Kitobni o'qish: «Универсальный саквояж мадам Ренар. «Лаборатория 0»»

© Елена Соковенина, 2022

© Эдвенчер Пресс, 2022

Действующие лица:

Лев Берёзкин (23 года) – журналист, копирайтер, пиарщик, блогер, поэт, большой дипломат и просто интеллигентный человек. Сын неудачливого физика-изобретателя. В прошлом шарлатан.

Официальный владелец креативного агентства ООО БЛ и компаньон Фёдора Летнего (о котором пишет авантюрный роман). Автор книги «Как выйти замуж».

Исполнитель роли профессора в «Шоу профессора МракОбеса».

Записывает в блокнот смешные стихи, услышанное, увиденное, мысли, шутки, наброски к будущей книге, задачи, покупки и планы, отчего не всегда может отличить нужное от прекрасного. Мечтает стать знаменитым писателем.

Маленький, тощий, чистенький, глазастый близорукий тип с романтическими чёрными кудрями. Глаза карие. Брови сросшиеся. Ресницы длинные, как у девушки. Рот широкий, как у лягушки.

Две любимых майки: с мрачным котом и апокалиптическим кроликом в противогазе (красная). Джинсы, кожаные мотоциклетные штаны и маленькие круглые синие очочки из саквояжа мадам Ренар. Жёлтые кеды или мотоциклетные ботинки.

Сочинял гороскопы. Предсказывал будущее. Брал интервью у несуществующих миллионеров, чем ввёл в когнитивный диссонанс компетентные органы. Помогал изготавливать «Бальзам Пупиня» для похудения по старинному латышскому рецепту. Работал в клубе «Дом счастья», где происходили встречи с экспертами по саморазвитию.

В возрасте 5 лет переехал с родителями в Париж, куда по контракту с французским филиалом Google пригласили отца. Провёл несколько лет в Париже, год в Нью-Йорке, после чего Берёзкины вернулись в Москву. Вскоре, продав московскую квартиру, семья перебралась в Ригу, где предполагалось благополучно устроиться и откуда в 2015 году Лев уехал вместе с Фёдором Летним.

Ипохондрик. Повышенная эстетическая чувствительность, которую компаньон грубо называет… давайте заменим это слово на «бабник». Хотел бы работать в рамках закона, о чём регулярно напоминает компаньону.

Фёдор Летний (24 года) – коммерсант, копирайтер, пиарщик, искатель приключений. Сын журналистки. Компаньон Льва Берёзкина, с которым познакомился в Риге, где родился и вырос. Фактический создатель и генератор идей креативного агентства ООО БЛ. В прошлом шарлатан.

Соавтор книги «Как выйти замуж».

Исполнитель ролей всех клиентов в «Шоу профессора МракОбеса».

Длинный, плечистый, лохматый тип неопределённо светлой масти. Щетина рыжеватая. Глаза глубоко посаженные. Носит чёрные кожаные перчатки с обрезанными пальцами. В молодости любил чёрную мантию колдуна с капюшоном. Две любимых майки: с минотавром и апокалиптическим кроликом в противогазе (зелёную). Зелёные штаны-карго обычно съезжают так, что видны трусы. Любимые драные джинсы присутствуют в гардеробе в количестве четырёх одинаковых пар.

Изготавливал «Бальзам Пупиня» для похудения по старинному латышскому рецепту. Сочинял гороскопы. Предсказывал будущее.

Придумывал несуществующих миллионеров, чем ввёл в когнитивный диссонанс компетентные органы. Переименовал безнадёжный бордель в клуб «Дом счастья», где происходили встречи с экспертами по саморазвитию.

Формула счастья: любимое дело, верный друг и деньги.

Личная жизнь не клеится, поскольку женщин считает скучными. И подозревает в гибельном влиянии на мужчин: ведь как только человек обзаводится семьёй, в его жизни больше нет места приключениям.

Втайне лелеет мечту о прекрасной авантюристке, но не особенно в неё верит.

Доктор Владимирова («Ирен Адлер», 24 года).

Врач-ординатор, заканчивает институт.

Высокая. Худая. Лоб – широкий и чистый. Нос – прямой. Скулы – принципиальные. Рот тонкий, с тем вежливым выражением, что сразу сообщает, где ваше место. Подбородок решительный. Макияжа нет, причёска простая, как у балерины – естественно русые волосы стянуты в узел на затылке.

Взгляд – пронзительный. Из-за серьёзного выражения лица кажется старше своих лет.

Короткая кожаная куртка с воротником-стойкой, джинсы, белые кроссовки.

В высшей степени осознана, самодисциплинирована, самостоятельна, в поступках руководствуется здравым смыслом, чем вечно пугает окружающих.

Фотографий: 1

Имя: Ирен Адлер

Год рождения: нет

Работает в: нет

Училась в: нет

Из: нет

Живёт в: нет

Это закрытый аккаунт. Если вы хотите читать этого пользователя, подпишитесь.

Мадам Ренар, он/она же Алексей Лисов (45 лет). – Международный преступник, которого разыскивает Интерпол.

Худой высокий мсье с залысинами на высоком лбу. Глаза тёмные, взгляд внимательный, черты красивого, несколько неправильного лица – тонкие, острые. Особые приметы: родинка у верхнего левого края рта. Если не маскируется пожилой дамой, клоуном или кем-нибудь ещё, одевается просто: джинсы и кашемировый джемпер. В дорогу берёт тёмно-синий или бордовый шёлковый халат.

Случайно познакомился с компаньонами в 2015 году по дороге в Норвегию. Едва не был арестован, бежал, оставив в руках Фёдора свой самый обычный саквояж.

В этой книге не появится, но будет незримо присутствовать в виде своего ставшего универсальным саквояжа.

Профессор Летунов Степан Дмитриевич (62 года) – химик. Друг и подельник компаньонов, с которыми познакомился в Москве. Консультировал компаньонов для создания «Шоу профессора МракОбеса».

Невысокий аккуратный пожилой человек с бородкой. Дружелюбный взгляд. Нос грушей.

Голубая рубашка, синий галстук, бежевый кардиган тонкой шерсти. Брюки отлично сшиты, но по виду из прошлого века. Летом носит босоножки, которые обувает на светлые носки.

Знакомство началось в метро, продолжилось сначала в полицейском участке, а затем дома у профессора.

Снабжает заказчиков ароматом кофе для кофеен, горячего хлеба для булочных, пирожных для кафе, шоколада с ромом для кондитерских, новых книг для книжных, копчёного мяса для копчёного мяса и проч. Всё идентично натуральному.

С радостью посещает диетические столовые

Любит историю, классическую литературу, классическую музыку. Часто ходит с женой в театры, консерваторию и джазовую консерваторию, Оперу, музеи.

Краевед, точнее, москвовед, как все интеллигентные москвичи его лет.

Людмила Феликсовна Робинзон (63 года) – квартирная хозяйка компаньонов. В прошлом библиотекарь.

Ростом почти с Фёдора, сухощавая, с огненными волосами, ходит широкими шагами в своих джинсах-клёш с цветными заплатами, делает длинными руками размашистые жесты и очень громко говорит металлическим голосом. Глубоко посаженные глаза горят огнём, распущенные по плечам волосы вьются мелким бесом, а длинный нос так и норовит сунуться, куда не надо.

Человек высоких этических требований. Любит покойную маму, кота (тоже покойного) и птиц. Немного бесхозяйственна, зато ведёт здоровый образ жизни. Любит гулять пешком и занимается спортом. Втайне романтична.

Недобрая Пятница, она же Алевтина Марковна Полякова (65 лет) – соседка и лучшая подруга Робинзон, хозяйка одной комнаты из пяти. В прошлом архивариус психиатрической больницы на Пряжке.

Маленькая, тощая пожилая дама с личиком возмущённой мыши и волосами цвета «баклажан».

Практична и бескопромиссна. Всё или почти всё может сделать сама – и делает. Всегда читает мелкий шрифт на документах и очень подозрительна. Считает почти всё и всех бессмысленными и беспомощными, кроме мышей (тайно считает себя мышью).

Миша — нижний сосед компаньонов, на момент знакомства учится в пятом классе. Видит в компаньонах пример для подражания, ну и способ заработать.

Ким-Линукс Ипатов (32 года) – предприниматель, инженер, российский миллиардер, владелец крупной социальной сети, основатель и владелец концерна «Лаборатория 0», производящего, скупающего, патентующего и распространяющего современные технологии.

Любой человек старше десяти лет знает это лицо. С весёлым прищуром, по-азиатски широкоскулое, с крупными, как у школьника, передними зубами и жидкой бородкой – этот портрет знает весь мир!

Известный популяризатор технического прогресса.

Сергей Яковлевич Юферов (36 лет) – капитан органов безопасности.

Девушка в зелёной шляпе

Изящная, нежная, одухотворённая, но вечно не к месту говорит, поступает и появляется. Ищет настоящую любовь. Постоянно вспоминает безрадостное детство и исправляет ошибки юности. Постоянно цитирует Бродского.

Вступление

Помните, как совсем недавно про дирижабли говорили, что это тупиковая идея, кофе ещё продавали после восьми вечера, а еду не так явно делали из биополимеров?

Не помните. Ничего удивительного, над этим работает весь мир!

Все ваши потребности бдительно отслеживают, чтобы предложить соответствующую рекламу. Вот противоаллергический браслет – для постепенной выработки антител в организме. Все верят, что работает. Как и симулятор для победы над страхом высоты. Как и t-частицы для ускорения обмена веществ.

А вот устройство, позволяющее видеть, как дельфин. Ни британские учёные, ни канадские социологи, ни кто-то другой не могут объяснить, какая от него польза, но все сходятся во мнении: необходимейшая вещь.

Попробуйте объяснить хоть кому-нибудь, что ещё два года назад все обходились без приложения, делающего за вас покупки на основе персонального таргетинга. В лучшем случае вас назовут луддитом.

Персональный ассистент для вашего телефона спланирует все ваши действия. Десятки приложений помогут претворить их в жизнь. Психологам платят за то, что ещё лет десять назад пусть изредка, но всё же делал для вас друг.

