Kitobni o'qish: «Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года»

Посвящается хамелеону

© Чинарева Ю., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Действующие лица

Университет Эйто

Клуб изучения детективов

Эгами Дзиро (руководитель клуба), студент 4-го курса литературного факультета

Мотидзуки Сюхэй, студент 2-го курса экономического факультета

Ода Кодзиро, – ″—

Арисугава Арису (я), студент 1-го курса юридического факультета

Университет Юрин

Китано Цутому, студент 3-го курса экономического факультета

Цукаса Такахико, студент 3-го курса факультета коммерции

Тода Фумио, студент 2-го курса факультета коммерции

Такэсита Масаки, студент 2-го курса факультета естественных наук

Харуми Мика, студентка 3-го курса литературного факультета

Кикути Юко, студентка 2-го курса литературного факультета

Араси Тацуко, студентка 1-го курса литературного факультета

Иссики Сёдзо, студент 3-го курса юридического факультета

Мисака Нацуо, – ″—

Нэнно Такэси, – ″—

Институт Синнан Гакуин

Ямадзаки Саюри, студентка 1-го курса отделения английского языка

Химэхара Риё, – ″—

Фукадзава Руми, – ″—

Пролог

Земля снова содрогнулась, нарушив мой прерывистый сон. Я резко проснулся.

Остальные трое неподвижно лежали рядом, упакованные в спальные мешки. То ли их нервная система привыкла к вибрациям, то ли накопившаяся за день усталость взяла свое. Я почувствовал одиночество, словно меня оставили одного в морге.

Осторожно отодвинув полог палатки, я выглянул наружу. Темно. Лунный свет не проникал сюда из-за дыма.

Я перевел взгляд на вершину горы. Подробностей было не разобрать, но казалось, будто что-то ужасное и огромное, словно из недр ночного океана, взмыло ввысь, под самый купол небес. Крупными противными хлопьями тихо оседал пепел. Я аккуратно вытер губы тыльной стороной ладони.

Вулкан все еще дышал.

Я вышел из палатки и потянулся. Тело отозвалось неожиданной усталостью – должно быть, спал в неудобной позе.

Где-то зажегся фонарик. Это у палатки Такахико. Луч приближался, за ним плыло в темноте белое худи. Точно, Такахико.

– Неужели опять? – обратился я к белой тени.

Тень ответила с отвращением:

– Не могу! Задолбало.

Стоя бок о бок, мы снова взглянули на вершину вулкана, который три дня назад впервые за двести лет пустился во все тяжкие.

– Как думаешь, на этот раз рванет сильнее, чем три дня назад?

В ответ Такахико лишь усмехнулся и пожал плечами:

– Мне-то откуда знать. Не удивлюсь, если в любую минуту с неба сойдет огненный столб и земля под нашими ногами разверзнется. Что вовсе не означает, что я к этому готов.

– Не хотелось бы мне умереть в таком месте.

– Мне, что ли, хотелось бы? Хотя, как по мне, лучше уж всей компанией сдохнуть при извержении, чем от рук маньяка (к тому же еще неизвестно, кто он). Вот честно!

– Так себе альтернатива.

Эгами высунул голову из палатки:

– Трясло!

– Проснулся? И сейчас трясет, неужели не чувствуешь?

– Трясет-трясет. – Такахико шутливо закачался из стороны в сторону. – Как тут не проснуться!

Эгами тоже вышел из палатки и потянулся:

– Я думал, токийцам землетрясения нипочем. Слышал, у вас трясет по нескольку раз в месяц. Даже нам, жителям Кансая, не по себе, что уж говорить об иностранцах.

– Эгами, это не землетрясение! Мы посреди проснувшегося вулкана. Ситуация безнадежная.

Эгами прикурил от зажигалки, протянутой ему Такахико. В воздухе сиренево заметался дым.

Такахико, тоже заядлый курильщик, достал пачку старого доброго «Peace»¹ и затянулся. Курение походило на ритуал, и я молча выжидал.

– В женской палатке тоже горит свет.

Я обернулся в сторону, куда указывал сигаретой Такахико, и увидел, как в освещенной изнутри кремовой палатке двигаются несколько фигур. Луч фонарика плясал, а вместе с ним плясали и силуэты.

– Ты гляди, прямо ночной клуб «Ябукияма».

– Пойдем сходим.

Эгами пошел первым. В девичьем царстве – палатке на пять девушек – случился небольшой переполох.

Выскочила наружу Мика.

– Все успокоились? Надеюсь, никто больше не плачет? – строго спросил Эгами голосом школьного учителя.

Мика поправила очки в металлической оправе:

– Да есть тут некоторые. Умоляю, Peace, сделай что-нибудь!

– Что? Опять она? – с досадой щелкнул языком Peace, он же Такахико, и громко крикнул в палатку: – Эй, Тацуко! Поди-ка сюда! – Кажется, он завелся.

Навстречу своему рыцарю, стыдливо утирая слезы, вышла Тацуко. Хотелось одновременно и приструнить ее, чтобы плакала поменьше, и попросить Такахико быть с ней помягче.

– Дура! Всем и так тяжело, еще ты ноешь, одна-единственная. Если бы слезами можно было затопить вулкан, тогда ревела бы себе на здоровье.

– Прости… – пробормотала Тацуко, чье заплаканное лицо озарилось улыбкой при виде любимого.

– Ну все, Тацуко, успокоилась, да? Спасибо, Peace. – С Микой конкурировать бесполезно. Такахико поджал губы и закатил глаза.

Набросив на плечи розовый кардиган, вышла Риё.

– Разбудить остальных? – обратилась она к Эгами. Лицо ее было бледным. Возможно, из-за фонарика Такахико.

– Подождем. А вот радио стоит послушать.

– Точно! – Мика бросила взгляд на Такахико: – Давай, бегом.

Такахико кивнул и бросился в свою палатку за единственным транзисторным приемником.

– До чего же ночь сегодня темная, – сказала Мика.

– Думаю, луну и звезды не видно из-за дыма, – ответил Эгами.

– Стоило нам решить, что выдвигаемся завтра утром, как на тебе – ночью еще одно сильное извержение. Что же это такое!

– Если повторится, то пусть хотя бы до утра подождет, часика четыре.

Обхватив руками плечи, накрытые кардиганом, Риё прошептала:

– Зябко.

– Честно признайся, что боишься.

– Может, и так… Но как только рассветет, мы начнем спуск. Надо просто немножко потерпеть, да?

Видимо, она и вправду сильно напугана, если несет такую чушь, да еще хочет, чтобы мы ее поддержали.

Такахико вернулся, прижимая к уху радиоприемник. Масаки шагал рядом.

– Слышно что-нибудь? – спросила Мика. Такахико шикнул, подняв указательный палец: тсс!

Из палатки, шурша и возясь, выбрались три девушки. Подбежали двое ребят из палатки Нацуо.

– Все проснулись. Мне сходить за Моти и Нобунагой?

Эгами ответил:

– Да, будь добр.

Поверить не могу, что эти двое все еще дрыхнут. Вот уж беспечная парочка.

Когда я отдернул полог палатки и сунул голову внутрь, они терли заспанные глаза, словно два котенка, умывающиеся лапками.

– О, Элис! А Эгами где? – позевывая, спросил Мотидзуки.

– Какое-то время нас болтало, и грохот стоял такой, что все проснулись. Только вы с Моти дрыхнете.

– Ого! Сейчас рванет?

– Не знаю. Все сейчас слушают приемник с Такахико.

– Ладно, Нобунага, просыпайся.

– Ага.

Любое их действие превращалось в комический номер мандзай². Если гигантское извержение отправит нас в мир иной, уверен, они и на берегу реки Сандзу³ найдут, чем повеселить демонов.

Теперь все участники лагеря были в сборе. Словно испуганные зверьки, жались в кучу под зловещее гудение горы.

– Без пяти час, – пробормотал я.

Мы на склоне Ябукиямы, проснувшегося вулкана. На часах 0 часов 55 минут, 2 августа. И это все, что мы знаем наверняка. Я мечтал, чтобы кто-то решил за меня, что делать.

– До рассвета спуститься не получится. Остается только молить гору вести себя спокойно в ближайшие четыре часа. – Такахико Цукаса пощипывал подбородок. Отросшая растительность на лице делала его похожим на Робинзона Крузо.

– А что, если накроет раньше? – спросила Тацуко, вцепившись в левую руку Такахико.

– Тогда бежать в лес, без вариантов, – назидательно ответил Эгами. – Вряд ли сюда устремится пирокластический поток⁴, поэтому наша главная задача – увернуться от вулканических бомб⁵. И тогда, считай, повезло. В любом случае лес – наше единственное убежище.

– Может, выкопать яму? Прямо сейчас, – поднял руку Ода.

Мотидзуки, стоявший поблизости со скрещенными на груди руками, смерил его взглядом:

– Вот и копай.

Риё по-прежнему зябко поеживалась. Кардиган был накинут на плечи, она так и не просунула руки в рукава.

Я незаметно переместился поближе к ней. Стоял уже совсем рядом, когда она окликнула Руми Фукадзаву, которая сидела на земле у ее ног:

– Вернемся в палатку?

Во время первого извержения в правую ногу Руми угодила вулканическая бомба, и теперь рана причиняла ей сильную боль.

– Да, пожалуй. – Она привстала, опираясь на плечо Риё.

– Предлагаю всем вернуться в свои палатки и немного поспать, – произнес Нацуо Мисака, бледный юноша с красивым лицом, который умело скрывал страх. – Лучше нам выспаться. Стоять здесь бессмысленно, а когда рассветет, придется идти по бездорожью, так что нужно хоть немного отдохнуть.

Все дружно кивнули.

Я вернулся в свою палатку, прислушался к подземному гулу и неожиданно быстро заснул.

* * *

Ровно три часа.

Удар был такой силы, что казалось, мозг в моей голове перевернулся, прогоняя сон, в котором не было сновидений.

Одна из опор рухнула, и нас накрыло палаткой.

Началось!

Гора взвыла, словно животное, из ее нутра хлынул наружу гной. Я не чувствовал удивления, не испытывал страха. Я знал, что так будет.

Но сейчас нужно выбраться из-под палатки. Перед глазами кромешная темнота. Выбираться и бежать в лес. Пока я барахтался, кто-то с силой отбросил палатку в сторону, словно отдернул занавеску. Это оказался Эгами.

– Беги, Элис!

Я заметил Мотидзуки и Оду, которые ползли в сторону березовой рощи, – зрелище жалкое и смешное одновременно.

Главное – не смотреть на вершину горы. Я бросился к палатке Риё.

– Элис! – раздался пронзительный крик Риё. Она стояла над рухнувшей палаткой, у нее на плече повисла Руми. Их силуэты раскачивались из стороны в сторону. Люди, деревья – все качалось. Вверх-вниз, влево-вправо.

– Сейчас!

Она пыталась что-то кричать. Мои ноги шагнули в пустоту, взметнулись в воздух, и я рухнул на землю, ударившись щекой. Содрогнулся от резкой боли – кажется, треснул висок. Я слегка обмочился.

Встать на ноги никак не получалось.

