Kitobni o'qish: «Горыныч»

© Елена Александровна Усачёва, текст, 2025

© Кинокомпания «СТВ»

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава первая
Лёха никогда не опаздывает

– Пять этажей вниз, пять этажей вверх! Мы ведём наш репортаж из цитадели российской науки!

Прямое включение вела привлекательная журналистка. В руках у девушки был микрофон, она шла по светлому коридору огромного ультрасовременного здания. Ещё несколько шагов, и коридор привёл её в святая святых этого места, откуда следили за важными событиями в науке, – координационный зал ситуационного центра. Зал был большой и светлый, уставленный столами с компьютерами. На стене висел широкий экран, перед ним были подготовлены места для выступающих. Начиналась конференция…

– Сегодня наши замечательные учёные находятся на грани… – сообщила журналистка, поворачиваясь к профессору Половцеву – руководителю центра и человеку, на которого в эту секунду были нацелены все микрофоны и телекамеры.

– Мы на грани величайшего научного открытия, – подхватил последнюю реплику девушки профессор. – Обо всём узнаете в своё время!

Он прошёл к столам, за которым уже сидели академики. Напротив каждого – табличка с фамилией, на столах установлены микрофоны прессы. За спинами учёных на экране плескалось море.

Половцев быстро сел на своё место и взял слово.

– Коллеги! Как вы уже знаете из пресс-релиза, в Балтийском море на глубине четырёхсот пятидесяти метров мы обнаружили подводную пещеру, в которой сохранились доисторические формы жизни! – Безмятежные волны на экране сменились снимками той самой пещеры, о которой говорил профессор. В зале раздались аплодисменты. – И сегодня наши славные моряки-балтийцы осуществят спуск батискафа! – торжественно подытожил Половцев. – Ну а руководить погружением будет лучший из лучших – старший лейтенант Алексей Алёхин.

На экране появилось фото Алексея, молодого улыбчивого парня, немного взъерошенного, но располагающего к себе. Зал вновь зааплодировал. Было видно, что все про Алёхина знали, и он им нравился.

А он и не мог не нравиться. Лёха был человеком весёлым, азартным и лёгким на подъём. Любил проводить время на танцполе, поэтому даже вечером перед погружением пошёл в ночной клуб. Гремели басы, вёл за собой бит. Эх, как же хорошо было! И совершенно не хотелось вспоминать, что накануне руководство категорически запретило покидать корабль. Перед спуском в батискафе надо выспаться, быть в отличной форме. Но у Лёхи были свои методы зарядиться бодростью. Смущало только одно: время в клубе будто остановилось. Уже который раз, глядя на часы, он видел одно и то же: три часа тридцать минут. Может, это шутка какая-то?

Лёха протиснулся к стойке бара.

– Слушайте, телефон сел, – крикнул он бармену. – Сколько времени?

Бармен лениво шевельнул запястьем с часами:

– Семь утра.

У Лёхи от удивления глаза полезли на лоб.

– А эти что же? – Он оглянулся и указал пальцем на настенные часы.

– Это название заведения, – отозвался бармен. – Клуб «Три тридцать».

Лёхе стало не по себе. Как название заведения? Как семь утра? Ему же старший помощник командира корабля, сам капитан второго ранга Горячев, строго-настрого запретил покидать корабль! А он ушёл… но ведь хотел вернуться пораньше, не в семь утра!

«Завтра выход в море. Спуск глубоководного аппарата. Поэтому сход на берег запрещается. Да, Алёхин?» – В памяти всплыли слова капитана на вечернем построении. Ни шагу на берег! Отдыхать, набираться сил… На эсминце «Беспокойный» дел всегда невпроворот… Но когда ещё, в самом деле, удастся ступить на твёрдую землю? Вдруг спуск в пещеру затянется? Вдруг пройдёт месяц, а то и два? И Лёха решил улизнуть, уйти в самоволку, чтобы натанцеваться вдоволь.

И вот – дотанцевался.

– Блин! – Старший лейтенант понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. Ведь как раз в это время уже шло построение экипажа на верхней палубе корабля, и капитан второго ранга Горячев… Ой, лучше о нём не вспоминать. Не зря его прозвали Горынычем. В гневе испепелить может.

