Kitobni o'qish: «Вампир с котенком Гэри, и …»
Триста шестьдесят шесть зеркал,
Четыре смертные личности в пряностях,
Одна ночь и бессмертный ресторан,
И две пары новых плюшевых тапочек…
Начало первой в смерти поэмы Армана «Любви и бессмертие покорно».
С любовью к Мирославе и лучшему другу Гэри.
Триста шестьдесят шесть зеркал
Наступил уютный осенний вечер. Дрова потрескивали в камине, но владельцу небольшого особнячка не нужно было столько тепла. Умело сотканный уют и мягкая атмосфера были созданы только для худенького черного котенка Гэри.
Гэри смахивал на крошечную пантеру. Сейчас он потягивался у камина с видом настоящего хищника. Зеленые демонические глаза впились в двери, которые вот-вот должны открыться. Так Гэри проводил ночи напролет, дожидаясь с «ночной смены» самого доброго и заботливого создания на земле – молодого вампира.
Его звали бы Арман, если бы остались свидетели знакомства. Возможно, такое имя было бы очень солидным для средних лет, но Арман всегда оставался юным созданием, а легкая, еще живущая внутри, наивность, вовсе превратила его в милого подростка.
О его теплой душе знал только котенок. Прошло столько лет и путешествий – перемешанные корни хозяина накрепко спутались в многогранный пучок, тугой, как тысячи масок, которые Арман срывал с человеческих лиц уже долгие годы, отчего страшно уставал.
Серьезный взгляд, тонкие черты лица и любимые мягкие тапочки, – так бы описал его Гэри гостям. Если бы гости задержались хотя бы раз, конечно.
Но так сложилось, что их маленький хрупкий мир, как многочисленные зеркала, касался только Армана и Гэри.
***
За час до рассвета в замочной скважине скрипнул старый толстый ключ.
– Мр-р-р-ррр-ру! —на каждый короткий шаг подавая голос, прибежал Гэри.
– Гэри! – отозвался низкий, несоответствующий подростковому внешнему виду, голос, – Ну и ночка…
Светлые, почти прозрачные глаза, подобные фарфоровой кукле, посмотрели в зеркало без отражения. Арман поправил пепельные волосы, которые касались худых глянцевых щек.
Поправляя прическу, он открыл изумрудные камешки – серьги в заостренных ушах – подарок по случаю дня рождения Гэри. Третий изумруд сверкал на шее котенка аккуратной дорогой подвеской.
Побаловав воображение, Арман улыбнулся самому себе в зеркало белоснежными клыками, надел мягкие плюшевые тапочки и устало потянул в комнату рюкзак.
– Мяу!!! —возмутился котенок.
Арман залюбовался собой и забыл о главном – через минуту завтрак на любимом серебряном блюдце был подан для Гэри. Арман осторожно поставил угощение, держа серебро в специальном полотенце.
– Мр-ру. – кивнул бы Гэри и принялся завтракать. Заиграла классическая музыка, скрипнуло кресло, особнячок стал жить своей повседневной доброй жизнью.
Друг протянул ледяную руку, и лоб котенка начал бодать тонкие расслабленные пальцы бессмертного аристократа. Наигравшись, сытый Гэри запрыгнул Арману на колени.
Арман вздохнул, сегодня он чувствовал себя особенно одиноко и непривычно для себя. Но, внезапно вспомнив важное, чуть не подпрыгнул на кресле.
– Смотри!!!
Гэри тоже от неожиданности подпрыгнул и разодрал бы ноги хозяина, если бы тот что-нибудь чувствовал, кроме такого детского восторга. Арман достал из рюкзака маленькое и довольно изящное настольное зеркало в переливающейся узорами рамке.
– Оно прелестно, правда?