Левый бок придавило к земле, я застонал, и в этот момент земля справа от меня вздыбилась, словно под ее кромкой прополз гигантский дождевой червь.

Левый глаз не открывался. Правым я видел вершину горы, залитую зловещим багровым сиянием.

Что ты делаешь? Долго собираешься тут валяться? Вставай! Неважно, с правой или с левой ноги. Вставай и беги. Ты поведешь Риё и Руми в лес и укроешься там. Торопись, баран! Кость треснула? Не преувеличивай!

Я поднялся. Больно! Больно, ну и что. Боль и бег не связаны друг с другом. Ты можешь бежать. Даже когда из носа хлещет кровь, ты можешь бежать.

И все же. Кровь лилась будто из крана, и мне это очень не нравилось.

Пошатываясь, мое тело двигалось вперед. Что с Риё? Где Риё, которую ты ищешь? Где розовый кардиган?

– Ри-и-и-ё-о-о!

Гул заглушал голоса. Пытался отнять у меня всю силу. Мне показалось, что крик «Э-э-элис!» слышится с другой стороны, но я продолжал двигаться в том направлении, куда несло меня тело. По инерции. Стоит мне изменить направление, как я тотчас запутаюсь в ногах и упаду. «Э-э-элис!» – голос как будто отдалялся.

Окружающий пейзаж качался, как маятник. Одно, два, три, много деревьев. Березовый лес. Мнимое убежище, не сулящее никакой безопасности. Спрячься в лесу. Осталось всего метров двадцать. Кровь из носа стекала в приоткрытый рот, вызывая дурноту. Тошнота. Жан-Поль Сартр⁶. Еще пятнадцать метров. Левой. Правой. Левой. Правой. Неудержимая сила. Насилие. Сколько еще, десять метров? Все еще нет?

Уже падая, я вбежал в лес. Лапилли⁷ барабанили по листьям деревьев, и те гремели, словно жестяная крыша под дождем.

Я сел, обнял дерево у самых корней и, тяжело дыша, вытер тыльными сторонами ладоней стекающую из носа жижу. Левая часть лица и бок горели. Один глаз открывался разве что наполовину. Это пройдет, стоит лишь немного отлежаться. Прежний опыт говорил мне, что любая боль рано или поздно проходит.

Я медленно обернулся и посмотрел туда, откуда прибежал. Палатки валялись на земле, местность напоминала руины. Никого. Означает ли это, что все благополучно добрались до леса, этого или того, что напротив? А она? Риё тоже нигде не было видно. Удалось ли ей дотащить Руми до относительно безопасного места? Думаю, да. Просто они побежали в противоположную часть леса, вот и все.

Ладно. Довольно. Все спрятались.

Из-за гула бурлящих земных внутренностей вибрировали барабанные перепонки. Гора сотрясалась все сильнее. Где-то упало дерево. Раздался женский крик, голос показался знакомым. Что с Такахико? Голоса в любом случае раздавались где-то совсем далеко.

Я огляделся: нет ли кого поблизости? Темно, ничего не видно. Меня охватило чувство беспомощности. Я чувствовал себя запертым в ящике, который швыряет из стороны в сторону. Пытался кричать, чтобы дать им о себе знать. Но слабый голос едва достигал даже моих собственных ушей.

Возможно, все кончено. Время пришло. Пора морально готовиться. Это панорамное видение – когда в предсмертном состоянии перед внутренним взором проносятся яркие моменты жизни. Панорамное видение моего путешествия. Сцена первая – вагон поезда линии Коуми. Улыбающиеся лица Эгами, Мотидзуки и Оды. Кофейня в ожидании автобуса. Лица в кофейне. Лица в автобусе. Лица в лагере. Синяя вершина вулкана, под которой он спрятал свои когти. Ветер в кронах деревьев. Лагерный костер. Таинственная лунная ночь. Дежурство по кухне. Странное происшествие. Первое извержение. И последовавшая за ним трагедия. Смерть. Убийство. Риё.

Где Риё? Последние минуты я хочу провести с ней. Если не держать за руку, то хотя бы смотреть на нее. Если все равно суждено умереть, если тело мое все равно останется в этом мире, так что мне с того? Пусть ломается, словно кукла. Да пусть хоть развалится на куски. Лишь бы дойти до нее.

– Риё!

Иди в тот лес, куда она убежала. Ты спутал направление, теперь отправляйся в нужную сторону. Руки не оторваны, ноги на месте. Даже если тебя разорвет пополам, ты можешь ползти. А сейчас ты практически невредим.

Однако меня хватило лишь на пару шагов. Упершись руками в землю, я не мог шевельнуться. Впиваясь ногтями в кожу ненавистной горы, я пытался хотя бы мысленно воссоздать лицо той, которую любил последней на этой земле.

Но, Риё, неужели ты убийца?

Глава 1
Канун: игра в убийство

1

– «Трагедия Игрек»⁸, – моментально ответил Ода и забросил в рот жвачку.

– «Трагедия Игрек?» Эх, я ее хотел назвать. Значит, на «К», да? «Крылатый кинжал»⁹, – сказал Мотидзуки.

– А рассказы разве можно?

– Можно, если это рассказ из знаменитого цикла! Правда, Эгами?

Эгами, наш предводитель, равнодушно обозревавший проплывающее за окном вагона плато, ровным голосом произнес:

– Не надо усложнять. Можно.

– Тогда «Крылатый кинжал». Твоя очередь, Элис.

– Значит, на «Л»? Сейчас я вас точно сделаю!

Я мысленно перебирал корешки на своей книжной полке, двигаясь от одного конца к другому, и задумчиво мычал вслух. Четверо прекрасных молодых людей, чья беседа в вагоне поезда скорее напоминала бред наяву, должно быть, производили весьма странное впечатление на окружающих пассажиров.

««Л»… «Л»… Да что же это я? «Люпен против Шолмса»!¹⁰

Будучи эрудированным человеком, вы наверняка догадались, что мы играли в слова. Точнее, в названия детективов.

– Ну ты даешь! Как можно после «Трагедии Игрек» и «Крылатого кинжала» называть такие примитивные вещи! Мы что, уже и детские книги считаем?

Я хотел было возразить, что «Люпен против Шолмса» вовсе не детская книга, но Эгами коротко повторил:

– Не надо усложнять.

Мотидзуки продолжил:

– Разве полное название не «Арсен Люпен против Херлока Шолмса»?

Да уж, дотошный мне достался старший товарищ.

Меня зовут Арису Арисугава. Я первокурсник юрфака Эйто, частного университета в Киото. Своим необычным именем я обязан отцу, который считал, что имена должны легко запоминаться. Моего отца, кстати, звали Хадзимэ¹¹, и уж ему-то, наверное, несложно было запомнить, как пишется его имя.

Той весной мне чудом удалось с первой попытки поступить в заветный вуз, и я с трепетом переступил его порог.

Я шел записываться на факультативные занятия. День был сказочный, в императорском дворце тревожно опадала сакура. В небольшом кампусе было так многолюдно, что нельзя было пройти, не задев кого-то плечом. Атмосфера была оживленная. Свежеиспеченные первокурсники, которые наконец-то покинули низшую ступень эволюции (зачастую после долгих боев), и старожилы, приветственно зазывавшие их вступать в разнообразные кружки и секции. По обе стороны выстроились стойки регистрации. Повсюду виднелись вывески и реквизит. Был тут спорткар. И яхта. И даже планер. В углу разбивал черепицу каратист. Драмкружок разыгрывал таинственную пантомиму. А борцы в масках из секции профессионального рестлинга крутили сальто и исполняли разные трюки.

Куда я попал? На всемирную выставку? А может, в парк развлечений?

Я был немного обескуражен, в то время как другие первокурсники, наконец-то свободные от бремени вступительных экзаменов, наслаждались искренне и беззаботно.

– Ты ведь новенький, да? – Откуда-то сбоку выросла рука и схватила меня за предплечье. – Еще не выбрал секцию? Ты когда-нибудь фехтовал?

Вы шутите? Может, мне сразу в Силы самообороны¹² записаться? Я неуклюже отказался.

– Приветики! Любишь английский? Давай попьем чайку, и я расскажу тебе о нашем клубе! – зазывала меня на чай красивая пожилая дама.

Нет, я не настолько безрассуден, чтобы попасться на эту удочку.

– Держи. – Мне в руку легла брошюра.

Я прочитал название: «Типичные ошибки при выборе факультатива». Текст гласил: «Если ты хочешь получить как можно больше отличных баллов, главное – правильно выбрать курсы, на которые хочешь зарегистрироваться. Университет сильно отличается от старшей школы. Один профессор ставит отлично лишь нескольким лучшим студентам, даже если остальные прилежно посещают все лекции, ведут записи и вовремя сдают работы. Другой разрешает на экзамене пользоваться чужими конспектами и ставит отлично в качестве комплимента всем, кто записался к нему на курс. Многие курсы выставляют свои стенды и проводят сомнительные презентации только ради того, чтобы хоть как-то набрать участников. Вот она, истина. И вот оно – единственное правильное решение». Дальше шло название какого-то творческого объединения. Мощно!

– Мы решительно выступаем против вопиющего сращивания коммерческих и академических кругов в лице вузовской администрации! – Какой-то активист рядом со мной толкал агитационную речь.

Я уже почти дошел до стойки регистрации юрфака, когда меня снова остановили.

– Хочешь попробовать что-то новенькое? Почему бы не заняться боксом?

Интересно, он вообще видит, с кем разговаривает? Пробормотав, что со мной лучше не связываться, я отпрыгнул в сторону, явно демонстрируя готовность к побегу. И тут же в кого-то врезался. Моя вина. Человек невольно выронил книгу, которую нес в руке.

– Простите! – Я покаянно склонил голову. Взгляд упал на название книги. «Подношение пустоте» Хидэо Накаи¹³. – Похоже, вы прочли большую часть? – Я поднял с пола книгу и протянул ему.

В ответ он улыбнулся, обнажив белые зубы. Передо мной был парень с длинными, по плечи, вьющимися от природы волосами. Явно старше меня, не первокурсник. Если подстрижется, может сойти за преподавателя.

– Да раз семь уже ее читал. Перечитываю минимум раз в год.

– А я прочел дважды.

– Любишь Хидэо Накаи?

– Обожаю!

– Хочешь к нам? – Он развернул скрученный лист бумаги, который держал под мышкой. Это была судьба. На плакате было написано:

Клуб изучения детективов

Набор участников

После регистрации Дзиро Эгами повел меня из кампуса в комнату отдыха студенческого центра на противоположной стороне улицы Карасума.

– У нашего клуба нет своего помещения, поэтому мы обычно собираемся в комнате отдыха. Все члены клуба сегодня в сборе, так что пойдем, познакомишься, – с озорной улыбкой сказал Эгами.

Комната отдыха находилась на втором этаже студенческого общежития. Около двадцати столов и деревянных скамеек выстроились в два ряда. Студенты разъехались на весенние каникулы, и большинство столов были заняты скучающими членами кружков и секций и рекрутерами новых участников. Одни настраивали фолк-гитару, другие составляли информационные бюллетени или проводили редколлегию. Для удобства новоиспеченных участников на каждом столе стояла табличка с названием клуба.

– Нам туда.