Лёха бросился к выходу из клуба. Спасти его сейчас могло только чудо. Но увы – ни одно такси не хотело везти бедового старшего лейтенанта до места службы. Таксисты получали заказы и разъезжались по вызовам.

Что делать?

Ведь в этот момент Горячев уже произносил положенные в такие торжественные моменты слова: «Важнейший совместный проект штаба флота и академии наук. Будет много прессы из Москвы. Поэтому я хочу, чтобы вы убоялись позора и ответственности перед российской наукой!»

Ничего другого, кроме позора, Алёхину и не светило…

Другого выхода не было. Он забросил в рот пластинку жвачки и оседлал стоящий неподалёку от входа в клуб курьерский велосипед. На руле висел фирменный плащ, так что Лёха накинул его на плечи и закрутил педали.

Из магазина рядом выбежал хозяин железного коня, и невольный воришка бросил ему:

– Извини, брат. Верну!

Только бы успеть! Только бы никто не помешал! На кону его офицерская честь!

Вот только обворованный курьер уже кричал в рацию:

– Внимание! Угон велосипеда! Код оранжевый!

На его призыв немедленно откликнулись другие доставщики.

Алёхин нёсся по проспекту, лихо маневрируя между машинами. Он встречал других курьеров, которые грозили с ним поквитаться за угон техники, но старший лейтенант ловко уворачивался. Нужно во что бы то ни стало оторваться – время поджимало.

Лёха усиленно крутил педали, проскакивал по тротуарам, в последний миг избегая встречи с редкими прохожими. Не ехал, а летел. А за ним летели настоящие доставщики, хором распевая профессиональную песню курьеров:

 
Маршрут построен!
Ведь я достоин,
В отличном месте
Трудоустроен!
Заказ на точке
Без заморочки.
Не пожалей, брат,
Повысь мне рейтинг.
Очень я прошу!
От души душевно в душу
Благодарочка моя!
От души душевно в душу —
Стали мы с тобой друзья!
 

Капитан Горячев уже отдавал распоряжения: «Команде приготовиться! Баковым на бак, ютовым на ют, шкафутовым на левый шкафут!»

Мгновение! Ещё только одно мгновение! Лёха обязательно успеет!

Курьерская песня гнала его вперёд:

 
Крути колёса!
Дави педали!
А ну, быстрее!
А ну, нажали!
 

Ну же, ну! Ещё немного! И… и вот Лёха затормозил на причале возле корабля. На посту стоял вахтенный. Если он сейчас Лёху узнает, то непременно задержит, да ещё Горячеву доложит, потому что старший лейтенант должен быть не тут, а там! Должен слушать, как капитан второго ранга даёт последние инструкции: «Команде глубоководного аппарата прибыть в глубоководный аппарат».

А команда – это ж Алёхин и есть! Но он пока не может никуда прибыть, потому что стоит у трапа… Лёха поплотнее закутался в курьерский плащ. Эх, была не была! Авось пронесёт!

Он отцепил термокороб от багажника, надвинул на лицо капюшон и побежал по ступенькам наверх.

– Доброе утро, морячок! – бодро крикнул он вахтенному и хотел было пройти мимо, но дорогу ему преградили.

– Куда? – возмутился вахтенный. – Не положено!

– Доставка! – Лёха тряхнул коробом на плече и снова дёрнулся пройти.

– Не положено! – скалой стоял вахтенный.

Вот ведь упрямый! Всё по уставу. Оно, конечно, правильно, как-никак военный корабль. Но Лёхе очень надо было попасть на глубоководный аппарат.

– А я к Сергею Михайловичу, доставка! – грудью попёр Алёхин на вахтенного.

– Куда-а? К Сергею Михайловичу? – опешил вахтенный.

Он впервые слышал, чтобы курьеры имена-отчества заказчиков называли.

– К Сергею Михайловичу… – тоже растерялся Лёха и чуть не выдал себя, забывшись и подняв голову. – К Горячеву!

Вахтенный во все глаза уставился на странного курьера, но Алёхин опять натянул капюшон и нарочито хрипло пробасил:

– Опаздываю. Там заказов много!

И вахтенный… отошёл в сторону. Горячева на корабле все уважали. Раз уж капитан заказал что-то вкусненькое, то имеет право.

– Спасибо, братишка! – бросил Лёха, проносясь по ступенькам.

– Стой! – вдруг закричал ему в спину вахтенный.

