Kitobni o'qish: «Тамгам»
1.Пап Брюлле
Тот, кто много путешествует по миру, знает, что на земле есть один необыкновенный город. Он называется Тамгам и расположен в глубине огромного леса. Подходы к нему охраняет волшебная сила, поэтому попасть в этот город почти невозможно. Иногда туристы случайно забредают туда. Они даже могут провести целый день в этом странном городе. Но, покинув его, никогда не найдут дорогу обратно. Поэтому никто точно не знает, где же находится Тамгам.
Этот город состоит из множества улиц. И все они настолько разные, что перепутать их просто невозможно.
Есть улица в виде дамской шляпки. Она так и называется – Шляпная. И, как вы, наверное, уже догадались, там шьют головные уборы на любой вкус.
Есть улица, которая тянется ввысь. Она похожа на горную дорогу, по бокам которой, как грибы на дереве, растут небольшие домики. Эта улица носит название Высокая, а её жители занимаются изготовлением лестниц.
Ещё в Тамгаме есть длинная улочка, которая называется Вкусная. Она выглядит как здоровенный эклер. Каждый домик на ней напоминает что-то съедобное. Например, один дом похож на свиной окорок. Его округлые стены, суживающиеся кверху, выкрашены в светло-коричневый цвет. В этом доме живет мясник. Кстати, о мяснике.
Его зовут Карбонат. Но жители немного сократили его имя, чтобы было проще к нему обращаться.
– Эй, Карба, ты не сможешь запечь нам поросёнка к выходным?
Или:
– Мой супруг хочет курочку-гриль, Карба. Успеешь к вечеру?
Карба был тощим и высоким, словно сосиска. Его выпученные глаза придавали лицу удивленный вид. А когда на улице поднимался ветер, то пушистые седые волосы на голове мясника развевались так, что он походил на большущий одуванчик. Карба всегда носил фартук в чёрно-белую клетку с широким карманом, из которого торчали блокнот и карандаш. Дело в том, что мясник увлекался рифмами – он любил сочинять маленькие аппетитные строчки.
А ещё у мясника был один большой секрет, и секрет этот до нелепости смешной. Карба был вегетарианцем. Только об этом молчок. Никто не должен догадаться. Хотя…
Сосед мясника, Пап Брюлле, знал об этой тайне. Но не подумайте ничего плохого, Пап Брюлле не подслушивал. Мясник сам поделился своим горем с соседом, когда они беседовали за чашечкой какао с пирожными.
Давайте поподробнее остановимся на Пап Брюлле, потому что наша история именно про него. И его большую семью.
Когда Пап Брюлле был маленьким мальчиком, он жил на Пернатой улице, а звали его просто Брюлле. Без Пап. Его семья, как и остальные жители улицы, занималась разведением птиц. Но мальчик втайне мечтал стать кондитером. Он часто приходил на Вкусную улицу и часами гулял возле дома кондитера, наслаждаясь ароматом выпечки. Там же Брюлле познакомился с дочкой кондитера, Мармелой. Ребята крепко подружились и старались проводить вместе всё свободное время. Когда они выросли, то поженились и стали жить на Вкусной улице в доме кондитера.
Двухэтажный дом напоминал кекс, политый белой глазурью с разноцветной посыпкой на крыше. Внутри всегда пахло ванилью и шоколадом, потому что отец Мармелы целыми днями готовил. Брюлле многому научился у него.
Вскоре старый кондитер умер, завещав Брюлле беречь Мармелу. Но перед смертью, он рассказал про один тайный рецепт. Этот рецепт очень древний, и вместе с тем невероятно сложный. В результате должен получиться вкуснейший десерт, который обладает могущественной силой. Тот, кто съест порцию лакомства, преобразится до неузнаваемости. Внешне он не изменится, но вот душа его станет полной противоположностью себе. Только вот где именно находится этот рецепт, старый кондитер сказать не успел. Уснул и больше не проснулся.
Мармела очень горевала, ведь теперь она стала полной сиротой. Её мать умерла ещё при родах, и девочка всю жизнь прожила с отцом. Брюлле сильно переживал, но успокаивал жену, много работал, ведь теперь он стал главным кондитером. И вскоре рассказ про старинный рецепт забылся.
Через год в семье кондитера случилось пополнение. Родился сын, которого назвали Шарлот. Ещё через год у них появился второй мальчик – Круас. Брюлле и Мармела были счастливы со своими сыновьями, но очень хотели дочку. И вот, наконец-то, спустя ещё один год, в апреле у них появилась долгожданная Эклира.
И когда в семье кондитера появился третий ребенок, все стали называть Брюлле – Пап Брюлле. Потому что теперь со всех сторон на него сыпались бесконечные: «Пап, хочу конфету!», «Пап, пора гулять!», «Пап, давай играть!»
Обзаведясь большой семьей, Пап Брюлле стал выглядеть солиднее. К высокому росту и широким плечам добавился заметный живот, который кондитер приобрел, дегустируя свои блюда. Его лицо обрамляла густая каштановая борода, которая сливалась с кудрявыми волосами. На широком носу кондитер носил маленькие круглые очки с голубыми стеклами, за которыми виднелись не менее голубые глаза. Пап Брюлле обычно надевал красный в белую полоску комбинезон и красный поварской колпак.
Что касается Мармелы, то она с каждым годом становилась только красивее. Её длинные медовые волосы блестели на солнце, а ярко-зелёные глаза излучали доброту. Мармела любила петь, поэтому в доме часто звучал её волшебный мелодичный голос. Она сама сочинила песню, которую часто напевала своим детям.
– В нашем дивном домике притаились гномики, – начинала Мармела, и ребята тут же заворожено слушали маму.
