Kitobni o'qish: «Династия Амадесто»
Академия Первый и последний экзамен
Обычное утро веяло скукой и не предвещало ничего интересного. Рутинные дела сменяли друг друга без видимой пользы. Вероника, едва начавшая сознательную жизнь, предпочитала существование в снах и мимолетных видениях. Она была не как все, но прикидывалась обычной профессионально. Чем меньше внимания привлекаешь, тем реже нужно объяснять, что и к чему в твоей голове.
Она и десятой частью своих снов не делилась ни с мамой, ни с отцом. Некоторые из этих снов дарили такие яркие эмоции, что Веронике казалось — она чувствует ароматы и дуновение ветра.
Ее внешность привлекала многих, но она считала себя обычной. Странными казались лишь белые пряди в длинных темно-каштановых волосах, их Вероника выпросила у мамы еще в 15 лет. С тех пор ничего не хотела менять в своей внешности.
Тонкая легкая фигура и осанка, как у принцесс — она умела себя преподнести и казаться воплощением стиля и вкуса к жизни. Но внутри все еще была девочкой-Маугли, которая хотела сражаться с миром, и это иногда проявлялось приступами сварливости. Ее эмоции выдавали хватку и умение постоять за себя, ведь она была дочерью влиятельных людей в стране.
― Да, Алекс, я скоро буду выходить.
Звонила подруга со школы, случайно оказавшаяся в списках абитуриентов Академии восточных тайн и целителей. Вероника была шокирована тем, что Алекс вообще заинтересовалась таким видом деятельности. Раньше в ней не было и намека на какие-то паранормальные способности.
― На улице очень холодно, спускайся по склону аккуратно, я стою на повороте.
Алекс с детства знала Веронику — та мерзла при первых признаках осени, а в сентябре начался аномальный холод.
― Мне совсем не хотелось бы опаздывать, потому давай скорее.
― Я услышала, уже надеваю сапоги.
― До встречи.
Веронике с первых дней было не по себе в этой академии. Поговаривали, что половина учеников отсеивалась почти сразу. Но обучение было абсолютно бесплатным, и она существовала уже много столетий. Здесь учились величайшие ученые и философы с паранормальными способностями.
Вероника надела красивое красное пальто и пошла на кухню за своей термокружкой с горячим кофе.
Вдруг услышала стук в окно, это было странно: а на третьем этаже и ветер был сильный, любую птичку снесло бы моментально.
Да ну, — махнула рукой, и вышла из квартиры, боясь опоздать на заключительное испытание.
На связке ее ключей висела круглая монета — подарок любимого дедушки к рождению. С монетой Вероника не расставалась, но со временем превратила ее в брелок — ей казалось, что уже выросла для такого рода безделушек.
Выходя из дома заметила, что вся лестница усыпана листьями, хотя все деревья рядом еще «одеты». Некоторые странности в окружающем мире могли бы ее озадачить, но… эти мысли быстро улетучивались.
Еще через несколько минут она уже садилась в большой черный джип к подруге и забыла обо всех странностях, которые случились с ней в это утро.
Они отъехали от парковки и остановились в небольшой пробке на проспекте. В салоне было тихо, обе думали о своем.
Вероника — о том, какое ее предназначение в этой жизни. Жизнь множества людей близка к животному существованию. Чисто одни базовые потребности и ничего более. А как же нечто высшее, что существует над нами. Над нами всеми без исключения, несмотря на цвет волос и кожи, пол, возраст и вероисповедание.
Веронике было часто тревожно от того, что она еще не вышла на путь, который точно приведет ее к цели в жизни. А, может, и цели нет? Может, суть предназначения в процессе? В процессе жизни, как таковой. Выполняя действия, которые оказывают влияние на других, мы уже реализуем свое предназначение.
Внезапно у Алекс зазвонил телефон. Она явно хотела скрыть от Вероники своего собеседника, потому что номер телефона не определился на экране, но его Алекс точно знала. Показалось, что это был мужчина, и похоже даже — мужчина немолодой. Но Вероника бы не удивилась, заведи Алекс отношения с мужчиной постарше.
