Kitobni o'qish: «За 27 дней. Он будет жить, если узнает, что кому-то не все равно», sahifa 3

Глава 5
Сон может стать реальностью – 26 дней до

По ощущениям, я проспала всего пять минут, когда резко села в кровати, мгновенно проснувшись от жгучей боли в запястье. Закусила губу, чтобы не закричать, – настолько сильной была боль. Я перекатилась на другую сторону кровати и зажгла лампу на прикроватной тумбочке, стягивая намотанный на руку браслет. Пока я аккуратно разматывала бусы, кожа отзывалась болезненными ощущениями. На месте числа 27, до этого выписанного черным цветом на моем запястье, теперь было число 26.

Значит,такСмерть собирается напоминать мне, как мало времени у меня осталось на то, чтобы помешать Арчеру совершить самоубийство?

«Какой бред», – пробормотала я, бережно прижимая руку к груди.

Осторожно надевая браслет обратно, я глянула на циферблат будильника и увидела, что сейчас 2:49 утра. Через секунду пазл в голове сложился. Если в этот час и эту минуту я потеряла один день, стало быть, именно в это время Арчер убил себя.

После осознания этого заснуть получилось не сразу.

Когда я открыла глаза, за окном шел сильный дождь. Во лбу сверлило острой болью, а еще я каким-то образом запуталась в одеяле, пока спала. Я перекатилась на кровати, нащупала на тумбочке телефон, увидела время и вскрикнула.

На часах было без пятнадцати семь, а значит, у меня ровно пятнадцать минут на то, чтобы собрать себя в кучу, если хочу успеть добежать до остановки школьного автобуса за углом. Маленькая часть меня надеялась, что вчерашний день был не более чем сном, но на телефоне четко высвечивалось 12 ноября.

– Что за хрень? – закричала я в потолок. Потолок ничего мне не ответил.

Я со стоном сползла с кровати и быстро натянула на себя первые чистые вещи, которые попались на глаза. Закинув школьные принадлежности в сумку, заскочила в ванную, чтобы причесаться, и нанесла минимум макияжа, чтобы выглядеть хоть сколько-нибудь прилично. Проглотила злаковый батончик, выпила залпом апельсиновый сок, и вот уже я в подъезде, в лифте, и, едва двери лифта открылись, в стремлении успеть на автобус несусь через холл.

Я забыла захватить зонт из шкафа в прихожей и к моменту, когда взбегала по ступенькам автобуса, уже успела вымокнуть до нитки.

– Матерь божья, – тихо присвистнула Тейлор, когда я рухнула на сиденье рядом. – Ты выглядишь так, будто ползла через болото.

– Спасибо, – сказала я. – Именно это я и хотела от тебя услышать.

Когда мы подъехали к школе, я не пошла к подружкам – все мысли были о том, чтобы найти Арчера. Сначала узнаю, где он, и тогда уже придумаю, что сказать, – у меня явно не очень хорошо получалось с лету произвести хорошее впечатление. Наш вчерашний не очень-то дружелюбный разговор не должен повториться. Пора взять быка за рога и придумать наилучший способ сблизиться с Арчером.

Все утро Арчера нигде не было видно, и, когда прозвенел звонок на обеденный перерыв, я не стала заходить в столовую и отправилась в библиотеку. Вчера я вымоталась настолько, что легла спать, не сделав вообще никакую домашку, и теперь нужно было успеть дописать эссе по «Великому Гэтсби» на английский пятым уроком. Я устроилась за одним из столов в глубине библиотеки, в тихом и спокойном месте, и принялась излагать на бумаге, почему Фрэнсис Скотт Фицджеральд был одним из величайших писателей XX века, параллельно думая о том, насколько это эссе неважно по сравнению с тем, чем мне действительно стоило бы заняться, – поисками Арчера.

Прошло двадцать пять минут, я только закончила писать. Откинулась на спинку стула, потягиваясь и встряхивая затекшую руку, и в этот момент чуть не свалилась со стула. Арчер Моралес сидел в кресле в самом углу, за стеллажами фантастики от «Р» до «Т», на столике рядом с креслом лежали его вещи.