В самом конце, у окна с выходом на террасу, я увидел кривую надпись «Клуб изучения детективов». Все участники действительно были в сборе. Все двое. Один из них старательно расписывал плакат толстым маркером.

– Ого, уже есть желающий присоединиться? – воскликнул, глядя на нас, тощий парень в очках в металлической оправе, а коренастый со стрижкой под Синтаро¹⁴ (ну и старье!) обернулся. – Вот что бывает, когда руководитель клуба сам расклеивает плакаты!

Меня пригласили сесть на край жесткой скамьи. Тощий представился как Сюхэй Мотидзуки, коренастый – Кодзиро Ода.

– Ты уже зарегистрировался? Мы оба учимся на экономическом, так что можем помочь с регистрацией, – сказал Мотидзуки, откладывая маркер.

Интересно, почему все так жаждут посодействовать в вопросах регистрации?

– Нет, я на юрфаке. И уже зарегистрировался.

– Где живешь? Снимаешь?

– В Осаке. Планирую ездить туда-сюда.

– Кого любишь из детективных авторов? Что читаешь?

Допрос продлился некоторое время. Было ясно только одно – этот клуб неопасен. Хотя пока что я с трудом себе представлял, чем они тут занимаются. Судя по всему, весь последний год объединение из трех участников влачило жалкое существование. Даже клуб маджонга и тот, наверное, пользовался большей популярностью.

– А чем вы тут, собственно, занимаетесь? – попытался я задать очевидный вопрос, но Мотидзуки с Одой переглянулись и слегка растерялись.

– Ну… – Мотидзуки замешкался.

– Может быть, издаете вестник?

– Нет, – ответил за них Эгами.

Я собрался продолжить, но он спросил:

– Хочешь заняться этим, Арисугава?

Эй, я, вообще-то, пару минут назад узнал о существовании Клуба изучения детективов и ничего такого не планировал.

– Это наш бич. Мы сборище людей, которые не знают, чем они хотят и чем будут заниматься.

– Эгами, вообще-то, я как раз собирался издать первый выпуск в этом году, – с досадой сказал Мотидзуки и добавил: – Чтобы опубликовать в нем сразу весь твой роман.

Эгами, второй год подряд сидевший на четвертом курсе философской кафедры литфака, по-видимому, работал над монументальным произведением. Все о нем слышали, но никто не видел. Загадочная рукопись под названием «Убийство в замке Красной смерти»¹⁵, которая уже перевалила за 1200 страниц и могла потягаться с Муситаро Огури или Эдгаром По, все еще не была закончена.

– Эгами, ты правда его пишешь? Ведь ни странички не показал, – промолвил Ода, но вместо ответа наш предводитель только усмехнулся.

– Напиши здесь свое полное имя, адрес и номер телефона. – Мотидзуки придвинул ко мне блокнот с отрывными листами, который он называл клубным.

– Арису Арисугава. Правда, что ли? – удивленно воскликнул Ода.

– А что такого? Есть же в твоем любимом «Восемьдесят седьмом полицейском участке»¹⁶ детектив по имени Мейер Мейер, – взглянул на меня Мотидзуки. – Мне нравится. Заковыристое имя.

Итак, я написал свое имя, адрес и пошел домой. Когда начались занятия, ноги сами привели меня в студенческий центр. Чтобы разгадать загадку человека по имени Дзиро Эгами, который являлся для меня воплощением детективного жанра.

2

– На «Э»? «Эссе. Черный блокнот» Мацумото Сэйтё, – произнес Эгами.

– Крутизна! – захлопал в ладоши Мотидзуки. – Но эссе разве считается?

Поезд знаменитой высокогорной линии Коуми приближался к главной достопримечательности своего маршрута – высочайшей точке японской железной дороги. Девушки фотографировались на фоне памятной отметки, железнодорожные фанаты предпочитали снимать состав. Всю дорогу Эгами отстраненно смотрел в окно. Даже во время беседы не отрывал взгляда от окружающего пейзажа. И ни разу не заснул. Вот и сейчас, сидя у открытого окна, он не замечал, как ветер треплет его волосы, и, казалось, сосредоточил все свое внимание на горных полях и красных крышах пансионатов, которые мелькали то тут, то там.

Поезд начал спускаться с высокогорья. После того как многие пассажиры сошли на Нобэяме, самой высокой станции, состав пошел легче. Поезд бодро мчался в направлении Коморо.

В Коморо мы прибыли около одиннадцати утра. Съели ранний ланч в привокзальной столовой. До отправления автобуса к месту нашего назначения – горе Ябукияма – оставалось около часа.

– Прогуляемся до Кайкоэна?¹⁷ Тут недалеко, – предложил я. На что Толстый и Тонкий одновременно ответили:

– Мы там уже были!

– С таким багажом?

Понимаю. Согласен. Я лишь подумал, что было бы неплохо лишний раз засвидетельствовать уважение месту, где разворачивалось действие романа «Обвинение тени» Такао Цутии¹⁸.

Мы решили скоротать время в кофейне у автобусной остановки. Толкнув тяжелую акриловую дверь с надписью «Soleil»¹⁹, мы оказались в продолговатом помещении, похожем на узкий коридор. Кроме нас там была только группа из семи парней и девушек.

Мы сели у входа, через столик от них. Попросили четыре порции кофе со льдом и в ожидании заказа почему-то не проронили ни слова. Эгами и Мотидзуки курили, Ода взял с журнальной стойки утреннюю газету и разложил на столе, заняв его полностью. Я вытер пот со лба носовым платком и рассеянно уставился на литографию на стене. На ней, совсем не по сезону, была изображена брусчатка голого зимнего Парижа.

– Правда! Это было ужасно. Чай с совершенно скисшим молоком.

– Эй, отличный был чай! Это тебе в отместку за те сомнительные коктейли, которые ты пыталась влить в меня на Роппонги²⁰ в прошлом месяце.

– Юко, о чем это он?

– Да так, ничего особенного. Просто если этот человек пригласит вас в настоящий непальский ресторан, ни за что не берите масала-чай.

Раздался взрыв хохота.

До нас доносились веселые голоса компании, которая расположилась поблизости, заняв два столика. Четыре парня и три девушки, все громогласные, шумные. Возле них на полу валялись большие рюкзаки и палатки. Одежда и экипировка не оставляли сомнений в том, что они, как и мы, приехали встать лагерем. Возможно, даже в том самом месте – на Ябукияме. Они выглядели воодушевленными и, похоже, радостно предвкушали восхождение на гору, в отличие от нас, которые имели вид молчаливый и угрюмый, напоминая монахов-подвижников, направляющихся на сюгэндо²¹. Женщин в нашем Клубе изучения детективов отродясь не бывало.

– Эгами… вернее, босс, – произнес Мотидзуки, – первый номер нашего журнала выйдет этой осенью.

– Удачи, господин главный редактор первого выпуска! Кстати, может, напишешь что-нибудь? – предложил Эгами, и Мотидзуки энергично кивнул:

– О да. Выложусь по полной. Это будет шедевр! Об Эллери Куине я могу рассуждать бесконечно. Как вам название «Фуга как прием»? Многослойность полифонической фуги Баха как метафора совершенной куиновской эстетики в жанре whodunit…²²

– Не душни. Кто это будет читать?

Кто-кто, а Ода, ярый фанат хардбойлда²³, уж точно и не взглянул бы на такую статью.

– Сектантов не спрашиваю. Я часто думаю о том, как редки чистые детективы, где сыщик, вооружившись факелом логики, подводит читателя к выявлению единственного возможного убийцы. Разве что «Тайна Мари Роже» Эдгара По да ранний Куин. Вот и всё, пожалуй.

Он больше всех в нашем клубе любил обсуждать чистые детективы.

– Классический детективный роман в английском языке называется puzzler²⁴, но это фигня, а не головоломки! Будь то Ван Дайн или Агата Кристи, вопрос стоит так: «Кто совершил убийство?» А что на самом деле? Они пишут, что у каждого был мотив и возможность совершить преступление, а в конце бац: «Убийца – А. Когда он поднялся наверх, чтобы взять книгу из спальни второго этажа, он спустился по каменным ступеням на террасу, вошел в кабинет через французское окно²⁵, убил жертву, поспешил обратно по каменной лестнице на второй этаж, после чего вернулся вниз как ни в чем не бывало». Но А был не единственным, у кого не было алиби, так почему вдруг именно А? Мы знаем, что, когда А поднялся на второй этаж, у него появилась возможность совершить преступление. Тогда объясните мне, как определили, что А сделал это, когда поднялся на второй этаж, а не когда В вышел в пристройку, и не перед тем, как С позвонил в дверь?

– Да заткнись ты уже! – Ода листал газету. – Если ты такой любитель логики, чего тогда прогуливаешь лекции по экономической теории? Почему забил на имущественное право? Отчего не стал сдавать математику на вступительных? Куин твой просто софистика.

– А я знаю, о чем ты, Моти, – вмешался я. – Хотя тема очень узкая, я отлично понимаю, что ты имеешь в виду. Действительно, существуют строгие рамки во всем, что касается поиска преступника, и речь не про убийство в запертой комнате или трюк с опровержением алиби, когда достаточно идеи – и, считай, роман готов.

– Но если убрать Ван Дайна и Агату Кристи, то поклонникам хонкаку просто нечего будет читать, – возразил Ода.

Мотидзуки выглядел обескураженным.

– Как говорил Сэйси Ёкомидзо²⁶, луг прекрасен лишь потому, что каждый цветок в нем уникален. – Я решил подытожить спор и сменить тему: – Интересно, эти ребята направляются туда же, куда и мы? – Я оглянулся на группу молодых людей, и будто по команде раздался новый взрыв хохота.

– Послушай, Нобунага, – Нобунагой мы, конечно же, прозвали Оду²⁷, – ты вообще хоть раз бывал на Ябукияме? Место что надо, уединенное, но получится ли разбить там лагерь?

Ябукияма, куда мы направлялись, находилась недалеко от границы префектур Нагано и Гумма. Гора высотой 2400 метров была частью хребта Асамаяма и в путеводителе не была отмечена значком кемпинга.

– Не хотелось бы оказаться в слишком суровых условиях. Мы все-таки не альпинистский клуб.

– Не бойся, Элис. Я туда с дядей поднимался еще в младших классах. Я и сам не позволю, чтобы наша поездка превратилась в экспедицию.

– Там есть заброшенный лагерь. – Мне показалось, что голос позади присоединился к нашей беседе. Но нет, судя по всему, они просто говорили о том же самом. – Когда я был там в скаутском походе много лет назад, в лагере отдыхало много семей с детьми из разных городов: около тридцати разноцветных палаток. Было очень шумно. Но гора эта – спящий вулкан. Десять лет назад там было небольшое извержение, поэтому туристы стали обходить ее стороной.

– Боже! Ты уверен, что туда вообще можно подниматься?!

– Все в порядке. К подножию даже автобус ходит. Хотя, думаю, он просто возит туристов на местный горячий источник.

– Нобунага, это что, вулкан?! – понизил голос я, но он отрицательно покачал головой.

– Подумаешь, десять лет назад пошумел немного. Крупное извержение было, кажется, лет двести назад. С тех пор он не проявлял активности, так что беспокоиться не о чем. К тому же, поднявшись на гору, мы, судя по всему, будем разочарованы обилием людей.