Договорив, Алекс сообщила, что звонил дальний родственник и попросил забрать посылку, которую отправил уже несколько дней назад. Вероника сделала вид, что поверила.
Пробка сошла на нет и они заехали на большую парковку академии, на которой было очень много авто разных марок и классов. Вероника вышла из машины.
Показалось, что она видела уже это здание, хотя все экзамены сдавала в другом корпусе и раньше сюда не приезжала ни разу. Оно напоминало ей ирландское поместье с древней, полной тайн и интриг историей, известной лишь избранным.
Помпезные фасады и внутренние дворики, стены сплошь из натурального камня, некоторые даже покрыты мхом времени. Его сознательно никто не снимал, это прибавляло красоты и загадочности. Большая арка, а над ней герб университета: большой треугольник, состоящий внутри из четырех треугольников. Самая крепкая фигура — треугольник в треугольнике.
Веронике казалось, что в академии было больше тайн, чем целительства как такового. Ранее известные ей учреждения, в которых проповедовали целительство, существовали под знаменем неких растений, таящих в себе опасную силу. В гербе же этого заведения было больше астрологии: звезды слева, солнце справа, сверху нечто похожее на затмение, а посередине… шар? «Не все понятно с первого взгляда, но об этом нам обязаны рассказать позже», — подумала Вероника.
Девиз университета под гербом: «Sed semel insanivimus omnes» —- с латинского
«Однажды все мы бываем безумны». Эта фраза, как раз подходила для этого вида
обучения, как показалось Веронике.
Холл напоминал правительственное учреждение: темные мраморные полы, много места для фантазии и только одна дверь в кабинет охраны. Охраны очень много, как для обычной академии, казалось, что здесь могут еще храниться какие-то очень важные и ценные исторические документы и предметы. На стенах изображены директора и преподаватели академии со всеми их заслугами. И только лучшие из лучших.
В этой академии когда-то представлял свои изобретения сам Никола Тесла. Именно поэтому здесь одна из лучших в стране — а то и мире! — команд изобретателей. Об этой мастерской даже писали в газетах. Под изобретения выделен целый этаж подвального помещения. Для безопасности стены покрыли защитным бетоном - бронировали. Потому испытания проводили, не выходя академии.
Кто знает, может, изобретения Теслы так и остались здесь, потому здание и охраняют усиленно. Еще здесь хранили множество документов, собранных Гитлером и его организацией «Аненербе», чтобы подтвердить эволюцию человечества, которую не принято озвучивать в обычном обществе. Но это только на уровне слухов.
Вероника прониклась атмосферой университета. Она чувствовала себя будто дома.
Очень комфортно, защищенно и приятно.
Лестница была похожа на большой эскалатор шириной до шести метров. Толпы студентов одновременно поднимались по ней и создавалось впечатление муравейника: одни спускались, другие поднимались, третьи встретилась на лестнице и отошли к перилам, чтобы переброситься парой слов.
В отличие от лестницы, коридоры были узкими и недостаточно светлыми. Всего несколько бра на стенах позволяли разглядеть разве что номер аудитории.
Внезапно раздался стук за дверью в конце длинного коридора. Вероника была уверена, что кто-то случайно закрыл одного из студентов в аудитории и, возможно, ему нужна помощь. В коридоре было много людей, но никто даже не смотрел в сторону аудитории, из которой раздавался стук.
Стихло. Вероника выдохнула и едва подумала, что может идти по своим делам, как раздался крик: «Вероника, ты меня слышишь?!». Она побежала к той двери, попыталась открыть, но та оказалась запертой изнутри. Понадобилось еще несколько секунд, чтобы Вероника поняла, что это кабинет декана академии — Роберта. Он был давним знакомым ее дедушки, но то, что она вламывается в его кабинет, никак ее не оправдывает. Стук повторился снова и становился все интенсивнее. Она не понимала, что сделать, чтобы помочь человеку за дверью.