Это была правда. Невероятная, пугающая правда. Вчерашний день мне не приснился, Арчер Моралес действительно был жив.

Я собрала свои тетрадки, сунула в сумку и, не колеблясь ни секунды, подошла к Арчеру. Он оторвался от книги, в чтение которой был погружен, и, как только меня увидел, закатил глаза. Могу поклясться, что услышала, как он пробормотал: «Опять ты».

Я попыталась не залиться краской и заговорила, пока остатки моего достоинства окончательно не иссякли.

– Мне кажется, наш разговор вчера как-то не склеился. Хотела нормально представиться. Я Хэдли Джемисон.

Он уставился на протянутую ему в качестве приветствия руку так, будто по ней ползают личинки, и насмешливо фыркнул.

– В этом нет никакой нужды, Хэдли, – он произнес мое имя, словно в нем было что-то очень смешное. – Я же сказал вчера… я и так знаю, кто ты.

– Я, эм, просто подумала, что было бы здорово узнать друг друга получше, – сказала я. – Ты кажешься мне хорошим парнем, и…

– Пожалуй, здесь я тебя остановлю, – сказал Арчер, поднимаясь из кресла. Мне пришлось откинуть голову назад, чтобы сохранить с ним зрительный контакт, настолько высоким он был. – Не знаю, что за игру ты затеяла, но на твоем месте я бы прекратил ее, пока ты не наломала дров. Мне не нравится то, что происходит.

– Что? – удивилась я. – Не веду я никакую игру. Да я просто… хочу дружить с тобой, понимаешь? – я внутренне скривилась от мысли, как нелепо это прозвучало. Жаль, ничего лучше в голову не пришло.

– Ну, тогда избавь себя от неприятностей, – ответил Арчер, скидывая вещи в рюкзак. – Я не хороший парень. Не стоит узнавать меня ближе.

Я не верила, что Арчер и правда плохой человек, и не считала, что так проявляется его истинная личность. Такой уровень нелюдимости в общении наверняка был результатом осознанного выбора. Почему же он так настойчиво отталкивает людей? Он обращается подобным образом со всеми или лишь с теми, кто решается сказать ему больше пяти слов?

Зазвенел звонок, сообщавший об окончании длинной перемены и начале пятого урока. Арчер воспользовался этой возможностью и быстрым шагом бросился к выходу из библиотеки.

– Ты можешь, пожалуйста, остановиться всего на секунду и выслушать меня, Арчер? – сказала я, догоняя его и хватая за руку.

– Ты никогда со мной не разговаривала, Хэдли, – ответил Арчер, испепеляя меня взглядом. Я быстро отпустила его руку и сделала шаг назад. – Почему вдруг передумала, а? Поспорила с кем-то? Какой-то новый тренд – дружить с отбросами школы?

– Нет! Все не так!

Смерть предупреждал, что просто не будет, но я и не представляла, что Арчер может быть таким… такимгрубым.

– Отстань от меня, – отрезал Арчер. – Я начинаю уставать от того, что ты тратишь мое время, которого и так нет.

«Друг мой, ты и не представляешь, как мало у тебя времени», – подумала я.

– Все, о чем прошу, – начала я, сделав глубокий вдох, – хотя бы дай нам возможность познакомиться поближе. Может, даже провести время вместе разочек-другой. Типа, ну всякое же бывает, правда? Вдруг у нас с тобой много общего?

Судя по любопытному взгляду Арчера, похоже, он действительно обдумывал мое предложение.

– Почему? – наконец спросил он пару секунд спустя.

– Почему что?

– Почему тебе вообщеесть до меня дело?

На полсекунды я задумалась о том, чтобы рассказать Арчеру правду. Что я знаю, что глубоко внутри он несчастен и отчаялся настолько, что готов проститься со своей жизнью, и поэтому я хочу ему помочь. Никто не должен справляться с таким в одиночку.

– Потому что… потому что я… – я закусила губу, тошнота подступила к горлу. – Ну, никто не должен быть одинок. Каждому нужен друг, так ведь?

Я осознала свою ошибку в тот самый момент, когда слова слетели с моих губ. Лицо Арчера ожесточилось, губы вытянулись в тонкую линию.

