Kitobni o'qish: «Бизнес-ведьмы. О внутренней силе, мудрости и смелости выбирать свою тропу»

© Светлана Комарова, текст, 2020

© Елена Рисберг, текст, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Введение

О чем эта книга?

О том, что делать, когда мир оказался не таким, каким ты его себе представляла.

Да, мир не такой как нам рассказывали, особенно мир бизнеса. Правила, которые ты усвоила, похоже, относятся не к той игре, в которую здесь играют. Ты верила в win-win и столкнулась с тем, что твой «win» был опрокинут нежеланием второго договариваться. Ты думала, что продвигают лучших специалистов, но наверх забралась бездарность, а ты продолжаешь работать вечерами, забыв об отдыхе. Ты ждала, что тебя будут любить, если ты относишься к людям так, как хотела бы, чтобы они относились к тебе. Но вдруг поняла, что тебя попросту юзают. На тебя орут, или подставляют, а ты не можешь защитить себя. В этот момент накрывает болью. Ты не понимаешь, что это, как это, и почему это происходит с тобой, ведь ты хорошая.

Если ты узнала себя, то правильно выбрала книгу.

А пока поздравляем, ты ввалилась в кризис. Мы мало чем можем тебя утешить, но можем рассказать, почему это произошло именно с тобой и что делать, чтобы произошедшее «это» не повторялось.

Во-первых, кризисы и катастрофы неизбежны.

Во-вторых, для одних они становятся концом жизни, а для других – эпохой открытий и возвращения к себе.

Какой вариант тебе милее?

Наши кризисы никто не пройдет вместо нас. Мы никому не можем делегировать сопротивление среде. Попытка соблюдать правила, чтобы сделать жизнь предсказуемой и ровной, не делает эту самую жизнь ни ровной, ни предсказуемой, ни безопасной, ни уж тем более справедливой. Мы ищем любви и безусловного принятия. И не находим.

Справедливости нет.

Безопасности нет.

Гарантий нет.

Вечная любовь кончается смертью или разводом.

Нас бросают или бросаем мы.

Дети вырастают и уходят из дома.

Бывает, что они не рождаются вовсе.

Когда с этим встречаешься, понимаешь, что невозможно дальше играть роль «хорошей девочки» и делать вид, что все в порядке, а эти маленькие недоразумения скоро закончатся. Ибо в выдуманном мире розовых пони такого не бывает. В мире бизнеса плохо выживают пони. Как быть, когда по-старому не получается, но не знаешь, как по-новому?

Придется снять розовые очки и посмотреть на мир без них. То, что ты увидишь, сначала не понравится. Понимание сути вещей убивает волшебный флер наивности, но приносит ясность и добавляет красок жизни. После «сначала» наступит «потом», и вот оно-то и добавит тебе удовольствия быть собой, понимая правила недетских игр.

Путь становится видимым. На нем всегда есть кто-то, идущий впереди тебя. Если ты чувствуешь, что нужна старшая женщина, мудрая и опытная, которая сможет рассказать что происходит, значит эта книга оказалась в руках не случайно. Она, как старшая подруга, объяснит «так можно», «так бывает со многими», обнимет и утешит: «я знаю, как сейчас больно», – даст ключ к пониманию себя и происходящего, спокойно и с уважением расскажет, какие ошибки сделаны и как их избежать в будущем. Иногда нам нужно, чтобы кто-то сказал: «С тобой все в порядке, не бойся, иди дальше».

Эта книга – заметки и зарубки, которые мы оставляли, когда проходили свой путь. Она не о целях, которых непременно нужно достичь. Она том, что для тебя уже доступно, но пока неведомо.

Мы набили свои шишки, сплясали на граблях, прошли чертову тучу курсов и перелопатили горы литературы, чтобы понять, что с нами происходит. Что мы проходили? Потерю и обретение себя, осознание своего реального потенциала, умение принимать собственные несовершенства и ошибки, смелость открыто говорить о них, расставание с предписанными ролями и ужас перед решающим шагом в темноту.

Конечно, мы – каждая в свое время – сделали этот шаг.

И знаем, что ты тоже его сделаешь.

Потому что из этой темноты возвращаются живыми и здоровыми, нашедшими смысл и признание.

Те, кто не верит, с трудом сдерживая зависть и удивление, говорят: «Ведьма!»

Но в этом нет мистики.

Любовь к жизни – неотъемлемое право и свойство каждой из нас.

Любовь к себе – искусство, которому действительно стоит научиться.

Путь – то, что вернет нам нас настоящих.

Если ты ищешь семь простых правил «как стать счастливой»; если хочешь, чтобы все наладилось, а ты оставалась прежней «хорошей послушной девочкой», – заканчивай читать здесь. Не приманивай в свою жизнь перемены.

Перемены – дорога для бегущей с волками. Для той, кто не боится войти в туманный лес за ведьминым клубком и пойти по своей тропе. Мы не знаем, что ждет в густом тумане, и никто никогда не даст нам гарантии, что все закончится хорошо.

Боишься? Оставайся дома.

Но если ты не пойдешь в лес, с тобой так ничего и не случится.

Читаешь дальше? Бизнес-ведьмы приветствуют тебя.

Эта книга для тех, кто ведает, что творит.

Она о ночи жизни, и о том, что за ней следует утро.

О том, что реальность нелинейна.

О последствиях жизни по правилам.

О мужчинах, восхищенных сильными женщинами.

О мире, потерявшем женское начало.

О сидящих у очага и бегающих на сильных лапах по лесным тропам.

О том, почему домашним девочкам не даются власть, секс и деньги.

О дочерях.

О боли и внутренней пустоте.

О том, что мы крепче и ярче, чем сами о себе думаем.

О том, как выглядят взрослые бизнес-игры, в которые играют те самые секс, власть и деньги.

Спасибо, что доверяешь своей интуиции. Ты расстанешься с иллюзиями и страхами. Это больно, но взамен обретешь свободу и силу. Правил счастья нет. Есть согласие с собой и миром. За согласием приходит внутренняя целостность, нежность и доверие мужчинам. Ты обретешь спокойствие перед лицом неопределенности.

Если ты ждала подходящего времени или знака, чтобы изменить свою жизнь, – вот они.

Мы тебе рады.

Часть I. Кто я? Трагедия женского мира

Глава 1. От непорочного зачатия к феминизму

Затерянное в веках женское начало. От Лилит – к Еве, непорочному зачатию, кострам инквизиции, избирательному праву и феминизму. Мы потеряли доступ к подлинной женственности и отчаянно тоскуем об этом. «Я не чувствую себя женщиной», – одна из глубоко запрятанных женских драм. Если вы думаете, что это присуще только достигшим карьерных высот, то ошибаетесь: женщины, посвятившие жизни семьям, говорят о том же.

Что происходит?

Мы всю жизнь ищем свою идентичность и целостность. Интуитивно чувствуем, что в предложенных нам социумом месте и роли есть неполнота. В большинстве из нас, включая тех, кто пришел к Богу, живет внутренний раскол. Нам никто не в силах помочь. Единственное, что мы можем сделать, – разобраться в себе и в том, почему происходящее с нами происходит именно так. Кому и зачем мы «сдаем» себя, свои интересы, таланты, карьерные возможности.

Во имя чего мы это делаем?

Во имя женского предназначения?

В тоске о внутренней целостности?

Нужна ли нам и тому, во имя чего приносятся жертвы, жертвенность наших неисполненных жизней?

Какова цена вопроса для каждой из нас?

Как и зачем мир пришел к тому, что в нем из всех женских ипостасей остались одобряемыми только девственность, супружество, материнство и слабость? Когда и почему нам отказали в силе? Попробуйте на вкус словосочетания «женщина в силе» и «сильная женщина». Чувствуете разницу?

Когда общество в целом перестает чувствовать себя сильным, оно пытается всем указать «их место» и настоять на том, что природная сущность женщины – слабость. Чтобы хоть как-то оправдать существующее положение дел, придумывает категорию «слабый, еще слабее». Мы позже еще вернемся к этой ситуации.

Женщины-лидеры найдут в этой книге много ориентиров и подсказок. Женщины, избравшие путь слабости и зависимости, будут многим возмущены. Некоторые темы пойдут вразрез с общепринятыми представлениями. Но мы не хотим никого задеть. Не опрокидываем религиозные догмы. Не воюем с мужским миром. Мы размышляем. Если вы беспокоитесь о том, что ваши убеждения могут быть оспорены, отдайте эту книгу той, которая не боится сомневаться.

Первое, о чем следует напомнить: мы не равны. Все мы созданы с разным цветом глаз, разными телами, разной нервной системой. Да, у нас равные права, но разные возможности, в том числе предоставленные природой. Есть женщины – лидеры, и женщины – жертвенные страдалицы. То, что могут первые, никогда не будет доступно вторым. Чем раньше мы поймем, кто мы, тем проще выбрать направление, в какую сторону нам жить. Мы будем говорить о первых и для первых. Для вторых оставим легенды о всемогуществе позитивного мышления, религиозный фанатизм, тренинги о том, как выйти замуж за олигарха или удержать загулявшего мужа и много чего еще. Это обжитой мир. В какой-то из перечисленных уголков вы, наверняка, заглядывали, и, похоже, эта шкурка не пришлась вам впору. Женщины-лидеры так просто не выходят из игры. И если вы все еще ищете свое место в этом мире, значит, скорее всего, вы из них, даже если так о себе не думаете.