― Я могу чем-то помочь? — вышел из этого же кабинета сам Роберт.
― Извините, — оттолкнула его Вероника, пытаясь пройти в кабинет, чтобы
увидеть, нужна ли кому-то помощь.
― Вероника, то, что ты внучка моего друга, не позволяет тебе вести себя столь
нагло. Что произошло?
― Не могу объяснить, я слышала стук, а потом меня позвали.
― Такое бывает, здесь много людей, кто-то стучит в свою аудиторию, кто-то
произносит твое имя, ты же не одна Вероника на всю академию.
― Нет, это было для меня.
― Не думаю, что все так однозначно, — приобнял ее Роберт и проводил к
аудитории, где уже собрались почти все студенты на заключительное испытание.
― Ладно, может я перенервничала, Вы правы.
― Оливия — твой куратор, скажи ей, что ты от меня, она знает, что дать тебе на
заключительный экзамен, — подмигнул Роберт.
― Спасибо, большое спасибо, я давно хотела здесь научиться понимать себя.
― Ты уже умеешь, а мы поможем разобраться, — он прохлопал Веронику по
плечу и растворился в толпе.
Вероника едва успела занять свободное место в большом лекционном зале, как зашла та самая Оливия. Она была похожа на Монро — такие же белокурые локоны и ярко-красная помада, только одежда в смешанном стиле, по принципу “чем ярче — тем лучше”, немного портила впечатление. Но Оливия умела привлекать внимание, в чем помогали изысканные манеры и прекрасная речь.
― Приветствую вас, любимые студенты, но таковыми останутся не все по
окончанию заключительного экзамена, — улыбнулась она.
― Здесь 436 человек, а останется 84, — стремительно вошел в аудиторию
Роберт, что было очень эффектно.
Декан в бордовом пиджаке притягивал взгляды, но был сдержан в жестах и словах.
Каждая его фраза — выдержана, суха, понятна. Его называли капитаном в узких кругах, но причину дедушка Вероники никогда не рассказывал.
― Спешу познакомить вас с человеком, который, как раз и определит этих
счастливчиков — наш декан Роберт Фокк. Астролог, целитель, белый маг и провидец в седьмом поколении, — с восхищением произнесла Оливия.
Сам Роберт сиял от гордости, но студентам было не до восхищения — к они были напряжены конкуренцией в этом году, которая выше в полтора раза, чем обычно.
― Что ж, не будем ходить вокруг да около, перейдем сразу к делу. В этом
корпусе университета скрыто 84 артефакта, которые принадлежали ранее нашим знаменитым студентам, а позже ученым. Задание: найти их просто почувствовав, если вы одаренный человек, не составит труда. Главное отключить логику и действовать по интуиции. Удачи каждому из вас! - И Роберт покинул аудиторию, оставив студентов с Оливией
― Дорогие мои, время ограничено! Оно закончится либо когда самые
удачливые из вас придут с некими объектами в эту аудиторию, после чего будет объявлено 84 новых студента. Либо просто через 4 часа, если все артефакты собрать не удастся. Но! Если вы найдете только 50 или 40 артефактов, количество студентов будет равно этому количеству. Поехали, ласточки, — взмахнула руками Оливия и выпроводила всех по очереди в коридор.
Студенты объединились в команды и стали думать, что может быть стопроцентным артефактом. Но Роберт абсолютно правильно сказал — логика здесь ни при чем.
Кто-то подходил к окну и закрывал глаза, чтобы поймать дзен. Другие достали из карманов свои амулеты в ожидании, что те укажут на нужные предметы.
Вероника вышла последней из аудитории, потому что ее не покидали мысли об утреннем происшествии. Этот крик и стук… может, она стала сходить с ума?
Отбросив назойливые мысли, Вероника стала спускаться по лестнице и тут… услышала стук, на этот раз уже в другой части корпуса. Она побежала вниз по лестнице в лабораторию, куда обычно не пускают никого, кроме ограниченного круга лиц. «Вероника, ты меня слышишь?» - снова раздалось у нее в голове. «Милая, я здесь…». Голос был таким знакомым и таким теплым. Но она не могла вспомнить, откуда его знает.
