Kitobni o'qish: «Игра в Реальность. Всё по закону»

Shrift:

17 день вереса, 783 год от Исхода.

Здравствуй, дорогой дневник. Вот только не надо злорадствовать, иногда обстоятельства бывают сильнее принципов. Если бы ни этот мерзкий Рыбий Глаз, наш препод по психологии, так бы вы меня и видели сейчас с этой поганой тетрадкой. Нет, вы только подумайте, какая подлость: «Вашей дочери необходим курс углублённого психоанализа, у неё весьма посредственно обстоят дела с рефлексией, бла-бла-бла». Я едва сдержалась, чтобы ни отрефлексировать по его пучеглазой физиономии. Спасибо папе, отбил меня у этого ихтиандра. Договорились, что я буду от души рефлексировать сама с собой в письменном виде. Можно было бы, конечно, забить на рекомендации психа, но он заставил меня пообещать папе, хитрый гад. Так что, здравствуй, дневник, нам теперь с тобой придётся долго терпеть друг друга.

Для начала, наверное, нужно что-то рассказать о себе. Тут всё просто: зовут меня Рэйен или просто Рэй, мне почти шестнадцать. Нет, это я заливаю, мне пятнадцать исполнилось всего три месяца назад, но выгляжу на все шестнадцать, даже старше, если добавить чуток косметической магии. По крайней мере, проблем с проходом во взрослые клубы у меня не возникает, особенно, когда я иду с парнем. Это я к тому, что с фигурой у меня полный порядок, если не считать роста. Увы, тут у моих родителей случилась недоработка, если не сказать откровенно – облом. У меня до девятого класса даже кликуха была – Кроха. За последний год я правда немного вытянулась, Крохой звать перестали, теперь всё больше по имени. Ну ещё бы, после того, как я взяла первое место в имперском турнире по длинной руке среди подростков, народ в школе начал стрематься меня задевать, ведь использовать боевую магию вне школы пока никто не запрещал. Это я так, слегка хвастаюсь. Вообще-то, я драться не люблю, предпочитаю пользоваться обычными словами, а не заклинаниями.

Наша школа далеко не самая престижная в империи, есть и покруче, зато у неё имеются целых два преимущества. Во-первых, у нас тут почти нет гуманитарной бредятины, сплошная практическая магия. Психология не в счёт, она нужна для управления сознанием, так сказать, оппонентов. В остальном – сплошь полезные для жизни навыки. Полезные, понятное дело, в обществе, где правит бал сила, то бишь в родимой империи. Не пойми меня неправильно, дневничок, как и большинство людей, я предпочитаю открытую схватку закулисным интригам, но жить в постоянном страхе за жизнь близких – это, скажу я вам, то ещё удовольствие. Говорят, за пределами империи существует мирная жизнь. Что ж, судить не возьмусь, всё может быть. Только ведь мир можно и насильно поддерживать вроде как для общего блага. А мне такой мир нужен?

Так вот, насчёт школы, есть ещё и во-вторых. У нас совместное обучение мальчиков и девочек прямо с первого класса. Можете не верить, знаю, таких школ почти нет, попасть в смешанную школу – это всё равно, как попасть на луну. Но это чистая правда, мне повезло, что у меня родители не ретрограды, а очень даже прогрессивные челы. Понятное дело, классы в основном состоят из парней, для школы, где главным профильным предметом является боевая магия, это не удивительно. На двадцать учеников нас, девчонок, только четверо. В параллельных классах ситуация такая же. Но вы себе и представить не можете, какой это кайф, когда за тобой ухаживают сразу с десяток влюблённых малолеток. Не подумайте, что я какая-нибудь вертихвостка, я и не думаю поощрять глупые ухаживания, но самооценку это поднимает до небес. И вообще, у меня есть постоянный парень на целых четыре года меня старше.

И кому я вру? Это же мой дневник, никто читать его не будет. Нет у меня никакого парня, в смысле, мы иногда ходим вместе с Люком на вечеринки, но оба знаем, что это просто от скуки, никаких серьёзных намерений у нас нет. Чувствую, пора переходить от хвастовства к рефлексии. Так вот, мне вообще никто из окружающих парней не нравится. Ну вы поняли, о чём я. И проблема не в парнях, а во мне. Мне наш псих прямо сказал, что я, видимо, была мужчиной в прошлом воплощении и до сих пор не могу смириться, что теперь у меня женское тело. Это, кстати, полная чушь. Я уже давно смирилась с этим неприятным фактом, ещё лет в пять, когда я окончательно поняла, что не мальчик, а девочка. Помнится, я тогда рыдала целую неделю, а потом плюнула на эти игры мироздания и стала жить, как хочется. А хочется мне вовсе не семью с любимым мужем и детишками, а кресло наместника.

Да, вы не ослышались, я хочу управлять империей. А что тут такого? У каждого человека может быть мечта. Я же не кричу об этом на каждом углу, так, тихо лелею свою хотелку. Ну правда, из меня бы получился очень хороший правитель, в школе я авторитет, меня даже учителя слушаются, кроме Рыбьего Глаза. Этот пока пытается строить из себя великого магистра магии, хотя я уже сейчас могу размазать его по стенке без особого труда. Я, конечно, не ур, но это пока, по мелочи материализация у меня получается совсем неплохо, а мой энергетический щит не пробьёт даже залп из лучевика. Ещё бы освоить мгновенное перемещение, и можно идти в Урицкий Университет на практическую магию. С руками оторвут.

Что-то мне подсказывает, что на первый раз рефлексии уже достаточно. Пока, дневник. Увидимся.

Глава 1

В комнате было душно, окна не просто наглухо закрыли, а вдобавок ещё и занавесили плотными шторами. Раньше Ульрих как-то не обращал внимания на то, что шторы в спальне отца имеют кроваво-красный оттенок. Или это просто невинные забавы заходящего солнца создавали такой своеобразный колорит, что казалось, будто всё залито кровью? Изнутри эти забавы отнюдь не выглядели такими уж невинными, скорее, зловещими, комната тонула в траурном багрянце, вызывая в уме весьма неаппетитные ассоциации. Однако именно эта депрессивная подсветка создавала неожиданный побочный эффект, бледное лицо умирающего, ранее сливавшееся с белым батистом подушки, сейчас выглядело вполне здоровым, казалось, что на его щеках играет весёленький румянец.

Ульрих сидел у постели отца уже почти два часа. Он старался дышать как можно реже, и всё же ядовитый запах лекарств нахально лез в ноздри, вызывая тошноту. Отец умирал тяжело, его сознание никак не желало расставаться с телом, в последние две недели он жил исключительно на обезболивающих микстурах, которые уже почти перестали помогать. Наконец этой ночью умирающий впал в кому и с тех пор больше не приходил в себя, однако он был ещё жив, и старшему сыну было предписано оставаться с отцом до самого конца. Ульрих очень надеялся, что тот скончается, не приходя в сознание. Нет, он вовсе не был жестоким юношей, да и к отцу относился если не с теплотой, то уж точно с сыновним почтением, просто ему было больно смотреть, как мучается живое существо.

Следует признать, что отца Ульрих почти не знал, в смысле, как человека. Магистр Ордена всегда был окружён ореолом святости и непорочности, словно крепостной стеной, детьми в основном занимались гувернёры и учителя. У Ордена не было названия, он даже не был официальной организацией, но это никак не умаляло его могущества. Орден правил этим миром, но делал это совсем незаметно для его жителей, большинство из которых даже не подозревало о его существовании. Посвящённых было совсем немного, их изощрённые операции всегда были скрыты за завесой, казалось бы, случайных событий, необъяснимых совпадений и природных явлений. Орден никогда не пользовался грубой силой, его воздействия были точечными и, как правило, рассчитанными на далёкую перспективу.

До восемнадцати лет Ульрих ничего не знал о существовании этой тайной организации, он считал, что его отец занимается банковским делом. Они жили на широкую ногу, но не особенно роскошествовали, правда, жизнь семьи Ульриха проходила довольно уединённо, что порой доводило общительного подростка до полного отчаяния. В восемнадцать он прошёл первую ступень посвящения, и тайная деятельность отца открылась ему во всей красе. Ульрих до сих пор не мог без содрогания вспоминать ритуал, через который его провели равнодушные и непреклонные члены братства. Это было омерзительно и, если честно, очень страшно. Помнится, отец тогда впервые обнял его и поцеловал в макушку. Возможно, это была просто попытка успокоить сына, чтобы тот не уронил достоинства своего родителя, но парень был тронут до слёз. Он многое тогда узнал странного, даже шокирующего, однако самым большим шоком для неофита стало известие, что он должен будет занять место отца после его смерти.

Больше десяти лет Ульрих оставался рядовым членом братства, занимался аналитикой, выполнял непонятные поручения, корпел в архивах и с ужасом ждал часа, когда его отец покинет этот мир. И вот этот час настал. Наследник Магистра сидел у постели умирающего, и ему казалось, что он дожидается не его, а своего конца. И дело было даже не в том, что новому главе Ордена придётся пройти через ещё одно посвящение, которое, скорее всего, будет ещё более отвратительным, чем все предыдущие, просто Ульриху было не по душе то, чем этот Орден занимался. Он, пожалуй, даже готов был согласиться, что братья трудились на благо цивилизации, но их методы очень сильно отдавали смердящим душком манипуляции, а то и откровенного надувательства.

Когда подноготная орденской деятельности перестала быть для Ульриха секретом, он натурально попал в ситуацию когнитивного диссонанса. Первой реакцией ошарашенного юноши была попытка опровергнуть очевидное, поскольку поверить в то, что полученная информация соответствует действительности, ему было очень сложно, скорее уж, следовало предположить, что это он сам по молодости чего-то не понимает. И Ульрих начал копать глубже, пытаясь доказать самому себе, что мир вовсе не перевернулся, а по-прежнему мирно покоится на плечах мудрых и благородных орденских братьев. Процесс познания, естественно, сопровождался лавиной вопросов, которой неофит засыпал всех попадавшихся ему под руку собратьев по Ордену. Поначалу его наивные вопросы полностью игнорировались членами братства, но, когда Ульрих сделался уж слишком настойчивым, отец вызвал сына к себе для разъяснительной беседы. Наверное, это был единственный раз, когда они разговаривали по душам.

– Как ты думаешь, сын,– строго спросил Магистр,– в чём заключается основная задача Ордена?

– Мы должны обеспечивать безопасность и процветание для всех жителей нашего мира,– бойко отрапортовал Ульрих.

– Насчёт безопасности и процветания я, пожалуй, соглашусь,– отец одобрительно кивнул,– вот только жители тут совершенно ни при чём.

Парень хлопал глазами, пытаясь сообразить, в чём подвох, а отец внимательно наблюдал за его не особо результативным мыслительным процессом. Наконец, утомившись созерцать это жалкое барахтанье, Магистр снизошёл до объяснений.

– Наша зона ответственности – это весь мир Таласа, а не горстка населяющих его человекообразных овец,– заявил он, брезгливо поморщившись. – Среди жителей нашего мира так мало тех, кто заслуживается называться людьми, что этим количеством можно легко пренебречь.

– А жители разве не часть мира? – удивился Ульрих.

– Вот именно,– Магистр одобрительно улыбнулся,– они лишь часть, причём не самая важная. Хотя нет, всё-таки они важны, без жителей существование мира невозможно, так как это именно они питают его своей психической энергией.

– Отец, мне от твоих слов как-то не по себе,– парень инстинктивно съёжился, словно пытался принять защитную позу. – Ты сводишь роль людей просто к источнику питания.

– Они вовсе не люди,– губы Магистра скривились в насмешливой гримасе,– это просто скот, который доят.

– Кто доит?! – с ужасом воскликнул Ульрих.

– Те, кто владеет этим миром,– спокойно пояснил отец. – Очень скоро ты станешь одним из нас, пройдёшь ритуал последнего посвящения после моей смерти и сразу же обретёшь могущество, принадлежащее тебе по праву рождения.

– А жители мира знают о реальном положении вещей? – осторожно спросил любопытный юноша.

– Мальчик мой,– отец весело рассмеялся,– даже обычные овцы разбежались бы, знай они, что их в конце концов съедят, а у человекообразных овец сообразительности всё-таки побольше, чем у их шерстяных собратьев. Невозможно управлять теми, кто владеет знанием на том же уровне, что и управитель. Это непреложный закон.

– Но почему ты называешь людей овцами? – Ульрих был настолько шокирован отцовскими откровениями, что краска бросилась ему в лицо.

– Потому что они ничем не лучше животных,– Магистр недоумённо пожал плечами,– у них нет свободы воли, для мироздания они – просто наша собственность.

– Мы отобрали их право управлять своей жизнью? – высказал свою догадку Ульрих.

– Свободу воли нельзя отобрать,– отец взял сына за плечи и внимательно посмотрел ему в глаза,– от неё можно только отказаться. Они сами сделали свой выбор.

– Все жители Таласа?! – ужаснулся Ульрих. – Но как и когда это произошло?

– Ты всё узнаешь после последнего посвящения,– Магистр ободряюще похлопал сына по плечу. – Одно могу тебе сказать: на Таласе пока ещё остаётся небольшое количество настоящих людей, и тебе придётся решать эту проблему.

На этом странная беседа завершилась, оставив Ульриха в состоянии, близком к истерике. Со временем ему удалось взять себя в руки, он был умным юношей и быстро сообразил, что протест для него равносилен самоубийству. Ни у отца, ни тем более у остальных членов братства рука не дрогнет, чтобы избавиться от бунтаря, будь он хоть трижды наследником Магистра. Это был вопрос безопасности и выживания Ордена. С тех пор Ульрих просил у Создателя только одного, чтобы тот даровал его отцу долгую жизнь. Меньше всего на свете он хотел встать во главе Ордена, который последовательно превращал жителей Таласа в бессловесное стадо. В то, что люди сами, добровольно отказались оставаться людьми, он не верил. Зная о методах работы братства, Ульрих ни на секунду не усомнился в том, что людей просто обманули, тупо развели, используя изощрённые методы, о которых простым жителям Таласа ничего не было известно.

Солнце наконец скрылось за верхушками парковых деревьев, и траурный багрянец плавно перетёк в загадочный пурпур. Входная дверь отворилась, пропуская слугу с масляной лампой. Почему-то пользоваться электричеством в покоях отца не разрешалось. Бледный отсвет скользнул по лицу умирающего, и его веки дрогнули, Магистр медленно и как бы нехотя открыл глаза. Слуга тут же подхватил склянку с обезболивающей микстурой и направился к измученному болью старику. Однако, когда он приблизился к кровати, то едва не споткнулся, наткнувшись на холодный взгляд Магистра.

– Мне нужно поговорить с сыном,– отчётливо произнёс тот.

В голосе отца совершенно не было слабости или страдания, он был точно таким, каким его привыкли слышать все окружающие, спокойным и уверенным, словно Магистр вдруг вернул себе здоровье и помолодел. Слуга моментально ретировался за дверь, спорить с магистерскими указаниями ему даже в голову не пришло. Ульрих поднялся из кресла и подошёл к кровати.

– Наклонись поближе,– скомандовал отец. Сын удивился, ведь он и так отлично слышал слова умирающего, но подчинился беспрекословно, годы, проведённые в структуре Ордена, научили его послушанию. – Беги,– едва слышно прошептали губы Магистра прямо в ухо ошарашенному парню.

Пока тот рефлексировал, ожидая разъяснений, дверь в спальню распахнулась, и на пороге появился секретарь Магистра, мастер Барант. Не обращая внимания на застывшего у постели наследника, он быстрым шагом подошёл к умирающему. Ульрих выпрямился и уже раскрыл рот, чтобы дать отпор этому бесцеремонному вторжению, но его взгляд невольно скользнул по лицу отца, и всю его воинственность смыло как волной. Магистр был мёртв, его глаза без всякого выражения смотрели в потолок, губы были сжаты в тонкую линию, словно он всё ещё гневался на непонятливость своего сына.

– Что он тебе сказал? – надвинулся на наследника Барант, совершенно игнорируя мёртвое тело.

– Попрощался,– пробормотал Ульрих, пребывая в полной растерянности от последних слов отца.

Секретарь подозрительно сощурился, но воздержался от замечаний. Вслед за Барантом в комнату протиснулись ещё трое ближайших помощников Магистра. Они тут же встали у кровати покойника, словно заняли своё место в почётном карауле. Однако на этом посетители не закончились, Ульрих с удивлением наблюдал, как комната постепенно заполняется охранниками. Вооружённые мужчины с хмурыми и безучастными лицами выстроились по периметру спальни и застыли словно статуи.

– У тебя ещё будет время проститься с отцом,– мягко произнёс один из помощников, с сочувствием глядя на ошарашенного наследника,– а сейчас тебе нужно подготовиться к ритуалу последнего посвящения. Тебя проводят в твою комнату.

Ульрих хотел было возразить, что он и сам знает дорогу, но не стал зря сотрясать воздух, было очевидно, что он в один момент из сына Магистра превратился в пленника. Теперь слова отца уже не казались ему такими уж странными, судя по всему, этой орденской братии было очень хорошо известно, что ждёт наследника, а ещё то, что самому́ наследнику эта перспектива вряд ли понравится. Охранники препроводили Ульриха в его комнату и встали на караул у дверей, так и не удосужившись пояснить, как именно он должен готовиться к ритуалу посвящения, возможно, это был просто оборот речи. Да, поздновато отец дал ему свой последний совет. Ну вот что ему стоило проявить человеколюбие на пару дней раньше, пока за его наследником никто ещё не ходил с пистолетом за поясом?

Думать о том, что его ждёт, Ульриху не хотелось. Избежать своей участи всё равно было без шансов, разве что срочно отрастить себе крылья и вылететь из фамильной усадьбы через дымоход, наподобие летучей мыши. Ульрих и раньше задавался вопросом, отчего титул Магистра должен непременно передаваться по наследству, причём именно первенцу. В архивах он не нашёл ни единого исключения из этого правила, но объяснение причин наследования титула отсутствовало, поэтому любознательный парень решил, что это просто традиция. Однако события последнего часа заставили его взглянуть на этот вопрос по-новому, орденской братии нужен был именно он, а не просто кровный родственник покойного Магистра, и эти суровые ребята готовы были притащить его на магистерский трон даже силой. У Ульриха было два младших брата, которые в своё время тоже прошли начальные посвящения, однако с ними вопрос о наследовании титула никто даже не обсуждал, значит, дело не в кровных узах. А тогда в чём?

Когда за ним пришли, будущий Магистр всё ещё пытался строить догадки, касательно своей печальной участи и, надо сказать, совершенно безрезультатно. Под охраной, которая коряво изображала из себя почётный караул, его провели в ритуальный зал, в котором обычно проходили все торжественные мероприятия. Ульрих ожидал, что ему, как обычно, завяжут глаза и заставят проделывать различные унизительные действия, вроде поедания окровавленных внутренностей животных или купания в крови, однако на этот раз обошлось без издевательств. Сквозь строй одетых в чёрные балахоны членов братства охрана провела его в дальний конец зала, где прямо на стене была нарисована красочная картина, изображавшая Талас с высоты птичьего полёта. Пока Ульрих с недоумением рассматривал это творение неизвестного художника, сзади к нему подошёл мастер Барант и ещё восемь братьев из высших чинов. Некоторое время они молча стояли перед полотном.

– Приложи правую ладонь к звезде,– подсказал секретарь.

Ульрих не сразу понял, о чём идёт речь, никаких звёзд на картине не было, там вообще не было видно неба, однако, приглядевшись, он заметил, что очертания материков складываются в девятиконечную звезду. В самом центре была изображена башня с остроконечной крышей и шпилем на верхушке, очень похожая на ту, что венчала ритуальный зал. Ульрих приложил ладонь к башне и чуть не упал, так как стена внезапно растаяла вместе с картиной. В сопровождении высокопоставленных чинов он прошёл внутрь небольшой комнаты. Стена за ними тут же снова материализовалась прямо из воздуха. Это было очень странное круглое помещение, пустое и безликое, серые стены, серый пол и потолок, ни единого окна, никакого освещения. И всё же внутри не было совсем уж темно, равномерный тусклый свет шёл от пола.

– Встань в середину круга,– скомандовал секретарь, подталкивая Ульриха в спину.

Заинтригованный наследник прошёл в середину и огляделся. Девять его сопровождающих тоже не теряли времени даром, они образовали круг, расположившись на равных расстояниях у стены по периметру круглой комнаты. Где-то с минуту ничего не происходило, а потом пол начал слегка вибрировать, свечение стало значительно ярче, однако теперь оно сделалось неравномерным. Через несколько секунд уже можно было отчётливо разглядеть контур девятиконечной звезды на полу комнаты, Ульрих стоял в её центре, а девять братьев – на остриях лучей.

– Я буду задавать тебе вопросы, Ульрих,– торжественно произнёс мастер Барант,– их будет ровно сто восемь, и на каждый из вопросов ты должен будешь дать положительный ответ. Простого «да» будет вполне достаточно.

– Интересно, а что случится, если я скажу «нет»,– подумал наследник не без некоторого злорадства.

Словно подслушав его мысли, секретарь глумливо ухмыльнулся и продолжал.

– Если хотя бы на один из вопросов ты ответишь отрицательно, будь то вслух или в мыслях,– он сделал акцент на последнем слове,– тогда тебя ждёт мучительная смерть. Лучи звезды разойдутся, и ты провалишься в ад.

Неизвестно, что подразумевал секретарь под словом «ад», но нужного эффекта он явно добился. Ульриха мгновенно бросило в холодный пот, накрывшая его волна паники заставила сердце понестись вскачь, словно он бежал наперегонки со смертью. Впрочем, возможно, так оно и было.

– Так что очисти свои мысли от всего постороннего,– продолжал мастер Барант,– и отвечай правильно. Ты меня понял?

Ульрих обречённо кивнул. Вообще-то, он и не собирался бунтовать, понимал, чем это для него закончится. Умирать молодому парню совершенно не хотелось, хотя изредка ему всё же приходили на ум крамольные мысли не столько о побеге, сколько о предпочтительности смерти той участи, которую ему уготовила судьба, однако перспективу провалиться в ад Ульрих не рассматривал даже в самых своих депрессивных фантазиях, к такому он явно не был готов. Поэтому, сделав несколько ритмичных вдохов и выдохов, будущий Магистр прогнал из головы все мысли и сосредоточился на предстоящем ему испытании.

И начались вопросы. Поначалу они были совсем простые, вроде того, любит ли он мир, в котором живёт, готов ли он трудиться для его процветания. Постепенно формулировки стали усложняться, за переплетениями хитроумных фраз всё сложнее стало улавливать суть вопроса. Ульрих старался, как мог, разобраться, чего от него хотят, но вскоре происходящее начало утрачивать для него всякий смысл, и он принялся тупо отвечать «да», уже не пытаясь разобраться, о чём его спрашивают. Не исключено, что именно в этом и заключалась цель ритуала, но, начиная с какого-то момента, испытуемому стало всё равно. Тихое размеренное чтение текста словно бы погрузило его ум в транс, он почувствовал, что теряет связь с реальностью, но это уже не пугало, а, напротив, показалось удивительно приятным. Покой и безмятежность опутали ум Ульриха мягкой паутиной, изгоняя тревоги и переживания последних дней.

Из транса его выбросила внезапно наступившая тишина. Участники ритуала куда-то исчезли, девятиконечная звезда погасла, поверхность пола снова равномерно испускала матовое свечение. Ульрих недоумённо огляделся, он совершенно не понимал, что должен теперь делать. Может быть, ритуал не сработал? Но тогда он уже был бы мёртв или как минимум умирал мучительной смертью. Значит, всё прошло по плану. Похоже, он уже может покинуть серую комнату. Ульрих сделал шаг из центра и только тут понял, что не знает, где находится выход. Комната была круглая, стена гладкая и ровная, никаких знаков, обозначающих дверь, на ней не было. Что это? Ещё один квест? Может быть, ритуал ещё продолжается? Ульрих сделал пару неуверенных шагов к стене и остановился как вкопанный, но вовсе не потому, что что-то увидел, просто он вдруг утратил контроль над своим телом.

– Здравствуй, Ульрих,– услышал он мягкий и слегка насмешливый голос. Новоиспечённому Магистру потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что голос звучит в его голове. – Не волнуйся,– между тем продолжал внутренний голос,– мы ведь с тобой старые знакомые, хотя ты меня и не помнишь, но я очень рад снова с тобой встретиться и помогу восстановить твою память. Это будет немного болезненно, но неприятные ощущения очень быстро пройдут. Ты готов, мой старый друг?

– Кто ты?! – Ульрих не смог скрыть паники, голос его явственно дрожал. – Убирайся из моей головы!

– Ну-ну, не стоит так нервничать,– внутренний голос ехидно захихикал. – Ты же меня сам впустил, даже можно сказать, призвал. И вот я тут, мы снова вместе. Кстати, тебе не обязательно говорить со мной вслух, я отлично слышу твои мысли.

– Я тебя не призывал! – в отчаянии воскликнул Ульрих, уже понимая, что угодил в западню. Так вот зачем нужны были эти странные и непонятные вопросы, это усыпляющее размеренное чтение бессмысленного текста. Чтобы окончательно его запутать и заставить соглашаться со всем, что ему предложат, не разбираясь в сути предложения, соглашаться даже не столько под страхом мучительной смерти, сколько от неспособности распознать манипуляцию его сознанием. А ведь он знал об этих методах куда больше обычных обывателей и всё же попался. – Я могу отказаться от своих слов,– угрюмо заявил он,– у меня есть право управлять своей жизнью и своим телом. Ты просто захватчик, и тебе это не сойдёт с рук.

– Какой же ты милашка,– рассмеялся внутренний голос. – Неужели ты всерьёз полагаешь, что ритуал, которому уже многие сотни лет, оставил тебе хотя бы лазейку для отступления? Нужно очень внимательно относиться к своим словам, Ули. Впрочем, альтернатива была бы ещё хуже.

– Почему я?! – больше всего Ульриху сейчас хотелось забиться куда-нибудь в тёмный угол и отключиться, перестать думать и чувствовать, лучше бы даже совсем умереть.

– Я к тебе уже привык, дружок,– с готовностью пояснил внутренний голос,– мы ведь вместе уже много твоих жизней. Ну всё, хватит биться в истерике, пора тебе кое-что вспомнить.

Свет словно бы мигнул, и сознание Ульриха внезапно погрузилось в водоворот чужих образов, мыслей и переживаний. Нет, уже не чужих. Своих. Мощный поток подхватил его, лишая возможности и даже желания сопротивляться, а потом наступила темнота. Через несколько минут он очнулся на полу, мокрый от холодного пота, покрывавшего всё его тело. Ему уже не было страшно, так как вся его дальнейшая жизнь перестала быть тайной для нового Магистра. У него уже было множество таких жизней, похожих одна на другую, как близнецы.

– Привет, Радвила,– поздоровался он с подселенцем. – Не стоит больше блокировать мой доступ к телу, ты же знаешь, как я этого не люблю.

Ульрих повернулся и уверенно двинулся к стене ритуального зала. Там за красочным полотном с изображением Таласа его ждали соратники.

***

Большой плоский камень нависал над бездонной пропастью, словно трамплин для прыжков в воду. Зима уже была на исходе, и днём, когда солнышко начинало пригревать по-весеннему, с камня начинали стекать весёлые ручейки от подтаявшего снега. Они обрушивались вниз со стометровой высоты прямо в быстрый, никогда не замерзающий поток на дне ущелья, разнося по долине звон капели и журчание водных струй. Ближе к ночи ручейки замерзали, превращая гладкую поверхность камня в настоящий каток. В целом, место было небезопасное и не слишком пригодное для прогулок. Тем удивительнее было видеть, как ранним утром на плоском камне двое подростков лет по пятнадцать фехтуют длинными посохами, буквально скользя над бездной. Ещё более удивительным был тот факт, что проделывали они это под руководством взрослого и, судя по всему, опытного тренера. Вертер стоял в пяти шагах от импровизированной тренировочной площадки и с беспечным видом давал советы и указания двум юным бойцам.

– Вер, а это не слишком рискованно? – раздался за его спиной тихий голос, в котором можно было без труда уловить нотки тревоги.

– Тоха, вот ты сейчас совсем не вовремя,– не оборачиваясь бросил мастер. – Ты меня не отвлекай, а то действительно кто-нибудь из пацанов сорвётся. Мы скоро закончим, тогда и обсудим мою методу обучения.

Словно в ответ на эту отповедь, один из пареньков, пропустив подсечку, грохнулся на спину и по инерции заскользил к пропасти. Антон вскрикнул и резко обернулся к Вертеру, однако мастера на прежнем месте уже не оказалось, он стоял на самом краю обрыва, преграждая путь скользящему по льду телу неудачливого бойца. Впрочем, спасательные мероприятия не понадобились, парень затормозил буквально в полуметре от своего наставника. Он уже собрался было вскочить на ноги, но тут подоспел его противник, который и не подумал прекратить поединок, и занёс шест для добивающего удара, от которого у поверженного бойца уже не было шансов увернуться.

– Стоп! – спокойно скомандовал Вертер, даже не повышая голоса.

Наконечник шеста замер в трёх дюймах от груди лежащего парня. Разгорячённый схваткой победитель остановился как вкопанный. Уже через секунду он улыбнулся и протянул руку товарищу, от прежней агрессивности не осталось и следа. Глядя на столь резкий переход от враждебности к дружелюбию, Антон удивлённо покачал головой. Венны не переставали его удивлять, хотя, казалось бы, он знал их как облупленных, сам же и создавал. Впрочем, эти венны всё-таки отличались от тех, что когда-то жили на Земле, небольшая добавка женских энергий явно пошла им на пользу.

Вертер сделал своим ученикам заключительные замечания и отпустил домой. Парни накинули куртки и не спеша побрели в посёлок, на ходу обсуждая какие-то детали поединка.

– Ну всё, теперь я готов для конструктивной критики,– улыбнулся Защитник, обнимая друга за плечи.

– Извини, что влез со своими замечаниями не вовремя,– смутился Антон. – И всё-таки, так ли уж необходим этот экстрим?

– Тоха, поверь мне, в настоящем бою бывает гораздо хуже,– Вертер весело рассмеялся. – Парни должны научиться действовать хладнокровно и расчётливо в любой, даже самой критичной обстановке.

– А они очень смелые мальчишки,– Антон самодовольно заулыбался. – Полагаешь, венны годятся на роль защитников?

– Ещё как годятся,– подтвердил Вертер,– мне с ними вообще очень легко. А что касается смелости, то должен тебе честно сказать, Создатель, с дозой бесстрашия у своих творений ты явно переборщил, что у ангелов, что у веннов. Их смелость порой как-то очень сильно напоминает безрассудство. Помнишь, как мы с тобой целых пять лет вытаскивали твоих первых ангелочков из всевозможных передряг, в которые их заносило от полнейшего игнорирования опасности?

– Странно, я вовсе не делал их бесстрашными специально,– смутился Антон.

– Так ведь тут против природы не попрёшь,– Вертер снова расхохотался. – При всём твоём миролюбии, ты такой же безбашенный, как все твои творения. Как говорится, по образу и подобию.

– Кто бы говорил насчёт безбашенности,– фыркнул Создатель,– на себя посмотри.

– Мне можно,– самоуверенно заявил Защитник,– у меня работа такая.

При упоминании о работе Вертера Антон вдруг сразу утратил всю свою весёлость. Он повернулся лицом к другу и посмотрел ему в глаза.

– Вер, а ты не задумывался о том, чтобы найти себе другую работу? – вкрадчиво спросил он.

– А ты? – насмешливо бросил Вертер.

Антон замялся, ему явно было неловко продолжать этот разговор, но и откладывать его тоже не хотелось, в конце концов, друг имеет право знать о последствиях.

– Моя работа не связана с убийствами,– твёрдо заявил он. – Нет, я не осуждаю,– тут же одёрнул он сам себя,– без тебя мои миры оказались бы совсем беззащитны, просто это для тебя плохо кончится, дружище.

– Тоха, ну к чему эти недомолвки,– Вертер недовольно поджал губы. – Ты видишь, что меня скоро убьют?

– Нет, не вижу,– поспешил заверить друга Антон,– но это всё равно когда-нибудь случится. Вер, ты ведь Защитник, и тебе приходится время от времени отнимать жизни агрессоров, чтобы защитить жителей подопечных миров. К сожалению, твои благородные мотивы никак не отменяют самого факта убийства. Ты же не бесчувственная машина, чтобы при этом совсем не испытывать никаких эмоций, а значит, каждый раз, отнимая жизнь, ты оставляешь кармический отпечаток.

– Тоха, ты правда думаешь, что я этого не понимаю? – Вертер снисходительно улыбнулся. – Если я отнимаю жизни, то неизбежно кто-то заберёт мою. Я с этим живу и не жалуюсь, такова уж специфика моего жизненного пути. Кстати, у Создателей тоже без риска не обходится, сам знаешь.

– А Лика понимает, что в однажды ты можешь не вернуться? – мрачно спросил Антон.

– Она знала это с самого начала,– Вертер тоже перестал улыбаться,– ещё когда сама пришла ко мне в ангельском мире. Поверь, дружище, это был её сознательный выбор. Конечно, я не могу не замечать, как ей страшно каждый раз оставаться и ждать моего возвращения, но моя девочка как-то научилась с этим жить. Знаешь, если ей станет совсем невмоготу, я не стану её удерживать. Быть женщиной воина – то ещё удовольствие.

– Наверное, нам с Лисой стоит почаще наведываться на Райдо,– задумчиво произнёс Антон. – Лика ведь не может покинуть мой мир, она его семя жизни.

– Было бы здорово,– обрадовался Вертер,– я тут замотался с обучением веннских пацанов, а она там совсем одна. Волк не в счёт, Лика с ним говорить не умеет, Волк почему-то только со мной может отчётливо обмениваться мыслями. Нет, он-то Лику слышит, а вот она его нет.

– Это естественно,– Антон кивнул, соглашаясь,– я создавал Волка как твоего персонального напарника и защитника.

– Да, это был крутой подарок,– Вертер одобрительно хлопнул друга по плечу,– я без моего серого уже и не мыслю себе существования.

– И где же твоя тень сейчас попадает? – ехидно поинтересовался Антон.

– Охотится где-то в лесу,– Вертер махнул рукой в сторону густого кедрового бора, покрывавшего окружавшие посёлок сопки. – Он от этого места просто тащится. Как только словит мысль, что я сюда собираюсь, так начинает скулить и вертеться, что твой щенок, вроде как подгоняет.

– Вижу, сам ты от мира веннов особого удовольствия не испытываешь,– Антон вопросительно поднял одну бровь,– предпочитаешь места потеплее.

– Климат тут совсем ни при чём,– смутился Защитник,– просто воспоминания этот мир навевает не слишком приятные. Вот зачем ты, к примеру, воспроизвёл здесь это место с плоским камнем? Это же было место казни в посёлке твоего отца, тебя и самого должны были там казнить. К чему бередить старые раны?

– Это только для тебя воспоминания об этом месте болезненные,– Антон невольно оглянулся на нависающий над пропастью камень,– потому что на таком же камне ты убил себя в том воплощении. А для меня всё наоборот, я тогда по-настоящему прочувствовал, что значит преданность и любовь близких людей. Меня ведь так и не казнили только благодаря Сабину с Анарой.

– Они тебя выкрали с места казни? – заинтересовался Защитник.

– Нет, Вер, от отца невозможно было сбежать,– Антон грустно улыбнулся. – Они решились умереть вместе со мной, причём не сговаривались, каждый принял это решение сам. Я часто прихожу сюда и вспоминаю, как мы втроём стояли у края пропасти, взявшись за руки, и нам совсем не было страшно умирать, потому что мы были вместе.

– Да, теперь я понимаю, почему ты всегда так доверял брату,– покачал головой Вертер,– даже вопреки фактам и здравому смыслу. Всё не мог поверить, что он стал совсем другим человеком.

– Знаешь, я так рад, что снова могу на него положиться,– Антон мечтательно прикрыл веки,– как тогда. Да, я ему верю без каких-либо оговорок больше, чем самому себе.

Вертер скептически хмыкнул, сам он начал относиться к Сабину без опаски и предубеждения только после того, как тот поучаствовал в спасении мира Земли от одинокого веннского мстителя и сделался Демиургом. И то о безоговорочном доверии речи пока не шло.

– Кстати, а как обстоят дела с подготовкой Демиургов для Райдо и веннского мира? – поинтересовался он.

– Пока не очень,– Антон тяжко вздохнул. – Макс оказался совсем неподготовленным к роли Демиурга. Он очень старается, но я не уверен, что в ближайшие годы парень сможет приступить к своим обязанностям.

– А тот венн, которому вы с Сабином подогнали Кору? – Вертер хитро улыбнулся.

– Зандер мне представляется просто идеальной кандидатурой,– Антон смущённо улыбнулся,– но я не думаю, что мне следует соблазнять его этим заманчивым предложением.

– Так ты с ним ещё не поговорил? – удивился Защитник. – Чего ты тянешь, Тоха? Разве тебе самому не в лом тащить сразу два мира?

– Я как-то привык,– Антон пожал плечами. – Это же не Земля, оба мира ещё совсем маленькие.

– Ты не юли,– одёрнул друга Вертер. – Что с этим венном не так?

– В том-то и дело, что всё так,– вздохнул Создатель. – Зандер впервые за десятки последних воплощений наконец может позволить себе жить полной жизнью. Он счастлив, Вер, у них с Корой полная идиллия. И тут заявлюсь я со своим предложением сделать его Демиургом, а заодно энергетически независимым от его женщины. Я очень боюсь разрушить их жизни. И его, и её.

– Эх, Тоха,– Вертер хлопнул друга по плечу,– я ведь тебе уже говорил, что твоя щепетильность тебя когда-нибудь погубит. Хочешь, я с ним поговорю, раз тебе неловко.

– Нет, Вер, дело не в этом,– возразил Антон. – Я почти не сомневаюсь, что Зандер согласится, это же мир, в котором живут его сородичи. Для него моё предложение станет ещё одним подарком судьбы. Но знаешь, в нашей жизни даже за подарки приходится платить, причём сразу и не разберёшь, стоит ли твоё новое приобретение той цены, которую тебе выставит Игра в Реальность. Боюсь, платой за карьерный рост Зандера может стать жизнь Коры.

5 день рюеня, 784 год от Исхода

Привет, дневничок, давно не виделись. Извини, старина, недосуг мне было рефлексировать по рецепту нашего психа. Зато я тебе сейчас такое расскажу! Закачаешься! Представляешь, у меня, оказывается, есть персональный ангел-хранитель. Нет-нет, не нужно стебаться, я говорю вовсе не о бестелесных духах. Мой хранитель, если честно, даже на ангела не особо похож, скорее уж, на демона или чёрного мага.

Ладно, всё по порядку. Два дня назад мы праздновали моё шестнадцатилетие. Ура, это наконец свершилось. Я теперь совершеннолетняя и могу делать всё, что захочу, даже уйти из дома. Не то чтобы я так уж стремилась к самостоятельной жизни, меня, вообще-то, дома всё устраивает, но сам факт того, что я могу это сделать, греет душу. Так вот, мы накрывали стол во дворе дома, и тут я вижу, что под ореховым деревом стоит этот мужик. Представительный такой, явно качается и вообще заботится о своей физической форме. В лице какая-то чертовщинка, вроде бы он всё время эдак снисходительно ухмыляется. Но больше всего меня поразили его глаза. Они были синие, представляешь, дневничок? Нет, не как у меня серо-голубые, а ярко-синие, словно сапфиры. Я даже поначалу подумала, что это какая-то магическая приблуда, но нет, ни капли магии, всё натурально.

Мужик заметил, что я его разглядываю, и поманил к себе. Ты же знаешь, дневничок, как я отношусь к чужим брутальным дядькам. Сначала вырубить, а потом можно и поговорить. Но тут пошла к синеглазому словно бычок на верёвочке. Он заулыбался, поздравляю, мол, тебя, Рэйен, с совершеннолетием. У меня, говорит, для тебя подарок, и протягивает мне на ладони голубой кристалл, размерами с миндальный орешек. Я как сомнамбула беру эту побрякушку, словно меня никогда не учили, что у чужих дяденек ничего брать нельзя, мало ли, какая зловредная магия там может прятаться. А в этом кристаллике точно была магия. Как только я к нему прикоснулась, он начал светиться, сначала тускло, а потом вообще, как свечка.

– Зажми кристалл в кулаке,– командует синеглазый, а сам улыбается так ласково, словно мы старые знакомые.

Почему-то и на этот раз у меня не возникло даже мысли о возможной ловушке. Послушно зажимаю кристалл в кулаке и чувствую, как он начинает нагреваться. Тут во мне всё-таки проснулся инстинкт самосохранения, и я чуть было не швырнула этот странный подарочек на землю. Но синеглазый вовремя перехватил мою руку и не позволил от него избавиться.

– Тебе ведь не больно,– спрашивает,– не жжётся? Вроде бы не должен, я немного изменил алгоритм. – Смотрю я на него и понять не могу, что за лапшу этот тип мне на уши навешивает, но сопротивляться не могу, хоть режь. – Как только перестанешь чувствовать тепло,– говорит синеглазый,– можешь разжать кулак.

И действительно, через минуту я вообще перестала чувствовать кристалл. Разжимаю кулак, а в руке ничего нет. Наверное, у меня был очень обескураженный вид, потому что синеглазый так и покатился со смеху, словно ему анекдот рассказали. А потом отвёл меня в сторонку и рассказал такое, что я до сих пор прийти в себя не могу. Оказывается, я – семя жизни этого мира. Можешь себе представить, дневничок, какая у тебя важная хозяйка? Я – первое сознание нашей Реальности, а этот синеглазый, его, кстати, Сабином зовут, является моим хранителем. Голубой кристалл, собственно, и указал на меня, а потом залез мне в ладонь и растворился во мне до того времени, когда его нужно будет передать новому хранителю. Тогда он сам снова вылезет наружу. Сабин в открытую этого не сказал, но я так поняла, что это случится незадолго до моей смерти. Хорошенькое предзнаменование, ничего не скажешь.

Но самое интересное было дальше. Мой хранитель, как выяснилось, знал меня в прошлой жизни, когда я передала ему кристалл на хранение. Это случилось за три года до моей смерти. Меня тогда звали Эйвис, и была я из правящего клана Саттори. Этого клана уже нет, я вроде была последней и не успела завести детей, поскольку умерла, не дожив даже до двадцати лет. Сабин рассказал мне про то, как за мной охотился какой-то пришелец, который задумал уничтожить наш мир. И ему это почти удалось, но меня всё-таки спасли от смерти, и мир уцелел, правда, это стоило жизни очень многим хорошим людям. Я, понятное дело, этих людей не помню, а жаль. Вот интересно, они меня спасали, потому что защищали наш мир, или я им была дорога сама по себе? Не представляю, за кого бы я могла отдать свою жизнь, нет у меня никого на примете, кроме родителей, конечно, а в прошлой жизни, похоже, такие люди были.

А ещё Сабин посетовал, что я очень долго не воплощалась после прошлой смерти. Он считает, это потому что я тогда потеряла всех близких мне людей, и жить мне было не для кого. Вот, кстати, и объяснение тому, почему я не стремлюсь сближаться с людьми. Наверное, я просто боюсь их потерять, как потеряла всех в прошлой жизни. Что ж, в этом есть определённая логика. Чем меньше ты имеешь, тем ты свободней, потому что тебе не нужно беспокоиться о своей собственности, тратить время на её обслуживание и охрану, переживать за её сохранность. А ещё я заметила такую смешную закономерность: чем больше люди имеют, тем больше у них разыгрывается аппетит, и они постоянно стремятся эту свою собственность преумножить, но всё равно её оказывается мало. В общем, душевного равновесия обладание ценностями не приносит.

Вот только один вопрос: а применимы ли эти заумные рассуждения к отношениям между людьми? Если ты кого-то любишь, это тебя закабаляет или, наоборот, освобождает? Готовность умереть за любимого человека – это ведь не может быть от жадности. Разве не так? Похоже, моё стремление к независимости – это вовсе не от желания быть свободной, а от страха снова испытать боль потери близкого человека, из-за мутного, липкого страха поранить свою чувствительную душонку. Фу, самой мерзко стало. Я ведь не из трусливых, приходилось в одиночку выходить против троих здоровых мужиков, был у меня такой опыт год назад. Так почему же боль, пришедшая из прошлого воплощения, делает из меня дрожащую барышню? А я отвечу. Это потому, что я о тех трагических событиях ничего не знала. Страх коварно пролез в моё подсознание и исподтишка управляет моими поступками буквально на инстинктивном уровне.

Крутая получилась рефлексия, Рыбий Глаз должен просто сдохнуть от зависти. Наверное, стоит сказать спасибо моему ангелу-хранителю за то, что открыл мне глаза. Разумеется, вот так, сразу я не изменюсь, страх ведь никуда не делся от того, что я узнала о его причине, свил себе уютное гнёздышко в моём сознании и исподтишка управляет моими мыслями и действиями. Зато теперь я знаю, что у меня есть проблема, а это уже начало выздоровления. Ведь пока мы считаем, что всё в порядке, то и смысла дёргаться не видим, а вот когда болезнь обнаружена, то шансы на её излечение резко возрастают.

Ура! Я не безнадёжна. Вот теперь как влюблюсь в кого-нибудь. Эх, жаль, Сабин для меня староват, он бы вполне подошёл на роль моей любви до гроба, одни только синие глаза чего стоят. Но, увы, придётся присмотреть себе кого-то помоложе. Может быть, всё-таки замутить любовь с Люком? А что, он славный парень и маг неплохой, возможно, со временем выбьется в у́ры. Надо будет обдумать этот вариант, а на сегодня пора заканчивать. Оказывается, ты не совсем бесполезная безделушка, дневничок, и от тебя может быть польза.

Глава 2

Три обезглавленных тела смотрелись на живописной лесной полянке как-то неуместно, да и в целом сцена недавнего сражения выглядела неестественно до безвкусицы. Лепестки ромашек, забрызганные кровью, чёрные обугленные проплешины среди изумрудной зелени, и яркое солнышко, игриво пускающее зайчиков, отражаясь от разбросанного в траве оружия.

– Сюр какой-то,– сквозь зубы пробормотал Вертер, удивлённо озираясь по сторонам.

По просьбе Сабина Защитник выслеживал эту троицу в своей родной Реальности Земли всю последнюю неделю. Парни неплохо умели маскироваться, да и в манёвренности едва ли уступали преследователю. Они быстро обнаружили, что им сели на хвост, но то ли у них не хватило ума, чтобы вовремя ретироваться в свою пятимерную Реальность, то ли, наоборот, было с избытком самонадеянности и нахальства, чтобы, несмотря на погоню, продолжать рыскать по окрестностям, наводя ужас на местное население. Рано или поздно этому наглому рейду должен был прийти конец, причём вполне закономерный и предсказуемый, удивление вызывало лишь то, что ликвидация шайки вовсе не была заслугой Защитника.

– Зачем ты так грубо, Вер? – раздался недовольный голос Сабина за его спиной. – На Райдо ты трупов не оставляешь, выясняешь отношения с нарушителями в пятимерной Реальности. Что это за дискриминация моего мира?

– Ты будешь смеяться, Санни,– Вертер недоумённо обернулся,– но это не я.

– Хочешь сказать, что у нас тут завёлся кто-то, помимо тебя, способный снести головы трём вооружённым лучевиками головорезам? – скептически скривился Демиург.

– Что я врать тебе буду? – огрызнулся Вертер. – Похоже, у меня появился помощник.

– Или конкурент,– Сабин небрежно кивнул на вооружённого мужчину, который стоял у самой кромки леса и с интересом наблюдал сцену разборок между Демиургом и Защитником.

Поняв, что его заметили, мужчина не спеша пошёл к живописной группе на полянке. Выглядел он весьма импозантно, лет тридцати, высокий, хорошо сложенный, с красивым мужественным лицом. Чёрные глаза смотрели из-под густых бровей с явным превосходством и как бы даже снисходительно. Объяснение его неуместной, с точки зрения Защитника, снисходительности обнаружилось очень скоро, вслед за чернооким красавцем на поляну из-за деревьев начали просачиваться другие зрители, а может быть, и участники предстоявшего спектакля. Буквально через минуту этих участников уже набралось человек двадцать, все они были довольно крепкими парнями и к тому же вооружёнными до зубов. Пока массовка собиралась, их, судя по манерам, главарь вальяжной походкой приблизился к Вертеру с Сабином.

– Ваши знакомые? – полюбопытствовал он, небрежно кивая на трупы.

При этом черноглазый старательно изобразил на своём лице умильную гримасу, которая, по всей видимости, должна была означать сочувствие, однако его правая рука уверенно легла на рукоять лучевика. Его банда, уже не скрывая своих намерений, изготовилась к очередной расправе или к зрелищу, как получится. Однако ни на Вертера, ни на Сабина эта демонстративная агрессия не произвела ни малейшего впечатления.

– Ага, це́лую неделю их выслеживал,– радостно заявил Защитник с таким видом, словно только что получил желанный подарок. – Это твоя работа?