Семья кондитера была самой счастливой, и, казалось, ничто не сможет разрушить их маленький мир. Но вскоре всё изменилось.
2.Новый житель с улицы Мостов
Стоит отметить, что горожане жили в согласии друг с другом, почти не ссорились, потому что им было нечего делить. Они прекрасно обходились без денег, обмениваясь друг с другом всем необходимым, отмечали вместе праздники, следили за порядком и чистотой в городе.
Но одним февральским утром жители Тамгама обнаружили, что за ночь их город изменился. И вроде бы все улицы и дома остались на своих местах, но стало как-то неуютно, холодно и темно. Солнце едва пробивалось через затянутое небо.
И вдруг сверху что-то громыхнуло, по небу заметались молнии, а жители услышали страшный раскатистый голос.
– Срочно! Всем горожанам собраться на улице Мостов!
Улица Мостов находилась в центре города. Она была круглой, и её кольцом обвивало озеро, через которое перекинулись шесть мостов. Они, словно лучи солнца, тянулись и обрамляли эту улицу.
И вот, когда жители, удивленные странным сообщением невесть от кого собрались, на улице Мостов почти не осталось свободного места.
– Что тут происходит? – Зашептались одни.
– Кто нас собрал? – Возмутились другие.
– Может это розыгрыш? – Понадеялись третьи.
И тут небо разразилось оглушительным грохотом. Многие горожане даже пригнулись и закрыли уши руками. Но это им не помогло, потому звуки раската усиливались, и вскоре зазвучал уже знакомый голос.
– Горожане, я вас собрал, чтобы сообщить новость. С сегодняшнего дня вы все будете подчиняться мне. В противном случае, вы пожалеете, – голос неожиданно затих, а жители наоборот, завозмущались.
– Что за шутки!?
– У нас дел полно!
– А ну-ка, покажись, шутник этакий. Мы тебе сейчас зададим.
– Это, наверняка, дело рук изобретателя Имхея.
Но все разговоры прекратились, потому что с неба на улицу Мостов стало падать что-то тёмное и большое. Сначала жителям показалось, что это лесная птица. Но вскоре летящее нечто сбавило скорость и стало плавно опускаться в центр улицы. Жители благоразумно расступились, образуя кольцо вокруг прибывшего гостя.
Это был немолодой мужчина огромного роста с чёрными глазами и разноцветными зубами. Казалось, что его зубы сделаны из драгоценных камней: верхний из рубина, нижний из сапфира, клык из золота. Он был одет в енотовую шубу цвета баклажана, которая волочилась по земле. А из-под безразмерной меховой шапки выглядывали чёрные завитушки волос.
– Я Озлой! И теперь вы все в моей власти! – Прокаркал гость и устрашающе оскалился.
В толпе запротестовали. Кто-то откровенно смеялся.
– Да он сумасшедший!
Но тут Озлой взмахнул руками, широкие рукава шубы взметнулись вверх, словно крылья, и вмиг все собравшиеся затихли.
Вода в озере поднялась вокруг улицы Мостов, образуя плотную стену высотой с девятиэтажный дом.
Все дружно ахнули.
– Что за колдовство? – Прошептали в толпе.
– О да! Вы всё верно поняли. Я КОЛДУН! И если я захочу, то смогу затопить ваш город, или сжечь, или превратить вас всех в морских черепах! – С этими словами Озлой взлетел на полметра, и над Тамгамом снова прогремел гром.
Как оказалось, колдун не случайно выбрал их городок. Ему сообщили горные прорицатели, что в Тамгаме есть сокровище, и что тот, кто им овладеет, будет самым могущественным человеком в мире. И с первого дня своего появления Озлой стал выяснять, что это за сокровище и где оно спрятано.
С этого момента мирная жизнь города Тамгама закончилась. Поначалу, некоторые горожане пытались перечить Озлою. Но специально для непокорных улица Шахтёров была переименована в улицу Узников. Озлой посчитал, что без угля город продержаться сможет, а вот без тюрем – нет.
Под всеми возможными пытками и угрозами жители Тамгама так и не сказали ничего ценного. Они просто не знали о существовании сокровища. Поэтому вскоре Озлой перестал мучить бедных горожан и начал действовать хитрее.
3.Исчезновение Мармелы
Колдун прочно обосновался на улице Мостов. Он воздвиг себе дворец, который занимал почти всю улицу. Жители были напуганы и боялись даже близко подходить туда. Тогда Озлой решил сменить тактику в отношении горожан, и он сделал им щедрое предложение.
– Если у вас есть ценные или старинные вещи, вы можете принести их мне. Взамен, если вещь окажется мне полезной, я исполню любое ваше желание. Если же ваше предложение меня не заинтересует, вы просто уйдете с миром.
Таким образом, Озлой рассчитывал получить хотя бы какое-то представление о сокровище. Колдун понятия не имел, что именно нужно искать, но был уверен, что это что-то старое и драгоценное.
Жители Тамгама сначала с опаской восприняли новшество. Но вскоре появились первые смельчаки, которые предлагали колдуну свои ценности и получали взамен осуществление своей мечты. И вот на улицу Мостов уже выстраивалась очередь из желающих сдать ненужный хлам. Когда колдун понял, что большинство горожан приносят барахло и рухлядь, его это очень разозлило. Поэтому он решил устроить день обмена один раз в месяц. Двадцатого числа.
И всё же, у жителей Тамгама было что предложить. Так у колдуна появилась шкатулка из драгоценных камней, старинный меч, серебряная флейта и много ещё красивых вещей. Взамен, Озлой давал горожанам то, что они просили. Одному он наколдовал огромный дом, другого избавил от ужасного шрама на лице, юной девушке подарил длинные густые волосы. Откровенно говоря, колдун слово своё держал. И даже когда принесённые дары ему не нравились, он не испепелял людей взглядом, и не превращал их в дождевых червей, а молча, выставлял за дверь. При этом его злость копилась внутри, и удерживать её становилось всё труднее.