– Мр-ру… – фыркнул кот, но все же из уважения потерся о зеркало, которое идеально вписалось в коллекцию из 365 зеркал и стало 366-м по счету. Его пришлось установить на новую полку. Арман, прищурив глаза, оценил свою коллекцию: срочно нужны полочки для новых зеркал. Тем более, он уже заказал симпатичный туалетный столик в подарок, о чем пока не решался признаться котенку.
– Если сдвинуть эту конструкцию, то будет много свободного места, как считаешь?
– Мя?
– Стоит убрать, я думаю, увлекательно, но чрезмерно громоздко, – вампир кивнул на собранный им ромбообразный «герб» из осиновых кольев. – Хотя… В прошлом есть своя прелесть – в том, что оно прошлое.
– Мр-ру.
Расслабившись с бокалом того, что называли в этом доме вином, Арман, наконец, расслабился.
– Тяжелая ночь, – повторил он.
– Мя?
Четыре смертные личности в пряностях
– Вечер был настолько унылым, будто я соблюдаю пост, – заворчал Арман, – Не успел я выйти на станции вблизи центра города, как встретил хрустящего на вид мужчину. Он наступил мне на ногу, какое хамство! И большее его хамство было к самому себе – этот низкокалорийный человек оказался гениальной персоной. Но он просил монеты, – Арман защелкал пальцами, вспоминая слово…
– Мяк, – подсказал Гэри.
– Мелочь, точно! Из уст пропойцы, согласись, мелкое слово, как и определение. Итак, он просил у прохожих. Очень несправедлив к себе: его ум был силен ровно так, как и нежелание его применять. Этот гений состоял из историй прошлого и, как правильно? Да, портвейна.
– Фр-р.
– Сам не в восторге. Но я был очень голоден. Вчера ужинал только той сплетницей, на соседней улице.
– Мя! – обрадовался котенок.
– Да, я тоже чрезмерно этому рад! Но, может, поэтому я сегодня так разговорчив и прост в выражениях… Итак, я отвлекся. Далее, в центре я любовался на людей. Они так прекрасны, их неповторимые отражения в, состоящих практически из стекла, торговых центрах… Упоительно! Среди этих лиц мне запомнилось одно, полное бессмысленной любви и будто заключенное в клетку. Мне стало просто жаль эту молодую женщину, честно, и я истощил до нитки ее прекрасную оболочку. Благодаря мне она не загубила красоту в руках мерзавца, которому полностью подчинялась во всем.
– Мяу, – успокоил Армана котенок.
– Да, спасибо, я тоже подумал, что так будет правильно для нее, она сама бы не пожелала исправлять ситуацию, несмотря на поддержку окружающих.
Арман, вспомнив другое приятное событие, потянулся в скрипучем кресле и скорее продолжил.
– И представляешь, Гэри, прошел я чуть дальше и встретил противоположную личность: искреннего человека, чуть младше, чем был бы я. Я поступил хитро: преследовал его до самой площади, на которой сегодня проходило музыкальное мероприятие. Мальчик спрятался от меня в толпе и там же встретил единомышленников. Потом будет говорить о счастливой случайности, которая изменила его жизнь. Люди так забавны, – нежно улыбнулся Арман, – Был ли я таким, не помню…
Гэри промолчал и задумался: его друг давно не говорил так много о ценности жизни, явно что-то произошло.
– И стоило мне пройти во дворы, – продолжал Арман, – Мое настроение улетучилось. Там был очень неприятный… Гад!
– Мр-р…– снисходительно отозвался Гэри.
– Но ведь так! – поморщился вампир, – Я не стал его трогать.
– Мр?!
– У меня была мысль толкнуть его под колеса мусоровоза, было бы поэтично, – мечтательно ответил Арман, – Но, пожалев водителя, я толкнул этот гадкий мешок с костями в открытый люк.
– Мяу!
– Да, это – гениально! – согласился Арман и затих. Он никогда не пропускал свою любимую мелодию.