– Не стану отрицать очевидного,– уже более миролюбиво согласился убийца. – Мы коллеги?

– Похоже на то,– Вертер добродушно ухмыльнулся. – Ты ведь знаешь, кто они?

– Мишень,– небрежно бросил черноглазый. – У тебя другая информация?

– Так ты наёмник,– грубо встрял в разговор Сабин, скривившись в презрительной ухмылке. – А можно узнать, кто твои наниматели?

– По-моему, тебе сейчас следует не задавать вопросы, а отвечать,– огрызнулся черноглазый, делая выразительный жест в сторону своей ватаги, только и ждавшей команды, чтобы броситься на наглецов, посмевших проявить неуважение к их главарю.

– А что ты хочешь знать? – Вертер счёл необходимым переключить внимание на себя. – Спрашивай, нам нечего скрывать.

Ему вовсе не улыбалось устроить здесь ещё одно побоище, тем более с потенциальными союзниками, а вот Сабин отчего-то вёл себя откровенно вызывающе, он стоял в расслабленной позе и с насмешливой ухмылочкой рассматривал командира ватаги, словно тот был какой-то зверушкой в зоопарке. Вертеру было совершенно непонятно, что за муха укусила Демиурга, чтобы тот ни с того, ни с сего принялся провоцировать незнакомого человека на ответную агрессию, он повернулся к насмешнику, чтобы его урезонить, и естественно оказался к черноглазому боком. Ватажник, который явно уже собирался переходить от разговоров к действиям, вдруг застыл с открытым ртом и выпученными глазами. Вертер проследил за его взглядом и обнаружил, что тот буквально приклеился к его мечу, покоившемуся в ножнах за спиной.

– Нравится? – дружелюбно спросил он черноглазого.

Тот с трудом оторвал глаза от крестообразной рукоятки меча и перевёл взгляд на его хозяина.

– Мне вдруг показалось, что я уже видел этот меч раньше,– смутился ватажник.

– Это вряд ли,– усмехнулся Вертер. – Так ты охотился за этими типами по заказу?

– А ты за идею? – в голосе ватажника промелькнула скрытая злость.

У Вертера вдруг возникло уверенное ощущение, что парню было откровенно не по нраву называться наёмником. Возможно, им движет нечто иное, нежели нажива, а они с Сабиным тут на него наезжают не по делу. Ситуацию следовало срочно исправлять.

– Можешь мне не верить,– Защитник очень постарался, чтобы его голос звучал убедительно,– но моя цель – уберечь этот мир от таких вот хищников. Это трёхмерные проекции пятимерных ублюдков из иного мира. К сожалению, они вернутся, уничтожить пятимерное существо в трёхмерном мире невозможно.

– А ты кто такой? – ватажник резко повернулся к Сабину. – Ты тоже защищаешь миры от хищников?

– Угадал,– Демиург насмешливо подмигнул распалившемуся атаману. – Нам пора,– неожиданно объявил он, обращаясь к Вертеру, и демонстративно отвернулся.

Рука оскорблённого ватажника инстинктивно потянулась к оружию, и Вертер понял, что драки всё же избежать не удастся. Он быстро огляделся, оценивая обстановку, но в этот момент ладонь Сабина легла ему на плечо, и мир раскололся. В следующую секунду они уже оказались на совсем другой лужайке, окружённой величественными дубами. Вертер легко узнал антураж эльфийского леса, первого мира Сабина, который тот так и не решился бросить на произвол судьбы, даже став Демиургом, хотя вроде бы теперь владел всем миром Земли.

– Какого чёрта ты творишь, Санни? – возмутился Защитник. – Эти парни могли бы стать моей командой на Земле, нужно было только потолковать с ними по-человечески. Я же не могу разорваться на три мира, а теперь мне с этим черноглазиком уже ни за что не поладить.

– Тебе и так с ним не поладить,– Сабин снисходительно хмыкнул. – Вер, когда ты возьмёшь за правило проверять ауры тех, с кем общаешься?

Вертер мгновенно остыл. Не в первый уже раз он попадал в переделки из-за того, что пренебрегал проверкой ауры своих оппонентов. Однажды эта его небрежность уже привела к смерти Лики, да и сам он тогда выпутался только чудом. Кстати, в качестве чуда выступил тот же Сабин.

– Кто он? – нетерпеливо потребовал Вертер,– Колись, или я пойду обратно изучать его ауру.

– Мог бы и сам догадаться, кого один только вид твоего меча повергает в состояние шока,– Сабин весело подмигнул растерявшемуся Защитнику,– чай, не в перво́й тебе приходится сталкиваться с подобной реакцией.

– Быть того не может,– пробормотал Вертер. – Она же…

– Сначала Амар, потом Амрита,– Демиург, уже не стесняясь, расхохотался. – Интересно, его имя в этом воплощении тоже означает «бессмертный»? Или наш бравый командор уже передумал веселить судьбу своим самонадеянным зазнайством?

Новость была не из приятных, нарваться на бывшего смертельного врага означало для Защитника прямо-таки роковое невезение, тем более, что на этот раз тот, похоже, оказался его ситуативным союзником. Но с Игрой в Реальность не поспоришь, у неё все ходы прописаны заранее.

– Эх, жаль, что он снова мужиком воплотился,– Вертер с сожалением покачал головой,– Амрита была такой милашкой, особенно, в том обтягивающем комбинезончике.

– Это когда она тебя едва не прирезала? – съязвил Сабин.

– Вот ты зануда,– огрызнулся Защитник. – Сколько уже можно вспоминать о том случае? Да, я подставился, купился на Амритину разводку. Могу ещё раз повторить, если тебе это доставит удовольствие.

– Ладно, пойдём в дом, потолкуем,– миролюбиво отозвался Сабин,– эту ситуацию следует обсудить без спешки.

Через несколько минут друзья уже с комфортом устроились на балкончике одного из домов эльфийского леса, построенного в ветвях величественного дуба. Осушив бокал с прохладным вишнёвым соком, Вертер принялся рассуждать.

– Итак, наш бессмертный Амар снова в своей ипостаси командора,– с ухмылкой заметил он,– и снова у него нашёлся хозяин. Интересно, а сам по себе этот парень существовать не умеет? Хотя не похоже, что он старается за деньги, как думаешь, Санни?

– Согласен, он откровенно оскорбился, когда я назвал его наёмником,– подтвердил Сабин.

– Но про сущность этих пришельцев он, похоже, ничего не знал,– продолжил рассуждать Защитник,– значит, его использовали втёмную. И кто же эти благодетели человечества?

– Это я выясню,– Сабин самоуверенно махнул рукой,– Демиург я или где? Меня другое сейчас занимает: как наш командор оказался в этой альтернативной Реальности?

– Так он же Мастер Игры,– Вертер исподлобья глянул на Сабина,– или я чего-то не знаю?

– Понимаешь, Вер,– Сабин смущённо отвёл глаза,– я же заблокировал способность Амриты к перемещениям, когда она попыталась тебя зарезать. А потом этот твой бывший ученик её убил, и я уже не успел снять блок.

– Ого, нехилые у нашего командора нынче хозяева, если смогли справиться с твоим блоком,– Вертер зацокал языком. – Теперь понятно, почему он им служит, видимо, ему посулили нечто гораздо более ценное, чем богатство.

– Думаешь, власть? – поинтересовался Сабин.

– Да брось,– отмахнулся Вертер,– способность управлять людьми у нашего командора в крови, власти он и сам возьмёт, сколько пожелает. А вот могущество Творца – эта морковка будет послаще мёда для некоторых ослов.

– Похоже, ты прав,– Сабин расслабленно откинулся в кресле. – Что ж, ситуация не такая уж негативная. Какой-то Творец задумал избавить мир Земли от пришлых паразитов и нанял профессионального воина для охоты, посулив ему помощь в развитии его сознания. Наверное, тебе сто́ит с этим Творцом познакомиться и объединить усилия.

– Ага, сто́ит,– Вертер задумчиво покрутил в пальцах пустой стакан,– а может быть, и нет. Отчего-то мне не хочется брать в помощники командора.

– Так ведь он ничего не помнит,– пожал плечами Сабин,– а боец из него просто супер, сможешь оставить его здесь, вместо себя.

– А если вспомнит? – Вертер в упор поглядел на Демиурга. – Тогда он начнёт охотиться уже за моей головой, а может быть, и за твоей тоже, но главным объектом охоты станет мой меч.

– Да, имея в хозяевах Творца, вернуть себе память о прошлых воплощениях – не проблема,– согласился Сабин. – Ладно, я выясню, кто нанял нашего командора и чем расплачивается за его услуги, а ты пока держись от него подальше.

– Вообще-то, меня не так-то просто убить,– фыркнул Вертер,– пусть попробует. Но воевать с человеком, который делает с тобой одно дело, как-то неправильно, тут я с тобой согласен.

Некоторое время друзья молчали, обдумывая создавшееся положение. Судя по тому, какой печалью наполнились их глаза, мысли Демиурга и Защитника текли в одном направлении. Игра в Реальность никогда не оставляет свои сценарии незавершёнными. Она с бараньим упорством сталкивает лбами своих Игроков, заставляя их сбалансировать возмущения в энерго-информационном поле, порождённые их прошлыми поступками. Эти как бы случайные встречи могут длиться из века в век, пока один из Игроков не решится наконец поставить в конфликте большую жирную точку, отказавшись от мести. Много лет назад судьба свела Вертера и Амара в смертельной схватке, и кровавый след протянулся из прошлого в настоящее. На данный момент перевес был на стороне Вертера, и Амару предстояло решать, захочет ли он прекратить кровопролитие.

– Вер, а ты никогда не думал, что могло бы случиться, если бы ты тогда пощадил Амара? – задумчиво спросил Сабин.

– Тогда бы его прикончил ты,– усмехнулся Вертер.

– Да, наверное, ты прав,– Сабин грустно улыбнулся. – Но как бы тогда сложились ваши с ним отношения?

Вертер задумался. В те далёкие времена он искренне ненавидел Амара, который принёс столько боли его близким и ему самому, он жаждал мести. Игра предоставила ему шанс отомстить, но казнь командора, увы, не принесла мстителю душевного покоя, только досаду и сожаление. Если честно, Вертер начал раскаиваться практически сразу, уже когда стоял над обезглавленным телом и смотрел, как отрубленная голова его врага катится по склону холма. Если бы можно было развернуть те события вспять, он бы точно отказался от роли палача, но сделанного не воротишь, и запоздалым раскаянием не затереть оставленный в прошлом глубокий кармический след. Одна кровь всегда порождает другую, и, вернувшись в наш мир Амритой, казнённый командор убил Лику, едва снова не убил сестру Вертера и его самого, и похоже, на этом он не остановится, если вспомнит про прошлые обиды. А ведь всё могло сложиться совсем иначе.

– Знаешь, Санни,– в голосе Вертера отчётливо послышалась горечь,– а ведь мы могли бы стать друзьями с Амаром. Если бы он ни выкинул тот подлый трюк с трансгрессией, я бы, наверное, его пощадил, но он сам виноват, нужно было драться честно.

Пожалуй, ему до сих пор было больно вспоминать, как обозлённый неожиданным отпором своего менее опытного противника командор напал на него со спины, использовав свои способности Мастера Игры. А ведь этот поединок вообще не должен был состояться, по-хорошему, пленённого Амара следовало тупо прикончить за все его художества. Так нет же, щепетильный Вертер предоставил своему врагу возможность отстоять свою жизнь в честном поединке, а тот отплатил за великодушие подлостью. Стоит ли удивляться тому, что обозлённый его подлым трюком противник таки довёл свою месть до конца?

– Ты когда-нибудь задумывался, почему Амар позволил тебе себя убить? – вопрос Сабина прозвучал явным диссонансом покаянным размышлениям Вертера.

– Чего!? – возмутился тот. – Да он сопротивлялся до последнего, даже пошёл на жульничество, когда понял, что проигрывает. Тоже мне, позволятель.

– Вер, не тупи,– губы Сабина скривились в насмешливой гримасе,– если Амар смог переместиться тебе за спину во время поединка, то уж как-нибудь улизнуть с импровизированного эшафота для него не составило бы труда, однако он покорно подставил шею по твой меч. Я думаю, Амару стоило серьёзных усилий удержаться от соблазна сбежать.

Вертер застыл с открытым ртом, этот элементарный расклад почему-то раньше не приходил ему в голову. Конечно, далеко командору было не убежать, из мира тюрьмы для него не было выхода, но побороться за свою жизнь он мог даже с отрубленной кистью и уж тем более мог избежать позорной казни. Но Амар покорно встал на колени и позволил отрубить себе голову. Это действительно как-то противоречило его предыдущим отчаянным попыткам спастись, и Вертер, как ни старался, не видел причин этой покорности судьбе.

– Похоже, у тебя есть версия,– обиженно пробурчал он. – Излагай.

– Дело в том, Вер, что его приговорил вовсе не ты, а его собственный меч,– пояснил Сабин,– приговорил за ту подлянку, что он позволил себе во время поединка. Амар совсем не готов был проиграть какому-то желторотику, который и за меч-то впервые взялся всего год назад. Это я про тебя, если что.

В общем, от миниатюрной молоденькой девушки никто не ожидал никаких сюрпризов, так, пустили поиграться с большими дядями. Поначалу дяди даже действовали вполсилы, видимо, боялись зашибить малолетку ненароком, но после третьей чистой победы первоначальное удивление сменилось у них боевым азартом, и мне пришлось попотеть. Впрочем, это было к лучшему, избавило от расслабленности на фоне лёгких побед. В результате, первый день турнира я прошла без единого поражения. Главное развлечение было намечено на второй день, когда четверо победителей должны были состязаться друг с другом. Это, я вам скажу, было то ещё зрелище. Парни действительно были очень хороши, и всё-таки против моего природного таланта оставшейся троице было не выстоять.

Когда последний, распластавшись по рингу, наконец махнул рукой, отказываясь от дальнейшей борьбы, я даже не сразу поняла, что стала абсолютной победительницей турнира кланов, пусть и местного значения. И, как выяснилось, интуиция меня не подвела, потому что тут на ринг вышел сам хозяин турнира. Знаешь, дневничок, если бы не было того бала и той блондинки, я бы просто не смогла ему сопротивляться, легла бы и подняла лапки кверху. Но блондинка во время турнира сидела аккурат рядом с Кайденом, и они постоянно лизались, причём так непринуждённо, словно вокруг никого не было. Меня это просто выбешивало и, думаю, прибавляло здоровой злости во время поединков. Так что Ираидин жених явно выбрал не лучшее время, чтобы со мной драться.

В общем, я пришла в себя, только когда зал вдруг наполнился звенящей тишиной, словно его засунули под воду. Смотрю, а Кайден лежит в отключке, и на его губах кровь. С перепугу мне почудилось, что он уже не дышит, и меня захлестнула паника, даже показалось, что я сейчас сама грохнусь в обморок, но ничего, обошлось. В следующий момент все сорвались с места, блондинка завизжала как свинья под ножом мясника и бросилась на ринг, но гвардейцы её быстренько скрутили и начали приводить своего командира в чувство. Ничего страшного, как оказалось, с ним не случилось, пара трещин в рёбрах и лёгкое сотрясение мозга не в счёт. Кайдена оттащили в дом, а мы с Люком поплелись в свои комнаты. Было ясно, что ввиду драматических событий, чествовать победителя не будут. Как же плохо я знала мастера Закари, не успела я принять душ, как опять притащилась горничная с приглашение на парадный приём и ещё одним платьем.

Дневничок, ты когда-нибудь ощущал себя словно в раю? Мне тоже раньше казалось, что я знаю, каково это, быть счастливой, но то была лишь бледная тень счастья, поверь. Меня чествовали как богиню, море цветов, восторженные взгляды, слова, от которых хотелось либо расплакаться, либо взлететь. Гвардейцы весь вечер ходили за мной хвостиком и смотрели влюблёнными глазами. Да, в этом доме по-настоящему ценили мужество и воинское искусство, даже подраненный глава клана не отставал от своих подданных в чествовании победительницы. Он совсем на меня не обиделся, его даже восхитило, как круто я его отделала. А ещё он сделал мне подарок. Угадай что. Новенький спортивный аксель ярко-красного цвета, а на радиаторе – изображение пикирующего сокола, в общем, круть полная.

Когда я на своём призе прикатила в Универ, все эти знатные жлобы от зависти чуть ни полопались. А когда вдобавок узнали, как он мне достался, то вообще поджали хвосты и расползлись по норкам зализывать раны на своей фамильной гордости. Откуда ни возьмись, у меня сразу же образовалась компания, теперь я кумир местной тусовки. А знаешь, дневничок, мне на них плевать, я бы всё это счастье с лёгкостью обменяла на один поцелуй Кайдена. Увы, все поцелуйчики достались блондинке Ираиде. Вот такая невезуха. Зато у меня есть красный аксель с соколом. Тоже неплохо.

Глава 3

Пятидесятилетие Райдо отмечали в узком кругу. Полтинник для мира – это, считай, ещё младенчество, так что все посвящённые лица просто собрались на острове Создателя посидеть у самовара и пообщаться. Гном, который, ввиду постоянной занятости Антона в веннском мире, сейчас жил на острове практически один, чуть с ума не сошёл от счастья, когда гости один за другим начали слетаться на дружеские посиделки. Сабин явился последним и уселся на самом краешке праздничного стола. Поначалу никто особо не обратил внимания на то, что Демиург был как-то по-особенному тих и угрюм. Венн и так-то не отличался излишней болтливостью, но в этот вечер он превзошёл сам себя, кроме «здрасьте, спасибо, пожалуйста», не произнёс ни единого слова. Первым на неестественное поведение Сабина обратил внимание, как водится, гном.

– Эй, Демиург, твоё величество,– бесцеремонно заявил он,– ты, что ль, на похороны собрался, да ошибся адресом? У нас тут праздник, ваще-то.

За столом сразу сделалось тихо, все взгляды обратились к притулившемуся в уголке Сабину. Тот попытался непринуждённо улыбнуться, вроде как заценил шутку, но было очевидно, что улыбка даётся ему с трудом.

– А действительно, Санни, ты чего такой смурной? – поддержал своего вечного оппонента Вертер. – С Ани, что ли, поссорился? Или наоборот, она наконец затащила тебя под венец?

– Перестаньте хохмить, умники,– тут же заступилась за Сабина Алиса. – Не обращай на них внимания, Саб. С Ани всё в порядке?

– Погоди, милая,– Антон погладил защитницу обиженных по плечику,– тут, похоже, дело посерьёзней амурных похождений Демиурга в свободное от управления миром время. Рассказывай, брат. Что стряслось?

Сабин тяжко вздохнул и откашлялся, собираясь с духом.

– Я кое-что обнаружил в мире Земли, чего там быть никак не могло,– наконец проговорил он. – Сам не пойму, как я проглядел это раньше, наверное, из-за отсутствия опыта.

– Да чего нашёл-то, мил человек,– встрял гном,– не тяни резину. Хотя какой из тебя человек? Человеком ты сроду не был.

Сабин зло зыркнул на коротышку, но огрызаться не стал, видимо, ему было не до перепалок с задиристым гномом.

– Помнишь, Вер, как ты попросил меня проверить мир Земли на наличие рая и ада? – Демиург поднял глаза на Защитника.

– Неужто нашёл? – восхитился тот. – А я чего тебе говорил, не всё в сказках лживо, есть и зернышко истины.

– Нет, я не знаю, что это такое,– покачал головой Сабин,– какие-то странные непроницаемые эгрегоры, возможно, связанные с религиями.

– Бустер, я не понимаю, что тебя так расстраивает,– Антон исподлобья посмотрел на брата,– все религии – это эгрегориальные структуры.

– Не считай меня наивным профаном,– на этот раз Сабин разозлился,– я же говорю, что эти эгрегоры очень странные. Во-первых, они расположены в Реальности посмертия, но не во всех альтернативных Реальностях, а лишь в некоторых, к тому же они не являются ни проекцией, ни составной частью одного из известных религиозных эгрегоров, но главное, эти структуры совершенно изолированы как от Реальности посмертия, так и вообще от мира. Я не вижу, что находится внутри.

– Так ты, что ж, не можешь туды залезть? – гном возмущённо хлопнул ладошкой по столу. – А ещё Демиург называется.

– Ты слово «изолированы» понимаешь? – одёрнул Антошу Вертер. – Санни, а тупо вскрыть эти нарывы на теле мира никак не получится?

– Брат, не вздумай,– тут же вклинился Антон. – Эгрегор – это живое существо, ты его убьёшь.

– Да я и не собираюсь,– отмахнулся Сабин,– Демиург не может совершить убийство в собственном мире без последствий, а в случае с эгрегором последствия могут быть самые печальные.

– Ну не развоплотят же тебя за это? – с вызовом спросил Макс, который тоже со временем планировал стать Демиургом, только в мире Райдо.

– Угадал,– Сабин горько усмехнулся,– именно этим всё, скорее всего, и закончится. Такова расплата за нарушение законов мироздания, по крайней мере, для Демиургов.

– Интересно,– задумчиво проговорил Антон,– а может быть, именно в эти эгрегоры и отправляются сознания тех Игроков, которые отрицают реинкарнацию? Это всё-таки лучше, чем развоплощение, не находишь?

– Нет, брат, мне так не кажется,– Сабин покачал головой. – Я не верю, что там, внутри заблудившимся странникам благородно предоставляют уютный кров, гораздо больше это похоже на вульгарный насос по откачке энергии.

– Сабин, ты так говоришь, словно религиозный эгрегор – это инфернальное зло,– возмутилась Лика. – Что плохого в том, что люди во что-то верят, даже если они ошибаются?

– Не нужно смешивать веру и религию,– наставительно заметил Антон. – Нет ничего плохого в том, чтобы следовать каким-то учениям, даже если они ложные. Учения о мироздании возникают естественным путём из-за потребности Игроков разобраться с правилами и условиями Игры в Реальность, а вот религия – это искусственная конструкция, она создаётся людьми с определёнными целями, как правило, весьма далёкими от познания мира.

– Так единственное отличие в искусственном происхождении религий? – Алиса с интересом наклонилась к рассказчику.

– Нет, не только,– возразил Антон. – Все религии – это эгрегоры, которые обязательно имеют три компоненты: объект поклонения, иерархическую структуру служителей и финансовую составляющую, поскольку для поддержания структуры всегда требуются средства. За созданием всех и каждой религии обязательно стоит воля определённых личностей. И я имею ввиду вовсе не Создателей и Демиургов, речь идёт о жителях того мира, где данная религия формируется.

– Знаешь, Санни, а мне всегда казалось, что религиозные эгрегоры распространяют свои щупальца и на Реальность посмертия,– заявил Вертер,– чтобы, так сказать, обрабатывать верующих и после их смерти. Должны же они как-то выполнять свои обещания про загробную жизнь.

– Так оно и есть,– согласился Демиург,– практически у всех религиозных эгрегоров имеются проекции в Реальности посмертия, но они прозрачные, и я могу их контролировать.

– А зачем они нужны? – поинтересовалась Лика. – Это действительно что-то типа рая и ада?

– Нет, конечно,– Сабин грустно улыбнулся,– это просто некие локации, где происходит энергообмен эгрегора с сознаниями умерших адептов, как бы корректировка частотной структуры их сознаний. На процесс перевоплощения эти проекции никак не влияют. Разве что, те верующие, в чьи понятия не входит представление о реинкарнации, проводят в Реальности посмертия гораздо больше времени. А вот те, что попадают в один из этих изолированных эгрегоров, так там и зависают. Может быть, эти странные структуры поглощают наиболее рьяных адептов авраамических религий, которые принципиально не желают признавать реинкарнацию?

– Нет, Сабин, думаю, ты заблуждаешься,– возразил Атан-кей. – За тысячи лет существования авраамических религий там бы скопилось столько сознаний, что соответствующая воплощённая Реальность обезлюдела бы.

– Вот почему мы такие доверчивые? – проворчал Сабин. – Откуда ты выкопал эту инфу про тысячи лет, Творец? Из жёлтой прессы? А ты бы лучше покопался в ноосфере Земли, тогда бы и узнал, что все авраамические эгрегоры совсем молодые. Самому старому не больше двух сотен лет.

– Но христианство существует гораздо дольше,– возразил Тарс. – Этого же ты не станешь отрицать?

– Христианство, как понятие, возможно, и существует с давних времён, в чём я, кстати, тоже не уверен, а вот единого христианского эгрегора нет и не было никогда,– отрезал Демиург. – Есть довольно много мелких эгрегоров, связанных между собой не столько структурно, сколько образно, ну и, конечно, общей легендой о сакральной жертве, которую они позаимствовали из гораздо более древних космогонических учений. В космогонических трактатах вообще было принято персонифицировать природные явления, наделять их именами и характерами, сочинять истории их жизни. Иисус был не единственным, кому приписали такую историю. До него был Сет, Гор, Митра, Кришна, в общем, список длинный.

– Хочешь сказать, что такого пророка, как Иисус, на самом деле не было? – возмутился Даня.

– Отчего же,– Сабин пожал плечами,– наверняка, такая историческая личность существовала. Кстати, он был не один, пророков, пытавшихся донести до людей истинные знания, было довольно много. Просто те, кто запустил проект христианской религии, выбрали одного и создали из реально существовавшей личности миф, а по некоторым источникам, личность Иисуса – это вообще собирательный образ. Я, если честно, в этом вопросе глубоко не копался.

– Сабин, а с чего ты взял, что эти эгрегоры, которые так тебя расстроили – живые сущности? – спросил Даня. – А что если это просто искусственные конструкции, типа алгоритмов мира Земли.

– Даня, ты не забыл, что мир Земли – это в настоящий момент и есть сознание моего брата? – с усмешкой поинтересовался Антон. – Если бы эти эгрегоры не имели собственного сознания и ума, Сабин бы легко мог ими управлять, а коли не может, то это означает, что они обладают сознанием, которое как минимум способно сформировать свой ум.

– Прикольно,– усмехнулся Вертер,– значит, эти эгрегоры сотворил какой-то Создатель или даже несколько Создателей? Санни, сколько же Создателей обитает под твоим чутким руководством?

– Ни одного,– буркнул Сабин. – Кстати, живые сущности могут порождаться не только Создателями, но и совокупным сознанием Игроков. Например, если большая группа человек будет усердно поклоняться какому-то артефакту, природному явлению или даже просто месту, то со временем объект поклонения сможет обрести сознание и независимое существование. С эгрегорами дело обстоит точно так же. Сначала кто-то рождает идею и в рамках этой идеи начинает вести рекламную кампанию, потом у идеи появляются адепты, которые своей энергией начинают её подпитывать, а когда идея обретает силу, на её базе хитрые и практичные люди строят иерархическую структуру, назначают какую-то сущность объектом поклонения и находят источники финансирования. Всё, эгрегор готов. В какой-то момент энергии верующих, питающей эгрегор, оказывается достаточно, чтобы то, что было только совокупностью сознаний, обрело самостоятельность, сотворив себе ум.

– Ух ты! – гном аж подпрыгнул на стуле, едва не опрокинув на себя чашку с горячим чаем. – Ежели всё так просто, так чего ж мы тут попусту сидим, лясы точим? Давайте быстренько сварганим свеженький эгрегор для нашего Создателя. А то на Земле их тьма тьмущая, а на Райдо – ни одного, несолидно получается.

– Я тебе щас сварганю,– вскинулся Антон,– вот только религий мне тут не хватало. Только попробуй, и я тебя быстренько выпровожу обратно на Землю.

От такой отповеди гном съёжился на своём стуле, словно бы даже усох. Сердобольная Алиса бросила на разгневанного Создателя осуждающий взгляд и ободряюще погладила несчастного Антошу по спине.

– Он ведь не хотел ничего плохого,– заявила защитница обиженных, – это он от любви к тебе, Тоша, а ты сразу угрожать. Ты как-то уж очень агрессивно реагируешь. Между прочим, очень многим людям вера помогает справляться с трудностями.

– Согласен, погорячился,– извинился Антон. – Я же не спорю с позитивным эффектом веры, только верить можно, и не являясь частью религиозного эгрегора.

– Получается, всё зло именно в этой структуре? – спросила Лика.

– Зло – понятие относительное,– Антон с улыбкой потрепал обиженного гнома по макушке. – Я бы, скорее, назвал эгрегор не злом, а костылём. Люди, которые неуверенно держатся на ногах, нуждаются в дополнительной опоре, вернее, им кажется, что без костыля не обойтись. А кто-то просто желает облегчить себе путь, ведь нести бремя ответственности за свою жизнь бывает порой очень непросто. Вот люди и перекладывают часть этой ноши на плечи более мудрого и сильного, как им кажется, бога, а потом привыкают, и костыль уже прирастает к ним намертво, становится их составной частью.

– Знаешь, Тоха,– вклинился Вертер,– случаются травмы, после которых без костыля никак. Если ты сломал ногу, то либо сиди сиднем, либо бери костыли.

– Ты абсолютно прав,– Антон благодарно кивнул другу,– вот поэтому я и сказал, что зло – понятие относительное. Нет ничего зазорного в том, чтобы опереться на веру, когда тебе приходится туго, просто нужно помнить, что костыли – это мера вынужденная и временная. Ходить всю жизнь с костылями только потому, что когда-то у тебя была сломана нога, бессмысленно.

– Насколько я понимаю,– Тарс вскинул голову,– дело тут не только в том, чтобы сбросить груз ответственности на кого-то более могущественного. Между эгрегором и его адептом постоянно идёт энергообмен. При этом эгрегор не только питается энергией поклонения, но и может подпитывать своих членов из, так сказать, общественных запасов. В отдельных случаях эта подпитка может быть настолько мощной, что способна творить настоящие чудеса.

– Да, это верно,– согласился Антон,– правда, в этой схеме есть два неприятных момента. Первое – это то, что мощная подпитка осуществляется эгрегором не потому, что адепт о ней попросил, а потому, что самому эгрегору это понадобилось по каким-то причинам. То есть инициатива остаётся за эгрегором, как бы адепт ни нуждался в помощи. Помимо этого, нужно всегда помнить, что даром в этой схеме ничего не получишь, за эгрегориальную поддержку придётся расплатиться полным или частичным отказом от свободы воли, поступиться, так сказать, своими правами.

– Так чего ж тут странного,– опять влез гном, позабыв о своих обидах,– кажная услуга должна быть оплачена.

– Ага, только не каждый согласится платить своей свободой за комфортное существование,– в тон ему ответил Антон. – Тут нужно соотносить полученные блага с ценой. Как говорится, каждый сам выбирает, на каком дереве его повесят.

Разговор постепенно перешёл на тему жизненных приоритетов, все норовили высказаться по вопросу «кому что дороже» и вроде бы совсем позабыли, с чего всё началось. Только Сабин упорно обдумывал какую-то идею и в общем обсуждении не участвовал. Наконец новая интересная мысль, видимо, пришла в его мудрую голову, и он решил нарушить молчание.

– Интересно, а от чего эгрегор может погибнуть? – задумчиво произнёс он, возвращая разговор к исходной точке. – По идее, тот, кто его создал, должен иметь возможность его уничтожить.

– Думаю, ты прав,– согласился Антон,– Создатель всегда имеет возможность уничтожить своё творение, по крайней мере, пока оно не обрело свой собственный ум. А вот после обретения самостоятельности желания и намерения эгрегора могут уже и не совпадать с исходным планом его создателей.

– Прикольно,– отозвался Вертер,– значит, в один прекрасный момент верующие запросто могут столкнуться с существом, которому их чаяния до фени, типа, у него свои планы на жизнь.

– Верующие – это ещё полбеды,– вздохнул Атан-кей,– эгрегору они нужны для подпитки, так что ему просто невыгодно разрывать с ними взаимоотношения. А вот своих создателей, став самостоятельным, эгрегор запросто может послать в даль, а то и схарчить, чтобы не мешались под ногами со своими претензиями.

– Поэтому создатели не должны допускать излишнего развития сознания эгрегора,– сделал логичное заключение Сабин. – Теперь понятно, почему все эти эгрегоры такие молодые, им просто не дают повзрослеть.

– И как же происходит смерть эгрегора? – Лика оглядела сидящих за столом испуганными глазами. – А если, например, эти непроницаемые эгрегоры погибнут, что станется со всеми сознаниями, которые сейчас заключены внутри?

– Ничего хорошего,– угрюмо отозвался Сабин. – Если они категорически не признаю́т реинкарнацию, то не смогут перевоплотиться, так и зависнут в Реальности посмертия, пока какая-нибудь счастливая случайность их ни выдернет.

– Это ужасно,– всплеснула руками Марика,– эти эгрегоры ни за что нельзя разрушать.

– Я и не собираюсь,– огрызнулся Сабин,– а вот насчёт их создателей не уверен. И как им помешать, если они на такое решатся, тоже не понимаю. Кстати, я не считаю, что пребывание внутри замкнутого эгрегора чем-то лучше пребывания в Реальности посмертия. В последнем случае есть хоть какой-то шанс на перевоплощение.

– Мне кажется, мы сейчас не о том думаем,– остановил дискуссию Антон. – Ты мне лучше вот что скажи, брат, а каким образом эти замкнутые эгрегоры перехватывают у тебя управление сознаниями умерших.

За столом наступила гнетущая тишина. Сабин упёрся взглядом в стол, его лицо отражало смесь недоумения и напряжённой работы мысли.

– Это совершенно невозможно,– уверенно заявил Демиург после минутного размышления,– алгоритмы перехода в Реальность посмертия работают надёжно и однозначно.

– Так поди, у тебя там программный сбой случился, а Сабин,– предположил гном. – А ты тут нам из мухи слона сотворил.

– Или вирус завёлся,– добавил Вертер.

– Может быть,– задумчиво произнёс Сабин,– спасибо за подсказку.

– Это, правда, никак не разрешает проблему существования самих замкнутых эгрегоров,– заметил Атан-кей,– но, по крайней мере, делает её менее острой, если, конечно, ты отыщешь неисправность, Демиург.

– Я отыщу,– Сабин самонадеянно ухмыльнулся.

Настроение Демиурга явно улучшилось, он словно бы уже позабыл, как совсем недавно так же самонадеянно обещал Вертеру поискать рай и ад в своём мире, будучи абсолютно уверенным, что ничего подобного не существует и существовать не может. А поди ж ты, нашёл.

***

Утро было пасмурным, мелкий холодный дождь барабанил в стекло, сквозь задёрнутые шторы в спальню едва сочился мутный серый свет. Открывать глаза не хотелось. Кора подумала, что если ещё немножечко полежать неподвижно, то запросто можно соскользнуть обратно в сон, но что-то ей мешало, не давало вернуться в блаженное ничто. Нет, это был не звук и не запах, а что-то более тонкое, едва уловимое. Отчаявшись разобраться, соня приоткрыла один глаз и сразу поняла, что её разбудило. Зандер сидел в кресле и не отрываясь смотрел на свою женщину. В его взгляде было столько нежности, что Кора даже сквозь дрёму ощутила волну тепла, идущую от её любимого ура.

– Тяжело просыпаться в такую погоду,– с сочувствием произнёс Зандер. – Давай я тебе помогу, закрывай глаза,– он подошёл к постели и взял Кору за руку. В следующий момент комнату залило ярким солнечным светом, даже сквозь прикрытые веки женщина почувствовала его жар. Она беззаботно улыбнулась и открыла глаза.

Коре и раньше приходилось жить с урами, вернее, с Творцами, как их называли в её прошлой жизни, так что к чудесам ей было не привыкать. Вот только раньше никто не устраивал этих чудес специально для неё, а Зандер игрался в волшебника, как мальчишка, сюрпризам и неожиданным подаркам не было конца. Кора отлично понимала, что в этом нет её персональной заслуги, просто за последние десятки воплощений Зандер впервые получил доступ к неиссякаемому источнику энергии, которым была веннская женщина, и наслаждался вновь обретённым могуществом с детской непосредственностью. После первого знакомства на так и не состоявшейся лекции молодого профессора Зандер с Корой не сговариваясь оставили Университет, а уже через месяц Кора переехала в поместье своего возлюбленного.

Поместье было большое и старинное, однако оно совсем не напоминало замок с высокими стенами, сторожевыми башнями и заполненным водой рвом, это был просто красивый просторный дом. Кстати, замков в Империи было очень много, поскольку каждый мало-мальски состоятельный клан имел подобное архитектурное излишество у себя на балансе. Жить в этих массивных древних сооружениях было непросто, сквозняки и отсутствие элементарных удобств превращали жизнь обитателей в ежедневную изощрённую пытку. Но на что только не пойдёшь ради престижа? Правда, в последние годы владельцы замков начали потихоньку облагораживать внутренние помещения своих каменных бастионов свободы, а то и пристраивать к ним современные здания со всеми удобствами. Но так было далеко не везде, большинство кланов продолжали стоически сносить статусный дискомфорт и даже умудрялись гордиться своей неприхотливостью.

Дом Зандера в противовес традиции сразу строили не для престижа, а для комфорта. В нём были просторные тёплые комнаты, много света и ярких красок, а ещё тут было очень уютно. Зал для приёмов имелся всего один, и использовалось это пафосное помещение очень редко. Остальные комнаты были обустроены таким образом, чтобы не давить на обитателей размерами и монументальностью, а напротив, создавать ощущение интимности и расслабленности. Строение окружал большой, немного запущенный сад, который постепенно переходил в дикую дубовую рощу. За рощей вообще никто не ухаживал, но могучие деревья сами позаботились о том, чтобы избавиться от подлеска, поскольку напрочь заслонили своими кронами солнечные лучи, так что гулять в роще было одно удовольствие. Зато прямо перед домом располагались ухоженные аллеи, декоративные деревья и кустарники, зелёные лужайки пестрели цветами, и увитые плющом беседки манили отдохнуть.

В целом, кто-то весьма профессионально потрудился, чтобы предоставить обитателям поместья максимум комфорта. И всё же возраст дома постоянно напоминал владельцам о том, что ничто не вечно, без ремонта не проходило ни единого дня, и соответствующее звуковое сопровождение, типа ударов молотка и визга пилы, давно уже превратилось в привычный фон. Но обитатели поместья не роптали, возможно, просто перестали его замечать. Кору подобный фатализм сильно озадачил, ведь Зандер явно был человеком не бедным. Отчего же он так упорно держался за это рассыпающееся строение?

– Я привык,– просто ответил хозяин на её вопрос,– я живу в этом доме уже с десяток своих воплощений. Понимаю, дом довольно ветхий, но ты потерпи, скоро всё изменится. Дай мне только набраться сил.

Обещанные изменения случились через пару месяцев после этого разговора. Однажды Кора проснулась утром в обновлённом, нет, практически новом доме. Она с любопытством осмотрелась и расхохоталась. Шокированный такой реакцией Зандер обиженно поморщился, он явно ожидал чего-то другого, может быть, удивления или восхищённых возгласов, но уж никак не смеха.

– Ты – вруша и к тому же хвастунишка,– с укором заявила насмешница. – Зандер, я почти тысячу лет прожила в мирах Творцов. Неужели ты решил, что я не отличу плод твоего воображения от базовой Реальности?

– Ты никогда не рассказывала раньше,– удивился пойманный на вранье ур. – Я не понял, это твоё предыдущее воплощение длилось целую тысячу лет?

– Да, так получилось,– потупилась Кора. – Почти всё это время я жила с венном, обладавшим силой Создателя, а когда он развоплотился – то с его сыном, который был Творцом.

– А кто такие Творцы? – заинтересовался Зандер.

– Вы сейчас их называете урами, управляющими Реальностью,– пояснила Кора,– а раньше их называли Творцами.

– Когда это раньше? – продолжал допытываться ур.

– Я не знаю, милый,– Кора смущённо улыбнулась,– наверное, я очень долго не воплощалась, мир так сильно изменился. Видишь ли, я ведь была самоубийцей.

Зандер застыл с открытым ртом. Он и представить себе не мог, чтобы его весёлая, шаловливая возлюбленная могла в прошлой жизни покончить с собой. Сам он тоже окончил прошлое воплощение, добровольно пожертвовав своей жизнью, и сделал это, чтобы спасти другую жизнь, а возможно, и весь этот мир, но самоубийством его смерть назвать было никак нельзя.

– Не смотри на меня так,– жалобно попросила Кора,– я совершила ошибку, приняла за любовь то, что любовью не было. Теперь-то я понимаю, что глупо было ждать любви от мужчины, который от тебя зависит. В мире веннов взаимная любовь вообще невозможна.

– Кора, детка, зачем ты так? – ошарашенно пробормотал Зандер. – Это в тебе просто говорит трагический опыт прошлого. Если твои мужчины не были способны любить, это вовсе не значит, что все венны такие.

– Перестань, Зандер,– Кора покачала головой,– в обществе веннов женщина – это просто вещь. Да, вещь очень ценная, её берегут, о ней заботятся, хранят верность, её даже по-своему любят, наверное, но не как личность, это точно.

– Дай мне шанс,– голос Зандера сделался серьёзным,– я докажу тебе, что ты ошибаешься.

– Тебе не нужно ничего доказывать,– улыбнулась Кора,– я вовсе не страдаю от этого, мне достаточно того, что я сама тебя люблю.

Этот разговор произошёл около года назад, и больше к скользкой теме, касающейся способности веннов любить, они не возвращались. Кора вскоре выкинула из головы мысли о несовершенстве веннского общества, а вот Зандера, как выяснилось, её слова задели за живое. Но, как истинный венн, он не стал бить себя пяткой в грудь и доказывать с пеной у рта несправедливость обвинений. Вместо этих эффектных, но бессмысленных жестов, он попытался всерьёз разобраться в собственных чувствах, иначе говоря, измерить логикой то, что не поддаётся измерению, и, естественно, потерпел поражение.

Чем глубже многомудрый ур погружался в дебри иррационального, тем яснее ему становилось, что поставленная задача просто не имеет решения, по крайней мере, теми средствами, что были доступны интеллекту. Этот удручающий вывод на некоторое время погрузил исследователя в депрессию, он начал подолгу зависать в своём кабинете, потерял сон и аппетит, по ночам его начали мучить кошмары о том, как Кора его бросает. К счастью, долго фрустрировать Зандеру не позволили обстоятельства, резко изменившие их с Корой жизнь. Игре в Реальность вообще наплевать на наши планы, у неё имеется свой сценарий, против которого бессильны самые изощрённые способы защиты.

Обстоятельства на этот раз приняли облик посыльного из соседнего поместья. Дело в том, что рядом с поместьем Зандера располагались владения одного из могущественных кланов Империи, клана Заккари. Соседи отлично ладили, никаких разногласий между ними не было, а были комфортные для обоих правителей приятельские отношения. Всё изменилось в один момент, когда старый глава клана умер, оставив свой титул и земли старшему сыну. И тут началось. Новый глава клана вовсе не был безусым пацаном, от которого можно было бы ожидать экстравагантных выходок, однако порядки, которые он завёл, вступив в права наследования, были, пожалуй, похлеще юношеского безрассудства. Старинный замок в считанные месяцы превратился в военный лагерь. Гарнизон крепости начал быстро расти, пока ни достиг сотни отборных бойцов, что было явно избыточно для её охраны. Очевидно, у наследника были не слишком миролюбивые планы на жизнь, связанные, скорее, с экспансией, нежели с защитой.

Избыток мужского населения в ограниченном пространстве замка вскоре начал проявляться со всей определённостью. Молодые и безбашенные парни вовсе не собирались вести монашеский образ жизни. Несмотря на изнурительную муштру, время от времени им нужно было выплёскивать свою молодецкую удаль, тем более, что их начальник, а по совместительству глава клана, с удовольствием присоединялся к загулу. Буйная ватага регулярно устраивала попойки, превращая замок в бордель, охоты и пиры сменялись гонками на акселях, причём вовсе не по дорогам, отчего фермерские поля приходилось засевать по новой. Впрочем, нужно отдать должное мастеру Заккари, за все художества своей банды он платил и притом весьма щедро, так что до судов дело не доходило. И откуда только у него бралось столько средств?

А богатства клана росли день ото дня. Это было заметно по тому, как отремонтировали замок, плюс возвели новую современную пристройку, как обновлялся парк транспортных средств и вооружение гарнизона, а ещё по размаху пиров, которые регулярно закатывали в поместье Заккари. Время от времени у соседей вдруг наступало затишье, всё мужское население, включая главу клана, снималось с места и отправлялось куда-то путешествовать. Походы обычно длились от недели до нескольких месяцев, и обратно в замок возвращались далеко не все путешественники. Было очевидно, что эти вылазки вовсе не имели целью развеяться, и Зандер не без оснований подозревал, что именно они служили источником богатств его соседа.

Впрочем, на моральную сторону жизни владетельного лорда безразличному к политике и светской жизни уру было глубоко наплевать, лишь бы выходки буйной ватаги не затрагивали его частную жизнь. И до поры до времени было именно так, пока в один несчастливый день в ворота его усадьбы ни постучался посыльный с приглашением на помолвку Кайдена Заккари с наследницей ещё одного соседнего клана Ираидой Сетриг. Отказаться было себе дороже, так можно было запросто напороться на смертельную обиду с соответствующим продолжением в виде небольшой, но кровопролитной войнушки, и, скрепя сердце, Зандер принял приглашение. С этого увеселительного мероприятия и начались все дальнейшие неприятности.

Зандер сотворил для своей спутницы скромное, но изысканное платье из тёмно-синего атласа, в тон к её глазам. В дополнение к платью шёл сапфировый гарнитур на белом золоте и синие бархатные туфельки, тоже украшенные мелкими сапфирами. Когда Кора нарядилась во всю эту красоту, у самодеятельного дизайнера женских нарядов натурально перехватило дыхание. А вот на саму Кору переодевание не произвело никакого впечатления, она равнодушно глянула в зеркало и перевела вопросительный взгляд на Зандера.

– Милый, ты уверен, что мне необходимо таскать на себе целое состояние? – озабоченно спросила она,– никто же не знает, что ты можешь наделать таких украшений, сколько захочешь.

– А что тебя смущает? – удивился Зандер.

– Ты же понимаешь, что в этом обществе есть свои неписанные правила,– Кора снисходительно улыбнулась. – Мы ведь официально не женаты, значит, у меня статус твоей любовницы, а на любовницу не надевают ювелирную лавку.

Зандер ненадолго задумался и понял, что Кора абсолютно права. Тот факт, что женщина венна была для него всем, гораздо важнее жены и любовницы вместе взятых, пониманию местного сообщества было недоступно. А значит, Кора окажется на этом балу в положении содержанки.

– Давай поженимся,– резво предложил ур,– прямо сейчас.

– Так будет ещё хуже,– Кора уверенно помотала головой,– тебе по статусу не положено жениться втихомолку, соседи затаят обиду. Давай лучше ты пойдёшь один.

Зандер бросил восхищённый взгляд на изящную фигурку в синем и искренне подивился равнодушию своей женщины к вниманию окружающих. Неужели ей самой не хочется произвести фурор в высшем свете?

– Нет, так тоже не пойдёт,– между тем продолжала рассуждать Кора,– все же знают, что я тут у тебя живу. Моё отсутствие придётся чем-то обосновать. Может быть, болезнью?

– Милая, мне плевать на мнение этих надутых индюков,– заявил Зандер,– и без тебя я никуда не пойду, пусть удавятся.

Кора удивлённо поглядела на своего мужчину, по её мнению, проблема не стоила даже обсуждения, тем более, что балы и внимание других мужчин были ей совершенно безразличны, ей вообще не нравились люди. А венн в этом мире имелся только один, и он уже принадлежал ей безраздельно. Так какой же смысл красоваться перед светскими львами? Только злить их львиц. Но Зандеру почему-то было важно, чтобы она его сопровождала. Странно, конечно, но чего ни сделаешь ради любимого. Только нужно всё обставить так, чтобы её персона вызвала как можно меньше вопросов и пересудов.

– Я придумала,– радостно заявила Кора,– давай, я буду твоей сестрой, можно даже не родной, а кузиной, например. Мы ведь похожи внешне, ни у кого даже сомнений не возникнет.

Зандер немного поворчал, но не мог не согласиться, что в предложении Коры есть здравый смысл, статус родственницы отлично защитит её от сплетен и оскорбительного поведения высшего общества. На том они и порешили, и сами не заметили, как попали в свою же ловушку. Слишком поздно заговорщики сообразили, что красавица-сестра высокородного ура станет лакомым призом для молодых и азартных гвардейцев Заккари. Едва завидев синеокою красотку, те словно с цепи сорвались. Зандера моментально оттеснили от его так называемой сестры, и Кора оказалась в окружении незнакомых, но очень докучливых мужчин. Однако вскоре выяснилось, что навязчивые ухаживания бравых молодцов – это было ещё полбеды, настоящая беда случилась, когда на Кору обратил внимание сам жених.

На Кайдена явление веннской красавицы произвело впечатление удара молнии. Взгляд её синих глаз словно бы парализовал бывалого воина и повесу. Тот как раз что-то отвечал на поздравление отца своей невесты, когда Кора появилась в поле его зрения. Заметив её, жених замолк в середине фразы, его взгляд приклеился к лицу незнакомки, словно беднягу Кайдена околдовали. Попытавшаяся сгладить неловкость Ираида только всё испортила, обратив внимание собравшихся на неестественное поведение хозяина замка. Молчаливая сцена затягивалась, и Зандер на полном серьёзе уже начал подумывать, а не трансгрессировать ли им с Корой обратно в своё поместье, но в этот момент Кайден пришёл в себя и, включив дурака, обратил инцидент в шутку.