А пока Озлой занят поисками сокровища, давайте вернёмся к семье кондитера. Пап Брюлле и Мармела как раз готовились к торжеству по случаю годовщины с рождения Эклиры. Кондитер с женой всё утро спорили по поводу празднования, которое состоится через неделю.
– Дорогая моя, ну зачем нам пятьдесят восемь гостей? Девочке исполняется всего годик, а не восемнадцать, – усмехнулся Пап Брюлле, открывая дверцу холодильника.
– Ты считаешь, что первый день рождения не важен? Тогда, может, и отмечать не будем? – Мармела надула губы и отвернулась. Её вдруг очень заинтересовал рисунок на обоях, на который она уставилась. Мармела всегда так делала, когда её муж не соглашался с ней.
Пап Брюлле глубоко вздохнул.
– Ну, хватит дуться, – примирительно сказал он, взяв в руки баночку с вареньем. – Давай уменьшим список хотя бы наполовину.
Мармела улыбнулась, но тут же справилась с собой, и её лицо снова стало строгим.
– На треть, – её голос оставался холодным, хотя глаза блестели озорным огоньком.
– Ну, хорошо, – сдался Пап Брюлле, – любишь ты спорить.
Мармела не сдержалась и широко улыбнулась. А затем подошла к мужу и крепко обняла его. – Спасибо, – прошептала она ему на ухо.
В это время на втором этаже что-то гулко грохнуло. Кондитер с женой переглянулись. А затем раздался громкий плач и неразборчивые крики. Мармела за одну секунду преодолела лестницу и очутилась в детской комнате, где спала Эклира.
В комнате творилось что-то ужасное. Кроватка перевернута, Шарлот, старший сын, испуганно смотрел на мать, Круас плакал, а Эклира лежала на полу без сознания.
– Что? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – Подоспевший Пап Брюлле влетел в комнату. Его жена держала на руках дочь и громко всхлипывала.
– Ну, давай, милая. Эклира. Проснись! ПРОСНИСЬ ЖЕ! – Закричала Мармела в панике, но дочь не шевелилась.
Пап Брюлле положил руку девочки в свою ладонь.
– Пульс есть. – Быстро сказал он. – Я на улицу Лекарей. Я мигом. Жди здесь.
С этими словами он выбежал из дома и на одном дыхании пробежал три улицы, нашёл лучшего лекаря и привёл его в дом.
– Это глубокий сон, который произошёл вследствие сотрясения мозга, – констатировал лекарь, спустя двадцать минут. – Возможно, к вечеру она проснётся, возможно, через два дня, возможно, через месяц…
– Возможно через год? – Перебила его Мармела. – Что нам делать?
– Пока что наблюдать, – спокойно ответил лекарь, – природа этого явления ещё плохо изучена, мне нужно посоветоваться с коллегами.
С этими словами врач покинул дом кондитера, оставив несчастных родителей в полном смятение и одиночестве.
Но не через день, не через два маленькая Эклира не проснулась. Наступил день её рождения.
– Нет, Мармела, ты туда не пойдёшь. Он вовсе не добрый волшебник, каким пытается казаться, – отчеканил Пап Брюлле, строго глядя на жену.
– Но сегодня день обмена, и у меня есть гребень прабабушки с бриллиантовыми вставками, – она умоляюще сложила руки, – пожалуйста, я не вынесу, если с ней что-то случится.
Пап Брюлле обнял жену за плечи.
– Всё будет хорошо. Я сегодня приведу нового лекаря, – пообещал кондитер, и взял спящую дочь из кроватки на руки.
– Ещё одного? – Грустно усмехнулась Мармела. – Что толку от них? Почему ты так против моего плана?
– Ты сама прекрасно знаешь, что от Озлоя добра не жди. – Громким шёпотом сказал Пап Брюлле. – Забыла про пропавших людей? Все они тоже пошли к колдуну за помощью, – уже громче добавил он.
– Ещё неизвестно, что с ними случилось. Может он тут не причем. Зато скольким жителям он помог…
– ОН КОЛДУН! – Взорвался кондитер. – Я не допущу, чтобы он приближался к нашей семье.
Мармела поджала губы и упрямо посмотрела на мужа. Но через секунду она мягко улыбнулась ему.
–Ты прав. Давай попробуем нового лекаря. Сходишь за ним?
Пап Брюлле облегченно выдохнул, – конечно, схожу. Я скоро.
Кондитер ушёл из дома, а когда вернулся с лекарем, то не обнаружил дома не жены, не дочери. Сыновья в это время гостили у бабушки и дедушки на Пернатой улице. Пап Брюлле в ужасе заметался по дому, потом обошёл всех соседей, но никто не видел Мармелу. Казалось, что она просто провалилась сквозь землю вместе с Эклирой.
И тут кондитера осенило, – «Ну, конечно! Она, наверняка, отправилась к Озлою».
Пап Брюлле давно так не бегал, как в тот день. На улице Мостов собралась небольшая толпа к дворцу колдуна. Кондитер оббежал очередь и на крыльце обнаружил большую розовую корзинку.
– Эклира! – У него перехватило дыхание, когда он увидел в корзинке свою дочь. И она не спала, а весело улыбалась отцу, крепко сжимая в кулачках кончик одеяла.
– Моя малышка, ты проснулась! – Пап Брюлле поднял дочь вверх и крепко прижал к своей щеке. – А где же Мармела? – Опомнился он.