Зачастую, мы искренне верим, что знаем все о женском предназначении. Вдохновлять мужчин, рожать детей, создавать погоду в доме. Книги, женские тренинги, религиозные лидеры, мамы и бабушки – источники этого знания. Но кто и когда взял на себя миссию – рассказать всем женщинам, чему они предназначены?

Кто нас предназначил?

Кто приглядывает, верно ли мы исполняем назначенное?

И кто, наконец, спросит и поставит оценку за выученный или невыученный урок?

Бог? А если это Бог, то какой именно религии принадлежит? Ведь от его имени множество людей стремятся говорить, противореча друг другу?

Давайте заново внимательно рассмотрим убеждения относительно роли женщины в мире.

Начнем с момента, когда Бог создал женщину. Большинство из нас принадлежит к христианской, иудейской или мусульманской традиции. Даже тот, кто называет себя атеистом или агностиком, вырос в среде, подразумевающей наличие единого Бога, и это Бог авраамических религий. Иные боги создавали иные пространства и иных женщин. Но удивительным образом все мы, пришедшие в этот мир, – генетические потомки митохондриальной Евы. Спросить бы у нее, как выглядел Бог того мира, откуда пришла она? Трудился он в одиночку, или создание женщины было командной работой?

И чему ее предназначили, когда создавали?

Почему-то мы уверены, что все было совсем не так, как нам рассказывали. Еву звали Хавой, она пришла в христианский мир из иудаизма, и ушла в мусульманский, вернув себе прежнее имя – Хавва. О Хаве мы знаем пять тысяч лет, о Еве – две тысячи, о Хавве примерно полторы. Но даже пять тысяч лет очень маленький срок. Что-то о месте женского начала в мире должно было быть сказано и раньше.

Мы сейчас не будем давать оценок и утверждать, что верно, что нет. Кто мы, чтобы доказывать, что было так, а не иначе? Однако кому как не нам, женщинам, знать, как искажается информация, которую мы сообщили, например, в Фейсбуке? Вы написали одно, люди поняли другое, а комментируют третье – то, что в связи с вашим постом возникло в их головах, а вовсе не то, о чем писали вы. Теперь представьте, что ваш исходный пост утерян, а комментарии на комментарии продолжаются несколько тысяч лет. А вдруг первой записи и вовсе не было? Примерно с такой степенью достоверности до нас и дошла информация о сотворении мира. Поэтому мы будем излагать скорее гипотезы, чем факты, и задавать вопросы, в надежде, что ответы на них вы найдете сами. Наш ключевой вопрос – о месте женщины в этом мире, и о том, почему мы приходим к печальному: «Я не чувствую себя женщиной».

Как это – чувствовать себя женщиной?

Что думать?

На что опираться?

Как поступать?

Как реагировать?

Что делать с чужими реакциями?

Что про это говорят первоисточники?

Ну что, начнем с первой женщины?

Первой женщиной христианского мира, которую создал Бог, была не Ева. Первой была Лилит. Она не присутствует в канонических текстах. С ней сразу не задалось.

Бог создал первого человека, с симпатией посмотрел на пилотный проект и сказал: «Не хорошо, чтобы он был один». И создал Лилит. Из праха, как и Адама. Они были равны, но не договорились о партнерстве. С равными так случается. Или они принимают равенство, или один признает главенство другого. Шла ли у этой парочки речь об интимном или властном, когда они решали, кто будет «сверху», нам не узнать. Но Лилит так и не признала главенства Адама, сказав: «Я не буду снизу. Мы оба равны, потому что мы оба из праха». Лилит улетела. Адам пошел жаловаться Богу. Тот послал за ней трех ангелов. Они сообщили, что, если она не вернется, каждый день сто ее детей будут умирать. Лилит не вернулась. Ей самой пригрозили смертью. Она не вернулась и тогда.

Была ли эта история подчищена из канонических текстов – в них много чего было подчищено за века – или же она написана как пародия («Алфавит Бен-Сиры»¹ – источник информации о Лилит), мы тоже никогда не узнаем. Как и то, что же на самом деле произошло между мужчиной и женщиной. Что настолько важное для себя она защищала, что даже угроза собственной смерти и смерти детей ее не остановили. Лилит стала демонессой, парящей ночами над селениями, ворующей жизни детей и тревожащей благопристойных мужчин соитием с ней во сне. Чем благопристойнее мужчины и женщины, тем чаще их тревожат демоны, в том числе демоны влажных желаний. Но сейчас не об этом.

Во второй раз Адаму выдали женщину, сотворенную из его же ребра. Упс – с ней тоже не задалось. Она снова оказалась непокорной. Любопытство сгубило Еву, Адама и райскую жизнь. Когда явился разгневанный Бог, Адам ткнул пальцем в Еву и сказал, что он тут ни при чем: когда ему дали яблоко, оно уже было надкушено. Женщина стала воплощением греха, носителем зла, состоящей в связях с демоническими силами, существом вторичным по отношению к мужчине на две тысячи лет. Женскому началу оставили два одобряемых проявления – непорочная дева и мать. А все промежуточное между девством и материнством, в том числе процесс перехода из одного состояния в другое, провалилось в зону запретов. Процесс перехода зарегламентировали миссионерской позой, дай бог памяти, в восемнадцатом веке.

Мы с вами играем в игру, которой две тысячи лет. И не всегда понимаем правила: непорочная дева и великая мать – две любимые забавы хороших девочек. Они старательно пытаются преуспеть в том или другом, силясь быть неприступной цитаделью, демонстрируя безупречность своей работы или добиваясь, чтобы ее дети стали лучшими на свете. А плохие девочки шастают по «смежным территориям» под прикрытием Лилит, позволяя себе то, что хорошим запрещено, и тревожа мужские умы непристойностями в иных желанных женских ипостасях.

Чтобы мужчины не беспокоились лишний раз, нам тысячи лет предлагали носить платки и длинные одежды. Показать щиколотку во времена Пушкина было серьезным заявлением о намерениях и намеком о нарушении регламента в миссионерской позе. Показать колено всего сто лет назад значило окончательно испортить себе репутацию. Колени демонстрировали балеринки и проститутки – плюс-минус одно и то же. Но вы думаете времена не возвращаются? Как бы не так. В семидесятых годах XX века в Тегеране носили юбки, непозволительной для нынешнего офисного дресс-кода длины, а дикторы на телевидении не закрывали руки и шеи. Прошло всего сорок лет. Теперь обязательный для всех женщин Ирана дресс-код – чадра и хиджаб.

О чем это говорит?

О том, что мы не знаем, каким станет наш мир через 20–30 лет. Может быть, нас снова заставят покрыть головы, опустить глаза – совсем иначе, но пока непонятно как. Тот, в чьих руках окажутся власть, оружие и деньги, установит новые правила и поведенческие нормы. Сегодня норма – ходить в кино, триста лет назад – ходить на казни, завтра будет что-то еще. Нормы устанавливают сильные. Слабые их исполняют. Изменившийся мир вполне может вернуться в одно из предыдущих состояний или перевернуться в новорожденное иное. Шансы примерно равны. В средние века на кострах инквизиции горели ведьмы, в середине прошлого века фашистская Германия понесла на костры книги. Кто знает, когда и по какому поводу запылают новые костры.

Примерно пять тысяч лет мужской мир и мужской склад ума главенствовал и назначал женщине место в мире. Она не могла быть свободной и вольнодумной. Но тектонические плиты сдвинулись, все пришли в замешательство – однозначность ориентиров потеряна. Между непорочностью и материнством образовалось пространство. У женщин появились собственные деньги, и вдруг оказалось, что в постиндустриальном обществе они могут все то же, что и мужчины. А кое-что даже и лучше. Начали размываться прежние гендерные роли: мужчина – кормилец, женщина – хранительница очага. Растерялись все: и мужчины, и женщины. Женское предназначение – кухня, церковь, дети – оказалось оспорено женщинами. Необходимость брать на себя ответственность за свою жизнь сегодня тоже женщинами оспорена: мы хотим равных прав и не равной ответственности. Пусть мужчина возьмет на себя ответственность за все, а я ни за что, или за то, что мне нравится и не мешает. Мы пришли туда, куда раньше были вхожи только мужчины: в самостоятельность, карьеру, бизнес, финансовый успех. Мы конкурировали с мужчинами и не провалили этот конкурс. Мужчины сдали позиции. Социум разделился и схватился в битве, где на одной стороне – требования запретить аборты, покрыть головы и вернуться к покорности судьбе и мужу, на другой – призыв «пересесть с иглы мужского одобрения на мужское лицо», на третьей – успешный успех, и где-то посередине – живые женщины, попробовавшие одно, другое, третье, и сказавшие себе: «Я не знаю, кто я и куда иду».

В памяти социума нет образа множества женщин, играющих мужские роли, как нет модели брака с самодостаточной женщиной и модели взаимодействия равного мужчины с равной женщиной. Это новая для социума игра. Ее правила пишутся на наших глазах в течение последних 2–3 десятилетий, тестируются, отменяются и пишутся заново.

Мы живем в смутные времена (VUCA²), когда нет утвержденной ролевой модели ни для чего из происходящего. Меняется все. Мы падаем в будущее, как в бездну, не имея опоры под ногами. Все что нам остается – создавать мосты и опоры из своих верований, надежд и судеб. Мы рождаем новые правила игры. Рождение чего-то нового – очень женская история, не так ли? На этот раз нам придется родить самих себя. Новые ролевые и поведенческие модели.