Веселье пошло своим чередом, гости, как водится, напились и выкинули из головы нелепое поведение жениха. Невеста сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила с милой улыбкой принимать сыпавшиеся на неё поздравления и комплименты. Кайденовы гвардейцы, окружив Кору плотным кольцом, резво принялись ухаживать за «сестричкой» Зандера. Бедняжка, не ожидавшая такого напора, поначалу растерялась, но вскоре взяла себя в руки и вступила в игру, виртуозно отшивая наиболее активных поклонников. Вечеринка постепенно набирала ход, словно заведённая пружина, она раскручивала кольца тугой спирали, вовлекая всё новых участников в свой суматошный хоровод. Вино лилось рекой, горы закусок сметались со столов как ураганом, от громкой музыки и весёлых голосов, казалось, можно было оглохнуть.

И только двое мужчин никак не участвовали в этом празднике жизни. Зандер молча проклинал себя за то, что не внял голосу рассудка и не отправился на праздник в одиночестве, а Кайден вообще пребывал в состоянии, близком к трансу, он молчал и только загадочно улыбался, украдкой следя глазами за дамой в синем. К счастью, всё когда-то заканчивается, закончился и этот выматывающий вечер. Кора так устала, что, когда Зандер перенёс её домой, заснула чуть ли не стоя. А на следующее утро был дождь, и так не хотелось просыпаться. Пришлось уру переместить свою женщину в сотворённый им мир, где дом был как с иголочки, и вечно светило солнце. Ему было стыдно за то, что он заставил Кору весь вечер отбиваться от поклонников.

– Если хочешь, можешь меня побить,– смущённо произнёс Зандер,– я теперь всегда буду делать только то, что ты одобришь.

– А можно я лучше тебя поцелую? – Кора хитро стрельнула глазками из-под полуприкрытых век. – По-моему, ты уже сам себя побил так, что живого места не осталось.

Зандер шустро скинул халат и одним движением запрыгнул к ней под одеяло. Они провели в постели всё время до обеда и поэтому не сразу узнали ошеломительную новость, которая разнеслась по округе словно лесной пожар. Кайден Заккари расторг помолвку. Не успели венны переварить это странное и тревожное сообщение, как у ворот поместья показалась повозка, полная красных роз. Записки при цветах не оказалось, но имя отправителя и так не составляло никакой тайны. Оставалось только ждать его самого с визитом.

18 день изека, 786 год от Исхода

Привет, дневничок. Пора бы мне бросить это детское развлечение, Рыбий Глаз меня уже не достанет, да и папа, наверное, не станет настаивать, чтобы я продолжала рефлексировать на твоих страницах. Но за эти два года я как-то к тебе привыкла, вот даже кожаную обложку для тебя сделала, собственными руками, между прочим. Подсела, так сказать, на графоманство, как на наркотик. А почему, собственно, я должна себе отказывать в этом маленьком удовольствии? Других-то удовольствий у меня практически нету. Вот опять я вру, скорее, даже кокетничаю, мол, я такая забитая, несчастная студенточка, погребённая под ворохом манускриптов и практически приросшая попой к стулу в читалке. Ага, как же, да у меня жизнь бурлит как кипяток в чайнике. Но обо всём по порядку.

По возвращении из поместья Заккари мой непутёвый ухажёр с порядком потрёпанным самомнением решил срочно восстановиться в правах на моё внимание к его неаппетитной особе. Представляешь, дневничок, мастер Люк не поленился нанести мне визит прямо в университетском городке. Прикатил туда на громадном фангере, вроде как он тоже потомок древнего рода. Курам на смех, да у нас крутыми тачками вся стоянка при общаге забита. Не учёл наш амбициозный соискатель, в каком заведении я учусь, тут только на моём курсе пятеро деток членов Совета кланов. Люк, разумеется, сразу осознал свой косяк, но сделал вид, что гонять фангер через полстраны – это для него дело обычное, типа, у них в семье так принято.

Ладно, я прикинулась, что не заметила его смущения, и мы отправились в ближайший городок прогуляться. И вот сидим мы в дорогущем ресторане, пьём вино по цене моей двухмесячной стипендии за бутылку, все на нас смотрят как на беглецов из дурки, а мой ухажёр тут заводит разговор про свою семью. Начал-то он вроде бы вполне нейтрально, рассказал, почему его родители расстались, как так вышло, что он практически не общался с отцом, пока тот был жив. В сущности, банальщина, неудовлетворённые амбиции и глупые обиды.

Очень скоро мне сделалось скучно, и я налегла на алкогольное сопровождение этой непрошенной исповеди. А вино-то оказалось с подвохом, ударило в голову и отключило моё здравомыслие напрочь. В итоге, я попыталась вклиниться в муторный поток Люковых откровение, и чёрт меня дёрнул за язык сказать, какой крутой у него братец. Ещё не закончив свой невинный комплимент, я пожалела, что вообще раскрыла рот. Кто бы мог подумать, что в этом интеллигентном юноше может быть скрыто столько желчи. Люк принялся брызгать ядом, что твоя виверна, таких выражений я от него сроду не слышала, а некоторые вообще услышала впервые в жизни.

Понятное дело, ничего содержательного в этом ядовитом потоке не было, но одно обстоятельство всё же привлекло моё внимание. Оказывается, могучий глава клана Заккари так и не получил высшего образования, причём по банальной причине, его отчислили со второго курса, так как он не смог освоить даже азов трансгрессии. Тут мне сделалось совсем грустно, у меня ведь та же проблема, ну не вижу я этих альтернативных Реальностей, хоть тресни, про то, чтобы туда перемещаться, и говорить не приходится. В остальном всё в порядке, а тут просто тупик какой-то.

– Значит, у Кайдена совсем нет никаких способностей к магии? – спрашиваю я невинным голоском, и тут Люк меня окончательно огорошил.

– Нет,– отвечает мой ухажёр,– у него сейчас уровень магистра магии. Каким-то образом Кай вдруг резко рванул вверх, стоило ему вернуться обратно в замок.

А вот это уже совсем интересно. Представляешь, дневничок, оказывается у Люкова брата имеется способ обрести силу, причём не хилую такую. От уровня магистра до ура рукой подать. Нет, я на магистра не претендую, мне бы сдать экзамен по трансгрессии, чтобы меня не отчислили. Увы, никакой дополнительной инфы про столь замечательный способ обрести могущество вытянуть из Люка не удалось. Я думаю, он просто и сам ничего не знает. Но и на том спасибо, зацепка, что надо. Пришлось позволить невольному информатору ещё разок меня поцеловать в качестве поощрения за полезное сообщение.

Распрощавшись с Люком, я чуть было ни сорвалась в поместье Заккари. Не то чтобы Кайден был мне чем-то обязан, но упускать такой шанс было глупо. А вдруг ему захочется проявить великодушие и поделиться своим методом? Ну или за какие-то услуги. Хотя, если честно, дневничок, какие-такие услуги может оказать безродная девушка богатому вельможе, кроме интимных. А на фига такому красавцу интимные услуги неопытной малолетки? У него, наверное, очередь из благородных девиц, желающих запрыгнуть в его постель, длинной в милю. Это если не считать законной невесты из соседнего поместья. И всё же я поехала, правда, дождалась окончания сессии. Сейчас я уже и сама не отвечу, что меня тогда подтолкнуло, то ли необходимость сдать экзамен, то ли таки призрачная возможность того самого интима. В общем, запретила я себе думать на эту тему, стыдно было.

Дорога до замка Заккари заняла у меня практически сутки. Можно было, конечно, воспользоваться общественным транспортом, но я поехала на дарёном акселе. Во-первых, уж больно мне хотелось его обкатать по полной, а во-вторых, надо же было продемонстрировать дарителю, как я ценю его подарок. Добралась я до поместья еле живая от усталости и здраво рассудила, что являться в таком замызганном виде пред светлые очи магистра просителю не пристало. В общем, тормознула я в соседнем городке, сняла номер в трактирчике прямо на главной площади, цены тут, по сравнению с университетскими, были вполне доступные, и вырубилась, даже не добравшись до ужина.

Нужно сказать, что мне круто повезло. Как я позже выяснила, именно в тот вечер в поместье моего магистра как раз отмечали его помолвку. Представляешь себе, дневничок, хороша бы я была, явившись к Кайдену прямо посреди праздника. Здрасьте, вам малолетние любовницы не требуются? Стыдобища. Но судьба была ко мне милосердна, избавила от позора. А вот с транспортом я явно перемудрила, не рассчитала свои силы. В результате, завтрак, как и ужин прошёл без меня. Проснулась отчаянная гонщица только к полудню, да и то только потому, что на улице поднялся какой-то непонятный переполох. Выглядываю я в окно и вижу умопомрачительную картинку. Прямо через площадь идёт белый как снег пони, запряжённый в повозку, доверху наполненную красными розами. На козлах сидит розовощёкий парнишка лет пятнадцати в алом костюмчике. Ну чистый херувимчик.

Народ столпился на площади поглазеть на такое диво дивное, шум поднялся такой, что о продолжении сна не могло быть и речи. Я, если честно, последний раз видела пони в зоопарке, да и то в клетке, а конные повозки ушли в небытие, наверное, не меньше сотни лет назад. Про розы я вообще молчу. Пришлось быстренько привести себя в порядок и спуститься вниз, чтобы выяснить подробности происшествия. Что-то мне подсказывало, что без мастера Кайдена тут не обошлось. И точно, пока я запихивала в себя сэндвич с сыром и заливала его солидной дозой кофе, разговоров в таверне только и было, что про помолвку в замке Заккари.

Оказывается, в невестах белобрысая Ираида проходила совсем недолго, не далее, как два часа тому назад, Кайден расторг помолвку. По поводу того, кому предназначалась целая гора цветов, мнения обедающих разделились. Одни считали, что это знак извинения за расторжение помолвки, а другие полагали, что у бессовестного повесы резко завелась новая пассия. Первая версия показалась мне мало убедительной. Красные розы в качестве компенсации за отставку женщинам не подгоняют. Тут гораздо больше подошло бы скромное колечко стоимостью, как два моих акселя. Новая пассия была более вероятна. Эх, не успела я вклиниться между двумя его тёлками. Ну да ладно, мне бы только поговорить с этим ловеласом, а вдруг у него найдётся местечко для послушной ученицы.

Завожу аксель и несусь догонять цветочную повозку. Оказалось, что езды было всего ничего, за ближайшим леском обнаружилось ещё одно поместье, правда, не замок, а просто большой дом. Я успела как раз вовремя, чтобы увидеть, как повозка проехала в ворота. И что дальше? Постучаться и спросить, не здесь ли проживает красотка, пленившая мастера Кайдена? Бред. Ехать обратно в замок Заккари? А что, если обожатель явится сюда вслед за своим подарком? Логичнее всего было немного подождать и посмотреть, как будут развиваться события. В общем, затаскиваю я своё транспортное средство в придорожную рощицу и с комфортом располагаюсь на отдых в мягкой травке, благо догадалась захватить из трактира ещё пару бутеров и бутыль с водой.

И что ты думаешь, дневничок, твоя хозяйка оказалась совершенно права. Не прошло и часа, как на подъездной дороге началось натуральное светопреставление. По-моему, в гости к прелестнице намылилась вся гвардия мастера Кайдена в полном составе. Четыре крутых фангера и с десяток акселей неслись с рёвом к вожделенным воротам, словно за ними гналось полчище злых духов. Вот это сватовство, это я понимаю, королевский размах. Я сразу подумала, что сегодня не лучший день, чтобы проситься к магистру в ученицы, ему будет явно не до меня, лучше вернуться в гостиницу, а то и вообще свалить домой и выбрать более подходящий момент для подката. Но что-то меня всё-таки тормознуло, захотелось досмотреть спектакль до конца. И, как выяснилось, не напрасно, всё-таки интуиция у меня неплохо работает.

Где-то минут через сорок ворота поместья снова отворились, выпуская нежданных гостей. На этот раз ехали они медленно, без звукового сопровождения. Неужели красавчик получил отлуп? Да быть того не может. Хотелось бы мне посмотреть на женщину, способную послать Кайдена в пешее эротическое путешествие. С одной стороны, это неплохо, что магистр оказался временно свободным. Тут бы мне и подсуетиться со своей просьбой, но, по всему, настроение у него сейчас должно быть поганое, откажет сходу, даже не вникнув в суть.

В итоге я решила не светиться и спряталась за дерево. Но он всё равно заметил, скорее, даже не меня, а красный аксель. Средний фангер притормозил, и глава клана соизволил вылезти на обочину. Пришлось мне тоже покинуть своё убежище. Стою я перед ним красная как рак и что-то там блею про случайную встречу, а он смотрит на меня эдак насмешливо и усмехается, потом натурально берёт меня за плечи и усаживает в свою тачку, а один из его гвардейцев пристраивается в сопровождение на моём акселе.

– Что у тебя стряслось, Рэй? – спрашивает меня Кайден, как только фангер тронулся с места.

И тут я плюнула на все эти светские приличия и честно ему всё рассказала. Он слушал не перебивая, а потом улыбнулся так, что я аж вспотела.

– Возможно, я смогу тебе помочь,– говорит,– только не сегодня. Переночуй в замке, а завтра мы обсудим твою проблему.

Меня, понятное дело, уговаривать было не нужно, от счастья в моём животе бабочки порхали. Пока мы ехали, Кайден больше не произнёс ни слова, только улыбался, но как-то совсем не радостно. Ну ещё бы, даже не знаю, что бы я делала, получив отлуп после того, как разорвала помолвку и послала предмету своего обожания повозку с розами. Бедняга, жалко его просто до слёз.

И вот я снова поселилась в своей прежней комнате, сижу у окна, строчу в дневник, потому что спать не могу от полного сумбура в голове. Что же будет завтра? Суматошные мысли гоняются друг за дружкой, пытаясь выстроиться хоть в какое-то подобие порядка, но тщетно. Мне одновременно и страшно, и весело, истерический смех то и дело прорывается сквозь напускное равнодушие. А перед кем я, собственно, претворяюсь? Мне же просто хочется прыгать от счастья, от того удачного стечения обстоятельств, что привели меня в дом Кайдена. И плевать мне на его многочисленных любовниц, он мне нравится такой, какой есть. Пусть скорее наступит завтра.

Глава 4

– Сабин, ты бы хоть изредка тренировался перед зеркалом улыбаться,– проворчал гном. – Того и гляди молоко в молочнике скиснет от твоей физиономии.

Антоша демонстративно сунул нос в маленький белый кувшинчик и сморщился, словно и впрямь унюхал кислый запах. Весело щебетавшие Алиса с Ликой сразу замолчали и вопросительно уставились на поднимавшегося по ступенькам веранды Демиурга.

– Похоже, в мире Земли нет конца неприятным сюрпризам,– проницательно заметил Макс. – Ещё какие-то непонятные эгрегоры нарисовались?

Сабин молча уселся за стол и обвёл присутствующих испытывающим взглядом, как будто пытался определить, все ли они готовы услышать трагическую весть.

– Ты наконец выяснил, кто создал те изолированные эгрегоры,– вынес приговор Антон.

Сабин опять промолчал, но на этот раз утвердительно кивнул. Алиса тут же поднялась и налила расстроенному Демиургу чаю, мимоходом она погладила его по голове, так, едва коснулась волос. Однако результат мимолётной ласки был мгновенный и весьма убедительный, Сабин расслабился и улыбнулся вроде бы даже вполне искренне.

– Лиса, тебе нужно научить своим фокусам мою Лику,– Вертер одобрительно улыбнулся Алисе, с восторгом наблюдая за преображением мрачного Демиурга,– мне тоже порой бывает непросто расслабиться.

– Не заставляй тащить из тебя слова клещами, Бустер,– проворчал Антон,– ты ведь уже понял, как эти эгрегоры перехватывают у тебя сознания умерших людей.

– Спасибо, Лиса,– Сабин благодарно поцеловал исцеляющую ручку волшебницы,– мне уже лучше. Да, я всё выяснил,– он повернулся к брату. – Как я и предполагал, все алгоритмы перехода в посмертие работают на Земле в штатном режиме, а значит, перехватить у Демиурга сознание человека не под силу ни одному эгрегору.

– Вот любят енти венны всяческие театральные эффекты,– гном злобно зыркнул в сторону Сабина. – Чего тянешь-то, артист?

– Будешь постоянно перебивать, я вообще замолчу,– отмахнулся от надоеды Сабин. – Ладно, вот вам диагноз: в эти изолированные эгрегоры попадают вовсе не люди, вернее, туда попадают люди, только лишённые свободы воли. С точки зрения мироздания они просто чья-то собственность. Видимо, таковыми их сделали именно конструкторы этих изолированных эгрегоров, вот они и отправляются к своему хозяину после смерти.

– Ужас какой,– Алиса всплеснула руками, как крыльями,– их же нужно спасать.

Антон поманил любимую и усадил её к себе на колени, словно хотел таким образом её защитить.

– Понятно теперь, почему воплощённые Реальности Земли не обезлюдели,– заметил он с улыбкой,– таких безвольных Игроков не должно быть особо много,– это не был вопрос, но всё же слова Создателя подразумевали хотя бы какую-то реакцию со стороны брата, однако реакции не последовало, Сабин замер, словно внезапно провалился в транс, его ничего не выражающий взгляд упёрся в стол. – Сколько? – теперь уже в голосе Антона явно слышалась тревога.

– Такое есть не во всех альтернативных Реальностях,– Демиург ответил как бы через силу,– примерно в двух десятках миров второй ветки. – Он поднял голову и обвёл тоскливым взглядом притихшее общество за столом. – От двадцати до девяноста процентов населения,– наконец объявил он.

– Да быть того не может,– взвился Вертер,– ты бы раньше заметил такое количество. А раз не заметил, значит, просто ошибся. Ты же пока совсем неопытный Демиург, Санни,– Защитник, казалось, уговаривал сам себя.

– Нет, Вер, Демиург просто физически не может ошибаться в вопросах, касающихся его мира,– Антон задумчиво покачал головой. – Он может чего-то не заметить, если не обратит на этот объект своё внимание, но уж если обратил, то ошибка исключается.

– А чёй-то так категорично,– опять встрял гном,– Демиург ведь даже не Создатель ентого мира.

– Демиург и есть этот самый мир,– Антон бросил на брата сочувственный взгляд. – Я уверен, что Бустер даже не может разделить своё сознание на личное и сознание Земли, для него это единая сущность.

– Верно,– подтвердил Сабин,– цифры правильные, не сомневайтесь.

– Так кто ж столько человеков лишил всех ихних прав? – Антоша всё никак не мог смириться с услышанным. – Что за напасть такая? Откель взялась?

– Это какие-то пришельцы? – Лика с испугом уставилась на Сабина, словно ждала, что он сам сейчас превратится в пришельца.

– Выходит, альтернативщики-то не врали,– усмехнулся Вертер,– Земля действительно захвачена, а её жители уже частично превращены в рабов.

– Эй, притормозите, философы доморощенные,– Антон поднял руку вверх, как бы останавливая поток буйной фантазии участников беседы,– лишить свободы воли насильно невозможно, это фундаментальное право любого Игрока. Его можно убить, пленить, заставить делать что-то неправильное, но отнять право распоряжаться своей сущностью – это даже Демиургам не под силу. И, кстати, даже попытка подобного насилия карается весьма сурово.

– Да, их никто не заставлял отрекаться от своих прав,– мрачно подтвердил Сабин,– это они сами. И сразу отвечу на ваш следующий вопрос: на Земле нету никаких пришельцев, этих бы я сразу обнаружил.

– Так это, кто ж тогда всю ту пакость сварганил? – гном упёр ручки в толстые бока. – Какой-такой злодей так над людями измывается?

– Это сделали сами люди,– со вздохом ответил Демиург,– больше некому.

– Получается, одни люди превращают других людей в свою собственность? – Макс решил расставить все точки над ё. – А зачем им нужны эти эгрегоры в Реальности посмертия?

– Что ж тут непонятного,– скривился Вертер,– доят рабов после смерти. Энергия-то у них остаётся и после того, как они лишились свободы.

– Думаю, Вертер прав,– Сабин уныло кивнул,– всех рабов сначала доят в воплощённом состоянии, заставляя отдавать свою энергию через страдания и через сильные эмоции, вроде гнева, а после смерти уже высасывают досуха.

– И ведь этим беднягам даже в голову не приходит, что их ждёт в посмертии,– ахнула Алиса. – Рабам внушают, что они попадут в рай за то, что были послушными при жизни. Это подло.

– Тихо, не бузи, революционерка моя,– Антон ласково чмокнул Алису в макушку. – Бустер, скажи, в разных альтернативных Реальностях заражены те же самые сознания?

– Очень правильный термин,– согласился Сабин,– да, расчеловечивание, распространяется на всё новые Реальности, подобно заразе. Я следил за процессом целый месяц, этих отказников становится всё больше. И нет, никакой корреляции между Реальностями не существует, по крайней мере, я не заметил. Сознания могут в одном мире быть свободными, а в другом свою свободу утратить.

– Сабин, а почему люди на Земле отказываются от своей свободы? – Лика озадаченно уставилась на Демиурга. – Неужели только потому, что им в тягость самим управлять своей жизнью?

– Больше похоже на аферу,– высказал предположение Макс.

– Разве это так важно? – Сабин горько усмехнулся. – Какой бы ни была причина, зараза не становится менее опасной.

– Ну не скажи,– покачал головой Вертер. – Если людишек тупо развели, то этим разводилам обязательно прилетит ответка.

– А вот и не прилетит,– Сабин резко развернулся к Защитнику,– эти жулики ведь не совершают никакого насилия, так что закон свободы воли не нарушается. Никто же не заставляет людей верить во всякую чушь.

– Как так, не заставляет,– вскинулся гном. – Обман – енто тоже насилие, токмо похитрее пистолета.

– Увы, с точки зрения законов мироздания, это не так,– Антон печально улыбнулся. – Есть разница между обманом и насилием, так как обман не принуждает. Это, как привести лошадь к водопою и заставить её пить, можно распространить заведомую ложь, но невозможно заставить в неё поверить. Никто не отнимает право людей самим во всём разобраться, а вот если им в лом напрячь свой отупевший ум, и они готовы поэтому хавать любую ложь в красивой обёртке, то кого ж винить.

– Не каждый способен устоять против грамотной манипуляции,– заметил Вертер,– уж мы-то с Максом об этом знаем не понаслышке,– он кинул насмешливый взгляд в сторону Демиурга,– да и ты, Тоха, тоже когда-то попался на Сабиновы уловки. Скажешь, я не прав?

– Никто никого не обвиняет,– Антон примирительно похлопал Защитника по плечу,– обмануться может каждый.

– Да, растение бывает не виновато, что заразилось болезнью от другого растения,– согласился Сабин,– но для садовника источник заражения вторичен, для принятия решения важен лишь сам факт заражения.

– О каком решении идёт речь? – Макс бросил недоумённый взгляд на Демиурга. – Люди ведь не огурцы на грядке, их дустом не опрыскаешь.

Сабин не ответил, он сидел неподвижно и угрюмо смотрел в свою чашку.

– Бустер, ты же не собираешься устроить армагедон сразу в нескольких альтернативных Реальностях? – Антон с подозрением уставился на брата. – В этих мирах ведь полно нормальных людей.

– Когда сад заражён, то приходится сжигать все растения,– едва слышно отозвался Сабин,– и больные, и здоровые.

– Так ведь Игроки – это не растения,– повторил вслед за Максом Создатель,– они осознанны, а значит, могут в любой момент вернуть себе свои права, сто́ит им только разобраться в происходящем. – Сабин промолчал, он словно бы сжался в комок, как от невыносимой боли. – Ты же понимаешь, что за это тебя самого ждёт развоплощение? – с нажимом произнёс Антон. Ответом ему опять была тишина.

– Мне одному кажется, что наш бравый Демиург явился сюда попрощаться? – Вертер ткнул поникшего Сабина в плечо. – Эй, Санни, очнись, хватит строить из себя вселенскую скорбь.

Сабин молча поднялся из-за стола и, глядя в пол, протянул руки к Вертеру, вроде как предлагая обняться на прощанье, но тот, вместо того, чтобы обнять друга, отпрянул от него, как от прокажённого.

– Я не собираюсь обниматься с типом, который планирует угробить несколько миллиардов человек,– с отвращением процедил Вертер.

Сабин отрешённо кивнул и повернулся к Антону, однако его брат тоже не сделал ни единого движения навстречу.

– Ты тоже мне руки на прощание не подашь, братишка? – с горечью произнёс Демиург. – Ладно, переживу, тем более, что недолго останется. Но тебе всё-таки придётся взять на себя управление Землёй, больше некому. Я не допущу, чтобы погиб целый мир.

Все за столом подавленно молчали и старательно прятали глаза, смотреть на ссору братьев никому не хотелось. Даже Алиса, которая всегда защищала обиженных, на этот раз не нашла аргументов, чтобы оправдать Сабина.

– А ты не поторопился с выводами, братишка? – в голосе Антона прозвучала откровенная насмешка. – С чего ты взял, что люди сами себя обрекли на рабство и гибель? Не такие уж мы самоубийцы.

– Неужели ты думаешь, что я не убедился в отсутствии внешней агрессии, прежде чем решиться на такое?! – зло отозвался Демиург. – Разумеется, это было самое первое предположение. Но на Земле нет никаких коварных захватчиков, можешь мне поверить, люди сами уничтожают свои миры, уничтожают мой мир. Это они – главная зараза. Хочется верить, что не все люди такие, что оставшиеся Реальности избегнут участи превращения в скотобойню.

Тут мне совсем стало кисло. Ну надо же быть такой идиоткой. Если бы эта идея пришла мне в голову год назад, никаких проблем с экзаменом не было бы. А сейчас осталась неделя до сдачи, и я в самом начале пути, за неделю мне точно не научиться. Тут мой ангел-хранитель снова надевает свою хитрую улыбочку.

– Не волнуйся,– говорит,– у меня есть знакомый учитель, который тебя вмиг всему научит. И кстати, он практикует в урском мире, так что в базовой Реальности и минуты не пройдёт, вернёшься в это же время.

Стыдно признаться, но я, как ребёнок, бросилась ему на шею. Сабин обнял меня так осторожно, словно я хрустальная, а у самого сердце того и гляди из груди выскочит. Чего это он так разволновался? Может быть, им там, на небесах не позволяют обниматься с подопечными? Хотя, чего это я? Сабин ведь никогда не утверждал, что он – ангел, просто хранитель и то бывший. Тогда почему он продолжает меня опекать? Как думаешь, дневничок? Может быть, я ему нравлюсь? Да нет, не может быть. Зачем такому крутому уру нужна безродная малолетка? Так, поиграться, наверное. А жаль, он мне сразу понравился.

В общем, вытерла я слёзы, и мы отправились к Сабинову учителю. Место, я тебе доложу, просто потрясающее. Представь себе бескрайнее море изумрудных холмов от горизонта до горизонта, а сверху по синему небу плывут белоснежные облака. Так и кажется, что это не облака, а морская пена на гребешках зелёных волн. Мы с Сабином спустились в ложбину между холмами, а там притулился такой маленький домик, сложенный из дикого камня. Вот интересно, откуда тут камень? На мили вокруг ни единой скалы. Что-то я опять туплю. Это же урский мир, тут домик мог оказаться сложенным и из изумрудов в тон к зелени холмов. На середине спуска мой ангел-хранитель вдруг останавливается и заявляет, что у него срочные дела образовались, а мне следует идти в дом одной, учитель меня уже ждёт. И не успела я возразить, как его уже и след простыл, растворился прямо в воздухе.

Если честно, мне стало не по себе, как-то всё это выглядело подозрительно, даже подумала, а не вернуться ли мне домой от греха подальше. Наверное, если бы Кайден меня так не прокинул со своими обещаниями, я бы проявила-таки осторожность и слиняла оттуда, пока со мной не случилось чего похуже отчисления из Университета. Ну кто такой этот Сабин? В сущности, я его совсем не знаю. А вдруг он завёл меня в западню к монстру, который любит полакомиться молоденькими дурочками на ужин? Но ты же знаешь, дневничок, какая я упрямая, даже упёртая, раз уж решилась, то буду идти до конца. В общем, вломилась я в тот домик с решительностью берсерка, а там…

Не знаю, как себе представляют уют дневники, а вот я представляю его себе именно так. Тёмное дерево и белёные стены, голубые изразцы на кухонной печке, голубые подушечки на стульях и диване, камин с двумя креслами-качалками, и запах луговых трав кружит голову. Стою я в дверях и поверить не могу в эту волшебную сказку. А из кресла у камина поднимается мне навстречу такой забавный седобородый старикан в мантии до пола, ну чисто волшебник из этой самой сказки. Я сразу поняла, что он очень сильный ур. Никто не станет прикидываться стариком, когда может жить практически вечно, если ему есть хоть какое-то дело до остального человечества. Моему будущему учителю его внешний вид, судя по всему, был совершенно безразличен, зато я ему почему-то сразу понравилась, зря я мандражировала.

В первый вечер мы просто сидели у камина, беседовали и пили чай с травками. Потом я готовила ужин, и мы снова говорили. Сама не понимаю, почему я так разоткровенничалась с хозяином уютного домика, однако выложила я ему абсолютно всё, включая свои обидки на Кайдена. Когда учитель предложил мне остаться ночевать, у меня даже мысли не возникло об опасности, очень уж мне хотелось посмотреть на свою спальню. Мы поднялись на второй этаж, ступеньки поскрипывали, словно пели колыбельную. Там, наверху был довольно просторный зал, устеленный толстым зелёным ковром, с горкой подушек и парочкой низеньких столиков. Видимо, именно тут учитель проводит свои уроки. А ещё там были три двери. Средняя оказалась моей спальней. Нет, не так. За дверью оказалась МОЯ спальня. Не точно такая, как у меня дома, а именно она самая, с царапиной на косяке двери, с пятном на ковре от пролитого сока, с плюшевым зайцем на подушке. С моим любимым зайцем Сопелкой.

А знаешь, что лежало на столе? Там лежал ты, дневничок. Как тебе такое? В общем, ничего удивительного, что я взялась за перо. Спокойной ночи, дневник. Завтра мой первый учебный день в сказке.

Глава 5

Волосы цвета старинной бронзы спускались тугими локонами почти до талии. В желтоватом свете ламп они действительно бликовали красным и оранжевым, но всё же рыженькой назвать девушку было никак нельзя. Тут Радвила явно передёргивал. А раньше они действительно всегда были рыженькие, жёны Магистров Ордена. Впрочем, про своих матерей Ульрих ничего толком не знал, они умирали раньше, чем малыш обретал способность запоминать, а Генрих никогда не делился со своим сыном подробностями о его матерях. Точно так же поступал и Ульрих, когда приходила его очередь играть роль Магистра.

Зато сам он всегда женился на девушках с волосами цвета пламени. Их приводили к нему в дом, окружали заботой и вниманием, они купались в роскоши и неге. Красивые ухаживания, наряды и пышное венчание, а потом беременность и благополучные роды. Всегда рождался мальчик, которого называли Генрихом. А когда младенцу исполнялся год, жена начинала хворать и вскоре умирала, оставив малыша сиротой. Преемников Магистров неизменно растили воспитатели из братства.

Ульрих частенько задавал себе вопрос, каким образом Радвила умудряется обеспечить воплощение бывших друзей как сыновей поочерёдно друг у друга, причём именно в качестве первенцев. Но промашек этот демон никогда не допускал. После смерти рыжей жены Магистрам дозволялось снова жениться, причём по собственному выбору, и даже нарожать ещё детей, однако процесс воспроизводства Магистров и, соответственно, носителей сознания Радвилы был отлажен как часы и не давал сбоев. Что же пошло не так в этот раз? Уж не перепутал ли могущественный подселенец Ульриха цвет волос его будущей супруги? Может быть, в мире Таласа уже не осталось свободных рыжеволосых женщин? Ведь для воплощения следующего Магистра требовалось именно независимое человеческое сознание, безвольная овца тут не годилась.

За века перевоплощений Магистром Ульрих привык относиться к своим первым рыжеволосым жёнам как к механизму воспроизводства, не более. Он привычно играл нежного влюблённого, но сердце его было закрыто на замок, ведь, как только девушка переступала порог этого дома, жить ей оставалось меньше двух лет. Не было никакого смысла рвать себе душу переживаниями, по крайней мере, эти два года неизменно становились лучшими в её жизни, уж об этом-то Ульрих мог позаботиться.

Нацепив на своё лицо приветливую улыбку, Магистр лёгкой походкой прошёл в гостиную, где у окна стояла будущая мать очередного Генриха. Девушка была так увлечена разглядыванием живописного вида, открывавшегося со второго этажа дома, что даже не услышала шагов хозяина. Поэтому, когда спохватившись она всё-таки торопливо повернулась, Ульрих уже успел подойти практически вплотную к своей гостье. Длинные пушистые ресницы распахнулись, и он сразу же утонул в чёрном бездонном омуте её глаз. Ульрих стоял столбом и совершенно неприлично пялился на свою будущую невесту, со всей определённость осознавая, что пропал, что прочная ледяная скорлупа, в которую он привычно заключил своё сердце, принимая в своём доме очередную рыжеволосую жертву, разлетелась на тысячу осколков. Эта девушка была другая, совсем не похожая на его предыдущих жён.

Обычно, все они были романтичными милашками, эдакими беспечными мотыльками, бездумно порхающими с цветка на цветок. Блеск богатства и знатности манил эти наивные создания, как манит мотыльков пламя свечи, и, позабыв осторожность, они легкомысленно летели на огонь, так что конец их был вполне предсказуем и даже, наверное, заслужен. Но теперь всё было по-другому, чёрные глаза смотрели на Ульриха внимательно, изучающе. В её взгляде не было и намёка на восторженность или предвкушение счастья. Она ЗНАЛА.

– Нет, этого просто не может быть,– ум Магистра забился в немой истерике. – Радвила, какого чёрта здесь происходит?

– Ули, малыш, ты ведёшь себя как невежа,– снисходительно отозвался подселенец. – Если будешь продолжать в том же духе, то мне придётся занять твоё место.

Угроза возымела своё действие, Ульрих взял себя в руки и поспешно включил великосветского вельможу. Девушка с готовностью подыграла, и между будущими супругами завязалась лёгкая, непринуждённая беседа. Её звали Агнес, и в прошлом месяце ей исполнилось двадцать. Это тоже было странно, обычно жёны Ульриха были на пару лет моложе, совсем юные и неопытные, а в Агнес чувствовалась внутренняя сила и немалый житейский опыт. Оно и понятно, девушка уже была бакалавром психологии и продолжала учиться, причём в одном из лучших столичных университетов. А ещё она была дочерью того самого гуру, что сколотил интересующее Радвилу просветительское общество. Собственно, это как нельзя лучше объясняло действия подселенца. Его желание поскорее подмять под себя последний оплот свободной человеческой мысли пересилил благоразумие в вопросе выбора невесты для Ульриха.

– Ты собираешься её использовать,– констатировал Магистр, когда первое свидание с будущей женой закончилось,– но как?

– Не забивай себе голову,– отмахнулся Радвила,– твоё дело – запудрить этой дамочке мозги так, чтобы она забыла про все свои убеждения. Она умница, это сразу видно, так что проявляй осторожность, но и тянуть с венчанием не стоит. И кстати, если тебя пригласят на лекцию в Просвещение, не отказывайся.

– Ты из Магистра решил сделать шпиона? – удивился Ульрих. – Раньше ты на такой риск не шёл. А вдруг это ловушка? Вдруг члены общества тебя раскусили?

– Ты боишься, Магистр? – иронично заметил подселенец. – Не дрейфь, я тебя защищу.

От Ульриха не укрылось, что ответы Радвилы были откровенно уклончивыми, он явно пытался избежать обстоятельного обсуждения своей новой авантюры. Это могло означать только одно, на этот раз жертвой должен был стать сам Магистр, и захватчик не желал раньше времени его волновать. Первая паническая реакция схлынула практически мгновенно, уступив место облегчению. Да-да, Ульрих к собственному удивлению почувствовал облегчение при мысли, что его существование скоро оборвётся. Он так устал от этого ментального рабства, что смерть начала казаться ему пределом мечтаний. Вот только разыгрывать из себя доверчивого простачка ему было противно и скучно. Гораздо проще, когда между пленником и захватчиком нет тайн.

– Ты привёл в мой дом Агнес вовсе не для того, чтобы воплотить для себя следующего носителя, так? – Ульрих постарался, чтобы в его послании не содержалось ни капли сомнения. – Этой девушке не придётся разделить судьбу её предшественниц, на этот раз всё закончится быстрее.

Некоторое время Радвила молчал, видимо, обдумывал, стоит ли откровенничать со своей жертвой, прикидывал, не станет ли Ульрих бузить, если узнает правду. Однако, вспомнив их недавний разговор, всё же решился раскрыть карты.

– Да, мне больше не понадобится носитель в мире Таласа,– ничуть не смущаясь наконец провозгласил захватчик,– жатва случится в твоё правление, Ули. Ты разве не рад, что всё наконец закончится?

– Значит, ты решил, что меня следует оставить в покое и позволить мне сгинуть вместе со всем нашим миром,– прокомментировал Магистр. – Что ж, я тебе за это благодарен. И как это будет?

– Зачем тебе знать? – отозвался подселенец после небольшой паузы. – Только лишние переживания. В мире Таласа скопилось столько смертоносных игрушек, что от богатства выбора глаза разбегаются. Можно задействовать их все, как вариант, чтобы уж точно от населения этой Реальности осталось только воспоминание. А тебя я убью лично, так сказать, в знак признательности за службу. Устраивает такой ответ?

– Чего же ты ждёшь? – удивился Ульрих. – Чем тебе может помешать оставшаяся горстка осознанных жителей?

Радвила молчал, ему вовсе не хотелось делиться со своим пленником подробностями своего плана, но реакция Ульриха на известие о скорой смерти была настолько безразличной, что ждать от него каких-то эмоциональных эксцессов не стоило. Так почему бы и не поделиться? Всё равно тот унесёт этот нехитрый секрет в могилу.

– В каждой альтернативной Реальности действует механизм перевоплощения,– начал он издалека. – Ему подчинены все люди, умершие в данной Реальности, и никто не имеет власти над этими сознаниями, кроме Демиурга этого мира. Зато над бессознательными овцами Демиург не властен.

– Но эти овцы обладают таким же запасом психической энергии, как и свободные сознания,– в тон ему прокомментировал Ульрих.

– А ты не такой простак, каким прикидываешься, Ули,– в интонациях Радвилы промелькнуло невольное уважение.

– А с чего ты взял, что имеешь право на эту энергию? – продолжал допрашивать своего подселенца пленник.

– С того, что они принадлежат мне, как неодушевлённые вещи,– Радвила весело расхохотался. – Они же добровольно отказались от своих прав в мою пользу.

– Не понимаю, причём тут ты? – Ульрих начал закипать. – Да, ты обманом заставляешь людей уступить свою свободу воли различным обществам, религиозным структурам, конкретным персоналиям, в конце концов. Но ты-то как связан с этими структурами?

– Какой же ты, в сущности, смешной человечек, Ули,– усмехнулся подселенец. – Неужели ты станешь утверждать, что цветок, растущий в тени дерева, принадлежит дереву? Нет, мой милый, он принадлежит садовнику. Все структуры, управляющие этой Реальностью, принадлежат Ордену, а Орден принадлежит мне.

– И как же ты собираешься воспользоваться своим правом собственника? – Ульриху это объяснение показалось слегка надуманным. Ну как одно, пусть даже очень могущественное сознание может владеть жителями целого мира?

– Это вопрос чисто технический,– ничуть не смущаясь отозвался собственник. – В посмертии функционирует специальный эгрегор, консолидирующий всю эгрегориальную сеть проявленной Реальности. Так что после смерти все овцы отправятся прямиком туда, минуя структуры Демиурга, которые предназначены исключительно для людей.

От такого объяснения Ульрих буквально онемел. Картинка вырисовывалась жутковатая. Если всё сказанное Радвилой было правдой, то жителям Таласа грозила не просто смерть, а полное небытие. Теперь понятно, почему этот урод так упорно доводил его мир до состояния скотного двора. От жадности, не иначе. Чем больше жителей будут превращены в безвольную скотину, тем больше энергии получит собственник. А что же случится с теми немногими, что сохранят свою свободу на момент жатвы? Им ведь просто негде будет воплощаться, когда мир Таласа будет разрушен. Они, что же, так и зависнут в Реальности посмертия? Неясно, что лучше, вернее, что хуже. И кстати, какой смысл выдаивать целый мир досуха? Ему разве уже не нужна станет дармовая энергия после гибели Таласа?

– А что потом? – ошарашенно спросил Ульрих. – Ты уберёшься в свой мир?

Вместо ответа Радвила истерично расхохотался. Веселился он довольно долго, и всё это время сознание Ульриха металось в поисках выхода, которого просто не было.

– Ты хоть знаешь, сколько альтернативных Реальностей содержит в себе этот древний мир? – отсмеявшись заявил пришелец. – Многие тысячи. На мой век точно хватит. К тому же у этого мира есть Демиург, в обязанности которого входит восстановление разрушенных Реальностей, так что очень скоро я смогу сюда вернуться, и игра начнётся сначала, пока не наступит время новой жатвы.

– Талас – не первый разрушенный тобой мир,– догадался Ульрих. – А почему Демиург до сих пор не вмешался? Ему, что же, наплевать на свой мир? Почему он тебя ещё не придавил, как клопа?

– Какой ты, однако, воинственный, Ули,– пожурил своего пленника Радвила. – Я ведь не нарушаю никаких законов, за что же меня карать? К тому же в твоём теле я для Демиурга ничем не отличаюсь от остальных жителей этой Реальности. А Талас, кстати, будет разрушен руками этих самых жителей, я лично в этом благородном предприятии участвовать не собираюсь.

Ульриху стало совсем тошно, ведь он сам, своими руками, помогал осуществлению этого подлого разрушительного плана. Впрочем, если бы у них с Генрихом в своё время хватило ума не ввязываться в авантюру с вызовом «великого духа», обязательно нашлись бы другие, такие же безмозглые и отчаянные любители лёгкой жизни. Видимо, желание получить всё сразу и без труда лежит в самой основе человеческого существа, и кто-то хладнокровно пользуется этим свойством человеческой натуры. Но что же можно противопоставить такому скрытому и коварному порабощению? Только упереться рогом и бороться до конца, каким бы он ни был. А многие ли готовы к такой борьбе, особенно, если капитуляция обещает немалые материальные выгоды? Сам-то Великий Магистр отчего-то не спешит упираться даже сейчас, когда кошмарная перспектива обрела вполне законченные очертания.

Почему? Что ему терять? Жизнь? Вот в этом и разгадка его пассивности. Жизнь давно перестала быть для Ульриха ценностью, он уже забыл, как можно радоваться этому божественному дару. Проявленное существование раз за разом обращалось для добровольного пленника изощрённой пыткой, от которой было только одно избавление – смерть. Впрочем, даже смерть была лишь временной передышкой, после которой приходил кошмар очередного воплощения. Поначалу Ульрих, конечно, пытался вырваться, сопротивлялся, отказывался подчиняться, но это длилось недолго, Радвила привычно подавлял дилетантское сопротивление своего носителя, и становилось только хуже. Проще было не дёргаться и терпеть. Так человек, страдающий мигренью, старается не вертеть головой, чтобы не усугубить и без того тяжёлое положение.

– Интересно, а если бы я с самого начала знал всю правду про деятельность Радвилы, хватило бы у меня мужества упереться рогом? – тоскливо подумал Ульрих. – А ради чего, собственно? Ради спасения человечества? Увы, нужно честно признаться, что до абстрактного человечества мне нет дела, а близких людей, ради которых стоило бы бороться, у меня не было уже много воплощений. Мне не для кого жить и не за кого умирать. Да, нас с Генрихом Радвила превратил в безвольную скотину первыми, хотя формально мы и обладаем свободой воли. Отчего-то этому захватчику нужен носитель-человек, поэтому он и придумал такой сложный ритуал подчинения, который накладывает на носителя определённые обязательства, но не требует отказа от своих человеческих прав.

– Так ты готов помочь мне закончить этот проект, Магистр? – прервал невесёлые размышления своего носителя Радвила.

– Готов ли я помочь добить свой мир? – задал себе вопрос Ульрих. – А с какой стати мне бороться, если люди сами от себя отказались? Если им наплевать на самих себя, кто я такой, чтобы их спасать?

– Да, я с тобой до конца,– подтвердил он мрачно,– если ты пообещаешь, что я никогда об этом не вспомню, когда всё закончится.

– Даже не сомневайся,– усмехнулся Радвила,– некому будет вспоминать.

***

Рыжеволосый секретарь выскользнул из кабинета Ксантипы и подобострастно поклонился.

– У Магистра сейчас посетитель,– промурлыкал рыжий,– он просит Вас, мастер Кайден, немного подождать.

Кайден скрипнул зубами и отошёл к окну. Торчать в приёмной сейчас было совершенно не ко времени. Ему следовало бы вернуться домой как можно скорее, там его ждала ничего не понимающая девчушка, которой он пообещал помощь с трансгрессией, как в своё время сделал его отец для него самого. Но по какой-то причине проход в эту Реальность для Рэй оказался закрыт, и бедняжка осталась в замке, когда сам Кайден переместился в приёмную. Осознав свою неудачу, он хотел было вернуться, но, как назло, наткнулся на секретаря, пришлось изображать дежурный визит, якобы с отчётом. И вот вам, пожалуйста, велено ждать.

Увы, игнорировать указания Магистра было себе дороже, уж лучше потом загладить свою вину перед Рэй каким-нибудь милым подарком. Надо же, как вовремя она оказалась на пути его кортежа, словно специально судьба подбросила погрузившемуся в чёрную меланхолию отвергнутому жениху такую симпатичную отдушину. Стоило Кайдену немного потрепаться ни о чём со своей нечаянной попутчицей, как его траурное настроение словно бы растаяло, осталась только лёгкая печаль. Нужно будет обязательно отблагодарить малышку за её тактичное поведение и сочувствие.

Дверь кабинета распахнулась, и рыжий секретарь пригласил Кайдена к Магистру. Отчёт о расправе над тремя пришельцами занял не больше пяти минут. Ксантипа задал пару уточняющих вопросов и похвалил своего верного помощника за службу. Можно было бы уходить, однако у помощника на этот раз нашлась пара собственных вопросов к Магистру.

– Они ведь снова вернутся,– уверенно заявил он. – Какой смысл был их убивать? Проекцию сознания вообще нельзя убить, я прав?

– Кто тебе сказал про проекцию? – удивился магистр. – Ты кого-то встретил?

Кайден внимательно посмотрел в глаза Ксантипе и усмехнулся. Это было вполне в духе Ордена держать своих исполнителей в неведении относительно деталей и целей миссии, однако Кайден служил Ордену не за деньги, а по доброй воле и поэтому имел основания рассчитывать на более доверительное отношение.

– Да, тот, кто поделился с тобой этой информацией, не соврал,– неохотно подтвердил его слова Ксантипа. – Это пришельцы из мира с большей мерностью, и окончательно убить их можно только в их родном мире. Но тебе туда не попасть, остаётся только уничтожать проекции. Так кто же это был?

Кайден не стал запираться и рассказал Магистру о встрече с двумя странными типами, которые тоже охотились за пришельцами.

– Я откуда-то их знаю,– задумчиво проговорил он. – И ещё там был меч. Меня к нему притянуло, словно магнитом, я взгляда от него не мог отвести. Что это за колдовство?

Ксантипа попросил описать встреченных мужчин, и Кайден принялся живописать своих конкурентов в охоте на пришельцев. Когда он дошёл до синеглазого грубияна, Магистр резко вскинул голову и поднял руку, останавливая поток слов своего помощника.

– Синие глаза, смуглый, чёрные жёсткие кудри, плотного телосложения, неопределённого возраста от тридцати до сорока,– начал перечислять он.

Когда Кайден удивлённо кивнул, Магистр замолчал и прикрыл глаза. Он молчал целую минуту, и Кайден не посмел прервать его мысли.

– Закрой глаза, мой мальчик,– наконец проговорил Ксантипа задумчиво,– я передам тебе один образ. Приглядись внимательно, не этого ли человека ты встретил.

Кайден послушно зажмурился, но перед его внутренним взором возник образ вовсе не синеглазого брюнета, а совсем другой синеглазки, образ, который, словно волшебное видение, выплыл из толпы гостей на недавней помолвке. Синие глаза Коры сияли ярче сапфиров, что украшали её ушки и шею, на её губах играла отрешённая улыбка, как будто она слушала тихую музыку в своей душе среди шума и праздничной толкотни. При виде этого эфемерного создания сердце жениха пропустило пару тактов, а затем понеслось вскачь. На какое-то время он вдруг позабыл, что нужно дышать, и перед его глазами всё поплыло. Это и привело Кайдена в чувство, потому что он ни за что не хотел потерять синеглазую незнакомку из виду.