А знаете, почему теперь не так? Никому не выгодно, чтобы у вас был друг. Люди, у которых он есть, делают меньше покупок. Им не надо радовать себя тем, что заботливо положили ближе к кассе. Таким не нужны тренинги, игрушки, настраивающие на позитив, и мастер-классы по достижению дзена. Вот уж кого бессмысленно увещевать купить окситоциновые капсулы!

Миру не нужны счастливые люди. Это никому не выгодно.

Что, заговор мирового правительства? Да нет, зачем. Просто каждый встречный заинтересован вам что-то продать, пропиарить, прорекламировать.

Но всё же нечто, похожее на заговор, существует. Ребята, работающие на тех, кому нужно что-то продать, стараются изо всех сил.

Люди, вы же как дети! Ваши проблемы используют, чтобы залезть вам в карман. Более того, вам придумывают проблемы! Вам бы в голову не пришло, что они у вас есть, если бы… если бы не мы.

Кто сказал, подонки? Почему сразу подонки!

Лев Берёзкин дописал ещё: «Это искусство». Добавил: «Искусство иллюзии». Добавил: «Чем мы хуже Гудини?», и уже задумался, стереть или предоставить удалить эту глубокую мысль будущему редактору своей книги, как экран мобильного засветился:

Фёдор

Пролог

20 августа 2019 года шоу профессора МракОбеса шло, как обычно. Публика и не подозревала, что профессор куплен. Их встретили аплодисментами и профессор (в смысле, Лев) то и дело давал жест в зал, чтобы не хлопали раньше времени.

Над сценой плыл лиловый дым. Сквозняк привычно колыхал занавес. Кукушка в часах прокуковала трижды.

– Сейчас мы будем пить коктейль, – сообщил клиенту профессор МракОбес.

– Мня… мня… – промялил Фёдор в роли Павла Петровича. – Только без химии. Жена сказала, чтобы я принимал только гомеопатическое.

– Самое гомеопатическое! В препарате «ЗдоровоЖ» только натуральные компоненты! Прекрасный, прекрасный коктейль!

– Ну, мня, давайте.

Профессор насыпал порошок в два больших стакана. Развёл водой.

Компаньоны посмотрели друг другу в глаза – и продукт был выпит. Ну, как – выпит. Почти.

– Простите меня, я на минутку! – извинился (как и полагалось по сценарию) профессор МракОбес.

Свет погас и он исчез в темноте. Только красноватый дым, наползавший на авансцену, освещал профиль Фёдора – «Павла Петровича».

Затем свет прожектора нашёл профессора. МракОбес сидел на унитазе с раскрытой книгой.

Хорошо придумал, – оценил Фёдор. Не читать же по бумажке рекламный текст.

Пауза продлилась столько, сколько нужно.

– Бросьте считаться с вашими убеждениями и вашими словами, – отчётливо прочёл профессор МракОбес в наступившем безмолвии. – Продавайте их, если на это будет спрос. Когда человек хвастается, что никогда не изменит своих убеждений, он обязуется идти все время по прямой линии, – это болван, уверенный в своей непогрешимости. Принципов нет, а есть события; законов нет – есть обстоятельства; человек высокого полёта сам применяется к событиям и обстоятельствам, чтобы руководить ими. Будь принципы и законы непреложны, народы не сменяли бы их, как мы – рубашку. Отдельная личность не обязана быть мудрее целой нации.

– Бальзак, – трагическим тоном объявил профессор в наступившем безмолвии. – «Человеческая трагедия». – Вы, как вас там? Вы меня слышите?

– Комедия, профессор! – поправил «Павел Петрович». – Человеческая комедия!

– Кому-то, может быть, и комедия, – со вздохом ответил профессор. – Не надо было класть столько слабительного.

Тогда «Павел Петрович» медленно повернулся, поднял свой недопитый стакан и показал его публике.

Розовый коктейль обратился в его руках в бурую, гнусно булькающую жижу. От неё шла такая вонь, что в зале закашляли, замахали руками. «Павел Петрович» в ужасе выронил стакан и тот взорвался с негромким хлопком, ещё не коснувшись сцены.

– Это часть терапии! – отступая вглубь сцены, вопил профессор МракОбес. – Так и было задумано!

Профессор и его пациент с воплями скрылись, испуская дым, который вскоре заполонил всю сцену так, что ничего не было видно. Над сценой загрохотал фейерверк, а в зале – смех и аплодисменты.

– Я подам на вас в суд! – кричала из зала Наташа – пиарщица «ЗдоровоЖ». – Вы ответите за клевету!

– О, мадам, на Мракобеса много раз подавали в суд! – отозвался из дыма голос Мракобеса.

– Профессор честнейший человек! – добавил голос Павла Петровича. – Я ему доверяю, как себе!

– Твари! – в ярости выкрикнула Наташа.

– Ну что вы говорите такое, дама! – возмутился профессор МракОбес.

Зал притих в ожидании ответа.

– Знаете, за такое и ответить можно! – и девушка стала выбираться из зала.

У выхода она поднесла к уху телефон, но на это в тот раз никто не обратил внимания.

* * *

С какой стати их должно было волновать, кому звонит обиженная пиарщица? Кто знал, что она вызовет своим звонком знакомых ведьм – из оголтелых, а те спустят на них всю женскую часть зала? А ведь она же сказала: «за такое и ответить можно!» Надо было сразу понять. Сразу!

Жизнь Льва Берёзкина катилась в тартарары́ – на этот раз точно.

Компаньоны быстро шли по улице. Толпа женщин стекалась к ним уже с обеих сторон. Они пробирались, протискивались, лавировали между автомобилями. Дверца ближайшего автомобиля открылась и в щёку Льва ударило чем-то твёрдым. Он поймал это и обнаружил в руке картофелину. Поправил сбитые синие очки, и, к счастью, не дёрнулся, когда что-то просвистело рядом, а по спине Фёдора расплылась зелёная клякса. Следующий пузырёк ударил его превосходительство по плечу и запутался в его длинных волосах.

МЫ ТРЕБУЕМ УВАЖЕНИЯ!

ХВАТИТ НАС УНИЖАТЬ!

Его превосходительство стал похож на русалку, но не обернулся.

Зря надеялся.

ХВАТИТ!

ХВАТИТ!

ХВАТИТ НАС УНИЖАТЬ!

Верёвочный трап повис над ними, когда Фёдор пытался остановить тощую даму материного возраста, чьи ногти оставляли на его лице горящие следы. Впервые в жизни он забыл, что боится высоты.

«Василий Блаженный-001», – сообщали красные буквы на борту. Справа и слева, спереди и сзади аэростата гудели четыре винта. Августовское небо пронизывали лазерные коридоры.

Когда новое средство общественного транспорта, призванное разгрузить городские магистрали, экологически безопасное и украшающее ландшафт, набирало высоту над Крымским мостом, по его трапу карабкались два человека.

Один из них держал в зубах саквояж.

Часть первая
Используй то, что под рукою

Глава 1
«Ирен Адлер»

Вот уже минут десять Лев Берёзкин исподтишка косился на компаньона. Фёдор Летний сидел в салоне дирижабля, поставив саквояж под ноги, и смотрел, судя по направлению взгляда, на своё отражение в тёмном экране на спинке кресла. Царапины на его лице удачно (с медицинской точки зрения) прижгло из пролетевшего пузырька с зелёнкой. Его превосходительство мужественно держал покерфейс.

В салоне был слышен только негромкий писк кнопок.

Улица Крымский Вал, Москва, – высветилось на огромном дисплее, и механический женский голос произнёс:

– Направление – город Клин. Погодные условия – благоприятные. Минутку. Выстраиваю маршрут.

Если это арест, то почему Клин? – машинально думал Лев.

Спинка переднего кресла не давала компаньонам рассмотреть, кто на пульте управления.

– А куда? – прокашлявшись, спросил он.

Ему не ответили. На дисплее появлялись, увеличиваясь, точки: Химки, Зеленоград, Солнечногорск… Масштаб карты увеличился: стали видны здания.

Похоже, ищет, где удобно взять балласт и подкачаться водородом. Но всё-таки почему Клин?

– У тебя документы с собой? – шёпотом спросил компаньона Берёзкин.

Его превосходительство панически ухватился за задний карман джинсов и кивнул.

Вид на жительство в России Фёдор получил только весной, делался параноиком от одной мысли о том, что потеряет документы, и всюду таскал их с собой.

Документы Льва остались дома.

– Извините… – попробовал он ещё раз.

– У меня нет желания общаться, – голос девушки мало отличался от робота.

– А документ ваш можно посмотреть? – поинтересовался Фёдор этаким вежливым тоном.

– Нет.

Его превосходительство выдал полузадушенное: «Ох! Не могли бы вы…», и когда она выглянула, навёл на неё телефон и нажал «сделать снимок».

Высокая. Худая. Лоб – широкий и чистый. Нос – прямой. Скулы – принципиальные. Рот тонкий, с тем вежливым выражением, что сразу сообщает, где ваше место. Подбородок решительный. Макияжа нет, причёска простая, как у балерины – естественно русые волосы стянуты в узел на затылке. Взгляд – пронзительный. На вид – лет двадцать пять, а кажется старше: неуловимо, как портрет бабушки в молодости.

– Удалите снимок, – велела девушка. – Я сказала, удалите снимок. Вы слышите меня?

Фёдор загнал фото в поиск и с интересом изучал результат.

– Пожалуйста, сотрите снимок, – повторила девушка.

Летний не удостоил её ответом.

* * *

Фотографий: 1

Имя: Ирен Адлер

Год рождения: нет

Работает в: нет

Училась в: нет

Из: нет

Живёт в: нет

Это закрытый аккаунт. Если вы хотите читать этого пользователя, подпишитесь.

* * *

– Если вы не хотите неприятностей… – чётко проговорила «Ирен Адлер».

Его превосходительство возвёл очи пластиковому потолку дирижабля и небрежным движением нажал «удалить фото».

– Всё? – поинтересовался он с улыбкой.

И даже понять ничего не успел, как с размаха получил пощёчину. Поднял руку. Провёл по щеке. Изумлённо уставился на девушку.