– Никто не видел Мармелу? – Прокричал кондитер в толпу. – Она приходила сегодня с дочерью. – Он приподнял Эклиру, будто в подтверждение своих слов.
Робкое перешёптывание и удивленные взгляды последовали вместо ответа.
Тогда Пап Брюлле ворвался во дворец, где за большим столом сидел Озлой.
– Что ты мне принёс? – Сухо осведомился колдун, даже не взглянув на пришедшего.
– Сюда приходила моя жена с ребёнком. Она хотела отдать старый гребень взамен на здоровье дочери, – выпалил кондитер, обшаривая глазами большой кабинет колдуна, будто надеясь найти жену здесь.
Озлой смерил кондитера холодным взглядом, его глаза на секунду задержались на улыбающейся Эклире, которая что-то лепетала на своем языке.
– Я не видел твою жену, – быстро ответил колдун.
– Это ложь, – перебил его Пап Брюлле. – Я нашёл нашу дочь на крыльце вашего дворца. Она была здесь. И я не уйду без неё.
Озлой удивленно вскинул брови. – Вероятно, она хотела ко мне попасть. Но что-то случилось, и она передумала. – Колдун улыбнулся и его разноцветные зубы засверкали. – Хочешь обыскать дворец? – Понимающе спросил он. – Вперед! – Озлой указал рукой на закрытую дверь, ведущую в другую комнату.
Пап Брюлле, не на секунду не сводя взгляда с колдуна, медленно подошёл к двери и дёрнул за ручку.
Тут его обдало волной электрического тока так сильно, что он чуть не выронил дочь. Он медленно сполз по стене, пытаясь унять шум в ушах, сквозь который слышался приглушённый смех Озлоя.
– Убирайся! ВОН! – Взревел колдун и махнул рукой в сторону кондитера. Тот, едва удерживая Эклиру на руках, вылетел из дворца, словно его сдуло мощным ветром.
Пап Брюлле ни с чем вернулся домой, но поклялся себе, что непременно найдёт жену, даже если на это уйдет вся его жизнь.
4.Находка Эклиры
Прошло девять лет с того дня, как пропала жена кондитера. За это время его жизнь сильно изменилась. Старенькие родители с Пернатой улицы покинули этот мир, зато дети не давали Пап Брюлле скучать ни минуты. Озлой перестал устраивать дни обмена. Видимо, за всё это время он так ничего и не нашёл. Колдун целыми днями изучал какие-то старые карты и притеснял горожан. Но кондитер не обращал на это внимания, потому что уже давно у него был свой план по изгнанию из города злодея.
– Пап, а давай я сама приготовлю праздничный торт, – попросила Эклира, когда они с отцом упаковывали маленькие пирожные в красную картонную коробку.
– Малышка, ты, конечно, многому научилась, но такой сложный рецепт одна не осилишь, – усмехнулся пап Брюлле, завязывая белый бантик на коробке.
– Но завтра мой день рождения, – не унималась Эклира, – я и хочу сама приготовить торт.
– Ну, хорошо, – кондитер положил запакованные пирожные на стол, где лежала целая гора красных коробочек. – Только позволь тебе немного помочь.
Эклира довольно улыбнулась, а потом вдруг испуганно спросила.
– А можно я завтра не буду выходить на улицу? А то опять встречу эту ужасную старуху.
– Вот что за глупости? Тебя братья опять напугали? – Предположил Пап Брюлле, садясь на стул, и бережно снял голубые очки, чтобы убрать их в карман комбинезона.
– Это по правде было. Она каждый год в мой день рождения подкарауливает меня, – горячо возразила Эклира.
– И что же она делает? Кусается? Толкается? Щипается? – Пап Брюлле придвинулся на стуле к дочери и стал её щекотать за бока.
– Пусти, – засмеялась Эклира, – мне щекотно, – она согнулась пополам от смеха. – Нет, она просто смотрит на меня. Но у неё такие страшные глаза. Как будто в них совсем нет жизни. – Последние слова Эклира выговорила очень тихо и серьёзно посмотрела на отца своими огромными зелёными глазами.
Эклира была очень похожа на Мармелу. У неё были такие же медовые волосы, только короткие, по плечи, такой же упрямый нрав, и такой же заливистый смех.
– Пап, а давай споём мамину песню, – предложила Эклира, и тут же начала. - В нашем дивном домике притаились гномики…
Пап Брюлле с грустью смотрел на свою дочь, думая о том, что ей непросто живётся без материнского тепла, как и её братьям. И что ему самому так не хватает Мармелы. Но он не намерен сдаваться. Даже спустя девять лет он продолжает верить, что его милая Мармела жива и здорова.
Со второго этажа спустился Шарлот и неуклюже плюхнулся на стул.
– Пап, всё готово? – Спросил он, глядя на стопку коробочек.
Шарлот был полноватым для своих двенадцати лет. А ещё он ужасно всего боялся. Темноты, крыс, а особенно насекомых.
– Да, можно развозить. Где Круас? – Спросил Пап Брюлле.
– Наверное, копается со своим велосипедом. У него корзинка вчера отвалилась, – радостно сообщил Шарлот.
– В-вообще-то я з-здесь, – отозвался Круас, заходя в дом. – Я в-всё поч-чинил.
– Вот и молодец, – похвалил его отец. – А ты, мог бы помочь брату, – обратился он к старшему сыну, но тот лишь презрительно хмыкнул, давая понять, что это не его проблема.
Круас был полной противоположностью Шарлота. Худощавый, скромный, замкнутый. Последнее стало следствием его заикания.
– На коробках, как всегда, адреса. Поторопитесь, чтобы к обеду успеть, – сказал кондитер и вынес заказы во двор, раскладывая их в велосипедные корзинки сыновей.