Укладывая себя в прокрустово ложе правил мужского мира, мы разрушаемся и перестаем чувствовать. Изумляет то, что в мире бизнеса мы с мужчинами меняемся ролями – здесь ценятся мужчины, которые могут чувствовать (мы знаем, как это – чуять нужное время, предвидеть будущее, слышать неслышимое и видеть невидимое). Чуйка позволяет ее обладателю обходить конкурентов, принимая неожиданные решения. От женщин же в мире бизнеса ждут логики и холодного разума. Не смешно ли, так меняться предписанными ролями, когда дело касается денег и серьезных решений?

Прежние женские роли нам тесны и заставляют тосковать о неисполненном. Едва ли не каждая вторая может сказать о себе: «Я забыла, как это – быть женщиной». Похоже, все мы, каждая по-своему, нуждаемся в том, чтобы из глубин нашей женской сути вырос манифест новой женственности, который скажет «да» чувственности, женской силе, природной женской магии и умению тонко ощущать дыхание мира. Похоже, что нам и придется его писать. Кто бы ни говорил через нас – Лилит или Ева – обе были непокорны и нарушали правила.

В природе и социуме мужчины до сих пор физически доминируют. Это значит, что их роль – сформировать устои и правила и принудить окружающих к исполнению. Власть в природе всегда удерживается агрессией. Но во времена резких изменений окружающей среды, модель, идеально приспособленная к функционированию в прежних условиях, оказывается не эффективной. Эффективной станет та, что наиболее релевантна новой среде.

Когда-то же вымерли динозавры! Климат изменился, и таким большим тушам просто не хватило еды. Их конструкция оказалась не приспособленной к новым условиям. Но в то же время, похолодание спровоцировало появление огромного и разнообразного класса теплокровных – млекопитающих. Гибкие и пластичные носители иных генов заполнили среду обитания, а заодно и двинули вперед эволюцию.

Эта ситуация очень напоминает сегодняшние экономические и социальные потрясения. Динозавр тысячелетней патриархальности отчаянно бьется за возможность выжить в меняющейся среде. Физическая сила и агрессия, что обеспечивали преимущество сотни лет, вдруг начали уступать место гибкости, адаптивности, умению договариваться и выживать в ситуации, когда за одно поколение сменились социальный строй и границы государств, пронеслись несколько экономических кризисов и накатил новый, который, как говорят сведущие в кризисах люди, будет не сравним по силе потрясения со всеми, что были раньше.

Те, кто веками формулировал и устанавливал удобные для себя правила, оказались в недоумении. Правила больше не соответствуют ситуации. Действительность регулярно опровергает прогнозы. Ключевое слово – непредсказуемость. Как в этой ситуации встать за штурвал, выправить судно и уверенно проложить курс? Капитан насупился, натянул козырек на глаза и чинно удалился в каюту – делайте, что хотите. И во многих ситуациях в семье и бизнесе к штурвалу встают женщины, просто, чтобы корабль не перевернулся. И, о боги, зачастую им удается что-то наладить. Ибо гибкость, умение действовать вопреки и адаптивность – это то, что спасает в переломные моменты. Когда вокруг бардак и хаос, вручите его женщине, она приберется. Или скажет: «Как-то скучно стало в этом раю. Может, по яблочку?»

Откуда возникла идея о том, что существа, исследующие мир и нарушающие запреты, могут быть счастливы в рамках установленных предписаний? Когда мы загнаны в правила и каноны, в требования забыть о зверином чутье и опираться исключительно на рассудок, мы проигрываем игру. А на кону у всех нас – единственная жизнь. Из-за игрового стола мы выходим, прижимая к груди узелок с отчаянием и тоской по несбывшемуся. Нас обязывают выбрать из двух вариантов. Присмотревшись к призам, мы понимаем, что делать выбор придется между «плохо» и «очень плохо». Предписания социума неумолимы, как и религиозные догматы. Это значит, что мною лично будет прожита чья-то чужая ровненькая, правильная, куцая жизнь. А моя – непонятная, кривая и яркая – так и окажется непрожитой. А я, того и гляди, в пенсионных конвульсиях начну на дочку/внучку натягивать свою драгоценную желанную непрожитую судьбу.

Какими были наши праматери тысячи лет назад?

Тысячи и тысячи лет тому назад вся магическая сила принадлежала женщинам. Отголоски этого остались в мифологии пигмеев – их обошла цивилизация со всеми ее искажениями и подтасовками. И даже сейчас женщины в той культуре осознаются как опасные существа, обладающие доступом к природной неуправляемой силе. Не ее ли воплощала в себе Лилит? Не ее ли запрещали нам корпорации? Не она ли проходит алой нитью через мифы всех времен, манит и пугает нас самих? Интуитивно мы тоже ее опасаемся и чувствуем, что, если к ней достучаться, возможно, мы не справимся с управлением. Не исключено, что так и будет. Именно поэтому несколько тысяч лет нам запрещено в эти глубины заглядывать.

«Женщина в силе» имеет этот пропуск и доступ, и черпает силу из колодца. Просто «сильная женщина» черпает из себя, – изнашиваясь, теряя чувственность, становясь призрачным созданием, мечущимся между мужским и женским мирами. Часто этот образ передают нам наши матери и бабушки. Они приняли мужские роли не по собственному выбору. Им пришлось взвалить на плечи всю тяжесть и неустроенность жизни страны, кошмары и войны первой половины XX века. Современный социум добавляет к этому требование быть социально успешной и хорошей девочкой одновременно. Но так не бывает. Это взаимоисключающие вещи. Хорошая девочка управляема извне чужими мнениями. Карьера, бизнес, социальная и финансовая успешность создаются управлением изнутри, собственным чутьем и интуицией. Для того, чтобы решить эту задачу, надо выйти из привычных решений, лежащих в плоскости. Добавить переменные времени и создать живой, пульсирующий объем. И, о диво, – у него возникнет миллион непротиворечивых проекций на разные плоскости.

Откроем маленькую тайну – большинство внутренне референтных топ-менеджеров и владельцев крупных компаний похаживают к астрологам, тарологам и ведьмам. Большинство из тех, к кому они похаживают, женщины. Почему? Да потому что мы – проход из небытия в бытие и снова в небытие. Границы между явленным и грядущим для нас, как минимум, полупрозрачны. Мы видим невидимое и слышим неслышимое яснее, чем мужчины, и имеем доступ и к жизни, и к смерти. Наши тела создают новые тела и приводят их в мир живых. Мы провожаем умирающих в небытие, или вымаливаем их возвращение с границы небытия обратно. Так было всегда, это описано в мифах и сказках. Когда совсем припирает, сильный мужчина ищет мудрую женщину, чтобы она заглянула за границы проявленного и сказала, чего ему ждать и как быть. Тысячелетия патриархальности и десятки сотен костров инквизиции не смогли с этим справиться. В наших руках сосредоточено больше, чем известно мужчинам. Это не значит, что мы лучше. Это значит, что нам не стоит идти мужскими дорогами – наши тропы вернее. Они не вынуждают нас опираться только на логику и разум, а напоминают о том, как полезно заглядывать внутрь себя, верить внутренним сигналам, не бояться собственной тьмы, чувствовать запах туманного леса и мягкость мха под подушками лап. Это не одобряется корпорациями? Ну так и не будем расстраивать корпорации. Мы же не предлагаем вам явиться в офис с метлой наперевес и связкой мышиных черепов на шее.

Мы попробуем вернуться к тому, что было до авраамических религий. Если заглянуть в мифологию наших территорий, в ней почти нет слабых женских образов. В пантеонах божеств женских фигур там ровно столько же, сколько мужских, и они отвечают за очень и очень серьезные вещи – жизнь и смерть, судьбу, защиту живого, плодородие, возмездие. Как вы себе представляете ту, чья наивысшая ценность в слабости и покорности, в любой из этих ролей? Мы – плохо. Один из крупнейших российских специалистов по истории и культуре славян и Древней Руси Борис Александрович Рыбаков в книге «Язычество древних славян» пишет, что «во всех случаях сквозь позднейшую искусственную патриархальную схему проглядывают черты устойчивых древних представлений о космическом женском божестве, о Великой Матери Мира». Богиня-мать – главное божество во многих мифологиях. Она соотносится с землей, плодородием, дает и отбирает жизнь, и она же воплощает творческое начало.

Палеолитические Венеры и неолитические скульптуры рожающей женщины здорово отличаются от того, что является нормой в настоящем. Корпулентными³ богинями были заполнены пещеры при практически полном отсутствии мужских божеств. Богини как воплощение витально-иррациональных сил появились примерно тридцать тысяч лет назад. Сотни тысяч лет назад существовал мир, о смыслах и ценностях которого можно только догадываться.

Поклонение женскому божеству дольше всего сохранялось у кельтов. В их обществе женщины преподавали не только магию и священные науки, но и военное искусство. Римский историк Аммиан Марцеллин писал: «Целая армия врагов не смогла бы совладать с одним галлом [кельтом], если бы он призвал на помощь свою голубоглазую Жену, как правило, обладающую огромной силой».

Кстати, насчет жены: при раскопках храма в Тель-Моце (окраина Иерусалима), нашли многочисленные посвятительные надписи Яхве и его жене Ашере. Яхве/Иегова/Саваоф – тот самый, кого мы в православии называем Богом-Отцом. Древний бог иудеев. Ученые в компании с иудейскими и христианскими теологами закономерно передрались, обсуждая, могла ли быть жена у Яхве. И закономерно же пришли к выводу, что не было, а Ашера – то ли священное дерево, то ли символ народа. С учетом того, что этим именем уже назвали новую породу огромных кошек, лучше не вспоминать о спорной истории божественного супружества.