Вероника буквально ворвалась на этаж лабораторий. На каждой двери был знак, похожий на знаки Зодиака и надпись большими буквами: «Посторонним вход воспрещен». Она зашла в лабораторию со знаком Скорпион. Большая просторная комната, в которой находилось бесчисленное количество техники и реагентов и удивительно, что никто не обратил на нее внимания. Сюда не мог войти кто попало, но замок открылся самостоятельно, и Вероника просто обязана была зайти в эту комнату.
На краю стола лежала небольшая монета с изображением луны, обвитой жасмином.
Веронике был необъяснимо приятен этот рисунок, она почувствовала, что это артефакт. Монета заискрилась и стала казаться раскаленной. Вероника побоялась брать голыми руками артефакт, края которого искрили мини-молниями, и достала из кармана жакета платок. Ведь указание было — принести в аудиторию.
Она нашла нужную дверь, села в аудитории и стала ждать, когда все начнут собираться. Время тянулось медленно. Вероника все это время рассматривала монету, которая словно намагничивала ее своей энергией. Когда аудитория стала понемногу заполняться, счастливчиков можно было узнать по уверенности во взгляде. Но и неуверенных было немало. Вероника в их числе. Если стук утром и крик был ненастоящими, то и монета могла просто померещиться.
И вот последний абитуриент зашел в аудиторию и сел напротив Оливии. У каждого был свой номер, Оливия начала называть всех по порядку и нумеровала найденные артефакты. Вероника подошла и отдала вместе с платком монету, которую она нашла в лаборатории. По реакции Оливии определить, тот ли это артефакт, было невозможно — их знал только Роберт.
Через полчаса пришел декан и начал называть по очереди номера с правильными артефактами. Тех, кому посчастливилось пройти дальше, было видно сразу — они и вправду имели дар. Вероника только загибала пальцы, подсчитывая, сколько артефактов найдено. И к ее большому разочарованию последний, восемьдесят четвертый, артефакт был у Алекс. Номер Вероники не прозвучал, на нее словно вылили ушат холодной воды — как же так, ведь точно знала, что пройдет. Она была уверена в том, что чувствовала и видела.
― Все остальные, прошу прощения, но не прошли в этом году, развивайте свои
способности, ждем вас в следующем, — с улыбкой сказал Роберт.
Но вдруг увидел сверток, который принесла Вероника. Еще улыбаясь, развернул его и тут его лицо окаменело. Роберт взял монету и пошел к Оливии, спросить это ли нашла Вероника. Та только кивнула.
― Впервые в истории нашей академии студентов будет 85, Вероника, поздравляю, — произнес Роберт, делая вид, что так и было задумано.
С одной стороны, это могло оказаться подачкой, потому что дедушка Лукас вполне мог замолвить словечко за внучку. Но с другой — лицо декана было уж больно удивленным для заговора.
― Спасибо, — улыбнулась Вероника и спокойно пошла из аудитории вниз по
лестнице.
― Ждем всех, кто прошел испытание, завтра к девяти утра на первом этаже для
распределения по группам, — сказала Оливия.
Как только закрылась дверь после последнего студента, Роберт как ошпаренный влетел в лабораторию на минус-первый этаж.
― Вы что больные, кто посмел покинуть лабораторию на момент прохождения
испытания?! — Роберт, не подбирая слов, прервал рабочий процесс подчиненных.
― Роберт, никто не выходил, — ответил один из старших научных сотрудников,
— все наши перерывы регламентированы, лаборатория не остается без
присмотра.
― Да? Серьезно? — и Роберт и достал из кармана монету, которую нашла
Вероника.
― Этого не может быть, она была здесь…— оправдываясь, начала одна из
девушек.
― Не может быть… угадайте лучше, кто ее нашел? — с сарказмом спросил
Роберт.