Весь вечер и последующую ночь Кайден боролся со своими неуместными и ненужными чувствами к сестре соседа, а когда под утро понял, что проиграл вчистую, расторг помолвку и отправился свататься. Он был настолько погружен в свои мысли о Коре, что в первый момент даже не обратил внимания не некоторые странности в доме Зандера, например, на то, что поместье не охраняется, слуг нигде не видно, а встречать непрошенных гостей вышел на крыльцо сам хозяин. Возможно, главе клана Заккари даже показалось, что это было проявлением особого почтения к его особе. Вот ведь, святая простота. Его даже не встревожило, когда Зандер попросил гвардейцев подождать на лужайке, а те согласились без единого возражения.

Вдвоём они поднимались по лестнице на второй этаж, и эхо их шагов гулко разносилось по пустому дому. Только тогда Кайден впервые обратил внимание на отсутствие слуг, но спрашивать не стал, не до того было. В библиотеке, куда привёл его хозяин, обнаружились два мягких кресла и столик, на котором красовались бутылка очень дорогого соренто и два пузатых бокала. Крепкие напитки в середине дня были довольно странным угощением, но Кайден проигнорировал нарушение этикета. К тому же такой соренто можно было попробовать разве что на приёме у наместника, бутылка стоила как небольшое поместье. Зандер явно готовился к этой встрече.

Сделав большой глоток драгоценного напитка для храбрости, Кайден принялся излагать хозяину поместья свою заранее подготовленную речь и практически сразу понял, что что-то не так. Зандер молча тянул соренто из своего бокала с таким видом, словно пылкая речь непрошенного гостя была просто птичьей трелью за окном. На его лице не отражались никакие эмоции, с более нейтральным выражением, наверное, можно было бы только спать. Кандидат в женихи начал сбиваться с ритма, заикаться и наконец замолк.

– Что тебя не устраивает? – спросил он в полном недоумении и уже без прежнего пафоса. – Я не гожусь для твоей сестры?

– Прости, Кайден,– хозяин поместья виновато улыбнулся,– Кора мне не сестра, она моя женщина. Мы не ожидали, что у нашего невинного обмана могут быть такие последствия.

Это было подобно пощёчине, на самоуверенного главу клана Заккари было жалко смотреть, он застыл в ступоре, пытаясь переварить услышанное. Зандер его не торопил, только подлил соренто в его бокал.

– Зачем? – наконец выдавил из себя Кайден. – Какой был смысл врать? Она твоя любовница?

– Можно и так сказать,– легко согласился Зандер,– хотя наша связь гораздо больше, чем просто интим. Но да, официально Кора мне не жена, поэтому мы и придумали эту историю про брата и сестру, чтобы огородить её от неуважительного отношения. Это было глупо, теперь я понимаю, но тогда показалось удобной во всех отношениях версией.

Кайден слушал этот поток ни к чему не обязывающего трёпа и понимал, что Зандер просто даёт ему время, чтобы прийти в себя, потому что следующее слово было за ним. Ложь главе клана, приведшая к разрыву его помолвки и поставившая его самого в такое дурацкое и унизительное положение, вполне тянула на оскорбление, которое положено смывать кровью обидчика. Только тут Кайден понял, почему в доме не было никого, кроме самого хозяина. Видимо, тот ожидал бурной реакции обманутого жениха и не хотел, чтобы кто-то из его людей пострадал. Кстати, у него были все основания для подобного опасения, гвардейцы Заккари могли запросто сравнять этот трухлявый дом с землёй, не оставив в живых ни одного его обитателя, просто в отместку за своего любимого предводителя. То, что Зандер готов в одиночку встретить гнев двух десятков головорезов, было отчаянным шагом и вызывало невольное уважение.

– Ты же понимаешь, что я не могу просто так уехать,– мрачно пробурчал Кайден,– после такого оскорбления?

– Понимаю,– Зандер сочувственно кивнул. – Какая компенсация тебя устроит? Хочешь, отдам тебе это поместье? Мы с Корой всё равно собирались отправиться путешествовать. Или тебе обязательно нужно пролить кровь?

При упоминании имени женщины, один вид которой свёл его с ума, Кайден невольно вздрогнул. Он совершенно не был готов причинить ей вред, да что там вред, даже просто неудобство, а уж о том, чтобы убить её любимого мужчину, и речи быть не могло. Вот только кто сказал, что она любит этого странного парня? А вдруг она только того и ждёт, чтобы кто-то вырвал её из рук этого лжеца?

– Я бы хотел поговорить с Корой,– голос Кайдена непроизвольно сделался мягким, а интонация просительной. – Не беспокойся, Зандер, я не собираюсь её принуждать, просто поговорим, и всё.

Хозяин внимательно посмотрел в глаза гостю и кивнул.

– Я вовсе не беспокоюсь,– уверенно произнёс он,– ты просто не сможешь причинить ей вред, это не в твоих силах.

Кайден не стал спорить, хотя утверждение было откровенно сомнительным, учитывая его явный перевес в живой силе. Но какой смысл показывать зубы, когда противник даже не сопротивляется? Зандер легко поднялся и протянул руку своему гостю.

– Ты ведь, наверное, слышал об урских мирах? – беспечно спросил он.

Вот тут у Кайдена натурально случился шок. Он снова застыл, как истукан, тупо уставившись на улыбающегося Зандера. Уров, способных создавать свои миры, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все о них знали. И как же этому затворнику так долго удавалось скрывать свой талант? Только теперь до Кайдена дошло, отчего Зандера совсем не беспокоил отряд из двух десятков отборных бойцов. Для ура это была не проблема, а все его люди сейчас находились в полной безопасности в его собственном мире.

На мгновение свет мигнул, но ничего не изменилось, они по-прежнему стояли в библиотеке. Те же стеллажи с книгами, столик с бутылкой соренто и недопитыми бокалами. Хотя нет, бокалы были пустые и чистые, а ещё не было потёртостей на паркете и деревянных шпалерах, и вся мебель вдруг стала новая, словно её изготовили только вчера. До слуха ошарашенного гостя донеслись из окна мужские голоса. Вот и охрана, и слуги тоже, наверняка, где-то здесь прячутся.

– Я позову Кору,– произнёс Зандер и исчез.

Через пару минут Кора легко проскользнула в библиотеку и прикрыла за собой дверь. На ней было простое летнее платье и сланцы, но влюблённому Кайдену показалось, что она, как богиня, облачена в солнечный свет. Он даже на секунду зажмурился, чтобы не ослепнуть. Женщина уверенно подошла к своему воздыхателю и посмотрела ему в глаза прямо и совершенно без страха.

– Мы виноваты перед тобой, Кайден,– произнесла Кора ласково. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты нас простил, но я понимаю, как тебе, наверное, сейчас больно. Это я придумала глупую ложь про сестру, чтобы оправдать слишком дорогие драгоценности, которые Зандер для меня сотворил.

Кора продолжала лепетать что-то утешительное, а Кайден тонул в бездонной синеве её глаз и не делал ни единой попытки, чтобы выплыть. Если бы ему сейчас пришлось умереть, он бы умер совершенно счастливым человеком. Однако время шло, и нужно было что-то сказать в ответ. И пустая вежливость тут была неуместна.

– Ты его любишь? – в лоб спросил Кайден. – Просто ответь.

Наверное, в тот миг он ещё на что-то надеялся, возможно, ожидал услышать сомнение в её словах, заметить неуверенность во взгляде. Но Кора не проронила ни слова, она только кивнула и улыбнулась. И эта улыбка сказала Кайдену всё лучше любых слов, она в один миг смела его надежды, как карточный домик. Ему показалось, что из его лёгких выкачали весь воздух, что он больше не сможет сделать ни единого вздоха, и его сердце сейчас остановится. Кайден даже успел ощутить облегчение от того, что ему больше не нужно жить, потому что незачем. Однако секундная слабость прошла, и осталась только тупая ноющая боль.

– Спасибо за честность,– ровным голосом произнёс он. – Прощай, Кора, я больше тебя не потревожу и мстить тоже не стану, но я всегда буду рядом и не перестану ждать. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только намекни.

Потом она смущённо благодарила, а Кайден с трудом держался на ногах, все его силы уходили на то, чтобы не броситься вон из библиотеки, тем более, что убежать из урского мира без помощи ура было невозможно. Так что, когда Зандер вернул своего гостя обратно, тот был выжат как лимон и очень близок к отчаянию. Если бы не встреча с Рэй, ещё неизвестно, чем бы закончилось его сватовство, вполне возможно, что и пулей в висок.

– Это он? – резкий голос Магистра выдернул Кайдена из горьких воспоминаний. Пришлось ему извиняться и просить повторить процедуру передачи образа. После секундного разглядывания Кайден подтвердил, что видел именно этого человека.

– Тебе очень повезло, мой мальчик,– ехидно прокаркал Ксантипа,– ты встретил Демиурга нашего мира.

– Я и не думал, что Демиурги разгуливают по своим мирам, как простые смертные,– удивился счастливчик.

– В том-то и дело, что раньше они этого никогда не делали,– Магистр задумчиво посмотрел в потолок. – И мне это совсем не нравится. Придётся нам выяснить, зачем он здесь проявляется, и главное, где конкретно.

Ксантипа замолчал, обозначая конец аудиенции, но Кайден продолжал сидеть. Тот вопрос, ради которого он задержался, рискуя навлечь на себя недовольство Рэй, пока ещё не был задан.

– Магистр,– наконец решился проситель,– я чувствую, что в моей жизни полно странностей: блокировка моих способностей, встреча с Демиургом и наконец тот странный меч. Думаю, объяснение этим странностям находится в моих прошлых жизнях.

– Уж не хочешь ли ты вернуть себе память о прошлых воплощениях? – Ксантипа скептически поджал губы.

– Вы ведь можете это сделать,– неясно, чего было больше в голосе Кайдена, страха или надежды.

– Это исключено,– отрезал Магистр,– и я больше не желаю об этом слышать. Не нужно цепляться за прошлое, Кай, у тебя полно дел в настоящем. Воспоминания бесполезны, они только внесут хаос в твою жизнь. Если тебе нужно какое-то конкретное оружие, только скажи, братья изготовят любой меч на твой вкус.

Не ожидавший такого отпора Кайден даже не нашёлся, что возразить. Пафос, с которым его отшил Магистр, показался ему странным и совершенно неуместным, однако он благоразумно заткнулся и покинул неуступчивого хозяина Ордена. Его покладистость объяснялась просто, у Кайдена появилась блестящая идея, как осуществить задуманное без помощи Магистра, поэтому, вместо того, чтобы вернуться в свой замок, он снова навестил поместье Зандера. По всем понятиям ур был ему должен за свой подлый обман, а поэтому Кайден не сомневался, что получит желаемое. Что ж, в своих расчётах он не ошибся, Зандер хоть и был не в восторге от очередного визита своего соседа, но отказать ему не посмел.

13 день зарева, 787 год от Исхода

Дневник, салют. Я таки сдала экзамен по трансгрессии, представляешь? Препод даже не сделал ни единого замечания. А всё мой дедушка, натаскал меня по высшему разряду. Даже жалко с ним расставаться, я от него узнала столько всего полезного и интересного. А, собственно, почему я должна с ним расставаться? Он ведь меня не гонит, наоборот, по-моему, учителю даже нравится, когда я его навещаю. Вот ни разу такого не было, чтобы он меня выставил из своего дома или был чем-то занят настолько, что у него на меня не нашлось времени. Даже странно, он ведь настоящий крутой ур. Неужели ему нечем заняться, кроме дрессировки бездарной малолетки? Ну не совсем бездарной, положим, хотя, по сравнению с дедушкой, я просто неуч.

А знаешь, дневничок, что я почувствовала, когда сдала экзамен? Разочарование, вот так, а ещё какую-то странную тоску. Глупо, наверное, но я вдруг осознала, что совсем не понимаю, зачем мне всё это нужно, в смысле учёба и магические способности. Можно, конечно, сказать, что у сильного мага больше шансов выжить в нашем мире, с этим не поспоришь, чего уж, но неужели я так стараюсь, чтобы тупо защитить свою жизнь? Что-то мне подсказывает, что это неправда. Если бы я так уж дорожила своей жизнью, то не рисковала бы ею на каждом шагу, не гоняла бы на акселе как сумасшедшая, например, да и в турнирах по длинной руке не участвовала бы. Нет, тут дело не в самозащите, это точно.

А ещё в последнее время я стала избегать своих старых знакомых, да и новых что-то не завожу. Можно было бы предположить, что мне просто противно общаться с избалованными детками высокородных кланов, но ведь вокруг меня полно и простых студентов, а мне и с ними неинтересно. Нет, наверное, это неправильное слово, мне даже находиться в их компании как-то неуютно. Именно так себя чувствуешь в сырую туманную осень под дождём, хочется побыстрее убраться с улицы в тепло под крышу. И в то же время меня тяготит одиночество, не хватает мне общения. Это что, шизофрения?

Преподы, как один, твердят, что привязанность к материальным благам не принесёт нам удовлетворения, она только заставит нас желать чего-то большего и тревожиться за уже приобретённое, уверяют, что нужно больше времени посвящать духовным практикам, которые освободят нас от зависимости и сделают счастливыми. Интересно, а сами они уже освободились? Что-то по их дорогим авто это не заметно. Ну да бог с ними. Я вот чего не понимаю, почему свобода от зависимости обязательно должна принести счастье? Мне вот не приносит почему-то, даже наоборот, чем меньше я хочу чего-то, тем тоскливее мне становится, словно в душе образуется какая-то пустота. Вот раньше она была заполнена всякой всячиной, да, глупой и ненужной, а теперь там пусто. И с чего бы мне этому радоваться? Нет, что-то тут не так с теорией, не работает эта машинка аскетизма, по крайней мере, для меня. Отсутствие желаний – это вовсе не панацея от душевного беспокойства.

В последнее время я чувствую себя комфортно только в доме учителя. Вот там я действительно живу полной жизнью, забываю про свои терзания и впитываю новые знания как губка, а потом возвращаюсь в общежитие и уже не могу ответить себе на вопрос, для чего мне эти знания. А вообще, для чего я живу? Чего я хочу достичь в конце? Кстати, а как я себе представляю этот самый конец? Это же не смерть, правда? Для того, чтобы умереть особых навыков не требуется. Тогда какая же заветная награда откроется мне за последней дверью? Я ведь даже не могу себе ответить на вопрос, какую бы награду я хотела получить.

Девчонки с нашего курса частенько обсуждают свои планы на жизнь, и я вижу, что эти планы вполне реалистичные. Кто-то хочет выйти замуж за богатого и красивого, кто-то убивается ради роскошной фигуры, кому-то милее карьера мага с хорошей практикой. Почему же я не могу определиться? Вроде бы девчачьи планы вполне достойные, выбирай любой. Так нет же, мне всё это до лампочки, хочется чего-то более возвышенного, значимого.

Духовная жизнь? А ради чего? Ну не сама же по себе она достойна стать жизненным планом. Она же просто инструмент, метод для достижения… счастья? И что возвышенного в том, что я стану счастливой? Кому какое до этого дело? В общем, запуталась я, дневничок, сама в себе уже не могу разобраться. Пойду к дедушке, может быть, он мне мозги на место поставит. Он такой хороший и добрый. Вот был бы немного помоложе, я бы, наверное, в него влюбилась. Кстати, я тут заметила, что они с Сабином здорово похожи, и глаза у обоих синие, как море на глубине. Наверное, дедушка приходится моему ангелу-хранителю папой, а не просто знакомым. Это, конечно, домыслы, но очень похоже на правду.

Кстати, пока я тут занимаюсь самокопанием, вокруг происходят очень любопытные вещи. Пару дней назад заявился ко мне с очередной проверкой мой ангел-хранитель. Гуляем мы с ним по университетскому парку и вдруг на повороте аллеи наталкиваемся на кого бы вы думали? На мастера Кайдена Заккари, собственной персоной. Я так и застыла с открытым ртом. Неужели, думаю, решил извиниться за своё поведение? Понятное дело, принимаю независимый вид, мол, это мы ещё посмотрим, прощать ли этого невежу, и тут замечаю, что моим мужикам совсем не до меня. Оба стоят набычившись, словно чего не поделили, и смотрят друг на друга так, как смотрят только через прицел лучевика. Так, думаю, чего-то я тут не догоняю, видимо, пока я занималась трансгрессией у дедушки, в базовой Реальности случились неслабые перемены. Уж не из-за меня ли они встали в стойку? Это было бы забавно. Я уже приготовилась разрядить обстановку какой-нибудь шуткой, как эта самая обстановка сама разрядилась, да так, что у меня от удивления чуть глаза на лоб не вылезли.

– Здравствуй, Сабин,– цедит сквозь зубы Кайден, а сам так небрежно кладёт правую руку на кобуру.

– И тебе не хворать,– отвечает мой хранитель,– только не знаю, как тебя звать в этом воплощении. Ты, похоже, всё-таки вернул себе память о прошлых жизнях.

Ты себе представляешь, дневничок, оказывается, прошлые воплощения можно вспомнить. Вот это круть! И тут Кайден неожиданно успокаивается и улыбается во все тридцать два зуба.

– Я знаю, кто ты такой,– заявляет он с кривой усмешкой,– я с тобой воевать не собираюсь, зато с твоим дружком придётся свести счёты, так ему и передай. У него моя вещь, и я её заберу вместе с его головой.

Я стою между ними дура дурой и ничего не понимаю. Какой ещё дружок? И почему Кайден так хочет его убить? Нет, не то чтобы у главы клана не может быть врагов, они просто обязаны быть. Но причём тут мой ангел-хранитель? Судя по всему, в этой жизни они с Кайденом даже не встречались, раз Сабин не знает его имени. Неужели можно мстить за обиды, которые тебе нанесли в прошлом воплощении? Это же бред, или нет? Тут Кайден наконец замечает меня, и в его глазах опять разгорается праведный гнев.

– Вижу, я не вовремя,– сказал, словно плюнул. – Извини, Рэй, я просто хотел извиниться, но похоже, ты в моих извинениях не нуждаешься.

Если честно, тут я чуть не бросилась оправдываться. Ну вот надо было ему появиться так не вовремя. Насочинял, наверное, себе невесть чего. Да я же его уже давным-давно простила, даже не надеялась, что он ещё про меня помнит, а он не поленился, прилетел через пол империи, нашёл меня, и тут такая подстава. Сама не знаю, как мне удалось удержаться и не броситься Кайдену на шею, совсем бы я тогда уважать себя перестала. Сабин помог, обнял за плечико по-дружески. Мой красавчик, как только это увидел, быстренько распрощался и растаял прямо в воздухе. Оборачиваюсь я к Сабину, вроде как поблагодарить за поддержку, а сама чуть не плачу, так мне досадно стало, что Кайден ушёл обиженный, понятно же, что я его больше не увижу. А мой ангел-хранитель смотрит на меня не то удивлённо, не то тоскливо так, как бы даже осуждающе. Вот тоже мне, моралист выискался.

– Да, он мне нравится,– говорю я эдак с вызовом, чтобы он не пялился на меня словно на провинившегося ребёнка,– и мне нет дела до ваших разборок.

А Сабин только покивал и тоже начал прощаться. Ну вот что это за невезуха? Я же совсем не хотела его обидеть, он для меня столько делает хорошего, а я строю тут из себя бунтарку неблагодарную. Всё, дневничок, не хочу я больше обсасывать свои проблемы, извиняй. И так настроение поганей некуда, одна надежда на дедушку.

Глава 6

Всё та же красная подушка, те же внимательные глаза, горящие преданностью и жаждой познания, тот же мягкий ковёр на полу и точно такой же старенький учитель вещает о вечном. Сабину стало не по себе, слишком уж явной была параллель с тем временем, когда он разыгрывал из себя Учителя для Дэвики и Роба. Ну вот зачем он использовал этот же образ? Что ему стоило придумать какой-нибудь заброшенный замок или хотя бы заменить седовласого старца на солидного профессора, к примеру? Так ведь нет, не захотелось напрягаться, сварганил первое, что пришло на ум. Вот теперь мучайся запоздалым раскаянием, когда каждая мелочь напоминает о том, как он издевался над двумя ни в чём не повинными людьми, чтобы сделать из них оружие против своего брата.

И ведь не скажешь, что он кого-то из них обманывал, да и учил он эту парочку на совесть, да только мотивы его были очень далеки от бескорыстия, и о своих учениках он думал в последнюю очередь. А так ли уж бескорыстны его мотивы теперь, когда знакомую красную подушку заняла Рэй? Сабин никогда не был склонен обманывать сам себя. Заморочить голову противникам – это другое дело, но с собой он всегда был честен. Да, Рэй ему очень нравилась, иначе он не стал бы её опекать. Тот факт, что она была семенем жизни, в данном случае ничего для него не значил и не являлся причиной его повышенного внимания к этой симпатичной девчушке.

Уж не пытается ли могущественный Демиург соблазнить невинную девицу, подсовывая ей добренького дедушку? Бред, конечно. И всё-таки Сабин был уверен, что не стал бы так заморачиваться с декорациями для другого человека. Нет, он, разумеется, не воплощался в этой Реальности в старческом теле, как делал это раньше, учёный старик был просто аватаром. Сабин лишь изредка влезал в него, чтобы побыть немного наедине с Рэй, и не потому, что находиться в старческом теле ему было неприятно, просто у вечно занятого Демиурга совсем не было времени. Однако на этот раз ему пришлось-таки отложить все свои дела, потому что его подопечной срочно требовалась помощь.

Рэй грустно смотрела на своего учителя и с надеждой ждала объяснения всем своим рефлексиям на тему бессмысленности существования. Что ж, она была далеко не первой, кого жажда просветления довела до депрессии. На определённом этапе поиска это был удел всех ищущих. И чем более искренним был искатель истины, тем тяжелее ему приходилось, потому что он не позволял себе обмануться красивыми сказками о прекрасном будущем, которое непременно наступит, стоит только пройти этот неприятный отрезок пути. Рэй тоже нужна была только правда.

– Истинный поиск никогда не бывает лёгким,– со вздохом произнёс старый учитель. – С тобой всё в порядке, малышка, просто ты выросла из своей старой шкурки, а новую пока не нарастила.

– Поиск? – Рэй словно попробовала это слово на вкус. – Мне кажется, я ничего не ищу, вернее, я не понимаю, чего мне искать.

– И всё-таки, даже не понимая этого, ты ищешь,– возразил дедушка,– ты ищешь свой жизненный путь. Только на этом пути ты сможешь обрести счастье, ну как минимум душевное равновесие.

– Неужели только для этого? – Рэй скептически поджала губки. – Как-то это мелко. Что за польза человечеству от того, что я буду счастлива?

– А польза есть и немалая,– старик покачал седой головой и хитро сощурился. – Разве ты не знаешь, как формируется наша Реальность?

– Знаю,– уверенно заявила студентка Университета,– Реальность создаёт Создатель.

– Хм, не уверен, что в твоём понимании это соответствует действительности,– засомневался учитель.

– А что тут неясного? – самоуверенная девушка пожала плечами. – Разве этот мир не сотворён Создателем?

– Сотворён,– легко согласился старик,– впрочем, как и все мы тоже. Но кто сотворяет твою персональную Реальность сейчас, каждый миг твоего существования, Рэй?

– Он и сотворяет,– недоумение ученицы уже начало сменяться лёгким раздражением. – Что не так?

– Всё,– дедушка иронично улыбнулся,– свою Реальность ты сотворяешь сама.

– Но тогда у нас тобой была бы разная Реальность, учитель,– нахально возразила ученица,– а она одна.

– Откуда тебе это известно? – дедушка ехидно захихикал. – Может быть, я вижу перед собой голубого слона, а не маленькую всезнайку.

Рэйен открыла рот, но так и не нашлась, что возразить. С этого угла зрения она никогда раньше не смотрела на свой мир. Девушка растерянно хлопала ресницами, пытаясь сообразить, это дедушка так шутит, или правда перед ним сейчас восседает слон.

– Не сердись,– учитель ласково потрепал свою ученицу по руке,– конечно, я вижу тебя, и этому есть простое объяснение. Видишь ли, наши с тобой сознания функционируют в одной и той же среде, по одним и тем же правилам. Именно поэтому наши индивидуальные Реальности похожи.

– Но ты же только что согласился, что этот мир создал Создатель,– Рэй скорчила недовольную гримасу. – Что-то я совсем запуталась.

– Потому что так и есть, милая,– Сабин в теле старика очень постарался, чтобы его объяснение не показалось девушке обидным. – Главное, что создаёт Создатель – это мы, жители его мира, а сам мир – это просто среда для нашего функционирования. Эта среда вовсе не состоит из гор, лесов, неба и солнца, она представляет собой программу, набор алгоритмов и правил, которые определяют, каким образом мы сотворяем свою индивидуальную Реальность. Наши умы действуют строго в соответствии с этой программой, вот поэтому мы и видим примерно одну картинку Реальности. В мире с другой программой мы формировали бы другую картинку.

– А где наш мир, в смысле эта среда находится? – спросила девушка.

– В сознании Создателя,– пояснил учитель,– вернее, сейчас уже в сознании Демиурга. Ты ведь, наверное, слышала, что мирами обычно управляют не сами Создатели, а Демиурги? Собственно, сознание Демиурга и есть этот мир.

– Но тогда я права,– грустно улыбнулась Рэй. – Получается, что миру действительно безразлично, что чувствует каждый отдельный его житель. Если каждый из нас сам по себе, то счастлив ты или нет – это твоё личное дело.

– А вот тут ты заблуждаешься,– Сабин подивился логике своей ученицы. – Тот факт, что каждый из нас создаёт собственную Реальность вовсе не значит, что мы не связаны.

– И что же нас связывает? – Рэй скептически сощурилась,– чувство долга?

– Нас связывает сознание Демиурга,– терпеливо пояснил учитель,– та среда, в которой мы обитаем. Видишь ли, дело в том, что в конечном счёте наш мир формируется в результате взаимодействия сознания Демиурга с нашими сознаниями. Сознание Демиурга как бы аккумулирует в себе отдельные индивидуальные образы и преобразует Реальность в соответствии с получившейся результирующей картинкой, так что каждый из нас вносит свой вклад в образ нашего мира. Таким образом, каждый счастливый человек делает весь мир немного счастливее.

– Но ведь вклад каждого жителя столь ничтожен,– пожала плечами девушка. – Что может изменить один человек?

– Всё зависит от человека,– улыбнулся старик. – Подумай о том, что в состоянии сделать сознание ура, к примеру, а уж вклад семени жизни всяко нельзя назвать ничтожным или незначимым. В отличие от других, ты сотворяешь свою Реальность во всех проявленных мирах. А кроме того, разве не приятно, когда твоя личная жизнь полна смысла, когда в твоей душе царит гармония и согласие?

– Получается, что нам нужно искусственно поддерживать в своём сознании позитивный настрой,– продолжила логическую цепочку Рэй. – А если не выходит? Что если у меня погано на душе?

– Ты имеешь ввиду, что испытываешь отрицательные эмоции и не в состоянии с ними что-то сделать? – уточнил учитель. – Позволь тебе не поверить, милая. Эмоциями можно и нужно управлять, это совсем нетрудно, если ты контролируешь свои мысли, ведь именно они и порождают эмоции.

– Но нельзя же постоянно отслеживать все мысли,– девушка обиженно поджала губки. – Или можно?

– Именно этим обстоятельством и определяется во многом уровень развития сознания,– пояснил старик. – Представь себе, что бы произошло с миром, если бы Демиург позволил своим эмоциям управлять его действиями.

– А по-другому никак? – Рэй состроила жалобную гримаску. – Разве нельзя быть счастливой без этого кошмарного самоконтроля?

– А нём нет ничего кошмарного,– рассмеялся учитель. – Но в одном ты права, можно достичь счастья и другим путём. Для этого всего-то и нужно найти свой жизненный путь, тот, который был тебе предназначен в момент создания твоего сознания.

– И всего-то? – девушка скептически усмехнулась. – Да этот путь можно всю жизнь искать.

– И не одну,– подтвердил её опасения учитель.

– А если мне не по душе та роль, которую уготовил мне Создатель? – с вызовом спросила девушка. – Может же быть у меня собственное мнение, как мне жить, это же моя жизнь, в конце концов. Что будет, если я не стану следовать предназначению?

– Рэй, милая, ты всё неверно поняла,– старик укоризненно покачал головой. – Предназначение – это вовсе не тюрьма с решётками, это дар. Дар Создателя своим творениям. Ты можешь его принять или отвергнуть, тебе решать.

– И как же Создатель распределяет между нами свои дары? – продолжала бурчать Рэй. – Лотерею устраивает?

– Если честно, я этого не знаю,– учитель смущённо опустил глаза,– но полагаю, что сам Создатель этого не делает. Это через Создателей проявляется намерение единого сознания, бесформенного и вечного, которое содержит в себе потенциал всего, но само есть ничто.

Рэй задумчиво склонила голову на бок, пытаясь осмыслить откровения своего учителя. Значит, всё объясняется просто, все её метания – это не более, чем безуспешные попытки найти свой жизненный путь. Но почему же этого не было раньше, и почему другие люди живут себе и в ус не дуют?

– Получается, что мы все только и делаем, что ищем своё предназначение,– с тоской резюмировала она. – А жить-то когда?

– Ну что ты, малышка,– рассмеялся дедушка,– ищущих единицы. Если бы все люди жили в соответствии со своим предназначением, то мир был бы похож на райский сад. Но уж если ты по какой-то причине начала свой поиск жизненного пути, то останавливаться нельзя, иначе твоя жизнь потеряет всякий смысл.

– А если этот поиск заведёт меня в тупик? – вскинулась Рэй.

– Всё равно стоит дойти до конца,– старик уверенно похлопал девушку по плечу. – В конце даже неверного пути тебя ждёт награда.

– Это какая же? – фыркнула строптивая ученица.

– Ты будешь совершенно точно знать, чем не являешься,– усмехнулся учитель,– а это немало, можешь мне поверить. Да, найти свой путь непросто,– продолжал он со вздохом,– потому что путей множество, я бы даже сказал, что их бесконечное множество. А ошибиться так легко, особенно, когда ты пытаешься повторить путь, который уже привёл другого человека на вершину реализации его потенциала. Про таких пишут трактаты, изучают их опыт, у них куча последователей. Узкая тропка, которой прошёл первопроходец, постепенно превращается в магистраль, по которой бодренько шагают строем желающие жить чужим умом. Нет ничего страшного в том, чтобы немного помаршировать в ногу с условными единомышленниками, это весело, да и по проторенной дороге всегда идти легче, чем по скользкой каменистой тропке где-нибудь в неприступных горах. Но нужно всегда помнить, что всё то время, пока ты идёшь чужим путём, ты не идёшь своим.

– А каким даром единое сознание одаряет самих Создателей? – мечтательно улыбнулась Рэй. – Откуда берётся их могущество?

– Даром любви,– Демиург в теле дедушки тоже заулыбался. – Сотворение жизни – это просто их способ самовыражения, так они проявляют свою любовь.

– И что же питает любовь Создателя,– Рэй посмотрела прямо в глаза своему учителю,– это наши молитвы?

– Нет, милая, молитвы ему не требуются,– задумчиво произнёс Сабин. – Сущность Создателя – это давать, ничего не требуя взамен. В давние времена у этого свойства даже было название, его называли благо. Сейчас это понятие извратили и используют совершенно не по назначению.

– Благо,– тихо повторила за учителем девушка. – Я бы тоже хотела так любить, чтобы всех разом и каждого в отдельности.

Сабин ничего не ответил. Желание, высказанное Рейен, отозвалось в его душе глухой тоской, ведь, в отличие от Создателя, всем остальным, включая Демиургов, обязательно требуется объект для проявления своей любви.

– Похоже, для Рэй я таким объектом вовсе не являюсь,– уныло заключил Сабин. – Может быть, я вообще не способен вызвать любовь в душе женщины? Ну не дано мне этого, что поделать? На мою долю выпал совсем другой дар. И я его принял.

Умиротворённая ученица давно покинула домик учителя, а Сабин всё сидел в образе старика и думал о жизни, о том, как причудливо порой сплетаются нити наших судеб, и каких трудов стоит потом их распутать. Вот, к примеру, откуда рядом с Рэй вдруг появился бывший командор, чего ему нужно от молоденькой девушки? Старичок нахмурился, его лоб прочертили глубокие складки. Нет, этот привет из прошлого, к тому же ни с того, ни с сего вернувший себе память о прошлых воплощениях, здесь точно был не к добру. Вертер как в воду глядел, командор теперь начнёт охоту за его мечом и за головой самого Защитника. А вот с Сабином он почему-то связываться не захотел, заявил, что знает, кем тот является.

Подозрительная осведомлённость, если это не блеф, конечно. Выходит, таинственный благодетель командора, снявший блок, наложенный Демиургом на его прошлую реинкарнацию, решил помочь своему подопечному не только с восстановлением памяти, но и с информацией. Благородно. И тут Сабина буквально подбросило на подушке. В мире Земли просто не существовало таких талантов, чтобы справиться с его блоком, даже Атан-кей не смог бы. Такое было под силу только сознанию с большей мерностью, то есть пришельцу.

– Вот ты и попался, махинатор,– злорадно усмехнулся Демиург. – Конечно, ты тут, на Земле не один, но теперь вычислить всю вашу банду не составит труда.

Немного подумав, Сабин даже догадался, как пятимерный пришелец провернул этот фокус со снятием блока. Просто вытащил сознание командора в пятимерную Реальность и продержал там до тех пор, пока блок не рассыпался сам собой.

– Представляю, каково пришлось этому бедолаге,– Сабин состроил гримасу притворного сочувствия,– врагу не пожелаешь. Как он только выжил и не свихнулся? А может быть, всё-таки свихнулся? Его агрессия во время встречи была не слишком адекватной. Или это он приревновал меня к Рэй? Вот чудак, – старик снисходительно улыбнулся,– нашёл, чем заняться, лучше бы разобрался с теми, кому служит. Впрочем, бывший командор и раньше был не особо разборчив в выборе хозяев,– Сабин вздохнул и покинул мир изумрудных холмов.

А в то же самое время объект его насмешек сидел у жарко горящего камина в своём замке и тупо пялился на огонь. Когда Ксантипа поручил ему проследить, где повадился проявляться Демиург, Кайден и подумать не мог, что объектом интересов его бывшего учителя может оказаться Рэйен. Отправляясь к ней в Университет, он вовсе не предполагал нарваться на Сабина, к тому же самоуверенный вельможа рассчитывал на гораздо более ласковый приём у немного обиженной, но, как ему казалось, по уши влюблённой в него девицы. То, что эта девица, оказывается, крутит роман с Демиургом, было вообще за гранью здравого смысла и вероятности. Что в ней такого, чтобы Сабин снизошёл до обычной безродной девчонки? Но главное, как же он сам мог так обмануться на её счёт?

Кайден с досады ткнул кочергой в горящие поленья, и огненные искры прыснули во все стороны горячим облаком. Не то чтобы Рэйен была ему так уж дорога́, наверное, тупо взыграло чувство собственника. Раньше такого просто не случалось, чтобы выбранная им девица так демонстративно воротила нос от главы клана Заккари. Кора не в счёт, она – женщина ура.

– Стоп, а когда это я сподобился выбрать Рэйен? – удивился Кайден собственным рассуждениям. – Я же просто собирался извиниться, не более того. Отчего же её связь с Сабином так меня взбесила? Я, что ли, ревную? Выходит, она мне всё-таки дорога, если перспектива лишиться её расположения вызвала такую бурную реакцию. Что ж, значит, мы ещё поборемся с тобой, Сабин,– ревнивец злорадно ухмыльнулся,– и плевать мне на то, что ты – Демиург. В любом случае, теперь Рэй не отделаться от внимания личного оперативника Магистра Ордена. Боюсь, ты связалась не с тем типом, милая моя. Если Сабин действительно появляется на Земле только из-за тебя, то ты превращаешься прямо-таки в неубиваемый козырь в игре Ордена против Демиурга.

Несмотря на боевой задор, настроение у Кайдена ушло в крутое пике. Пожалуй, это случилось впервые в жизни самоуверенного главы клана, когда он не смог разобраться не только в чувствах женщины, но и в своих собственных.

***

Утреннее солнце просвечивало лёгкий розовый пеньюар насквозь, лаская смуглую гладкую кожу Агнес пока ещё нежаркими лучами. Женщина уютно устроилась в кресле на балконной площадке, из-под полуприкрытых век она задумчиво смотрела на залитый солнечным светом луг и лениво помешивала золотой ложечкой фруктовый мусс в высоком бокале. Отражённые золотом солнечные зайчики разлетались по стенам спальни, то и дело запрыгивая на широкую постель, откуда Ульрих украдкой любовался своей женой.

Период ухаживаний был недолгим, венчание состоялось всего через три месяца после их первой встречи. Тот момент, когда подневольный жених с удивлением обнаружил, что больше не играет влюблённого, он пропустил, просто однажды Ульриху вдруг стал безразличен тот факт, что за ним постоянно наблюдает чужой разум, и он совсем перестал обращать внимание на своего подселенца. Надо отдать должное Радвиле, в последнее время он вёл себя подчёркнуто тактично, общался со своим носителем, только когда тот его просил, а в остальное время старательно прикидывался неодушевлённым предметом. Впрочем, Ульрих и без того сильно сомневался, что у этого урода может иметься душа.

Как же так получилось, что многоопытный Магистр, прошедший ад рабства, более жестокого, чем то, что когда-то существовало на Таласе, нарастивший на своём сердце защитную броню равнодушия и презрения к людям и мечтавший только о смерти и забвении, вдруг влюбился как подросток. Поначалу он даже не мог понять, что это за странное томление охватывает его, когда его мысли обращаются к Агнес, отчего его бросает в жар, когда их руки соприкасаются. Нормальные человеческие чувства были так давно и прочно забыты подневольным соправителем Таласа, что их возвращение поначалу было воспринято им как недомогание.

Откровение пришло случайно, когда его верные телохранители пресекли очередное покушение на жизнь Магистра. Как ни странно, по мере закабаления Таласа покушения не только не прекратились, но даже стали чаще, причём исполнителями в большинстве случаев были потерявшие свою свободу человеческие овцы. Каким образом они вычисляли, кто стоит за творящимся на Таласе безобразием, можно было только гадать, но попытки разделаться с их виновником из экстраординарных событий уже давно превратились в рутину. На этот раз покушавшийся оказался стариком, нанятым в садовники кем-то из братьев Ордена.

Когда Ульрих прогуливался вместе со своей тогда ещё будущей женой по аллее парка, старикан выудил откуда-то из корзины с инструментами древний пистолет и выстрелил. Разумеется, он промахнулся, у него от волнения тряслись руки, да и расстояние до цели было слишком большим, однако Ульриха внезапно охватила паника, он побледнел, на лбу выступила испарина. Пожалуй, он испугался даже больше Агнес, которая отнеслась к инциденту с удивительным хладнокровием. Нахлынувший на него страх за свою жизнь стал для Магистра настоящим откровением. Сколько раз он в тайне мечтал, чтобы одно из покушений закончилось наконец его смертью. Откуда же взялась эта нервная дрожь? Что за странная реакция? Случайно открывшаяся правда произвела на Ульриха эффект пощёчины. Оказывается, он больше не жаждал смерти, даже не так, он теперь готов был цепляться за каждую минуту жизни рядом с Агнес. И тот факт, что этих минут оставалось всё меньше, придавал каждой из них значимость вечности.

– Ну почему судьба так любит играть с нами краплёными картами? – с тоской думал Магистр. – Именно тогда, когда моя жизнь начала наконец обретать смысл, когда впервые за сотни лет мне захотелось жить, наступает время разрушения и смерти? Что это? Расплата за то, что я сдался, перестал бороться? Или, наоборот, Агнес мне дана как прощальный подарок, чтобы я умер счастливым?

Недолгая рефлексия привела Ульриха к заключению, что скорая смерть – это ещё не повод для расстройства, что будет гораздо разумнее превратить остаток своей жизни в праздник, чем дрожать в преддверии неизбежного конца. И он отдался своим чувствам с отчаянием приговорённого, наслаждаясь каждой минутой отведённого ему времени. Лишь изредка влюблённый Магистр с удивлением отмечал, что совсем не думает о скором конце Таласа, все его мысли были теперь целиком посвящены Агнес. Что при этом чувствует его будущая жена, стало уже не столь важно, любви Ульриха с головой хватало на них двоих.

Солнечный зайчик мазнул его по глазам и заставил зажмуриться, а когда Ульрих снова поднял веки, то с удивлением обнаружил, что находится уже не в своей спальне, а на цветущем лугу. Место было незнакомое, но отчего-то это обстоятельство не вызвало у него никакой тревоги. Он лежал в высокой траве, и аромат полевых цветов был настолько сильным, что даже голова немного кружилась. Тёплая ладошка нежно прикоснулась к его щеке, и на лицо Магистра упала тень. Агнес сидела рядом и рассматривала его так внимательно, словно видела впервые.

Солнце, подсвечивая сзади её пышные волосы цвета старинной бронзы, образовало светящийся нимб вокруг головы женщины, совсем как на иконах у богов. Ульрих не был последователем какого-либо религиозного течения, что было совсем неудивительно, ему ли было ни знать, для чего все эти религии плодились в мире Таласа как кролики. Он сам их и плодил, вернее, его руками это делал Радвила, чтобы надёжно закабалять сознания жителей. Но Ульриху доводилось бывать в нескольких храмах и видеть изображения разных богов, у всех были точно такие же нимбы.

– Не волнуйся,– Агнес улыбнулась и снова погладила Ульриха по щеке,– всё в порядке, здесь безопасно.

– Я вовсе не волнуюсь,– заверил свою жену Магистр,– здесь очень красиво. А кстати, где это здесь?

– Это просто сон,– голос жены мелодично струился словно музыка, расслабляя, успокаивая, даже убаюкивая, и Ульрих с готовностью отдался этому блаженному потоку, что понёс его в нирвану забытья, его глаза начали закрываться, дыхание сделалось ровным.

– Зачем ты это делаешь?! – резкий голос Агнес разрубил тишину словно топором. – Отвечай! – Магистр лениво поднял отяжелевшие веки и с удивлением заметил, что во взгляде любимой женщины теперь горит неприкрытая ненависть. – Зачем ты разрушаешь наш мир?!

У ошарашенного Магистра больно кольнуло в области сердца. Это был конец, Агнес одним неосмотрительным словом выдала себя Радвиле с головой.

– Молчи,– прошептал он одними губами,– только ничего больше не говори.

– А то что? – с вызовом спросила Агнес. – Твоё второе «я» меня убьёт?

– Значит, она знает про подселенца,– с тоской подумал Ульрих,– и знала с самого начала. Она согласилась стать моей женой только ради того, чтобы разведать планы Ордена. Она шпионка.

– Не беспокойся,– Агнес снисходительно усмехнулась,– оно спит. Я ведь дипломированный психолог, мне уже приходилось иметь дело с раздвоением личности. Мы можем спокойно поговорить наедине.

– Ты не понимаешь, с чем столкнулась,– упавшим голосом произнёс Магистр. – Это не шизофрения, моё сознание захвачено существом высшего порядка. Примитивным гипнозом его не усыпить, потому что в нашем мире находится только трёхмерная проекция его сознания.

Видимо, он говорил очень убедительно, так как дипломированному психологу даже не пришло в голову спорить. Она побледнела как мел, её руки бессильно упали на колени.

– Я подозревала, что всё не так просто,– пробормотала она,– но мне и в голову не приходило, что речь идёт о вторжении.

– Теперь Радвила тебя убьёт,– обречённо произнёс Ульрих,– даже не станет ждать окончания своей операции.

Он уселся рядом с женой и обнял её за плечи. Она вздрогнула, но не сбросила его руки. Некоторое время был слышен только стрёкот кузнечиков да шелест травы под ветром.

– Если уже ничего не исправишь, расскажи мне всё,– попросила Агнес,– вдруг мне удастся передать сведения отцу.

Ульрих не стал спорить. В то, что захватчик отпустит его любимую, он не верил, просто она имела право знать, да и самому ему уже очень давно хотелось хоть с кем-то поделиться своей болью. Впервые за сотни лет рабства ему наконец выпал шанс рассказать свою трагическую историю. Ульрих вздохнул и повёл свой рассказ с самого начала, с того несчастливого дня, когда двое самонадеянных придурков решили обрести могущество задаром, проведя ритуал призывания высшей сущности, вычитанный друзьями в случайно попавшей им в руки старинной книге. Теперь он уже не был так уверен, что эта книга была такой уж случайной находкой. Зная педантичность своего подселенца, он бы, скорее, предположил, что книга была частью тщательно продуманного плана. Только теперь это уже не имело никакого значения, ловушка давно захлопнулась.

Агнес слушала своего мужа не перебивая, и чем дальше продвигался рассказ, тем тоскливее делался её взгляд. Возможно, когда она планировала проникнуть в логово братства Ордена, ситуация казалась ей не такой уж безнадёжной, зато теперь пропасть, в которую неотвратимо катился мир Таласа, разверзлась перед её взором всей своей отвратительной и пугающей пастью.

– Значит, как только Орден покончит с Просвещением, нашему миру придёт конец? – потеряно спросила женщина. – Но это же шанс,– её глаза загорелись надеждой,– мы ведь можем бороться. Я уверена, уничтожить наше общество будет не так просто.

– Не обольщайся, родная,– Ульрих горько улыбнулся,– на это не потребуется много времени, я уже видел такое множество раз. Орден не станет преследовать последователей вашего учения, он просто развалит вас изнутри, превратит сообщество единомышленников в очередной религиозный эгрегор.

– Но мы же всё понимаем,– возразила Агнес,– нас не удастся обмануть.

– Увы, среди жаждущих истины всегда находятся те, кого в общество привели корыстные интересы,– пояснил Магистр. – Рано или поздно таких вычисляют и начинают их вербовать, кого-то запугивают, кого-то соблазняют или просто подкупают, некоторых тупо обманывают. Конечно, всегда есть те, кто знает правду и не идёт на компромисс, но такие отчего-то долго не живут. Несчастные случаи, болезни, нападение маньяков, да мало ли, что может случиться. И вот уже общество начинает поклоняться какой-нибудь божественной сущности, появляются ритуалы, а также профессиональные исполнители этих ритуалов, и, как вишенка на торте, члены общества произносят клятву верности своему божеству. Заметь, произносят от всего сердца, искренне веря, что служат благому делу. А потом мир Таласа просто перестанет существовать.

– Какие же мы, в сущности, наивные дети,– с горечью отозвалась Агнес. – Значит, выхода нет? Остаётся только умереть раньше, чем Орден устроит тут свою жатву. Может быть, так нам и следует поступить?

От этих слов Ульриха передёрнуло. Он представил себе, как сотни человек устраивают массовое самоубийство, как убивают своих детей и стариков, отчаявшись справиться с могущественным пришельцем. Это, наверное, было даже хуже, чем грозящее им всем развоплощение.

– Нет, есть другой путь,– мрачно заявил Магистр,– нужно убить меня. Это даст вам отсрочку, чтобы попытаться начать борьбу на равных. Правда, для этого придётся превратить общество просвещения в тайный закрытый орден, только так у вас появится хоть какой-то шанс.

– Но ведь твоя смерть не убьёт агрессора,– Агнес покачала головой. – Это бессмысленно.

От Ульриха не укрылось, что перспектива его насильственной смерти совсем не вызвала ужаса или хотя бы испуга у его жены, она отвергла его предложение исключительно из соображений нецелесообразности. Наверное, прежде это серьёзно задело бы его самолюбие, но сейчас самолюбию не было места в его душе, там жил только страх за жизнь любимой.

– Нет, не бессмысленно,– Ульрих развернул к себе отчаявшуюся женщину и посмотрел ей в глаза. – Для тебя это единственный шанс выжить, понимаешь? Ты должна меня убить, пока я всё ещё в гипнотическом трансе. Как только я очнусь, Радвила перехватит управление моим телом, и тебе конец.

– Ну и пусть,– Агнес уткнулась в плечо мужу и заплакала.

Такое случилось с опытным Магистром впервые. Никогда его жёны не рыдали в его объятьях. Умирали, это случалось с завидной регулярностью, но не плакали от боли и отчаяния. Как остановить этот солёный поток, он совершенно не представлял, а сделать это нужно было срочно, иначе Радвила очухается и убьёт Агнес, причём в буквальном смысле его собственными руками. Да, Ульрих отдавал себе отчёт, что эта рыдающая женщина вышла за него замуж не по любви, её, как шпионку, заслали к нему в постель, но сейчас это уже не имело значения, он должен был её спасти любой ценой.

– Милая, послушай меня,– Ульрих постарался, чтобы голос его звучал беспристрастно и убедительно,– дело ведь не только в тебе, от твоей жизни зависят и все твои близкие. После моей смерти Радвиле придётся искать себе нового носителя, а это не так просто, преемником ведь он пока не обзавёлся. В Ордене начнётся неразбериха, и у вас появится время.