Прошло время и культ великой богини уступил место культу единого Бога, но отголоски его остались в традициях почитания Богоматери и страхе перед темной Лилит. Матриархальные общества сменились патриархальными, но все развивается по спирали, и, похоже, мы выходим на новый ее виток. Ввергнет ли это мир в новые потрясения, или будет спокойным «сходите, парни, погуляйте, а мы пока в мире приберемся», кто знает. Но, скорее всего, маятник, качнувшись, остановится где-то посередине, предложив какое-то новое решение…

Глава 2. От матери к дочери

Мы вышли из тел своих матерей.

Мы отвергли или приняли женское через отвержение или принятие матери. Мы получили сценарии успеха-неуспеха, одиночества-парности от наших матерей. Знакомы ли мы с ними или нет, на глубинном уровне мы сохраняем связь, которая не может быть разрушена. Мы несем их гены, их кровь была нашей кровью, они были нашим домом, нашим миром, нашим всем до момента, пока мы не узнали, что мир намного больше, чем мама.

Придя в этот мир, мы изменили ту, что нас родила. Изменили ее тело, изменили ее привычки, изменили ее отношения с мужчиной, который был выбран отцом ребенка. Для нее так же, как и для нас, все стало другим. Нам сказали, что все мамы любят своих детей. Мы ждем и верим в эту любовь, но большинству из нас ее не хватило. Своим появлением мы подняли на поверхность все травмы и драмы ее внутреннего мира и заставили в них посмотреть. Не у каждой из матерей хватило ресурса вглядываться в бездны, пока их младенцы орали ночами или мирно сопели у кормящей груди. Если мать не смогла заглянуть в свою бездну и справиться со своими травмами, во многие темные углы придется смотреть ее детям. Эмпатичное чувствование или бесчувствие матери определено ее детским опытом. Если вам не было тепло с вашей матерью и вы не видели нежности в ее глазах, значит она заледенела задолго до того, как вы пришли в этот мир. Никто не виноват. Так получилось. Два мифических женских образа – Лилит, не нашедшая общего языка с Адамом, и Ева, сделанная из его ребра, разделены и враждебны друг другу. Эти воюющие женские начала проявятся в материнстве и отразятся на детях.

Разными голосами нам твердят о материнстве:

• материнская любовь безгранична;

• материнство открывает лучшее в женщине;

• материнство делает женщину счастливой;

• лучшие качества женщины – доброта, заботливость и любовь;

• главный человек для каждого – мать.

Императивы и внушения о мире матерей витают вокруг с момента, когда нам стала доступна речь. В том, что мы слышали с детства, много искажений. Представления о материнстве учитывают Еву и не учитывают Лилит. Стремление женщины к свободе и самости входит в конфликт с тем, что названо женским предназначением. Сейчас мы можем это знать и говорить об этом. Тогда, когда нас рожали наши матери, они оставались один на один со своей растерянностью, обнаружив, что материнство не сделало их счастливыми по умолчанию, не открыло в них лучшее, не наполнило безграничной любовью. Они справлялись с этим в одиночестве.

Сотня разных причин была для того, чтобы родить каждую из нас:

• ребенок как противоядие от одиночества и боли, причиненной другими;

• чтобы был рожден тот, кто будет меня любить;

• потому что затикали часики;

• чтобы не быть неудачницей;

• чтобы в жизни появился смысл;

• из неутолимой любви к младенцам;

• чтобы заставить мужчину жениться;

• чтобы сохранить брак;

• чтобы продолжить себя;

• из страха перед одинокой старостью;

• чтобы любить.

Слова о безграничной материнской любви повсюду, но если покрутить головой и посмотреть, что вокруг, многие ли из наших знакомых могут сказать, что их отношения с матерью им нравятся? 83 % опрошенных россиян в 2006 году и всего 7 % голландцев считают, что жизнь женщины полноценна только тогда, когда у нее есть дети. Если это действительно так, и полноценность жизни наступает с рождением ребенка, где 83 % наших знакомых, имеющих удовлетворяющие отношения с их матерями?

Материнской любви нередко попросту нет. Материнская любовь часто становится отравой. Мать убеждена, что ее действия продиктованы любовью, а для ребенка она становится ядом. Оба чувствуют себя отверженными, делают друг друга несчастными и не могут этого изменить.

Но, как бы то ни было, наши успехи во многом обусловлены тем, что в детстве нам не хватило мамы. Поднимаясь по лестницам социального и финансового успеха, мы сообщаем своим матерям: «Посмотри, вот я, вот мои достижения. Может быть теперь, когда я все это смогла, ты заметишь меня, поддержишь меня, и я дождусь момента, когда стану для тебя самым важным человеком на свете?» Материнское признание – алтарь, на который мы кладем свои судьбы и судьбы наших детей. Глубоко внутри мы отчаянно нуждаемся в признании и поддержке, которой нам не хватило в детстве. Любимые дочери и нелюбимые дочери проживают разные жизненные сценарии. Главное, чем мы отличаемся друг от друга, – соединенностью или оторванностью от великого женского начала. Одни получили эту соединенность из рук своих матерей. Другим приходится пройти долгий путь, чтобы сказать себе: я – женщина, я женственна и в своей силе, и в своей слабости, и в своих успехах, и в своих поражениях, мне не нужно идти мужскими дорогами, у меня есть женская, я знаю, как по ней идти.

Похоже, что великая Богиня, изгнанная из нашего мира, продолжает ждать и хранить своих дочерей. Какими бы ни были наши матери, что бы ни происходило с нами, мы связаны друг с другом невесомыми невидимыми нитями. Когда мать не передала своей дочери связь с великим природным началом, дочь вынуждена сама искать ее. Когда связь с женским не восстановлена, женщина приходит к серебряному возрасту со словами «я прожила не свою жизнь».

Что несут в себе нелюбимые дочери

Я недостаточно хороша, чтобы меня любили. Мне надо себя улучшить. Любовь нужно заслужить.

Миллиардные выручки индустрий красоты, фитнеса, женских тренингов, успешного успеха и здорового питания качают деньги именно отсюда. Увеличить грудь, чтобы. Подтянуть фигуру, и тогда. Вести здоровый образ жизни, научиться тайм-менеджменту, получить повышение, войти в совет директоров. Наши карьеры выстроены на том, что в системных расстановках названо верхними динамиками: попытка заслужить любовь и не быть отвергнутой двигает женщину вперед, вынуждая быть активной, быть самой-самой. Тупиковый путь, потому что становясь самыми-самыми, мы делаем это в неосознаваемой надежде и молчаливом горе о маме, которая когда-то не посмотрела на нас с любовью. Дивиденды от этого достаются работодателям.

Армия бизнес-психологов и HR работают в направлении повышения вовлеченности персонала. Вовлеченный сотрудник лучше работает и меньше просит. Вы из вовлеченных? Поздравляем. Ваша компания смогла встроиться на место матери, от которой вы все еще ждете принятия и признания. Вы кричите в маму:

– Посмотри, как меня ценят коллеги! Посмотри, как я могу! Посмотри на меня с любовью, – и пашете, не поднимая головы, чтобы ваш начальник сказал, что без вас все бы рухнуло. Вовлеченные, надежные как банковский сейф, компетентные работоспособные нелюбимые дочери – отличный ресурс для повышения производительности и экономии фонда оплаты труда. Мы, эйчары, вас любим и ценим. Вы позволяете нам выполнять наши KPI, а когда мы их выполняем, наши руководители говорят нам: «Ты молодец! Вот твой годовой бонус. Продолжай в том же духе». И мы понимаем, что в этот момент мы чуть-чуть приблизились к тому, чтобы быть достаточно хорошими, чтобы когда-то в нашем детстве и наши мамы тоже посмотрели на нас с любовью.

Идеальная устойчивая конструкция. Встроится ли в нее любимая дочь? Если вы совершенно уверены, что ваша мать вас безумно любила, но в таких конструкциях вы находите свое место, не путаете ли вы любовь с тотальным материнским контролем, назойливым присутствием в жизни ребенка и непрестанным улучшением дочери? Это не отношения любви старшей женщины к младшей. Это отношения власти и страха.

Мы ждем вас в корпорациях, нелюбимые дочери. Наша компания как большая семья. Посмотрите, как радостны наши лица на корпоративном сайте. Мы бодипозитивны, спортивны, у нас есть корпоративы, мы ценим каждого нашего сотрудника и принимаем любого таким, какой он есть. Ты уже хочешь быть с нами, нелюбимая дочь? Мы найдем правильные слова, чтобы ты работала максимально хорошо и не просила много. Когда другие обойдут тебя на карьерных поворотах, мы скажем, что тебе нужно еще чуть-чуть постараться. И ты постараешься, правда? И будешь стараться снова и снова. А когда ты совсем устанешь, это не будет проблемой. Вокруг достаточно нелюбимых дочерей, которые хотят работать в большой семье, где всех принимают такими, какие они есть. Ты пойдешь на рынок труда. Твое место займет другая дочь, ищущая из детства любви. Вместе мы достигнем успеха.