– Лучше уж так, чем в полном уединении.

За праздной болтовней незаметно пролетело время.

– Пошли, – поднялся Эгами.

Группа из семи человек начала собирать вещи со словами: «Кажется, автобус вот-вот придет». Мы вышли из кофейни первыми, и, пока сверялись с расписанием на остановке, нас быстро догнала недавняя компания.

– Кажется, вы тоже на Ябукияму, – обратился к нам парень, который недавно рассказывал остальным о вулкане. У него был красивый загар – наверняка провел лето на пляже. Он дружелюбно улыбнулся Эгами: – Приятно познакомиться.

– Взаимно! Откуда путь держите?

– Из Токио. Туристический клуб университета Юрин. Меня зовут Китано. А вы из Кансая?

– Университет Эйто, Киото. Вот, приехали отдохнуть полным составом нашего… творческого клуба, так что давайте дружить. Я Эгами. Это Мотидзуки, Ода и Арисугава.

Пока мы беседовали, тяжело подъехал автобус, и мы забрались в салон, взвалив на плечи багаж. Следующий час нам предстояло трястись в дороге.

В салоне никого, кроме нас, не оказалось. Девушки сразу начали раздавать сладости. Кое-что перепало и четырем участникам «творческого клуба».

Цутому Китано взял на себя роль лидера компании и представил нам остальных. Такахико Цукаса – грубоватый, громогласный, настоящий банкара²⁸. Фумио Тода – будущий адвокат, даже в лагерь прихватил с собой справочник шести кодексов²⁹, чтобы готовиться к экзамену. Масаки Такэсита – пухляш с естественно-научного факультета. Китано с Цукасой – студенты третьего курса, Тода и Такэсита – второкурсники. Это парни. Теперь о девушках. Юко Кикути – невозможная хохотушка. Зубочистку покажи – обхохочется, что уж говорить о палочках для еды. Тацуко Араси – на вид храбрая, но в душе очень застенчивая. Мика Харуми – острый подбородок выдает в ней волевую личность. Мика – на третьем курсе, Юко – на втором, Тацуко – на первом.

За некоторым исключением, вполне душевная компания. С ними наверняка приятно будет посидеть у костра.

Водитель уже повернул ключ в замке зажигания, когда мы заметили девушку, которая бежала в нашу сторону, размахивая руками.

– Мы тоже поедем! Подождите! – В голосе слышалась мольба.

– Похоже, это к нам, – пробормотал Такахико – заядлый курильщик по прозвищу Peace. Еще двое бежали через турникет: видимо, только что сошли с поезда. Та, что без вещей, поставила ногу на подножку автобуса и, активно жестикулируя, подгоняла двух других, тащивших багаж:

– Давайте, давайте, нас все ждут.

Задыхаясь под тяжестью груза, оставшиеся две девушки, пошатываясь, вошли в автобус. Все трое скинули рюкзаки на пустые сиденья и, тяжело дыша и смущенно оглядываясь по сторонам, бросили «Простите!», обращаясь ко всем сразу.

– Сядьте. Это опасно! – коротко предупредил водитель и тронулся с места. Сделав круг по привокзальной площади, автобус направился в сторону Асамаямы, откуда «сегодня утром опять поднимались три струйки дыма».

– Собираетесь в поход на Ябукияму? – заговорил с девушками Цутому, когда те немного отдышались.

– Да, – ответила та, что бежала первой и останавливала автобус. Она улыбнулась, обнажив великолепные зубы. С такой улыбкой она запросто могла бы сниматься в рекламе зубных щеток.

– Меня зовут Цутому Китано. А это участники университетского клуба. – Цутому, который любил всех знакомить, представил своих друзей, да и нас заодно.

– Ой, так вы из университета Эйто в Киото? А мы из Синнан Гакуин в Кобе. Вместе учимся на английском отделении. Три подруги. Меня зовут Саюри Ямадзаки. Рада знакомству! – Она кивнула; на груди, обтянутой футболкой, сверкнуло золотое распятие. Я подумал, что она очень красивая.

– Руми Фукадзава, приятно познакомиться, – произнесла девушка с конским хвостом, которая бежала следом. При этом она так глубоко поклонилась, что мне невольно захотелось упасть ниц.

– Риё Химэхара, будем знакомы.

Это сказала девушка с удивительно блестящими черными волосами. Кивнув, она откинула назад длинную прядь, скрывавшую половину лица, и едва заметно улыбнулась.

– Риё Химэхара? Неплохо! Звучит как сценический псевдоним, – поддразнил ее Такахико. Я почувствовал лёгкую досаду. Не могу объяснить, что задело меня в его малозначительной реплике.

– Не переживай, Химэхара, – сказал Ода, – титул чемпиона по необычным именам уже занят. А-ха-ха, а-ха-ха, а-ха-ха-ха!

Идиот. Ну и смейся в одиночку. Прошли те времена, когда я испытывал неловкость при упоминании своего имени. То, что в детстве было поводом для издевок, теперь стало тайным предметом моей гордости, ведь в целом мире я такой один.

Итак, автобус доставил актеров на сцену.

3

К заброшенному лагерю на пятой станции мы прибыли в пятом часу. Лагерь находился на высоте около двух тысяч метров. Несмотря на то что большую часть пути мы проделали на автобусе, подъем все равно был сложным. Тяжелая экипировка, трудные участки с крутыми подъемами и шаткий подвесной мост – все это произвело на нас большое впечатление.

Перед нами раскинулось открытое пространство размером со школьный стадион. О тех днях, когда территория лагеря была заполнена разноцветными палатками, напоминала только разрушенная бытовка. Должно быть, в прошлом в ней жил смотритель. Тишину нарушало лишь щебетание птиц.

– А здесь все изменилось, – потрясенно сказал Ода.

На поляне уже кто-то жил. На темно-зеленом фоне выделялась одинокая оранжевая палатка. Людей не было видно.

– Похоже, хозяев нет дома.

Мы с любопытством приблизились к палатке, но никакой реакции не последовало.

– Скоро вернутся, – сказал Цутому, скидывая груз с плеч, – а мы пока обустроим наше логово.

Мы установили четыре палатки. Ставить их в ряд было неинтересно, поэтому мы расположились на некотором удалении друг от друга. Получилось четыре корпуса: мужской – для четверых парней во главе с Цутому, женский – для трех девушек во главе с Микой, еще один женский – для трех девушек из отряда Саюри и, наконец, четырехместный – для нашего Клуба изучения детективов. «Корпуса» были разбросаны вокруг палатки первых поселенцев, словно спутники вокруг планеты. Когда те вернутся, им может показаться, что их взяли в кольцо.

Отряд Цутому, самый опытный в вопросах туризма, первым закончил установку палатки, после чего отправился на помощь Саюри и ее подругам. Мы тоже наконец установили свой старомодный шатер и с облегчением уселись на траву. И древняя палатка, и старинная тирольская шляпа, в которой радостно щеголял Мотидзуки, достались от дяди Оды.

Как только палатка Саюри, последняя из всех, была установлена, из березовой рощи появились трое парней. При виде того, как преобразился лагерь, лица у них стали как у Урасимы Таро³⁰. Выяснилось, что они, как и мы, приехали сюда на каникулы.

– Привет, – вышел вперед наш вожак Цутому Китано.

Каждый раз ему приходилось знакомить друг с другом все большее количество людей. Он ловко справился с этой важной миссией, связав между собой четырнадцать лиц и имен: вот участники турпохода из университета Юрин, а это творческий клуб университета Эйто, а вот компания подружек с английского отделения института Синнан Гакуин.

– Ага, понятно, – с глупым видом сказал один из парней, тот, что с красивыми усиками. – Меня зовут Сёдзо Иссики. А это мои однокурсники. Мы тоже учимся в Юрине.

– Так вы из Юрина? – недоверчиво воскликнула Юко Кикути. – Вот так совпадение!

– Вот за это я не люблю большие вузы, – мрачно вставил Такахико. – Мы учимся на факультете коммерции, а он на третьем курсе экономического. А вы?

– Юрфак. Неудивительно, что я никого здесь не узнаю.

– Вот и я говорю, слишком большой вуз, – повторил Такахико.

– Тогда и мы представимся.

Сначала Сёдзо представил красавца с тонкими чертами – Нацуо Мисака. «Рад знакомству», – голос как у актера озвучки, чистый и приторный. Второго звали Такэси Нэнно. В лучах Нацуо он смотрелся бледной тенью. Он молча кивнул; рельефное лицо несло на себе отпечаток печали.

– Мы недавно приехали, сразу после полудня. Утром сели на первый автобус из Коморо. Установили палатки, отдохнули и отправились исследовать местность. Возвращаемся, а тут такое. Мы в шоке! Я живу в спальном районе Такасимадайра. Ощущение такое, будто вернулся домой пьяным и случайно забрел не в то здание. Кстати, тут в округе довольно интересно. Осмотритесь позже. Есть смотровая площадка. Видимо, осталась со времен лагеря. Некоторые участки леса больше похожи на лабиринт. Ниже по склону, метрах в пятидесяти, бьет чистый прозрачный ручей. Мы натянули гамак в лесу, там дует приятный ветерок.

А этот парень, Сёдзо, весьма разговорчив, когда не нервничает. Я некоторое время наблюдал, как двигаются под усиками его тонкие губы.

– Ага, понятно, – произнес на этот раз уже Цутому.

– Мы тут на три дня. А у вас какие планы?

– Думали решить на месте, – пожал плечами Бен, он же Цутому. – Провизии у нас дня на четыре.

– А мне вот что-то совсем расхотелось возвращаться в ближайшее время в Токио, – вставил Такахико.

– Мы на две ночевки, – откликнулась Саюри. – Думали, если будет тоскливо, сбежим домой в тот же день, но, похоже, скука нам не грозит.

Наш отряд тоже планировал провести в лагере двое суток. Вчера мы ночевали в Мацумото, дома у дяди Оды.

– Это судьба свела нас здесь в одно и то же время. Предлагаю совместно провести отличные летние каникулы, – торжественно подытожил Цутому.

– Как здорово! Нам точно будет что вспомнить! – радостно ахали девушки из компании Юко.

Я подумал о том, что приехать сюда было хорошей идеей. Вспомнил, как тяжело мы зарабатывали на эту поездку. Эгами помогал на раскопках кофунов³¹ в Наре, Ода вкалывал дорожным рабочим, целый день орудовал лопатой и киркой. Мотидзуки подрабатывал репетитором подготовительных курсов, пять частных учеников, затем проверка работ у заочников – интеллектуальный конвейер. Ну а я крутился как белка в гигантском колесе – днем мыл посуду и грузил мебель, ночью готовил ланч-боксы в закусочной, выкладывал товары в универмаге, таскал манекены. У каждого из нас не обошлось без приключений, но опустим это. Главное, что мы поехали.

– Семнадцать человек? Трудно будет запомнить. Надо прикрепить на палатках таблички с именами, – предложил Нацуо Мисака.

– Эй, а это что? Что там такое? – Руми ткнула изящным пальцем в сторону нашей палатки.