– А я говорил, что я одинок? – спросил он, поднимая бровь. – Скажи мне, Хэдли, тебе никогда не приходило в голову, что мне нравится быть одному? Ты никогда не думала, что, может, я просто реально не люблю людей?

После вчерашнего представления такая мысльприходиламне в голову, и не раз, но я вроде как надеялась, что он просто шутил.

– Нет, но… у тебя это на лице написано, – сказала я.

Это было ребячеством, но на несколько секунд между нами завязалась эпическая дуэль взглядов. От давления его взгляда у меня чуть не задрожали колени. Если он всегда так себя вел, неудивительно, что люди шарахались от него, как от чумного.

– Честно, не думаю, что ты такой большой и грозный, каким тебя считают, – выпалила я. – И тебе не помешал бы друг.

Он прищурился, и выражение лица стало еще угрюмее.

– Похоже, с сегодняшнего дня придется быть еще большим уродом, чем раньше. Не могу допустить, чтобы люди подумали, что я не такой ужбольшой и грозный.

Я мысленно отложила эту фразу в отдельную папочку. Эту сторону Арчера мне необходимо было изучить глубже, это наилучший способ начать его разгадывать. Либо он шутил – в чем я сильно сомневалась – либо и вправду намеренно отталкивал от себя людей.

– Арчер, я…

– Слушай, мне не нужна твоя жалость, – равнодушно сказал Арчер. – Выключи доброго самаритянина и отстань уже от меня.

Он ушел не оглядываясь.

Я просто стояла на месте, понимая, что опаздываю на урок, и размышляла, что мне делать дальше.

Глава 6
Третий раз – алмаз. 25 дней до

Обеденный перерыв после урока государственного строя США показался благословением. От занудной лекции мистера Монро о палате представителей гудела голова, просто чудо, что я снова не уснула. Я закинула вещи в шкафчик и снова отправилась в библиотеку. В этот раз мне не нужно было ничего дописывать, но я надеялась снова увидеть Арчера сидящим в том кресле в дальнем углу и хотела попытаться еще раз с ним поговорить.

Я чувствовала себя настоящим сталкером, крадясь по школе в поисках Арчера, выясняя его расписание, чтобы знать, где он может быть. Я быстро прошлась по библиотеке, заглядывая в проходы через книжные полки, но ни Арчера, ни его хмурого взгляда нигде не было. Возможно, именно сегодня он решил пообедать и пошел в столовую, как все остальные одиннадцатиклассники.

Я спустилась в столовую, втиснулась в очередь на раздачу и купила салат и картофель фри, потом поднялась на верхний пролет лестницы рядом с зоной отдыха и попыталась освободить место для Арчера. Тейлор сегодня не было – накануне она написала мне, что пойдет показывать город своим бабушке с дедушкой из Милуоки, – так что на сегодняшнем обеде я сама себе хозяйка.

Я радостно пискнула, когда наконец нашла его.

Арчер сидел один в дальней части столовой за маленьким столом, перед ним – раскрытая книга. Я пролавировала между столами и села на стул напротив Арчера, сняла крышку контейнера и насадила на вилку немного листьев салата и помидорку с видом, будто в этом не было ничего необычного и мы с Арчером каждый день обедали вместе.

Удивленное выражение лица Арчера быстро сменилось раздражением, когда он глянул на меня поверх книги.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил он.

– Обедаю, – ответила я. – А на что это похоже?

Ему хватило наглости на то, чтобы попытаться выпроводить меня, помахав руками.

Я уронила вилку в салат и прищурилась.

– Вообще-то, я могу сидеть, где захочу.

Арчер снова взял книгу и открыл ее, явно давая понять, что разговор окончен.

Я не думая нагнулась вперед и вырвала книгу из его рук.

– Что читаешь? – я полистала страницы, отодвинув книгу подальше от него, когда он попытался забрать ее обратно.

– «Ромео и Джульетта»? – удивилась я, переводя на него взгляд. – Ты читаешь «Ромео и Джульетту»? Не ожидала, что ты окажешься поклонником Шекспира.

– Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Хэдли, – огрызнулся Арчер. Я с удивлением отметила, что его щеки тронул легкий румянец. Он застеснялся, что читает «Ромео и Джульетту»? – К тому же мне нужно пересказать ее на углубленке по литературе. Отдай.

Я снова перевела взгляд на открытую страницу, на которой Ромео и Джульетта впервые целуются на балу в доме Капулетти. На полях над репликой Ромео небрежным почерком были выведены строчки.

Ромео – идиот. Он ослеплен страстной влюбленностью в девушку, которую толком и не знает. Он не понимает, что любовь станет его погибелью. В долгосрочной перспективе для него было бы лучше, если б он вообще не тратил время на Джульетту. Любовь никогда ни для кого хорошо не заканчивается.

Я не знала, что и думать, когда прочитала это.

Мне тоже не особо нравилась эта сопливая история любви, но Арчер, похоже, ее просто ненавидел. Мне стало интересно, было ли у него какое-то изощренное, пессимистичное представление о любви, или же он просто не переваривал Шекспира.

Я отдала Арчеру книгу, и он сунул ее в рюкзак, параллельно успев одарить меня свирепым взглядом.

– Ты всегда такая настырная или специально для меня сцены устраиваешь? – спросил он.

– Я не пытаюсь быть настырной, – возразила я. – Просто пытаюсь узнать тебя получше. Ну вот, например, посмотри, в чем мы с тобой уже совпадаем: оба ненавидим Шекспира, оба любим картошку фри. Представь, сколько еще общего у нас может обнаружиться, если просто проведем время вместе.

– Как заманчиво, – саркастично ответил Арчер.

– Но для начала пойдет, – отметила я.

Несколько секунд он внимательно изучал меня. Казалось, я слышала, как у него в голове крутятся шестеренки.

«Пожалуйста, дай нам шанс», – подумала я.

Прошла вечность, прежде чем он заговорил. Отрывисто и твердо, будто взвешивает каждое слово.

– Ладно. Окей. Только чтобы доказать, что у нас нет больше ничего общего. И после этого ты откажешься от своего странного социального эксперимента, или что ты там затеяла, и отвяжешься от меня.

– Значит, хорошо? – повторила я. Последние слова про отказ от дальнейших попыток еще не дошли до моего сознания. – Правда?

Едва заметная ухмылка тронула губы Арчера, он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

– Если только ты не передумала. Лично я надеюсь, что да.

– Нет, нет, не передумала! – быстро сказала я. – Я просто… удивлена, вот и все. Что ты реально согласился.

– Согласился – громко сказано, – спокойно сказал Арчер. – Встречаемся на улице у выхода после звонка с уроков. И не задерживайся. Я тебя ждать не буду.

Как только он договорил, прозвенел звонок. Через секунду он уже был на ногах, закинул рюкзак на плечо, и я сразу сделала то же самое.

– Так, – сказала я. – Значит, увидимся после уроков.

Он посмотрел на меня немного странно, склонив голову набок, и сказал:

– Ага. Ладно.

Он зашагал прочь и быстро растворился в толпе студентов, покидающих столовую. Похоже, меня ждала крайне неловкая вторая половина дня.

«Хэдли, Хэдли, Хэдли, – пробормотала я, массируя виски. – И во что ты ввязалась?»

Глава 7
Даниши с вишней и геометрия

Когда уроки закончились и я вышла на улицу, Арчер стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу, снова погруженный с головой в «Ромео и Джульетту». Я не смогла сдержать облегченный вздох. Он не кинул меня. Хороший знак.

– Привет, – взволнованно сказала я, подойдя к нему.

Он оторвал глаза от книги и кратко кивнул в знак приветствия.

– Итак, – я покачнулась на носках, сцепив руки за спиной, – чем хочешь заняться?

Арчер убрал книгу в рюкзак, забросил его на плечо и махнул рукой в сторону тротуара.

– Есть одна идея. Нам туда.

Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за Арчером, который шел большими шагами, пока мы проходили мимо автобусов, стоящих с заведенными моторами на дороге у школы. Мы были на полпути до тротуара, когда я услышала громкое «Хэдли! Постой! Эй, Хэдли!» позади себя.