Я сама виновата

Ты сама виновата, если муж поднял на тебя руку. Ты сама виновата, что потеряла работу. Ты сама виновата, что ты – нелюбимая дочь. Ты сама виновата, что твой муж завел любовницу. Мы научим тебя, как тебе быть, нелюбимая дочь. Бог любит тебя, нелюбимая дочь. Мужчина-тренер научит тебя, как быть правильной женщиной, чтобы не потерять мужчину. Женщина-тренер научит тебя снять трусы, надеть юбку в пол и дышать маткой. Ты снова брошена? Ты виновата сама – не освоила оральные ласки, не была достаточно покорной мужу, впала в гордыню, хотела многого, не нашла правильных слов, плохо дышала маткой. Ты виновата всегда, нелюбимая дочь. И даже тогда, когда ты забралась на верхушку социальной пирамиды, ты виновата в том, что не содержишь на свои деньги маму, брата-алкоголика и семерых детей своей сестры. Ты виновата в том, что нам больно смотреть на твой успех. Искупи свою вину, нелюбимая дочь.

Вина требует наказания.

Чем наказывают себя девочки, которым не хватило мамы? Тяжелыми судьбами, болезнями, утекающими между пальцами деньгами. Работой за низкую зарплату. Лучше не иметь ничего, чем чувствовать себя виноватой, что имеешь больше других. Тяжелая жизнь приглушает вину и позволяет гордо нести голову. Нижняя динамика – мама, я буду как ты и возьму часть твоей тяжелой жизни на себя, тогда тебе будет не так тяжело и ты меня заметишь. И, возможно, я заставлю детей и мужа жить тяжелую жизнь, чтобы не терять надежды, что мама одобрит.

Мне нет места в этом мире

Лишняя девочка, чужая в семье и мире, лишенная своей стаи, не знающая, есть ли где-то свои. Как ты живешь, в своем одиночестве? Как умудряешься, имея уже свою семью, быть рядом с мужчиной и не быть рядом с ним одновременно? Чувствуют ли твои дети, что душа их матери не там, где ее тело, а продолжает бродить в поисках своей стаи? Цена принадлежности и единения слишком высока для тебя, лишняя девочка. Открытость и доверие делают тебя настолько уязвимой, что лучше невидимая броня, чем доверие. Для тебя нет места в этом мире и нет места рядом с кем-то. Ты уходишь в мир иллюзий и создаешь там свои миры.

Но все ли так плохо и безысходно, как рассказывает нам психология и психотерапия? Карьеры, известность – результат гиперкомпенсации нашей детской поврежденности. Были ли бы в нашей жизни успехи, если бы мы выросли на бархатных подушках в любви и неге? Наши судьбы не приемлют сослагательного наклонения. Мы не знаем, как могло бы быть. Мы знаем, что было. Мы можем плюс-минус честно сказать себе, что мы хотим привести в свою жизнь, чтобы исчезла сосущая пустота в центре груди. А что если наши ожидания от матерей неоправданны и иллюзорны, и все дело в том, что нам изначально показали искаженную картинку материнства?

Мир матерей

В природе есть две ключевые стратегии по выращиванию потомства:

• наплодить много – кто-нибудь да выживет, родил и не паришься (рыбы, черепахи);

• наплодить мало – кормить, учить, стеречь, чтобы не съели.

Мы как биологический вид умудрились оказаться между. И мы не единственные: у рыбок «между» оказались самцы корюшки – дамы наметали икры и в двери, а самцы мечутся-стерегут. История человечества в интервале каких-то полутора сотен лет вполне себе демонстрирует метания от «бог дал – бог взял» до «яжемать».

Еще одна биологическая стратегия – жизнь детеныша менее важна, чем жизнь его матери. Выживший родитель нарожает еще, и вид продолжится. У одних видов самка бьется за своего детеныша пока есть шанс его спасти, но все же не умирает вместе с ним, если его уже едят, у других – бросает гнездо или нору, как только возникает угроза. К этому наследно-биологическому миру матерей мы добавляем человеческое, и сложный коктейль точно не упрощает нам жизнь.

Для нас теперешних женщина, бросившая ребенка – исчадие ада. Отказ матери от ребенка – драма и повод для сетевых холиваров. Мы не такие, как она, мы лучше, мы правильные матери. Лет 500–700 назад аристократично родить бастарда и сбагрить его, приплатив, в дальние деревни – норма жизни. Нет младенца – нет проблемы, нет холиваров. Не бастарда можно было сбагрить совсем пристойно – с нянькой-кормилицей. Монастырские угодья с потайными могилками неучтенных плодов греха монашек тоже трепета не вызывали – родили, придушили, пока не заорал, и концы в воду. Иногда буквально в воду.

И вот где-то в недрах этих детоцентричных времен возникает миф о всепоглощающей материнской любви, как замещение красивой картинкой факта безразличия к отпрыскам. Как возникло, кто ж теперь вспомнит, видимо засвербело натянуть святую материнскую любовь на сонмы младенцев, орущих у грудей кормилиц. Маловероятно, что свербело у крестьян. Там, где человек приближен к природному и где пятнадцать детей, сенокосы, корова и вечная беременность, свербеть не будет. Но где-то там в веках нам сказали, что всякая мать любит своего ребенка больше всего на свете. И мы, дети, сели ждать всепоглощающей материнской любви. Одни дождались, другие нет. Те, что не дождались, часто винят себя в том, что не чувствуют любви к матери. Чувствуют. Чувствуют настолько остро, что невозможность удовлетворить сосущий голод по недополученному приводит к внутреннему отказу и расколу. Я потеряла надежду это получить и отвергла потребность в любви вместе с той, что лишила меня надежды. Отщепенец, изнывающий по материнской любви, находится за высоким внутренним забором без права голоса. Если он заговорит, станет невыносимо. Пусть лучше сидит молча.

Миф о материнской любви делает невозможным увидеть реальность такой, какая она есть – материнская любовь не является предустановленной по умолчанию программой. Есть матери, которые любят своих детей. Есть матери, которые не любят своих детей. Есть матери, которые отвергают и истязают своих детей. Есть дети, которые ожидают от своих матерей того, что матери на самом деле дать не могут. Мы, дети, в целом нереалистичны в своих представлениях о том, что наши матери могли и должны были сделать для нас. Мы ждем безупречной работы предустановленной программы, а рождаемся у живых женщин.

Возвращаясь к животному миру – маловероятно, что рожденные и оставленные на полянах зайчата (у зайцев какая самка мимо бежала, та и накормит) всю жизнь мучаются детскими травмами и состояниями отверженности. Маловероятно, что котенок, которого мать отхлестала по мордасам, травмирован на всю жизнь – встряхнулся и через пять минут заново вцепился в материнский хвост. У нас все по-другому. Мы читаем книги, смотрим сериалы и совершенно точно знаем, как должна проявляться правильная материнская любовь.

Аварийные механизмы травмированных матерей приводят к тому, что чувственные порывы любви заблокированы, а тело онемело. Женщины уходят внутрь себя в ответ на эмоциональные реакции ребенка. Мать приглушена и становится скорее функциональной, чем эмоциональной. Ребенку плохо, он выбирает одно из двух – я буду чувствовать так же, как мама, и тем самым буду ближе к ней: если она изнемогает, я буду изнемогать вместе с ней. Или я буду самым лучшим на свете, и тогда она меня увидит и полюбит.

Дистанцированная мать при этом может быть переполнена чувствами, не находящими выхода. Для многих матерей мука – чувствовать стену между собой и ребенком, но они не могут снять барьер. Если он снимается, то, из-за чего они шагнули за этот барьер, начинает рваться наружу. Наши матери дали нам всю любовь, которую могли дать. Если нам ее не хватило, это не значит, что они что-то припрятали в закромах. Это значит, что отдано все то, к чему у них был доступ. Больше не было. Но мы не перестаем стремиться с надеждой о любви к той матери, в которой нуждались, но которой у нас не случилось.

У каждой из нас есть две матери. Одна живая, из плоти и крови, если мама по счастью жива. Другая – образ, отражение живой матери в нашем внутреннем зеркале. Это очень и очень разные женщины. В которой из них мы нуждались больше?

Мать, в которой ты отчаянно нуждалась

Ты идешь по дороге, чтобы встретиться с той матерью, в которой нуждалась. С матерью, которая даст столько любви, тепла, заботы, принятия, безмятежности, безопасности, сколько нужно тебе – и сейчас, и когда ты была маленькой девочкой.

Как выглядит дорога, по которой ты идешь?

Тяжел или легок твой путь к ждущей тебя?

Куда ты приходишь?

Как выглядит место, где она ожидает тебя?

Как выглядит эта женщина?

Как она встречает тебя?

Что делает?

Что ты чувствуешь рядом с ней?

Как меняются ощущения в теле и твои эмоции, когда она рядом? Запоминай телом эти ощущения. Это то, что ты сможешь оставить себе, когда вы расстанетесь.

Спроси у себя, зачем ты пришла к ней и с чем хочешь вернуться?

Спроси у нее, как ты изменишься, когда возьмешь то, за чем пришла?

Попроси ее показать, как изменится твоя жизнь, если ты возьмешь то, что она сможет и захочет дать. Твое право и твой выбор взять это или оставить все, как есть. Нет плохого или хорошего выбора, правильного или неправильного решения. Как ты захочешь, так и будет верно.

Попроси у нее, чтобы она сказала одну самую важную для тебя сейчас вещь. Что она говорит?

И оплачь свою потерю – в твоей жизни не случилось того, что могла бы дать эта женщина, если бы всегда была рядом.

Скажи ей: «Мне жаль. Я нуждалась в такой материнской любви и не получила ее. Я беру у тебя все то, в чем нуждалась тогда и нуждаюсь сейчас. Беру столько, сколько смогу унести сейчас. Остальное потом. Тогда, когда смогу или будет нужно».