Вернувшись в дом, Пап Брюлле отдал Эклире стопку конвертов, которую забрал в почтовом ящике.
– Что там сегодня? – С интересом спросил он, доставая из шкафа кухонные весы.
– Всего шесть заказов, – отозвалась Эклира и распечатала конверты. – Два Наполеона, один чизкейк, круассаны с шоколадом… Ого! Пятьдесят пять марципановых слоек! У кого-то юбилей, – засмеялась Эклира.
– Я думаю, это у тетушки Лабути с Башмачной улицы, – предположил кондитер.
– Верно, – улыбнулась Эклира, посмотрев на отправителя на конверте.
– Ну, а последний заказ какой? – Пап Брюлле взял в руки маленькую щётку и стал чистить весы.
– Ламингтон какой-то. Что это? – с удивлением спросила Эклира.
– О, это пирожное такое. Очень вкусное! – Оторвавшись от своего занятия, кондитер мечтательно закатил глаза.
– Ни разу не пробовала, – искренне огорчилась Эклира.
– Кажется, лет пять назад я готовил Ламингтон для одного химика с улицы Ученых. Поищи, пожалуйста, в моей библиотеке книжку с названием «Мини-десерты». Она небольшая, тёмно-зелёная, и довольно ветхая. Будь осторожна, не порви её.
Эклира отправилась на второй этаж, где целая комната была отведена для разномастных книг. По всему периметру были расставлены шкафы, ящички, полки. Спустя десять минут, Эклира обнаружила нужную книгу на верхней полке самого высокого шкафа. Подставив табуретку, она едва доставала до книжки, но всё же смогла ухватиться за край кончиками пальцев. Но тут её рука соскользнула, и книжка упала на пол, при этом пожелтевшие страницы рассыпались по всему полу.
– Ой! Что же я наделала, – тихо сказала Эклира и тут же бросилась собирать листы.
А они, как будто специально, разлетелись в самые укромные уголки. Пока Эклира ползала по полу, она успела подумать, что тут накопилось столько пыли, что можно скатать её в три клубка и слепить пылевика. Один листок спрятался в дальнем углу под шкафом так, что Эклира едва доставала до него рукой.
– Ну же, давай, – прошептала она.
И тут её рука нащупала дыру в полу. Она изо всех сил вытянула пальцы, и они оказались внутри углубления, где Эклира наткнулась на какой-то свёрток. Она аккуратно, на ощупь, достала его, а следом вытащила и листок от рассыпавшейся книжки.
Сверток был весь пыльный, перетянут коричневой верёвкой. Эклира уселась прямо на пол и поспешно развернула находку.
Р Е Ц Е П Т Ъ « А Н И М А Д В Е Н »
Гласило название. Эклира звонко чихнула и продолжила читать.
«Ежели кто сможетъ приготовить сие яство правильно, тот изменит душу вкушающего до неузнаваемости»
Ингредиенты:
1 наперсток морской соли
3 перепелиных яйца
1 веточка ванили
3 ладошки тростникового сахара
5 капель жасминового уксуса
1 наперсток семян кунжута
1 веточка базилика
3 капли лавандовой настойки
7 ладошек кукурузной муки
13 наперстков козьего молока
1 капля сока чёрной облепихи
– Эклира! Ты где пропала? – Послышался взволнованный голос Пап Брюлле.
Эклира, не дочитав рецепт, быстро свернула его и положила в свой карман.
– Уже иду, – откликнулась она, и, сложив собранные листы в книгу, спустилась вниз.
– Что ж ты так долго? – Спросил Пап Брюлле, забирая книгу. – Совсем расползлась, старушка, надо бы подклеить. – Он достал из кармана маленькие очки и нацепил их на нос.
– Пап, а что такое «Анимадвен»? – Спросила Эклира, затаив дыхание.
– Не знаю. Какое-то непонятное слово. Откуда ты его взяла?
– Да так, слышала где-то. А это точно не десерт?
Пап Брюлле снисходительно улыбнулся из-под очков.
– Дорогая моя, я знаю все десерты, какие только есть на свете. – Он на секунду задумался. – Во всяком случае, самые лучшие из них. Так что если этот твой анима…в общем, это и десерт, то вряд ли он вкусный.
Эклира с сомнением посмотрела на папу, но всё-таки решила не показывать ему свёрток. У неё возникла одна безумная идея. Она очень хотела стать настоящим кондитером, но отец не особо допускал её до работы. Считал её слишком маленькой. Вот Эклира и решила удивить папу. Она приготовит то, что он ещё ни разу не пробовал. И тогда он изменит своё мнение о ней.
Весь вечер Эклира провела в мечтах, а ночью, когда папа спустился в подвал, он часто там работал, она снова открыла старинный рецепт и долго изучала его ингредиенты.
5.Странный эффект
На следующий день было 20 апреля, день рождения Эклиры. И хотя накануне она попросила у папы в подарок поварской костюм, но нынешним утром ей пришлось срочно изменить свои планы.
Дело в том, что Эклира прекрасно знала все продуктовые запасы отца. Она постоянно помогала ему, приносила нужные ингредиенты. И поэтому Эклира, прочитав старинный рецепт, поняла, что ей негде взять лишь одну составляющую, а именно, сок чёрной облепихи.
Когда она попросила в подарок для себя чёрную облепиху, папа очень странно на неё посмотрел. Ей даже пришлось слукавить, сказав, что она хочет заняться выращивание ягод.
Пап Брюлле, ближе к обеду, принес Эклире её подарок.
– Вот, еле достал. Оказывается это очень редкое растение. Лишь у одного человека нашёл. Он сначала не хотел мне его отдавать, но услышав, что я кондитер – сдался.