Когда включилась следующая музыкальная композиция, вампир тяжело вздохнул и посмотрел на отсутствие своего отражения в зеркале.
– И знаешь, Гэри, я еще больше стал ценить тебя и свои тапочки. Я счастлив, что не лишен слуха: всегда рядом твое доброе мурлыканье. И не лишен эмоций, иначе бы тебе не пришлось меня успокаивать, – посмеялся вампир.
Смех, скрывающий невероятную боль, не убедил котенка.
– Если людям так не нужны их прекрасные жизни, судя по тому, во что они их превратили, то я просто подобрал ненужное и ничего не отбирал.
– Мр, – проворчал Гэри.
– Разве я изверг после этого?!
Котёнок не ответил.
Одна ночь и бессмертный ресторан
Дрова продолжали отражаться уютным треском, бессмысленно пытаясь согреть ледяного хозяина. Это тепло не привлекало и котенка: он не сводил глаз с Армана и, легко сверкая в свете огня своей подвеской, терся о тонкую изящную кисть руки во внушительных перстнях.
Признаться, Арман очень любил украшать себя, будто надеясь хотя бы так вызвать в зеркале свое великолепное отражение. Но любая роскошь пропадает, исчезает и растворяется в воздухе, стоит забрать ее с собой на тот свет. И воздух этот более ценен, чем все, что больше не отражает зеркало.
Именно об этом Арман снова глубоко задумался.
– Мр-ру? – как всегда вовремя отозвался котенок.
– Тяжелая ночь, – повторил хозяин особняка. Он собирался с силами признаться.
Наконец, Арман глубоко вздохнул, по старой привычке. Вместо желанного дыхания по дому лишь пронесся ледяной сквозняк – новые способности прекрасного и бессмертного юноши.
– Мр-ру!
– Ох… Ладно. – сделал он глоток «вина», – Встретил я в том самом дворе одну девушку…
– Мр-ру…
– Нет. Просто встретил. Казалось, я смог даже почувствовать аромат ее кожи. Она была годами, как я. Когда-то…
– Мр?
– Да. Была… Такая чистота и сила, такая истинность…
Котенок мурлыкал, закрыв глаза, отлично представляя незнакомку и понимая вампира. Но тут замолк. Ласковая рука хозяина остановилась. И он стал еще ледянее:
– Она сама хотела уйти. В ее годы. И из-за человека. Просто человека.
– Мяу…
– Я не просто так говорю, Гэри! Он за пару месяцев высосал ее душу быстрее, чем я завтракал когда-либо! И вот так…
– Мр-р… – с сочувствием отозвался котенок и разместился на коленях.
– Нет-нет. Я пытался убедить ее. Я даже рассказал ей правду.
Гэри подскочил на месте, еще не приспособленные коготки мигом впились в кожу, но вампир не почувствовал, а только гладил любимца – единственного во всем мире друга.
– Я сказал ей все. Что у меня есть только ты, как я покупаю новые зеркала. Меня увлекают их рамки, оформление, разнообразие… Ведь, кроме них, я не вижу ничего. Я не вижу отражения. А представляешь, как она, в свои юные годы и с такой красотой, счастлива, каждое утро смотрясь в зеркало? Она может видеть себя, когда захочет! Она – живая… Чувствующая, любящая. Неужели одна маленькая ошибка должна лишать ее всего этого прекрасного: теплых тапочек, уютного пледа, мягкой шерстки, прикосновений к серебряной миске в полотенце, блеска ювелирных совершенств, отражения, отражения, отражения в зеркале!
Как мог сломаться человек, в котором было столько силы? Так прекрасна и чиста, но переполнена историями предательства, и эта мелкая капля в чаше сломала ее.