Обернувшись, я увидела, что одна из моих подруг, Бри Уилсон, шагает в мою сторону. Ее выражение лица быстро переменилось: она была шокирована, когда заметила стоящего рядом со мной Арчера.

– Привет, Бри, – поздоровалась я, когда она подошла к нам, и бросила тревожный взгляд на Арчера.

– Привет, – шумно выдохнула она. – Эм… Я просто хотела…

На лице Арчера заиграло веселье, поскольку Бри уставилась на него так, будто перед ней сам дьявол.

– Ты разве… Разве не идешь сегодня к Челси? – спросила Бри, кусая губы. – Раз бабушка и дедушка Тейлор приехали, мы планировали устроить марафон «Топ-модель по-американски». Помнишь?

– Эм, нет, прости. Вообще-то я…

– Прости, Бри, – вежливо сказал Арчер. – Сегодняшний вечер Хэдли проведет со мной.

– О, эм. Ладно. – Бри глянула на меня, вопросительно вздернув бровь, и начала отступать назад. – Хорошо.

«Напиши мне потом», – быстро прошептала она одними губами, после чего бросилась по тротуару в сторону автобусов.

– Мы с Бри вместе ходили на искусство в прошлом семестре, – сказал Арчер, когда мы снова двинулись в путь. – Потрясающеумнаядевочка.

Голос Арчера просто сочился сарказмом, и мне стало малость неприятно. Необязательно оскорблять моих друзей, он ведь их даже не знает. Бри и правда умная – просто предпочитает притворяться, что это не так, потому что убеждена, что старшеклассникам нравятся легкомысленные девчонки, и это крайне досаждает всем в компании, ведь мы не устаем повторять ей, что она чудесна такая, какая есть.

Я ускорила шаг, чтобы поспевать за Арчером, когда он снова двинулся вниз по улице. К моменту, когда мы наконец остановились, мы проделали уже приличный путь, и у меня начинали болеть ноги.

Мы стояли на тротуаре в невзрачной части Манхэттена у здания из красного кирпича, пребывавшего в довольно плачевном состоянии. Над дверью висела, качаясь на холодном ветру, сине-белая вывеска с надписью «Кофейня мамы Розы… Кусочек Италии с 1898!» облупливающимися черными буквами.

Было очевидно, что кофейне уже много лет, но был в ней какой-то шарм, который мне не удавалось уловить.

– Вау, – я взглянула на Арчера. – Что это?

– Семейная кофейня, – пробурчал он и нырнул внутрь.

Я поспешила поймать дверь и, шагнув через порог, тут же оказалась укутана приятным теплом. Насыщенные ароматы шоколада и кофейных зерен ударили в нос, я огляделась.

С обшитых деревянными панелями стен свисали искусно вышитые гобелены, а еще картины, на которых были изображены различные деревенские пейзажи. Слева находился большой мраморный камин, в решетке пылали поленья – радушный прием после холодной улицы. Перед камином стояли мягкий красный диван и такие же кресла. Рядом к стене было придвинуто старое пианино, которое выглядело так, будто долгие годы выступало в качестве пылесборника.

Протертые деревянные полы скрипели каждый раз, когда кто-то проходил. По кофейне были расставлены круглые и квадратные столики, три-четыре стула вокруг каждого. Несколько посетителей сидели за столиками, перед ними – стаканы с кофе и съеденные наполовину булочки или тарелки супа, они что-то печатали в своих ноутбуках, читали книги или журналы.

В передней части кофейни располагалась длинная стойка со старинным кассовым аппаратом и витриной, полной свежей выпечки. На доске, висевшей на стене, цветным мелом были выведены названия предлагаемых блюд и напитков.

Арчеру, похоже, было все равно, есть в кофейне посетители или нет, потому что он крикнул: «Ба! Бабуль!», зашел за стойку и устремился к задней двери.

Я услышала, как сиплый голос прокричал что-то на языке, похожем на итальянский, а потом из подсобки, суетясь, выбежала невысокая пожилая женщина.

Ее волосы благородного оттенка седины были собраны в тугой пучок внизу, у самой шеи, на кончике слегка искривленного носа сидели очки. На ней была длинная серая юбка и кардиган в тон, и лишь секунду спустя я осознала, что видела эту женщину раньше – в реальности, которой, я надеялась, больше не существовало. Это была бабушка Арчера, хоть я и не успела тогда узнать ее имя.

