который сейчас лежал прямо перед ними за стеклом. Бренден хотел было взять экспонат в руки, но Николь остановила его, почему-то оглянувшись…

В дверях зала стояли те двое, с которыми Джейн встретилась пару минут назад в коридоре.

– Ты думаешь, это правильная идея, Джехути? – Тихо, шёпотом, спросил один из них.

– Да, Усер. Я даже могу сказать, что полностью уверен в этом. Ведь, если мы, особенно после всего случившегося, продолжим скрываться, то зачем мы вообще существуем…

А за стеклом на шёлковой подушечке, давая ответы на все их незаданные вопросы, являясь абсолютным доказательством правдивости этой истории, лежала Книга Тота…