– Я всё равно не смогу,– сквозь рыдания пролепетала Агнес.

– Сможешь, ты сильная,– голос Магистра слегка дрожал, но сдаваться он не собирался. – Вспомни об отце и своей семье, ты должна их спасти.

– А может быть, твой Радвила нас всё-таки не слышит,– упрямо пробурчала женщина, шмыгая носом.

Ульрих вздохнул с облегчением. Если она уже начала приводить аргументы, значит, на место тупому отчаянию пришло рациональное мышление, и можно использовать не просто уговоры, а проверенные годами методы убеждения. Что и говорить, убеждать Магистр умел, научился за сотни лет плена. Всего через пару минут Агнес уже прекратила сопротивляться и только горестно кивала на все его доводы.

– Тебе нужно будет убить меня быстро и наверняка,– инструктировал он свою потенциальную убийцу. – Если я не умру мгновенно, то Радвила перехватит управление и восстановит моё тело. Так уже бывало, он может вытащить человека практически с того света, так что нужно всё точно рассчитать.

Инструктаж занял ещё несколько минут, под конец Ульрих уже чувствовал, что его сейчас стошнит. Похоже, Агнес тоже замутило от предвкушения предстоящего ей кровавого действа. Наконец инструктор замолчал и выжидающе посмотрел в глаза своей жене. Она тоже не отрываясь смотрела на него, и в её глазах уже не было ненависти. Ульрих даже не понял, как Агнес вдруг оказалась в его объятьях, как их губы встретились в страстном поцелуе. Одежда полетела в сторону, и мягкие упругие стебли травы сомкнулись зелёным шатром над их обнажёнными телами.

1 день вереса, 787 год от Исхода

Здравствуй, дневник. Наверное, это моя последняя запись, потому что я просто не представляю, как теперь жить дальше. Тебя когда-нибудь обманывал близкий человек, которому ты веришь, как себе? Вот и со мной такое впервые. А ведь я, как дура, откровенничала с этим мерзавцем, что прикидывался моим учителем. Да что там откровенничала, я ему всё выложила и про себя, и про всех, всех, всех…

Ладно, раз уж взялась рефлексировать на твоих страницах, так получи всю историю с начала и до конца. Пару дней назад вдруг ко мне в Универ снова заявляется Кайден. Можешь себе такое представить? Я была уверена, что больше его никогда не увижу после того, как он застал меня с Сабином. Я же видела, как он разозлился. Понимаешь, он тут весь такой крутой глава клана снизошёл до визита к безродной девчонке, а ей, оказывается, не до него, она, видишь ли, занята с его давним знакомым, если не сказать, с его врагом. Всё, можно сливать. Но я ошиблась, понимаешь, дневничок, Кайдену на меня не наплевать. Может быть, он в меня и не влюбился, но точно что-то чувствует. Или это я просто себе льщу?

Он, как полагается в высшем обществе, пригласил меня прогуляться, нет чтобы в кафешку позвать. У меня после занятий с голодухи кишки свело, но я не подала виду, иду рядом с ним, вроде как гуляю. Кайден в лучших традициях принялся извиняться за свою бестактность, так он это назвал. Я, понятное дело, милостиво его прощаю и жду приглашения на ужин. И что ты думаешь, дождалась-таки, ты не поверишь чего – официального приглашения в замок Заккари, вот только не в качестве гостьи, а в качестве инструктора по длинной руке. Ты только подумай, дневничок, какая подстава. Я тут вся из себя уже практически летаю в облаках от счастья, а оказывается, что мастеру Кайдену просто приспичило подтянуть свою технику.

Он что, совсем не воспринимает меня как женщину? Неужели я гожусь только на то, чтобы драться? Да вдобавок ещё и денег мне предложил за уроки. Я, понятное дело, от денег отказалась, мол, готова оказать ему услугу по дружбе. А Кайден тут же объявляет, что раз я такая щепетильная, то он просто оплатит моё обучение в Университете. Я подумала, а какого чёрта я тут выпендриваюсь, за учёбу ведь не я плачу, а родители, сделаю им подарок, избавлю от нагрузки на семейный бюджет. В общем, я согласилась. Договорились, что я к нему приеду на каникулы, чтобы не пропускать занятия.

И тут я его уела. Наш магистр магии раскланивается и сообщает, что прилетит за мной сразу по окончании сессии. А я так небрежно заявляю, что, мол, не стоит беспокоиться, я и сама могу трансгрессировать прямо в свою комнату в его поместье. Даже не знаю, как у Кайдена челюсть не отвалилась от изумления. Начал меня расспрашивать, как я научилась. Нашлись, отвечаю, добрые люди, помогли бедной девушке не вылететь из Университета.

– Это тебя Сабин научил? – спрашивает меня обломавшийся благодетель, а сам так и кипит от злости.

– Нет,– говорю,– это его знакомый ур, а может быть, и отец. Старенький такой дедушка с синими глазами в домике среди холмов.

Кайден как услышал про учителя, так и застыл с выпученными глазами. А потом вдруг заулыбался, но не по-доброму, а как-то злорадно.

– Изумрудные холмы, куда ни глянь, и небо синее, как глаза у старика,– мечтательно вещает Кайден, а сам на меня так хитро поглядывает. – Домик с камином, сложенный из дикого камня, печка в изразцах, синие подушечки на креслах и зал для занятий на втором этаже.

Тут уже меня переклинило. Откуда знаешь, спрашиваю. Ты там тоже бывал?

– Да,– отвечает мой визави,– бывал, Сабин был и моим учителем в позапрошлом воплощении.

И тут у меня наконец паззл сложился. Я ведь никогда раньше не видела Сабина вместе с учителем. Всё у него какие-то срочные дела случались, как только я собиралась к дедушке потрепаться. Так это, значит, он учителем прикидывался, уру ведь ничего не стоит принять любой облик. Но почему? Зачем нужно было шифроваться? Это от скромности или от стыда? А вдруг у моего хранителя имеются какие-то тайные и, возможно, весьма неприглядные причины, чтобы скрывать свою благотворительность? Наверное, у меня был совсем ошалелый вид, потому что Кайден даже перестал улыбаться. Заглядывает мне в глаза, мол, не нужна ли помощь? А как же, нужна, конечно, никогда раньше меня так мерзко не разводили, а ведь я верила своему хранителю, пошла за ним без сомнения, ну почти. И тут Кайден меня окончательно огорошил.

– Тебе очень повезло,– говорит,– что ты вовремя обо всём узнала, ты ведь не первая женщина, которую он решил приручить. До тебя была Дэвика, Сабин превратил несчастную просто в свою марионетку, посылал её выполнять для него всякие гадкие поручения, вроде приручения нужных парней, а в промежутке сам её имел, как хотел.

Меня от таких откровений чуть не стошнило. Стою я бледная, как привидение, и не знаю, то ли разрыдаться от обиды, то ли пойти пристрелить этого мерзавца. Спасибо Кайдену, вовремя меня тормознул, а то наделала бы я дел от отчаяния.

– Ты даже не пытайся причинить ему вред,– предупреждает он меня, а сам нежно так приобнимает за плечико,– его убить невозможно, он – Демиург нашего мира, просто постарайся держаться от Сабина подальше. Не бойся, я тебя в обиду не дам.

Демиург! Представляешь, дневничок, кто пытался меня приручить? Даже дух захватывает от ужаса. Но я виду не подала, насколько испугалась, поблагодарила моего информатора за предупреждение, и мы распрощались. Но тот разговор перевернул всю мою жизнь вверх тормашками, как будто я до того момента спала, а теперь наконец проснулась. Вот только зря я это сделала, во сне было гораздо уютней. Не всякая информация идёт нам во благо, а ещё врут, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь. Но уж если меня так грубо разбудили, то придётся как-то приноравливаться к реальности.

Эх, знать бы, зачем я понадобилась Демиургу, можно было бы и подстраховаться. Неужели Кайден прав, и ему действительно тупо захотелось сварганить себе ещё одну послушную куклу? И что мне тогда делать? Прятаться от этого махинатора? А можно ли спрятаться от Демиурга? Нет, я скрываться не собираюсь, всё ему выскажу, когда появится. С другой стороны, ничего плохого я от Сабина пока не видела, наоборот, он возится со мной, как с собственным ребёнком. Но ведь именно так выглядит сыр в мышеловке – очень соблазнительно и вроде бы даром. Знаем мы таких бескорыстных благодетелей. Нет уж, раз солгавший, кто тебе поверит. Так что, дневничок, пишу я эти строчки и не знаю, будет ли у меня ещё возможность с тобой пообщаться. Боюсь, Демиургу очень не понравится то, что я собираюсь ему высказать. На всякий случай, прощай, дружок. Мне с тобой было здорово.

Глава 7

– Что это за кровавый дизайн? – с отвращением думал Сабин, разглядывая интерьер приёмной Магистра. – Омерзительно, словно барахтаешься во внутренностях какого-то монстра.

После того, как Демиург догадался, кто является работодателем Кайдена, вычислить местонахождение жилища иномирного паука не составило никакого труда, так как командор появлялся здесь часто и регулярно. Всего два дня назад они втроём с Антоном и Вертером собрались на давно облюбованной вершине холма, чтобы обсудить планы по очистке мира Земли от захватчиков, и вот уже Сабин с лёгкостью проник в самое сердце Ордена. Другой точкой внедрения был выбран один из миров второй ветки Реальностей, который местные жители называли Талас. Причина такого выбора была проста, этот мир был заражён практически полностью, соответственно, захватчикам уже не было нужды маскироваться, и тамошний Орден уже стал вполне легальной организацией. На Талас отправился Вертер, поскольку встречаться с Кайденом ему не стоило, добром бы это не кончилось.

Нужно заметить, что обсуждение плана наступления на силы тьмы прошло отнюдь не гладко. После обнародования так удачно неосуществившихся апокалиптических планов Демиурга, доверие к нему было подорвано. Вертер даже не пытался скрывать своей неприязни к Сабину, и даже Антон поглядывал на брата с солидной долей скепсиса.

– Ну классно,– проворчал Вертер, выслушав новый план Демиурга,– теперь ты предлагаешь мне заделаться убийцей. Даже не мечтай, я не стану убивать мужика только за то, что его тело захватил какой-то пятимерный урод.

– Вер, боюсь, без ликвидации носителя не обойтись,– принялся увещевать его Сабин,– это будет наиболее безболезненное вмешательство из всех возможных вариантов.

– Вот сам и убивай,– огрызнулся Защитник.

– Мне нельзя,– вздохнул Сабин,– если я вмешаюсь в судьбу конкретного Игрока, может пострадать вся Реальность Таласа. Я же Демиург, не забыл?

– Постойте, петухи,– Антон поднял руку,– не нужно цапаться. Вер прав, убийство проблемы не решит. В мире, где царит конформизм, найти другого носителя для пришельца не составит большого труда, да и заражение это не остановит, так как паутина, которую сплёл этот паук, будет продолжать работать и в его отсутствие.

– И что же ты предлагаешь? – с вызовом спросил Сабин.

– Учить, воспитывать, развивать здравомыслие, что же ещё,– Антон пожал плечами, мол, это же очевидно. – Если люди перестанут вестись на приманку благополучной и беззаботной жизни, у пауков просто не останется контингента для обработки, и они сами уползут обратно в свою нору.

– Послать к ним очередного мессию? – Сабин скривился, словно у него заболел зуб. – Это уже было много раз, не работает такой сценарий. Мессию прикончат, а из его жизни и учения сделают ещё одну религию. Пауки нам только спасибо скажут за такой пас.

– А что если мессия на этот раз будет бессмертным? – предложил Вертер. – Я думаю, Тарс с Атан-кеем с удовольствием сыграют в эту игру.

– А почему не Даня? – ехидно поинтересовался Сабин.

Вертер сжал зубы, но промолчал, возразить на слова Демиурга ему было нечего, кроме того, что ему совсем не улыбалось рисковать жизнью сына.

– Да, это рискованно даже для Творца,– Антон словно подслушал его мысли,– любого можно загнать в угол и не оставить ему иного выхода, кроме как добровольно пожертвовать своей жизнью. И всё же другого варианта я пока не вижу, кому-то придётся подставиться, чтобы переломить мировоззрение людей в заражённых мирах. Разумеется, это дело сугубо добровольное.

– Ты сейчас о ком говоришь? – Вертер подозрительно покосился на друга.

– Мне нужно форсировать воспитание Демиургов для своих миров,– просто ответил Создатель,– я этим займусь.

– Дело Создателей – создавать свои миры, а не шастать с проповедями по альтернативным Реальностям чужого мира,– наставительно заявил Сабин.

– Будем считать, что я ухожу в отпуск,– улыбнулся Антон.

– Вот это другое дело,– неожиданно поддержал друга Вертер,– а мы с Волком прикроем твою спину.

Друзья принялись с энтузиазмом обсуждать свои планы по перевоспитанию жителей заражённых Реальностей, но Сабин в их обсуждениях участия не принимал. Для него было очевидно, что этих дилетантов в мире заговоров и тайных орденов сожрут и не подавятся. Кроме того, была ещё одна насущная проблема.

– Всё это очень мило,– прервал Демиург оживлённую беседу друзей,– увы, не все миры доживут до того счастливого часа, когда мессия соблаговолит нанести им визит.

– А что может случиться? – удивился Вертер. – Ну будет безвольных Игроков немного больше, что из того?

– Знаешь, Вер, когда я задумывал уничтожить заражённые миры, мне даже и в голову не приходило, что это будет только на руку захватчикам,– Сабин уныло покачал головой,– потому что я и захватчиков-то не видел. А ведь, если подумать, что им делать с полностью подчинёнными Реальностями?

– Они сами их уничтожают,– Антон с ужасом поднял глаза на брата,– чтобы Демиург заселил их заново. Для этого и нужны те непроницаемые эгрегоры.

– Это у них называется жатва,– Демиург сжал зубы. – Спасибо, Ангел, что ты меня остановил тогда, я мог бы совершить совершенно непростительную ошибку.

– По-видимому, у тебя уже есть на примете мир, которому грозит уничтожение,– проницательно заметил Вертер.

– Жители называют этот мир Талас,– подтвердил его догадку Сабин. – Я готов рассмотреть ваш просветительский план в отношении других Реальностей, но на Таласе нам придётся пойти на устранение носителя захватчика. Извини, Вер, но другого выхода нет.

– К чему такие жёсткие меры? – Антон хитро улыбнулся. – Можно ведь просто изолировать нужного человека, даже вместе с его подселенцем, если немного доработать алгоритмы тюрьмы.

Сабину стало досадно, что такое простое решение не пришло ему в голову. Видимо, он всё-таки воспринимал угрозу своему миру излишне эмоционально, как нападение лично на себя. Разве вы станете думать о том, чтобы перевоспитывать или запереть в тюрьму надоедливого комара, который пьёт вашу кровь? А стоило бы обратиться к ненасильственным методам, они подчас бывают более действенными. Ведь что пользы убивать носителя, когда главный враг останется цел и невредим? А вот запереть их обоих было бы очень даже грамотно.

Дальнейшее обсуждение прошло уже в более позитивном ключе. Было решено, что Вертер разведает обстановку на Таласе, определится с местоположением носителя, а Антон тем временем разработает надёжный алгоритм тюрьмы вместе с Тарсом и Атан-кеем. На себя Сабин решил взять вторую Реальность Земли, куда так часто наведывался Кайден. Была у него одна идея, которую он планировал осуществить лично. Идея называлась «переговоры». Порывшись в ноосфере Земли, Сабин не обнаружил ни единой записи о личном контакте Демиургов с захватчиками. Объяснялось это просто, все Демиурги до него никогда не воплощались в своём мире, они исходно были жителями пятимерной Реальности, и трёхмерный мир был для них совершенно чужеродной средой, непригодной для их пребывания. Для Сабина же это был его родной мир, в котором он чувствовал себя как рыба в воде. Может быть, именно поэтому его предшественник остановил свой выбор именно на нём.

Попытаться поговорить с захватчиками, предложить им убраться добровольно и объяснить им последствия их неуступчивости – таков был план Демиурга. По мнению Сабина операция имела немалый шанс на успех, ведь одно дело, когда захватчики действуют тайно, невидимые для управителя мира, и совсем другое – почувствовать себя как тот самый комар на открытом пространстве, когда карающая ладонь уже занесена для удара. Не слишком комфортное положение, не правда ли?

Итак, после двухдневных поисков, Сабин наконец оказался перед дверью в кабинет главного паука, который по совместительству был Великим Магистром Ордена. Именно как назывались созданные захватчиками организации по порабощению жителей Земли. Плотоядно ухмыльнувшись, Демиург без стука отворил дверь и прошёл внутрь. При его неожиданном появлении высокий рыжеволосый парень, сервировавший столик у камина, резко выпрямился и с возмущением уставился на нарушителя магистерского спокойствия.

– Как ты посмел войти сюда без приглашения? – с вызовом бросил он. – Немедленно покинь эту комнату.

– Тише-тише, Берти,– донёсся ласковый старческий голос из кресла,– к нам пожаловал дорогой и долгожданный гость. Прошу Вас, Демиург, присоединяйтесь к моей скромной трапезе.

От этих слов рыжий застыл в ступоре, а тем временем из кресла кряхтя выкарабкался высокий и совсем не дряхлый старик в кроваво-красной мантии. Он приветливо улыбнулся и указал непрошенному гостю на противоположное кресло. Сабин снисходительно кивнул и уселся на предложенное место. Пока всё шло неплохо, вряд ли Магистр стал бы проявлять такое подчёркнутое гостеприимство, если бы чувствовал за собой силу. Повинуясь повелительному знаку своего хозяина, рыжий поклонился и пулей вылетел из комнаты.

– Меня зовут Ксантипа,– представился Магистр, вернее, его подселенец, взявший на себя контроль над их общим телом. – Могу я называть Вас Сабином? Нам ведь нет смысла играть в прятки, не так ли.

– Согласен,– милостиво кивнул Демиург,– нет причин ходить вокруг да около. Давай поговорим начистоту, Ксантипа. Мне очень не нравится то, что ты и твои дружки устроили в моём мире. Что скажешь в своё оправдание?

Он специально вёл себя нагло, как хозяин с холопом, чтобы у пришельца не создалось впечатление, будто Демиург сомневается в своих силах. Увы, действительность была совершенно иной, Сабин даже приблизительно не представлял себе уровень могущества сидящего перед ним существа, а уж тем более не ведал, на что были способны все эти пауки, если соберутся вместе, но Ксантипе об этом знать было совсем необязательно. К разочарованию Демиурга, его высокомерная речь не произвела на пришельца планируемого эффекта, тот продолжал ласково улыбаться, словно был просто безмерно счастлив лицезреть своего незваного гостя. Это был плохой знак, что и не замедлили подтвердить следующие слова Ксантипы.

– Вы очень молоды для Демиурга, Сабин,– проворковал он,– поэтому Ваше суждение о деятельности Ордена весьма поверхностно. Я Вас не виню, это просто по незнанию. Мы вовсе не враги Демиургу, напротив, мы союзники и приносим опекаемым мирам много пользы. Позвольте я Вас просвещу на этот предмет?

– Сделай милость,– пробурчал Сабин, задавив свою досаду в зародыше.

– Вы же не станете отрицать, что управлять хаосом невозможно,– начал вещать Ксантипа,– для того, чтобы Реальность поддавалась управлению, её сначала нужно упорядочить, то есть ограничить количество степеней свободы. Именно так Создатели сотворяют свои миры, не правда ли? Наша деятельность ничем не отличается от работы Создателей, мы накладываем определённые ограничения на жизнь Игроков, чтобы её упорядочить.

– Под ограничениями ты, должно быть, имеешь ввиду лишение их свободы воли? – с невинным видом осведомился Сабин.

– Не обязательно,– не моргнув глазом, соврал Магистр,– но и это тоже. Впрочем, никто никого не принуждает, Игроки сами расстаются со своими правами, а взамен получают комфортное во всех отношениях существование, гораздо более комфортное, чем в тех мирах, где нет Ордена. Разве Вы не заметили, как в управляемых Орденом Реальностях развита инфраструктура? Огромные богатые города, дороги и транспорт, поддержание порядка в конце концов, не сравнить с тем разгулом насилия, что царит в остальных Реальностях, где нас нет. И таких развитых технологий в так называемых свободных мирах тоже не имеется. Это всё заслуга Ордена.

– Например? – полюбопытствовал Демиург.

– Например, воздушный транспорт, самолёты, вертолёты,– с гордостью ответил Ксантипа.

– Да тут я с тобой, пожалуй, соглашусь,– Сабин ехидно усмехнулся. – А не подскажешь ли, зачем людям нужны самолёты, когда можно просто трансгрессировать?

– Но не все же жители свободных миров обладают способностью к мгновенному перемещению,– Магистр обиженно поджал губы,– остальным ведь тоже требуется перемещаться. Вот мы и уравняли возможности всех Игроков с помощью технологий. Мне представляется это справедливым, а каково Ваше мнение, Демиург?

– А мне почему-то кажется, что отсутствие подобных технологий отлично стимулирует Игроков развивать свои способности по управлению Реальностью,– заявил Сабин,– а их наличие, наоборот, отбивает охоту к совершенствованию даже у тех, кто этими способностями уже обладает. Вот скажи, к чему развивать остроту и дальность зрения, если всегда под рукой очки и бинокли? Ваши технологии – это просто костыли, которые вы вручаете малышам, вместо того, чтобы научить их ходить.

– Вы слишком категоричны, многоуважаемый Демиург,– пожурил своего гостя Ксантипа,– наука несомненно способствует развитию цивилизации, она создаёт много удобных и полезных технологий. Разве это плохо?

– Наука? – Сабин насмешливо скривил губы. – Это ты о той погремушке, которую вы всучили ничего не подозревающему человечеству, чтобы отвлечь его от познания истинного строения мироздания? Чтобы эти любопытные людишки с азартом жали на цветные кнопочки и, ни дай бог, не догадались, кем они являются на самом деле, какой потенциал заложен в каждом сознании. Я всё правильно описываю?

Глава 8

Город тонул в сиреневой дымке, лёгкий ветерок лениво колыхал разноцветные флаги на шпилях башен. Сумерки ещё не наступили, но долина уже погрузилась в тень, и шапки садовых деревьев, сливаясь в пышный тёмно-зелёный ковёр, казались с вершины холма морскими волнами. Антон с Вертером уютно расположились на давно облюбованной вершине холма в ожидании Сабина, однако Демиург, несмотря на договорённости, на встречу не спешил. Зато, вместо него, на холм решительно поднимался какой-то незнакомый парень. Впрочем, незнакомым он был только для Вертера, Антон, похоже, ничуть не удивился нежданному гостю, а скорее всего, просителю.

– Это ещё что за явление? – поинтересовался Защитник. – Обычно ангелочки проявляют гораздо больше тактичности.

Он был абсолютно прав, жители города отлично знали, кто регулярно устраивает пикники на вершине этого холма, и старались не лезть на глаза своему Создателю. Нет, они его вовсе не боялись, наоборот, испытывали к нему почтение и любовь, просто не хотели мешать. Но этот ангелочек был явно не из числа тактичных жителей города, да и одет он был как-то не по погоде, словно явился издалека. Длинный тёмный плащ, высокие сапоги, шляпа с широкими полями и…

– Это у него оружие, что ли? – Вертер даже привстал от удивления, Волк на всякий случай тоже поднялся и глухо зарычал. – Не нужно, серый, ангелочки совершенно безвредны,– бросил Защитник через плечо.

Волк ещё немного поворчал и снова улёгся под бок своему хозяину. Тем временем ангел наконец взобрался на вершину холма и остановился в нерешительности. Потом, словно приняв какое-то решение, он опустился перед Создателем на одно колено. Выглядело это несколько комично, тем более, что Антон продолжал лежать в траве и даже не повернулся в сторону просителя, вместо него среагировал Вертер.

– Эй, парень, ты чего это тут в рыцаря вздумал играться? – ухмыльнулся он. – Вот ведь молодёжь несмышлёная, наслушался, небось, Максовых баллад и вообразил себе невесть что. Иди сюда, присаживайся, коль пришёл.

Ангел сделал шаг вперёд, но тут же остановился, наткнувшись на изучающий взгляд Создателя.

– Зря ты это задумал, Алекс,– строго произнёс Антон,– ничего хорошего из твоей затеи не выйдет.

– Почему? – в голосе ангела совсем не слышалось никакой почтительности. – Отец, я ведь оказался здесь не по своей воле, моё место в другом мире.

– Что же ты тогда сбежал из этого мира? – иронично поинтересовался Создатель.

Алекс смущённо опустил глаза, видимо, возразить ему было совершенно нечего, но Вертер смолчать и не подумал.

– Тоха, это, что ли, тот парень, который спас Землю? – без обиняков спросил он друга. – Можно было бы и поласковей с ним. Заслужил.

– Вер, ты ведь не знаешь, зачем он сюда явился,– огрызнулся Антон. – Вот к чему ты встреваешь?

– Чего ж непонятного,– обиделся Защитник,– парень соскучился по дому, хочет обратно на Землю.

– Может быть, ты ещё объяснишь, зачем ему это понадобилось? – Антон насмешливо усмехнулся. – Нет? Ладно, я объясню. Алексу кажется, что девушка, ради которой он отдал свою жизнь в прошлом воплощении, сразу же бросится ему на шею, как только его увидит. Я прав? – обратился он к ангелу.

– Я просто хочу её увидеть,– пробурчал тот себе под нос.

– Это ты зря, Алекс,– Вертер покачал головой,– она же тебя не помнит, да и вообще, она сейчас совсем другой человек, у неё своя жизнь, новые знакомые. Может быть, она уже замужем, а тут ты заявишься такой красивый – любите меня, я всех тут спас. Глупо.

– Я не прощу себе, если не попробую,– упрямо заявил ангел. – Ты просто не знаешь, что было между нами, такое даже перевоплощение не затирает.

– Алекс, это ты помнишь, потому что ангелы легко восстанавливают свою память о предыдущих воплощениях,– Создатель устало прикрыл глаза,– а люди так не умеют. Той женщины, которую ты любил, уже нет.

– Так что же мне делать?! – голос Алекса сорвался на крик. – Я не могу её забыть. Пусть она уже другая, я просто хочу её увидеть.

Антон и Вертер переглянулись, они отлично понимали, что речь шла о Рэйен, в которую так неосмотрительно влюбился Сабин. Организовать собственными руками любовный треугольник с участием Демиурга Земли друзьям совсем не улыбалось, тем более, что время для этого было выбрано самое неподходящее, но и удерживать ангела на Райдо против его воли было нельзя. В конце концов, Алекс был совершенно прав, никто не спрашивал его желания, когда забирал с Земли, к тому же Антон ведь пообещал вернуть его, если на то будет ангельская воля. И вот она, воля, проявлена вполне однозначно и решительно.

– Алекс, тебе ведь хорошо на Райдо,– в голосе Антона не было вопросительных интонаций, ему было отлично известно, что ангелы на Земле не прижились, а здесь всё было устроено специально для них, так что жаловаться Алексу было не на что. – Тебе будет неуютно на Земле, сам знаешь. Давай лучше я заблокирую твои воспоминания о той девушке, чтобы ты мог жить спокойно.

Ангел молчал, глядя себе под ноги, его тело было напряжено как струна, того и гляди, зазвенит. Вертер посмотрел на друга и отрицательно покачал головой. Жест был весьма неоднозначный, и Антон не разобрал, то ли его друг не верит в результативность уговоров, то ли выражает сожаление по поводу лёгкой победы Создателя над влюблённым пареньком. Дальнейшие события показали, что правильной была первая версия. Ангел поднял на своего отца и Создателя грустные глаза.

– Отец, а ты бы отказался от своей любви ради комфортной жизни? – тихо произнёс он.

– Да, уел он тебя, Тоха,– рассмеялся Вертер. – Ладно, пусть прогуляется, убедится, что мы не врём, я за ним там присмотрю.

– Как знаешь, Вер,– Антон пожал плечами. – Вот только будет ли у тебя сейчас время для выгула ангела?

– Да, со временем засада,– нахмурился Вертер. – Давай немного отложим твой визит на родину, Алекс, скажем, на неделю. Идёт? Нам тут нужно провернуть одно дело на Земле, а потом я тебя доставлю к твоей милой под белы рученьки.

Алекс заулыбался, благодарно глядя на Вертера, он чувствовал, что если бы не его заступничество, то отец так просто не дал бы своего согласия. А неделя пролетит быстро, оглянуться не успеешь.

– Это ты из-за брата так упёрся? – спросил друга Защитник, когда ангел распрощался и отправился восвояси.

– Добром это не кончится,– отрешённо пробормотал Антон,– слишком большое напряжение пространства создаётся вокруг этой девчонки, словно око тайфуна.

– Ты уже видишь, что случится? – Вертер сразу напрягся. – И кого же накроет тем тайфуном?

– Пока вероятности неопределённые,– Антон вяло улыбнулся,– но в худшем случае накроет всех разом. Главное, Алекс проиграет при любом раскладе в этом таро судьбы, только на Райдо он сможет найти своё счастье, а Земля принесёт ему одни разочарования и потери.

– Так чего же ты молчал, когда я тут задарма демонстрировал своё великодушие? – возмутился Вертер. – Мог бы подать знак, чтобы я заткнулся.

– Ты всё правильно сделал,– Антон одобрительно похлопал друга по плечу. – У парня есть право определять свою судьбу, просто жалко его.

Друзья замолчали, Вертер наконец догадался, что его друг разыгрывал из себя строгого и непреклонного отца в надежде отговорить Алекса от шага, который сделает его несчастным. В принципе, решительность ангелочка пришлась им обоим по душе, и, если бы ни предчувствие Создателя, можно было бы отпустить его с лёгким сердцем. Хотя, кто знает, может быть, Алекс таки найдёт своё счастье рядом с Рэй, ведь свобода воли и предопределённость всегда находятся в балансе, и наши намерения как раз и являются теми нитями, из которых Игра в Реальность плетёт свои сети.

– Тоха, а на Райдо существует культ имени тебя,– задумчиво спросил Вертер,– в смысле, как Создателя?

– Пусть только попробуют,– проворчал Антон. – Я никаких культов в моём мире не потерплю.

– Но ангелочки же, наверное, тебе молятся? – Вертер перевернулся на живот и с любопытством уставился на друга.

– Вер, общение с Создателем в свободной форме ещё не создаёт религиозного эгрегора,– Антон неодобрительно покачал головой. – Ты ведь тоже можешь общаться с высшими силами, но от этого не становишься адептом какой-то религии, правда?

– А где находится та грань, что отделяет свободное общение от религиозного? – ехидно усмехнулся Вертер. – Перешагнёшь и не заметишь.

– Нет, дружище,– Антон потрепал друга по жёстким кудрям,– тут запутаться сложно. Религии, все без исключения, создаются искусственно, людьми, причём с целями, зачастую очень далёкими от идеалов веры. Знаешь, что нужно в первую очередь для создания религиозного эгрегора? Нужен объект поклонения.

– Ну так ангелочки тебе тоже поклоняются,– возразил Вертер.

– А вот и нет,– Антон самодовольно улыбнулся. – Не нужно путать уважительное отношение и благодарность за дарованную жизнь с поклонением. Если кто-то из моих творений, залюбовавшись рассветом, захочет искренне поблагодарить меня за красочное зрелище, это вовсе не означает, что он становится адептом веры в меня. Поклонение же требует безоговорочной веры во всемогущество и непогрешимость бога и всегда связано с формированием целой кучи ритуалов. Причём со временем ритуалы становятся всё замысловатей и сложнее в исполнении, нужно заучивать мудрёные тексты, исполнять специальные движения. Занятому выживанием человеку это довольно напряжно, вот и появляются, так сказать, специалисты по ритуалам в виде служителей культа. Рано или поздно они образуют иерархическую структуру, которой необходимо кушать, ежедневно и желательно вкусно. Вот вам и финансовая составляющая эгрегора, получите – распишитесь.

– Хочешь сказать, что ритуалы вообще не нужны? – удивился Вертер.

– Для общения с Создателем,– уточнил Антон,– а зачем? Неужели ты думаешь, что Создатели сплошь глухие и слабоумные? Или, может быть, они тщеславные зазнайки? Вся роскошь храмов нужна исключительно религиозным деятелям, чтобы привлечь паству, им же нужно как-то содержать себя и свои семьи. Это просто реклама, не более того.

– Нет, это ты зря,– Вертер возмущённо махнул рукой,– мне, например, даже нравится потусоваться в красивом храме: музыка, возвышенное настроение, люди молятся, общаются с Всевышним.

– Серьёзно? – Антон весело рассмеялся. – Может быть, ты тоже там молишься?

– Бывает, а что такого? – Вертер уже действительно был задет за живое.

– Ты действительно думаешь, что верующие в храмах общаются с тем богом, которому этот храм посвящён? – задал Создатель риторический вопрос, однако Вертеру этот вопрос таковым отнюдь не показался.

– А с кем же ещё? – фыркнул он.

– С эгрегором, конечно,– пояснил Антон. – Ты же не считаешь, что бог и созданный вокруг его персоны эгрегор – это одно и то же? Или думаешь? – видя, что Вертер молчит, он продолжил своё объяснение. – Эгрегор – это искусственная сущность, созданная совокупным сознанием верующих. Благодаря подпитке их энергией, эта сущность со временем может обрести независимое сознание и ум, речь, конечно, идёт только об очень сильных эгрегорах. Но к реальному богу его эгрегор имеет отношения не больше, чем портрет человека к самому́ человеку. Разумеется, сильный эгрегор может возомнить себя богом, и в чём-то он будет прав, ведь его могущество гораздо превосходит возможности каждого отдельно взятого верующего, но он вовсе не тот бог, чьё имя использовали для его формирования. Это понятно?

– Но ведь он такой же, разве нет? – не сдавался Вертер.

– Нет, конечно,– Антон скептически прищурился. – Нравственность и морально-этические качества эгрегора определяются вовсе не характеристиками соответствующего божества, а теми вибрациями, которыми накачивают его верующие. Если они относятся к своему божеству с любовью и бескорыстием, то именно этими качествами и будет обладать созданный ими эгрегор, а если преобладает прагматичное отношение, типа потребности в защите, удачи в сделках и победы над врагами, то выращенный на таких дрожжах эгрегор будет тем ещё подарочком. Ответь мне, защитник эгрегоров, много ли ты знаешь религий, где правят бал бескорыстие и любовь, где люди ходят в храмы только для того, чтобы поблагодарить божество за дарованную жизнь? Вот то-то.

– Какую-то мрачноватую картинку ты нарисовал,– вздохнул Защитник,– по-твоему получается, что практически все эгрегоры – это моральные уроды.

– Видишь, ты даже не споришь с тем, что верующие ходят в храмы с корыстными целями,– заметил Антон. – А тебя никогда не удивляло, почему во всех крупных религиях столько всяких течений, направлений и сект? Ты же понимаешь, что в таком важном деле случайностей быть не может.

– Это ты к чему? – Вертер нахмурился, явно не понимая куда клонит Создатель.

– Я к тому, что те, кто создаёт эгрегоры, заодно обеспечивает им грамотную конкуренцию,– Антон снисходительно улыбнулся,– чтобы ограничить их могущество. Они ведь уже однажды обожглись с одним эгрегором, который превратился в монстра, погубившего очень много народу, а ещё больше превратил в паразитов или рабов. Я говорю про эгрегор Яхве, если ты не понял. Его в конце концов всё-таки удалось урезонить, но не до конца, и сейчас он снова набирает силу.

– А эгрегоры разве бессмертны? – Вертер глянул на друга исподлобья. – Зачем нужно их ослаблять, если можно просто уничтожить?

– Без кармических последствий нельзя,– отрезал Антон. – А эти ребята, которые управляют эгрегорами, законов мироздания не нарушают, потому и живут так долго, хотя и паразитируют на целом мире.

– Но чисто технически это возможно? – Вертер состроил невинные глазки.

– Забудь,– Антон криво ухмыльнулся,– даже для Демиурга это задачка со многими неизвестными, зато с очень понятными и однозначными последствиями. Насильственный метод тут не сработает, единственный способ – это прекратить питать эгрегор, тогда он умрёт тихо и безболезненно для окружающих. Так уже случалось и не раз со многими древними религиями. Вот скажи, много ты знаешь адептов Астарты или Митры? А ведь было время, когда им поклонялось полмира Земли. То же случится и с теми эгрегорами, которые правят бал в наше время.

Вертер сидел молча, переваривая полученную информацию. Горячность друга была ему не совсем понятна. Ну религии, и что такого? Пусть люди верят во что хотят. Кому от этого вред?

– А что плохого в том, что я общаюсь с Всевышнем внутри какого-нибудь храма? – поинтересовался он.

– Ничего,– Антон пожал плечами,– разумеется, до тех пор, пока ты не стал адептом бога, которому посвящён этот храм. Тогда можешь забыть о Всевышнем, эгрегор создаёт как бы энергетический купол для всех своих верующих, который не пропускает их вибрации наружу.

– Ну ничего себе, подстава,– возмутился Защитник. – И как понять, стал ты уже адептом или пока нет? Если тебе просто нравится обстановка в храме – это показатель?

– Большинство религий имеют ритуал посвящения,– ответил Антон,– это и является отправной точкой.

– Просто какие-то слова? – Вертер удивлённо уставился на друга.

– Люди так привыкли считать себя одушевлёнными телами, что очень часто не придают значения словам,– Создатель грустно улыбнулся. – А слова – это те же вибрации, что и наши тела, только более тонкие, а значит, более мощные. Но дело тут не столько в конкретном тексте, сколько в намерении верующего отказаться от своей свободы и стать частью сообщества эгрегора, вот тогда и происходит подключение. После этого любая молитва уже будет обращена к эгрегору и начнёт питать его своей энергией.

– Так просто,– задумчиво проговорил Вертер,– такое вроде бы невинное действие, а последствия необратимы.

– С чего ты это взял? – удивился Антон. – Разумеется, обратимы. Осознанные существа в любой момент могут вернуть себе право распоряжаться своей жизнью, это право даровано им самим мирозданием. Никакой эгрегор не в силах этому помешать, хотя, как правило, всё-таки пытается. Вот только почему-то очень немногие из верующих пытаются освободиться, людям нравится быть частью чего-то большого и могущественного.

– Тоха, а когда ангелочки тебе молятся, ты же, наверное, можешь их слышать,– заинтересовался Вертер.

– Могу,– улыбнулся Создатель,– хотя случаи с молитвами на Райдо довольно редки, ангелочки предпочитают разбираться со своими проблемами самостоятельно.

– И как? Помогаешь по блату? – Вертер продолжал подкалывать друга.

– Вер, я ведь уже говорил, что это невозможно,– Антон сделался серьёзным,– ни Создатели, ни Демиурги не имеют права вмешиваться в личную жизнь обитателей своих миров. Манипулировать с неосознанными объектами – это пожалуйста, но жизнью Игроков управляют только законы Игры. Вмешательство может иметь очень тяжёлые последствия не только для правителя, но и для мира в целом.

– Значит, если я буду падать в яму, ты мне даже руки не протянешь,– возмутился Вертер.

– Протяну, не сомневайся,– заверил его Антон. – Я говорю о вмешательстве с использованием могущества Создателя, а как обычный человек, я вполне могу вмешаться, хотя грань тут довольно тонкая.

– Ты поэтому так перестраховываешься,– догадался Защитник,– опасаешься навредить, нечаянно перейдя эту грань?

– Вер, в идеале Создатель вообще не должен воплощаться в собственном мире,– Антон тяжко вздохнул,– но ни у меня, ни у Сабина так не получается.

– Я, если честно, так и не понял, с какого рожна бывший Демиург выбрал твоего братишку себе в преемники,– заявил Вертер. – У него, что ли, не нашлось кандидатов из собственного мира?

– Мне кажется, что я понял причину,– Антон задумчиво посмотрел в глаза другу. – Похоже, невмешательство – это тоже не панацея от всех бед, оно имеет свои побочные эффекты, например, невнимание к деталям, которые кажутся несущественными. И кое-кто отлично сумел воспользоваться этими эффектами, превратив два десятка Реальностей мира Земли в свою кормушку. Я думаю, прежний Демиург начал что-то подозревать, хотя, как и Сабин, не мог засечь агрессоров. Нужно быть очень вовлечённым в жизнь мира, чтобы почувствовать неладное под маской внешнего благополучия.

– Кто тут меня обсуждает? – раздался за спинами друзей голос Сабина. – Прошу прощения за опоздание и сразу за то, что не смогу задержаться. Вер, я пришёл за тобой,– Демиург повернулся к Защитнику,– мне срочно нужна твоя помощь.

***

Цепочка ревущих акселей растянулась вдоль лесной тропы подобно радужной змее. Лучи заходящего солнца то и дело выхватывали из однотонной зелёной массы придорожных деревьев яркие пятна расписанных рисунками цветных панелей и блестящих молдингов. С высоты казалось, что змея извивается в агонии. Сумерки уже погрузили лес в сизую мутную дымку, но кавалькада неслась по тропе с выключенными фарами, ежесекундно рискуя, что кто-нибудь из отчаянных гонщиков свернёт себе шею. С того места, где Сабин с Вертером наблюдали за передвижением отряда Кайдена, разглядеть детали было невозможно, но этого и не требовалось, ситуация и так была понятна.

– Твоя малышка с ними,– с усмешкой констатировал Вертер. – Как она затесалась в эту банду?

– Это уже неважно,– пробормотал Сабин, вглядываясь в голову радужной змеи, где по всем приметам должна была находиться Рэйен,– ты просто подстрахуй её, Вер. У Рэй ведь совсем нет настоящего боевого опыта, пропадёт ни за что.

– Поверить не могу, что этот отморозок полез на Совет кланов,– Вертер скривил губы в скептической усмешке. – У него совсем инстинкт самосохранения отключился?

– Кайден, конечно, тот ещё псих,– Сабин перевёл взгляд на Защитника,– но лезть с полусотней бойцов на три сотни он не станет. Одно дело драться под защитой замковых укреплений, а другое – схлестнуться в открытом поле. Сам понимаешь, силы неравные. Нет, он просто собирается забрать свою собственность.

Вертер терпеливо ждал продолжения, но его не последовало. Сабин снова уставился на цепочку разноцветных акселей, несущихся по тропе. Зрелище действительно завораживало, но медитативное созерцание сейчас было явно не ко времени.

– Это ты как бы всё объяснил, надо думать,– Вертер насмешливо ухмыльнулся. – Что за собственность?

– Это несущественно,– попытался уйти от ответа Демиург, но, наткнувшись на подозрительный взгляд Защитника, всё же решил прояснить ситуацию. – Это город на границе его владения, называется Лигонда. Городок небольшой, но богатый, раньше он находился во владении Сетригов, клана его бывшей невесты. Когда отец девушки решил породниться с Заккари, то преподнёс Лигонду Кайдену в подарок. В сущности, это была просто формальность, так как два соседних владения должны были стать одним после свадьбы, но Кайден разорвал помолвку, а город назад не вернул, так как на момент разрыва он уже принадлежал ему.

– Дикие люди,– прокомментировал рассказ Демиурга Вертер,– городами разбрасываются, словно семечками. И что дальше? Я так понимаю, что брошенная невеста отобрала подарочек силой с помощью армии Совета кланов.

– Вообще-то, жители Лигонды сами попросились обратно,– Сабин исподлобья глянул на своего собеседника,– видимо, поведение их нового хозяина показалось им, мягко говоря, неэтичным. Они даже петицию накатали, а ещё денег отвалили на поход против Кайдена, да два десятка бойцов выделили из службы охраны порядка. Неудивительно, что наш командор счёл их поведение предательством. Так ты присмотришь за Рэй?

Вертер долго молчал, глядя на разноцветную змею, мелькавшую между стволами деревьев. Его губы вытянулись в тонкую полоску, словно он стиснул зубы. Однако, когда Защитник заговорил, его голос прозвучал спокойно, даже немного задумчиво.

– Я вот гадаю, вам там в школе Демиургов совесть отключают прямо при поступлении, или она сама потом атрофируется за ненадобностью,– произнёс Вертер, не глядя на собеседника.

– Вер, я тебя чем-то обидел? – удивился Сабин.

– Ты знаешь, что полсотни отморозков собираются вырезать жителей беззащитного города,– процедил Вертер,– но просишь меня только о том, чтобы я прикрыл твою милашку от справедливого возмездия защитников. Благородно, нечего сказать.

– Да они тут постоянно друг друга режут,– Сабин даже не пытался оправдываться,– таков уж этот мир. Если бы я переживал за каждый сожжённый город, никакой переживалки бы не хватило, я ведь всё равно не могу вмешаться.

– Зато я могу,– Вертер резко развернулся к своему собеседнику. – Я уже предупреждал тебя, Санни, что Защитнику Демиург не указ, но тебе всё кажется, что ты можешь мной командовать, как своим наёмником. В этом мире только я решаю, кого и когда защищать. Лучше бы тебе это хорошенько запомнить, во избежание ненужных осложнений.

– И что ты собираешься делать один против полусотни профессиональных бойцов? – ехидно поинтересовался Демиург. Он и не подумал обидеться на отповедь человека, который совсем недавно называл себя его другом, гораздо больше Сабина волновала безопасность самого Вертера.

– Там видно будет,– ухмыльнулся Защитник.

– Я уже жалею, что обратился к тебе за помощью,– Сабин с досады стиснул зубы. – Если тебя убьют, то мой мир останется без защиты, а нам ещё нужно разобраться с Таласом. Вер, давай сделаем вид, что я тебя ни о чём не просил.

– А меня просить и не нужно,– Вертер привычным движением поправил ножны у себя за спиной. – И хватит каркать, меня не так-то просто убить.

Он уже повернулся, чтобы отправиться выполнять свою работу, но Сабин в последний момент ухватил его за рукав.

– Вер, ты должен это знать,– смущённо пробормотал он,– в общем, как ты и предполагал, Кайден вернул себе воспоминания. Так что он уже знает, кто ты такой.

– И когда ты собирался поделиться со мной этой новостью? – с невинным видом поинтересовался Вертер. – Опять взялся за свои интриги, манипулятор?

– Не наезжай,– Сабин опустил голову и отступил на шаг,– я просто не хотел тебя расстраивать раньше времени.

– Ладно, проехали,– Вертер кивнул и растворился в воздухе.

В который уже раз Сабин посетовал на судьбу Демиурга. Больше всего ему сейчас хотелось оказаться рядом с Вертером, самому взять в руки оружие и показать этим отморозкам, что на силу всегда найдётся ещё большая сила, но, увы, Игра распорядилась иначе. Демиург не имеет права вмешиваться в жизни Игроков своего мира, ведь закон свободы воли лежит в самом фундаменте мироздания, вытащи кирпичик из фундамента, и строение станет неустойчивым. Может быть, оно сразу и не развалится, но кто знает, где находится та грань, за которой последует гибель мира.

Полсотни акселей вылетели из-под защиты леса на опушку и остановились. До трассы, ведущей в Лигонду, оставалось не больше двух миль, и шпили городских башен уже можно было разглядеть невооружённым глазом. Перед ватажниками лежала небольшая полянка, окружённая кустарником и низкорослыми сосенками, прямо в середине этого пятачка зелёной травки стоял высокий черноволосый мужчина, одетый в странную, какую-то нездешнюю одежду. Поза незнакомца была расслабленной, словно он вышел на прогулку и случайно встретил старых друзей, на его губах играла довольная и немного хищная улыбка. Единственным диссонансом в этой мирной пасторали была крестообразная рукоятка меча, выглядывавшая из-за его плеча.

Стоило Кайдену увидеть эту рукоятку, как его руки словно бы свело судорогой, он с трудом смог удержаться, чтобы не протянуть руку к мечу за спиной своего давнего врага. А Вертер, похоже, даже не заметил напряжённой позы командира отряда, всё его внимание сейчас было сосредоточено на молоденькой девушке, сидевшей на красном спортивном акселе рядом с главарём. Он с интересом разглядывал пассию Сабина и прикидывал, чем же эта малышка могла так его зацепить. Ну да, симпатичная, и фигурка что надо, но отнюдь не красотка, да в добавок низенькая. Кора была намного эффектнее, но отчего-то не вызвала любовного трепета в душе Сабина, да и Ани, та, которую Вертер помнил как свою жену, дала бы десять очков вперёд этой пигалице. Вот уж точно, сердцу не прикажешь.

– Ты ищешь смерти, Вертер? – донёсся до него голос Кайдена. – Это можно устроить.

Кайден нагнулся, всем своим видом показывая, что собирается слезть с акселя, но вместо этого, молниеносным движением выдернул из кобуры лучевик и, практически не целясь, выстрелил в одинокую фигуру в центре лужайки. Вертер даже не подумал сменить свою расслабленную позу на боевую стойку, просто на пути энергетического луча вдруг вырос мерцающий защитный экран. Повинуясь жесту своего командира, весь его отряд, за исключением девушки, тоже открыл огонь. Экран расцвёл яркими вспышками и вскоре стал походить на звёздное небо. Вертер по-прежнему с интересом наблюдал за поднявшейся суматохой, не делая никаких попыток уйти с линии поражения, видимо, за прочность своего щита он не беспокоился. Стрельба продолжалась ещё с минуту, а потом Кайден дал команду прекратить бесполезную атаку.