– Я уже заждалась, молодой человек, – гаркнула пожилая женщина. Можно было подумать, что она выкуривает не меньше пачки сигарет в день. – Все думала, когда же ты соизволишь явиться.

– Прости, – сказал Арчер, потянувшись за данишем с вишней на витрине с выпечкой. – Я…

Женщина, в которой я мгновенно узнала маму Арчера, вышла из подсобки вслед за старушкой, она выглядела почти так же, как в момент нашей первой встречи, только сейчас улыбалась. На ней были выцветший красный свитер и черный фартук, припорошенный мукой, но она выглядела прекрасно, несмотря на измученное выражение лица.

Все было так странно… не описать словами.

Последний раз я видела этих женщин на похоронах Арчера, однако Арчер собственной персоной стоял здесь, с ними рядом, и с недовольным видом жевал этот дурацкий даниш.

– Привет, зайчик, – сказала Реджина Моралес Арчеру. – Ты уже… Оу.

Она прервалась на полуслове и уставилась на меня широко распахнутыми ореховыми глазами.

– Прости, – повторил Арчер. – В школе задержали.

Его взгляд был направлен на меня и ясно давал понять, что именно я была причиной его «задержки».

– Оу, – снова произнесла Реджина, она по-прежнему выглядела крайне удивленной. – Привет.

– Здравствуйте. – Я прямо-таки почувствовала, как щеки заливаются краской.

– Это твоя девушка, молодой человек? – бесцеремонно спросила старушка, обводя меня проницательным взглядом поверх оправы.

– Онанемоя девушка, – фыркнул Арчер, откусывая кусок от булочки.

– Ну, здравствуй, – сказала Реджина, протягивая мне руку, вежливая улыбка тут же стерла с ее лица все признаки усталости. – Я Реджина, мама Арчера.

– Здравствуйте, – ответила я, старательно выдавливая из себя ответную улыбку. – Я Хэдли.

Смотреть на Реджину и делать вид, будто мы никогда не встречались, хотя я прекрасно знаю, что это не так… Как мне теперь вообще вести себя с этими людьми?

– А я Виктория, – добавила старушка, не протянув мне руки. – Бабушка Арчера.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответила я.

Виктория шмыгнула носом, словно давая понять, что мне здесь не рады, и снова повернулась к Арчеру.

– Что ж, молодой человек, а вам пора за работу. На кухне скопились тарелки, они сами себя не помоют.

– Хорошо, – сказал Арчер, уплетая остатки даниша. – Я только…

– Ах, Арчеру необязательно работать сегодня, мам, – быстро сказала Реджина, кладя руки на плечи Виктории. – Наверняка ему нужно делать уроки. Да и невежливо оставлять Хэдли одну.

– Я лучше тарелки помою, – пробормотал Арчер.

Когда до меня дошли произнесенные им слова, я чуть не лупанула себя рукой по лбу. Нуконечно.

Арчер привел меня сюда, чтобы самому поработать, наверное, решил, что я не захочу ошиваться здесь в одиночестве, предоставленная сама себе. Просто уловка, чтобы заставить меня уйти как можно раньше. Мало того – мы шли сюда от самой школы, хотя я точно знаю, что мы могли бы сесть на электричку и значительно сократить время и силы, потраченные на весь путь. Он просто хотел, чтобы я сдалась, и, более чем уверена, это не раз еще повторится.

– Глупый мальчишка, – буркнула Виктория, качая головой, будто все проблемы в мире были из-за того, что Арчер не пойдет мыть посуду. – Что ж, как минимум, тебе придется посидеть с сестрой, когда я ее заберу. Я уже опаздываю. И пошевеливайся, не тяни с работой.

– Прости мою мать, – со смущением сказала мне Реджина. – Она пару лет назад перенесла инсульт, с поражением лобной доли. Не стесняется в выражениях. Давайте вы с Арчером пойдете делать уроки, а я принесу вам что-нибудь поесть и сделаю горячее какао? – Она снова улыбнулась мне и глянула на Арчера с упреком, явно давая понять, что он должен перестать вредничать.