Алёхин замер. Вот только этого ему не хватало!

– Что там наш Горыныч назаказывал? – с любопытством спросил матрос.

– Да так… Салат чукка, суши… – не оборачиваясь пробормотал Лёха и побежал дальше.

– По местам стоять, с якоря сниматься! – услышал Алёхин командный голос капитана.

Оркестр на набережной заиграл «Прощание славянки». Заработали двигатели. Корабль отошёл от берега.

Лёха перевёл дух. Уф, успел!

Горячев тем временем обратился к подчинённым:

– Ну что там, Алёхин на связи?

Лёха если и был на связи, то только мысленно, потому что мчался по узкому корабельному коридору, сшибая углы неудобным термокоробом. На ходу он стащил с себя плащ, сунул в сумку. Подумал было бросить курьерский короб, но это же вопросы возникнут: откуда да почему здесь… Потащил с собой. Заскочил в каюту. Теперь всё зависело от его скорости. Переодеться – и пулей в батискаф.

– Лейтенант Алёхин, не слышу ответа! – уже во второй раз строго вопрошал Горячев по коммутатору.

– Так точно! На пост заступил! – отрапортовал наконец Лёха.

Он уже был в офицерской форме и отвечал начальнику из кабины батискафа. Плащ и термокороб он прихватил с собой. Подальше от лишних глаз.

– Смотри там, не накосячь, Ив Кусто, – усмехнулся Горячев. – Большой брат следит за тобой.

– Есть – не накосячить, – отозвался Лёха, расслабленно откинулся на кресло пилота и закрыл глаза.

Ночь без сна, танцы, гонка на велосипеде, беготня по кораблю… Он и сам не заметил, как уснул. Когда из ситуационного центра с ним попытались связаться, лейтенант уже крепко спал.

– И вот нам сообщают, что глубоководный аппарат на связи с ситуационным центром! – торжественно сообщил Половцев. – Алексей, вы нас слышите?

Картинка на большом экране говорила о том, что слышать старший лейтенант сейчас никого не мог. И только богатырский храп разливался по тесному пространству подводного судна.

Глава вторая
На глубине

Прошло какое-то время, прежде чем специалистам ситуационного центра удалось дозваться Лёхи. Зрители в конференц-зале с волнением переговаривались. Половцев недовольно постукивал пальцами по столу.

– Вы нас слышите, Алексей? – взывал он в переговорное устройство.

Тут Лёха на экране зашевелился, причмокнул губами и открыл глаза.

– Да! – радостно сообщил он в камеру, словно и не спал до этого.

– Связь установлена! Коллеги, можете задавать свои вопросы, – с облегчением произнёс Половцев.

Вперёд выступил корреспондент и затараторил:

– Алексей, расскажите, что вы чувствуете в эту минуту? Какие эмоции вас переполняют?

Алёхин покачал головой, слушая вопрос.

– Да какие эмоции… – развёл он руками. – Нормальные, позитивные. Служу российской науке.

– Алексей! – заторопилась молоденькая журналистка. – Алексей, ещё один вопрос.

Лёха вдруг нахмурился.

– Что-то со связью, я вас не слышу! – крикнул он и постучал по переговорному устройству.

Половцев с тревогой глянул на экран.

– Алексей? – позвал он.

– Не слышу вас! – орал Лёха.

Отклонившись чуть в сторону, чтобы не попасть в объектив, он вытащил изо рта жвачку и залепил глазок видеокамеры.

– Какие-то… пшшш… помехи… пшшш… – прокричал он.

По экрану разлилась темнота. Половцев беспомощно развёл руками.

– Трансляция из кабины пропала! – прокомментировал он случившееся для журналистов.

А Лёха в батискафе наслаждался свободой.

– Восста… восста… навливаю… св… связь, – нарочно заикаясь, произнёс он.

Академики в ситуационном центре замерли в нервном ожидании. Но чёрный монитор не спешил сменяться столь желанной картинкой.

– Друзья, давайте проявим терпение! – попросил Половцев. – Уверен, связь будет восстановлена!

Говорить-то можно было что угодно, но Лёха никакую связь налаживать не собирался. Он сидел в батискафе, удобно откинувшись в кресле пилота, и широко зевал, намереваясь ещё немного вздремнуть.