– Ты же не думал, что всё будет так просто, командор? – ехидно поинтересовался Вертер. – Давай сразу к делу, я не пропущу вас к городу.

Ватажники с удивлением переглянулись, а потом буквально покатились со смеху. Единственным, кто не смеялся, был Кайден. Благодаря вернувшейся памяти о своих прошлых воплощениях, он отлично представлял, на что был способен этот человек раньше, и не сомневался, что с тех пор способности Вертера только выросли. Правда, он всё же никак не ожидал, что залп из полусотни лучевиков окажется бесполезным, если честно, такого ему ещё никогда не приходилось видеть. Кайден принялся лихорадочно прикидывать свой следующий шаг. Мысль о том, чтобы самому сойтись с Вертером в поединке, ему даже в голову не пришла, настолько преимущество противника было очевидным. Нужна была иная тактика.

Немного подумав, мастер Заккари пришёл к заключению, что устроить ближний бой всё-таки придётся, хотя бы для того, чтобы неуязвимый боец снял свой щит. Одно дело – всякие магические трюки, и совсем другое – добрая честная драка холодным оружием, когда магия становится только помехой. Впрочем, ни о какой честной схватке Кайден даже не помышлял, он деловито отобрал десяток лучших рубак из своего отряда и послал их провести разведку боем. Результат оказался плачевным, Вертеру потребовалось меньше пяти минут, чтобы вывести своих противников из игры. Самое удивительное, что при этом он умудрился никого не убить, однако стало очевидно, что в ближайшее время самостоятельно передвигаться эти парни точно уже не смогут.

– Может быть, вы сразу все выйдете? – ехидно поинтересовался Вертер, отшвыривая носком сапога последнего рубаку с колотой раной в бедро,– а то мы так до темноты тут проторчим. Мне-то плевать, а вот вам ещё домой добираться, не ровен час, навернётесь в темноте со своих таратаек на лесной дороге.

Кайден смотрел на своего смертельного врага с суеверным ужасом. Он видел, с какой лёгкостью Вертер разделался с его лучшими бойцами и даже не запыхался.

– А ведь он действительно сможет в одиночку уложить весь отряд,– эта мысль заставила бесстрашного мастера Заккари покрыться холодным потом. – Лучевики его не берут, холодным оружием его тоже не достать, магию даже пробовать не стоит. И что же прикажете делать? Сдаться? Вернуться домой с позором? А потом вся округа будет судачить о том, как Кайден Заккари струсил перед каким-то одиночкой. И ведь никому не докажешь, что этот одиночка будет покруче иной армии. Нет, лучше уж умереть прямо тут,– решил он,– хотя это тоже вряд ли получится, судя по всему, Вертер не стремится убивать, просто покалечит, а это ещё обидней,– взгляд Кайдена безнадёжно скользнул по остаткам его отряда и наткнулся на стоящую рядом девушку. – А вот это, пожалуй, может сработать,– злорадно прикинул он. – Рэй, ты сможешь вырубить этого бугая длинной рукой, если перед ним не будет щита? – поинтересовался коварный манипулятор невинным тоном.

Девушка вздрогнула, выходя из ступора, и с трудом оторвала взгляд от кровавой сцены на полянке. Она была настолько ошарашена быстрой и эффектной расправой над гвардейцами Заккари, что могла сейчас думать только о том, чтобы как можно быстрее убраться подальше от этого кошмарного воина с мечом. Поэтому вопрос Кайдена вызвал в её душе не просто недоумение, а прямо-таки панику.

– А почему ты думаешь, что он не поставит щит? – пролепетала бедняжка, всё ещё надеясь, что удастся откосить от этой безнадёжной авантюры.

– Потому что я ему не позволю,– губы Кайдена скривились в хищной ухмылке. – Только ты уж, пожалуйста, не церемонься, можешь даже его убить, если получится, но уж точно обездвижить,– он говорил уверенно, и похоже даже мысли не допускал, что его любовница может отказаться.

Рэй усилием воли задавила панику и сползла на землю со своего акселя. Ей совершенно не хотелось влезать в мужские разборки, да и участвовать в этой вылазке тоже никакого желания не было, но отказать главе клана не хватило сил. После того, как она спасла ему жизнь, Кайден только что на руках её не носил, благодарностям и подаркам не было конца. Ну как тут откажешься от приглашения поучаствовать в невинной прогулке к границе владения Заккари? Вот только прогулка оказалась не такой уж невинной. Но раз уж согласилась, теперь придётся идти до конца. Рэй стиснула зубы, чтобы не стучали от страха, и поплелась вслед за Кайденом. Не доходя пяти метров до Вертера, её спутник остановился.

– Всё, дальше я сам,– он внимательно посмотрел в глаза девушке. – Не подведи меня, Рэй, я долго против него не продержусь. Но бей, только когда я войду с ним в ближний бой, чтобы он не смог закрыться щитом. Ты всё поняла?

Она судорожно втянула воздух сжатыми губами и тут же закрылась энергетическим щитом, а Кайден вытащил свой меч и направился к Вертеру.

– Ты это серьёзно? – ехидно поинтересовался тот. – Эй, командор, очнись, я уже не тот желторотый юнец, который уделал тебя когда-то.

– Мы будем драться или болтать? – зло бросил Кайден.

– Как знаешь,– Вертер устало вздохнул и встал в стойку.

В сущности, Кайден даже не надеялся, что ему удастся хотя бы поцарапать своего противника, его единственной целью было войти с ним в ближний бой, чтобы дать возможность Рэй нанести коварный энергетический удар. На что была способна эта девчонка, он знал не понаслышке, сам когда-то валялся без памяти после нескольких минут спортивного боя с этой малышкой. А вот Вертер, похоже, ничего не знал о её талантах, иначе не подпустил бы так близко. План по всем расчётам должен был сработать идеально, вот только одного Кайден не учёл, его противник и не подумал драться в полную силу, он принялся гонять зарвавшегося главу клана Заккари по полянке, как зайца, не давая тому возможности сократить дистанцию и нанося неопасные, но очень чувствительные порезы.

Долго так продолжаться не могло, не в том смысле, что Кайден просто вырубился бы от потери крови, однако позориться перед всем своим отрядом ему было совершенно не с руки. Ему просто необходимо было пробить оборону противника любой ценой, пусть даже ценой собственной жизни, поэтому Кайден зажмурился и тупо бросился вперёд, прямо на меч Вертера. Отчаянный бросок был столь неожиданным и стремительным, что Защитник едва успел отвести в сторону свой клинок, чтобы противник на него не напоролся. Кайден по инерции пролетел вперёд и врезался грудью в выставленную Вертером ладонь. Удар оказался довольно чувствительным, так что у бедняги перехватило дыхание, ему даже на миг показалось, что он сейчас потеряет сознание. Именно в этот момент Кайден наконец ощутил знакомое движение воздуха над своим плечом и с облегчением понял, что Рэй всё-таки улучила момент для удара.

Вертер краем глаза уловил странное движение Сабиновой девчушки и на всякий случай сдвинулся в сторону с линии потенциального воздействия непонятной природы. В том, что это была именно атака, он ни секунды не сомневался. И точно, упругая воздушная волна прошла буквально в паре дюймов от его виска. Однако этим нападение коварного тандема не закончилось, Вертер, скорее, почувствовал, чем увидел вторую атаку юной магички, и сразу понял, что ещё раз увернуться не получится, в том месте, куда ему следовало сместиться, как раз находился Кайден. То, что предпринял Защитник, стало сюрпризом даже для него самого, его меч буквально размазался в пространстве, рассекая энергетическую волну и заворачивая её обратно.

Вертер сразу понял, что этот финт его зачарованный меч продел совершенно самостоятельно, ему самому такое даже в голову бы не пришло. Кайден тоже догадался, каким чудесным образом его давний враг отбил энергетический удар, он отлично знал о свойствах этого клинка, поскольку долгое время тот принадлежал ему, пока ни отправил своего хозяина на смерть. Понимая, что двумя атаками Рэй не ограничится, Кайден отскочил в сторону, чтобы не угодить под следующий удар, однако его предосторожность оказалась излишней, приглушённый крик заставил обоих бойцов прервать поединок и обернуться. Рэй медленно оседала на траву, её правая рука была вывернута под странным углом и висела плетью. Самое странное, что девушка всё ещё находилась за энергетическим щитом. Каким образом ответный удар Вертера его пробил, оставалось только гадать.

– Это невозможно,– прошептал ошарашенный Кайден.

– Сам удивляюсь,– Вертер пожал плечами и легко выбил меч из его руки. – Всё, достаточно на сегодня,– объявил он замершим в ступоре ватажникам. – Выбор очень простой: либо вы убираетесь в своё гнездо и носа оттуда не кажете, либо прямо сейчас ваш начальничек лишится своей головы. Ты как, командор, готов перенести наш спор на своё следующее воплощение? – невинно поинтересовался он у своего беспомощного противника.

Возможно, Кайден в данной ситуации и предпочёл бы расстаться с головой, но ватажники с таким его решением были явно не согласны, да и продолжать драться с этим странным и страшным воином им вовсе не улыбалось. Немного посовещавшись, они согласились убраться восвояси. На Вертера парни теперь смотрели со смесью восхищения и ужаса, а тот, не обращая больше внимания на суетившихся с ранеными ватажников, подошёл к сидящей в полуобморочном состоянии девушке.

– Сложный перелом,– он сочувственно покачал головой. – Хочешь, починю? Я это хорошо умею. – Вертер предложил свою помощь без всякой задней мысли, просто из жалости, но девушка, несмотря на травму, рванулась от него, как от прокажённого, в её глазах заметалась паника, того и гляди грохнется в обморок. – Ну как знаешь,– он пожал плечами и отошёл,– может быть, так даже лучше, по крайней мере, пока кости ни срастутся, тебе будет не до драк.

Кайден помог девушке подняться и повёл её к стоящим на поляне акселям, на полпути он обернулся и окинул Вертера взглядом, полным ненависти.

– Я всё равно тебя достану,– пообещал он на прощанье. – Мне плевать на то, кем ты стал, Вертер, умрёшь ты от моей руки.

– Да не переживай ты так,– улыбнулся Защитник,– нервные клетки, говорят, не восстанавливаются, а то можешь и не дожить до своей кровной мести.

Рёв моторов возвестил окончание неудачного рейда, и ватажники один за другим стали покидать место бесславной битвы. Вертер постоял на лужайке, прислушиваясь, как шум ветра в кронах деревьев постепенно поглощает удаляющийся рокот движков, и отправился в город под названием Лигонда потолковать с местными правителями об организации надёжной обороны. У него не было ни малейшего сомнения в том, что Кайден не оставит это поселение в покое, характер бывшего командора в новом воплощении совсем не улучшился.

27 день червена, 787 год от Исхода

Привет тебе, мой терпеливый и снисходительный друг. Спасибо, что впитываешь без остатка все мои сопли и слёзы своими уже порядком потрёпанными страницами. Это было небольшое предисловие к очередной порции вышеназванных жидкостей, если ты пока не понял. Приходилось ли тебе когда-нибудь испытывать состояние полной беспомощности и безнадёжности? Риторический вопрос, так как ты знаешь не больше моего. Так вот, скажу я тебе, хуже этого, наверное, нет ничего. Чем же я так прогневила свою судьбу, что она сподобилась преподнести мне в подарочек подобный опыт, который я до сих пор не могу переварить? Что-то я подсела на риторические вопросы, тебе не кажется?

Ну вот объясни мне, пожалуйста, с какого перепугу я попёрлась с Кайденом усмирять его взбунтовавшийся город? К чему мне вообще было лезть в эти клановые разборки? Меня ведь даже не просили, так, пригласили прогуляться. Разве я не понимала, что «усмирение» подразумевает кровь? Мне ведь эти люди не сделали ничего плохого, я их даже не знаю. Веришь ли, дневничок, я сейчас часто думаю о том, как бы я себя повела, если бы на пути Кайденовского отряда не появился этот кошмарный Вертер. Неужели я бы тоже участвовала в карательных акциях, убивала мирных жителей? Наверное, мне стоит поблагодарить разгромившего наш отряд воина за то, что не позволил сделаться убийцей. А ведь я пыталась убить его самого, без шуток, старалась изо всех сил. Ради чего? Что за бес в меня вселился?

Что ж, ответ прост, всё было ради того, чтобы угодить Кайдену. Давай, Рэй, признавайся, ты в него влюбилась без памяти, так что даже готова ради этого человека пойти на преступление. В тот момент, когда Кайден попросил меня исподтишка напасть на того мужика с мечом, пока он сам будет его отвлекать, разыгрывая поединок, мне даже в голову не пришло, что это подло. Никогда раньше я такого не делала, и вот сподобилась наконец, причём только потому, что Кайден меня попросил. А как насчёт того, чтобы включить совесть? Неужели любовь может настолько ослепить, что человек уже не в состоянии разделить добро и зло? Может быть, мне просто раньше везло, что я не испытывала подобной привязанности ни к одному мужчине? А то узнала бы о себе много нового. Оказывается, я способна на подлость, кто бы мог подумать. По-видимому, мне не стоит так уж сильно доверять себе, я себя просто-напросто ещё не знаю, да и Кайдена, как выяснилось, тоже.

После того, как защитник Лигонды отделал наше зарвавшееся войско, мы залезли на свои аксели и двинули назад в замок. Вот только задача эта оказалась непростой, двенадцать человек, включая меня и Кайдена, были ранены и в седле держались с трудом. Знаешь, дневничок, мне и раньше приходилось получать травмы, в соревнованиях по длинной руке это неизбежно, но мне никогда не было ТАК больно, как во время нашего бесславного бегства. В итоге, меня тряхнуло в очередной раз на каком-то бугре, и я отрубилась. Ты себе представляешь, что бы со мной случилось, если бы Кайден вовремя ни выдернул меня с падающего акселя? Наверное, то же самое, что случилось с самим акселем, когда он соскользнул с тропы и врезался в дерево. Говорят, взрыв был неслабый. К счастью, я всего этого уже не видела, очнулась прямо в своей постели в замке.

Поначалу всё шло хорошо, мою руку, сломанную аж в трёх местах, завернули в лубок, и я даже смогла заснуть с хорошей дозой обезболивающего, а на следующее утро началось воспаление. Доктор суетился около меня целый день, но к вечеру мне совсем поплохело, я начала проваливаться в беспамятство. Кайден, несмотря на собственные раны, смотался к какому-то знакомому уру за помощью, но того не оказалось дома. Ломануться к официальным урским целителям он не мог, так как Совет кланов объявил его мятежником, и никто не стал бы ему помогать под страхом серьёзных санкций. Его и раньше-то не особо жаловали в высшем обществе, а после недавних событий наш вельможный Заккари стал натуральным изгоем. В общем, я уже решила, что мне суждено опять умереть в юном возрасте, незамужней и бездетной, но тут появился Сабин.

Сквозь туман полуобморочного состояния, в котором я пребывала, мне сначала показалось, что мой ангел-хранитель мне просто привиделся. Только когда он положил свою прохладную руку мне на лоб, я поняла, что это действительно он во плоти, а потом я снова отключилась. Не знаю, сколько времени длился мой обморок на этот раз, только, когда я очнулась, ситуация в моей спальне поменялась кардинально. Прямо в середине комнаты лицом к лицу стояли Кайден и Сабин и натурально выясняли отношения, ничуть не стесняясь посторонних, то есть меня. Хотя они, наверное, в запале даже не заметили, что я уже очнулась. Разговор был настолько интересный, что я заслушалась и не сразу сообразила, что у меня больше ничего не болит. Привожу его здесь полностью, как запомнила.

– Похоже, ты нарушил закон свободы воли, Демиург,– ехидно произнёс Кайден,– и теперь тебе прилетит ответка.

– Не страшно,– мой хранитель небрежно отмахнулся от Кайдена, как от надоедливой мухи,– не думаю, что Рэй отказалась бы от моей помощи, а даже если и так, то вряд ли наказание за это действие будет таким уж суровым. Как-нибудь переживу.

– Что ж, поделом тебе,– Кайден злорадно рассмеялся,– это ведь из-за тебя её ранили. Даже не сомневаюсь, что Вертер не сам догадался влезть в мои дела.

– Тебе не следовало впутывать Рэй в свои разборки,– возразил Сабин,– и уж тем более провоцировать её напасть на Вертера. Это было нечестно.

– Откуда мне было знать, что он заделался таким крутым магом,– Кайден со злости скрипнул зубами. – Кто он вообще такой?

– Вертер – Защитник Земли,– Сабин произнёс это буднично, без всякого пафоса, словно сказал, что тот работает дворником.

– Он, что ли, служит тебе? – набычился Кайден. – Понятно, откуда такая сила. Но он хотя бы человек?

– Вертер не пользуется силой Демиурга, если ты на это намекаешь,– Сабин грустно улыбнулся,– и он никому не служит. Я понимаю, почему ты спрашиваешь, человек ли он. Хочешь его убить, не так ли? Я бы тебе не советовал с ним связываться, неприятностей не оберёшься. И Вертер – это не я, у него руки развязаны, может и зашибить, если будешь слишком активно нарываться.

– У него моя вещь,– в голосе Кайдена совершенно не слышалось смирения, к которому призывал мой хранитель,– и я её заберу. А ещё за ним должок, разве ты не знаешь?

– Руки коротки,– усмехнулся Сабин.

– Ничего, я их удлиню,– в тон ему ответил Кайден, кивая на кровать, где я притворялась неодушевлённым предметом. – Ты здорово прокололся, Демиург, я знаю, в чём твоя слабость. Рано или поздно ты сам приведёшь ко мне своего Защитника, как бычка на верёвочке. Хочешь поспорим?

– У тебя превратное представление о Демиургах,– Сабин невесело усмехнулся. – Нет у тебя никакой власти надо мной, не заблуждайся, лучше подумай своей никчёмной головой, кому ты служишь. Эти мерзавцы разрушают мой мир.

– Это ты у нас главный разрушитель,– вскинулся Кайден, словно его булавкой укололи. – Орден несёт людям благо и просвещение, а ты держишь нас в дикости и варварстве.

– Это вы сами себя держите в дикости,– вздохнул Сабин,– я в человеческие дела не вмешиваюсь.

– Оно и видно,– язвительно заметил Кайден, опять кивая на мою кровать.

В этот раз я немного замешкалась, и оба моих посетителя просекли, что я уже пришла в себя. Поначалу я просто хотела выставить их обоих из моей комнаты, но потом решила, что раз уж судьба привела моего ангела-хранителя ко мне, то не грех нам кое-что прояснить. В общем, вылезаю я из постели прямо в пижаме, хватаю Сабина за рукав, чтобы не улизнул от ответа, и приступаю к допросу. Знаешь, дневничок, наверное, в глубине души я надеялась, что Кайден просто навешал мне лапши на уши по поводу моего учителя и той женщины, которую Сабин якобы превратил в свою марионетку, ну не выглядел он таким мерзавцем. Как же я ошиблась, этот притворщик даже не попробовал спорить с обвинениями.

– Да, я тебя обманывал, Рэй,– голос у него был такой отрешённый, словно он в этот момент думал о чём-то постороннем. – Тот старый учитель – это не живой человек, просто аватар. Иногда я сам влезал в это тело, когда требовалось объяснить тебе что-то сложное, но чаще всего ты общалась просто с программой.

Ты представляешь себе, дневничок, как я обалдела от таких признаний. Оказывается, мой мудрый учитель тоже был просто марионеткой. Я же к нему относилась как к родному, почти влюбилась, можно сказать. Это же всё равно, что влюбиться в плюшевого медведя. Я даже дар речи потеряла на минуту, стою и обтекаю, а Сабин продолжает как ни в чём ни бывало.

– Ты не обижайся, Рэй, я же Демиург, у меня просто не было времени на то, чтобы учить тебя лично.

Вот так, значит, а натравливать на меня своего Вертера – на это, выходит, времени хватило. В тот момент я так пылала от праведного гнева, что с логикой у меня натурально возникли серьёзные проблемы. Это теперь я понимаю, что даже если Сабин и послал своего Защитника помешать Кайдену, то я в этом замесе оказалась вообще случайно, но тогда это дикое предположение показалось мне логичным, и я решила расставить все точки над ё, даже рот уже открыла, но Сабин меня опередил.

– Я не должен был скрывать от тебя правду,– тут он поднимает на меня свои синие глаза и торжественно так заявляет. – Обещаю больше никогда тебе не врать.

И тут в меня словно бес вселился. Ладно, думаю, раз ты у нас заделался таким правдолюбцем, то ответь-ка, друг любезный, правда ли то, что Кайден рассказал про твою бывшую любовницу по имени Дэвика. Ну и выложила ему всё, как есть. В первый момент мне показалось, что мой хранитель прямо сейчас обернётся великим и ужасным Демиургом и испепелит меня своим гневом, хотя, как Демиурги должны выглядеть, понятия не имею. Глаза у него из синих сделались чёрными и как будто превратились в два бездонных колодца. Но это длилось лишь мгновение, а потом… Знаешь, дневничок, я просто физически почувствовала, как ему больно. Не понимаю, как такое возможно, но у меня словно что-то защемило в груди. А Сабин смотрит на меня грустно так, словно прощается.

– Да, всё правда,– говорит,– я исковеркал жизнь ни в чём не повинной девушке и не ей одной, вон Кайдену тоже досталось.

– А ещё Вертеру,– язвительно добавляет Кайден. – Удивляюсь, как он после всего, что ты с ним сотворил, ещё тебя не прибил.

Тут я снова решила влезть со своим допросом: а от меня-то тебе чего нужно,– спрашиваю,– ещё одну марионетку решил сварганить?

Я думала он станет оправдываться, убеждать меня, что помогал исключительно из лучших побуждений, но Сабин только печально улыбнулся.

– Прощай, Рэй,– говорит,– береги себя,– и растворяется прямо в воздухе, типа, аудиенция у Демиурга окончена.

Вот такие дела, дневничок. Так я и не выяснила, какие планы на мою персону были у правителя Земли. Может быть, он хотел сделать меня своим наместником в каком-нибудь государстве, а может, наёмным убийцей с невинной внешностью, теперь уже не узнаешь. После нашего разговора я его, должно быть, потеряла навсегда. И знаешь, мне почему-то грустно. Так, конечно, спокойнее, но вдруг я упустила шанс найти свой жизненный путь? Буду теперь тыкаться в глухие тупики, как слепой котёнок, а могла бы… Да ничего бы я не смогла, это была бы не моя воля, а воля Демиурга. Нет уж, лучше буду котёнком, сама до всего дойду. Пока, дневничок, у меня от этих рефлексий аж голова разболелась.

Глава 9

Создание алгоритма ловушки для пятимерных подселенцев было наконец закончено. Помимо Антона, участие в этом увлекательном мероприятии приняли Тарс и Даня. Макс тоже присутствовал, но в основном в качестве болельщика, так как его уровень пока не позволял ему разобраться во всех тонкостях создания нужных алгоритмов, ведь лекции по веннским техникам он благополучно прогулял. А вот Атан-кей приглашение на междусобойчик проигнорировал, он вообще куда-то исчез примерно месяц назад. Судя по тому, что Демиург не мог сходу засечь его местоположение, Творец заперся в своём мире, причём не в том, который был известен всем, а в новом. В качестве альтернативы можно было ещё предположить, что он просто ушёл на перевоплощение, но о таком варианте думать как-то не хотелось. Сабин даже не стал искать его в Реальности посмертия, чтобы не расстраиваться. В итоге, создатели ловушки просто решили обойтись без своего товарища, согласившись с правом Атан-кея самому решать свою судьбу.

Для разнообразия отметить окончание работ собрались на полянке перед домом Вертера и Лики. Гном немного побурчал что-то про нарушение традиций, но смирился с неизбежностью, правда, заставил Антона перетащить старый самовар на место празднования, хотя Создателю ничего не стоило сотворить его точную копию прямо на месте. Но тут гном был непреклонен, пить чай из нового самовара он наотрез отказался. Стол накрыли прямо у воды на берегу лесного озера, Лика с Алисой придумали симпатичный дизайн с плетёными диванчиками и разноцветными фонариками, которые должны были зажечься после захода солнца. Исполнителем дамских прихотей на этот раз выступил Даня, и под конец оформительских работ бедняга был выжат как лимон, так как угодить требовательным заказчицам оказалось совсем непросто.

Но наконец всё было подготовлено, и гости расселись вокруг стола. Сразу же обнаружилось отсутствие Марики, но Тарс объяснил, что с одним из пациентов её лечебницы приключился какой-то особо сложный случай душевного расстройства, и заботливая докторша никак не могла оставить больного без внимания. А вот отсутствие Сабина ничем, кроме заносчивости Демиурга, объяснить было нельзя.

– Ты бы потолковал со своим братом, Лексеич,– проворчал гном,– совсем он загордился. Енто ж вы туточки для него старались, ловушку для всяческой нечисти мастерили, а он даже спасибо не сказал. Негоже так поступать.

Антон уже раскрыл рот, чтобы, как водится, заступиться за брата, мол, ему сейчас и так туго приходится, но его опередил Вертер.

– Тоха, ты знаешь, а я с коротышкой согласен,– решительно заявил он,– что-то с нашим Демиургом не так, я уже второй раз ловлю его на безразличии к жизням жителей Земли. Нет, в целом он вроде старается, но конкретные люди его совсем не волнуют, за одним всем нам известным исключением, но то дела сердечные.

– Нехорошо обсуждать кого-то за его спиной,– поморщился Антон,– но в данном случае так, наверное, будет лучше. Что тут скажешь, Сабин оказался прирождённым Демиургом. С выбором преемника его предшественник не ошибся, хотя поначалу он мне и показался странным, выбор, то есть.

– Вот здорово! – отозвалась Лика. – Но почему это делает Сабина таким равнодушным?

– Понимаете, Демиург – это довольно специфичный тип сознания,– начал объяснять Антон. – Управляемый им мир как бы встраивается в структуру его сознания, и Демиург на каком-то этапе уже не может разделить себя и свой мир. Вот только воспринимает он его не так, как его жители, для Демиурга его мир представляется единым организмом, он его не делит на среду и обитателей.

– Извиняй, Создатель,– вклинился гном,– однако ж енто извращение какое-то. Жители-то, чай, не бездушные горы да реки, у них своё сознание имеется.

– Сознание имеется у всего,– Антон снисходительно улыбнулся,– просто потому, что всё и есть проявленная форма сознания. Ты, наверное, хочешь сказать, что сознание жителей как бы независимо от сознания Демиурга. Это частично верно, но не меняет положения вещей. Вот представь себе тело человека. Оно состоит из различных частей, фрагментов, клеточек, а ещё в нём живут миллиарды микроорганизмов. Эти микроорганизмы как бы независимы от остального тела, но без него существовать не могут, да и для тела они необходимы. Это, разумеется, очень грубое сравнение, просто для наглядности.

– Так если эти микроорганизмы так важны, почему же наш распрекрасный Демиург о них совсем не печётся? – возмутился Вертер.

– А много ты печёшься о каждой отдельной бактерии в своём желудке? – ехидно поинтересовался Антон. – Ты ведь тоже не делишь своё тело на составляющие его клетки, тебе важно его самочувствие в целом, а у Демиургов этот взгляд на вещи доведён до максимума, только и всего. Он, скорее, обеспокоится каким-нибудь землетрясением или наводнением, так как это макро-воздействие на часть его тела, условно, конечно. А жизнь одного жителя – это исчезающе малая величина на фоне глобальной картины мира, тем более, что смерть не уничтожает его жителей, если механизм перевоплощения работает штатно. Чего ему беспокоиться?

– Сабин и к нам тоже так относится? – грустно спросила Алиса. – А я всегда считала его другом.

– И правильно делала,– Антон успокаивающе погладил любимую по спине. – Вне своего мира брат ведёт себя вполне адекватно, мы все для него отдельные личности, так как не являемся частью мира Земли. Я думаю, что и на Земле он всё-таки выделяет несколько жителей в категорию персоналий, например, Тарса с Марикой и Атан-кея, да и наш бывший командор, думаю, для него не просто часть общей массы. Но на подобное отношение должны быть причины, согласна?

– А я вот не понимаю,– гном упёр кулачки в пухлые бока,– отчего ж енто ты сам так не делаешь, Создатель? Сколь раз видел, как ты своим ангелочкам носы подтираешь, притом кажному в отдельности.

– Так я же не Демиург,– пожал плечами Антон,– для меня эти самые ангелочки и есть самое главное в мире Райдо, а горы, реки и так далее – это просто среда обитания для моих творений. Я никогда не смогу так слиться с моими мирами, как это делает Сабин.

– Я давно хотел с тобой поговорить об этом, Создатель,– Макс смущённо опустил глаза,– наверное, у меня тоже не получится стать Демиургом Райдо.

Всем своим видом Макс прямо-таки являл из себя воплощение раскаяния. Долгих тридцать лет он ежедневно трудился под чутким руководством Антона, чтобы заменить Создателя в роли управителя миром Райдо, и до этой минуты не выказывал ни капли сомнения, хотя дела у него шли очень туго, а тут вдруг его прорвало. Неужели это откровения Антона о сущности Демиургов так на него подействовали? Наверное, Макс ожидал упрёков в свой адрес, он даже как-то сжался, словно ему хотелось стать незаметным, скрыться куда-нибудь от осуждающего взгляда своего учителя, но Антон только грустно улыбнулся и ободряюще похлопал нерадивого ученика по плечу.

– Я знаю,– спокойно проговорил он,– мне стало ясно, что стезя Демиурга тебе не подходит, почти сразу, это не твой путь, Макс. Я рад, что ты тоже это понял.

– Но зачем же ты столько времени со мной возился? – удивился Макс.

– Раз уж ты встал на какой-то путь, то его следует пройти до конца,– пояснил Антон. – Ты должен был сам решить, что завернул на чужую дорогу, как это уже случилось с твоим стремлением стать Творцом Реальности. Если бы ты ни закрыл для себя этот вопрос, то кто знает, сколько бы ещё жизней ты потратил впустую, пытаясь добиться чужой цели?

– Спасибо, что не стал меня отговаривать,– Макс благодарно улыбнулся,– я бы тогда из принципа не бросил этого бесперспективного занятия. Вот бы теперь ещё понять, где же лежит МОЯ дорога. Но ты потерял со мной столько времени, Создатель, а теперь начинать всё с начала.

Антон не ответил, только пожал плечами, мол, пустяки, тридцать потерянных лет – это дело житейское, а вот Вертер не смог смолчать.

– Жаль, что у тебя не вышло, Макс,– вздохнул он. – Как по мне, так ты очень даже подходишь на роль Демиурга, но тебе видней, конечно. Постой-ка,– он вопросительно воззрился на Антона,– а как же наши планы по просвещению заражённых Реальностей Земли? Тоха, ты ж теперь не сможешь бросить Райдо.

– Не смогу,– согласился Антон,– придётся отложить проект «Мессия» на неопределённый срок.

– Зачем же откладывать? – с невинным видом спросил Даня. – Я могу тебя заменить. Знаний у меня вполне достаточно, да и относительное бессмертие имеется в наличие.

– Ишь, чего удумал,– гном среагировал даже раньше Вертера, который тоже собрался приструнить своего сыночка,– бессмертие у него имеется. Вона сколько тот одинокий мститель Творцов-то поубивал, а тож бессмертными считались.

– Это не мститель, а Сабин их убил, и то с их согласия,– возразил Даня,– а я себя убить не позволю.

– Это далеко не всегда возможно,– Антон печально вздохнул. – Там, на Земле тебе придётся иметь дело не с открытой конфронтацией, а с опытными манипуляторами, которые собаку съели на всякого рода интригах и подлостях. Угодишь в ловушку, даже сам не поймёшь как.

– Вот-вот, послушай, что тебе умные люди толкуют,– поддакнул гном. – Сварганят из тебя очередную жертву, а потом станут тебе молиться, как они енто любят. Хошь стать ещё одним распятым пророком?

– Знаю, они здорово научились бороться с пророками,– Даня упрямо сжал губы,– но это же не причина, чтобы опустить руки и сдаться. Там ведь один мир совсем загибается, он не станет дожидаться, пока Антон подберёт замену Максу, а я тем временем сделаю, что смогу.

– Даня, мне всегда казалось, что твой путь – это путь Создателя,– мягко начал Вертер, которому совсем не улыбалось потерять сына в чужой для того войне. – Сознание Тохи ведь находится в пятимерном мире, убить его на Земле в принципе невозможно, а тебя трудно, но можно.

– Я пока и сам не знаю, куда ведёт мой путь,– пожал плечами Даня,– попробую переквалифицироваться в пророки, а вдруг, это он и есть. А убьют, так что ж, у меня ведь есть кому вернуть мне память после перевоплощения.

– Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь,– внезапно обратился к будущему пророку Макс,– добавлю элемент романтики в твою просветительскую миссию? А заодно буду прикрывать твою спину, меня ведь Вертер немного натаскал.

– Чем ты собираешься прикрывать его спину? – взорвался наставник. – Гитарой? А своими тоскливыми балладами будешь вгонять врагов в депрессию?

– У Макса баллады сейчас вовсе не тоскливые,– заступилась за барда Алиса,– но оружием он владеет и вправду пока не очень, а уж с бессмертием дела обстоят даже хуже, чем у Дани. Макс,– добавила она,– по-моему, для тебя это будет слишком рискованно.

– Ничуть не более рискованно, чем стать Демиургом,– отмахнулся тот.

– Знаешь, дружок,– вздохнул Антон,– чувство вины – плохой помощник, когда нужно принять правильное решение.

– Я знаю,– Макс натянуто улыбнулся,– но должна же быть хоть какая-то польза от моей музыки? Хочется верить, что мы с Даней составим неплохой тандем.

– Я не возражаю,– Даня протянул руку своему первому апостолу и по совместительству телохранителю,– договорились.

– Договорились они,– проворчал гном,– вы б сначала у Демиурга разрешения спросили.

– Я согласен,– раздался голос Сабина из-за спины Антоши. – Извини, Вер, но мне сейчас любая помощь сгодится. Только, Даня, придётся тебе подстричься, твой эльфийский прикид на Таласе никто не сможет оценить по достоинству. Это для ангелочков ты – эталон Райдовской моды, а на Таласе ценят мужественность и солидность. Так что уж изволь соответствовать.

На Даню было жалко смотреть, свои длинные пепельные волосы, делавшие его похожим на эльфа, он холил и лелеял как самую большую драгоценность. Необходимость изменить свой имидж вмиг охладила его жертвенный пыл. Вертер отвернулся от сына, чтобы скрыть насмешливую ухмылку, на какой-то миг он даже поверил, что Даня сдаст назад со своей добровольческой миссией. Но нет, парень только скрипнул зубами и через силу улыбнулся.

– Разумеется,– покладисто согласился он,– подкинь мне парочку образов местных гуру, и я слеплю что-нибудь подходящее. И для Макса тоже.

– Тогда есть смысл отправляться на Талас всей командой,– подвёл черту обсуждениям Сабин. – Даня создаст ловушку, а Макс с Вертером его подстрахуют и помогут загнать в неё местного Магистра.

Он по-хозяйски уселся за стол между Даней и Максом, и вся троица тут же затеяла бурное обсуждение предстоящей операции по поимке пятимерного захватчика и его носителя. Вертер недолго держался и вскоре присоединился к планированию акции. Остальные в той или иной степени тоже поддержали тему, все, кроме Антона, тот сидел молча и грустно смотрел на азартно жестикулирующую команду божественных оперативников. Вертер, разумеется, не мог не заметить, что его друг внезапно потерял интерес к разговору, но не стал выяснять подробности за столом, мало ли, какая драматическая причина могла послужить перемене настроения друга. Он ведь знал, что Антон способен видеть будущее, по крайней мере, некоторые его аспекты, поэтому Защитник улучил момент после застолья, когда Создатель остался один, и приступил к обстоятельному допросу.

Глава 10

Щёку внезапно обожгло, что-то горячее и шершавое прошлось по ней словно наждаком. Ощущение было не из приятных, но всё же не тот кошмар, что довелось испытать Вертеру в последние минуты своей жизни. Впрочем, последнее, что он запомнил, прежде чем провалился в черноту, было вовсе не ощущение, а мысль, чёткая и острая, как бритва, мысль о том, что нужно срочно убираться из пятимерной Реальности, если он хочет снова воплотиться после смерти. О том, что случится, если смерть застанет его в этом кошмарном мире, даже думать не хотелось, в лучшем случае ему светило зависнуть в здешней Реальности посмертия, а в худшем – вообще развоплотиться.

Судя по тому, что Вертера больше не мучали тошнота и боль, извечные спутники пятимерной Реальности, ему всё-таки удалось вырваться, правда, пока неясно куда, но сам факт, что он оказался в трёхмерном мире, принёс ему несказанное облегчение. Отсутствие болевых ощущений явно свидетельствовало в пользу того, что это была Реальность посмертия, ведь в проявленном мире он сейчас должен был бы корчиться от боли из-за многочисленных весьма тяжёлых ран, настолько тяжёлых, что шансов выжить не было от слова совсем. Однако во всём этом была одна странность – Вертер без всяких сомнений ощущал себя той же личностью, иначе говоря, собой, а ведь смерть должна была уничтожить его ум вместе с памятью. Так что же это за игры разума?

Загробные рассуждения Вертера были прерваны самым беспардонным образом, что-то мокрое и холодное ткнулось ему в шею, а следом за этим до его ушей донёсся очень знакомый голос.

– Прекрати его тормошить, серый,– с укором произнёс Антон. – Да, мы знаем, что твой хозяин уже очнулся, просто дай ему немного времени, чтобы прийти в себя.

Голос друга прозвучал для Вертера словно райская музыка, он подскочил на месте так резво, что у него закружилась голова.

– Эй, притормози, вояка,– со смехом одёрнул его Сабин,– ты потерял слишком много жизненных сил, тебя ведь пришлось собирать буквально по частям. Мы же с братом не волшебники, для полного восстановления без помощи Лисы никак не обойтись.

Вертер помотал головой, пытаясь навести фокус, но в это время откуда-то сбоку вынырнула чёрная мохнатая тень и снова уронила его на землю. Волк улёгся лапами на грудь своего хозяина и принялся старательно вылизывать его лицо.

– Нет, ну что за воспитание? – возмутился Сабин. – Вер, ты совсем разбаловал свою собачку.

При упоминании о собачке Волк обернулся к насмешнику и рыкнул для острастки, а потом как ни в чём ни бывало вернулся к своему увлекательному занятию.

– Хорош, серый,– отдал мысленный приказ Вертер,– я уже понял, что жив. Слезь с меня и посиди чуток спокойно.

Волк послушно убрал лапы с груди своего хозяина и степенно уселся рядом. Когда Вертер кряхтя поднялся, Антон со смехом протянул ему влажную салфетку. Умывшись, Защитник осмотрелся и совсем не удивился, обнаружив, что вся их тёплая компания расположилась на давно облюбованной вершине холма, где они частенько собирались, чтобы обсудить насущные дела. Влажная салфетка исчезла, а вместо неё Антон протянул другу кружку с горячим сладким чаем и шоколадку. Вертер не стал капризничать и принялся за угощение, сейчас это было для него лучшее средство, чтобы немного восстановить энергетический баланс.

– Санни, значит, ты всё-таки подглядывал,– ухмыльнулся он, прихлёбывая чай,– а ведь договаривались, что уберёшься восвояси.

– Сам же говорил, что место Демиурга в зрительном зале,– не растерялся Сабин. – Но должен тебя разочаровать, я бы не успел, это братишка подсуетился, словно что-то почувствовал, а ведь даже не знал, что ты собираешься драться с Радвилой.

– Спасибо, Тоха,– Вертер крепко обнял друга,– я так и знал, что ты умеешь видеть будущее.

– Только когда оно предопределено на сто процентов,– пожал плечами Антон. – Вообще-то, шансов у тебя почти не было, не уверен, что смог бы вытащить тебя в одиночку, хорошо, что Бустер за тобой следил и вовремя появился на месте боя.

– Да, этот Радвила оказался крепким орешком,– Вертер судорожно вздохнул, вспоминая недавний поединок. – Я хотя бы его прикончил?

– Можешь не сомневаться,– оживился Сабин. – Теперь у нас есть время, чтобы спасти Талас от разрушения.

– Мне очень не хочется вас обламывать, заговорщики,– Антон печально улыбнулся,– но убийство этого типа было совершенно бесполезно. Он вернётся.

– Ну не скажи,– покачал головой Сабин,– отсрочка для Таласа сейчас жизненно необходима. Пока Радвила перевоплотится, пока родится и вырастет, мы уже успеем раздолбать этот Орден к чёртовой бабушке.

– Братишка, тебе не приходилось пока перевоплощаться в пятимерной Реальности,– вздохнул Создатель,– поэтому твоя ошибка вполне объяснима.

– Вот чувствовало моё сердце, что убийство Радвилы ничего не даст,– Вертер сгоряча хлопнул ладонью по спине Сабина. – Что не так, Тоха?

– Во-первых, в пятимерной Реальности никто не рождается,– начал загибать пальцы Антон,– там этого механизма перевоплощения нет, как нет и разделения Игроков на женщин и мужчин.

– Да, про отсутствие полов я знаю,– подтвердил Сабин,– но я думал, что Игроки просто временно создают себе женское тело, чтобы родить потомство. Разве не так?

– Нет, Бустер, не так,– Антон снисходительно усмехнулся,– в нашем мире перевоплощение осуществляется осознанно. Это в трёхмерной Реальности необходимо полностью автоматизировать процесс перевоплощения, так как трёхмерный ум созревает очень медленно, а пятимерный ум позволяет сохранять осознанность в любой ситуации, даже в посмертии.

– Но ведь сознание в момент смерти уничтожает ум,– возразил Вертер. – Мне кажется, пятимерный ум должен созревать даже дольше, чем трёхмерный.

– Возможно, ты был бы прав,– Антон одобрительно кивнул другу,– вот только в пятимерном посмертии сознанию нет смысла уничтожать ум, оно его просто блокирует на время, чтобы не мешал соединиться с единым сознанием. Это похоже на летаргический сон без сновидений, ум сохраняется, но бездействует. Конечно, для восстановления энергетической структуры сознания в этом случае требуется больше времени, чем когда ум полностью отсутствует, но это всё равно не годы, а дни, ну, в крайнем случае, недели. И главное, после восстановления Игрок возвращает свой старый ум и свою личность, ему не требуется взращивать новый ум с нуля, поэтому нет периода внутриутробного развития и младенчества.

– Постой-ка,– Вертер поднял руку в протестующем жесте,– получается, мы рождаемся младенцами из-за несовершенства ума. Но как же тогда Создатели создают своих Игроков? Вот, к примеру, сколько лет было малышам-веннам, когда ты их создавал?

– Всё верно,– Антон ничуть не смутился,– автоматический процесс перерождения выталкивает сознание в новое воплощение раньше, чем ум успевает созреть до полноценного, так сказать, взрослого состояния, которое примерно соответствует семилетнему возрасту, поэтому сознанию Игрока и требуется щадящий режим младенчества. Видишь ли, механизм перевоплощения рассчитан на первоначально сотворённое сознание, которое обычно соответствует возрасту двух-пяти лет, старше не получается, по крайней мере, у меня.

– Ангел, ты хочешь сказать, что наши сознания, пройдя через цикл воплощения, становятся слабее, чем при первом сотворении? – удивился Сабин.

– Увы, так оно и есть,– Антон грустно улыбнулся,– кармические механизмы не дремлют. И чем больше перевоплощений, тем больше сознание слабеет, хотя и накапливает значительный опыт. Разумеется, это я имею ввиду только тех Игроков, которые живут неосознанно, как бы на автомате.

– Тоха, я вот чего не понимаю,– Вертер снова нахмурился,– как же тогда твой папочка умудрился сотворить тебя двенадцатилетним подростком, если даже у такого крутого Создателя, как ты сам, получаются максимум пятилетки?

– Для меня это тоже загадка,– пожал плечами Антон,– я просто не представляю, сколько энергии ему пришлось в меня влить, чтобы сделать сразу подростком. Видимо, поэтому он меня так любил.

– Ага, прямо-таки до смерти,– фыркнул Сабин. – Ты лучше вот что скажи, как же тебе удалось избежать общей участи насобирать кармических отпечатков, чтобы прямо в первом воплощении стать Создателем? Мне вот не удалось, хотя росли мы вместе, и отец уделял моему воспитанию гораздо больше внимания.

– Ты же не мог стать осознанным существом в пять лет,– пояснил Антон,– а я практически с первой минуты существования начал контролировать свой ум. Если честно, я даже не представлял, что может быть иначе, думал, что все так делают. Когда узнал правду, это стало для меня настоящим откровением, но заложенные навыки было уже не истребить, даже при последующих перевоплощениях. Суть в том, что моё сознание исходно должно было быть очень мощным, так как ему нужно было сотворить себе зрелый ум, иначе получился бы дебил с умом младенца. Не знаю, каким образом, но отцу этот финт удался.

– Повезло тебе,– улыбнулся Сабин,– что отцу для его эксперимента понадобился подросток.

– Что-то мы отвлеклись,– Вертер решительно вернул обсуждение к исходной теме. – Итак, Радвиле для восстановления энергетической структуры своего сознания потребуется всего несколько дней. А что потом? Он сможет вернуться в воплощённую Реальность?

– По идее, сможет,– Антон согласно кивнул,– хотя, обычно, адаптация всё-таки требуется, но это опять же не годы, а дни.

– А у тебя сколько времени ушло на адаптацию? – хмуро поинтересовался Сабин.

– Чуть больше месяца,– ответил Антон,– но я не показатель. Во-первых, для меня это был первый опыт перевоплощения в пятимерной Реальности, и к тому же мне совершенно не хотелось там воплощаться, так что я оттягивал этот момент вполне сознательно. У вашего Радвилы таких резонов не будет. Я думаю, следует ждать его возвращения уже через пару недель, и он будет не просто зол, а очень зол.

– И ещё осторожен,– добавил Вертер,– теперь отловить его будет непросто.

– Он не сможет напрямую вселиться в чьё-то тело,– возразил Сабин,– для начала ему придётся проявиться в мире Таласа в качестве проекции, а это я смогу отследить.

– Думаешь, Радвила не предусмотрел запасного варианта носителя? – Антон с сомнением покачал головой. – Из всего, что я знаю об этих паразитах, следует, что они чрезвычайно расчётливые и прагматичные ребята. Готов поспорить, что внутри Ордена существует дублёр нашего Магистра, а может быть, и не один.

– Значит, придётся загнать в ловушку Орден целиком,– резюмировал Сабин. – Ничего другого за несколько дней нам не придумать.

– Ого, да у тебя прямо-таки грандиозные планы, Санни,– Вертер снисходительно усмехнулся. – И как же ты собираешься это сделать?

– У нас же есть Магистр,– Сабин хитро подмигнул,– вот пусть он и позаботится об аресте всех своих братков, в смысле, братьев по Ордену.

– Бустер, а подобный шаг разве не является вмешательством в жизни твоих Игроков? – с невинным видом поинтересовался Антон.

– Так я сам и не буду этим заниматься,– Сабин пожал плечами,– у меня для подобных дел есть целых трое оперативников.

– Ну как же я сразу не догадался? – в голосе Вертера явно слышалась досада. – Я, вообще-то, рассчитывал на небольшой отпуск после того, как едва не помер с твоей лёгкой руки, Санни. Между прочим, я по Лике соскучился.

– Вер, пацаны без тебя не справятся,– начал уговаривать Демиург. – Это не займёт много времени, только загоните Орден в ловушку, и можешь лететь к своей Лике.

– Пацаны? – Вертер удивлённо воззрился на своего оппонента. – Один из них, между прочим, полноценный Творец, а второй – Демиург-недоучка. Что вы оба из меня няньку делаете?

– Почему оба? – теперь уже Сабин с подозрением покосился на брата. – Ангел, ты тоже подкинул нашему Защитнику подопечного?

Антон смущённо отвёл глаза, а Вертер уже не скрывая злорадства расхохотался.

– Так ты ему ничего не сказал, Тоха,– сквозь смех промурлыкал он.

Пришлось Антону рассказать про визит Алекса и его намерение перебраться на Землю, чтобы вернуть себе свою бывшую возлюбленную. Он постарался по возможности тактично упредить претензии брата, для которого Рэйен, по странному стечению обстоятельств, стала единственным светом в окошке, однако усилия Антона пропали втуне, Сабин даже не сделал попытки возразить.

– Так даже лучше,– отрешённо произнёс он,– лучше ангел, чем демон.

Друзья недоумённо переглянулись, на их лицах явственно проступило сомнение в здоровье Демиургова рассудка.

– Расслабьтесь,– Сабин небрежно махнул рукой,– у меня с головой всё в порядке, просто у меня больше нет ни единого шанса. Кайден рассказал Рэй про мои художества в прошлом воплощении, в особенности, красочно живописал, как я сделал из Дэвики послушную марионетку. Рэй теперь ко мне на пушечный выстрел не приблизится, наверное, решила, что и сама едва ни стала очередной жертвой маньяка.