Не сказав больше ни слова, девушка прошла на своё место.

В это время Лев Берёзкин любовался через стекло кабины на облака, проплывающие в голубом небе. Розовые и оранжевые закатные облака. Покой, красота, умиротворение.

Идиллическую картинку нарушил ещё один дирижабль – с аэростатом, богато расписанным под хохлому.

Оглушённый таким зрелищем, Лев щёлкнул его телефоном и выяснил, что это летит по своим делам известный, хотя и очень старый актёр-режиссёр.

Его имя, как ни странно, тоже напомнило об Ирен Адлер.

* * *

В Клину дирижабль сел на крышу местного авто-аэровокзала. «Ирен Адлер» вышла, даже не взглянув на них. Компаньоны тоже вылезли и теперь тупо смотрели, как она пытается застегнуть трос на парковочной мачте. К ночи поднялся ветер, аэростат, здоровый как дом, рвался в темноту, и кабинка катилась на лёгких самонаправляющихся шасси то туда, то сюда. Словом, припарковаться у «Ирен Адлер» получалось так себе.

– Дайте, – распорядился Фёдор. На девушку он не смотрел.

– Отойдите, – не глядя на него, отозвалась та. – Я сказала, отойдите. Вы меня плохо слышите?

Его превосходительство усмехнулся, протянул руку – и едва успел увернуться от второй пощёчины.

– Всего доброго, – сказала девушка ровным тоном.

То, какое лицо при этом сделалось у его превосходительства, и какой круг он описал глазами, и как стал с недоуменно разведёнными руками – требовало высшей дипломатии. Лев

Берёзкин потянул компаньона за рукав футболки и для ускорения наподдал сзади коленом. Оказавшись в здании вокзала, его превосходительство всё-таки обернулся: девушку ещё было видно через стекло.

С безопасного расстояния Фёдор наблюдал, как «Василий Блаженный» швартуется к мачте.

Лев спешно вызвал лифт. Вошли в кабинку. В металлической стене он с ужасом увидел своё отражение. Его превосходительство старательно отворачивался.

– В Москву нельзя, – он прислонился задом к стене лифта. – Это бикфордов шнур. Сейчас всё вылезет. И как мы спалились с жиросжигателем, и интервью наши с фейковыми бизнесменами, и «Дом счастья», и такой духовный рост начнётся, что даже если мы отмажемся от спецслужб, точно сядем.

У Льва ёкнуло в животе и подогнулись ноги.

– Нет, – повторил его превосходительство медленно и задумчиво. – В Москву нельзя. Исчезаем.

Лифт распахнулся – компаньоны вышли на Привокзальную площадь.

– Куда? – безнадёжно спросил Лев.

Не в Псков же было ехать.

– Некст стейшн из Окуловка! – сексуальным тоном сообщал в почти пустом вагоне поезда джазовый баритон. – Углофка! Малая Вищера!

* * *

Вчера вечером, 20 августа, на Крымском валу было замечено столпотворение. Как сообщает источник, близкий к изданию, группа зрительниц одного из шоу, демонстрирующихся в одном из московских клубов, заметила в спектакле признаки гендерной дискриминации. Зрительницы потребовали соблюдения своих прав. В ответ на отказ артистов они устроили марш протеста, требуя прекращения унизительного зрелища.

Происшествие, как водится, не осталось без последствий у столичных властей: девушек-участниц задержали за несакционированную акцию.

«Зов Ктулху», 21 августа 2019 года

Возмущённые отвратительным шоу зрительницы прогнали актёров со сцены вчера вечером в одном из московских развлекательных центров. Участников шоу забросали пузырьками с зелёнкой. Полиции пришлось вмешаться, чтобы не допустить над артистами кровавой расправы.

«Экс-Пресса-2», 21 августа 2019 года

Активистки женского движения устроили вечером 18 мая демонстрацию, на Крымском мосту, протестуя против шоу, в котором высмеивались современные женщины. В бурной горячке, дамы, забросали участников шоу пузырьками с зелёнкой, а также, в ход пошли фрукты и овощи из ближайшего супермаркета. Толпа женщин, не оставила своих жертв в покое, даже на улице, растянувшись на несколько кварталов и лавируя, среди стоявших в пробке, автомобилей. Организаторы злополучного представления, скрылись, остановив попутный дирижабль.

Прибывшим на место драмы, полицейским оставалось только, предложить дамам разойтись. Одна из женщин, в агрессивной форме, набросилась на стражей порядка и была доставлена в ближайшую больницу для, оказания медицинской помощи. Как пояснили сотрудники «Скорой», с девушкой случилась, обыкновенная истерика. Ей дали успокоительное, и, отпустили домой.

«Змееносец. ру», 21 августа 2019 года

* * *

Об истории с препаратом «ЗдоровоЖ» в прессе не было ни слова.

– Переждём, – небрежно бросил Лев своему пятнистому, как саламандра, компаньону.

Дирижабль плыл над Петербургом.

Фёдор убрал с лица светлые лохмы, снял неизменную кожаную перчатку с отрезанными пальцами. Осмотрел пятнистую руку. Молча сделал широкий жест – импровизируйте, Лео.

– Погуляем, проветримся, дождёмся, пока всё уляжется. Потом попробуем… – Лев прочистил горло, – поговорить с этой Наташей. Наверняка её уговорим. Найдём компромисс.

– А? – прищурился его превосходительство.

– Теодор, – Лев опять прочистил горло. – Мы не можем вечно вправлять аудитории мозги. Я считаю, то, что мы сделали – и так дохрена.

Его превосходительство не ответил.

– А это было эффектно! Теодор?

Его превосходительство молчал.

– Обсудим потенциально интересные темы, – продолжал Берёзкин. – Договоримся. Будем зарабатывать, как нормальные люди. А не как правдорубы, поехавшие кукухой.

– Как нормальные люди… – Летний усмехнулся и уставился в иллюминатор. Он машинально похлопывал по ляжке перчатками.

Трясущейся рукой Лев снял синие очки.

– Вот так, да? Знаете, Теодор…

– Маршрут был изменён в связи с необходимостью технического обслуживания, – ровный женский голос напомнил «Ирен Адлер». – После завершения технического обслуживания полёт будет продолжен. Вы можете воспользоваться следующим дирижаблем или пересесть на другой транспорт. Ближайший транспорт в этом направлении: метро Пушкинская. Автобус номер… Трамвай номер… Благодарим за понимание.

* * *

Утро понедельника превратило метро в апокалипсис не только для Льва Берёзкина, стоять в пробках или толкаться в трамвае не хотели оба, а стоило заикнуться о возможности пересесть на другой дирижабль, Фёдор Летний дёргался от злости.

– Спасибо. Спасибо, Лео, большое. Спасибо, что напомнили. Вы у нас кто, полиция, «скорая» или МЧС? Никто? Тогда извините. За вас будут выбирать, куда вам надо.

– Да ладно вам, Теодор, мы же не торопимся. Ты бы лучше сказал спасибо.

– Кому? – Фёдор резко развернулся к нему. – Кому спасибо?

– Дирижаблю! – быстро уточнил Лев. – Явись эта мадемуазель на автомобиле – её бы вместе с нами порвали. На кусочки. На мелкие.

– Это другой вопрос, – отмахнулся его превосходительство. И вдруг заорал: – Почему я не могу управлять транспортом, за который плачу!

– Почему тебя этот вопрос в роботакси не волнует, – Лев отвёл его от проезжей части. – Так же ведь оплатил картой, задал маршрут и…

– Потому что… потому что… да причём тут такси! Меня в целом волнует личный транспорт.

– Чем тебе беспилотное такси не личный транспорт? Удобно ведь. И на обслуживание тратиться не надо. Не автомобиль какой-нибудь допотопный.

– Ну да, только со мной обращаются, как с бревном. «Маршрут был изменён с необходимостью технического обслуживания»!

– Это же для твоего блага, пармезан ты! Чтоб ты не разбился. (Лев бодрился под зверским взглядом компаньона). Бывают накладки. Иногда.

– Можно, я сам решу, что для моего блага, а что нет? – у Фёдора подрагивали ноздри. – И вообще. Нам нужна новая бизнес-идея. Вот о чём нужно думать. И я, – опять заорал его превосходительство, – не позволю, чтобы со мной обращались как с бревном!

Лев купил в автомате бутылку минералки.

– На вот, водички попей. Я понимаю, Теодор, вас смазали по лицу. Сам ведь нарвался! Э? Сам ведь?

Фёдор поперхнулся водой.

– Причём тут это!

– Вам обидно, Теодор, – неумолимо продолжал Лев Берёзкин. – Я вас понимаю. За дело, между прочим, вы получили. Вас, можно сказать, с поля боя вытащили, а вы… Я бы тоже на месте этой девушки по лицу вам дал.

Взгляд Летнего чуть не испепелил его в прах.

– Вы мне действуете на нервы своими воплями, – торопливо сказал Лев и на всякий случай схватил саквояж. – Заткнись и пошли на метро.

В утренних лучах августовского солнца его превосходительство был красив, как никогда. Он был пятнист с ног до головы, как зелёный леопард. На него глазели и Лев изображал театральный этюд «я не знаю этого мужчину».

Его превосходительство ничего не замечал: он был занят.

– Слушай, Лиза, – Летний поднёс телефон поближе к лицу, чтобы на голос не оборачивались прохожие. – Не пафосная дизайн-студия. Не барбер-шоп. Не салон красоты. Ни в коем случае не салон красоты. Обычная парикмахерская.

– Хорошо, поняла, – ответил оптимистичный голос телефонного ассистента. – Ближайшая обычная парикмахерская в месте, где вы находитесь… в этом месте ничего не нашлось.

– Ищи дальше.

– Расширенный поиск. Салон «Лукас&Пикассо», Никольская 17, «Красная мышь», Рашетова 24а, «Изысканный жираф», Поварской переулок…

– Лиза! Какой жираф! Что за хипстота позорная?

– Снобизм не есть хорошо, – как смогла, пошутила Лиза.

– Тебя забыл спросить, – отрезал Фёдор. – Найди место, где мало клиентов. Недорого. И чтобы никаких жирафов!