Батискаф на тросе опускался всё ниже и ниже. К иллюминатору подплывали любопытные глубоководные рыбы.

– Бу! – шикнул на них Лёха и снова закрыл глаза.

Нет, сегодня определённо будет хороший день.

И он уснул.

Аппарат опустился на глубину. В иллюминатор заглянул осьминог – он был таким огромным, что через стекло был виден лишь его глаз. Интересненько… Моллюск обхватил батискаф длинными щупальцами, замедляя его ход. От толчка Лёха проснулся. Из иллюминатора на него смотрел глаз. Огромный чёрный зрачок.

– Что это такое, блин? – подпрыгнул на месте Лёха. – Иди отсюда!

В панике он задел кнопку на панели приборов и включил лобовой прожектор. Моллюск отпрянул – в его подводном мире никогда не было так светло, словно вдруг зажглось солнце.

Зато на экране в ситуационном центре появилось изображение. И оно очень обрадовало учёных. Потому что они увидели, как огромный осьминог опутал батискаф своими щупальцами.

– Поразительно! – прошептал Половцев. – Архипопулос кальмаровидный!

А вот Лёха испытывал немного другое чувство. Он разозлился. Кто это ему работать мешает?!

– Давай, сваливай отсюда! – замахал он рукой на моллюска. – Слышь?!

И даже дунул в специальный свисток. Этот свисток ему лично дал капитан второго ранга Горячев со словами: «Случится беда, свисти, поможем!» На эсминце сигнал услышали. Капитан посмотрел на стремительно разматывающийся трос на лебёдке – так батискаф спускали на глубину.

– Непорядок, – пробормотал Горячев.

Но что какой-то свист громадному осьминогу? Он только щупальцами перебрал, удобней перехватывая батискаф.

– Хорош, э! – возмутился Лёха. – Крабовая палочка! Что тебе от меня надо?

«Крабовой палочке», как выразился старший лейтенант, ничего особенного и не нужно было. Просто понравилось болтать этот странный шарик. Он ещё и светится. А если сильнее потрясти, вдруг из него что вкусное выпадет?

Лёха выпадать не спешил. Батискаф всё-таки серьёзная конструкция. Вот только трясло его внутри нешуточно. Еле держался. Тогда осьминог решил свою добычу поглубже утащить. А там ждал новый сюрприз – сильные подводные течения образовали водоворот, который подхватил батискаф и утянул Лёху в неведомую тьму…

Но любой тьме в конце концов наступает конец. Вот и батискаф потихоньку вынырнул из глубин океана и оказался на поверхности в нескольких метрах от берега… Правда, пока непонятно, какого.

Лёха откинул люк и осторожно выглянул наружу. Ни знакомой волны морской, ни родного эсминца поблизости.

– Как это так? – прошептал он, изучая береговую линию. А там не каменная набережная, а лес, трава зелёная. – Да, ситуация…

Лёха быстренько спустился обратно в батискаф и схватил переговорное устройство:

– Приём, приём, Алёхин на связи! Кто-нибудь слышит меня?

Но его никто не слышал. Ситуационный центр тоже не выходил на связь. Да что ты будешь делать!

– Ничего, Лёха, прорвёмся! – подбодрил сам себя старший лейтенант.

Он повертелся в своём кресле, увидел плащ курьера, короб… С собой возьмёт. Вдруг пригодится.

Со скарбом он выбрался из батискафа на обшивку. Ну что, самое время разведать местность. Куда это он попал?

Вдруг в воде рядом с подводным аппаратом что-то булькнуло, и на поверхность всплыло… яйцо. Не куриное и даже не страусиное – совсем уж огромное. Даже интересно стало. Лёха присел на корточки, чтобы дотянуться… дотянуться… дотянуться… и плюхнулся в воду.

Так на яйце и доплыл до берега. Выбравшись на сушу, старший лейтенант снял ботинки, выжал рубаху, оставшись в тельняшке. Хотел уже штаны снять – их тоже надо было просушить, – но услышал подозрительный звук. Бульк. И снова.

Да это же его батискаф! Погружается!

Лёха кинулся в воду и заорал:

– Сергей Михайлович! Товарищ капитан второго ранга! Меня забыли!

Но аппарат, несмотря на Лёхины крики, скрылся в пучине.