Попроси свою настоящую маму встать рядом с этой женщиной. Как они реагируют друг на друга? Как смотрят на тебя? Скажи своей земной матери из состояния уважения и спокойствия: «Дорогая мама, я расстаюсь со своей детской надеждой получить от тебя ту любовь, в которой я нуждалась и которую ты не могла мне дать». И оплачь потерю своей надежды.

Снова посмотри на свою настоящую мать и скажи самой себе: «Я разрешаю себе получить всю ту любовь, которая у тебя была, мама».

Как выглядит то, что отдает тебе мать? Забери этого столько, сколько можешь нести сейчас. Остальное потом.

Попроси матерей благословить тебя.

Возвращайся обратно с тем, что от них получила. Что ты принесла с собой? Запиши все, что было дано. Отложи подальше. Когда-нибудь это тебе пригодится.

Когда тебе плохо, когда ты отчаянно нуждаешься в том, чтобы тебя любили не за что-то, а просто потому что ты есть, вспомни ощущения в теле, когда ты стояла перед первой из женщин – Великой Матерью. Вспомни, что отдавала тебе вторая, когда ты разрешила себе взять ту любовь, которую она могла тебе дать. И найди живую старшую женщину, к которой ты сможешь прийти за утешением, когда оно тебе понадобится. Утешение – это не жалость. Утешение – свидетельство. Я вижу твою боль. Я знаю, что если тебе так плохо, значит так оно и есть, и у тебя есть право проживать свою боль. Я выдерживаю смотреть на твою боль и не говорю беспомощных слов, чтобы спрятаться от нее. Ты не услышишь от меня «ты справишься, ты сильная», «крест по силам дается», «главное – верить в лучшее» и прочей чуши. Маленькая беспомощная девочка, живущая внутри женщины, просит, чтобы ее укачивали и напевали колыбельную. Как в младенчестве, когда нам плохо, нужен стук сердца возле уха и тепло принимающего тела.

Ни полный разрыв с холодной агрессивной матерью, ни зрелый возраст не избавляют нас от тоски по материнской любви. Мамы наши, живые и ушедшие, когда-то выдали нам мануал к тому, как в этом мире устроена любовь. Дали нам доступ или недоступ к женскому миру, правила игры с мужчинами, умение или неумение принимать заботу, смелость доверять, внутреннее одиночество или теплый кокон безусловного принятия. Они взяли этот саквояж из рук своих матерей, мы несем его дальше. Руки наших дочерей примут ношу целиком, если вдруг не щелкнет замочек и мы не начнем разделять дары, которые хочется оставить, от линий судеб, которые не стоит вручать дочерям. В нашей воле не передать своим детям того, что мы не хотели иметь сами.

Глава 3. Театр инфантильности

Маленькая девочка во взрослом теле. Женщина, верящая в однозначность добра и зла, воздаяние и справедливость, знающая, что есть простые правила, которые нужно соблюдать, чтобы быть счастливой. Посетительница женских тренингов, целевая аудитория тех, кто за ее деньги предложит простую и ясную дорогу к счастью. Дорога так же проста и однозначна, как добро и зло: будь правильной женой, правильной матерью, правильной сексуальной партнершей. Вручи себя тому, кто будет отвечать за твое счастье и твою жизнь, или хотя бы даст эту иллюзию. Вручись родителям, мужу, богу, директору, психотерапевту, бизнес-тренеру. Большая маленькая девочка, стареющая принцесска, архетипическая Невинная, капризный ребенок, вечно голодный кукушонок, послушная старательная отличница, женщина, для которой замужество – цель, а мужчина – основной ресурс и кормовая база. Кто-нибудь рассказал тебе, чем станет твоя жизнь к сорока годам и во что превратится после?

Почему – театр?

Из десятилетия в десятилетие все действия в этой пьесе разыгрываются по одному и тому же сценарию. Он может нравиться или нет, но Аннушка, будь она неладна, уже пролила масло. События начнут разворачиваться, подчиняясь неумолимой логике сценария судьбы. Мы окажемся их заложниками или исполнителями. Грань между первым и вторым неуловима.

Первая роль женщины – девочка. Кто-то из нас застрянет в этой роли на всю жизнь. У ребенка мощная встроенная программа – принимать «правила игры», заданные родительскими фигурами. Человеческий детеныш слишком долго беззащитен и несамостоятелен. Единственная возможность выжить – стать частичкой стаи и не стать отверженным. Отвержение – смерть. Многое из того, что записали в свои активы социология и психология, скорее относится к этологии – науке о поведении животных. Мы – стайные животные. Эволюция предписала нам ужас перед изгнанием из стаи. Наша первая стая – семья. Важная задача детства – усвоение правил стаи. Кто-то не пересмотрит правила первой стаи ни разу в жизни. Кто-то поймет, что правил много, в разных стаях они разные и иногда могут противоречить друг другу.

Значимое отличие человеческих сообществ от животных – обучение несамостоятельности. В природе взрослое животное, не умеющее добыть себе еду, не выживает. Человек же выживает за счет других. Женщину учат несамостоятельности веками. До сих пор она ищет, как выжить, не умея себя содержать. И на ней паразитирует бездна социальных институтов и разномастных гуру, задвигающих темы женского предназначения и женского счастья.

Сценарий для главной героини театра инфантильности

Родители? Они такие, какие нам достались. Успешные и не очень, счастливые и несчастные, реализованные или прожившие не свои жизни. Оправдать собственные ожидания у них не получилось – так же, как не получится у половины из тех, кто станет родителями в ближайшее время. Усталые или бодрящиеся, задерганные или несгибаемые, живущие в собственном мире правил, иллюзий и догм, со своими рухнувшими надеждами и чаяниями, они имеют свои убеждения относительно того, как выглядит простое человеческое счастье и место женщины в мире.

Откуда у наших родителей все это интеллектуальное добро? От бабушек и дедушек, от значимых «старших», из собственного житейского опыта, из глубин родовой системы и родового бессознательного. От тех, чьи судьбы были покалечены суровыми временами, тягостными решениями, трагедиями, выпавшими на долю рода.

Родители всегда готовят ребенка к преодолению тягот их собственных жизней – как генералы, которые готовят солдат к предыдущей войне. Нашим предкам хотелось иной жизни. Никто не стремился быть бедным и больным. Никто не мечтал работать мерчендайзером, терять работу, не иметь уверенности в завтрашнем дне, не знать, как прокормить детей, бежать из городов, в которые пришла война, плакать о несвершившемся. Мечты о счастье, любви и здоровье отменить невозможно. Картина благополучия у каждого в голове своя. И под этим прикрытием мама усердно инсталлирует в психику дочери то, что должно принести девочке успех.

Если мама считает, что для счастья в жизни ей не хватило образования – дочь будет слушать чудесные истории, как образованным достаются плюшки жизни. Если мама мечтала стать балериной – ходить дочери в балетную школу. Прохладная контролирующая мать, распекавшая дочь за единственную четверку в четверти, на всю жизнь подарит власть над ней требовательным и надменным начальникам. У отсутствующей, занятой своими проблемами матери вырастет недолюбленная дочь, которая будет вампирить всех, находящихся в зоне досягаемости и пытаться удочериться. Любовь будет отчаянной попыткой быть кому-то нужной и ощущать собственную полноценность. И даже свои дети будут рассматриваться как потенциальная энергетическая добыча.

Самое важное, что усваивает маленький ребенок, – если будешь таким, каким мы хотим тебя видеть, то будешь любим и не будешь отвергнут. В тот момент, когда деточка делает то, что нам нужно, любой родитель становится любящим и радостным. Хотя бы на несколько секунд. Эти светлые мгновения одобрения и поддержки нашей хорошести сыграют в жизни зловещую роль. Мы будем жить в убеждении, что такие как есть, никому не нужны и не достойны любви и принятия.

В семье честолюбцев вырастет чемпион чемпионов, уверенный, что счастье в победах. Родители так светились, когда он всех побеждал, что тот всей поверхностью кожи впитывал вихрь родительских эмоций. И их желание гордиться ребенком стало для него «неотменяемым детским решением».

Чемоданчик ментального семейного скарба упакован. С ним мы выдвигаемся в жизнь. Разные стаи дали своим дочерям разные модели поведения. Кто-то из растущих женщин уже прочно усвоил, что такое женская доля.

Девочка слышит непрестанное «если ты будешь проявлять свою силу, свою независимость, то останешься одинокой, несчастной и брошенной, а остаток жизни будешь прозябать с семью котами». Такой сценарий пугает и девочка, обычно в очень раннем возрасте, отказывается от него. Но взамен соглашается с тем, что женщина предназначена лишь для того, чтобы терпеть. Для того, чтобы создавать хорошие условия жизни всем, кроме себя, для того, чтобы быть послушной, для того, чтобы быть удобной. И тогда каким-то образом, как в сказке про Золушку, придет прекрасный принц, и что-то там такое случится.

И происходит достаточно сложная и драматичная вещь – она отказывается по сути от себя самой. Она отказывается от своей самостоятельности, в каком-то плане и от развития. И в самых тяжелых вариантах, она отдает себя в заложницы за кусок хлеба и крышу над головой.

Начинается девичий квест. Надо старательно учиться, хорошо себя вести, быть расторопной, аккуратной, выполнять домашние задания в полном объеме, не иметь пятен на платье и репутации.

Для того, чтоб порадовать родителей надо:

• хорошо закончить школу,

• поступить в вуз и закончить его,

• найти хорошую работу и преуспеть на ней,

• своевременно и успешно выйти замуж, и таким образом приобрести прочную «кормовую базу»,

• родить пару розовощеких карапузов,

• взять и выплатить ипотеку,

• …

– Я ничего не пропустила?