Эклира с восторгом смотрела на маленький, не больше двадцати сантиметров в высоту кустик, на котором висели блестящие чёрные ягодки.
Когда папа снова ушёл за продуктами для праздничного ужина, а братья уехали отвозить заказы, Эклира быстро достала свёрток и начала готовить.
Смешав все необходимые ингредиенты, блюдо полагалось выпекать при температуре сто двенадцать градусов и ровно двадцать две минуты.
Когда она достала из духовки противень, то на нём лежало два аккуратненьких пирожных овальной формы. Рецепт был рассчитать на две порции, поэтому Эклира решила сначала сама попробовать, что у неё получилось, а потом уже угостить отца и братьев.
Но только она достала чистую тарелку из шкафа, как входная дверь открылась, и на пороге появился отец с пакетами.
– Ух, торопился домой, чтобы успеть всё приготовить. – Выдохнул кондитер, и поставил продукты на пол. – А чем это так вкусно пахнет? Ты решила всё же без меня приготовить торт? – Удивился он.
– Я хотела поэкспериментировать, – нашлась Эклира.
– Так-так-так, – зачастил Пап Брюлле, – что тут у нас? – Он с наслаждением вдохнул аромат выпечки.
– Попробуй, – предложила Эклира, и пододвинула папе тарелку с одним пирожным. Ей не терпелось самой попробовать, но ещё больше она хотела удивить папу и посмотреть на его реакцию.
– Так, выглядит неплохо. – И откусив кусочек, он сказал, что в жизни не ел ничего вкусней. Его глаза заблестели, и он съел пирожное целиком.
– Ну как? Теперь ты мне разрешишь готовить настоящие десерты? – С надеждой спросила Эклира. Она уже забыла про своё пирожное, которое, так и не попробовав, держала в руках.
– Что? Ты? Да ты ничего не умеешь, за тобой всё переделывать придётся. – Отец вдруг со злостью посмотрел на дочь. – А ну убирайся с моих глаз, чтобы я тебя больше не видел.
Эклира от обиды и непонимания выбежала из дома и вдруг за кустами увидела старуху. Ту самую, которая преследовала Эклиру каждый год. Её черные волосы свисали грязными сосульками, беззубый рот скривился, а костлявая рука потянулась в сторону Эклиры. От испуга Эклира бросилась к дороге и тут же наткнулась на своих братьев.
– Т-ты чего п-плачешь? – Заботливо спросил Круас, слезая с велосипеда.
– Папа…Он выгнал меня. Я не понимаю, за что.
– К-как это в-выгнал? – Удивился Круас. – У т-тебя же с-сегодня день р-рождения. Я пойду с-спрошу у него, что с-случилось.
– Да. Сходи-ка, узнай, – разрешил Шарлот, который так и остался сидеть на велосипеде. – Это что у тебя, пирожок? – Шарлот с жадностью посмотрел на ладонь Эклиры, в которой она сжимала свою порцию десерта.
– Это не тебе, – отрезала она, когда брат бесцеремонно потянулся к ней.
Через минуту Круас вернулся понурый и сердитый.
– Н-накричал на меня, – Круас недовольно посмотрел в сторону дома. – Обоз-звал з-заикой и з-закрыл дверь.
Шарлот немного отъехал назад, подальше от дома, где находился неадекватный кондитер.
– Пойдёмте к дядюшке Карбе, – предложила Эклира, – он всегда дружил с папой. Может быть, он нам поможет.
Рассказав мяснику о происшествии с отцом, дети немного успокоились. Карба их заверил, что виной всему плохое настроение и погода. Он вызвался немедленно навестить кондитера и серьёзно с ним поговорить.
Ровно через пять минут мясник вернул ни с чем.
– Ну, дела, – Карба покачал головой. – Я ему, томат-карбонат, говорю, что дети малые плачут. А он на меня кааак рявкнет. Я чуть было дух не испустил, клянусь свиной тушёнкой.
Эклира тихо заплакала, Круас её приобнял, а Шарлот обыскивал глазами комнату в поисках съестного.
– Это я, – раздался через несколько секунд голос Эклиры, – я виновата.
И она положила на стол пирожное. Карба и Круас удивлённо на него посмотрели, Шарлот сглотнул голодную слюну.
– Что это такое? – Поинтересовался Карба.
– Анимодвен. – Быстро сказала Эклира. – Я нашла старинный рецепт этого десерта у нас дома и приготовила его, – коротко пояснила она.
Шарлот подсел поближе к пирожному.
А потом Эклира добавила, – это из-за него папа стал злым. В рецепте было сказано, что у того, кто съест этот десерт, изменится душа до неузнаваемости. – Эклира сглотнула солёную слезу и продолжила. – Я тогда не придала значения этим словам, но теперь я всё поняла. Раньше наш папа был добрым и заботливым, а теперь он злой и жестокий.
Шарлот настороженно посмотрел на десерт, и, немного поколебавшись, пересел дальний стул.
Карба на секунду задумался, а потом медленно сказал.
– Я что-то такое припоминаю. Ваш дедушка перед смертью говорил про какой-то рецепт, я тогда, шашлык мне на клык, случайно услышал, когда принёс вашему отцу говяжьих отбивных.
– Ч-что теперь б-будет? – Круас был бледен, но не подавал виду, что напуган.
– Значит, из доброго человека можно сделать злого, а если наоборот… – Карба задумался. – Галеты-котлеты, это даже к лучшему. – Вдруг обрадовался мясник и вскочил с места.
– Что к лучшему? – Непонимающе переспросила Эклира.
– Много лет назад ваша мама пропала. Она пошла к Озлою, чтобы вылечить тебя, Эклира.
– Знаю, – грустно вставила Эклира.