* * *

…Через некоторое время батискаф на тросе преодолел все морские преграды и был благополучно поднят на палубу эсминца «Беспокойный». Люк тут же открыли. Внутри никого не оказалось.

– Непорядок, – повторил капитан второго ранга Горячев. – Старшего лейтенанта спасти!

Офицеры взяли под козырёк.

Морское слово – закон. Сказано – спасти, значит, спасут. Своего ни за что не бросят.

* * *

Лёхе ничего не оставалось, как плюхнуться на песок и попытаться добыть огонь. Что же это получается? Батискафа у него нет, задание исследовать глубоководную пещеру и найти там что-нибудь интересное – не выполнено. Хотя… Почему не выполнено? Вот же – интересное. Яйцо. Динозавр, не меньше!

– Я тебя академику Половцеву доставлю, пускай исследует, – решил Лёха, глядя на яйцо.

Если, конечно, он когда-нибудь доберётся до знакомых берегов.

– Или яичницу из тебя сделает, – менее уверенно добавил старший лейтенант.

Его не покидало ощущение, что он всё-таки опозорит родной флот перед наукой…

Самое время было привести себя в порядок и принимать решение, что делать дальше.

Старший лейтенант развёл небольшой костерок, развесил форму сушиться над огнём. Снова глянул на яйцо. Какое-то оно необщительное. Лёха вытащил из костра обугленную палочку и нарисовал на пятнистой скорлупе глазки и ротик.

– Так лучше, – довольно улыбнулся Лёха, выкидывая головёшку.

А жизнь-то налаживается.

Глава третья
Тридевятое княжество

В одиночестве около костерка Лёха просидел недолго. Затрещали кусты, послышались чьи-то шаги, и на берег вышли… Лёха, конечно, успел радостно улыбнуться: сейчас он увидит местных, сейчас они ему помогут, подскажут, куда идти.

Но местные оказались какие-то совсем не местные. Троица была разодета в вычурные и несуразные одежды. На ногах вместо привычных штанов облегающие легинсы и неожиданные ботинки с яркими бантами. На головах шляпы с перьями. Усики какие-то нелепые на лицах. Вперёд вышел самый кудрявый и напыщенный.

– Это что такое? – спросил он.

Улыбка сбежала с лица Лёхи. Интересный метод знакомства – сразу с конфликта.

– Что такое, я спрашиваю? – недовольно повторил напыщенный, странно картавя. – Кто давал разрешение жечь лес на землях барона Зигфрида?!

Зигфрид! Ну и имечко! Это что же, Лёха к пруссакам попал?

– Это ещё не ваши земли, господин барон, – прошептал на ухо Зигфриду его спутник справа.

Барон… Ну всё понятно.

Лёха поднялся.

– Это русские, – подсказал барону спутник слева. – Вы ещё их не захватили.

Незнакомцы неприятно захихикали. Лёха сжал кулаки. Это они над кем смеются? Над ним? Над российским морским офицером?!

– Молчать! – взвизгнул Зигфрид, взмахивая рукой. Взлетела и опала длинная кружевная манжета на его толстом запястье. – Кто вам дал право поправлять барона?!

Да это же костюмы! Точно!

Лёха снова добродушно улыбнулся.

– Мужики, здорово! – вставил он своё слово в чужую перебранку. – Вы актёры? Кино снимаете? Какого-нибудь этого… – Он глянул на явно пасторальный пейзаж. – «Холопа», третью часть? – Лёха двинулся навстречу незнакомцам. – Слушайте, мне срочно нужен телефон. Дайте в штаб флота позвонить, у меня ба…

Лейтенант не договорил. Зигфрид вдруг мгновенно покраснел.

– Ты кого назвал холопом? – ахнул он и ткнул пальцем в Лёху. – Ты!

Лёха попятился и пролепетал:

– Э-э, завязывай! Ты чего?

Зигфрид петухом налетел на Лёху, так что тому пришлось перепрыгнуть бревно, на котором он недавно сидел.

– Перед тобой стоит целый барон Зигфрид фон Бирнбахер! – пафосно произнёс ряженый и, чтобы придать ещё больше важности своим словам, поставил ногу на разрисованное Лёхой яйцо.

Скорлупа хрустнула.

Брови у Лёхи поползли на лоб.

– Ногу убери! – рявкнул он.

Барон со спутниками невольно отступили.