Оливия стояла сзади и переминалась с ноги на ногу.
― Просто представьте на секундочку, что у Вероники любопытство перелилось
через край и она взяла бы ее в руки… Представили?
В лаборатории наступила гробовая тишина.
— Мы еще не знаем, что она умеет, чем руководствуется. Но без нее всем нам
крышка. Всем - и тебе, и тебе, и мне, — показывая на сотрудников пальцем, кричал Роберт.
― Если она будет под контролем, то этот риск минимизируем, — сказала Оливия
тихим голосом.
― Замечательно, тогда сама этим и займешься, контролерша, — грубо ответил
Роберт и сразу покинул лабораторию, оставив всех в угнетенном состоянии.
Роберт зашел в свой кабинет, закурил сигару и сел у окна, за которым шел дождь. Он достал из внутреннего кармана монету с изображением судна в момент шторма.
Зажал ее между большим и безымянным пальцами левой руки, и за окном появился океан в диком шторме, а также незнакомое старое судно. Роберт распахнул окно и сделал шаг навстречу своей стихии.
Земля 2010 год Неизбежное зло — неизбежно
Город был повергнут в ночную тишину и зимнюю стужу. Только изредка, открыв окно, можно было услышать, как одинокие люди говорят о сокровенном, которое при свете дня все привыкли скрывать и делать вид, будто все хорошо.
Лишь одно окно на весь девятиэтажный дом светилось в это время. Тусклый свет, но такой теплый. Он был теплым от атмосферы, в которой находились двое в этой комнате. Комната была темной и недостаточно уютной. Многие вещи в ней напоминали о былых временах и казалось: если сохранить их, то можно будет вернуть хотя бы на минуту былое чувство комфорта, любви или обстоятельств. Кто-то назвал бы эту комнату захламленной, но она просто пропитана жизнью и воспоминаниями. Похожий по цвету и форме на картонный домик диван достаточно удобен. На нем его владелец часто читал перед сном, чтобы выветрить все накопленные за день мысли, что не давали спокойно уснуть.
Из окна видна большая арка — как портал в иное измерение, разрисованный розами разного размера. Алые бутоны были такими яркими и реалистичными, что казались свисающей над головой гирляндой, о которую можно уколоться. За аркой
— балкон с самыми важными вещами. Не так много, но трогать их членам семьи не
разрешалось. За окном виднелась река — шум разбивающегося о камни мощного потока успокаивал мысли и будто напоминал, что все в этом мире быстротечно.
Простой стол с полками, на которых несколько фотографий — дочки, сына и внучки.
Маленькие копии лежали в его портмоне. Говорить он мог чаще с фото, потому что его работа требовала просто неимоверных жертв. Путешествия и постоянные перелеты стали неотъемлемой частью его жизни. В полете он чувствовал себя зависшим надо всем — проблемами, работой, жизнью. Все это давало хорошие плоды, но видеть родных получалось разве что несколько раз за год.
Как только зажигалась маленькая лампа, которая нагревалась до температуры сковороды, в комнате становилось уютно. Табуреты, стол. И двое, сидящих друг напротив друга.
― Теперь ты решила все сама и достаточно быстро, — дедушка был
консервативен, спокоен и очень заботлив.
― Да, сейчас я уже поняла твой трюк с формулой, — внучка лет четырнадцати
привыкла учиться только с дедушкой.
Он умел ей объяснять все так просто и легко, что казалось нет задач, которые она не смогла бы понять. Разум впитывал как губка все, что ее окружало.
― Горжусь. Пятый уровень заданий. Мы закончили, ты готова к экзамену, — он
прикурил сигарету и выдохнул в сторону окна на балконе.
― Дедуль, почему мы этим занимаемся в мои каникулы? До экзамена еще
полгода, а мы уже подготовились
― Милая, сейчас самое время, я могу тебе уделить много внимания и хорошо
подготовить.
