Kitobni o'qish: «Приключения кота Винегрета»

Сказывают, жил при харитоновском заводе охотник один из вольных. Митрием звали. Летом старателем пески мыл, золотишко искал, а зимою зверя промышлял. Семья у него была небольшая: жена Дарёнка да дочка Полюшка. Девчушка-то смышлёная была, матери помощница. Осьмой годок минул, а она уж и корову подоить, и пирогов напечь – всё умела. А глазищи-то огромные, русая коса до пояса. И зверьё любила. Отец, бывало, принесёт из лесу подранка, она того выходит, выкормит да на волю выпустит.

Как-то вернулся Митрий с промысла, вынул из-за пазухи котёнка пёстренького и подаёт дочке.

– Держи, – говорит, – Полюшка, на забаву. Бродил я по пескам, где медь с золотыми крапинками. Помнишь, сказывал тебе про кошку с огненными ушами, что под землёй ходит? – Девочка кивнула, а Митрий продолжил: – Вот в тех местах был да котика нашёл. Лежал он на кочке маленькой, жалобно так мявкал. Как в лесах котейка оказался? Ума не приложу. Деревни-то далече.

– Чудной котик, – отвечает дочка, а сама мягкую шёрстку гладит. – Пёстренький, всех мастей пятнышки: и беленькие, и рыженькие, и чёрненьких маленько.

– А ведь и верно! – Мужичок бровями повёл с удивления. – Я и не видал таких. А может, то детёнок самой земляной кошки? Хиленький только, ты уж его молочком отпои.

– Как же мне назвать его? – задумалась Поля. Поманила котёнка: – Пестрыш, Пестрыш. – А тот даже ухом не повёл. Ни на Ваську, ни на Мурзика не откликнулся. Одно слово – чудной.

– А ты не торопись, дочка. Кличка животинке сама придёт. Вот как услышишь трижды за день новое словцо, так-то и будет ему прозвание, – посоветовал отец.

– И то правда! – обрадовалась девочка да побежала котика кормить.