Лёха с тревогой осмотрел яйцо.

– Ты что наделал?! – возмутился старший лейтенант, заметив трещину. – Это национальное достояние! Ты ответишь за своё хулиганство, как тебя там, Бахер! Давай только без этих вот возвышенных интонаций…

Яйцо снова затрещало, уже самостоятельно, верхняя часть скорлупки приподнялась. В дырочке показался зелёный кожистый нос.

– Мать моя баронесса… Дракон! – испугался Зигфрид.

Из расколотого яйца и правда выглянул маленький дракончик с большими жёлтыми глазами. Заметив Лёху, он курлыкнул от радости. Старший лейтенант улыбнулся дракончику в ответ. А вот на Зигфрида маленький ящер зыркнул недобро и заворчал.

Барон с приспешниками завопили и рванули в лес, откуда с таким пафосом недавно вышли. Но Лёха не обратил на их бегство никакого внимания, потому что во все глаза смотрел на малыша.

– Академики с ума сойдут, когда тебя им покажу, – прошептал старший лейтенант.

Дракончик тем временем с трудом выбрался из скорлупы. Его ещё неокрепшие ножки разъехались на песке.

– Привет… – Лёха помог ящеру подняться. – Ты кто такой? Обалдеть…

Дракончик посмотрел на старшего лейтенанта, склонив голову.

– Перенервничал, что ли? – нахмурился Лёха, не понимая, что хочет малыш. – Ты чего?

Алёхин нагнулся, чтобы лучше рассмотреть найдёныша, но тут дракончик потянулся к своему спасителю и потёрся носом о его щёку. От неожиданности лейтенант отпрянул.

– Не-не-не-не-не-не-не! – замотал он головой. – Ты ко мне не привыкай. Я не твоя мама!

На слово «мама» дракончик пронзительно пискнул. Лёха вытер вспотевшие ладони о бока тельняшки.

– Это свойство психики такое, понимаешь? – принялся объяснять он. – Кого первого увидел, того за родного и считаешь.

Дракончик курлыкнул. Лёха ему в качестве родного очень даже подходил.

– Есть хочешь? – не понял его Лёха. – Маму ищешь?

Мама – это, конечно, хорошо. Вот только сам Лёха не хотел бы увидеть сейчас поблизости огромного динозавра, в ярости готового разметать всё вокруг, потому что его малыша кто-то обидел.

– Да, мама бы тебя накормила… – согласился моряк.

Дракончик в ответ жалобно заскулил. Он был бы не против, если бы его кто-нибудь вообще покормил. Мама ему для этого была и не нужна.

Ну что ж, под лежачий камень вода не течёт. Надо было куда-то пойти, чтобы найти кого подружелюбнее барона и его припевал, и узнать, где разжиться едой.

Лёха переоделся в сухую одежду. Дракончик оглядел его с ног до головы и вдруг вскрикнул.

– Ну чего ты, малыш? – присел над ним Лёха.

Дракончик с тревогой смотрел на «маму».

Он что, думает, его здесь бросят? Да знает ли этот карапуз, что русские своих не бросают? И раз уж Лёха его нашёл, то, пока не пристроит в надёжные руки, одного не оставит!

– Ну всё-всё, успокойся, малыш. Тихо, тихо… – Он неловко погладил дракончика по чешуйчатой голове.

Эх, не умел он быть ласковым. Военно-морской флот – это суровые будни и никаких сантиментов.

Лёха вдруг вспомнил о курьерской сумке-холодильнике.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – пробормотал он, подтягивая к себе короб. – Что у нас есть? О, манго есть. – Он вытащил красный плод и протянул малышу, но тот понюхал его и поморщился. – А, не подходит…

Больше ничего интересного в сумке не было. Значит, надо идти до ближайшего населённого пункта и там решать проблему с питанием личного состава.

– Давай, залезай сюда! – хлопнул ладонью по коробу Лёха. – Найдём, чем тебе подкрепиться!

Дракончик недоверчиво обнюхал термосумку. Она чем-то напоминала его яйцо, и там вполне можно было поместиться.

– Давай-давай, прыгай! – подбодрил его Лёха, руками показывая, как это нужно делать. – Вот сюда прямо прыгай!