Все посмотрели в том направлении. Так она вывела нас на чистую воду. Вчера Ода (лучше бы он этого не делал) крупно написал маркером на палатке:

КИД (Клуб изучения детективов)

Ну вот. Мы раскрыты…

4

После небольшого отдыха пришло время заняться ужином. Мысль о том, что нам предстоит впервые готовить рис в котелке, вызывала во мне радостное предвкушение.

Мы углубились в лес и прошли по неровной тропе около пятидесяти метров до ручья. Узкий, примерно в метр шириной, он образовался от слияния нескольких чистых ключей, бьющих выше по склону. Я зачерпнул ладонями воду и отпил. Горло возликовало – вкусно! Казалось, весь организм очистился. Рис на такой воде получится божественным.

Но когда дошло до дела, произошла череда неприятностей: я случайно насыпал песка в котелок, Мотидзуки задел камень, на котором держалась вся конструкция, и опрокинул ее. Обычно выдержанный, Эгами на этот раз метал гром и молнии, прямо как инспектор Довер³², что было совсем не в его духе. Однако рис оказался весьма неплох на вкус, и по результатам дегустации наш отряд получил единодушную похвалу от остальных.

Мы залили рис консервированным соусом карри и съели свой первый лагерный ужин.

– А это вкуснее, чем карри в студенческой столовой!

– Не то слово! – Ребята с экономического, которые питались карри практически каждый день, и те ели с наслаждением.

Длинный летний день подходил к концу. Семнадцать молодых людей наслаждались компанией друг друга, над оживленным лагерем сияло закатное солнце. Еда не уступала в роскоши дорогому ресторану.

Любуясь этим прекрасным вечером, мы думали о том, что сама природа распахнула нам навстречу свои объятия.

– Ну? Хорошо ведь, что приехали!

– Да, господин Ода!

Я уж и не помню, когда в последний раз испытывал подобное счастливое предвкушение. Может, когда мчался на летнем поезде в деревню к любимой бабушке? Или в школе, корпя над выпускной работой с девушкой, в которую был влюблен? А может, когда бежал домой, прижимая к груди новый томик про мальчишек-детективов, который покупал всякий раз, когда появлялись карманные деньги? Так или иначе, чтобы вспомнить это чувство, мне пришлось погрузиться в далекое прошлое.

Эгами прищурился, наблюдая, как садится вдали солнце.

Половина восьмого. Скоро начнет темнеть. Костер запланировали на девять, но Сёдзо предложил начать не откладывая, и все согласились.

– Хорошие дрова наверху. Священник уже пошел за ними, – сообщил Сёдзо Иссики, а Юко Кикути спросила:

– А кто это, Священник?

– Нацуо Мисаки. Он из семьи синтоистских священнослужителей. Отсюда и прозвище.

– Ясно. А у нашего Масаки Такэситы прозвище Профессор. Он и выглядит как ботан, согласны? Держу пари, что у себя в квартире он создает монстра Франкенштейна или что-нибудь в этом духе.

Слушая их разговор, я невольно усмехнулся. Неприятно, конечно, когда тебя считают безумным ученым, но мне понравилось это незамысловатое прозвище – Профессор. Все-таки любителя точных наук всегда видно издалека.

Сёдзо тоже усмехнулся:

– Цукаса – заядлый курильщик, и за это мы зовем его Peace. Есть еще что-нибудь интересненькое?

– Имя у Китано – Цутому, поэтому мы зовем его Бен³³. Тода, как вы заметили, настолько одержим учебой на юрфаке, что притащил с собой справочник шести кодексов даже на вершину горы. Поэтому его прозвали Адвокатом.

– Итак, – промолвил Такахико, закуривая очередную тонкую сигарету, – у нас есть Священник, Профессор и Адвокат. Впечатляющий набор. Если понадобится, найдется и Сыщик. Кстати, у вас, парни, я слышал, тоже странные прозвища. Нобунага – это же Ода?

– Точно. Кстати, наш Ода родом из Овари³⁴, город Нагоя. Просто он легко поддается влиянию, вот и болтает теперь вовсю на кансайском диалекте³⁵. Хотя вряд ли он, конечно, потомок Оды Нобунаги.

– Нобунага, Моти и Элис. А как насчет Эгами? Может, Доцент?

– А может, Старейшина? – предложил Сёдзо, и Юко расхохоталась:

– Ну ты язва!

Тем временем вышеупомянутый Эгами вернулся вместе со Священником (он же Нацуо), неся в руках охапку сухих веток.

– Наверху полно этого добра. Похоже, нам понадобится еще трое парней.

Юко обратилась к Нацуо:

– Благодарю за ваш труд, о могучий Священник!

Нацуо слегка опешил от неожиданности.

– Что ж, трое так трое. Пошли, – сказал Такахико, и мы с Такэси пристроились следом.

Эгами и Нацуо сбросили на землю собранные ветки и направились обратно в лес, где к тому времени уже стемнело.

Когда мы вернулись в лагерь с дровами, все собрались в центре площадки. Сёдзо и Цутому, оба в прошлом бойскауты, отвечали за костер.

– Вот и дрова, – обернулся к нам Сёдзо. – Давайте-ка их сюда.

Девушки с волнением наблюдали за работой парней. Я чувствовал на спине чей-то особенно пристальный взгляд.

– Так, хорошо, складывай в треугольник. Сначала мелкие ветки, а потом, когда разгорится, постепенно подбрасывай вот эти, побольше. Подай-ка. – Цутому явно знал свое дело, поэтому мы покорно следовали его указаниям.

– Окей. – Такэси Нэнно с довольным видом достал спичечный коробок с надписью «Soleil» и, чиркнув спичкой, бросил ее на сложенные треугольником ветки. Похоже, раннее утро в ожидании автобуса они коротали в той же кофейне напротив станции Коморо.

Огню не хватало топлива – без подпитки он никак не хотел разгораться. Адвокат Фумио Тода и Профессор Масаки Такэсита достали и подожгли такие же спички, а Сёдзо бросил в костер сосновую шишку, пояснив, что она хорошо горит.

Вскоре послышался треск сухих веток, замерцало оранжевое пламя.

– Ура! – раздалось вокруг, все захлопали в ладоши. Было в этом что-то первозданное. Может, все дело в благоговении перед огнем, которое испытывали люди с древних времен?

– Красиво! – тихо сказала рядом со мной Риё. Ее лицо в оранжевых бликах выглядело отстраненным.

«Красиво», – мысленно отозвался я.

– А теперь, – произнес Сёдзо неожиданно громко, чем изрядно меня напугал, – садимся все в круг!

Нарочно разделившись таким образом, чтобы не сидеть привычной компанией, мы уселись в круг, лицом друг к другу. Масаки сел справа от меня, Риё – слева. Вернее, это я сел справа от нее. К тому моменту я уже ясно осознавал произошедшую во мне странную перемену.

Оглядевшись, я увидел членов Клуба изучения детективов, рассыпанных по всему кругу. Присутствие шести девушек добавляло шума и суеты.

– Peace и Тацуко, это против правил! Садитесь отдельно, – скомандовала Мика Харуми. В ответ Такахико с кривой ухмылкой сдвинулся на три места в сторону.

– Цукаса и Тацуко дружат. Близко, – пробормотал Масаки. Поскольку его профиль был слегка повернут в мою сторону, я предположил, что он обращается ко мне.

– Ого! Можно только позавидовать. У нас в клубе одни мужики.

– Клуб изучения детективов – звучит интригующе, – вступила в беседу Риё. – Думаю, многие девушки были бы не прочь записаться.

– Чтобы читать Агату Кристи, необязательно вступать в клуб. И для этого не нужно собираться вместе. Любишь читать детективы?

Она ответила равнодушно:

– Ни разу не пробовала.

Вот оно что. Значит, поддержала разговор из вежливости.

– А мне нравится Эллери Куин, я много его книг читал. Взять хотя бы «Тайну голландской туфли»! – неожиданно произнес Масаки с другой стороны.

Неужели логика Куина близка студенту-ботану? Хотя (да простит меня Масаки за прямоту) его мнение сейчас меньше всего меня волновало.

– Не забудь рассказать об этом Моти. Он будет в восторге. Он обожает Эллери Куина.

– Если порекомендуешь интересную книгу, я почитаю, – сказала Риё, видимо, опять из вежливости. Я кивнул: подумаю. Пусть и маленькая, и все же это была первая наша с ней договоренность, что оказалось весьма приятно.

Бывшие бойскауты Цутому и Сёдзо взяли на себя роли главного по костру и распорядителя соответственно. Задавали остроумные вопросы каждому, подбирали песни, которые все знают, – словом, делали все, чтобы четыре компании, которые впервые встретились в тот день, сумели быстро сдружиться. Меня, Нацуо и Масаки назначили приглядывать за костром. Нам было велено не просто поддерживать огонь, но и регулировать его интенсивность в зависимости от общего настроения.

Пение эхом разносилось в горах, долетая, кажется, до самых дальних звезд в ночном небе. Устав от игр и разговоров, народ все чаще стал поглядывать на часы. Я не заметил, как наступило одиннадцать.

Дрова давно прогорели, ребята как по цепочке начали сонно зевать. По лицам было видно, что впечатлений уже достаточно. Я тоже был без сил.

– Пожалуй, закончим на сегодня. Все устали с дороги. Можно повторить костер завтра или послезавтра, – решительно объявил Масаки, выразив общее настроение. Люди точных наук не ночные птицы.

– Мы только за! – поддержали Мотидзуки и Ода, самые активные участники круга. Все поднялись с видимым облегчением.

– Чем планируете завтра заняться? – вспомнил вдруг Сёдзо. – Мы думаем забраться на вершину и осмотреть кратер.

– Вау, я тоже хочу! – воскликнула Юко и тут же добавила: – А мы точно сможем туда залезть? Выглядит устрашающе!

– Да, без проблем. Я был здесь, когда учился в младших классах, поднимался на самый верх. Это займет часа два, но определенно того стоит. Зрелище незабываемое. – Эти слова Цутому решили исход дела. Договорились выйти утром, пообедать на вершине, а затем разойтись по своим делам.

– Ну, до завтра!

– Было здорово!

– Спокойной ночи!

– Доброй ночи!

Хотя на лицах читалась усталость, все выглядели очень счастливыми. Когда мы уляжемся в свои спальные мешки, будет непросто уснуть от волнения.

– Спокойной ночи. – Голос Риё прозвучал так близко у моего уха, что я вздрогнул.

– Спокойной ночи. До завтра.

Я был застигнут врасплох, поэтому выдавил из себя подобие улыбки, но вышло криво. Сверкнув белозубой улыбкой, она развернулась и пошла к своей палатке. Я смотрел ей вслед и, когда она скрылась, отправился к себе.

5

На следующее утро я проснулся в начале седьмого. Мой сон длился не больше шести часов, но был таким глубоким, что я чувствовал себя прекрасно. И тут же вспомнил: ах да, мы же в горах.

Трое моих товарищей все еще спали с невинными лицами. Я подхватил туалетные принадлежности и выбрался из палатки. Мир снаружи полнился утренним щебетом пробуждающихся птиц. Прохладный воздух окутал меня, заставив поежиться. Во всех палатках стояли тишина и покой, казалось, я даже слышу сонное дыхание, но возможно, это был лишь плод моего воображения. Глядя на вершину Ябукиямы в лучах утреннего солнца, я мог разглядеть величественный пурпурный хребет, ярко выступавший на фоне неба. В вышине плыли золотистые облака.