– А мама будет довольна?

– Нет.

С чего ей стать более довольной? Ее-то жизнь от этого не стала более творческой, наполненной, интересной. Зато у нее теперь есть что предъявить в качестве предмета гордости – свою материнскую успешность. Похоже, что больше ей не удалось ничего предъявить миру.

– Вы сгущаете краски!

– А Вы пробовали развестись или бросить работу? И как Вам реакция близких?

Социум пристально следит и неустанно контролирует соблюдение правил. Он требует отработать все без исключения точки на маршруте. Успешную и увлеченную карьеристку будут попрекать отсутствием детей. Женщину, оставившую никчемного мужа, замучают вопросами о причинах одиночества. Домохозяйку изведут намеками на профессиональную нереализованность. Хотим мы или нет, но будем постоянно под прицелом социума, понукаемые одобрением или неодобрением.

Душа, скованная запретами, предписаниями и оценкой не взрослеет. Потому что взрослость – это самостоятельность в принятии решений и умение нести ответственность. Золушки и Белоснежки не бывают взрослыми. Взрослость – это умение позаботиться о себе и прекратить тягостные отношения – с партнером, работодателем, деструктивным окружением. Но мы все так же чутко прислушиваемся к сигналам внешнего мира и флюгером вертимся, пытаясь этим сигналам соответствовать. Родительская роль повисла на социуме. Взрослая женщина из кожи вон лезет, живя в предписанном формате. Чтобы не видеть, что формат ее не устраивает, она наполняет жизнь иллюзиями и насмерть бьется с теми, кто попытается их разрушить.

Социальная роль женщины много веков была многотрудна и безрадостна. Нюхнув этой самой жизни, хочется обратно, в детскую ипостась, чтобы за нас кто-то принимал решения и нес ответственность. Необходимость постоянно соответствовать социально одобряемой модели загоняет в угол, истощает психику и заставляет регрессировать в детские модели поведения – веру и игру в сказку. Иногда это единственно доступная психологическая защита от эмоциональных перегрузок. В этом недобром театре у нас, женщин, ограниченный круг ролей.

Как к нам приходят роли?

Роли – это эффективные стратегии, выработанные в течение жизни. Например. Совсем крохотный ребенок имеет только одну стратегию для удовлетворения собственных потребностей – громко плакать. До поры до времени это хорошо работает. Мама соображает в чем дело: кормит или меняет подгузник. К году ситуация меняется. Мама не дает просто так компот плачущей дочери, а учит говорить «Дай». Дочь освоит эту премудрость и получит компот. И вот у девочки уже две стратегии – обе работающие. В магазине маму можно попросить, а можно падать на пол и кричать. Одно да сработает.

Обычно, если срабатывают привычные стратегии, новые не нужны. Для развития и изобретения новых способов поведения нужна ситуация, когда имеющиеся стратегии не работают, желания не реализуются, наступает жестокое разочарование.

Дочь взрослеет и наступает время совместных игр. У девочки из соседнего подъезда такая красивая кукла, глаз не оторвать! Но ни «Дай!», ни крик не помогают. Жгучее желание, обида и разочарование. Еще одна ситуация, способствующая выработке новой стратегии. Надо учиться договариваться или обмениваться ценностями. Мы нарабатываем репертуар поведенческих реакций, если сталкиваемся с незнакомой ситуацией. А если живем по регламентам и предписаниям, как компьютерная функция «Если, то…», то и не накапливаем. Стратегию нам выдают раньше ситуации. Это та территория, где воспитание переросло в морализаторство. Где традиционное образование – полный комплект знаний «навынос», погубило умение анализировать и исследовать. И в жизнь пачками выходят женщины, у которых простроенный маршрут.

– Маршрут чего?

– Достижения счастья.

– И что, те, кто прошел все этапы квеста счастливы?

Но спросить не у кого. Никто не проходил до конца. Однако все убеждены, что, если соблюсти повороты маршрута, пресловутое счастье выдадут автоматически, по «совокупности деяний», как приговор. Счастье – основной товар масс-медиа на сегодняшний день. А его главный потребитель – архетипические Невинные, хорошие девочки с верой в сказку.

Что такое хорошая девочка?

Послушное, милое, доброе, открытое, ведомое, несамостоятельное, покорное существо. Золушка, которой по роли положено стать принцессой, обойдя настырных и наглых сводных сестриц. Золушки постсоветского пространства выросли на сказках о Белоснежке, фильме «Красотка» и истории Наташи Водяновой. Они совершенно точно знают, что главная ценность для мира – внешность женщины, ее душевная чистота и ясный взор, за который и принц, и Ричард Гир выложат на прилавок кредитку, наденут хрустальную туфельку и поведут под венец и на трон вчерашнюю замухрышку или проститутку. Принцы и Гиры, естественно, сбиваются с ног в поисках ясноглазых стройноногих небесниц, убивающихся над годовым балансом в офисе и над фигурой в фитнес-центре. Нужно просто знать правила разбрасывания хрустальных туфелек, быть поближе к местам скопления принцев, ну и, конечно, внешность.

А дальше ничего личного, просто деньги. Внешность – главное, если верить Елене Миро⁴, и мы поднимаем выручку фитнес-центров. Или не главное? А главное – юбки в пол, не носить трусы и вдохновлять мужчину, и мы поднимаем выручку тренеров по женскому счастью. Пока золушки мечутся от гантелей к пластическим хирургам и длинным юбкам, Цукерберг беспринципно женится на Присцилле Чан⁵, премьер-министром Финляндии становится тридцатичетырехлетняя Санна Марин⁶, дочь алкоголика, а у нас продолжают собираться женские аудитории на «Секреты успеха для жизни» и «Как найти партнера для глубоких и долгосрочных отношений».

Архетипическая Невинная простодушна, наивна и непосредственна. Она ценит открытость, зависит от чужих решений и мужчин, предложивших брак, доход и крышу над головой. В ней непоколебимая вера в то, что о ней будут заботиться государство, работодатель, муж. Она требует этой заботы и исполнения правил с пеной на клыках, отчаянно сопротивляется ответственности за свою жизнь и слепо верит в лучшее. Страшная женщина из тех светлых человечков, которые пишут родственникам смертельно больного: «Верьте в чудо! Он будет жить! Я знаю, что чудо обязательно случится! Вам просто нужно поверить!» Их коты и собаки не умирают, а уходят на радугу, у них идеальные семьи и вера в мужей-алкоголиков, они забрасывают вас дурацкими поздравлениями и слоганами «Не страшно, если в доме хлеба крошка, страшней, когда любви там не бывает». Милейшие люди до момента, пока из них не поперли наружу их Тени. Выразите сомнение в действенности их волшебных пилюль, скажите им ненароком, что их жизнь не более чем утопия, откажитесь взять на себя ответственность за их благополучие и вы огребете по полной от нежных желающих всем добра Белоснежек. Мир показал мне задницу? Я развернусь к нему тем же – истерики, мелкие пакости, нытье и жалобы, сучение ножками, червяки под одеяло.

Прочитав все это, тебе захотелось нас порвать или просветить? «Настоящая женщина должна рожать и растить детей, выполнять домашнюю работу, создавать дома уют!» – это все мифология глубокого прошлого, времен натурального хозяйства. Тогда это было единственной возможностью выжить. Вклад женщины был совершенно равнозначен вкладу мужчины-добытчика, который либо уходил на охоту, либо в поле. Женщина не могла уйти из дома, когда была беременна, либо на ее попечении оставались несамостоятельные дети.

Сейчас все изменилось. Работы по дому, готовку можно отдать на аутсорсинг, детей – в детский сад. Продуктовый заказ привезут из магазина. Собственная реализация намного ценнее постоянных экзерсисов с пылесосом и стояния у плиты. Чем же подпитываются эти древние заветы? Почему они оказались так живучи? Зачем они нам сегодня?

У них есть особый смысл, главным образом для тех, кто боится неуспеха. Представляете, выбрала карьеру и ничего не вышло…

И нельзя будет в старости предъявить требования детям, мол «Я на вас всю жизнь положила…» И нельзя будет простонать мужу: «Я ради тебя отказалась от самореализации». Ведь тогда она услышит в ответ: «А не надо было… Сама решила, ко мне какие претензии?!» Особенно часто про эти пресловутые «лучшие годы» мужчина слышит, когда готов уйти из семьи, потому что застывшая в развитии спутница жизни ему неинтересна.

Жить чужой жизнью – это вынужденная мера для ранних стадий материнства. Тогда в отношениях матери и младенчика возникает слияние. Это обоснованное решение для ограниченного периода жизни. Оно находит отражение даже в языке: «мы поели, мы покакали». Ребенок является практически частью матери. Он во всем от нее зависит и предан ей безоговорочно.

Однако, когда взрослая дееспособная женщина «повисает» на избраннике, растворяясь в служении ему, отдавая ему свою жизнь – это суррогат любви. Это значит практически удочериться. В этот момент на мужчину обрушивается обязанность полностью взять ответственность за нее. Не только тогда, когда это естественно, – на поздних сроках беременности или во время грудного вскармливания. Но и тогда, когда у нее есть время и возможности реализовываться и зарабатывать самостоятельно. Это не партнерство двух взрослых людей. Это слияние чистой воды. Или игра, подходящая мужчине, которому необходимо постоянно самоутверждаться за счет кого-либо, и трусливой женщине, решившей, что ничего внятного из нее точно не получится. И чтобы скрыть это, лучше пристроиться к кому-либо в дочки, повесить на него пожизненную ответственность за собственное благосостояние.