― Ты разве, не прилетишь через три месяца, как обычно, у нас было бы еще
пять недель на подготовку? - Вероника предполагала, что дедушка будет рядом, когда ей придется сдавать первые экзамены.
― Боюсь, солнышко, что моя работа может меня задержать, и я смогу прилететь
только попозже, но это не страшно.
По дедушке было видно, что устал и очень хотел бы отдохнуть, но он никогда не отказывал внучке в разговоре.
― Ладно, тогда я буду ждать тебя позже, — расстроенно ответила Вероника.
― Чего ты уже расстроилась, это еще через целых полгода, а ты готова сейчас
портить себе настроение тем, чего может и не произойти вовсе.
― Да, я часто себе порчу настроение мыслями. Как не думать, ведь плохое
частенько случается.
― Даже нужно об этом не думать. Привыкай обходить ситуацию со стороны и
смотреть на ее изнанку, которая и будет твоим «учителем».
― Учиться у плохого, звучит, как плохой план…
― Это только на первый взгляд. Научиться учитывать особенности своей
теневой стороны, значит — нейтрализовать ее. Потому что новые обстоятельства будут появляться, но они тебя уже не будут совершенно трогать — твой «стержень» и внутренняя сила, наученные прошлым негативным опытом, знают, как с этим справиться.
― Сейчас звучит, как план получше, но все равно — на это надо положить очень
много времени, если не всю жизнь.
― Все со временем входит в привычку и ты запросто будешь принимать новый
опыт как норму. Это, как тренировка мышц — тренировка сознания.
― Понимаю, но я могу поменять только себя, окружающие меня люди так и
останутся «гнилыми».
― Понятное дело, а тебе совершенно не нужно перекраивать всех в своем
окружении. Поменяешься ты, окружение подстроится: отпадут ненужные, придут необходимые. Это законы Вселенной и хочешь или нет, они на тебя влияют. «Malum necessarium — necessarium» — «Неизбежное зло — неизбежно».
Он взял еще одну сигарету и из кармана выпала его загадочная монета. Вероника даже не бросилась поднимать ее, потому что он все равно не разрешит ее касаться.
― Почему она тебе так дорога?, — спросила Вероника, глядя на монету
будто ревнуя, не понимала, что в этой монете такого особенного.
― Это частичка меня, это мой амулет, если так будет тебе угодно. Касаться
ее могу только я.
― Ты выглядишь как фанатик. Или это действительно работает?
― Как видишь, любимая, у нас есть все и мы под защитой Высших сил. Я в
это верю, а значит, это работает.
― Тогда я тоже верю, дедуль, — она обняла его и почувствовала его теплоту
и любовь, которая пронизывала каждую ее клеточку.
Земля 2022 Кто такая Оливия на самом деле или как материнская любовь остыла
― Алло, мам, привет, я уже освободилась, — уставшим голосом сказала
Вероника, в надежде, что мама еще занята и она сможет поехать к себе.
Хотелось принять ванну, выпить бокальчик игристого и просто отдохнуть, подготовиться к завтрашнему дню. Если декан настолько непростой, то остальные преподаватели будут еще интереснее.
― Привет, любимая, ты — большая умничка, но я еще в офисе, приезжай к нам
ближе к шести и мы обязательно отметим твой первый день, — с любовью, но озабоченно сказала Элис.
― Хорошо, мам, я буду к шести, что-то привезти?
― Нет, дорогая, не переживай, все куплено и к шести будет готово.
― Люблю тебя, мам, до вечера.
― До вечера, радость моя.
Вероника глубоко в душе была счастлива снова провести вечер со своими родителями. Но сейчас они казались Веронике какими-то слишком идеальными, неискренними.
Элис была очень красивой, стройной успешной женщиной. Она наслаждалась тем, что ее окружало. Ее красивые белокурые локоны до плеч подчеркивали лицо и придавали ему черты ангела. Но на теле под одеждой скрывалось множество татуировок — розы, жасмин и лотос. Это подчеркивало ее индивидуальность. А Веронике мама не разрешала делать тату, почему — не объясняла, хотя дочери уже двадцать шесть.