– У вас, как я посмотрю, большие запросы, юзернейм. Минуточку, ищем. Минуточку, ищем. Минуточку, ищем.

Лиза долго молчала.

– Парикмахерская, Добролюбова 7, – сообщила она скучным тоном.

В маленьком салоне на два кресла его превосходительство расстался с длинными волосами. Лев (он читал журнал в уголке) поднял на компаньона рассеянный взгляд, тут же сел на его место и попросил:

– И меня так же.

* * *

– Мистер Фогг! Мистер Фогг! Всё пропало! Проделки Фикса!

– Дорогой Паспарту, – вещал господин в цилиндре из телефона его превосходительства, – сколько раз я тебе говорил: Используй то, что под рукою и не ищи себе другое!

Нет, Лев просто катастрофически не понимал этого человека. Смотрите, видите ли, любимые мультики, как у себя дома. Нашёл время.

Телевизор в зале столовой, куда они завернули на Лиговском, показывал марш протеста.

– Ким-Ли Ипатов, глава одной из десятки крупнейших российских компаний, концерна «Лаборатория 0», чьи дирижабли не так давно стали новым видом воздушного транспорта в России, год назад открыл офис в северной столице. Об этом официально сообщает сайт компании. Стоит заметить, что консервативно настроенная публика недовольна введением нового общественного транспорта. Только в прошлом месяце в Петербурге прошло две резонансных акции протеста. Митингующие блокируют выходы на крыши домов, где расположены парковочные станции, устраивают марши протеста и призывают бойкотировать дирижабельное сообщение. По их мнению, дирижабли уродуют городской ландшафт.

– Не стоило так сразу в лоб дирижаблями, – не глядя в телевизор, высказался Фёдор. – Надо было хоть подготовить аудиторию.

– Слишком быстро всё устроили, – согласился Лев. – Хоть бы вид сделали, что мнение народа… Вы знаете, Теодор, меня это как-то не волнует. У нас как-то есть более важный вопрос.

Его превосходительство удивлённо оторвался от телефона.

– Что нам теперь делать? – Лев постучал пальцем себе по лбу. – Где жить? Как жить?

– Используй то, что под рукою и не ищи себе другое, – Фёдор одной рукой сунул ему телефон, второй ткнул в телевизор. – Лео, вы какой-то плавленый сырок. Я же тебе о чём: у нас только что сошлись две части пазла!

Увидев, что за сайт открыт у компаньона, Лев сперва не понял. А когда понял, тоже заорал.

– Ты что! Ты что!

– Не орите, Лео, – Фёдор беспечно вытянул ноги. – Кто вынес мне весь мозг, что надо искать хорошего работодателя? Кто обзывался? Вы же, вы сказали мне, что бизнесмены из нас, как из унитаза яхта! Сказали? Вот, видишь, как хорошо.

Берёзкин только хватал ртом воздух. Он был согласен, что нужно знать себе цену. Иметь здоровые амбиции и нормальную самооценку. Что нужно ставить серьёзные цели. Да и возраст уже требует. Но не такие же цели! Не Ким-Ли Ипатов ведь!

– Почему? – любопытство в голосе Фёдора могло сойти за чистосердечное.

– Да потому что… – Лев захлебнулся от возмущения. – Потому…

Глава 2
Используй то, что под рукою и не ищи себе другое

Откуда им было знать, что на просьбу «с кем-нибудь поговорить о сотрудничестве в плане продвижения дирижаблей» их проводят не к заместителю директора по рекламе. Не к исполнительному или кому-то в этом роде. Ким-Линукс Ипатов оказался в Петербурге. На двадцать шестом этаже здания, напоминавшего гигантского ящера сияющей зеркальной чешуей.

Любой человек старше десяти лет знал это лицо. С весёлым прищуром, по-азиатски широкоскулое, с крупными, как у школьника, передними зубами и жидкой бородкой – этот портрет знал весь мир!

Байки о высокомерии основателя самой популярной российской социальной сети, инженера, изобретателя, предпринимателя и главного продвигателя технического прогресса компаньоны знали ещё со школьных времён. В то время они, как вся малышня, радостно подхватили прозвище Кима-Ли: «Инспектор Гаджет». Их было не смутить мировой знаменитостью. Нельзя смутить тех, кто так же, как вы, всё время втыкается в телефон.

– А, вот! – воскликнул его превосходительство, словно знаменитый на весь мир продвигатель технического прогресса только этого и ждал, а вовсе не отстранённо уткнулся в свой “Gooseberry”.

Фёдор дождался, пока на него посмотрят.

– Как я уже говорил, наше внимание привлекли акции протеста, – его голос зазвучал на личных нотах. – Мы ещё год назад предполагали, что они будут. Наше креативное агентство уже несколько лет работает с массовым контингентом в России. Да, конечно, стоило подготовить аудиторию заранее, дать им привыкнуть к мысли о дирижаблях и…

На этих словах у Кима некстати завибрировал телефон. Разговор, который Ким поначалу резал на ходу – все эти короткие «да», «да», «нет», «нет», «ок», «хорошо», «понял тебя», – затягивался. Он продолжался уже почти сорок минут и конца-края не было видно.

Компаньоны сидели, как бедные родственники.

– С массовой аудиторией в России много работы, – опять начал Фёдор. – Им же надо показывать, рассказывать, давать привыкн…

– Секунду, – и Ким вышел.

Во весь рост он оказался совсем невысоким: чуть выше Льва, только шире в плечах и крупнее.

Его не было целый час. Ничего не происходило. Но компаньоны твёрдо решили дождаться результата.

– Так вот, бу-бу-бу, – говорил Ким-Ли длинному худому человеку, входя опять в кабинет. – Если ваша смета…

Худой разглагольствовал о привлечении долгосрочных инвестиций, позиции доллара на мировом рынке, процентных ставках, сыпал непонятным, поминал статистику отдела продаж.

Еле дождались, пока ушёл.

Но тут прибежала девица – маленькая, курносая, рыжая, кудрявая, в кедах, в широких штанах на лямках, и минут десять тараторила. Киму с трудом удалось её остановить. Когда этот рыжий эльф уже шёл к дверям, стало видно, что на самом деле эльфу лет тридцать или чуть больше, что лицо усталое, и что следы недосыпа ликвидированы изо всех сил.

Потом у Кима опять завибрировал телефон.

И опять.

И снова.

То, что Лев иронично назвал «быстренько опозориться» превратилось в самое долгое унижение за всю его жизнь.

* * *

От: Лео

пдм

От: Теодор

пгд

* * *

– Как вы это видите? – внезапно спросил их Ким-Ли. Его пальцы продолжали бегать по клавишам нетбука.

– Мне кажется, есть смысл организовать ностальгические показы тематических фильмов, – вскочил Лев. – «Таинственный остров», «Пять недель на воздушном шаре» или…

– Да, – ожил Фёдор. – Именно старые фильмы. Массы живут ностальгией.

– Только фильмы? – поинтересовался Ким-Линукс с ноткой разочарования.

– С моей точки зрения, – расслабленным тоном заметил его превосходительство, – здесь нужно делать грамотный вижуал. Мы живём в эпоху просмотра картинок. Фантастика уже много лет самый популярный жанр. Слышали про такое направление – стимпанк? – он коснулся экрана телефона. – Если бы я вёл кампанию, то сделал бы ставку на рисованные изображения. Как представляется, большое количество визуальной информации быстро займёт информационное пространство, сделает образ дирижабля привычным и…

– Кроме картинок?

– Если бы я вёл пиар-кампанию, – Лев шутливо стрельнул взглядом в компаньона, – то постарался бы зацепиться за ещё один тренд. Сейчас модно продвигать чтение. У нас есть имя, которое знают все: Жюль Верн.

– Книги Жюль Верна есть в каждом доме, – добавил Фёдор. – Поколение наших родителей возмущается: «мы на этом выросли, а они не хотят читать!» А «они», то есть мы, хотят. Просто нужно не много и медленно, а быстро и наглядно. Я думаю, дирижабли помогут решить эти задачи.

Фёдор посмотрел на Льва. Тот ждал: у Кима в очередной раз вибрировал телефон. Потом пришли какие-то люди. Потом опять прибежала рыжая. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она старше, чем выглядит: ей было лет тридцать – тридцать два. У неё был список вопросов. Ким-Линукс то и дело бросал взгляд на часы.

– Короче? – спросил он компаньонов, когда все вышли.

– Нашему креативному агентству, – небрежно произнёс его превосходительство, – было бы интересно превратить противников дирижаблей в союзников. Есть разработки.

Лев Берёзкин гордился его превосходительством.

– Заключать договора со сторонними агентствами невыгодно, – Ким пощипал бородку. – Есть вариант взять вас в пиар-отдел, но, как я понял, вам это неинтересно?

Вам придётся отказаться от своих интересов, – горько отозвался в голове Фёдора голос хозяина саквояжа – беглого авантюриста Ренара. – И считать удачей ту малую толику своего, которую, может быть, вы всё же удержите.

– Наша задача – не отказаться от своих интересов, но дополнить их, – произнёс он вслух. – Важно не вариться в собственном соку, а постоянно находить новое и учиться его готовить.

– Что? – нахмурился Ким.

– Прокачиваться, – поправился Федор. – В общем, реагировать гибко.

– Работать в «Лаборатории 0» – большая честь для нас, – сказал Лев Берёзкин.

* * *

Его превосходительство нажал зелёным пальцем кнопку у стеклянной вращающейся двери, та медленно повернулась, и они вышли на прохладный августовский воздух.

Лето кончалось. Пахло осенью.

– Видишь, я говорил, всё придёт само. Импровизация, Лео!

– Совпадение, Теодор. Это просто совпадение.

– Совпадение – верный знак, что все идет в нужном нап…

– Совпади мне питерскую регистрацию, без которой Анастасия не может нас на работу оформить! – Лев имел в виду рыжую (она оказалась директором креативного отдела). – Это тебе не шарага, как у обычного клиента, здесь по серым схемам не работают.

Они остановились посреди перекрёстка. Идти по Невскому было некуда. Свернули на Грибоедова и пошли вдоль канала.