Это нечестно по отношению к мужчине.

Во-первых, в этой истории он фигурирует в роли папика и пожизненной «кормовой базы». Во-вторых, это не оставляет ему никакой возможности искать, ошибаться, развиваться и иметь рядом боевую подругу, а не содержанку.

При этом женщине чаще всего не приходит в голову, что папик может и наказать. Просто потому, что он измотан неожиданной ролью и тройной ответственностью. И это часть той игры, в которую втравлен мужчина. Раз к нему удочерились и отдали ему Родительскую роль, значит это его функция – наказывать за провинности, дабы пресечь их в будущем.

В какой-то момент эта игра рассыплется. Потому что роли станут тесны нормальным живым людям. К сожалению, психика этих живых людей к этому моменту будет уже в значительной степени травмирована играми, манипуляциями и недосказанностями этой ситуации. А пресловутое «предназначение» не что иное как ширма, за которую пробуют спрятать страх неуспеха.

– Это возмутительно! Вы посягнули на святое!

Ты абсолютно права. Мы – несчастные старые толстые нефакабельные бабенки, не понявшие смысла жизни и завидующие женскому счастью «не горбатиться самой». Но мы очень рады, что вызвали у тебя эти эмоции – быть может, нашими руками жизнь подталкивает тебя к тому, чтобы набраться мужества и избавиться от иллюзий. Но тогда придется высунуть нос за порог и оказаться в пока неуютном месте, где мало романтики, коты умирают, а не уходят на радугу. Но здесь есть возможность не похоронить свои таланты под грудой правил, заблуждений и стереотипов. Чтобы жизнь не прошла с зажмуренными глазами в работе за копейки, где главная ценность – похвала и отеческая забота начальника.

Второй вариант для тебя – замужество без равных прав. Это необходимость исполнять то, что скажет муж, перемежая хорошее поведение истериками. Видишь ли, какое горе, кто дает ресурс, тот и ставит условия. Как только ты перестанешь быть удобной, муж или работодатель заменит тебя. Невинных жен разменивают на еще более невинных белоснежек, как только первые поумнеют или постареют. Невинным сотрудникам всегда платят мало, и они составляют основную армию тех, кого не берут на работу в возрасте 45+. Инициаторами прекращения отношений с белоснежками в подавляющем большинстве случаев становятся те, кто их содержит. Но белоснежки в это не верят, пока бедец не встанет на пороге. Да, конечно, с ними не может случиться бедеца – он случается с теми, кто не выполнил условий счастья, а они неукоснительно все исполняли, значит не получить счастья будет несправедливо. А мир справедлив.

Кто по итогу зафиксирует успех и в качестве приза выдаст счастье? Женщины не очень задаются таким вопросом и наперегонки устремляются по этой «дорожной карте» с саквояжиком нравоучений. А мир неправильный. Жизнь идет своими загадочными путями. Иногда «правильное действие» идеально решает задачу. Иногда нужно нарушить все правила, чтобы ее решить.

Но принцип награды за правильность и кары за отступничество, лежащий в основе всех авраамических религий, прочно держат нас в шорах «правильных» поступков. Правильно – встроенная предыдущими поколениями программа. Отступаешь от правил – гореть тебе в аду. И ничего, что они жили и вырабатывали эти принципы в совершенно иные времена и при иных условиях. Счастья, жившие по этим правилам, тоже не имели, но само сомнение в верности устоев уже греховно. Предназначение женщины, если стряхнуть с него пыль незыблемости и святости, не что иное, как «ты должна поступиться собой за еду и кров, но взамен получишь возможность ни за что не отвечать». «Ни за что не отвечать» трещит по швам и не выдерживает динамик современности – работодатели не хотят быть кормящей сиськой для сотрудников, мужчины теряют интерес к домохозяйкам, гордятся успехами жен. Больше половины браков распадается. Мужчины живут в среднем на десять лет меньше, чем женщины. Так что шансов прожить до смерти у кого-то за пазухой почти не остается.

Почему женщина пытается занять детскую позицию? Потому что у большинства животных, особенно хищных, взрослая особь не наносит ущерб детенышу. И занимая зависимую позицию, женщина снижает риски по отношению к ней со стороны кого-то более сильного и статусного. Женщина находится в жестко закрепленных рамках, соблюдает чужие требования и нормы. И чтобы это выдержать, убеждает себя, что ей все очень нравится. Вовне подается одна история, а внутренний нарратив при этом совершенно другой. В кабинетах терапевтов она звучит так: «Я бы давно от него ушла, но мне не хватит моей зарплаты на то, чтобы жить самостоятельно и содержать своих детей. Сделаете со мной что-нибудь, придумайте что-нибудь, чтобы оно каким-то волшебным образом наладилось». Помолиться, сходить на тренинг, раскинуть карты Таро, бросить красные трусы на люстру, не знаете ли вы еще какого-то способа решить проблему? Но оно волшебным образом не налаживается, а неволшебного пути зависимая не принимает. И если не хватает воли решиться, придется навсегда завязнуть в ролях, продиктованных детскими травмами и нафталиновыми стратегиями – стареющая принцесса, вечно голодный кукушонок, послушная старательная отличница, озверевшая от несправедливости мира Невинная. Брошенная от скуки Ричардом Гиром постаревшая проститутка, не сумевшая найти другую профессию.

Часто золушки и принцессы агрессивны к тем женщинам, которые более масштабно и ярко проявляют себя, заявляют о своем месте в социуме и о праве жить за рамками патриархального мышления – по тем правилам, которые им самим удобны. Это хорошо видно в сети, где выплескивается просто бездна женской агрессии. Здесь все просто: если кто-то демонстрирует другое поведение, то становится угрозой для устоев золушки и живым напоминанием о том, что она могла бы жить другую жизнь, но отказалась от нее.

Социумные легенды гласят, что мужчины без ума от инфантильного характера. Якобы к таким женщинам мужчины относятся с особым трепетом и нежностью, им хочется их защищать, укрывать от напастей. Наслушавшись этих сказок, женщины, которые имеют в арсенале только две стратегии – «Дай!» и «кричать и капризничать» – будут до пенсии носить бантики, складывать губки уточкой и растягивать гласные высокими голосами, вызывая недоумение и сарказм. Травмированный мужчина действительно часто ищет золушек, чтобы укрыть их от жизни. Зачем? Ему нужна гарантия, что он никогда-никогда не будет покинут и станет любим за все, что для нее сделает. Это не про мужчину и женщину. Это про мать и сына. Но золушки сами ищут тех, кто их никогда-никогда не покинет и решит все проблемы. Они тоже ищут матерей. Странная конструкция: двое обездоленных в поисках матери. Эта ролевая модель очень устойчива до момента, пока один не придет к внутренней целостности, или другой не устанет исполнять все условия голодного кукушонка. И тогда станет ясно, что времена давно выскользнули из-под сценария пьесы, «дорожная карта» не та и приехали мы не туда. Повезло, если осталось время и силы все переиграть.

Играешь ли ты ключевую роль в театре инфантильности?

Играешь, если:

• ты больше всего на свете не хочешь ни за что отвечать;

• ты склонна до последнего оттягивать принятие решений, констатацию фактов и декларацию намерений;

• тебе бы хотелось, чтобы все устроилось как-нибудь само;

• ты уверена в том, что за хорошее и плохое обязательно воздастся;

• ты жертва обстоятельств;

• ты знаешь, что ничто не дается просто так, и за все хорошее тебе придется чем-то заплатить;

• ты ждешь особого обращения, потому что пострадала;

• ты настаиваешь на своей беспомощности и невозможности что-то изменить;

• ты атакуешь тех, кто не разделяет твоего оптимизма;

• тебя бесят те, кто достиг успеха неправильными путями;

• ты веришь, что работодатель обязан заботиться о твоем развитии;

• ты убеждена, что «мне не хватает денег» серьезный аргумент, чтобы просить более высокую зарплату;

• тебе кажется, что год работы в компании – повод требовать повышения в должности…

Если бо́льшая часть этого тебе присуща, мы с уважением принимаем право женщины на свой путь и свой выбор. В том числе право не прожить собственную жизнь по своим правилам.

Как выйти из этой роли?

Если же ты хочешь выйти из детства, придется взрослеть и делать то, чего никогда не делала. Первый символ взрослости – умение содержать себя.

Ответь на вопросы:

• достаточно ли ты зарабатываешь, чтобы иметь свое жилье?

• хватит ли тебе денег, чтобы содержать себя и детей, не задумываясь о том, сколько стоит поездка на отдых?

• есть ли у тебя медицинская страховка?

• хватит ли тебе сбережений на несколько месяцев, если вдруг потеряешь работу?

• можешь ли ты себе позволить обедать в ресторане за свой счет?

• смотришь ли ты на ценник, прежде чем купить продукты, одежду, блюдо в ресторане, или делаешь это после того, как сделала выбор?

Если большинство твоих ответов «нет», самое время задуматься о том, чтобы покинуть зону риска, пока не исполнилось пятьдесят. Минимальный уровень дохода, дающий возможность плюс-минус комфортной женской жизни – 200 000 рублей. В каждом областном центре есть женщины с доходом от 200 000 и выше. В больших городах их много. Если это не ты, то почему? Какие стратегические ошибки ты сделала?

Честно ответь на следующие вопросы:

Кто получает больше всего преимуществ от того, что ты не умеешь себя содержать? Этим человеком можешь оказаться ты сама. Это не хорошо и не плохо. Всегда лучше знать, в чьих интересах что-то происходит.