– Пап Брюлле был уверен, что колдун держит её в плену. – Продолжил Карба. – Но попасть во дворец он никак не мог. Там, сосиска мне в миску, защитная магия на всех дверях. И тогда он решил прорыть туннель от своего дома до дворца.
– Я д-давно з-заметил, что папа ночами с-спускается в п-подвал, – вспомнил Круас.
– Точно! И вот недавно ваш отец сказал мне, что туннель почти готов. Было непросто вырыть подземный ход, тем более под озером, которое окружает улицу Мостов. А это значит, шпитан-сервелат, что мы можем через него попасть во дворец и угостить твоим пирожным Озлоя.
– И тогда он вернёт нам нашу маму, – обрадовалась Эклира.
Круас радостно встрепенулся, а Шарлот беспокойно заёрзал.
– Именно. И поможет расколдовать Пап Брюлле, – закончил Карба.
6.Безумная старуха
Было решено всем вместе пробраться в дом кондитера и идти через туннель. Эклира и Круас с энтузиазмом прорабатывали план действий, а Шарлот боязливо отсиживался в сторонке.
– Может быть мне лучше остаться здесь. Вдруг папа станет опять добрым, а нас не будет рядом, – предлагал он с надеждой, что его вариант всех устроит.
Но Карба был непримирим, поэтому Шарлоту пришлось идти вместе со всеми. Наступил вечер.
Дождавшись, когда Пап Брюлле выйдет из дома, Эклира пробралась через кухонное окно внутрь, а затем открыла входную дверь.
– Скорее, – поторапливала она, – он скоро вернётся.
Спустившись в подвал, они обнаружили люк, где и начинался туннель.
– Я иду первым, – заявил Карба и смело прыгнул вниз. Его пушистые волосы заметались в разные стороны.
За ним последовал Круас, потом Эклира, не забыв спрятать заветное пирожное в карман, и последним спустился Шарлот, осторожно нащупывая ногой устойчивую поверхность.
В темноте они ползли гуськом, задевая земляные стены и друг друга. Туннель, казалось, был бесконечным, постоянно изгибался и пугал незваных путников.
На очередном повороте Шарлот вскрикнул и завертелся.
– АЙ! Меня кто-кто укусил. МЕНЯ КТО-ТО УКУСИЛ!
– Наверное, крыса, – спокойно предположил Карба, но от этих слов Шарлот стал яростнее работать локтями, чтобы уползти подальше.
Карба и Круас довольно быстро пробирались вперед, чего нельзя было сказать об остальных. Шарлот в силу своей комплекции не мог быстро двигаться, а Эклира всё время проваливалась в ямки.
И вдруг Эклира почувствовала, как её ногу кто-то крепко обвил.
Круас был далеко, и она обернулась к Шарлоту.
– Меня, похоже, змея сдавила. Помоги освободиться.
Шарлот испуганно замахал руками и заверещал.
– Где? ГДЕ ЗМЕЯ?
Послышался голос Карбы.
– У вас там всё в порядке? Поторапливайтесь!
– Тут змея, – выпалили Шарлот. – Она схватила Эклиру.
– Без паники, ели-тефтели, просто возьми змею и отбрось назад, здесь нет ядовитых видов.
– Пожалуйста, – прошептала Эклира, – мне не дотянуться.
Шарлот с минуту боролся с собой, затем набрал побольше воздуха и резким движением схватил змею.
– ААА! Она скользкая! – Закричал он и отбросил змею назад.
– Спасибо, ты очень храбрый, – сказал Эклира, и они отправились дальше.
Спустя немало времени, когда уже почти не осталось надежды, что этот земной коридор когда-нибудь закончится, Карба сообщил:
– Всё, прибыли, – он упёрся лбом во что-то твёрдое. – Выходим по одному.
Выйдя из туннеля, они оказались в каком-то подсобном помещении, где пахло капустой и приправами.
– Это кладовка, – догадалась Эклира. – Значит, сюда должен прийти повар, и с ним мы попробуем передать наше угощение.
Только она это произнесла, как дверь кладовки открылась и перед ними оказалась уродливая старуха.
Эклира в ужасе отпрянула назад, налетев прямо на Карбу. А старухины безумные глаза бешено завращались.
– Тх…Тх – прохрипела она, протягивая костлявые руки.
– Вы местный повар? – Обрел дар речи Карба, на всякий случай, заслоняя собой детей.
Старуха в ответ часто закивала.
Тут Эклира осмелела, вспомнив, что бояться сейчас не время, и выбежала вперед.
– Помогите нам, пожалуйста. Озлой много лет назад похитил мою маму, но у нас есть одно волшебное пирожное, – Эклира достала его из своего кармана. – Вот, – она вручила пирожное старухе. – Нужно, чтобы Озлой съел его, тогда он станет добрым и вернет мне мою маму.
На миг Эклире показалось, что в старухиных чёрных глазах блеснули зелёные крапинки, но та быстро взяла десерт и, захлопнув дверь, ушла.
В полной тишине раздалось голодное урчание.
– Извините, – потупился Шарлот.
– Н-надо выходить, в-вдруг эта старуха ч-что-то напутает или приведёт Озлоя сюда, – произнес Круас и с этими словами открыл дверь.
Кладовка выходила прямо на кухню. А за ней находилась ещё какая-то комната, должно быть, столовая. Послышался чей-то резкий голос.
– Чем ты меня сегодня удивишь? Пирожное? – Прогремел голос. – Что-то новенькое. – Голос ненадолго смолк. – Неплохо, только…что это со мной?
Карба выбежал в столовую, а за ним и все дети.
– Что вам угодно? – Спросил Озлой, приветливо улыбаясь пришедшим. – Заблудились? Не хотите ли чайку?