– Доброе утро, – почесываясь, вышел Фумио.

– Доброе утро.

– Так здорово, будто заново родился, – произнес прилежный студент юрфака, а другой студент юрфака, хоть и не такой прилежный, с ним согласился.

– Хорошо спалось?

– После костра не мог уснуть еще около часа. – Интересно, о чем он думал? – Но в итоге усталость взяла свое. И теперь я бодр как никогда.

– Я тоже!

Мы вошли в березовый лес и направились по тропинке к ручью. Идти было трудно, я спотыкался и пару раз чуть не упал. Солнечный свет сюда едва проникал, было сумрачно. Наши шаги заглушало прохладное журчание ручья. Послышались голоса.

Выйдя к ручью, мы увидели Такэси Нэнно и Саюри Ямадзаки. Что ж, похоже, лучший столик уже занят. Они болтали и словно пребывали в собственном мире. Меня удивил их романтичный настрой, словно у двух влюбленных.

– Ну и ну! – крякнул Фумио и добавил погромче: – Эй, вы там, доброе утро!

От неожиданности Такэси пошатнулся и едва не упал в ручей.

– Кто здесь?! А, господин Адвокат. Элис. Доброе утро. Зачем так пугать? – пожал он плечами, не выпуская из рук зубную щетку.

– Ах, простите, что без приглашения. Мы тоже хотим почистить зубы. Что скажете? Можно?

– Да, пожалуйста.

Похоже, Фумио обожал подкалывать других. Такэси сконфуженно начал чистить зубы, Саюри полоскала рот со смущенной улыбкой, словно думала о чем-то приятном и пыталась это скрыть. Что тут скажешь? Так держать, Такэси Нэнно!

– Привет, друзья! Вернее, доброе утро!

Подошел Цутому, расчесывая волосы, завитые перманентом и выглядевшие как у Косукэ Киндаити³⁶. Следом появился Такахико и первым делом выкурил утреннюю сигарету.

Пришли трое девушек – Юко, Тацуко и Мика. Они производили много шума, сотрясая своим смехом утренний воздух. Затем, тихо о чем-то переговариваясь, появились Эгами, Мотидзуки и Ода. Очаровательно насвистывая, на сцену вышел Сёдзо. В результате получилась живая реконструкция вчерашнего костра.

– Доброе утро! – Пришли Руми и Риё. Черные волосы Риё ярко сияли на утреннем солнце. Она выглядела удивительно свежей, будто только что родилась из рассветной росы.

Я и сам словно родился заново. Первое утро с тех пор, как я встретил это удивительное создание. Тогда мне казалось, что мне снится какой-то особенный сон. На самом деле это была иллюзия, предчувствие тревоги. И на то были свои причины. Я сжал зубами щетку, раздался неприятный хруст.

– Ты рано, Элис.

– Мы проснулись, а тебя нет. Вот мы удивились! – Пока я наблюдал за Риё, со мной заговорили Ода и Мотидзуки.

– Это я сегодня рано. Место такое. Обычно могу дрыхнуть по десять – двенадцать часов, – ответил я рассеянно, не сводя глаз с Риё. Она присела на одно колено у ручья и начала умываться со словами: «Ого, холодно!»

Почувствовав на себе чей-то взгляд, я оглянулся и заметил, что Эгами быстро отвел глаза. Неприятное ощущение. Подумаешь, застал врасплох, когда я пялился на девушку. Меня удивило то, с каким смущением Эгами отвел взгляд. Это мне должно быть неловко, а не ему.

Подошел Нацуо:

– Ого, все в сборе. Я опоздал.

Мотидзуки согласился:

– Да, опоздал. Кстати, об опоздавших: а где Профессор?

– Уже умылся и ушел какое-то время назад, – ответил Такахико.

Ботаники – ранние пташки.

Мы почистили зубы и немного посидели у ручья, после чего двинулись обратно в лагерь.

– Все вернулись? Тогда всем доброе утро! – поприветствовал нас Масаки. Хотя утро в горах выдалось свежим и ясным, его взгляд оставался каким-то рассеянным, что совершенно не сочеталось с окружающей обстановкой.

Пора было готовить завтрак. Прекрасное утро омрачала только мысль о том, что мои кулинарные попытки могут вызвать новую волну негодования у Эгами.

– А давайте назначим дежурных! – Юко подпрыгнула, в восторге от собственной идеи. Все ее поддержали. Четыре отряда, семнадцать человек, объединились в единое сообщество.

– Как распределимся? – спросил Сёдзо и начал загибать пальцы. – Нас семнадцать, верно? Допустим, на каждом приеме пищи будут дежурить четверо и в одной из групп будет пятеро. То есть всего четыре группы и четыре приема пищи, учитывая завтрашнее утро. Вот и отлично. Бросим жребий?

– Я сделаю амиду³⁷.

Руми достала красный блокнот и ловко нарисовала полоски для жеребьевки. Каждый по очереди выбрал линию и прошел по ней; последней была Руми, и она же объявила результат:

– В первый день, то есть сегодня, завтрак готовим я, Цутому, Нацуо и Профессор. Обед – Такэси, Адвокат Фумио, Салли и Тацуко.

На мой вопрос, кто такая Салли, Риё ответила:

– Это Саюри. Саюри – Салли. А Руми – Луна.

– Луна? Но почему?

– Потому что у меня с башкой проблемы, – откликнулась Руми со смехом.

Сдвинутая³⁸, что ли? Надо же, а с виду абсолютно нормальная.

– Постойте-ка, – сказал Ода, – сегодня на обед будут ланч-боксы на вершине Ябукиямы. Пусть тогда эти восемь человек, которых назвала Луна, приготовят сразу и завтрак и обед.

– Отлично, так и сделаем, – согласилась Руми. – Итак, продолжим. Сегодняшний ужин готовят…

Когда очередь дошла до завтрашнего утра и нашего дежурства, мое имя прозвучало рядом с именем Риё. Я мысленно возликовал. Но когда следом назвали Эгами, Мотидзуки и Оду, я просто не поверил своим ушам. Как могло случиться такое, что все четыре участника Клуба изучения детективов оказались в одной группе? Неправильная жеребьевка. Не-пра-виль-на-я! Мне было жаль Такэси с Саюри, которым в компаньоны достался Фумио, но наша ситуация была еще более трагичной.

* * *

Мы отправились штурмовать вершину в девять утра. Цутому и Такахико шли впереди, за ними следовали наиболее выносливые ребята из туристического клуба. В середине шагали три девушки: Салли, Руми и Риё, за ними отряд Сёдзо, а замыкали шествие члены Клуба изучения детективов, последним шел Эгами. Подъем был не особенно трудным, с частыми остановками. Мы вдыхали полной грудью фитонциды³⁹, наслаждались лесным купанием⁴⁰, любовались рододендронами и горечавкой. Далеко впереди развевались синие и зеленые походные флаги. Мотидзуки махал в ответ своей щегольской тирольской шляпой с пером.

По мере приближения к вершине местность становилась каменистой, идти было все труднее. Хотя дым не поднимался и серой не пахло, при мысли о том, что мы приближаемся к кратеру вулкана, становилось немного тревожно.

– Э-ге-гей!

На вершине активно замахали флагом. Похоже, первые достигли цели. Мы ускорили шаг.

Ровно в 11:30 мы взобрались на вершину.

На востоке вырисовывались очертания Асамаямы. Вид у нее был по-настоящему величественный. Высоко в небе парил ястреб. Видно, где-то в скалах у него гнездо.

Кратер вулкана зиял прямо у наших ног – огромная воронка диаметром метров двести. Далеко внизу виднелось неровное песчаное дно. Конечно, никакой кипящей магмы там не было. Но черные скалистые стенки явно были образованы застывшей лавой. Похожие на редкую бороду сорняки покачивались на ветру. Казалось, будто мы стоим посреди руин. Некоторое время все молча разглядывали кратер.

– Какое счастье, что гора крепко спит, – нарушил тишину Нацуо. – Давайте обедать.

Мы разложили ланч-боксы, началось веселое застолье. Пока Такэси с Саюри вели задушевные разговоры, меня взяли в оборот Мотидзуки и Масаки.

– Элис, я знаю, что ты признаешь ценность позднего Куина. Послушай, что говорит Профессор.

– Куин, как известно, псевдоним тандема Ли и Даннэя, и распределение ролей в этом тандеме в ранний, средний и поздний периоды… – говорил Масаки.

Тем временем моя Мадонна в компании Руми, Сёдзо и Нацуо хохотала до слез над их шутками.

Ода увлеченно обсуждал мотоциклы с парнями из отряда Цутому. Я огляделся в поисках Эгами. Он молча орудовал палочками для еды, неотрывно глядя на кратер.

* * *

В лагерь мы вернулись около двух. Было решено отдохнуть на свежем воздухе, занимаясь своими делами.

Сёдзо, Нацуо, Риё, Руми и трое девушек из туристического клуба уселись играть в карты в тени деревьев. С легким пренебрежением глядя на это занятие, Цутому с Такахико позвали Эгами, Мотидзуки и Оду в горы наблюдать за птицами. Масаки отказался, сказав, что не выспался, и заполз в свою палатку. Фумио с комфортом устроился изучать право в гамаке. Такэси с Саюри прогулялись по лесу, после чего устроились поболтать на смотровой площадке.

Я упустил свой шанс присоединиться к карточной игре с Риё и остальными и не знал, чем заняться. Наблюдая за тем, как удачно развиваются отношения Такэси и Саюри, я держал за них кулаки, но вместе с тем ловил себя на мысли, что хочу побыть в одиночестве. Понаблюдать за тем, что рождается в моем сердце.

Поэтому я отправился в белоствольную рощу.

6

Такахико, Юко, Мика и Сёдзо готовили ужин. С благодарностью глядя на тех, кто остался дежурить на кухне, остальные направились через лес к смотровой площадке полюбоваться вечерним солнцем. Закат был не менее прекрасен, чем вчера. За ветхой оградой открывался крутой склон, поросший стлаником.

– А знаете, – радостно сказала Салли, – мы решили поменять планы и остаться еще на два дня.

– Здорово! Конечно, оставайтесь! Побудем здесь подольше. Продукты у вас есть? – спросил Цутому. Саюри утвердительно кивнула и повернулась к нам. – А вы, ребята, Моти, что думаете?

– Да, вы же говорили, что приехали с двумя ночевками. Выходит, сегодня последний вечер? – сказал Такэси.

А ведь и правда. Две ночевки – это значит, что завтра мы уезжаем. Не хочу! Я эгоистично подумал, что желаю остаться, даже если друзья уедут. Хотя если бы Салли не сказала сейчас, что они остаются, и я мог бы уехать вместе с Риё, я без сожалений вернулся бы завтра домой.

– Ну вот, ехали в такую даль, а уже назад. – Мотидзуки взглянул на Оду.

– Получается, мы и отдохнуть-то по-настоящему не успели. Считай, только сегодня. – Ода посмотрел на Мотидзуки.