***
– Я и забыл, как ценна простая взаимная беседа. Мы говорили и говорили на крыше, а после ресторана и прогулки в парке вернулись и снова проговорили на этой крыше до рассвета! Я так хотел показать ей выбор, но чуть сам не ушел за ней, ведь не заметил появления солнца. Казалось, и ночи не было вовсе. Будто я снова увидел живой день. Как тогда, Гэри, помнишь, были белые ночи? Теперь… – он до сих пор искал в себе силы признаться, – Она – моя Белая Ночь…
– Мр-р! – зевнул Гэри. Случилось то, что предчувствовал котенок в длинном предисловии, но друга придется выслушать. Гэри собрал все свои девять бессмертных жизней в когтистую лапку: что может быть скучнее исповеди влюбленного юного вампира?
– Не стоит возмущаться! Я вернулся домой вовремя!
– Мр! – строго повторил котенок.
– Эта ночь была большим, чем все за мои годы, – продолжил он под громкое мурлыканье, – В моей спутнице столько жизни, столько желания действовать, и столько света, который она словно не контролирует. Все рядом с ней наполняется теплом так, что люди, из страха или невежества, пытаются ее заглушить.
– Мур-р-р, – засыпал на руках котенок, а Арман снова ощутил прилив энергии.
– Мы гуляли по парку и заглянули в прекрасный ресторан. Правда, там был грубый официант, но вкусный. Явно любит сладкое. Он был приторно сладким, пришлось запить крепким поваром, поэтому мы не дождались горячего блюда и перешли сразу к десерту.
– Мр-ру? – Арман не потерял голову из-за незнакомки, значит не все потеряно в зеркальном мирке.
– А ты думал, я совсем потерял аппетит? Хотя, вино тоже прекрасно, но без закуски как-то…
– Мяу, – одобрил Гэри.
– Официант под полусладкое, – Арман защелкал длинными тонкими пальцами, и в такт собственной памяти, и в ритм музыки, – Не припомню название, впрочем, неважно, довольно вкусно!
– Мяк.
– Да, я отвлекся… Так вот, оставшись уже без официанта, мы продолжали, перебивая друг друга, делиться интереснейшими историями! Она не испугалась. Тем более, когда нечего терять. Это была ее последняя в жизни ночь: мы ели самое вкусное, говорили о прекрасном, делились правдой. Почему люди каждый день так не живут?
– Мяу.
– Не перебивай.
Котенок помолчал, а потом спросил самое важное:
– Мяу?
– Какова на вкус?
Котенок лег поудобнее.
– Если бы у света был конкретный вкус, я бы сказал… Горячо, конечно, но лучше обжечься, а не задувать.
Арман нежно улыбался. И эта улыбка была не такой, как обычно, будто вместо ожидаемой луны на небе внезапно появилось солнце.
– Моя Белая Ночь, златовласая мечта, подобная долгожданному и почти забытому рассвету…
– Мр?
– Имя? Не поверишь, Гэри, Мирослава! Представляешь, с таким именем и душой, оказаться у склона? Хотя… – задумался Арман, – Чаще всего именно мир и славу склоняют к пропасти, при этом не забывая повторять, как мечтают о них.
И две пары новых плюшевых тапочек…
– Не проснулись же во мне чувства, когда я истощал до нитки обыкновенных людей, но Мирослава… Она столько раз начинала сначала. И там, на краю, уже искала меня. А счастье всегда приходит, Гэри. Даже когда кажется невозможным. Нет. Особенно тогда, когда кажется невозможным!
А она. Она в этом мире совсем одна. Я сначала принял ее за безумную, но, выслушав мою историю, она поведала свою. После долгих, пусть и юных лет, одиночества, она хотела сделать последний шаг – шаг отчаяния, но я подхватил ее. Каждый достоин счастья, после лет ожидания. И она, и я.
– Мур-р-р? – котенок с самым довольным видом упал на спину и исполнил счастливую фигуру.
– Собирайся, Гэри! – полный жизни, вскочил с кресла Арман, – Надеюсь, ты понимаешь в современной женской моде – нам срочно нужно купить новые тапочки!