– Сочувствую,– кивнул Вертер. – А что это ты там про демона говорил?

– Она сейчас с Кайденом,– Сабин говорил спокойно, но его глаза выдавали душевную боль. – Боюсь, он просто играет чувствами девушки, в лучшем случае собирается её использовать, чтобы насолить мне, а в худшем – выполняет задание Ордена. Так что я только рад, что на пути Рэй появится ангелочек. Только давай отправим Алекса на Землю после того, как мы разберёмся с Таласом, хорошо?

– Настаиваешь, значит,– вздохнул Вертер.

– Ты Защитник или где? – Сабин ехидно осклабился. – Если для защиты Земли требуется немного поработать нянькой, чего ты кобенишься?

– Согласен, не всё же тебе мечом махать,– Антон похлопал друга по плечу,– начинай осваивать новые методы. Более мирные.

При упоминании о мече Вертера Сабин вскинулся, словно его ужалили, и растерянно поднял глаза на Защитника.

– Вер, прости,– промямлил он,– я, кажется, оставил твой меч на поле боя, как-то не до него было.

– Шутишь? – Вертер хитро подмигнул, поглаживая рукоятку меча, мирно лежащего в траве рядом с ним.

– Как он тут оказался? – Сабин вытаращил глаза. – Ангел тоже его вроде бы не забирал.

– Похоже, Вертеру не стоит беспокоиться о сохранности своего оружия,– усмехнулся Антон,– этот меч сам знает, где ему следует быть. Удобно, ничего не скажешь. Волка, кстати, тоже никто не звал, сам прилетел на холм буквально через пару минут после нас.

– Вер, как ты их дрессируешь? – со смехом поинтересовался Сабин.

– Это ты всех дрессируешь,– огрызнулся тот,– а я просто люблю.

Внезапно он вскинул голову и вскочил на ноги. Братья проследили за его взглядом и сразу же увидели на соседнем холме тоненькую фигурку в развевающемся лёгком платье. Лика заметила своего любимого и радостно помахала ему рукой.

– А она-то как узнала? – удивился Сабин.

– Обыкновенное чудо,– от улыбки в глазах Антона запрыгали весёлые искорки.

А Вертер с Волком уже наперегонки неслись вниз по склону навстречу Лике.

***

Солнце светило прямо в глаза, даже сквозь закрытые веки Ульрих ощущал его яростный напор, словно упрямое светило намеренно выталкивало сознание Магистра из блаженного небытия. За те несколько дней, что ему пришлось провести в полной изоляции от каких-либо раздражителей, Ульрих сумел примириться с потерей любимой и скорой неизбежной смертью. Собственно, именно эта неизбежность и давала ему силы для столь странного существования вне времени и пространства. Его мысли, которые поначалу метались словно стрижи перед грозой, постепенно успокоились, а затем и вовсе начали исчезать, растворяться в бесконечном ничто, где теперь обитало его сознание.

Единственное, что поначалу расстраивало Ульриха – это невозможность полностью отключить то самое сознание, почему-то даже заснуть ему никак не удавалось, но со временем и это перестало его беспокоить. Хотя периодически он всё же выныривал из своей нирваны для того, чтобы посетовать на нерасторопность Радвилы, который до сих пор так и не покончил с Таласом, а заодно и со своим носителем, но эти пробуждения были кратковременны и случались всё реже.

Внезапно чувства вновь обрушились на Ульриха смертоносным цунами, оглушая и приводя в полное замешательство. Свет, звуки, запахи, ощущение своего тела, движение воздуха, вкус мятного чая на языке, всё смешалось в сумбурный клубок и закрутилось разноцветной каруселью. А ещё он сразу понял, что находится в своём теле один, Радвилы рядом не было. Однако несчастный узник даже не успел порадоваться освобождению, поскольку все прочие чувства заслонила собой острая боль в груди. Он попытался вздохнуть, но только издал какой-то жалобный хрип и, так и не сумев бросить прощальный взгляд на свой мир, снова погрузился в темноту.

– Похоже, Таласу пришёл конец,– молнией мелькнула мысль в гаснущем сознании Магистра,– Радвила всё-таки выполнил своё последнее обещание, прикончил носителя собственными руками.

Ульрих все свои последние воплощения искренне ненавидел подлого захватчика, но, как ни странно, умирая, испытывал к нему только благодарность, а ещё прямо-таки неимоверное облегчение от того, что всё наконец закончилось. Увы, яркое солнце, слепившее даже сквозь закрытые веки, напрочь разбило эту, как оказалось, несостоятельную иллюзию.

– А может быть, это тот самый божественный свет, о котором пишут в древних трактатах? – с надеждой подумал Ульрих, и эта соблазнительная мысль наконец вытолкнула его из транса.

Действительность, однако, не оправдала его ожиданий, вместо светозарного божества, он увидел три вполне материальные мужские физиономии, склонившиеся над его телом. Хотя, одного из троицы, пожалуй, всё же можно было бы отнести к ангельскому семейству, нормальные мужики никак не могли носить такие длинные вьющиеся волосы, напоминающие шёлковые нити, но остальные двое годились разве что в телохранители божественного посланца.

– С возвращением,– приветливо улыбнулся посланец. – Ты можешь подняться?

Ульрих давно уже не пользовался своим телом, поэтому движение невольно доставило ему чисто физическое удовольствие. Он осмотрелся и с удивлением обнаружил, что находится на опушке редкого соснового леса, переходящего в изумрудный лужок с сочной травой и полевыми цветами. Прямо под раскидистыми соснами он заметил небольшой бревенчатый дом с печной трубой и резными наличниками. К дому вела утоптанная тропинка, по краю которой рос кустарник с яркими розовыми цветами. Идиллическая картинка опять вызвала у воскресшего Магистра ассоциацию с загробным миром.

– А вдруг это всё-таки рай? – прикинул он. – Кто знает, откуда Талаские религии черпали своё вдохновение? Вполне может статься, что прототип где-то существует в действительности. Такой загробный мир меня бы вполне устроил, вот только почему я всё помню? Нет, так мы не договаривались.

Ульрих зажмурился от яркого солнца, с наслаждением вдыхая запахи разнотравья и сосновой смолы. Какая-то пичуга, усевшись на крыльце дома, принялась старательно выводить свои незамысловатые трели, стрёкот кузнечиков мягко вплетался в пернатое соло, рваным ритмом разбавляя плавную мелодию. Магистр погрузился в это море звуков и запахов и напрочь забыл о присутствии посторонних, поэтому мужской голос, внезапно раздавшийся за его спиной, заставил его вздрогнуть.

– Может быть, поговорим за чашкой чая или чего покрепче? – предложил высокий крепко сбитый парень лет тридцати, делая приглашающий жест. – Кстати, меня зовут Вертер, а это Макс и Даня. Не возражаешь, если мы опустим твоё звание, и будем обращаться к тебе по имени?

Ульрих согласно кивнул и как сомнамбула поплёлся к дому. Голос Вертера прочистил ему мозги и наконец вернул на грешную землю. Разумеется, это место вовсе не было раем, да и вообще загробным миром. В сущности, Ульриху было глубоко наплевать, кто были эти парни, и куда они его затащили, в любом случае, он не собирался задерживаться в этом мирном местечке, да и вообще, на Таласе. Всё, что ему сейчас хотелось – это чтобы его оставили в покое. Пусть они делают, что задумали, и проваливают к чёрту, а его ждёт Агнес.

– Ули, ты нормально себя чувствуешь? – заботливо спросил тот, что назвался Вертером, протягивая подневольному гостю кружку с чаем. – Нам, знаешь ли, пришлось попотеть, чтобы вытащить тебя с того света.

– Вы напрасно старались,– равнодушно отозвался Ульрих,– меня вовсе не требовалось спасать, Радвила просто выполнил своё обещание. – Все трое недоумённо переглянулись, они явно не понимали сложившуюся ситуацию, поэтому Ульрих решил внести ясность, так, чисто из вежливости, всё-таки они старались спасти его никчёмную жизнь. – Радвила обещал меня убить, когда покончит с Таласом,– со вздохом пояснил он.

– Это такая награда за верную службу? – парень по имени Макс скептически поджал губы. – Вижу, у вас были высокие отношения.

– Так ты по доброй воле помогал ему разрушать свой мир, Ули? – глаза Вертера недобро сверкнули.

– Помогал,– Ульриху вдруг стало как-то не по себе, даже захотелось оправдаться, рассказать этим парням о том аде, который он называл жизнью последние восемьсот лет. Но какой в этом смысл? Пусть думают, что хотят, сам он всё равно очень скоро обо всём забудет.

– Но почему? – длинноволосый парень положил руку на плечо спасённому узнику и заглянул ему в глаза.

Удивительно, но в его взгляде вовсе не было осуждения, только искреннее сочувствие. Глаза незнакомца как будто заглядывали в самую душу, даря надежду на понимание и уверенность в том, что здесь тебя не осудят. И Ульрих не выдержал, с неожиданной даже для самого себя страстью он принялся живописать свою кошмарную жизнь, не жалея красок. О том, как поначалу пытался сопротивляться, про попытки самоубийства, про долгие дни, проведённые в так называемом карцере, а ещё про жителей Таласа, которым глубоко наплевать на свой мир. Вот только про Агнес он ничего не рассказал. Трое спасителей молча слушали его страстную речь, и их глаза наполнялись печалью, они действительно всё поняли. Ульрих замолк так же внезапно, как до этого разразился стенаниями на злую судьбу, до него вдруг дошло, что всё это уже не имеет никакого значения. Однако его собеседники так не думали.

– Прости, парень,– Вертер хлопнул Ульриха по плечу,– даже не представлял, что тебе пришлось вытерпеть. Но теперь всё позади, твоего Радвилы больше нет.

Эта самоуверенная фраза вызвала у Магистра снисходительную улыбку. Ну откуда этим парням было знать, что Радвила бессмертный? После уничтожения Таласа он как ни в чём ни бывало отправился уничтожать следующий мир, возможно даже, тот самый, куда эта троица затащила его бренное тело.

– Как погиб Талас? – после небольшой паузы спросил он, просто чтобы не молчать. На самом деле ему вовсе не хотелось знать подробности, но после бурного излияния чувств Ульриха всё ещё тянуло поговорить.

– Так ты же ничего не знаешь,– оживился Макс. – Твой Талас цел и невредим, пока, во всяком случае, а вот Радвила отправился на перевоплощение. И это вовсе не он пытался тебя убить, в тебя выстрелил орденский боевик.

– Увы, перевоплощение не займёт у твоего бывшего тюремщика много времени,– Даня сочувственно улыбнулся,– через несколько дней он вернётся, чтобы завершить свой план по уничтожению Таласа.

– Но тебе нечего бояться, парень,– заверил Ульриха Вертер,– мы не позволим ему захватить твоё сознание.

– К сожалению, он имеет на это полное право,– Магистр обречённо покачал головой. – Я попался в ловушку. В очередной раз.

– Иметь право и иметь возможность – это совершенно разные вещи,– Даня хитро подмигнул своему недоверчивому собеседнику. – Ты уж поверь, здесь ему до тебя не добраться, так что твой Орден остался сиротой, без папочки.

– И всё же лучше лишить Радвилу даже гипотетической возможности управлять Орденом,– спокойно произнёс Ульрих,– пока жив носитель, вероятность того, что Магистр вернёт себе бразды правления остаётся.

– Это ты так витиевато предлагаешь нам тебя прикончить? – с усмешкой поинтересовался Вертер. – Похоже, ты, парень, совсем свихнулся.

– Извини, Ульрих, но пока рано думать о смерти,– Даня решительно прервал обвинительную речь отца,– нужно попытаться спасти Талас.

– Зачем я вам сдался? – с досадой откликнулся Магистр. – Моя жизнь – только помеха в вашей спасательной миссии.

– Мы полагаем, что у Радвилы может иметься твой дублёр среди братьев Ордена,– Макс неуверенно пожал плечами,– в смысле, есть ещё кто-то, готовый предоставить своё тело в его распоряжение, поэтому нам потребуется твоя помощь.

Теперь причина его волшебного спасения стала Ульриху понятна. Неясно, кем были эти добровольные спасители человечества, но им, как и Радвиле, требовался Магистр Ордена для претворения в жизнь своих планов. Очень заманчиво, но, избавившись от одного хозяина, Ульрих вовсе не собирался тут же обзавестись новыми, напротив, он был твердо намерен распорядиться своей жизнью по собственному разумению, и пусть этот мир немного поживёт без него.

– Не выйдет,– Ульрих решительно обвёл взглядом своих непрошенных спасителей,– я больше не хочу быть винтиком в этой игре высших сил, с меня довольно.

– Желаешь уйти в отставку и почивать на лаврах? – ехидно поинтересовался Вертер. – А тебе не кажется, что ты в долгу перед миром Таласа?

– Кажется,– покладисто согласился Ульрих,– но не тебе указывать, как и когда мне этот долг отдавать.

– Так чего же ты хочешь, Ули? – Вертер насмешливо усмехнулся.

– Я хочу всё забыть,– просто ответил Ульрих.

– Что ж, это можно устроить,– Вертер достал пистолет и приставил дуло к голове упрямого Магистра.

Неясно, чего он хотел добиться своим отчаянным жестом, возможно, рассчитывал вызвать ответную реакцию в виде испуга или попытки защититься от агрессии. Ведь одно дело говорить о смерти, и совсем другое – ощутить прикосновение холодного ствола к своему лбу. Однако ожидания Вертера не оправдались, Ульрих продолжал спокойно сидеть, даже не дёрнулся, и в его взгляде вовсе не было вызова, только усталость, а ещё благодарность потенциальному убийце за понимание. В этот момент Вертер осознал, что у них нет ни единого шанса уговорить этого парня поучаствовать в спасательной операции просто потому, что это был уже не человек, а живой труп.

– Слабак! – Защитник презрительно сплюнул и бросил пистолет на колени Ульриха. – Сам стреляйся, если так уж невмоготу жить.

Наверное, он рассчитывал на то, что тот оскорбится, вспылит, в общем, проявит свой характер, но опять ошибся. Вместо этого, Ульрих вежливо поблагодарил и спокойно, даже деловито проверил, заряжен ли пистолет. Убедившись, что оружие в порядке, он поднялся и нерешительно обвёл глазами притихшую аудиторию.

– Наверное, будет неправильно вышибить себе мозги у вас на глазах,– с сомнением произнёс он. – Я прогуляюсь в соседний лесок, не возражаете? – не дождавшись ответа, он повернулся и не спеша направился к выходу.

В сущности, Ульриху не было никакого дела до всех этих тонкостей, связанных со способом ухода из жизни. Где-то он, разумеется, слышал, что самоубийцы очень долго не воплощаются, но это его совершенно не тревожило, даже наоборот, длительное посмертие было в его случае весьма кстати и уж точно гарантировало, что в новом воплощении он никогда не вспомнит о своих прошлых жизнях и о тех мерзостях, что ему приходилось делать. Но главное, за несколько веков и о нём тоже все должны будут благополучно забыть, что надёжно изолировало новую инкарнацию Ульриха от дальнейших посягательств со стороны Радвилы и подобных ему уродов. Да, за прошлые прегрешения придётся расплатиться, это он отлично понимал и готов был платить по счетам. Но не сейчас.

Лес встретил самоубийцу прохладной тенью и терпким ароматом смолы, под ногами зашуршал ковёр из сухой сосновой хвои. Углубившись метров на пятьдесят от опушки, Ульрих решил, что правила вежливости соблюдены, и дальше идти не стоит. Прикосновение холодного дула к виску было даже приятным, мысль о покое, что вскорости окутает его сознание, заставила Ульриха улыбнуться. Он прикрыл глаза, и перед его внутренним взором послушно возник образ молодой женщины с волосами цвета старинной бронзы. То, что в свою последнюю минуту он подумал об Агнес, наверное, было совсем неудивительно, однако реакция Ульриха на воспоминания о любимой оказалась, прямо скажем, неадекватной. Вместо того, чтобы спустить курок, он вдруг отбросил от себя пистолет, как ядовитую змею, ему на миг показалось, что холодное дуло обожгло его висок расплавленной сталью. «Прощай, Ули. Ты только не опускай руки, борись.» – последние слова Агнес взорвались в его мозгу подобно гранате.

Вертер сидел за столом, хмуро уставившись на закрывшуюся дверь с таким видом, как будто это именно она была повинна в его неудачных переговорах. Даня и Макс с робкой надеждой поглядывали на своего неформального лидера, видимо, полагая, что он, как обычно, ловко и непринуждённо решит ещё одну неразрешимую задачку. Тот, конечно, чувствовал их взгляды, но игнорировал, поскольку у него не было решения, как заставить жить человека, который ничего не желает, кроме смерти. Первым вполне ожидаемо не выдержал Макс.

– Мы, что же, так и позволим этому парню застрелиться? – с вызовом спросил он.

– Это его право,– Даня неуверенно посмотрел на отца, как бы ища его поддержки. – Другой вопрос, что нам теперь делать. Будем отлавливать членов братства по одному? На это нескольких дней явно недостаточно.

– Нужно его остановить,– Макс решительно поднялся, не обращая внимания на скептическую усмешку на губах Вертера.

Он едва ли успел сделать пару шагов к двери, когда прозвучал пистолетный выстрел. Макс замер как вкопанный, а потом понуро вернулся обратно на своё место.

– Знаете, а Тоха предвидел, что у нас ничего не получится,– отрешённо произнёс Вертер,– правда, на подобный расклад я всё же не рассчитывал.

– Жаль парня,– вздохнул Даня.

Они сидели, не глядя друг на друга. Говорить не хотелось, каждый примерял судьбу злосчастного Магистра на себя и пытался ответить на один простой вопрос, а хватило бы у него силы духа, чтобы бороться до конца. Угрюмое молчание было внезапно нарушено шагами на ступеньках крыльца, скрипнула дверь, и в комнату решительно шагнул давешний самоубийца. Ульрих решительно прошёл к своему месту и положил на стол пистолет.

– Что нужно делать? – деловито осведомился он, опускаясь на стул.

– Передумал? – враз повеселевший Вертер ехидно усмехнулся.

– Нет, не передумал,– Ульрих спокойно посмотрел в глаза насмешнику,– просто ещё не время. Ты прав, Вертер, я задолжал этому миру и прежде, чем уйти, собираюсь расплатиться с долгами.

– А чего ж тогда палил из пистолета? – вспылил Макс. – Нас попугать?

– Извините, так получилось,– несостоявшийся самоубийца смущённо опустил глаза. – Я сгоряча запустил пистолет в кусты и попал в пенёк, вот он и выстрелил.

– Давайте обсудим наши планы,– Даня решительно взял инициативу на себя. – У нас очень мало времени.

Похоронное настроение за совещательным столом улетучилось, словно его и не было, оперативный штаб по спасению Таласа открыл свой первый военный совет.

24 день истрия, 788 год от Исхода

Вот и пришла пора нам с тобой прощаться, дневничок. Нет, ты не подумай чего дурного, будто общаться с тобой кажется мне бессмысленным занятием. Это не так, ты мне очень помог разобраться в себе, просто сегодня мой последний день в этом воплощении, вернее, последняя ночь. Утром меня повесят. Да, вот такой неприглядный конец ждёт твою хозяйку. Омерзительно, правда? Ты, должно быть, желаешь узнать, как я дошла до жизни такой? Что ж, изволь. Всё равно мне не заснуть, голова раскалывается, да и глупо проспать свои последние часы на Земле. Согласен? Ну тогда внимай.

В первый раз это случилось примерно через месяц после начала тренировок Кайденовой гвардии. Гаспар, один из моих учеников, заявился на занятия с вывихнутым плечом. В смысле, вывих ему довольно грамотно вправили, но боец из него в тот день был никакой. На мой естественный вопрос о причинах увечья парень проблеял что-то невнятное, мол, споткнулся и упал с лестницы. Я тогда не обратила особого внимания на его увёртки, тем более, что Кайден принял эту нелепую отмазку как должное, но с того дня подобные случаи стали повторяться с подозрительной регулярностью. То кто-то вдруг захромает, то явится с перевязанной головой, в общем, странные травмы превратились из экзотики в обыденность. Причём случались они исключительно с моими учениками, словно их преследовал злой рок.

Кайден продолжал игнорировать как этот удивительный бытовой травматизм, так и мои настойчивые расспросы, только отшучивался. Так продолжалось довольно долго, пока однажды я случайно ни проснулась ночью и ни увидела, как четыре акселя с выключенными фарами тихо выкатываются за ворота замка. Наутро я прижала-таки моего кавалера к стенке и заставила сознаться, что «мальчики ездят по ночам оттачивать своё мастерство», типа, тренируются в полевых условиях. Я чуть с кровати не свалилась от такого заявления.

– И на ком же это они тренируются? – спрашиваю.

А он как ни в чём ни бывало пожимает плечами и невинным таким голоском отвечает, что, мол, естественно, на врагах, на ком же ещё? То, что у Кайдена есть враги, вовсе не является тайной. Наверное, во всей империи трудно сыскать человека, у которого было бы больше врагов, чем у моего воинственного возлюбленного, но его скрытность показалась мне очень подозрительной, и я решила выяснить подробности. Вот только как? Я ведь ночую в спальне Кайдена, он меня просто-напросто не пустит следить за своими людьми. Наверное, я ещё долго могла бы разрабатывать свой шпионский план, но тут, что называется, судьба дала мне пас. Из моего Университета пришло письмо о том, что мне, оказывается, нужно подписать какие-то бумаги. Без этого, вместо академического отпуска, мне светило отчисление. Кайден вполне обоснованно заподозрил подставу, он тщательно изучал письмо, наверное, битый час, разве что на зуб не пробовал, но письмо было самое настоящее, и он меня отпустил в родную обитель знаний на пару дней.

Вот так я снова оказалась в своей общаговской комнате. А там меня ждал сюрприз, за столом в запертом, между прочим, помещении сидел… кто бы вы думали? Ага, Демиург собственной персоной. А я уж думала, что никогда его больше не увижу. Знаешь, дневничок, а я была ему рада. Странно, да? Вроде бы он меня подло обманывал, а я даже соскучилась по своему хранителю. Ну вот что я за человек? Сабин, увидев меня, заулыбался, словно и не было нашего выяснения отношений, а потом потупил глазки и говорит.

– Извини, Рэй, мне опять пришлось тебя обмануть, хоть и обещал больше этого не делать.

Хорошенькое начало, ничего не скажешь, у меня просто сердце упало. Что же это за напасть такая? Все только тем и занимаются, что врут и скрытничают. В общем, оказалось, что не зря Кайден напрягся, письмо действительно было фальшивое, его Сабин состряпал, чтобы вытащить меня из замка Заккари.

– Тебе нужно прекратить тренировать гвардейцев,– заявил мой отставной хранитель,– это может иметь для тебя весьма печальные последствия.

Насчёт этих тренировок у меня и у самой уже давно были сомнения, так что Демиургово предупреждение упало на благодатную почву. Я, естественно, потребовала объяснений, и Сабин на это раз не стал скрывать правды. Вот только эта правда оказалась даже хуже моих самых нехороших подозрений. Оказывается, мои ученики по ночам устраивали нападения на тот самый городок под названием Лигонда, который Кайден так и не сумел вернуть под своё управление. Понимаешь, дневничок, эти мерзавцы кошмарили не воинов, а мирных жителей, в том числе женщин и детей, просто тупо мстили за то, что город не пожелал принадлежать их любимому командиру. Захватить его у Кайдена сил не хватало, так как, оказывается, Вертер наладил им там оборону по последнему слову тактического искусства, так наш обиженный глава клана отыгрывался на беззащитных людях. А я им помогала, оттачивала их бойцовские навыки. Просто ужас.

Наверное, я сильно побледнела, потому что Сабин сразу как-то заволновался. Пришлось его заверить, что я вовсе не собираюсь падать в обморок, как слабонервная барышня. Он мне не особо поверил, потребовал пообещать, что я больше не стану учить этих бандитов приёмам длинной руки. Я и без обещаний бы не стала этого больше делать, но он прилип как банный лист, проще было поклясться, чтобы отвязался. В общем, Демиург убрался восвояси, а я от огорчения едва ни принялась громить свою комнату, так мне хотелось выместить на ком-нибудь свою злость. И тут мне в голову пришла замечательная мысль, вернее, в тот момент она показалась замечательной, а на деле оказалась несусветной глупостью. Я решила собственными руками остановить карательные вылазки своих учеников.

А что? Место я теперь знала, перенестись туда мне было проще простого. Все нападения случались ночью, так что и временной интервал был вполне определённый, в общем, отследить гвардейцев будет совсем несложно. Приняв решение, я как-то сразу успокоилась, даже залегла отсыпаться перед ночной операцией и спала сном праведника. Вот хоть бы чуть-чуть напрягла мозги и подумала о том, что мне придётся драться одновременно с несколькими здоровыми мужиками, которых я, кстати, неслабо натаскала. Я вообще старательная по жизни, халтурить не люблю.

Но в тот момент мне было море по колено. Это же те самые ребята, которые готовы были меня на руках носить, которые беспрекословно выполняли все мои команды, да они просто не посмеют меня ослушаться. Вот прикажу им убираться грозным командирским голосом, они и подожмут хвосты. Ага, как же, это они в замке Заккари при своём начальнике были ручными, как псы, преданно в глаза заглядывали, да хвостиками виляли, а в бою это были хищники, готовые разорвать любого, кто помешает их охоте. Жаль, что поняла я это слишком поздно.

Знаешь, дневничок, когда я оказалась за городскими стенами Лигонды, то чуть ни завыла с досады. Десятки улочек и переулков, и все узенькие, петляющие, словно их специально прокладывали так, чтобы запутать врагов. Освещение имелось только в центре, а окраины тонули в непроглядном мраке. Найти тут профессионально скрывающихся охотников было совершенно нереально. И на что я только надеялась? На чудо? Да и кто сказал, что именно в эту ночь гвардейцы Заккари устроят очередной рейд? Кстати, мне вообще было непонятно, как же они проникали внутрь города. Я-то просто трансгрессировала, но гвардейцы такими навыками не обладали, а оборону Лигонды Вертер наладил отменно, я это сразу заценила. В общем, моя затея, которая из Университетского городка казалась такой продуманной, на поверку оказалась сущей авантюрой.

И всё-таки я их нашла на свою голову, вернее, сначала я нашла не гвардейцев, а два тела в тёмном переулке. Это были парень с девушкой, наверное, влюблённая парочка загуляла допоздна. У обоих были сломаны шеи, похоже, они даже не успели испугаться. Я стояла над беднягами в полном ступоре и не верила своим глазам, ведь именно этот приём мы как раз отрабатывали на прошлой неделе. Так вот, значит, каким образом мои ученики совершенствовали свою технику.

Понимаешь, дневничок, я ведь никогда раньше не относилась к длинной руке как к способу убийства, для меня это было что-то вроде спортивного состязания. Да, на турнирах случались несчастные случаи, но наказанием за случайное убийство была пожизненная дисквалификация, так что бойцы всегда проявляли максимум осторожности. Но чтобы специально убивать таким способом – это просто в голове не укладывалось. Хотя, чего я тут строю из себя святую невинность, Вертера я ведь реально пыталась убить. Тогда чем я лучше?

Наверное, по логике событий я должна была стать следующей жертвой охотников, но оказалась слишком везучей, хотя теперь я уже не уверена, что это было везение. Погибнуть в бою уж всяко предпочтительней, чем в петле. Но так уж вышло, что я подняла глаза от мёртвых тел ровно в тот момент, когда от стены отделилась чёрная тень и занесла руку для удара. Я даже не успела сообразить, что делаю, тело само отреагировало на угрозу.

Разумеется, я не собиралась никого убивать, но ответный удар всё же был довольно чувствительный, нападавший грохнулся на спину и остался без движения. Ещё три безмолвные тени нарисовались в десятке метров вниз по переулку и двинулись в мою сторону. Я уже было собралась крикнуть парням, что это я, их любимая училка, но в этот момент из-за туч выглянула луна, и я увидела их глаза. В них не было ничего человеческого, это были глаза хищников. Лунный свет освещал переулок не хуже электрической лампы, и они просто не могли меня не узнать, и всё же пёрли вперёд как берсерки.

Что было дальше, я помню с трудом, у меня едва хватало сил, чтобы худо-бедно обороняться, о контратаках даже речи не шло. Зрелище, наверное, было фантастическое. Мы дрались в полной тишине и практически полной темноте, поскольку луна снова спряталась в тучах. Энергетические удары длинной руки не дают свечения, только щиты слегка мерцают и вспыхивают, когда поглощают энергию удара. Знаешь, дневничок, какие чувства обуревали меня во время этой схватки? Думаешь, страх? Пальцем в небо, то были обида и недоумение. Я и представить себе не могла такого расклада, чтобы мои преданные ученики изо всех сил старались меня прикончить, просто в голове не укладывалось.

Наверное, в конце концов им бы это удалось, всё-таки силы были уж больно неравные, но возня в переулке привлекла внимание охранников. Отряд в два десятка человек внезапно нарисовался за спинами моих противников, и им стало не до меня. Не успела я порадоваться чудесному спасению, как что-то обрушилось мне на голову, так что окончание сражения мне увидеть не довелось. Очнулась я со связанными руками, два здоровенных дядьки тащили меня куда-то вдоль переулка. В ушах стоял непрерывный звон, каждое движение отдавалось в голове болью.

К счастью, я вовремя сообразила, что меня приняли за одного из убийц, и не стала пытаться вырваться. Думаю, эти ребята сгоряча могли бы меня и пришибить, бой с гвардейцами, похоже, получился довольно кровавым. Оправдываться в этой ситуации было бессмысленно, кто бы мне поверил? Поэтому я решила, что, как только меня отпустят, я немедленно трансгрессирую обратно в свою комнату в Универе, и плевать мне, что станется с гвардейцами. Эх, знала бы я тогда, что меня ждёт, может быть, лучше было спровоцировать охранников на убийство.

Вскоре впереди замаячила огнями ратушная площадь. Там уже собралось не меньше сотни человек, и все они неподвижно стояли по кругу. Несмотря на солидную толпу, над площадью висела гробовая тишина. Меня втолкнули в центр круга, и тогда я это увидела: прямо на брусчатке лежало семнадцать тел. От ужаса меня буквально парализовало. Когда же эти уроды успели убить столько людей? Только через минуту я поняла, что два тела лежали отдельно и принадлежали гвардейцам Кайдена. Оставшиеся двое выглядели ненамного лучше своих мёртвых товарищей, стоять на своих ногах они не могли, их держали под руки охранники. Из пятнадцати погибших жителей Лигонды девять были охранниками, остальные шестеро просто подвернулись под руку ночным охотникам: три женщины, двое мужчин и мальчик лет двенадцати. Ты понимаешь, дневничок, они убили ребёнка, проломили ему грудную клетку.

Я думала, что собравшиеся на площади жители сейчас набросятся на меня и двоих ещё живых гвардейцев и разорвут нас на части, но они стояли молча и просто смотрели. Знаешь, дневничок, уж лучше бы они действительно на меня набросились, от этих взглядов меня замутило и начало трясти. Или это от сотрясения мозга? Слава Создателю, явился какой-то солидный дядька и приказал запереть нас в тюрьму, иначе я бы просто провалилась сквозь землю от стыда и ужаса. Народ начал было роптать, но начальник пообещал собравшимся, что утром нас повесят, и они успокоились.

Надо сказать, мне здорово повезло, что они заперли меня отдельно от моих учеников, иначе неизвестно, скольким из нас удалось бы дожить до казни. Впрочем, сидеть до утра в тюрьме я не собиралась, как только дверь за охранниками захлопнулась, я сразу же перенеслась в общагу, приняла ванну и кое-как обработала рану на затылке. Наверное, ты удивляешься, почему я взялась за перо, вместо того, чтобы завалиться спать. Если честно, то именно это я и собиралась сделать, даже улеглась в постель, но заснуть так и не смогла.

Поначалу я пыталась себя уговорить, что моя бессонница просто от головной боли, даже выпила какую-то микстуру, но себя ведь не обманешь, сколько ни старайся. Перед глазами всё время стояли мёртвые тела на площади и эти взгляды горожан. Я честно пыталась включить логику и успокоиться, убедить себя, что в произошедшем нет моей вины. Я же попала под раздачу случайно, с какой стати мне расплачиваться за чужие грехи? Но это враньё, я виновата не меньше, чем мои ученики, эти смерти и на моей совести. В сущности, мы с гвардейцами – просто разные составляющие омерзительного плана мести, состряпанного Кайденом, ни я, ни они не действовали по своей воле, мы все исполняли волю нашего господина. И без меня этот план не имел бы шанса на успех, это я превратила обычных рубак в смертоносное оружие.

А теперь вот сижу за своим столом и строчу эти прощальные строчки. Почему прощальные? Потому что я собираюсь вернуться в свою тюремную камеру. Ты считаешь, что я слабонервная идиотка? Увидела мертвецов и устроила истерику. Нет, дорогой мой дневничок, нервы тут ни при чём, я просто не смогу с этим жить, понимаешь? Жить и каждый день вспоминать ту площадь, тех людей, что из-за меня потеряли своих близких. Уж лучше пусть меня повесят, это будет справедливо. Так что прощай и не поминай лихом, а мне пора возвращаться.

Глава 11

Сиреневый рассвет разгорался над океаном неохотно, словно двум светилам надоела их ежедневная рутина, и они решили взять выходной. Вообще-то, жёлтому солнцу уже давно пора было вовсю сиять на востоке, но, как назло, именно в том месте, где оно обычно выныривало из воды, сейчас разлеглась своим мохнатым брюшком тяжёлая лиловая туча, не позволяя золотым лучам пробиться на свободу. Зато на севере, где вот-вот должно было взойти голубое солнце, небо было девственно чистым, ни единого облачка. Создавалось такое впечатление, что кто-то очень старательно согнал все облака на восток, и Сабину было очень хорошо известно, кто именно тут постарался. Собственно, причина подобного издевательства над природой тоже не стала загадкой для мудрого венна.

– Не удивлюсь, если туча растает ровно в тот момент, когда взойдёт голубое солнце,– он мечтательно улыбнулся в предвкушении красочного спектакля. – Ангел, что же тебе всё неймётся удивить свою любимую? Неужели не надоело за столько лет вместе?

Как и ожидалось, Антон с Алисой сидели в обнимку на пляже, встречать вместе рассвет давно уже стало неотъемлемой частью их распорядка дня, чем-то вроде ритуала на удачу. Сабин пригляделся к двум фигурам, едва различимым в предрассветной дымке, и с удивлением заметил, что эти двое смотрят вовсе не на небо, а друг на друга, причём так пристально, словно через мгновение им предстояло расстаться навек.

– Сколько столетий прошло,– с невольной завистью подумал Демиург,– а брат всё так же влюблён в свою женщину, как в тот день, когда отец впервые привёл малыша Гора, чтобы познакомить его со своей семьёй.

Он грустно улыбнулся и повернулся, чтобы покинуть остров брата, не хотелось своими проблемами нарушать эту семейную идиллию, однако уйти по-английски ему не удалось.

– Куда это ты собрался, братишка? – раздался голос Антона у него за спиной.

– Не хочу тебе мешать,– вздохнул Сабин. – Извини, совсем забыл про ваши с Лисой рассветные игры.

– Ты нам вовсе не мешаешь,– Алиса выглянула из-за спины своего любимого Создателя. – Вы тут пообщайтесь, мальчики, а я пока займусь завтраком.

– Прогуляемся? – предложил Антон и, не дожидаясь согласия брата, взял его под руку и потянул на берег океана.

Они медленно брели вдоль полосы прибоя, прохладные волны мягко лизали их ступни и с шуршанием откатывались обратно. Ввиду отсутствия главного зрителя в лице Алисы, Антон забил на тщательно разработанный сценарий рассвета, и жёлтое солнце прочно завязло в противной туче. В лучах только одного голубого светила, наконец вынырнувшего на небосвод, мир казался каким-то зыбким и нереальным. Было очень тихо, даже вездесущие чайки не нарушали своими гортанными криками покой зачарованного острова, только шуршание волн немного заглушало хруст мокрого песка под ногами. Сабин всё никак не мог решить, как бы ему подступиться к болезненной теме, которая в очередной раз привела его к брату. Антону, видимо, надоело ждать, пока Демиург раскачается, и он решил его слегка простимулировать.

– Твоя малышка опять попала в какую-то переделку,– проницательно заметил он.

Сабин тяжко вздохнул и принялся рассказывать про невесёлые приключения неугомонной Рэйен. Когда повествование подошло к концу, Антон надолго задумался. Он продолжал медленно вышагивать вдоль океана, что-то прикидывая в уме, и Демиург, не желая вмешиваться в его мысли, послушно тащился следом.

– Зачем же ты рассказал ей про бандитские рейды Кайденовой гвардии? – наконец прервал своё молчание Антон. – Неужели нельзя было просчитать последствия?

– Я просто хотел предупредить её о возможных неприятностях,– Сабин невольно поморщился,– мне и в голову не могло прийти, что она ринется в одиночку в Лигонду и попытается их остановить. Это же абсурд.

Антон с усмешкой посмотрел на брата, но не стал высказываться на предмет его способностей к логическому мышлению, когда речь заходила о его неразделённой любви. И так было понятно, что при виде Рэйен мудрый венн мгновенно превращался в комплексующего подростка, неспособного просчитать элементарную двухходовку. Вместо этого, он сразу перешёл к формальному обсуждению возникшей проблемы.

– Мне казалось, что ты обучил свою протеже трансгрессии,– задумчиво проговорил Антон. – Что же ей помешало просто слинять из плена?

– Ничего,– мрачно процедил Сабин,– она и слиняла, как ты выражаешься, а потом вернулась, похоже, решила, что тоже виновата в гибели тех людей.

Вот такого развития событий Антон никак не ожидал. Насколько он знал, в прошлом воплощении эта девушка не особо заморачивалась нравственными терзаниями, она с лёгкостью убивала и даже не брезговала пытками, если того требовали обстоятельства. От столь воинственной натуры можно было бы ожидать, что она бесстрашно бросится в бой защищать свои идеалы, но чтобы принять несправедливый, в общем-то, приговор и добровольно отдать свою жизнь в руки палача – этот поступок явно не вписывался в образ прежней Эйвис, наследницы правящего клана Саттори. Что же её так изменило? Потеря близких, научившая ценить чужую жизнь? А может быть, недолгое общение с ангелом и его добровольная жертва?

– Да, эта девчонка совсем не напоминает Ани, правда? – Антон грустно улыбнулся. – Надо же, а ведь они всего лишь две версии одного и того же сознания.

– Ани предала своих близких из страха их потерять,– голос Сабина прозвучал отрешённо, но глаза всё же выдали его застарелую боль,– и готова была продать свою душу за возможность видеть. Она же поначалу приняла меня за демона, который вернул ей зрение, чтобы заполучить её душу, но не отказалась от сделки. А Рэй готова расплачиваться даже за чужие грехи, только потому, что они стоили жизни нескольким людям.

– Ты собираешься вмешаться, хотя и понимаешь, что это прямое нарушение её свободы воли,– Антон посмотрел брату в глаза. – Если девушка решила искупить свою вину, то это её право, согласен?

– Нет никакой её вины в том, что случилось,– горячо возразил Сабин,– и она не заслуживает такой участи. Ты мне поможешь? – он не отвёл взгляда от внимательных глаз брата, наоборот, прямо-таки впился глазами в его лицо.

Именно этого Антон и боялся. Опять Демиург готов был жертвовать своей жизнью ради того, что считал правильным. В этом воплощении он вообще не слишком ценил жизнь, словно подсознательно пытался расплатиться за свои прежние грехи, и, наверное, рано или поздно нашёл бы способ умереть за что-нибудь стоящее. Вот только теперь его жизнь была накрепко связана с жизнью его мира, а своим миром он не готов был рисковать ни при каких обстоятельствах, и это очень его тяготило.

– Опять вознамерился сделать меня своим преемником на случай, если вмешательство в жизнь Рэйен приведёт к твоей смерти? – Антон намеренно заставил свой голос звучать иронично. – Не надоело, братишка? Я начинаю думать, что отец не напрасно считал тебя излишне чувствительным. Для венна у тебя, пожалуй, слишком хрупкая психика.

– Ты бы сделал то же самое для Лисы,– пробурчал Демиург.

Некоторое время братья молча брели по мокрому песку. Внезапно Антон остановился и развернулся лицом к Сабину.

– Тридцать лет назад один одинокий мститель поставил меня перед тем же выбором, перед которым находишься сейчас ты, братишка,– тихо произнёс он,– только Алисе грозила не смерть, а развоплощение. Как видишь, мир Райдо пока жив.

– Ты решил ею пожертвовать? – Сабин недоверчиво нахмурился.

– Это ведь даже не был настоящий выбор,– вздохнул Создатель,– я не могу позволить кому бы то ни было разрушить мои миры. Это не обсуждается.

Да, давно прошли уже те времена, когда Антон задумывался над тем, чем он готов пожертвовать ради любимой. На этот вопрос он нашёл ответ. Жизнь без Алисы была для него не просто бессмысленной, а попросту невозможной. Вот только, как и жизнь брата, его собственная была связана с жизнью его миров, а потому больше ему не принадлежала. Распоряжаться своей жизнью Создатель был не в праве. Бремя этой ответственности порой было столь тяжело, что заставляло Антона сетовать на судьбу, которая сделала его Создателем.

И всё же привязанность Создателей к их мирам была ничто по сравнению с привязанностью Демиургов, которые прорастали в свои миры всем своим существом. Антон знал, что рано или поздно он найдёт подходящих правителей для Райдо и веннского мира и тогда станет свободным, а вот его брату подобная перспектива не светила от слова совсем, его могла освободить только смерть. Может быть, именно поэтому он постоянно искал и находил предлоги, чтобы покончить с этой зависимостью, даже ценой развоплощения? Ему просто-напросто слишком тяжело нести груз ответственности. Или он пока не принял свой путь, не смирился с теми ограничениями, которые этот путь накладывал. И как же ему помочь?

– Наверное, я не гожусь в Демиурги,– горько усмехнулся Сабин. – Меня мутит от одной только мысли о смерти Рэй.

– Она ведь всё равно скоро умрёт,– Антон положил ладонь на плечо брата,– это неизбежно.

– О чём ты говоришь? – Сабин невольно отшатнулся. – Почему?

Антон горько улыбнулся. Брат никогда особо не интересовался структурой своего мира. Это для Создателей алгоритмы Реальности являются основным орудием их творчества, мастерком и кистью, без которых они не мыслят своего существования, а Демиурги – просто пользователи и ценители готового продукта. Им интересно, на какие кнопки нужно жать, чтобы сделать существование своего мира разумным и прекрасным, а уж какие механизмы эти кнопки запустят – это дело десятое. И ведь не сказать, чтобы Сабин плохо разбирался в проектировании миров, просто это занятие лежало вне его интересов.

– Неужели тебя никогда не удивляло, что такое старое, можно даже сказать, древнее сознание, как сознание семени жизни, по уровню своего развития не выходит за пределы середнячка? – задал риторический вопрос Антон.

– Что ж тут такого,– Сабин пожал плечами,– просто не повезло.

– Да, не повезло,– согласился Антон,– причём не везёт регулярно, в каждом воплощении и всем семенам жизни разом. Они всегда умирают молодыми.

– А вот и нет,– Демиург возмущённо махнул рукой,– Ани прожила с Вертером почти до пятидесяти.

– И я даже могу сказать, почему,– согласился Антон,– она сознательно отказалась от саморазвития, даже Школу ни разу не посетила после рождения Дали.

– Это что, какой-то специальный алгоритм, заточенный против семян? – Сабин как-то сразу сник. – Но зачем он нужен?

– А ты прикинь, что будет, если хотя бы одна из версий первого сознания войдёт в фазу трансформации,– усмехнулся Антон,– её ведь уже будет не остановить. Первое сознание покинет свой мир, и этому миру придёт конец. Да, братишка, на Земле предусмотрен защитный алгоритм, чтобы не допустить подобного развития событий. Как только первое сознание в какой-либо из альтернативных Реальностей достигает критически высокого уровня развития, этот алгоритм отправляет его на перевоплощение.

– Получается, что, обучая Рэй, я собственными руками приблизил её смерть? – Сабин отвернулся, чтобы скрыть своё замешательство. – Но это подло. Значит, всем можно развиваться, а семя жизни должно просто быть.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы просто быть,– пожал плечами Антон.

– А как же Лика? – возмутился Сабин. – Она тоже не имеет права на саморазвитие? Мне казалось, что во второй Реальности Райдо Лика стала Мастером Игры. Значит, она скоро погибнет?

– Нет, братишка,– Антон невесело улыбнулся,– я не стал включать этот защитный алгоритм в структуру своих миров, Лике ничего не грозит.

– И что же ты будешь делать, когда она приблизится к критическому уровню? – Сабин с подозрением посмотрел на брата. – Неужели убьёшь её собственными руками?

– Совсем спятил? – вскинулся Создатель. – Достаточно просто поговорить и всё объяснить, собственно, я это уже сделал. Она же ангел, а значит, бескорыстное служение является сутью её существования, Лика всё поняла правильно.

– Ну ладно, для Райдо риск, возможно, и оправдан,– согласился Сабин,– а как же веннский мир? Веннов в покладистости заподозрить сложно.

– Веннских мужчин,– поправил брата Антон,– а вот веннские женщины – это совсем другое дело, им это саморазвитие на фиг не сдалось, они видят смысл своей жизни совсем в другом.

– Значит, семенем жизни веннского мира является женщина,– Сабин согласно кивнул,– хитро́, ничего не скажешь. Но мне-то что делать? Даже если Рэй суждено скоро умереть, я просто не могу дать ей погибнуть вот так, на виселице. Это несправедливо.

– Попроси Вертера,– предложил Антон,– пусть он в очередной раз вызволит твою ненаглядную, ему не привыкать. Только сам не вмешивайся.

– Если б я мог сейчас выдернуть Вертера, то не пришёл бы к тебе,– вздохнул Сабин. – Нет, никого из команды на Таласе сейчас отвлекать нельзя, там даже Тарса пришлось привлечь, времени совсем мало. Придётся мне самому как-то разрулить этот вопрос с казнью.

Рассуждения Сабина прозвучали вполне логично, вот только Антона они никак не убедили. Он видел, что брату невтерпёж сыграть эдакого рыцаря на белом коне, который в последний момент явится пред прекрасные очи принцессы и спасёт её от кровожадного дракона. Возможно, Демиург и сам не отдавал себе отчета в том, что им движет, просто плыл по течению подсознательных мотиваций. Зато его брат очень хорошо понимал, чем может закончиться эта авантюра. Нужно было срочно придумывать какой-то другой вариант, чтобы у Сабина не осталось поводов свернуть себе шею.

– Есть ещё один кандидат на роль спасителя невинной жертвы обстоятельств,– Антон хитро улыбнулся,– только боюсь, ты не одобришь его кандидатуру.

– Влюблённый ангелочек,– догадался Демиург,– да что он сможет сделать?

Стало ясно, что Сабин уже рассмотрел этот вариант, но отверг кандидатуру Алекса, и Антон вполне обоснованно подозревал, что брат принял такое решение отнюдь не по соображениям целесообразности. Просто уж очень ему не хотелось подпускать ангела, который в своём предыдущем воплощении пожертвовал своей жизнью ради его малышки, к нынешней Рэйен. А вдруг она его вспомнит или, ещё того хуже, снова влюбится?

– Не нужно недооценивать способности ангелов,– Антон постарался, чтобы его голос звучал нейтрально, хотя его так и подмывало расхохотаться над неуклюжими отмазками брата. – Тебе ли не знать, каким убедительным мог быть Дэлвиг. Полагаю, Алекс справится не хуже.

– С чем? – Сабин презрительно скривился. – Считаешь, он сможет убедить разъярённую толпу в невиновности Рэй, которую охрана захватила на месте преступления?

– У него в любом случае шансов больше, чем у тебя,– отозвался Антон. – Ты разве только силком её утащишь.

Сабин ничего не ответил, но Антон легко читал в глазах брата ту внутреннюю борьбу, что сейчас вели его чувства с его же разумом. Умом Демиург понимал, что он не имеет права вмешиваться в жизнь Рэй, но чувства громко нашёптывали ему, что он запросто может потерять свою любимую, если позволит Алексу её спасти. И всё же Сабин был гораздо больше Демиургом, чем даже сам готов был это признать, он устало вздохнул и кивнул брату.

– Значит, предлагаешь мне собственными руками отдать Рэй этому типу,– заключил он.

– Ну я же отдал тебе Алису, чтобы спасти ей жизнь,– пожал плечами Антон. – История повторяется.

– Пусть будет так,– отрезал Демиург,– покажи, где мне его найти, нет смысла тянуть.

– Погоди,– притормозил его Антон,– мне ещё нужно кое-что тебе сказать, братишка.

Сабин не ответил, только тоскливо посмотрел на брата. Он уже догадался, о чём пойдёт речь, и явно был не готов к серьёзному разговору, но выбирать не приходилось, Антон был настроен очень уж решительно.