– Теодор! Я не понимаю, вам что, слабо? – у Льва начиналась истерика. – Регистрацию! Постоянную! Не позже, чем через неделю! Ты же знаешь, какой геморрой с этой регистрацией у хозяев. Даже если согласятся, придётся ждать месяца два. Ты вспомни, как с Москвой было!

Фёдор оглянулся по сторонам, присматриваясь к прохожим. Изучил вывески. Задрал голову: на фоне облаков проплывали редкие, но огромные, как дом, дирижабли.

– Три совпадения, – сообщил он. – Дирижабль – раз. Объявления об акциях протеста – два. Ким – три. На этом уровне осталось найти последний артефакт. Мы, Лео, у порога следующей комнаты.

– Слышь, моцарелла, не в квест играешь! Это реальная жизнь!

Лев Берёзкин чувствовал, что его жизнь летит в тартарары. Надо уговорить этого психа вернуться в Москву и…

Фёдор смотрел куда-то в одну точку.

«Сдаётся комната на 4 этаже», – сообщало объявление на парадной прямо на высоте его носа.

– О да, детка! – Лев даже засмеялся. – Нам только не хватало снять квартиру в этом доме. На канале Грибоедова! Элитное здание в историческом центре, прекрасный вид на город, евроремонт, классический стиль. Дитятко, пойдём, пока нас не засекло круглосуточное видеонаблюдение. Здесь штаб ОМОН во дворе. Долго топчемся, ещё плохое подумают. Теодор? Э, куда! Тебе мало на сегодня?

* * *

Канал Грибоедова, 89, кв. 53

В мансардной квартире на четвёром этаже было пять комнат, просторный светлый зал, где кухня отделялась барной стойкой, камин, два туалета, маленькая ванная с душевой кабиной, огромная светлая ванная с ванной и тёплым полом, и некоторое количество соседей. Вечерние лучи солнца проникали через застеклённую мансарду, бросая шаловливые пятна на листья многочисленных растений, которыми был заставлен низкий, у самого пола, подоконник. Холодильник в деревянном корпусе достигал потолка. Краны и ручки в стиле ретро сияли начищенной медью. Без лишних слов: дорого.

Но два сотрудника «Лаборатории 0» могли себе позволить одну комнату в такой квартире.

– Почему у вас лицо в зелёнке? – не то изумилась, не то потребовала хозяйка. Ростом почти с Фёдора, сухощавая, с огненными волосами, она ходила широкими шагами в своих джинсах-клёш с цветными заплатами, делала длинными руками размашистые жесты и очень громко говорила металлическим голосом. Глубоко посаженные глаза хозяйки горели огнём, распущенные по плечам волосы вились мелким бесом, а длинный нос так и норовил сунуться, куда не надо.

– Почему у вас лицо в зелёнке? – повторила хозяйка, вытянув сухую шею, и прямо-таки заглянула в глаза Фёдору. Потом, наклонившись, заглянула в глаза Льву.

– Девушки, – пробормотал его превосходительство. Вопрос застал его врасплох: забыл, что зé‎лен. И добавил погромче: – Ну, демонстрация.

– Вы были на демонстрации! – поразилась хозяйка квартиры.

– Да-да, мы были на демонстрации, – поддержал Лев.

Хозяйка резко хлопнула в ладоши.

– Демонстрация – прекрасно! Радуюсь, ликую, восторгаюсь! За нами придут молодые люди. Тиран будет свергнут. – Она вытянула сухой палец. – Сколько вам лет?

– Двадцать четыре. Двадцать три, – испуганно признались компаньоны.

– Дети! – хозяйка воздела руки, махнув широкими рукавами. – Вся их жизнь прошла при диктаторе! Мамочка умерла, так и не увидев, как он уходит! Моя мама была театральным оформителем, – добавила она уже спокойнее. – Когда они с отцом поженились, это было сразу после войны, им пришлось жить в вестибюле Мариинского театра. Я, можно сказать, родилась на сцене. Мой папочка был архитектор. Глубоко интеллигентный человек, дворянин…

Фёдор чудом держался. День выдался непростой, а старушка была полна вдохновения: влияние итальянской школы… проект моста… не тронули… международная известность…

НАЙДИТЕ ЭТИ ПРЕДМЕТЫ В КОМНАТЕ: КНИГИ, КОФЕЙНЫЙ АППАРАТ, МЕДНАЯ МЫЛЬНИЦА В ФОРМЕ ВАННЫ, КАМИН, ЗОНТ, ТЕРМОС, ОРХИДЕЯ, ЗАПЛАТКА, ЧАЙНИК

Взгляд Фёдора скользил по книжным полкам, пропуская Пушкина, Гофмана, Гумилёва и всё в этом роде. Филип Дик. Пехов. Азимов. Лавкрафт. По. Конан Дойль. Жюль Верн.

Взгляд Льва шарил там же.

Жюль Верн. Диккенс. Конан Дойль. По. Лавкрафт. Филип Дик. Азимов. Пехов. Два длинных ряда разных изданий серии «Агент 007«. Агата Кристи. Рекс Стаут (о Ниро Вульфе Лев знал: читал эти детективы в туалете на даче). Какой-то Вудхаус – вроде бы был сериал. Какая-то Дороти Сейерс. Какая-то – в родительской квартире в Москве тоже была – Йоанна Хмелевская.

Дальше Лев просто лишился дара речи. «Карта времени», «Карта неба», «Карта хаоса», «Взлёт и падение ДОДО», две книги Лансдэйла, весь Джаспер Ффорде, что вышел на русском. И отдельная полка с Пратчеттом, заставленная так плотно, что корешки книг превратились в красивый, как на кладбище, чёрный монолит с золотыми буквами.

– Осталось от жильцов? – его превосходительство небрежно кивнул на книги.

– Как вас зовут? Фёдор? – потребовала хозяйка квартиры своим жестяным голосом. – Так вот, Фёдор, выньте руки из карманов.

С этими словами она протянула свою сухую ладонь.

– Людмила Феликсовна. Очень приятно. С чего вы взяли, что от жильцов, Фёдор? Это мои книги. До того, как выйти на пенсию, я была старшим библиотекарем.

У неё была потрясающая фамилия: Робинзóн. Так было написано в договоре об аренде.

Все имеющиеся средства компаньонов были посчитаны до последнего рубля. После депозита за квартиру, платы за месяц и покупки непортящихся продуктов до осени денег осталось только на две ежедневные порции супа.

Если в офисе кофе будет бесплатным.

* * *

Активистке московской ячейки женского движения отказано в возбуждении уголовного дела в связи с инцидентом на резонансном шоу. Подпишите петицию по ссылке.

«Зов Ктулху»,

23 августа 2019 года

* * *

В офисе «Лаборатории 0» «пострадавших на митинге противников дирижаблизма» встретили с молчаливым уважением.

«Принципиально!» – заявил Лев о футболке в пятнах зелёнки. «Горжусь!» – заявил Фёдор о кляксах на лице.

В обед спустились в кафе. В обеденном меню были:

Цыплёнок в сиропе из тыквы с лавандой и тростниковым сахаром

Баранина в ананасовом желе с семью видами перца

Макрель с топом из тушёного исландского мха

Кабачковые слайсы с апельсинами, посыпанные семенами льна и кунжута

– Мне суп дня, пожалуйста, – быстро сориентировался Фёдор.

– Гороховый суп? Хочу! – с энтузиазмом подтвердил Лев.

И повернулся к коллегам:

– Люблю гороховый суп.

– О, почвенники на марше! – пошутил Тоша-Банан (любил жёлтое и даже волосы покрасил в жёлтый цвет).

– Европеец, – Анастасия с улыбкой взяла кабачковые слайсы. На Льва она не смотрела. – Феденька, как я люблю ваше кафе в Юрмале! На, как улица правильно называется, Йомас? Всегда там беру свиные рёбрышки. С базиликом и веточкой смородины.

И пояснила коллегам:

– Это их местный специалитет.

Все стали высказываться про свиные рёбрышки. Про свиные рёбрышки в Вене. Свиные рёбрышки в Ломбардии. Свиные рёбрышки в Ереване.

Тупая ситуация, подумал Берёзкин. В Париже, где он провёл четыре года после первого класса, и Нью-Йорке за весь тот год, да и в Риге – ещё до гибели коммерческих начинаний отца – он как-то нигде не встретил свиных рёбрышек.

Если не считать щей у бабушки в Снегирях, куда Берёзкины ездили каждое лето.

– Кошка моей бабушки обожала воровать рёбрышки со стола! – как смог, поддержал он. – Это была старая кошка, она презирала всех…

Мгновенно и непринуждённо разговор повернул в направлении кошек. Все показывали друг другу фотографии котиков в своих телефонах. Восторгались котами Эрмитажа. Бара¹. Ватикана. Барселоны. Букингемского дворца.

– Может, кофе выпьем в городе? – вдруг предложила Анастасия. Она посмотрела на его превосходительство. – Там поинтереснее ассортимент.

Лев тоже бросил взгляд на компаньона. Фёдор Летний был занят супом. Можно было подумать, что его ничего не касается. Что на него не смотрит по очереди вся компания! Что никто не постукивает нервно по экрану смартфона. Что никто нервно не вертит салфетку в руках!

– Нормально, – пробормотал его превосходительство. – Хотя и не Робинзон.

– «Робинзон» на Петроградке? – с готовностью спросил Банан.

– Нет, – коротко ответил Фёдор.

– Слышь, сноб, людей не задерживай, – Лев скучающе откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу. – Жри, что дают.

И пояснил коллегам:

– Этого чёрта с его запросами аж телефонный ассистент троллит.

Его превосходительство пожал плечами и откусил булочку:

– Фамилия – Робинзон. Людмила Феликсовна. Наша квартирная хозяйка варит роскошный гороховый суп с копчёными рёбрышками.

– Боня, – с почти естественной шутливостью распорядилась креативный директор, – реквестируй ресёрч.

– «Передник-Бар»? – не очень решительно предложил Богдан, похожий на канадского лесоруба (Боня, или Фасоля, потому что фамилия Фас).

