Kitobni o'qish: «Мой нежный воробышек»

Сон вновь терзал её, вырывая из груди крик. Она вскочила, в холодном поту, задыхаясь от тяжелого дыхания, и заплакала. Тот день навсегда врезался в её память, как выжженное клеймо.

Совсем юная дева, в шелковом, пышном платье, неспешно ступала вдоль ручья, выискивая глазами редкий, целебный цветок. Длинные, струящиеся волосы мягко ниспадали на плечи, укрытые бархатным плащом. Карие очи тревожно скользили по зеленому полю травы, ища хоть малейшее золотое пятнышко. Внезапно, с розовых губ сорвался крик радости. Юная душа бросилась к обрыву, к столь желанному сокровищу. Но предательски скользкая трава под ногами не удержала её, и она сорвалась вниз. Инстинктивно, упрямая рука, в последнем усилии, схватила заветный цветок и сжала в ладони. Всплеск в холодную воду, визг и вот она уже стремится к берегу. Но едва выбравшись на твердую землю, она замерла, охваченная ледяным ужасом. На песке, злобно скаля клыки, стояли три огромных диких пса. Холод воды сейчас казался детским пустяком по сравнению с тем, как страх быть растерзанной сковал её сердце. Девица дрожала, нерешительно подняла руки, закрывая лицо, и застонала от бессилия.

Топот копыт и громкий свист внезапно вырвали её из ступора. Она открыла лицо и с немым изумлением уставилась на юношу, едва достигшего семнадцати лет. Облаченный в дорогой дорожный костюм, он восседал на вороном коне, чья сбруя блестела изысканной работой. Один за одним метким выстрелом из арбалета он поразил злобную стаю и теперь с любопытством смотрел на трепещущую от страха и холода девочку.

– Эй, русалка, не желаешь ли выбраться на берег? Вода-то ледяная, – выкрикнул парень, ловко спрыгивая с коня. Он подвел его к ручью и отпустил поводья; конь жадно склонился к чистой воде.

Девочка окоченела настолько, что не могла пошевелиться. Юноша скинул свой плащ, вошел в воду, его высокие сапоги надежно защищали ноги от влаги. Он решительно приблизился к ней.

– О, похоже, давно стоишь. Вся синяя, – с трепетом подхватил её на руки и вынес на берег. – Ты что, сверху упала? – заметив мокрый подол платья и ободранную руку девушки, догадался он.

Дрожа, она кивнула и с трудом разжала правую ладонь. С надеждой взглянув на ценный цветок, она дрожащими пальцами опустила его в поясную сумочку. Парень быстро собрал ветки и развел костер.

– Иди погрейся, а то заболеешь. Как тебя зовут? Я Коул, – вежливо склонил голову.

– Я… я Исс, – попыталась произнести девушка, но чихнула и осеклась, приблизившись к огню.

Парень нахмурился, поднял плащ и накрыл им её плечи, указал на пень у костра. Она закуталась и осторожно присела.

– Что за важный цветок, ради которого ты жизнью рискуешь? – заглянул он в лицо юной девушки.

Она робко смутилась.

– Мама сильно больна. Для неё, – дрожа, но уже не стуча зубами, тихо ответила она.

Он понимающе кивнул и поддержал огонь, подбросив веток. Через полчаса, согревшись и слегка обсохнув, девушка заторопилась домой.

– Спасибо, сударь, вы спасли меня и маму. Я всю жизнь буду вам благодарна, – присев в глубоком реверансе, вежливо поблагодарила девчушка.

– Да не за что. Я лишь коня сюда привел на водопой, просто повезло, – склонил голову парень. – Сейчас я направляюсь в столицу, на службу в королевские войска. Может, еще встретимся, – весело подмигнул он и ловко вскочил в седло.

Она улыбнулась ему и поспешила к дому.

Но, увы, цветок уже не понадобился. К её возвращению мамы не стало. Сам герцог Лоранс молча сидел у постели любимой, прижавшись лбом к её руке.

Прошли годы. Отец, по приказу короля, женился повторно на одной из королевских фавориток. У них подрастала маленькая дочь. Он много времени проводил в столице, на службе. А юная герцогиня Лоранс, гонимая злобной мачехой, превратилась в прислугу. В редкие дни, когда отец посещал дом, ей позволяли жить в своей спальне и носить достойную одежду. Прислуга, зная о тайной связи хозяйки с королем, боялась ослушаться и безропотно молчала. А сама девушка не произносила ни слова со дня смерти матери.

Пять лет пролетели, как один день. В тот холодный осенний день, во двор замка, гарцуя, въехал роскошный вороной конь в дорогой сбруе. Наездник, высокий, широкоплечий герой, облачен в форму королевских войск; нижнюю часть лица прикрывал черный шелковый платок, а капюшон дорожного плаща был глубоко надвинут на лоб. Он остановил вороного у самых ступеней замка. Холодно попросил аудиенции у хозяина. Ему приказали ждать. Мужчина терпеливо склонил голову. Конь нервно топтался на месте. Из замка вышла герцогиня Лоранс и окинула посетителя надменным взглядом.