Он сердито посмотрел на мать, недовольный ее предложением, но не осмелился ей возразить.

– Оу, – сказала я. – Было бы… просто чудесно, спасибо.

Оказалось довольно сложно не расхохотаться, глядя на выражение лица Арчера, осознавшего, что его план спровадить меня с треском провалился. Он вышел из-за стойки и направился к столику в глубине кофейни. Я благодарно улыбнулась Реджине и пошла за ним. Может, даже попытаюсь справиться с частью домашки. Я села за столик напротив Арчера, взяла свою сумку и вытащила из нее учебник по геометрии. Геометрия была моим самым нелюбимым предметом и отнимала больше всего времени.

Арчер порылся в своем рюкзаке и вытащил учебник по высшей математике, что-то похожее на дневник по углубленному курсу литературы, «Ромео и Джульетту», автобиографию Фредерика Дугласа и стопку тетрадей.

– Охренеть, – сказала я. – Тебе надо все это делать? Какие у тебя предметы?

Он опустил стопку тетрадей и учебников на стол и заглянул в мою домашку.

– Ну явно не курс геометрии для отстающих.

– Смешно, – пробурчала я, закатывая глаза. – Ну плохо у меня с математикой. Подумаешь.

Через пару минут неловкой тишины Реджина принесла нам две больших кружки с горячим какао со взбитыми сливками, посыпанным корицей и шоколадной стружкой. Помимо этого мы получили тарелку печенья, еще один даниш с вишней и огромных размеров булочку с корицей.

Горячее какао было очень вкусным, от макушки до самых пальцев ног прошла приятная волна тепла. Я подумала, что надо не забыть попросить рецепт.

– Итак. Эм, – я откинулась на спинку стула, откусила кусочек от булочки с корицей. – У тебя есть младшая сестра?

Арчер оторвался от домашней работы и нахмурился.

– Да. Рози.

Я сдержала улыбку, вспомнив, какой очаровательной была Рози в вечер нашего знакомства, пусть оно и произошло не при самых радужных обстоятельствах.

– Сколько ей? – спросила я.

– Пять, – кратко ответил Арчер. Он не поднимал головы, старательно водя ручкой по бумаге. – Большую часть времени, когда мы вместе, она выводит меня из себя.

На этот раз я все-таки улыбнулась.

– Но ты ее любишь.

Губы Арчера вытянулись в тонкую линию, и он снова поднял на меня глаза.

– Вы закончили со своим психоанализом, господин Фрейд?

Я вернулась к геометрии, закусив губу, чтобы ничего не выпалить в ответ.

Если гигантская булочка с корицей и горячее какао отвлекали от дел, то Арчер и подавно. Он справлялся со всей своей домашней работой, почти не прилагая усилий. У меня даже появилось желание сделать свою домашку так же хорошо.

Однако ничего не выходило в основном потому, что, пока я пыталась найти нужную формулу, тарабаня пальцами по бедру, мои глаза постоянно останавливались на Арчере. Я испытывала иррациональный страх, что, если отведу от него взгляд, он исчезнет, а я проснусь и обнаружу, что все это было лишь сном.

И чем больше я тайком бросала на него взгляды, тем больше против своей воли отмечала, насколько он симпатичный. Он был одет в черную рубашку с закатанными до локтей рукавами и, похоже, регулярно тренировался, потому что выглядел подтянутым. Его волосы начинали виться кудряшками у шеи и казались мягкими на ощупь. У него было такое очаровательное лицо, что хмурое и задумчивое выражение ему совершенно не шло.

Когда Арчер поймал на себе мой взгляд и я осознала, что пялюсь на него на протяжении последних двух минут, я быстро зарылась с головой в домашку, но перед этим успела заметить, как он посмотрел на меня так, будто сомневается в моей адекватности.

«Просто сосредоточься на геометрии», – сказала я себе. Она ведь намного интереснее.

Через час на город опустилась ночь, к тому моменту мы уже успели расправиться с печеньем и булочками. Еще стало понятно, что у меня есть все шансы завалить геометрию в этом семестре. И что Арчер был вторым пришествием гребаного Альберта Эйнштейна.