– Пафосно, согласен (он комически почесал бороду), но есть интересные вкусы.

– Какая звенящая пошлость! – комически возмутился Лев.

Все посмотрели – но не него, а на Анастасию.

– Тогда в «Галерею»? – запросто согласилась та.

Лев полез под стол – у него внезапно развязался шнурок.

– Только не фудкорт, – решительно влез его превосходительство. – Всего много, всё перемешано, почувствовать вкус никаких шансов. Одинаковые макаруны, неразличимые чизкейки – фу.

– А штрудель? – перебила Анастасия тоном искусительницы.

– Со сливками или со сгущёнкой? – поинтересовался его превосходительство таким замирающим голосом, будто от ответа зависела вся его оставшаяся жизнь.

– Смотря где, – задумалась креативный директор. – Со сгущёнкой лучше в «БарБаре». Со сливками я обычно беру в «Буше». Ой, Феденька, а где штрудель вкуснее, в Риге или у нас?

– Зачем сравнивать? – поразился его превосходительство. – Я, э, всегда беру простые вкусные блюда². Всё гениальное просто.

– Очень тебя понимаю, – одобрительно кивнула Анастасия. – Местные специалитеты – наше всё.

Начавшаяся дискуссия о специалитетах была такой эмоциональной, что его превосходительство молча играл на телефоне уже минуты три.

– В Барселоне, – Тоша-Банан промокнул брюшко салфеткой, – супов вообще не найти. Верите, коллеги, во всей Барселоне не найти суп! Сплошные туристические едальни с ассортиментом заправки: глобализованные сэндвичи, фруктовые шоты, вот это всё.

– Вот-вот³, – храбро подтвердил Лев.

Фёдор выразительно посмотрел на часы, висевшие над входом в кафе.

– Кстати. Придумал название – «У-Местная кухня».

Назавтра под лозунгом любви к местным специалитетам суп дня взяли все сотрудники отдела пиара. И послезавтра тоже. И в понедельник. Цыплёнок в сиропе из тыквы, тушёный исландский мох и кабачковые слайсы заветривались на витрине и в конце концов исчезли из меню.

Цена на гороховый суп в офисном кафе – теперь оно называлось «У-Местная кухня» – подскочила в два с половиной раза.

* * *

Смотри на мир, как котик!

Гарнитура CatEye позволит видеть реальность так же, как видит её твой кот

* * *

От: Анастасия

Нужно создать живой, естественный образ компании. Лев, Фёдор, торгуем лицом!

Глава 3
Гороховый суп

Сообщение в рабочий чат пришло посреди летучки. Лев возложил было себе на нос синие очки профессора МракОбеса, вздохнул, убрал их в карман, велел компаньону, развалившемуся на стуле, придвинуться, изобразить рожу, скорчил гримасу сам – и сделал двойное селфи с подписью: «Рабочее совещание».

– Так вот, дорогие коллеги, – продолжала Анастасия, – представляю вам линейку гейм-гаджетов для быстрого похудения с напитками на основе клеток сильных сортов перца чили, разработанные специалистами университета Ва́йоминг. Принцип воздействия здесь осуществляют аналогичные биологическим d-рецепторы, которые задействуют…

* * *

Возможно ли похудеть с гейм-гаджетами и что нужно, чтобы всё получилось?

Журнал «Мир фантастики», 2 сентября

6 секретов ускоренного метаболизма от специалистов университета Вайоминг

«Лайфхакер», 4 сентября

Топ-5 айтемов в библиотеке дринков, которые помогут сбросить лишний вес

Журнал «Твой ЗОЖ», 7 сентября

Тест: Силён и быстр. Какой ты перец?

Журнал “Esquire”, 14 сентября

* * *

– Людмила Феликсовна! – Фёдор, всё ещё с телефоном в руке, постучал в дверь Робинзон. Лев прискакал из прихожей следом (он не успел развязать второй кед). – Людмила Феликсовна!

– Гороховый суп? – по тону Робинзон можно было подумать, что её смертельно оскорбили.

Людмила Феликсовна любила покойную маму, покойного кота, птиц, пешие прогулки, а готовить, кажется, нет.

– Фёдор, я вас не понимаю!

Его превосходительство устало привалился к стене. Лев понял, что нужно брать дело в свои руки.

– …а тут звонит наш креативный директор: еду, мол, мимо, – закончил он свой рассказ. – Она сейчас стоит в пробке на углу Невского и Поварского. Будет очень рада с вами познакомиться.

– С какой стати? – Робинзон поразилась так, как будто не ей только что рассказали историю с супом во всех подробностях.

Его превосходительство смотрел на хозяйку квартиры несчастными глазами. Лев тоже похлопал ресницами.

– Нет, после такого! – голос Робинзон сделался прямо-таки жестяным. – Я! Не понимаю, как и о чём с вами разговаривать! Я не понимаю!

И она громко захлопнула дверь своей комнаты.

– Уходите, – сказала она оттуда. – Пожалуйста, уходите.

– Я говорил: не надо, – вполголоса заметил компаньону Лев.

Они ещё послушали, как там, за дверью. И чуть не получили дверью по уху. Людмила Феликсовна выскочила из своей комнаты, дрожащими руками набросила пёстрый балахон, взяла зонт – и ушла. Звук, с которым захлопнулась железная дверь, не оставил иллюзий.

– Теодор! – бодрился Лев. – С чего мы вообще решили, что гороховый суп – это так уж важно?

– Отобьёмся, – согласился его превосходительство.

Авокадо с перцем и чесноком и килька с лимоном на подсушенном ржаном хлебе были достойны самого Кима-Ли.

– Уметь потому что надо, – Лев грыз корочку. – Человек со вкусом всегда сможет устроить что-нибудь приличное на смешные деньги. Мсье, вы замечали, что благополучие развращает? Лишает ум гибкости, руки ловкости, а душу – душу оно лишает решимости сотворить чудо из ничего!

Он бы ещё говорил, но тут зазвонил домофон. Приехала Анастия с пакетом закусок. Греческие оливки, убийственно вкусная смесь итальянских орехов, крошечные, очень острые немецкие колбаски, французский сыр…

– Как жалко! – сидя за столом, протянула креативный директор голосом послушной девочки. – А я примчалась специально на гороховый суп!

Она обвела компаньонов взглядом.

– Ну хорошо, в следующий раз.

В другой раз. В следующий раз. Почувствуйте разницу.

– Фёдор! – послышался жестяной голос ещё раньше, чем удар железной двери заставил всех вздрогнуть. – Фёдор, вы здесь? Я купила очень красивые свиные ребра. Посмотрите, Фёдор, красивые?

Людмила Феликсовна прошагала в зал, разгрузила и бросила на стойку тряпичную сумку, и по очереди сунула покупки им под нос.

– Ведь правильно, надо свиные? Фёдор? Вы видели горох? Это правильный горох, толчёный? Или надо другой?

Кастрюлю поставили на плиту.

– Как вы думаете, так хорошо? – приставала каждый раз Робинзон ко всем по очереди. – Так правильно?

– Людмила Феликсовна! – Фёдор с улыбкой закатил глаза и повернулся к остальным: – Эти питерцы со своей рефлексией! До совершенства доходят – и всё равно в себе сомневаются.

– Вы же знаете, что у вас всё всегда идеально! – Лев, обращаясь к квартирной хозяйке, шутливо покачал головой.

– Да! Это вам не московская самонадеянность! – с чувством превосходства провозгласила Робинзон.

Анастасия понимающе улыбнулась.

Но тут из дальней комнаты послышался голос:

– Людмила Феликсовна!

В зал вошёл высокий человек в джинсах, чёрной футболке и клетчатых тапочках. Седые кудри давно совершили отступление к затылку, но всё ещё гордо вились по угловатым плечам.

– Людмила Феликсовна, – высокий поправил очки без оправы. – Я сначала не понял. Вы меня заверили, что в доме не бывает мяса этого отвратительного. Как же так?

– Григорий, – Робинзон попробовала суп с ложки, – выбирайте выражения. Прекрасные копчёные ребра. У нас будет суп!

– Я, конечно, не адепт ЗОЖ, – жилец обращался уже не столько к Робинзон, сколько к ним, – но ЭР – моя гражданская позиция.

(Эгоцентрический Разум? – прикидывал Лев. – Экологичный Развод? Экстракультурный Рывок?)

Фёдор посмотрел на Анастасию:

– Вы как к ЭР относитесь?

Анастасия тоже посмотрела на него:

– Мне кажется, один раз даже для ЭР не критично.

– Не критично? – завёлся Анатолий. – Так считают все адепты мясоедства. Почему же тогда повышается уровень агрессии в обществе? Выбрасываются на берег горбатые киты? Может, и таяние полярных льдов не имеет к этому отношения? Я не пропагандирую ни в коем случае, я просто призываю к логике!

Он ещё разорялся по океанологов из Университета Аризоны, уровень мирового океана и, главное, что употребление в пищу мяса так портит климат планеты, что влияет на источник радиоактивного излучения, недавно обнаруженный в толще антарктических льдов.

Анастасия посмотрела на его превосходительство.

– А что вы едите, Михаил? – тот подпёр подбородок, готовясь слушать. – Ну, обычно.

Лев повторил жест, время от времени косясь на компаньона. Сосед, брезгливо отгоняя от своего носа копчёный дух, уже излагал насчёт пророщенного зерна и семечек, мёда и полезной пчелиной пыльцы, и чистой – понимаете, чистой! – воды.

Как при виде пива, хоть оно и было дорогим, хорошим, ирландским, его превосходительство сделал лицо не хуже, чем Григорий при виде мяса. И как пришлось со смехом сказать, что самоирония – великое качество, отличающее истинно разумных людей от истинно неразумных.

Лев даже помнил, что компаньон обрёл самоиронию.

К изумлению Льва, его превосходительство вёл себя изумительно, дипломатично, как лучше нельзя! Не перебивал, не комментировал, кивал, в нужных местах вскидывал взгляд на собеседника. В конце концов Григорий триумфально пришёл к выводу, что человек, покинувший Европейский Союз, чтобы жить в России и при этом атеист, может быть только поклонником древнеславянских культов.