– Получилось! – Обрадовалась Эклира и бесстрашно бросилась прямо к колдуну.
– Помогите мне найти мне мою маму, – попросила Эклира и тут же к ней присоединились Круас и Шарлот.
– Конечно, дорогая. А что с ней случилось? – Любезно поинтересовался Озлой.
– Девять лет назад, двадцатого апреля, моя мама пришла к вам за помощью. Я тогда тяжело заболела, и она хотела, чтобы вы вылечили меня, – на глаза Эклиры навернулись слезы.
– Но в тот же день Мармела пропала, – вставил Карба, – а девочка чудесным образом выздоровела.
Тут неожиданно старуха замахала руками и что-то захрипела.
– Я понял, в чём дело. Да, я был ужасным человеком, раз лишил прекрасное дитя не менее прекрасной матери. – Озлой взмахнул руками, и старуха вмиг превратилась в Мармелу.
Несколько мгновений все глупо смотрели друг на друга, а потом Эклира, Круас и Шарлот бросились обнимать маму. Они никак не могли поверить, что она жива, и что все это время была в образе ведьмы из сказки.
Спустя полчаса слез и обниманий, все расселись за столом, слушая рассказ колдуна.
– В тот день, когда я увидел Мармелу, то влюбился в неё и сказал, что либо она останется здесь навсегда, либо я не вылечу её дочь. Она согласилась, пожертвовав собой, но была со мной так холодна, что я со злости превратил её в старуху. Но даже в таком виде она оставалась прекрасной в душе. Она пела удивительные песни, которые завораживали дух, и тогда я лишил её голоса. Но Мармела не сдалась, она выпросила у меня разрешения раз в год выходить из дворца, чтобы посмотреть на своих детей.
– Я вас всегда любила и ни на секунду не забывала, – произнесла Мармела. – Как же вы смогли пробраться сюда, и откуда взялось это пирожное?
По очереди дети и мясник рассказали ей и про старинный рецепт, и про его странное действие, и про то, что все эти годы Пап Брюлле рыл туннель, чтобы спасти свою жену.
– Но сейчас нужно спасать его самого, – грустно добавил мясник. – Надо его расколдовать. Помогите нам, – обратился он к колдуну.
– Увы, – ответил тот, – я могу превратить человека в свинью, в страуса или жабу, но я не властен над душой. Должно быть, – добавил Озлой немного погодя, – это и есть то сокровище, которое я искал столько лет.
– Ради свиной тушёнки, что же нам делать? – Растерялся Карба.
– Я знаю, – решительно заявила Мармела. – Мы пойдём к Пап Брюлле, и, увидев всю нашу семью, он вспомнит, как хорошо нам раньше было.
7.Волшебная сила
Трое детей и трое взрослых шли по Тамгаму. Утреннее солнце приятно пригревало. Озлой скакал через лужицы и, всякий раз, обрызгивая кого-то, горячо извинялся.
Возле дома кондитера они остановились, и Карба решительно постучал в дверь. Пап Брюлле не заставил себя долго ждать, а выйдя из дома, недоуменно уставился на пришедших.
– Поберушкам не подаю, – грозно сказал он, глядя на грязную одежду детей.
– Ты не узнаешь меня? – Спросила Мармела.
Пап Брюлле на секунду задумался, а потом резко ответил. – НЕТ!
– Что, совсем? А как же наша семья? Наши дети? – Мармела прижала к себе испуганных сыновей и дочь.
– У меня нет семьи, – отрезал кондитер и развернулся.
– В нашем дивном домике притаились гномики.
Вдруг запела Мармела, а кондитер остановился.
– Три маленьких проказника, – подпела Эклира.
Пап Брюлле заворожено стоял, качаясь из стороны в сторону.
– Всегда есть время празднику, – присоединился Круас, забыв про своё заикание.
– Любовь и дружный смех, – пропел Шарлот.
Кондитер схватился руками за голову, будто её что-то разрывало.
– В семье важнее всех, – закончил они все вместе.
Пап Брюлле медленно повернулся, его глаза были полны слез.
– Моя любимая Мармела, – прошептал он и горячо обнял жену. – Как я мог быть таким злым? Ох, Эклира, малышка, прости, – он кинулся целовать дочь, – я испортил тебе день рождения. – Шарлот, Круас, идите ко мне.
Карба и Озлой с умилением наблюдали за трогательной сценой восстановления семьи.
– Бекон-лимон, вот это волшебная сила песни, – засмеялся Карба.
– Нет, – не согласился Озлой, – это волшебная сила любви.
Спустя немного времени жизнь города Тамгама стала куда лучше. Озлой расколдовал всех своих пленников из замка, которые числились пропавшими. Он страшно извинялся и обещал наверстать упущенное. Улицу Узников переименовали обратно в улицу Шахтёров. Колдун поселился на Пернатой улице в доме родителей Пап Брюлле и стал заниматься разведением почтовых голубей. Время от времени он помогал жителям города, решая их маленькие, или не очень проблемы.
Старинный рецепт решено было сжечь, во избежание проблем. Хотя, стоит признать, что колдуну Анимадвен очень помог. Может поэтому его прорицатели и отправили в Тамгам, чтобы он исправился.
И ещё немного о колдуне. Ему не раз предлагали сменить имя. Какой же он теперь Озлой? Он скорее Добряк. Но колдун с уверенностью заявлял.
– Не имя делает человека добрым или злым. Только мы сами принимаем решение, какими быть, и имя тут ни при чём.
Обложка создана с помощью фотостока https://pixabay.com/tr/illustrations/fantezi-fantezi-dünyası-ağaçlar-4388628/, автор Willgard Krause. Картинка доступна для свободного использования.