Семья — дело непростое, потому после десятого года декрета Элис сбежала на работу, которую, как она рассказывала всем, любила всей душой. Имея безграничные ресурсы, она спонсировала юные дарования, устраивала множество выставок и была всегда на слуху в медиа. Начиная со своих работ, она развила способности до «интуитивного» успеха. Элис четко знала, какая работа, в каком городе мира должна быть представлена и где будет на нее спрос. Плюс ко всему, она отлично находила общий язык с абсолютно разными людьми.
Отец — Джонатан, был очень щедр, красив, богат и успешен. Поддерживал маму во всех ее начинаниях и был ее первым советником. Они познакомились в восемнадцать и влюбились сразу. Как говорит мама, папа был ее вдохновителем, когда она уже считала, что у нее нет таланта.
Джонатан имел несколько удачных проектов в бизнесе: сеть супермаркетов, автомобильный салон, производство детского питания. Каждый из них построен им с нуля и придуман лично. Папа, в свою очередь, всегда говорил о мамином вдохновляющем слове. Она находила нужные ему слова в момент, когда казалось, что вот-вот все разрушится. Талантливый и очень добрый мужчина, ничего не скажешь. Он словно опекал Элис, как маленькую, каждую минуту совместной жизни.
Папу Вероника обожала, просто души в нем не чаяла. А мама… Элис так неожиданно ушла на работу, будто ее самореализация и популярность дороже детей. Но так было не всегда. Пока Вероника была маленькой, мама всегда была рядом, научила ее всему, что только могла и знала сама. Но со временем она, наверное, устала от домашних обязанностей, и когда Веронике исполнилось 15, Элис стала больше времени уделять работе.
… Мне было пятнадцать, лишь вчера был мой день рождения и все было прекрасно.
Мы с папой, как и каждый год, съездили за тортом — и весело отпраздновали. Жаль правда, дедушка не приехал из-за дел, но меня это не очень огорчило. Ведь все было замечательно, родители рядом, их поддержку я чувствовала постоянно. Но с того дня все как-то кардинально изменилось, я даже не осознавала, что сделала не так.
Мы тогда только переехали в новый дом — большой, светлый. У меня я была просторная собственная комната, и я даже подумала, что маме не придется работать. Раз у папы все отлично получается и их тандем успешен. Я пошла к ней, чтобы, как обычно, обсудить мои переживания, но мама, разговаривая по телефону, показала указательный палец - попросила меня помолчать. Правда, через несколько секунд она улыбнулась. Видимо, ей было неловко за занятость.
И вот с тех пор… Я чувствовала как раздваивалась. Внутри меня жило две Вероники, которые просто не могли терпеть друг друга. Они доказывали каждая свою правоту и это было причиной частых головных болей. Одна Вероника — девочка до пятнадцати лет, которая всегда рассчитывалась на маму и папу. А вторая — уже взрослая Вероника, она не могла ни на кого рассчитывать и перекладывать свои эмоциональные переживания на чьи-то плечи. Это был очень горький опыт.
… А тогда пришел папа, объяснил, что первая мамина выставка была запущена на днях, а это было мечтой, к которой она так долго шла. Мол, я должна была это понять, как дочь, которая безумно любит ее.
Но мама поменялась: она была словно растеряна, будто потеряла нечто большее, чем обрела. Ее приветливое обычно лицо таило какие-то новые чувства, какие я не могла расшифровать в силу юного возраста. Может быть, это было чувство вины, которое она испытывала, выйдя на работу.
Небольшой лотос на тыльной стороне маминой правой руки всегда благоухал, как будто оживал от маминой энергетики, а тут он «остыл» и стал вянуть. Может, и вправду ей не стоило гробить себя такой ответственностью. Но этого я маме никогда не скажу….
С этой мыслью Вероника вышла из автобуса и продолжала листать странички памяти по дороге домой. Тихий район способствовал мыслительному процессу, вечерняя тишина стимулировала поток воспоминаний. Думала о том, что день ото дня мысли обрастали новыми выводами, явно неутешительными.