– Гены не убить! – завершил он свой монолог.

На этом месте Лев ушёл спать, потому что было, во-первых, скучно, а во-вторых, шесть утра.

Глава 4
Талант

Разбудила Льва вспышка камеры. С трудом, могучим усилием воли, он разлепил глаза.

– Не шевелись, – предупредил его превосходительство. – Щёку обратно волосами завесь. И глаза закрой. Ты спишь.

«Я сплю», – послушно согласился Лев, прикрывая глаза чёлкой. Ещё не привык, что от его длинных чёрных кудрей осталась только волнистая чёлка до подбородка.

Он бы и уснул. Если бы не странный запах, не ощущение, словно в глаза насыпали песка, не мерзкий озноб, не тошнота и не чувство, что в его жизни всё пошло не так. Ещё повертевшись под одеялом, он был вынужден открыть глаза.

Рядом спал павлин, тихо сопя клювом и свесив на пол сложенный, как веер, хвост.

– Не пугай птицу, – его превосходительство, сидя на корточках, подвинулся ближе с телефоном. – Она тебе доверяет.

И сделал ещё сотню снимков очередью.

Лев осознал, что всё это время обнимал тёплые бока павлина. Птица, по-видимому, безмятежно дремавшая в его объятиях до сих пор, начала проявлять беспокойство. Пока Лев пытался успокоить павлина, заметил Григория. Сосед спал на полу, завернувшись в плед.

События, которые Лев уже не застал, были такими.

Григорий мёртвой хваткой вцепился в концепцию ЭР (оказавшуюся экологическим равновесием). Ссылался на культ солнца у древних славян. Цитировал старца, пережившего советскую власть отшельником в Валаамском монастыре и полностью сохранившего здоровье.

– Кончилось тем, что он проникся ко мне дружескими чувствами и решил подарить что-нибудь, – закончил рассказ Фёдор. – От души. Как славянин славянину. Вон, Жар-Птицу.

– Где он её взял? – Лев начал осознавать, что павлин, кажется, вызовет некоторые проблемы.

– По объявлению, где, – его превосходительство пожал плечами. – Привезли из Глинищ.

– Их бин больной⁴, – Лев с тоской вспомнил древнюю отцовскую шутку.

– Я это не буду! – трагически зашептал Лев, глядя, как компаньон размешивает в бурлящей жидкости порошок от похмелья. Не поленился, сбегал в аптеку на первом этаже.

– Будешь. Горячее быстрее действует. Пей, ты мне нужен живым.

Фёдор выдал стакан компаньону и плюхнулся рядом.

– Но как?! – выдавил Лев.

– Ты ушёл, потом Анастасия уехала, а я всё никак не мог Гришу заткнуть. Засадил смотреть окаменелости в сообществе палеонтологов. Его даже череп мастодонта не заинтересовал. Тот, помнишь, в Мексике? Ну, что нашли в пещере и уделали культовой резьбой так, что никто не мог опознать, какая это кость?

Его превосходительство задумчиво провёл ладонью по щеке, проверяя, нормально ли побрился (окрепшая, но так и оставшаяся рыжеватой щетина сильно ему не нравилась). И продолжил:

– Показал паблик египтологов – думал отвлечь мумиями кошек и попугаев. Не додумал, прости. Подорвало, конечно, нашего Григория на теме истребления видов. Ну, и я получил ответку. Этот жук выкатил мне штук шесть пабликов про славянские традиции. Еле спасся зубром. Хорошо, он тьму денег стоит. А то был бы сейчас тут зубр.

Лев едва не поперхнулся горячим напитком.

– Какой зубр? Где ты его взял?!

– Маленький зубр, – утешил его превосходительство. – Из питомника. В Приокско-Террасном заповеднике.

– Но как, как, Холмс? Как вы вообще вышли на эту тему?

Фёдор терпеливо вздохнул.

– Я же говорю, Лео: переключил этого горемыку на животных. Он сам упомянул, что зубр – какой-то там важный славянский зверь. Ну, и покатилось. Ярило, блин. Солнцепоклонник очкастый.

Оба посмотрели на спящего соседа. Павлин соскочил с кровати, погулял, вскочил на неподвижное тело и стал прохаживаться по Григорию туда-сюда.

– У нас кроме павлина ещё новости есть, – глядя в сторону, сообщил его превосходительство.

Лев взял себя в руки – и не поперхнулся.

– Ещё что?

Летний поставил чашку на пол и повернулся.

– Нужно что-то сделать со всеми подарками прежде, чем проснётся Робинзон, – он пристально следил за компаньоном, явно подготавливая бегство. – Она как раз в туалет встала, когда тебе свинью привезли. Сказала, чтобы утром этого добра не было.

– Кому свинью?! – Лев надеялся, что просто не понял.

– Тебе, – признался компаньон. – Час назад.

Григорий жалобно застонал во сне: павлин клевал его ухо.

– Теодор, я вас умоляю. Понятнее как-то можно? В двух словах.

– Можно, – с готовностью согласился тот. – В двух словах: я обрёл Жар-Птицу. А вы свинью обрели.

– Как еврей, что ли? – глупо сострил Лев.

– Да, – отмахнулся компаньон.

– Но зачем?!

– Большую скидку давали. – Фёдор со вздохом вытянул ноги. – Свинья, знаешь, с такой серой шёрсткой, на кабана похожа.

И, пока компаньон пытался вернуть дар речи, продолжал:

– Свободный выгул в лесу. Полудикая. Дорогая, как чугунные ворота. Блин, Лео, человек раньше не знал, что можно вот так взять и купить кого хочешь, хоть зубра, хоть бобра. Позвонил из интереса – у них на сайте цена указана не была. Хотел только спросить, сколько стоит, да как-то и сторговал за четыре тысячи и свинью, и павлина. Не смог удержаться. Вот и придумал подарок. Мне. И тебе, раз уж так вышло.

Лев схватился за свою несчастную голову.

Павлин знай себе гулял по Григорию, поворачивая голову и кланяясь, в надежде заглянуть ему в нос.

* * *

Биотехнологи якутского технопарка создали станции пищевой моли для утилизации пластиковых отходов дома и в офисе

* * *

– Людмила Феликсовна! – сосед почти бежал за Робинзон, командорской поступью шагавшей в зал. – Я арендую у вас комнату уже пять лет. Неужели первое же недоразумение…

– Григорий! Я не могу жить с вами под одной крышей. Вы националист.

– Это даже не смешно!

– Да. Это не смешно, – хозяйка круто развернулась к нему. – Мне не нравится ваше чувство юмора. Это моё глубоко личное мнение, которое вы не обязаны разделять, но с которым обязаны считаться. С моим. Глубоко личным. Мнением.

– Людмила Феликсовна, дорогая, это произошло единственный раз! Никто не застрахован от ошибок.

– Бесконечно сожалею о своей слепоте. Григорий, прошу вас покинуть эту квартиру чем быстрее, тем лучше.

– Пять лет мы жили с вами душа в душу. Неужели вам так легко всё перечеркнуть?

Робинзон уставилась на него своими безумными глазами и стремительно ушла. Едва не сбив с ног его превосходительство, который как раз шёл завтракать.

– Нет, Анастасия, этого не может быть, потому что… – Фёдор прижал плечом телефон, опёрся боком о стойку, и ни на кого не глядя, открыл холодильник. – Да, понимаю. Нет, я не могу это объяснить. Да, я умею пользоваться таблицами. Нет, всё работало. Нет, не исправлял. Да, уверен. Нет, конкретно я не могу сказать, что произошло. Анастас… ну да, беспрецедентный.

Фёдор положил трубку. Уронил решётку яиц. Взял чайник. Разлил воду.

– Павлин, – слышалось его бормотание, пока Лев возвращал на место уцелевшие яйца, а его превосходительство собирал и выливал в блендер разбитые. – Свинья. План по дирижаблям. Людмила Феликсовна. Любит птиц.

– Что? – нервно уставилась на него Робинзон.

Но тут снова завибрировал телефон Фёдора.

– У меня талант? Какой, если не секрет? Ломать отлаженные системы? – Фёдор держал телефон двумя пальцами. Яичная жижа текла по рукам и его превосходительство совершал судорожные телодвижения, чтобы спасти от неё штаны. – То есть, я вас убедил? Беспрецедентный случай, поддержка в шоке? С пятницы ничего не могли сделать? Но теперь-то починили? И… погодите, Анастасия, ставлю напоминалку. Так, пишу: отправлять еженедельную статистику посещений группы вам лично отдельным файлом. Не трогая никаких таблиц. Не трогая таблиц, восклицательный знак. Да, конечно, пометил это отдельно.

– Отлично, – с облегчением пробормотал его превосходительство, давая отбой и яростно оттирая штаны. – Ненавижу таблицы.

Лев подал ему бумажное полотенце.

Фёдор вытерся, уронил локти на стойку, уткнулся туда лицом и так и остался стоять.

– Ненавижу таблицы, – повторил он, как из подвала.

– Вот. Вот! – Робинзон принесла бумагу, надевая на ходу очки, и ткнула в неё пальцем. – «Арендодатель вправе прервать договор без объяснения причин». Слышите, я имею право!

– Там всё пропало, – страдальчески промычал Фёдор, когда Лев потряс его за плечо. – Поддержка уже три дня ничего не может сделать. Блин! Я правда ничего не стирал! Внёс статистику посещений группы, а оно на весь документ выдало безумные цифры!

– Ну, если не стирал, – Лев изо всех сил пытался не сойти с ума, – так и успокойся тогда. Сейчас Анастасия посмотрит в файле историю изменений и…

– История пропала! Вся отчётность за полгода, понимаешь? Её нет! Я не знаю, как это вышло. Не знаю! Я просто вбил статистику!

– Фёдор! Что вы кричите! – возмутилась Робинзон, на секунду отрываясь от своей жертвы. – Вы мне дали слово, что эта свинья…

Свинья была в ванной. Единственная из обитателей квартиры на канале Грибоедова, кто вёл себя спокойно.