– Добрый день, сударыня, могу ли я поговорить с герцогом Лоранс? – сжал кулаки, но вежливо склонил голову гость.

– Его нет, что вам от него нужно? – холодно спросила женщина, нетерпеливо махнув рукой.

– Я из соседнего графства Гордон, мой дворецкий в своем письме сообщил, что наше родовое имение отдано герцогу за долги моего отца. Могу ли я узнать сумму долга и вернуть свое? – уверенно и открыто поинтересовался он. Женщина криво улыбнулась.

– Пятьсот золотых, и имение снова ваше, – с вызовом посмотрела она на мужчину.

Он хмыкнул, достал мешочек из кармана камзола и решительно бросил к ее ногам.

– Бумаги, сударыня, – холодно заявил он.

– Они у герцога. Он посетит нас в самое ближайшее время, я сообщу ему и пришлю бумагу, – надменным тоном произнесла женщина.

– Я жду, сударыня, иначе мне придется вернуться. И еще один вопрос, – остановил ее мужчина, – Мои люди, что служили при замке, они тоже у вас? Могу я вернуть их? – потребовал он.

– Этих бездельников я разогнала. Если хотите, можете взять себе одну из моих служанок. Исса! – крикнула герцогиня. Из толпы вытолкнули девушку в старом, бесформенном, грязном платье. Голова девы была покрыта большим платком. Она испуганно замерла, опустив голову. – Вот она, очень способная, сделает все, что вы пожелаете, – бросив странный взгляд на девушку, злорадно усмехнулась.

Девушка побелела от наглости хозяйки, но не успела она отреагировать, как сильные, горячие руки подхватили ее за талию и потянули на лошадь. Она глухо вскрикнула и вцепилась в гриву.

– Благодарю вас, жду бумаги, – решительно крикнул мужчина и пустил коня в галоп, прижимая к себе дрожащую спутницу.

Вскоре они добрались до соседнего, очень старого замка. Приблизившись к конюшне, наездник так осторожно опустил деву, ловко спрыгнул сам, повел коня внутрь, где его ждало свежее сено. Отстегнул седло и накрыл бока жеребца теплой попоной. Конь благодарно зафыркал и потерся о плечо хозяина. Мужчина похлопал его по спине и молча вышел.

Девушка дрожала и нерешительно стояла у входа, ее щеки были мокры от слез.

– Пойдем со мной, – махнул рукой хозяин и бодро направился к боковой двери.

Она неуверенно двинулась за ним. Дойдя до двери, застыла на месте.

– Ну, заходи же, холодно, – с нетерпением потянул девушку за руку.

Она нервно икнула и прижалась к стене. Он в полном недоумении вскинул руки.

– Ты что, боишься меня? Ох, ладно. Как тебя зовут? – холодно спросил он, мягко подтолкнул ее в кухню и захлопнул входную дверь.

Девица упорно молчала. Мужчина тяжело вздохнул, сложил руки на груди и бегло осмотрел ее. Бесформенное платье тщательно скрывало фигуру, огромный платок придавал ей неряшливый вид. Только лицо девы явно выдавало ее юный возраст: бледное, худое, лет восемнадцати, с большими синими глазами – такими чистыми и невинными.

– Ты что, немая? – догадался он.

Девушка робко кивнула, не поднимая лица. Мужчина осторожно коснулся пальцами подбородка девушки и приподнял лицо, заглянув в глаза.

– Не бойся, не трону, только если сама захочешь, – усмехнулся он и отпустил. – Значит так, киса, это кухня, там – столовая. Здесь все комнаты служащих. Там – хозяйские покои, то есть мои, – со смешком добавил бодро мужчина.

Девушка сердито нахмурилась и отвела глаза.

– Сегодня можем поужинать остатками от похода, а завтра хотелось бы домашней кухни, – поднял на стол пухлую седельную сумку и вытащил из нее тушку утки, положил на стол.

Девушка испуганно округлила глаза и пошатнулась.

– Эй, ты чего? Дичь никогда не видела? – хитро усмехнулся он.

Девушка вздрогнула и отвернулась.

– Я пойду переоденусь. Накрой мне в столовой, – спокойно сказал хозяин и вышел.

Исса с тоской огляделась и тяжело опустилась на грубый стул, расплакалась. Она ожидала чего угодно от мачехи, но не такой подлости. И никто из прислуги даже не попытался ей помочь. Взяв себя в руки, она одернула платье, вытерла слезы и полезла в сумку за продуктами. Достала вяленое мясо, сыр и несвежий хлеб. Нашла на кухне посуду и остальную утварь.

Аккуратно нарезала и сложила на тарелку имеющиеся продукты, протерла стол в столовой, накрыла ужин и, прикрыв дверь, принялась наводить порядок в давно заброшенной кухне.