– Сдаюсь, – жалобно скулила я. – Не дается мне геометрия. Лучше прямо сейчас уйду из школы, найду большую картонную коробку и…

Арчер схватил мой учебник по геометрии и полистал страницы. Уже через полсекунды он рассмеялся. Это был не тихий смешок, ничего подобного, – полноценный, до дрожи в плечах, до закидывания головы хохот. Он смеялся так громко, что несколько человек, сидящих рядом с нами, бросили на него любопытные взгляды.

Меня застала врасплох глубина его смеха. Я была бы не против еще раз послушать, как смеется Арчер Моралес. И поймала себя на мысли, что мне хотелось бы, чтобы он делал это чаще.

–Вот это? – задохнулся Арчер. – Ты не можешь разобраться с теоремой Пифагора?

Я крепко сцепила руки на груди, пытаясь игнорировать пылкий прилив крови к щекам.

– Не всем тут быть гениями математики.

– Да, но теорема Пифагора – это же просто уровень средней школы, – ответил он довольно надменным тоном. – Дажетыс ней справишься.

– Эй! Что значит «даже ты»? – возмутилась я.

Арчер проигнорировал мои слова, открыл мою тетрадь на чистой странице и начал записывать какие-то цифры.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Покажу тебе, как это решается.

Я вытаращилась на него. Было сложно поверить, что Арчер предлагает мне помощь.

– Серьезно?

Он закатил глаза и раздраженно протянул:

– Я это не ради тебя делаю. Меня передергивает от того, как бесцеремонно ты обращаешься с математикой. Пифагор, наверное, в гробу вертится.

Я не горела желанием слушать колкие комментарии Арчера, но, к сожалению, он, похоже, знал, что делает, а мне пригодилась бы любая помощь. Пара дополнительных занятий точно не повредят.

Лишь спустя долгие пятнадцать минут я наконец смогла уверенно сказать:

– Значит, я подставляю вместо А2 и B2 семнадцать и три, а потом нахожу C2?

Арчер бросил ручку на стол и сделал раздраженный глубокий выдох.

– Наконец-то! До нее дошло!

– Большое спасибо за помощь, – кисло произнесла я. – Приятно осознавать, что ты такой чудесный репетитор-альтруист.

– Как так получается, что ты не понимаешь элементарную геометрию, но спокойно орудуешь такими словами, как «альтруист»? – нахмурившись, спросил Арчер, пододвигая ко мне мою домашку.

Я подумала, что в чем-то он, может, и прав, и все же математика – отстой. Все, что было связано с математикой, вызывало во мне желание свернуться в клубочек и плакать. Как по мне, английский был гораздо более интересным школьным предметом.

– Я не могу в математику, потому что ее изобрел дьявол, – сказала я. – Предпочитаю спать со словарем под подушкой.

Судя по выражению, которое пронеслось по лицу Арчера, он считал меня чокнутой. Если раньше нет, то теперь точно.

– Ты странная, – сказал Арчер. – В смысле…реальностранная.

Он был прав. Разве не я только что заключила сделку со Смертью? Ядействительностранная.

Было около семи, когда я начала собираться домой. «Кофейня мамы Розы» закрывалась в семь, и Арчер сказал, что ему нужно помочь маме с закрытием.

– Спасибо, что помог с математикой и все дела, – поблагодарила я, пока Арчер складывал в стопку свое сделанное домашнее задание. – Здорово у вас здесь.

– Еще бы, – ответил Арчер, хотя в голосе его, мягко говоря, особого восторга не прозвучало.

Поняв, что лучшего прощания от него уже не дождусь, я еще раз поблагодарила Реджину за какао и угощения и направилась к выходу. И в этот момент в голову внезапно пришла одна идея, способ проводить время с Арчером, не унижаясь в попытках уговорить его на дружбу со мной.

– У меня к тебе предложение, – сказала я, возвращаясь к Арчеру после того, как проделала уже полпути до двери.

Арчер оторвал глаза от учебника, который в этот момент засовывал в рюкзак, и было видно, что мои слова застали его врасплох.

– Какое предложение?

– Предлагаю тебе стать моим репетитором по геометрии.