– Мудрым пользуйся девизом, будь готов к любым сюрпризам⁵, – Лев, как мог, пытался помочь делу. – Нет, не то? Не страшны тому несчастья, кто предвидел все напасти? Есть ли у вас план, мистер Фикс⁶?

Фёдор опустился на пол и вцепился зубами в ладонь.

– Это вы! – неожиданно заорал на него Григорий. – Вы меня спровоцировали!

Его превосходительство испуганно смотрел на него снизу вверх.

– Как вам не стыдно! – обличила жильца Робинзон. – Причём тут Фёдор!

– Людмила Феликсовна, может быть, вы скажете, куда я должен съехать? – Григорий развёл руками. – Мне некуда идти. По договору аренды вы должны предупредить за месяц!

– Я даю вам две недели, – царственным тоном объявила Робинзон. И повернулась к компаньонам.

– К понедельнику, – быстро пообещал Фёдор, – животных не будет.

К понедельнику они клятвенно обещали Анастасии подготовить план кампании по нейтрализации противников дирижаблизма.

– Используй то, что под рукою и не ищи себе другое? – опять попробовал Лев.

– Да. Сейчас, э-э, соображу. Сядь куда-нибудь. Не стой надо мной. Не путайся под ногами.

Случай с исчезнувшей из файла отдела продаж информацией не показался Льву Берёзкину таким уж беспрецедентным. Нечто очень похожее говорила в свое время Маша Брук – хозяйка книжного магазина «Брукс Букс». После того, как ей ради порядка в отчёте пришлось оформить продажу пятисот пятидесяти двух бумажных мешков.

Маша тоже не поверила в то, что путаницу устроил не Фёдор, а кассовый аппарат.

В то время его превосходительство ненавидел кассу.

* * *

Жительница Кракова вызвала службу защиты животных, приняв за зверя на дереве круассан

* * *

.

– Я сказала вам, что я не хочу! – решительно возразила Людмила Феликсовна. – Я не собираюсь участвовать в вашей мистерии!

Свинья, которую Фёдор держал на шлейке, пошевелила нежно-серым замшевым рылом в направлении её штанины в пёстрых заплатках и потянулась попробовать на вкус. Робинзон отскочила.

– Не берут ни зоопарк, ни в приют, – Фёдор сокрушённо развел руками. – Мы всё обзвонили, пока нигде нет мест. Людмила Фел…

Робинзон замахала на него руками – молчите. Павлин в панике вырвался из рук Льва и решил улететь, но стукнулся об оконное стекло, Робинзон пришла в ужас, и в результате суматохи на одном из двухсот снимков очень удачно вышли одинаково изумлённые павлин и Робинзон.

– Они просто идеально подходят друг другу, – заключил Лев, рассматривая фотографию (Людмила Феликсовна приводила себя в порядок в ванной). – Но как продать? Если мы пустим по сетям такое фото, ни у кого рука не поднимется разлучить этих двоих.

Оба посмотрели на фотографию ещё раз.

– Вот ты бы смог растоптать эту прекрасную дружбу? – терзал компаньона Лев. – Даже ты бы не смог!

Суббота близилась к середине и он окончательно понял: его жизнь стремительно несётся в тартарары.

* * *

Из блокнота Льва Берёзкина:

Гомерическая прогрессия

Выкротиться

Абстракционит

* * *

– Я не понимаю, что вы от меня хотите. Я не хочу никаких полётов! Фёдор, вы слышите меня? Положите мой зонт. Я не собираюсь никуда лететь! Я терпеть не могу эти летающие штуки. Они небезопасны. Я вас выгоню вслед за Григорием!

Его превосходительство подал Робинзон с вешалки разноцветный балахон.

– Людмила Феликсовна, делайте с нами что хотите, только потом.

– Не уверена, что это правильно. Фёдор! Фёдор, я не давала своего согласия!

Лев был занят: набрасывал на павлина полотенце, чтобы поймать, а птица проявляла чудеса увёртливости.

– Э, а ты уверен? – Лев нагнал их на ступеньках, причём, павлин активно выражал недовольство.

– Не очень, – вполголоса ответил Фёдор и потянул свинью за поводок. – Максимальная нагрузка – четыре человека, а у нас здоровая хавронья весом как мы оба. И ещё этот чёрт.

– Намёк понял, сэр. Ладно, фигурируй, слетаю. – Лев остановился. – Блин, опять забыл, что ты боишься высоты.

Фёдор дёрнулся.

– Опять напоминаю: в дирижабле не боюсь. Как в самолёте. Я только побаиваюсь, когда нужно подниматься на…

Они остановились перед чердачной лестницей, ведшей на чердак. Наружные лифты в доме пока не достроили.

Лев быстро поднялся по чугунной лестнице и поднял крышку люка. Лицо его превосходительства стало отчаянным.

* * *

Нажмите, чтобы сделать фото

Одинаково потрясённые физиономии Робинзон и павлина на посадочной площадке.

Нажмите, чтобы сделать фото

Павлин в момент взлёта заглядывает в глаза Робинзон.

Нажмите, чтобы сделать фото

Свинья в синих очках с довольным видом сидит, пристёгнутая, на сиденьи рядом с его превосходительством.

Нажмите, чтобы сделать фото

Его превосходительство в синих очках сидит в кресле. Свинья тянется к его щеке нежным розовым пятачком.

Нажмите, чтобы сделать фото

Робинзон с павлином с одинаковым безумным выражением смотрят в иллюминатор дирижабля.

* * *

Лев уже стал волноваться, когда дирижабль вернулся. Робинзон едва с ума Фёдора не свела, комментируя его возню с парковочной мачтой. Павлин вырвался у неё из рук, Людмила Феликсовна сорвалась его ловить, и оба получились на фото высокохудожественно размазанными пятнами. Лев Берёзкин сунул телефон в карман, намотал на кулак поводок от свиньи и двинулся спасать компаньона.

– Всё нормально! Я сам! – крикнул Фёдор сквозь шум ветра.

Перед тем, как спуститься, Лев сделал последнее фото: Робинзон, шагая по крыше с павлином подмышкой, держит над его головой зонт. Свинья волоком стащила Льва по ступенькам.

– Совершенно не нуждаюсь в вашей помощи! – возмущалась наверху Людмила Феликсовна. – Возьмите птицу. Идите, Фёдор. Идите вперёд, вам говорят! Я прекрасно спущусь сама.

Они спускались гуськом.

Свинья тянула за поводок Льва.

Фёдор с павлином изо всех сил делал вид, что просто не спешит. Останавливался. Старательно не смотрел под ноги. Вдруг чуть не потерял равновесие, но выпрямился.

– Добрый вечер! – убийственно, как радиоактивные отходы, произнес он куда-то поверх головы компаньона.

Лев торопливо дёрнул свинью, и по лестнице поднялась девушка в джинсах и короткой кожаной куртке с воротником-стойкой.

Высокая, худая. На вид – лет двадцать пять, а кажется старше, как портрет бабушки в молодости. Широкий чистый лоб, прямой нос, принципиальные скулы, тонкий рот с тем вежливым выражением, что сразу сообщает, где ваше место, решительный подбородок. Макияжа нет, естественно русые волосы, как у балерины, стянуты в узел на затылке.

– Александра! – послышался сверху голос Робинзон. – Здравствуйте!

– Добрый вечер, Людмила Феликсовна.

Белые кроссовки девушки – решительно, один за другим – исчезли в люке. Вместо неё – нерешительно, один за другим – появились красные ботики Робинзон.

Ошибки не могло быть. На крышу только что поднялась «Ирен Адлер».

* * *

Почти пятьсот репостов. Рекордное количество комментариев. Ни одного желающего забрать хоть одно животное.

Людмила Феликсовна прогуливалась вдоль канала Грибоедова с павлином на шлейке. На голове у неё была корона с помпонами из блёсток на длинных пружинах. Из сумки торчала волшебная палочка.

– Это за пределами моей компетенции! – Робинзон возмущённо поправила очки. – Я не понимаю, для чего это нужно! Я вам не клоун!

– Можно, я на скамеечке посижу? – измученно спросил Лев.

Всё пошло не так, всё, с тех пор, как он связался пять лет назад с этим типом.

Робинзон с павлином снимали на телефоны сразу трое прохожих. Она громко рассказывала о бедственном положении. Как вдруг командорским шагом пошла к компаньонам. Приходилось, правда, останавливаться – павлин что-то клевал.

– Я почти пристроила птицу, – шёпотом сообщила Робинзон привставшему ей навстречу Льву. – Одна женщина согласна его взять. Очень приличная, педагог, методист.

Лев почувствовал, как холодеет затылок.

– Вы гений, я бы так никогда не смог, – почтительным шёпотом сообщил он, стараясь не попадать взглядом в гордые глаза Робинзон. – Есть одно дело… затруднение… нюанс!

И, вытянув шею, шепнул ей на ухо:

– Птицу нужно продать, а не отдать.

– Это невозможно! – перепугалась Робинзон. – Я практически её пообещала! Вы меня ставите в унизительное положение!

– Привлекайте внимание, чтобы аудитория не рассосалась, – влез Фёдор.

Он поймал толстого мальчишку лет десяти и минуты две что-то ему объяснял. Потом достал из заднего кармана купюру. Мальчишка что-то вбил в телефон, взял деньги и убежал.

– Лео, низкий старт, – скомандовал его превосходительство. – Людмила Феликсовна, не волнуйтесь, всё будет.

Завибрировал телефон.

– Да, Миша, – учительским тоном сказал в трубку его превосходительство. – Что «как называется»? Скажи, кассовая лента. Одну, да. Нет, стоп. Бери две. Или лучше три.

В трубке долго молчали, потом началась паника.

– Продавцу скажи, она должна знать, – хладнокровно распоряжался Фёдор. – Нет лохматых верёвок? Как, нет? Хрен с ним, бери ленточки для подарков. Только тонкие. И ножницы!

Корона – точнее, обруч с розовыми блестящими помпонами на пружинках – стояла, как прибитая, на рыжей копне Робинзон: детский обруч был старой даме маловат. Павлин был удивлён, но делал вид, что нет. Сумку с волшебной палочкой Людмила Феликсовна так и норовила спрятать за спину.