Затем они пристально посмотрели на меня.

– Я против! – сказал я с решимостью в голосе. – Ради чего я столько вкалывал? Какая разница? Где один день, там и два? Еды у нас с запасом, а если вспомнить, во сколько нам обошлась дорога сюда, то возвращаться завтра просто глупо!

– Хорошо сказал! Вот это по-осакски! Повтори это нашему предводителю. – Ода выглядел довольным.

– Точно, Элис, поговори с Эгами, – сказала Риё, и от ее слов я почувствовал себя во сто крат сильнее.

В лагере тем временем был готов ужин. Рис на пару и суп мисо с водорослями и белокочанной капустой. На второе – малосольное мясо и сосиски на импровизированных шпажках из веток.

– Риса полно, ешьте на здоровье, – поприветствовала всех Юко, которая руководила кухонной командой. Коротко помолившись, мы приступили к трапезе.

За ужином Сёдзо «от лица оргкомитета» сказал, что вечером снова планируется костер, но не успели мы начать подготовку, как пошел дождь, и костер отменили. Однако дождь быстро прекратился, успев намочить хворост. Все собрались в круг на вчерашнем месте и решили, что и без костра сойдет. Сёдзо сказал, что раз уж мы остались без костра, то пить разрешается, и мы принесли несколько банок пива, которые охлаждались в ручье.

– А теперь давайте все вместе поднимем бокалы. Прошу нашего старейшину, господина Эгами, произнести тост, – сказал Цутому, и Эгами медленно поднялся.

– Только что, – он откашлялся, – нами четверыми было принято совместное решение продлить нашу поездку еще на сутки. Так что мы с радостью проведем еще один день вместе с вами.

Раздались аплодисменты. «Йоу!» – воскликнула Юко. Несколько человек засвистели. Убедить Эгами оказалось не так уж сложно.

– Ну а теперь, с вашего позволения, я произнесу тост.

Все замолчали, держа в руках банки и кружки. Эгами некоторое время раздумывал над тостом, затем, похоже, определился и поднял над головой банку с пивом:

– За сегодняшнюю луну!

Неплохо! Подняв глаза, я увидел прекрасную, яркую полную луну, которая плыла по звездному небу.

– Кампай!⁴¹

– Кампай!

Я пошел по направлению к Риё, попутно чокаясь банкой с каждым, кто попадался на пути. Когда я наконец добрался до нее, Риё сказала:

– Кампай! Послушай, Элис. Эгами, похоже, тоже из лунного клана.

– Лунного клана?

Она поморщилась, глотнув горького пива.

– Ты, наверное, задавался вопросом, почему Руми называют Луной? Дело в том, что Руми из лунного клана. Отсюда и прозвище – Луна.

– Что-то я не слышал такого термина – «лунный клан».

– Селена, лунное дитя. Она одержима луной. Сегодня она может вести себя странно. Не обращай внимания.

– Неужели превратится в мохнатое чудище?

Риё покачала головой, даже не улыбнувшись:

– Знаешь, что она говорит? Иногда ей невмоготу яркий солнечный свет. Даже в разгар зимы.

– Отлично ее понимаю. Я и сам сова. При лунном свете свободнее дышится.

– Да нет же. Лунный свет не освобождает, а заковывает. Я верю, что луна заставляет людей плясать под свою дудку, сводит с ума.

– Старинное поверье?

– Она много чего рассказывала. В полнолуние и в новолуние происходит больше убийств, суицидов, аварий. В психиатрических клиниках в эти дни особенно неспокойно. А еще в это время больше рожениц и больше кровопотерь.

– Правда?

– Жизнь на Земле связана с лунным ритмом. Подобно тому как приливы и отливы происходят под действием гравитации Луны, вода в человеческом организме тоже подчиняется ее влиянию. Жизнь зародилась в океане. Океан движется в соответствии с лунными ритмами. Следовательно, все живое подчиняется лунным ритмам. Вот такой силлогизм.

Я молчал. Как истинный поклонник детективов, я интересуюсь оккультизмом и люблю смаковать подобные темы. Тем не менее предпочитаю не погружаться в них глубже, чем нужно, чтобы не слишком увлекаться и иметь пути к отступлению.

– Что Луна собирается сделать сегодня ночью?

– О нет, Элис, тебе нечего бояться. Она просто искупается в лунном свете и поговорит с луной.

– Искупается в лунном свете. Я понял. Хяккэн Утида⁴² писал о чем-то таком.

– Вот почему у нее такая белая кожа. Это лунный загар. Солнечный свет делает людей смуглыми, а лунный – белокожими.

– Как интересно.

– Она знала, что полнолуние мы застанем в лагере и ей не терпится поговорить с луной. Валяться на траве, читать при лунном свете томик стихов Лафорга⁴³ или карманное издание Тарухо Инагаки⁴⁴.

Я поискал глазами Руми. Вместе с Эгами она любовалась луной. Похоже, Эгами тоже ближе луна, чем солнце, а еще похоже, что оба сильно увлечены беседой.

– Сегодня четырнадцатый лунный день. Завтра в двадцать три двадцать шесть будет полнолуние.

Я услышал, как Руми говорит то же самое.

Все разбрелись и приятно проводили время. Цутому, Юко, Масаки и Саюри вчетвером обсуждали философские вопросы любви и бытия. Сёдзо с Такахико болтали в обнимку, словно старые знакомые. Раскрасневшись, подливали друг другу пиво. Остальные сбились в кучу и дружно над чем-то смеялись. Такэси одолжил у Цутому альбом и рисовал портреты всех желающих.

– Ужас! Кого ты нарисовал? Это какая-то старая дева из телешоу, – надулась Мика, хотя остальные были в восторге.

– Теперь меня! – вызвался Ода.

Пока Такэси водил карандашом по бумаге, вокруг раздавались приглушенные смешки.

– Такэси, ты же мечтал учиться на художника, да? – спросил Нацуо.

Нэнно энергично кивнул:

– Я и сейчас больше люблю рисовать, но у меня проблема с цветовосприятием, так что пришлось оставить эту затею. Вот, готово!

– Да ты издеваешься!

Ода отвернулся, а Мотидзуки расхохотался.

– Класс! Ты отлично ухватил его характер. Человек, отставший от своего времени. Он тут как герой боевика пятидесятых киностудии «Никкацу».

– Ну всё, теперь твоя очередь, жалкий препод третьесортных курсов! – Ода подтащил Мотидзуки за руку и усадил перед Такэси. – Ты уж с ним помягче!

Четверо во главе с Цутому присоединились к общему веселью, заинтригованные происходящим. Мы с Риё тоже подошли посмотреть. Вскоре неожиданно строгий портрет Мотидзуки был завершен, что лишь усилило всеобщее оживление.

– Красивое распятие, Салли, – робко сказала Тацуко, когда смех стих. – Ты христианка?

– Да, – ответила Саюри, поправив на груди крестик. – Мои родители католики, поэтому меня крестили сразу после рождения. Я ношу это с детства; мальчишки раньше дразнили, грозились меня распять.

Риё осторожно взяла в свою ладонь правую руку Саюри, придерживавшую крест:

– Вы лучше посмотрите на это кольцо. Его Салли тоже носит постоянно, как и крестик. Это подарок ее тети из Америки. Оно бесподобно!

– Покажи, покажи! – Юко взяла руку Саюри, внимательно рассмотрела кольцо на безымянном пальце, восхищенно ахнула.

Мика с Тацуко тоже вытянули шеи: и нам покажи, и нам!

– Платиновый перстень с рельефным изображением ангела из черного перламутра. Он великолепен! – Риё рассказывала об этом с такой радостью, будто речь шла о ее собственном сокровище.

Я тоже заглянул поверх девичьих голов. Кольцо и правда было впечатляющее.

– Наверное, очень дорогое, – Мика пристально взглянула на Саюри, – как ты только решилась надеть его в горы. Ты что, правда никогда его не снимаешь?

– Да. Это подарок на окончание школы. Насколько я знаю, тетя его не покупала. Это было ее кольцо, она постоянно носила его на пальце. И мне велела всегда носить его на руке, не хранить в шкатулке для драгоценностей. Поэтому я ношу его не снимая.

– Вот это да! До чего же красивое! Завидую тебе. – Юко заглянула Саюри в лицо. – Слушай, а можно я его надену? Всего разок!

Саюри кивнула, как ни в чем не бывало сняла с пальца кольцо и протянула Юко. Та радостно надела его, рассмотрела сбоку, под углом, полюбовалась в лунном свете, вздохнула.

– И нам! – Мика и Тацуко тоже по очереди примерили кольцо.

Все шло нормально, пока Сёдзо не спросил: «А можно мне?» Лучше бы он этого не делал. Он с усилием натянул драгоценную вещицу на безымянный палец правой руки. Кольцо было довольно большим для женского, а пальцы у Сёдзо – тонкими. Р-р-раз, и кольцо плотно село на его палец.

– Красиво, – ухмыльнулся он и хотел было вернуть кольцо Саюри, но вдруг нахмурился.

– Только не говори, что оно не снимается! – проговорил Ода, нарочито растягивая слова, отчего Сёдзо занервничал еще больше.

– Подожди минутку, – дергал он кольцо, которое никак не хотело двигаться дальше второй фаланги.

– Эй, так нельзя! – закричала Юко. – Это очень ценное кольцо! Тут недостаточно просто извиниться и купить его, потому что не снимается. Что ты собираешься делать?

– Подожди, подожди, я сейчас. – Не обращая внимания на боль, Сёдзо старался изо всех сил, но ничего не выходило. Он выглядел совершенно растерянным и только беспомощно повторял: – Что теперь делать?

– Не переживай, – улыбнулась Саюри примирительно, – со временем снимется. Если не получится, обратимся к ювелиру, когда спустимся вниз.

– Но ведь он разрежет кольцо! У нашей соседки такое было. Вызвали пожарных, и она уж так рыдала, а потом говорит: «Ладно, режьте».

– Юко, ты-то хоть не подливай масла в огонь, – с жалким видом произнес Сёдзо. – Прости. Глупая была идея, и вот результат. Если кольцо не снимется, я верну его тебе, даже если для этого мне придется отрезать палец.

Саюри не только не расстроилась, а скорее, наоборот, словно удивилась его чрезмерной реакции. Она снова повторила, что беспокоиться не о чем.

– Есть много способов это исправить. Например, с помощью мыльного раствора. Это мы и сейчас можем сделать, – сказала Мика, и Сёдзо ухватился за эту идею.

Пробормотав «Ну и тип!», Нацуо принес из палатки мыло и стакан воды, но и эта попытка провалилась.

– Ничего не поделаешь. Дай мне пару дней, – сгорая от стыда, произнес Сёдзо, но Саюри только приветливо улыбнулась в ответ.

– Вот так история. Не думал я, что ты такой болван. – Цутому обвел всех взглядом. – Ладно, давайте сменим тему. Займемся чем-нибудь все вместе. Чем-нибудь новеньким, чего не делали вчера.

– Так… – задумался Нацуо.

Тут поднял руку Мотидзуки:

– Игра в убийство!

– Игра в убийство? – Сёдзо нахмурился. Он раньше не слышал о таком. – А что это?