Запрыгнуть в короб у дракончика получилось не сразу. Лёхе пришлось чуть подтолкнуть его под хвост, так что малыш недовольно заворчал. Но потом он перевалился через край, крутанулся среди белых стенок… Они были гладкие и прохладные.

– Молодец! – похвалил дракончика Лёха, заглядывая внутрь термосумки. Малыш хотел вылезти обратно, и пришлось немного остудить его пыл: – Ну всё, всё. Сиди. Я тут, всё хорошо. Впереди нас ждёт много приключений.

Старший лейтенант закрыл крышку короба и посмотрел на лес. Да, с таким началом только приключений ждать и остаётся…

Лёха взвалил короб на плечи и зашагал по дороге. А чтобы в тишине не идти и тревожных мыслей не плодить, он стал дракончику о себе рассказывать.

– Горячев меня ещё в Нахимовке на особый контроль взял, – вспоминал Лёха. – Он у нас основы военно-морской подготовки преподавал. Мы его Горынычем звали. Поэтому я тебя тоже Горынычем буду звать.

Дракончик в коробе шевельнулся, недовольно крякнул. Всё-таки лучше сначала накормить, а потом имя давать.

– Ох, ты понимаешь? – обрадовался Лёха, приняв ворчание дракончика за согласие. – Молодец, правильно!

Не знал Лёха, что над ним и его Горынычем собираются недобрые тучи…

* * *

Неподалёку от тех мест, где оказался старший лейтенант Алёхин, стоял рыцарский замок. В замке этом восседал магистр рыцарского ордена Рудольф Однорукий. Прозвали его так, потому что левая рука по локоть у него была железная. Слуги смазывали ему эту руку маслом, чтобы не скрипела и работала лучше.

А работать ей нужно было как следует, потому что сидел Рудольф не где-нибудь, а за круглым столом на пиру вместе с двенадцатью рыцарями. Тут и кубок надо вовремя поднять, и мясо на вилку наколоть.

В зал поспешно вошёл Зигфрид, по дороге оправляя длинные кружевные манжеты.

– Ваше сиятельство! – отвесил он церемонный поклон. – Я – барон Зигфрид, верный страж ваших границ в Северных Землях!

Рудольф лениво глянул на него и презрительно бросил:

– И ты оставил охрану границы и явился вот так, без приглашения?

– Случилось чрезвычайное! – вскричал Зигфрид. – Мне насилу удалось вырваться! Чудовище набросилось на меня!

На лице Рудольфа ничего не отразилось.

– И кого же ты видел, Зигфрид?

Барон вздёрнул подбородок и подбоченился.

– Дракона, мой повелитель! – сообщил он.

Рыцари за столом рассмеялись.

Зигфрид недовольно глянул на них. Как? Ему не верят?

– Это был дракон! – с нажимом повторил он.

К магистру склонился сидящий по его правую руку рыцарь:

– Я же вам говорил, ваше сиятельство, что он того, с приветом.

– Это действительно был дракон! – занервничал Зигфрид.

Он даже подумал позвать своих спутников. Уж они-то видели, как из яйца появилось чудовище.

– Замечательно, – вдруг произнёс магистр, к вящей радости барона. – Тогда приведи этого дракона сюда, Зигфрид! А я тебя посажу за стол рядом с собой как равного! – Он лениво обвёл зал здоровой рукой. – Тринадцатым рыцарем!

Зигфрид приосанился.

– Дайте мне отряд, магистр Рудольф! Я докажу вам!

О! Он уже видел себя за круглым столом! Он чувствовал на своих губах вино из подвалов замка! А какое мясо, должно быть, тут жарят!

– Конечно, я дам тебе отряд, – с усмешкой произнёс Рудольф. – Самых лучших коней, лучших из лучших бойцов. Менестрель воспоёт твои подвиги в веках!

Со стула сорвался менестрель, подбежал к правителю и взял на лютне пафосный аккорд. Зигфрид довольно закивал. И, пока головой качал, не заметил, что все вокруг давятся от смеха.

– Я ничего не забыл? – спросил Рудольф, за салфеткой пряча улыбку.

Глаза у Зигфрида забегали. Раз спрашивают, значит, можно просить. А раз просить, то сразу много.

– Ну как… – в раздумьях протянул он. – Ещё продовольствие, золото… – И, чтобы никто не подумал чего лишнего, уточнил: – Чтобы подкупать врагов… Простите, может, я список составлю?