Каждый раз в памяти восстанавливались какие-то моменты из детства, словно оживали стертые воспоминания. Эти давно происшедшие события подсознание вычеркивало. Но они сами по себе всплывали до боли знакомыми картинками. Вот папины тату, похожие на странные геометрические фигуры. Она их в детстве не рассматривала, просто не придавала значения, хотя для папы они могли быть очень важны. А вот красивый сад с зарослями роз, где она любила гулять. Похожий был у соседей по даче. Но сейчас Вероника себя убеждала, что неуемная фантазия чрезмерно живописала яркость этого сада, и теперь он просто идеализирован в ее мыслях. Не бывает такой красоты, не бывает такой связи природы и человека, при которой розы становятся словно продолжением Вероники.
Кажется, прогнала фантазийные мысли и вернулась в реальность. И тут на ее квадратные очки капнула слеза с неба. К чему бы?... Вероника знала, что во всем есть скрытый смысл и хотела открыть в себе эти смыслы с помощью академии.
Просторная квартира на солнечной стороне была наполнена светом и уютными мелочами: статуэтками от дедули, нарисованными мамой картинами, растениями из бабушкиного сада — на них вечно не хватало времени и Веронике за это было стыдно. Уютная кухня должна бы вызывать желание готовить, но… Веронике это искусство было не под силу.
Прекрасная спальня с окнами в пол и неспокойные сны каждую ночь, которые были сильно похожи на реальность. Ванная комната, как из мечты любой девочки — с большими панорамными окнами, и снятие стресса после бессонной ночи, в точение которой она словно проживала еще одну жизнь. Гардеробная комната и постоянное недовольство своим внешним видом: она чувствовала, что внешнее — это отражение внутреннего, но кто она изнутри, еще не поняла. Чего-то всегда не хватало или было слишком, а так хотелось гармонии.
Вероника сняла сапоги и бросила в сторону, пальто — на кресло в коридоре, пошла в спальню и просто упала на кровать. Она не могла понять, почему ее приняли 85-ой, почему она была исключением. Что обозначал каждый артефакт, будут ли об этом говорить? Она никак не могла забыть монету, которую нашла в лаборатории, красивую луну и жасмин. Почему от нее исходили искры и молнии? Вероника прикрыла глаза и уже через мгновение погрузилась в сон.
… И вдруг оказалась на незнакомом старом судне. Она «нарисовала» себе пустой корабль с черными парусами. Не было никого на нем, только Вероника, которая медленно прошла по палубе. Вокруг лишь океан - миролюбив и спокоен.
― Здесь не бывает спокойно, затишье только перед бурей, — незнакомая
девушка в красном платье подошла к Веронике из-за спины.
― Вы меня напугали, это же лишь сон, полет фантазии, умереть не получится, —
пожала плечами Вероника.
― Жаль, что ты так наивна. Не знаю, как ты сюда попала, но мы в Атлантическом
океане, скоро будет шторм, в котором я планирую погибнуть, — спокойно сказала девушка, и она явно не шутила.
Ее глаза были так знакомы, напоминали Веронике кого-то, но она не могла понять, кто именно видится ей в образе этой незнакомки.
― Погибнуть? Нет, я смогу вам помочь, только объясните — чем, и где весь
экипаж?
― Не стоит. Выхода нет, мы в богом забытом месте, на берег меня не отпустит
капитан. Он влюбился, держит меня здесь в плену, ждёт, что соглашусь быть его женой. А я не буду, я люблю… вернее, любила другого. Капитан убил моего возлюбленного, выбросил за борт. А я буду рядом с ним навек. Мне не нужна другая жизнь.
Алое платье девушки развевалось на ветру, погода и вправду портилась. Вероника напряглась.
― Разве нет возможности вернуться домой, вас же, наверное, ждут родители, друзья, зачем решаться на такой отчаянный шаг? У вас вся жизнь еще