– Это инсценировка убийства. Очень известная игра. В Клубе изучения детективов ее любой знает.

– Звучит интересно. Расскажешь правила? – Юко подалась вперед, и Мотидзуки стал объяснять:

– Берем игральные карты по количеству участников. Они могут быть любой масти, но дам, королей и тузов должно быть только по одному. Карты кладут рубашкой вверх, каждый игрок берет по одной. Нужны трое: сыщик, помощник сыщика Ватсон и убийца. – Все внимательно слушали и согласно кивали. – Король – это сыщик, дама – Ватсон. Те, кому выпали эти карты, переворачивают их и демонстрируют всем. Остальные не должны никому показывать свои карты. Тот, кто вытащил туза, – убийца, но, конечно, он никому об этом не говорит. Обычно в нее играют в помещении. Сыщик и Ватсон выходят за дверь. После этого в комнате выключают свет.

– Стоп, стоп, а здесь это получится сделать? – прервал его Такахико.

– В лесу темно, хоть глаз выколи. Можно играть там. У каждого будет фонарик. В темноте все могут свободно передвигаться. И вот тут самое интересное. В темноте преступник убивает кого-то. Говоря «убивает», я, конечно, имею в виду понарошку. Способ убийства может быть любым. Например, удар по голове или пинок под зад. Когда жертва чувствует, что ее убили, она издает что-то вроде «А-а-а!» или «У-у-у!», чтобы сообщить остальным, и затем падает на пол. Это сигнал тому, кто находится возле выключателя, что пора включать свет. В этот короткий промежуток преступник должен отойти от «тела» как можно дальше.

– Вместо выключателя можно включать фонарик, – сказал Сёдзо.

– Точно! Но если свет включить моментально после крика, то будет неинтересно, потому что сразу станет ясно, кто убийца. Так что лучше, услышав крик, сосчитать до трех и потом уже включать свет, – объяснял Мотидзуки тоном преподавателя кулинарных курсов. – Как только свет зажегся, в комнату входят сыщик и Ватсон, осматривают место преступления и проводят расследование. Опрашивают тех, кто находится рядом с телом: не заметили ли они, как кто-то пытался сбежать? Это немного странно, но в этой игре сыщики могут допрашивать труп: как он был убит, сильно ли пострадал?

– И что, труп им отвечает? Феноменально! – усмехнулся Такэси.

– В этот момент убийца может выдумать любую историю, все что захочет, но остальные должны говорить правду, только те факты, которые им известны. Можно ограничить количество вопросов или установить лимит времени, и тогда сыщик и Ватсон должны в него уложиться, чтобы провести расследование и прийти к обоснованной версии, кто убийца. Вот такая игра.

– Давайте, давайте играть! – закричала Юко. – Это интересно!

– Давайте попробуем, будет весело. – Ода был только рад продвинуть в массы любимую игру фанатов детективного жанра.

Раньше я только слышал об этой игре, но сам ни разу не играл. Мотидзуки и остальные члены клуба никак не могли играть в нее втроем. Иначе после ухода сыщика и Ватсона в комнате остался бы один убийца. Так где они, интересно, в нее играли? Надо спросить, когда закончим.

Некоторые лица выражали недоумение: что тут может быть интересного? Но мы решили попробовать. Взяли игральные карты, фонарики и отправились в лес.

Мотидзуки ловко перетасовал семнадцать карт и протянул всем: разбирайте. С разных сторон потянулись руки, вытаскивая карты. Каждый тайком заглянул в свою карту, словно первоклассник, которому вручили табель с оценками. Мне досталась четверка пик.

– Я сыщик!

– Я помощник! Дама – это же помощник?

Масаки и Саюри гордо продемонстрировали свои карты. Остальные пятнадцать игроков убрали свои карты в карманы. Мотидзуки обратился ко всем:

– Вы двое ждите пока вон там, под тем деревом. Еще раз правила. Как только сыщики уйдут, я подам сигнал выключить одновременно весь свет. Преступник убивает кого-то. Убитый кричит и падает. Через три секунды после крика мы включаем свет. Сыщики слышат крик, включают фонарики и бегут сюда.

– И затем допрос, да? Пошли. – Масаки и Саюри направились к дереву метрах в пятнадцати от места игры.

– Давайте ограничим допрос тремя минутами. – Мотидзуки окликнул Масаки, тот поднял руку в знак согласия.

– Ладно, тогда гасим свет на счет «три». Раз… Два… Три!

Стало так темно, что, даже если бы кто-то схватил меня за нос, я бы не увидел.

– Эй! Я ничего не вижу! – крикнула Юко.

– Если просто столкнетесь с кем-нибудь в темноте, это не считается. Важно убить жертву правильно. Так, чтобы было ясно: ее убили, – произнес Мотидзуки.

«Убить правильно». Хорошо сказано.

Тишину нарушало только дыхание и шорох одежды. Кто-то дышал тяжелее других – судя по всему, Ода. Я и сам был весьма взволнован. Где-то в темноте скрывается убийца, ожидающий подходящего случая, чтобы совершить преступление. Хотя это всего лишь игра, у меня то и дело мурашки пробегали по спине.

– Эй, где ты там? Убивай уже скорее! – прикрикнул Такахико.

Видимо, преступник тоже нервничал. А может, Peace и есть преступник…

Я дрейфовал в темноте около минуты. Когда глаза постепенно привыкли, я начал различать хрупкую фигуру, движущуюся из стороны в сторону, но понятия не имел, кто это. Как раз в тот момент, когда я задавался вопросом, не Юко ли, я почувствовал легкий удар по затылку.

С криком «Меня убили!» я упал на месте. Через три секунды все четырнадцать фонариков зажглись почти одновременно и начали бешено вращаться в поисках жертвы.

– О, Элис! Ты сильно изменился. – Эгами, обнаруживший мое тело распластанным на земле, светил прямо на меня. Прибежали Масаки и Саюри.

– Жертва – Элис. Сначала опросим его: какое орудие убийства использовалось?

– Удар карате.

Взрыв смеха.

– Странно, – сказал Нацуо.

– Меня ударили сзади. Но удар был довольно нежным. Из чего я могу сделать вывод, что это не был кто-то из моих товарищей по клубу.

– Труп в обсуждении не участвует, – сказал Масаки, и все опять расхохотались. – К тому же было слишком темно. Убийца не мог знать, что ты – это ты.

– Умно! – сказал кто-то.

– Ближе всего к Элису находятся Такэси, Священник и Мика, – обвела взглядом всех троих Саюри, которая играла роль Ватсона. – Итак, допрошу каждого по порядку. Священник, кто-нибудь бежал в вашу сторону?

– Нет. С тех пор как закричал Элис, я стоял на месте и ничего не заметил.

– Я тоже, – сказала Мика. – Думаю, он побежал в сторону Такэси.

– Да, кажется, кто-то прошел у меня за спиной.

Масаки пробормотал:

– Получается, что по этому маршруту в направлении Цукасы…

– Это не я. Спросите у Луны, вот она, рядом. Она все время стояла тут.

– Да, рядом с нами движения не было.

– Не дай себя одурачить, Профессор, – сказал Адвокат Фумио. – Не принимай на веру слова Такэси о том, что кто-то прошел у него за спиной.

– Частных детективов просим не беспокоиться. Здесь работают профессионалы.

Новый взрыв смеха.

– Минута тридцать секунд, – объявил Мотидзуки.

Масаки и Саюри опросили всех, кого могли, но не нашли ни одного полезного свидетеля.

– Все, три минуты прошло. Итак, кто убийца? – спросил Мотидзуки.

Сыщики почесали головы, скрестили на груди руки, немного пошептались и с важным видом ответили:

– Такэси!

Такэси выпятил нижнюю губу и с несвойственным ему ребячеством показал свою карту. Десятка червей.

– Ну и ну. – Саюри покачала головой.

Посовещавшись с Эгами, Мотидзуки сказал:

– В таких случаях правила предписывают продолжить игру с тем же убийцей и сыщиками, пока преступник не будет пойман. Но будет куда интереснее, если больше народу попробует себя в роли сыщика и убийцы, поэтому предлагаю меняться ролями. Итак, кто был убийцей в этот раз?

Мика с хладнокровием хирурга медленно перевернула туз пик.

– Хорошая работа, – сказал Сёдзо с восхищением. – У тебя актерский талант.

– Молодец, подруга! – крикнула Юко. – Давайте играть дальше. Хочу быть убийцей!

– Ты слишком эмоциональная для убийцы! – поддразнил ее Мотидзуки. Он собрал у всех карты, хорошенько перемешал и снова раздал.

Во втором раунде роль сыщика досталась Тацуко, помощником был Такэси. Жертвой оказался Нацуо, а убийцей – Юко, которую вычислили после первого же вопроса, поскольку она не могла сдержать смех. «Что и требовалось доказать!» – захихикали вокруг.

На третий раз сыщицей была Руми, а Мотидзуки – ее помощником. Убили опять меня. Мотидзуки нагромоздил кучу версий, но так и не смог вычислить убийцу, а вот Лунное дитя, не задав Такахико ни единого вопроса, произнесла уверенно: «Это Peace». Тот отшвырнул недокуренную сигарету и вытащил из кармана туз.

– Куда уж мне до женской интуиции, – буркнул Мотидзуки, не желая признавать поражение.

Наступил четвертый раунд. Сыщик Арису Арисугава и его помощница Риё Химэхара. Наконец-то я был вознагражден за все несправедливости этого дня.

– Удачи нам, – сказала Риё.

Мы вдвоем отделились от группы, укрылись в тени дерева и выключили фонарики. Я чувствовал на шее ее дыхание. С криком «Раз, два, три!» в зале погас свет и в темноте начался спектакль.

– А тьма-то не кромешная, – сказала она, кажется глядя на небо. – Смотри, сквозь кроны пробивается немного лунного света.

Я поднял глаза и увидел, что она права. Там была хоть и все такая же бесформенная, но какая-то светлая тьма.

– Лунные зайчики, – задумчиво произнес я, а Риё ответила:

– Красивое выражение. Обычно так говорят о солнце: солнечные зайчики. А тут лунные зайчики. Это как лунные ванны, о которых мы с тобой говорили, Элис. Если заменять солнце на луну, получаются пре-красные новые слова… Лунные часы… Лунный удар.

– Лунная батарея, лунное сплетение.

– И даже, представь себе, Страна восходящей луны.

– Может, нам тоже податься в лунный клан?

Я отчетливо понимал, что в темноте наши глаза встретились. Даже представил ее улыбку. Вдруг откуда-то издалека послышалось:

– Эй, великий сыщик, нашел время флиртовать со своей помощницей!

Такахико.

– Долой интрижки с подчиненными! – крикнул Нацуо, вызвав общий смех. И хотя меня никто не видел, я опустил глаза. Пока я размышлял о том, что сейчас чувствует Риё, я услышал, как она давится от смеха. Из-за робости я не нашел, что ответить.

– А-а-а! – раздался женский крик. Затем я услышал, как кто-то торопливо убегает.

– Пошли! – Я включил свет и, подгоняя Риё, бросился к месту преступления. Я был полон решимости доказать свою состоятельность, вычислив убийцу.