– Тебе пора определиться, Бустер,– Антон не купился на жалобный вид брата,– хочешь ты быть Демиургом или нет. Я же вижу, что тебе это бремя ответственности не доставляет никакого удовольствия, ты тоскуешь по прежней свободной жизни. Возможно, приняв свалившееся на тебя с неба могущество, ты совершил ошибку. Что если это вовсе не твой путь?

Глава 12

Небольшая столовая оказалась явно тесновата для расширенного совещания спасателей Таласа. Теперь их стало шестеро, к трём оперативникам и бывшему Магистру на этот раз присоединились Тарс и Сабин. Последний, едва появившись у совещательного стола, походя расширил стены дома, а заодно и увеличил сам стол.

– Чего ты заморачиваешься, Санни,– посетовал Вертер, которому пришлось перебираться на другой стул, чтобы быть поближе к остальным,– всё бы тебе демонстрировать свою Демиурговскую мощь.

– Почему Демиурговскую? – удивился Ульрих.

– Ах да, извини, что не представил,– Вертер хитро улыбнулся,– этот парень является Демиургом Земли. Понятное дело, это только его трёхмерная проекция, по-другому он в собственный мир не помещается.

– Значит, вы вовсе не добровольные помощники, а команда Демиурга? – Ульрих с любопытством взглянул на Сабина.

– Можно и так сказать,– подтвердил Даня,– однако делу этот факт, как выясняется, не особо помог. Давайте обсудим сложившуюся ситуацию.

Да, план Сабина, который поначалу казался безукоризненным, со всей очевидностью завёл спасательную команду в тупик. А ведь всё так удачно складывалось, Магистр с лёгкостью собрал всё братство Ордена в том самом ангаре с башней, который на поверку оказался залом для торжественных мероприятий и ритуалов. С помощью Дани он продемонстрировал собравшимся несколько чудес, чтобы убедить аудиторию в своей силе и подтвердить полномочия на случай возможного бунта. Потом он довольно долго распинался на тему о том, как славно Орден послужил делу процветания Таласа, и под конец объявил, что всех братьев Ордена ждёт награда – беззаботное существование в прекрасном местечке с хорошим климатом.

Вполне ожидаемо слова Магистра, вместо восторженных возгласов, вызвали недоумение. Братья совсем не нуждались в отпуске, им нравилась их работа, которая к тому же приносила неплохие дивиденды, так что они и без прекрасных местечек ни в чём не нуждались, жили на широкую ногу. Однако тревожные переглядывания и невнятное ворчание не успели перерасти в открытый бунт. Даня с Тарсом времени зря не теряли, и, вместо облицованных чёрным мрамором стен ритуального зала, недовольную толпу внезапно окружили стройные стволы вековых сосен, а мерцающий свет факелов сменился яркими солнечными лучами. Большая зелёная лужайка с лёгкостью вместила всех членов Ордена, недаром двое Творцов провели столько времени, сотворяя ловушку для нескольких сотен обитателей.

Тут было очень уютно и в меру просторно. Идиллический пейзаж с густыми рощами и голубым озером дополнялся симпатичными домиками, разбросанными по невысоким холмам. В домиках действовала бытовая магия, которая снабжала обитателей всем необходимым и поддерживала идеальную чистоту, так что братьям даже не было нужды мыть за собой посуду. В лесу было полно ягод и грибов, а в озере – рыбы, в общем, рай на земле. Увы, кроме членов Ордена, в этом раю не было ни души, некем было манипулировать, некого подкупать или подстраивать якобы случайную гибель неподкупным. А ещё из этого мира невозможно было выбраться, только смерть позволяла покинуть его гостеприимные объятья, но она отправляла умершего не в базовую Реальность, а прямиком на перевоплощение.

Сама по себе идея изолировать Орден, управляющий миром Таласа, была несомненно разумной и своевременной. Обезглавив паучью сеть, можно было приступать к воспитательной части плана, выводить жителей Таласа из того рабского состояния, в которое их загнал иномирный паук по имени Радвила. Однако вовсе не это было основной целью спасателей, им нужно было вычислить, кто из братьев является дублёром Ульриха, чтобы затем устроить персональную ловушку самому Радвиле, который должен был вскоре вернуться в захваченный мир, чтобы его добить. Рассчитывать на то, что насильственная смерть заставит его одуматься, не приходилось, слишком большой куш был на кону.

И вот тут спасателей ждал крупный облом, неделя пристального наблюдения за членами братства так и не выявила дублёра. А времени уже совсем не осталось, не сегодня-завтра Радвила должен был появиться в обречённом мире. Потому за совещательным столом первоначальное возбуждение постепенно сменилось унынием, если не сказать, отчаянием.

– Может быть, их выпустить? – неуверенно предложил Макс.

– Мы не сможем отследить их всех,– Тарс отрицательно покачал головой,– да и понять, когда произойдёт подселение, нам, скорее всего, не удастся. Даже для Сабина Игрок с подселенцем будет выглядеть как обычный обитатель Таласа.

– А если дублёр вообще не из Ордена? – выдвинул предположение Даня. – Это может быть кто угодно, имеющий отношение к управлению какого-то государства этой Реальности, например, президент или даже генерал, а то и просто военный с допуском к красной кнопке.

– Думаешь, это будет война? – Вертер с сомнением посмотрел на сына. – Даже глобальная ядерная война не приведёт к уничтожению всего человечества Таласа, а Радвиле, как я понял, нужны все.

– Да, он ради пары миллионов оставшихся свободных жителей годами откладывал жатву,– подтвердил Ульрих. – Теперь, наверное, больше тянуть не станет.

– А как в принципе можно уничтожить всё человечество? – Тарс обвёл глазами собравшихся спасателей. – Извержение супервулкана, потоп, цунами, болезни? Сабин, у тебя ведь был план, насколько мне известно. Как ты сам планировал это сделать?

– Ни одна природная катастрофа не уничтожит население полностью,– мрачно отозвался Демиург, которому вовсе не хотелось вспоминать о своей ошибке. – Я планировал использовать вирус.

– Что за вирус? – тут же вскинулся Вертер. – Давай, колись, раз уж начал.

– Алгоритм, который блокирует способность сознания воспринимать и проявлять грубые вибрации,– пояснил Сабин.

– А по-человечески объяснить нельзя? – Вертер с раздражением махнул рукой.

– Да всё же понятно, отец,– встрял Даня. – Если сознание не может взаимодействовать с грубыми вибрациями, которые воспринимаются как физическое тело, то, вместо материального Игрока, мы будем иметь информационный пакет.

– И что это даст? – поинтересовался Ульрих.

– Механизм реинкарнации в мире Земли настроен таким образом, что потеря физического тела автоматически отправляет Игрока на перевоплощение,– Сабин нетерпеливо дёрнул плечом. – На Райдо, кстати, этот вирус не сработал бы, там такого механизма нет.

– То есть все заражённые как бы умрут? – Ульрих никак не унимался, ему требовался полный и обстоятельный ответ.

– Не как бы, а просто умрут,– ответил вместо Демиурга Тарс. – Интересное решение. А астральные тела при этом сохранятся или останутся только ментальные?

– Я планировал оставить только ментальные,– неохотно процедил Сабин сквозь зубы,– но, думаю, для паразитов важны и астральные, это же их любимая пища. А есть какая-то принципиальная разница?

– Нет, просто любопытно,– засмущался Тарс. – Как полагаешь, наш Радвила достаточно продвинут, чтобы соорудить такой вирус?

– Тут нет ничего сложного,– Сабин небрежно пожал плечами,– нужно только обладать способностью к управлению Реальностью на уровне Творца. Радвила ведь не одинок, этих паразитов на Земле никак не меньше двух десятков, кто-то из них просто по статистике должен разбираться в моделировании Реальности.

– Тогда у нас нет шансов,– вздохнул Макс,– Радвиле даже не нужно будет вселяться в какого-либо Игрока, он запросто сам может стать носителем вируса, в смысле его проекция. Ему же на неё, в сущности, наплевать, ну умрёт его трёхмерная шкурка, так он запустит вирус и отправится в свою пятимерную Реальность готовиться к пиру. Зачем ему носитель?

– Да, это возможно,– согласился Демиург,– но есть одна тонкость. В недалёком прошлом что-то подобное уже пытался сделать один веннский мститель, но у него не вышло.

– А почему не вышло? – Ульрих с надеждой заглянул в глаза Сабина.

– Потому что предшественник Сабина развоплотил его, заплатив за это своей жизнью,– пояснил Тарс.

– Вот поэтому на Земле теперь новый Демиург,– добавил Даня.

Все замолчали и невольно опустили глаза, стараясь не смотреть на Сабина. Только Ульрих уставился прямо в глаза Демиургу, его ничуть не смутило, что решение проблемы требовало от того пожертвовать собой. Сабину стало очень неуютно под этим пронизывающим взглядом и захотелось наорать на беспардонного горе-Магистра, но он продолжал хранить молчание, только на его лицо словно бы опустилась грозовая туча.

– Ты ведь уже обсудил подобную перспективу с братом,– Вертер ехидно усмехнулся,– и, судя по твоей кислой физиономии, получил отлуп.

– Да, он отказался взять на себя управление Землёй,– мрачно подтвердил Сабин.

Ничего не понимающий Ульрих с недоумением следил за перепалкой Демиурга и Защитника, пытаясь сообразить, при чём тут какой-то брат. Вертер решил проявить вежливость и объяснить ситуацию новичку.

– Видишь ли, Ули,– снисходительно улыбнулся он,– если Демиург умрёт, то конец придёт всей Земле, а не только Таласу, разве что Сабин срочно найдёт себе преемника и передаст ему бразды правления, как сделал его предшественник. Но тогда ему помог брат Сабина, а на этот раз он от этой завидной участи отказался.

– Вариант с самоубийством Демиурга не обсуждается,– отрезал Тарс,– у Сабина на подготовку преемника просто нет времени.

– Значит, Талас обречён? – Ульрих обвёл тоскливым взглядом присутствующих. – А разве Демиург не в силах обезвредить вирус?

– Я его обезврежу,– отмахнулся Сабин,– но на это уйдёт время, и неизвестно, что к тому времени останется от Реальности Таласа. Что-то останется, конечно, вот только что помешает Радвиле вернуться и закончить начатое?

Ответом ему была мёртвая тишина. Каждый, в меру своей фантазии, представил себе опустевший мир, в котором всё осталось нетронутым, только нет ни одного человека, чтобы наслаждаться его красотами. Внезапно Вертер вскинул голову и в упор посмотрел на Демиурга.

– Однако зачем-то ты вспомнил про веннского мстителя, Санни,– проницательно заметил он. – Сомневаешься, что Радвила решится?

– Это же мы с тобой знаем, что у меня нет преемника,– Демиург не удержался от горькой усмешки,– а паразитам это неизвестно. Думаю, они не станут сомневаться в моей способности рискнуть жизнью, они вообще считают Демиургов отчаянными и бесшабашными ребятами.

– А это, типа, не так,– Вертер иронично хмыкнул. – Ты пока свою смерть не видишь, Санни? Значит, Тоха правильно тебя отшил,– закончил он, когда Сабин отрицательно помотал головой. – Давайте исходить из того, что Радвила не станет геройствовать, ведь речь пойдёт о его развоплощении. План остаётся прежним, нам нужно вычислить дублёра и загнать его в ловушку вместе с подселенцем.

– Радвилу могут и заставить, если другого варианта схарчить Талас не будет,– заметил Макс. – Они же паразиты, им сожрать своего ничего не стоит.

Никто ему не возразил, в благородство захватчиков не верил ни один из спасателей. Они молча сидели за столом и старались не смотреть друг другу в глаза, ситуация выглядела безвыходной. Тишина, повисшая в импровизированном штабе, стала похожа на серую непроницаемую тучу, даже уши закладывало. Поэтому слова Ульриха прозвучали словно гром перед грозой.

– Значит, нужно сделать так, чтобы вариант был,– спокойно произнёс он,– надёжный и привычный для Радвилы вариант.

Все одновременно посмотрели на говорившего, и в их глазах явственно читалось неверие собственным ушам. Только Сабин одобрительно кивнул, он-то как раз ждал от Ульриха этих слов.

– Ты действительно готов позволить Радвиле снова захватить твоё сознание? – на всякий случай уточнил он.

– Разве есть другие варианты? – Ульрих пожал плечами и отвернулся.

– Мы не в праве требовать от тебя такой жертвы,– Даня сочувственно вздохнул. – Мы ведь даже не знаем, как потом тебя освободить.

– Отлично знаете,– возразил Ульрих,– нужно просто меня убить.

– Брось, Ули,– вскинулся Вертер,– эти умники обязательно придумают, как разделить вас с Радвилой. Нужно будет только немного потерпеть, но тебе ведь не привыкать.

– Нет, я хочу, чтобы всё закончилось,– твёрдо произнёс бывший Магистр. – Вертер, ты должен поклясться, что убьёшь меня, когда ловушка захлопнется, и сделать это нужно будет быстро и гарантированно. Я, скорее всего, не смогу сам нажать на курок, Радвила заблокирует мой доступ к телу.

– Об этом можешь не беспокоиться,– усмехнулся Сабин,– убивать наш Защитник умеет.

– Да погоди ты,– огрызнулся на Сабина Вертер. – Ули, ну неужели на свете нет ничего, ради чего тебе стоило бы жить: родные, друзья, девушка в конце концов?

Лицо Магистра побледнело так сильно, что словно бы засветилось в полутьме столовой. Он выпрямился и посмотрел в глаза Вертеру.

– Моя жена, которая носила нашего ребёнка, убила себя, чтобы не позволить Радвиле шантажировать меня их жизнями,– голос Ульриха прозвучал приглушённо, но твёрдо. – Она верила, что мне удастся спасти наш мир.

– И не ошиблась,– так же тихо произнёс Тарс.

– Ты поэтому тогда не застрелился,– запоздало догадался Вертер,– из-за неё.

– Я должен был попытаться,– Ульрих утвердительно кивнул. – И не вздумайте возвращать мне память, когда я снова воплощусь на Таласе,– добавил он с улыбкой,– я хочу всё забыть и начать сначала,– Магистр поднялся и окинул взглядом молчаливое собрание. – Пора навестить мой любимый кабинет, у меня как раз скопилась куча незаконченных дел.

– Но как же мы поймём, что Радвила вернулся? – спохватился Даня. – Он же может сразу заблокировать твой доступ к телу, ты даже знак нам подать не сможешь.

– Он легко может не позволить мне что-то сделать,– Ульрих горько улыбнулся,– но ведь знаком может стать и сам факт того, что я чего-то не сделаю, например, перестану писать.

– Ты собираешься написать завещание? – предположил Макс.

– Нет, я давно хотел поделиться с людьми своей трагической историей,– пояснил Ульрих. – Пусть знают, как, погнавшись за могуществом, можно стать пленником в собственном теле и потерять всё, что любишь. Саму жизнь.

***

Язычки пламени весело извивались в потоках свежего воздуха, льющегося из приоткрытого окна. Свет не зажигали, только свечи озаряли библиотеку тёплым неверным сиянием. Впрочем, можно было бы обойтись и без них, полная луна светила так ярко, что даже звёзд было не видно. Из окна тянуло дурманящим ароматом левкоев, лёгкий ветерок время от времени начинал играться с ветками растущих у окна кустов мимозы, наполняя комнату загадочным шёпотом. Кора, зачарованная расслабляющей атмосферой наступающей ночи, словно бы выпала из реальности, плавное течение беседы, которую опять затеяли Зандер с Рэйен, так гармонично вплеталось в ночные звуки, что смысл слов терялся, поглощаемый потрескиванием свечного пламени и шелестом листьев.

Эти ночные посиделки стали уже практически традицией. Стоило только Рэйен узнать, что хозяин поместья является уром, как она насела на него с вопросами. Тысячи «зачем» и «почему» сыпались на голову Зандера, как горох из дырявого мешка, но многоопытного ура это ничуть не раздражало, наоборот, он словно бы заряжался исследовательским азартом любознательной девчонки и с удовольствием разжёвывал для неё сложные вопросы, его глаза сияли, а с губ не сходила добрая и слегка снисходительная улыбка. Наверное, будь на месте Рэйен какой-нибудь парень, Кора бы только порадовалась за своего мужчину, он так искренне наслаждался общением, похоже, даже ждал этих вечерних часов после ужина, когда все желающие, прихватив с собой напитки, перебирались в библиотеку и начинали философствовать.

Как правило, в начале вечера Алекс и Кора тоже принимали участие в обсуждении, но темы, которые так волновали Рэйен, были им откровенно неинтересны. Так что ближе к ночи ур и его самозваная ученица оставались вдвоём и засиживались порой до утренней зари. Кора искренне пыталась выбросить из головы глупую ревность, несколько раз она потихоньку спускалась в библиотеку и видела, что эти двое просто разговаривают. Вроде бы ничего предосудительного между ними не происходило, и можно было не волноваться за устойчивость веннской семьи, но в душе Коры покоя не было вовсе. Причиной столь неадекватного состояния Зандеровой женщины было нечто неуловимое и гораздо более сакральное, чем глупый флирт. Это был тот самый взгляд.

Очень давно, в другой жизни Кора уже столкнулась с таким взглядом, именно так Сабин смотрел на спящую девушку, которую нёс на руках, и именно этот взгляд заставил тогда Кору принять отчаянное решение уйти из жизни. Ей даже не нужно было слушать объяснения своего мужчины, взгляд рассказал ей всё. И вот теперь она снова увидела, как её мужчина смотрит на чужую женщину тем самым взглядом. Сначала Кора откровенно запаниковала, но сумела взять себя в руки и попыталась объективно оценить опасность. В первую же ночь после появления незваных гостей она насела с расспросами на Зандера, и тот не стал ничего скрывать. Только бы уж лучше она ничего не спрашивала, ответ любимого её напугал ещё сильнее.

– Я знал её в прошлом воплощении,– с задумчивой улыбкой произнёс Зандер,– её тогда звали Эйвис, и мы были близки. Потом она влюбилась в Алекса, и пришлось её отпустить. Мы с Алексом оба погибли, спасая жизнь этой девушке.

Такого удара судьбы Кора никак не ожидала, она легкомысленно убедила себя, что её мужчина принадлежит ей безраздельно. Снова, как уже случилось в прошлом воплощении, веннская женщина и мысли не допускала, что венн может изменить, даже просто заинтересоваться другой. Увы, Кора опять ошиблась, оказывается, Зандер был влюблён и пожертвовал своей жизнью ради обычной девушки, вовсе не из веннов. И теперь прежние чувства, по-видимому, вернулись. Придя к такому неутешительному выводу, Кора принялась исподтишка наблюдать за гостями Зандера и очень скоро выяснила, что не одинока в своих подозрениях. Алекс тоже был откровенно расстроен происходящим, он чувствовал, что между его другом и Рэйен установились какие-то странные, но очень близкие отношения. Ангел старательно делал вид, что радуется за них, но было очевидно, что он рассчитывал на несколько иной расклад в их любовном четырёхугольнике.

И всё же Алексу было гораздо легче, чем Коре, ведь Рэйен не была с ним связана никакими обязательствами, и у него не имелось оснований заявлять на неё свои права. А вот Зандер был связан формальными обязательствами с Корой, и тем больнее было наблюдать, как венн, позабыв про свою женщину, почти демонстративно отдаёт предпочтение своей бывшей любовнице. Кора чувствовала, как чёрная тоска затягивает её всё глубже в омут безысходности и отчаяния. Она всё ещё сопротивлялась, но в мыслях уже простилась со своим мужчиной, расставание стало представляться ей неизбежным.

Бедняжка пока старалась не думать о том, как будет жить дальше без Зандера, это было слишком больно и страшно, однако всё чаще стала возвращаться в воспоминаниях к концу своей прошлой жизни и всё менее критично оценивать свой самоубийственный шаг. Со временем такой исход перестал её пугать и постепенно начал превращаться в навязчивую идею. А Зандер словно не замечал, что творится с его женщиной, или просто не желал замечать, он как будто парил над землёй в воздушных мечтаниях, всё его радовало, всё было кстати и вовремя. Погружённая в свои тяжёлые мысли, Кора опять пропустила вопрос Рэйен, а ведь так старалась не потерять нить беседы. Она очнулась, только когда услышала ответ Зандера.

– А как ты сама думаешь, какая Земля,– хитро прищурившись, спросил тот,– плоская или шарообразная?

– Меня в школе учили, что плоская,– Рэйен состроила смешную гримаску,– а Кайден рассказывал, что в другой Реальности все уверены, что Земля – это шар. Неужели правда?

– Рэй, разве ты забыла, как наши сознания формируют Реальность,– Зандер с притворной суровостью погрозил девушке пальцем. – Ты, наверное, была двоечницей.

– А вот и нет,– вскинулась обиженная ученица,– я всегда хорошо училась. Реальность – это совместное творение индивидуального сознания и сознания Создателя, ну или Демиурга.

– Надо же, тебя действительно неплохо учили,– усмехнулся ур. – Обычно в этом вопросе неофиты впадают в крайности: одни утверждают, что всё происходит по воле Всевышнего, и сами мы ни на что не влияем, а другие, напротив, считают, что проявленная Реальность – это исключительно плод их фантазии. Истина, как всегда, находится посередине, картинка Реальности действительно сотворяется индивидуальным сознанием, но в соответствии с алгоритмами и законами, которые содержатся в сознании Демиурга. А потом сознание Демиурга аккумулирует все индивидуальные картинки, устраняет противоречия и выдаёт результирующую картинку, которую мы и воспринимаем как данность. Поэтому, наша Реальность с одной стороны индивидуальная, а с другой – общая.

– А как устраняются противоречия? – Рэйен наклонилась вперёд, словно боялась упустить что-то важное. – Вот почему в одной Реальности Земля плоская, а в другой – шарообразная?

– Ты же сама ответила на свой вопрос,– Зандер весело подмигнул девушке. – Если существуют две противоречащие друг другу картинки Реальности, то в сознании Демиурга, вместо одной Реальности, возникают две.

– Так на самом деле Земля не плоскость и не шар,– догадалась Рэйен,– она такая, какой мы её представляем. Но ведь тогда Реальностей должно быть немеряно, они же должны плодиться как кролики.

– Так бы и случилось, если бы ни действовал алгоритм слияния Реальностей,– пояснил Зандер. – Большинство Реальностей живут всего мгновения, а потом сливаются, лишь некоторые существуют достаточно долго, чтобы обитатели воспринимали их как отдельные миры.

– И чья правда побеждает при слиянии? – Рэйен хитро прищурилась. – Почему у нас победили плоскоземельщики, а у них – шарообразники?

– Ну ты и сказанула,– Зандер весело рассмеялся,– хотя вопрос задала вполне правомерный. Побеждает та версия Реальности, которая обладает бо́льшим энергетическим потенциалом. Иначе говоря, чем больше Игроков представляют Землю плоской, тем больше вероятность того, что она действительно плоская, ведь всё проявленное – это лишь результат работы наших сознаний.

– А как же тогда уры умудряются изменять Реальность? – удивилась девушка. – Ур ведь один, а прочих Игроков много. Если бы всё дело было в количестве, то магия была бы невозможна.

– Ты права, мудрая женщина,– Зандер снисходительно улыбнулся,– но невнимательна. Дело вовсе не в количестве, а в энергетическом потенциале. Сила мысли одного единственного ура может значительно превосходить суммарную силу множества обычных Игроков. Как думаешь, почему?

– Потому что он манипулирует с Реальностью осознанно? – предположила Рэйен.

– Да, но не только,– усмехнулся Зандер. – В отличие от обычных Игроков, уры задействуют очень тонкие вибрации, а чем выше частота вибраций, тем они мощнее. Тут различие даже не в разы, а на порядки.

Они продолжали увлечённо обсуждать механизм работы магии, а Кора поймала себя на мысли, что уже не следует за логикой разговора, который казался ей абстрактным и, если честно, бессмысленным. Ну какое отношение всё это имеет к жизни? Вот аромат левкоев – это реальность. Хотя, это же урский мир, а значит, левкои вместе с их ароматом созданы магией Зандера. Как же всё запутано. Но стоит ли тратить время на то, чтобы расковыривать механику чуда этой ночи? Не лучше ли просто наслаждаться ею, погрузиться в поток ночных ароматов и слушать, как затихают звуки, наполнявшие суетливый день, как тишина опускается на освещённый бледной луной парк. Ну при чём тут форма Земли?

Как обычно, Кора не дождалась окончания заумной беседы и отправилась в постель. Алекс ушёл ещё раньше, ему тоже было совсем неинтересно разбираться в тонкостях управления Реальностью, а кроме того, скрывать своё разочарование становилось всё труднее. Ангелу пора было признать, что его ожидания не оправдались, глупо было надеяться, что в новом воплощении его бывшая возлюбленная вспомнит их короткий роман. И всё же в глубине души он предполагал, что Рэйен должна хоть что-то почувствовать, и самонадеянно убедил себя, что стоит им встретиться, как снова произойдёт чудо, которое в прошлом воплощении заставило их броситься в объятья друг друга.

Алекс отлично помнил как в один краткий миг, когда их глаза встретились, все преграды между ним и Эйвис исчезли, и остальной мир перестал для них существовать. Те несколько часов, что подарила им судьба, он хранил в своей памяти как священную реликвию, даже воспоминание о своей смерти в ледяной пещере. Влюблённый ангел никогда не сетовал на несправедливость Игры за краткость их романа, он был даже благодарен судьбе, которая позволила ему отдать свою жизнь любимой женщине. Алекс сделал это с радостью, и случись такая необходимость, сделал бы это снова теперь уже для Рэйен, ведь для него она была всё той же Эйвис из прошлой жизни. Увы, то была лишь иллюзия, она стала другой, и для нынешней Рэйен Алекс был никем, просто парнем, которого прислал Демиург для её спасения.

И всё же ангел не опустил руки и не впал в уныние, он ждал и надеялся, что чудо рано или поздно случится, а вот Кора устала ждать, эта тёплая летняя ночь, пропитанная ароматом левкоев, словно что-то сломала в её душе. Утомившись следить за разговором Зандера с его прежней пассией, она ушла в спальню и задремала. Однако спала Кора совсем недолго, когда она открыла глаза, солнце ещё не встало, а заря только-только позолотила небо на востоке. Зандер мирно посапывал рядом, раскинувшись на широкой постели, и на его лице блуждала мечтательная улыбка, видимо, даже во сне он умудрялся не расставаться с Рэйен.

Кора потихоньку выскользнула из-под одеяла и оделась. Ей внезапно сделалось душно в собственной спальне, захотелось на волю глотнуть свежего воздуха. Она переместилась из урского мира в базовую Реальность и не спеша двинулась к воротам. В какой-то момент Коре показалось, что из окон второго этажа кто-то наблюдает за её действиями. Женщина настороженно обернулась, но никого не заметила, дом стоял сонный и практически пустой, так как почти все слуги обитали сейчас в урском мире Зандера. Выйдя за ворота, Кора направилась по ровной утоптанной тропинке в сторону соседнего городка. На автомобиле поездка туда заняла бы меньше десяти минут, но ей хотелось пройтись, чтобы наедине с природой разобраться наконец в своих чувствах. Женщина интуитивно пришла к заключению, что для неё настало время принятия решения, каким бы болезненным это решение ни оказалось. Она так устала от ожидания беды, что уже готова была ускорить разрыв с Зандером собственными руками.

Тропинка спустилась к ручью и принялась петлять вместе с его путанным руслом. Кора медленно побрела вдоль ручья, с наслаждением вдыхая запах травы и влаги. Очень скоро мысли её успокоились, складки на лбу и у губ разгладились, пребывание на природе всегда приводило её в умиротворённое состояние. А чего, собственно, она так паникует? Ну вспомнил Зандер свою прошлую любовь, поиграется и забудет. Без своей женщины венну всё равно не обойтись, без неё он просто фантазёр и неудачник. Кора победоносно улыбнулась и собралась было повернуть к дому, но в этот самый момент случилось нечто непредвиденное, на женщину словно снизошло озарение. Она вдруг осознала, что её больше не устраивает типичное веннское существование, когда мужчина воспринимает свою женщину как вещь, теперь ей нужна была только любовь.

Сколько раз Кира убеждала себя и Зандера, что веннские мужчины не умеют любить, потому что зависят от своих женщин, что с этим ничего нельзя поделать, нужно просто принять такое положение вещей. Но оказывается, произнося эти философские сентенции, она неосознанно всё же исключала Зандера из списка типичных веннов, ведь их отношения действительно были очень похожи на любовь. И что в результате? Встретив первую же симпатичную девчонку, её преданный мужчина влюбился как подросток. Неужели это только от того, что Рэйен никак не могла влиять на его магическое могущество? Или причина в другом? Может быть, причина в самой Коре? Недаром же Зандер рассказал ей историю про то, как отпустил свою возлюбленную, когда та влюбилась в его друга. Не следует ли воспринимать эти слова как намёк? Неужели именно этого он ждёт теперь от неё?

Задумавшись, Кора неосторожно наступила на мокрый скользкий камень и, не удержав равновесия, грохнулась на тропинку. Хорошо ещё, что она попала на островок травы, а не в грязную лужу, иначе пришлось бы возвращаться домой, отмываться. Но отчего-то удачное, в сущности, падение подняло в душе женщины такую волну немотивированной злости, что Кора не на шутку испугалась. Она в принципе не умела злиться, старалась загасить даже мелкие конфликты, пусть бы и ценой сдачи своих позиций, а тут какой-то камень словно вскрыл вулкан её самых тёмных страстей.

– А почему я, собственно, должна отдавать какой-то нахалке своего мужчину? – возмутилась женщина, отряхивая с платья капли росы. – Зандер мой и только мой, а соперница может идти лесом. А коли не захочет, так можно и помочь.

Кора вдруг с кристальной ясностью поняла, что ей следует делать, и бодрым шагом направилась прямиком в соседний городок, уже не обращая внимания на лесные красоты. В её голове как бы сам собой сформировался чёткий план, который она намеревалась привести в исполнение немедленно. В городке Кора выбрала приличную кондитерскую, в которую время от времени заглядывала, потребовала чашку шоколада, бумагу, перо и принялась за письмо. Дописав своё послание, она запечатала его в конверт и попросила хозяина заведения подыскать для неё надёжного посыльного, который смог бы без проволочек отнести письмо Кайдену Заккари и передать в собственные руки. Когда всё было сделано, Кора с чувством выполненного долга допила свой шоколад, вызвала из поместья машину и укатила домой, гулять ей больше совершенно не хотелось.

Короткое послание начиналось словами: «Здравствуй, Кайден. Я слышала, что ты разыскиваешь одну девицу, которая предала тебя, и из-за которой погибли твои люди», а заканчивалось оно приглашением встретиться этим же вечером в той самой кондитерской, где это письмо было написано. В конце Кора приписала следующую фразу: «Мне неудобно напоминать твою клятву о том, что ты придёшь мне на помощь, если таковая потребуется, но у меня нет другого выхода. Мне нужна твоя помощь, Кайден.»

3 день сечина, 788 год от Исхода

Жизнь – такая странная штука. Ты не поверишь, дневничок, с кем свела меня судьба. Помнишь, я рассказывала, что в прошлом воплощении двое мужчин спасли мне жизнь, заплатив за это своими жизнями? Так вот, с ними я и встретилась. Один из них оказался веннским уром, а второй – вообще одним из ангелов Гора. Ангел, как выяснилось, прилетел аж из райского мира своего Создателя специально, чтобы вытащить меня из той задницы, в которой я оказалась благодаря Кайдену и собственной глупости. Ты только подумай, какие связи у нашего Демиурга, чтобы снарядить на моё спасение создание из иного мира. Обзавидуешься.

Теперь я чувствую себя интеллектуальным инвалидом. Оба моих спасителя помнят своё прошлое воплощение и смотрят на меня так, словно и я должна их помнить. Ну ещё бы, они же отдали за меня свою жизнь, как такое забудешь? Кроме того у меня есть подозрение, что мы были друг другу не чужие, возможно даже, у нас были романтические отношения, а я ничего не помню, и даже интуиция ничего не шепчет. Спросить в лоб стесняюсь, вот и извиваюсь как уж на сковородке, чтобы избежать неловких ситуаций. Хорошо ещё, что Зандер оказался уром, так что нам есть о чём поговорить, помимо деликатных тем. Если честно, я так на него насела со своими сакраментальными вопросами, что всерьёз опасаюсь, как бы он ни выставил меня из дома за назойливость. А ещё меня беспокоит его женщина, Кора, по-моему, она ревнует своего Зандера ко мне. Вот веселуха.

Впрочем, терпеть ей осталось недолго. Да, дневничок, я собираюсь покинуть этот гостеприимный дом. Скажешь, я рехнулась? Кайден носом землю роет, чтобы меня отловить, а я хочу уйти из единственного места, где мне ничего не угрожает. Но у меня есть на то причины. Слушай и зацени мои резоны. Прошлой ночью мы засиделись с Зандером допоздна, как обычно. Он так интересно рассказывает, что за временем уследить совершенно невозможно. И тут я наконец решилась спросить его про прошлую жизнь, правда ли, что они с Алексом погибли из-за меня, и почему так вышло. Сама не знаю, что на меня нашло, то ли полная луна так действует, то ли дурманящий запах каких-то цветов, которым всё прямо-таки пропиталось в библиотеке. Специально они их тут под окном насажали, что ли?

Я рассчитывала услышать красивую и печальную историю, которую, кстати, уже немного знала из рассказов Сабина, но всё вышло иначе. Вместо истории, Зандер поднялся и протянул мне руку. Я поняла, что происходит, только когда мы вдруг оказались в горах. Представляешь, дневничок, мой шок? Ночью в горах. Мой провожатый ничуть не растерялся, откуда ни возьмись, прямо над нами загорелся большой белый шар, словно вторая луна взошла. Первая, кстати, тоже неслабо всё освещала. В свете двух лун я разглядела, что мы очутились на ровном склоне, поросшем короткой жёсткой травой. Зандер, держа меня за ручку как малышку, направился вверх по склону. Вскоре впереди замаячила стена из садовых деревьев, по-моему, яблонь, в темноте я не разглядела. Но какие ещё фруктовые деревья выдержат горный климат?

За деревьями показалась ровная площадка, упиравшаяся в вертикальную скалу. На этой площадке не росла ни единая травинка, словно её кто выжег до скального основания, а прямо под скалой я с удивлением увидела красивую высокую стелу из белого мрамора. Можешь себе представить моё удивление, дневничок? Кругом дикие безлюдные скалы, и вдруг этот изысканный памятник. Зандер осветил боковую поверхность стелы, и я смогла разобрать два имени, выбитых в камне: Зак и Сирт.

– Кто это? – спрашиваю, а у самой аж мурашки по позвоночнику побежали, наверное, от предчувствия.

– Видишь ли, Рэй,– со вздохом отвечает мой провожатый,– многие знают, что мы с Алексом спасли твою жизнь в прошлом воплощении, что, кстати, неверно. Это Алекс тебя спас, перекачал в тебя всю свою жизненную силу, только благодаря этому ты смогла продержаться в ледяной пещере так долго. А я как раз облажался, и если бы ни помощь одного венна, который свалился как снег на голову, то ты бы погибла. Это он вытащил тебя из пещеры, а потом уж мы вместе тебя реанимировали.

– А этот венн тоже погиб? – спрашиваю и чувствую, что вопрос получился не к месту.

– Да, ни у него, ни у меня не было шансов,– спокойно отвечает мой спаситель,– у нас у обоих было совсем мало энергии, тебе едва хватило, а самим уже не осталось. Но я не об этом хотел рассказать. Дело в том, что было ещё двое парней, которые тогда отдали свои жизни за тебя, их имена выбиты на стеле. Вот они-то и были настоящими героями. Мы с Алексом знали, что от твоей жизни зависит существование нашего мира, да и отношения у нас с тобой были не просто дружеские, а Зак с Сиртом были просто охранниками, у них шансов на твою благосклонность было ноль, и про возможную гибель Земли они тоже ничего не ведали, но они не задумываясь отдали за тебя свои жизни. Ты помни про них, пожалуйста, Рэй, они это заслужили.

Если честно, я буквально онемела от такой новости. Простые охранники. Зачем они это сделали? Кто я им? Хозяйская любовница? Так я и в этой жизни тоже хозяйская любовница, только у Кайдена, вернее, была ею, однако его гвардейцы в Лигонде набросились на меня как дикие звери. О том, чтобы за меня умереть, и речи не шло, убить – это пожалуйста. Зандер, видимо, увидел мою растерянность и решил внести ясность.

– У тебя удивительный талант, Рэй,– заявляет многомудрый ур,– ты умеешь внушать людям любовь.

Да уж, сказанул, прям врезал правду-матку. Внушать любовь. То есть меня в прошлой жизни все любили, причём так сильно, что готовы были жизнь за меня отдать. И куда же я этот талант разбазарила? В этом воплощении единственное, что я внушила Кайдену – это желание меня использовать, а Сабин вообще решил сделать из меня марионетку себе на потеху. Что же со мной не так? Понятное дело, Зандеру я не стала жаловаться на жизнь, просто повздыхала у стелы, и мы отправились домой. Хозяин попрощался и уполз под бочок к своей Коре, а я зависла в библиотеке. Мне не спалось, в голове, как водоворот, крутились мысли о моей неправильной жизни, всё время возвращаясь к словам Зандера.

Мне правда хочется, чтобы меня любили, дневничок, и не для того, чтобы из-за меня кто-то умирал, просто хочу быть достойной любви, и всё. А чего я такого сделала, чтобы меня вдруг полюбили? Да ничего. От моего единственного бескорыстного поступка только хуже стало, людей в Лигонде погибло больше, чем раньше, когда Кайденовским гвардейцам никто не мешал. Вот наделала дел и в кусты, под крылышко к уру, а наш мстительный лорд Заккари ведь оскорбление не проглотит, найдёт способ отыграться на беззащитных жителях, и ничего бургомистр противопоставить ему не сможет. Дочь и внука он уже потерял. Кто будет следующим?

И вот тут меня буквально осенило. А что если обучить длинной руке всех желающих жителей Лигонды? Да, родных бургомистру я не верну, но хоть какая-то польза от меня будет, если, конечно, меня сразу не прибьют несогласные с его великодушным решением жители. В любом случае, рискнуть стоит. А что до происков Кайдена, то ведь жизни без риска не бывает. В Лигонде люди рискуют каждый день, причём ни за что. Надоело мне прятаться, пора заслуживать если не любовь, то хотя бы уважение. Как только я приняла это решение, мне сразу же стало легче, словно камень с души свалился, оказывается, я всё ещё ощущала вину за гибель тех людей. Вот и не верь после этого в пользу рефлексии.

Когда я окончательно решилась, за окном уже начала разгораться заря. Из вещей у меня с собой была одна спортивная сумка и ты, дневничок, так что сборы были недолгими. Чтобы не рисковать с урской магией, я сначала перепрыгнула в базовую Реальность, в свою же комнату. Уже собралась было отправляться в Лигонду, но ненароком бросила взгляд в окно и увидела, как Кора выходит за ворота. Интересно, куда это она отправилась спозаранку? Впрочем, мне это знать без надобности, прощаться я всё равно не собиралась, чтобы не напороться на сопротивление заботливых опекунов. Но Кора как бы напомнила мне, что я даже не удосужилась поблагодарить их с Зандером за то, что предоставили мне кров с риском поссориться с Кайденом, да и Алекса надо бы поблагодарить. Он, конечно, посланник Сабина, но в Лигонде тоже рисковал из-за меня.

Уселась я к столу и взялась за перо. Талантов в эпистолярном жанре у меня отродясь не было, так что провозилась я с полчаса, не меньше, испортила бумаги листов десять. Наконец последний вариант меня удовлетворил, и я снова прыгнула в урский мир, прямо в библиотеку, чтобы пристроить прощальное письмо на видном месте. А там как ни в чём ни бывало на диванчике развалился Алекс. Вот ведь жаворонок выискался на мою голову. В общем, сходу я никакой правдоподобной отмазки придумать не смогла, пришлось ему рассказать всё, как есть. Представь себе, дневничок, ангел ничуть не удивился, даже как будто обрадовался.

– Отлично,– говорит,– засиделись мы с тобой у Зандера, пошли к бургомистру, думаю, он от помощи не откажется,– и протягивает мне руку, типа, он со мной.

Вот на такой расклад я никак не рассчитывала, только Сабинова соглядатая мне в Лигонде и не хватало. Стою я перед Алексом и глаза прячу. Ну как я объясню человеку, который меня буквально вынул из петли, что его общество мне в тягость? Но он, видимо, по моему смущённому виду догадался о моих сомнениях, да как рассмеётся.

– Я никак не связан с Сабином,– заявляет мне ангелочек, уверенно так, словно мысли мои прочитал,– просто хочу быть рядом и помочь, если случай представится. Не волнуйся, не захочешь, я даже на глаза твои показываться не буду.

И что прикажете делать с этим добровольным помощником? Придётся прихватить его с собой. Здоровый молодой мужик в Лигонде точно лишним не будет.

Прощай, дневничок. Не знаю, как сложится моя дальнейшая судьба, но если останусь жива, обязательно расскажу, как меня приняли в городе. Пожелай мне удачи.

Глава 13

– Привет, Радвила,– Ульрих отложил перо и откинулся на спинку кресла,– давно не виделись.

Он поднял глаза от листов бумаги, исписанных ровным красивым почерком, и бросил прощальный взгляд на привычный пейзаж за окном. Только тут Магистр с удивлением увидел, что день клонится к закату. Описание своей жизни так его захватило, что он, оказывается, совершенно не заметил, как просидел за письменным столом практически весь день. Тусклый оранжевый диск солнца уже наполовину скрылся за еловым бором на холме, остроконечные верхушки ёлок проре́зали в нём неровные рваные дырки. Ульриху на мгновение показалось, что ёлки действительно вгрызаются в закатное светило, и его нижний край жалкими ошмётками свисает вниз. Он помотал головой, чтобы разогнать наваждение, и тут же услышал у себя в голове голос Радвилы.

– Как же тебе удалось выжить, Магистр? – поинтересовался подселенец. – Впрочем, это совсем неважно, потому что ты всё равно скоро умрёшь, вы все умрёте.

– Боюсь, на этот раз ты ошибаешься, Радвила,– усмехнулся Ульрих,– это очень важно, и ты в этом убедишься прямо сейчас. Пора,– произнёс он вслух.

Захватчик инстинктивно почувствовал опасность и мгновенно перехватил управление телом своего пленника, но было уже поздно, вместо кабинета, он внезапно оказался на опушке густого леса. Никаких знакомых ориентиров поблизости не было, Радвила с недоумением огляделся и за ветками деревьев заметил красную крышу небольшого деревянного домика. Увы, домик тоже не вызвал никаких ассоциаций.

– Эй, Ули, что это за шутки? – в голосе Радвилы пока было больше раздражения, нежели страха. – Как ты это сделал?

– Я ничего не делал,– отозвался Ульрих,– я не умею строить такие ловушки, но те, кто меня тогда спас, умеют. А я был просто приманкой для ленивого и трусливого засранца.

– Ты понимаешь, что теперь с тобой будет,– вот теперь баланс явно сместился в сторону страха, отчего голос захватчика заметно задрожал.

– Очень хорошо понимаю,– усмехнулся Ульрих,– а вот ты нет.

Внезапно воздух прямо перед Радвилой замерцал, являя его взору очень знакомого мужчину с мечом за спиной, того самого, который назвался Защитником Земли и отправил его на перевоплощение несколько дней назад. Нахлынувшая паника на секунду погрузила подселенца в ступор, но уже в следующее мгновение он пришёл в себя и тут же сделал попытку сбежать обратно в свой мир. Однако ничего не вышло, он по-прежнему находился в этом странном месте, захватчик превратился в пленника. Радвила поднял взгляд на Защитника, ожидая увидеть на его лице злорадную усмешку, но тот даже не улыбнулся, в его глазах читалось искреннее сожаление.

– Надеюсь, ты меня слышишь, Ули,– тихо произнёс Вертер. – Я просто хотел сказать, что знакомство с тобой – это честь для меня. Прощай.

Неуловимое движение Защитника Радвила заметить не успел, в следующее мгновение грянул выстрел, и тело Ульриха с пробитой головой уже падало на землю. Вертер засунул за пояс пистолет и провёл ладонью по глазам, словно смахивая слёзы.

– Эй, Радвила,– позвал он,– давай, сотвори себе какое-нибудь тело, поговорить надо. Я не умею разговаривать с бестелесными духами.

Некоторое время ничего не происходило, видимо, пришелец раздумывал, стоит ли верить на слово этому парню с мечом, но рассудив, что уничтожение трёхмерной проекции не сможет повредить его драгоценному здоровью, всё-таки решился, и рядом с мёртвым Магистром появился его двойник, даже одежда была такой же.

– А чего не дракон? – ехидно поинтересовался Вертер. – Фантазия подвела?

– Зачем ты его убил? – Радвила с недоумением окинул взглядом мёртвое тело своего бывшего носителя.

– Таково было условие, при котором Ульрих согласился снова впустить тебя в своё сознание,– спокойно пояснил Вертер. – Ты ведь уже убедился, что выход из этого места для тебя закрыт, располагайся, остаток своей жизни ты проведёшь здесь. Если честно, я бы предпочёл, чтобы, вместо уютного мирка, ты оказался на грязной вонючей помойке, но Творцы, которые изготовили для тебя ловушку, слишком великодушны, чтобы так с тобой поступить. А зря.

– Меня всё равно отсюда вытащат,– Радвила надменно вскинул голову.

– Кто,– Вертер презрительно хохотнул,– твои дружки? Да они же просто обыкновенные паразиты. Эти твари, конечно, расстроятся, что запланированный конец света на Таласе обломился, но рисковать ради тебя не станут. Ты бы тоже ради них головой не рискнул. Такова природа паразитов: каждый сам за себя. Да и не справиться им с работой настоящих Творцов, квалификация не та, они даже не смогут увидеть этот мир, не то что взломать его защиту.

Радвила промолчал, противопоставить словам Защитника ему было нечего. Никто ради него рисковать не станет, спорить с этим очевидным фактом было глупо.

– Выйти отсюда ты сможешь только одним способом – сдохнуть,– между тем продолжал Вертер. – Знаю, для паразита – это не выход, но, думаю, со временем ты всё же решишься. Можно было бы, конечно, оставить тебя в неведении насчёт дальнейших перспектив, но я человек по природе добрый, так что внимай,– он на секунду замолчал, насмешливо глядя на горящие ненавистью глаза лже-Магистра. – Смерть в этом мире уничтожит твой ум, ты уйдёшь на перевоплощение в мир Таласа и родишься человеком с обычным трёхмерным умом и с полным отсутствием памяти о своих прошлых преступлениях.

– Это невозможно,– прошептал ошарашенный Радвила,– сознание не может деградировать.

– Ты это расскажи предыдущему Демиургу Земли, который сейчас отрабатывает свою карму дэвом в первой Реальности,– Вертер ехидно ухмыльнулся. – Впрочем, в одном ты прав: твоё сознание уже точно не сможет деградировать, ему просто некуда дальше опускаться, поэтому местный Демиург решил дать тебе возможность начать всё сначала. Если будешь очень стараться, то сможешь стать неплохим человеком, хотя лично я искренне желаю тебе попасть в жернова той подлой машинки по расчеловечиванию, которую ты сам же и сварганил на Таласе, и прекратить своё бессмысленное существование. Мир без тебя станет гораздо чище, – с этими словами Вертер легко поднял на руки тело Ульриха и растворился в воздухе.

Бывшего Магистра решили похоронить в его же поместье. Прежде чем соорудить погребальный костёр, Даня с Максом расселили всех слуг и охрану по окрестным городкам, а сами строения Творец просто убрал из Реальности Таласа. На этом месте было решено обустроить школу по перевоспитанию местных жителей для свежеиспечённого мессии. Однако все планы спасителей погрязшего в невежестве мира едва ни пошли прахом. Как только исчез ритуальный зал, под башней открылась огромная дыра, из которой сразу же потянуло космическим холодом. Оказалось, что там находится выход ледяного колодца, такого же, как в прочих альтернативных Реальностях.

Все попытки Дани перекрыть источник холода ни к чему не привели, видимо, в этом феномене Создателем Земли были задействованы какие-то более фундаментальные алгоритмы, чем были доступны Творцу. Хорошо ещё, что Сабин вовремя подсуетился и возвёл над колодцем что-то вроде скалы с пещерой, наподобие остальных ледяных пещер. Для того, чтобы полностью заблокировать колодец ему нужно было всерьёз углубиться в структуру своего мира, на что пока у него совершенно не было времени, либо завести в этом месте дэва. Однако дэв был бы весьма неподходящим соседом для школы мессии, поэтому Демиург от греха просто замуровал вход в пещеру.

У всех участников погребального ритуала, несмотря на траурный повод, было приподнятое настроение, они ведь справились с, казалось бы, невыполнимой задачей, и смерть одного из членов команды, к тому же добровольная, была недостаточным поводом для уныния. Единственным человеком, не разделявшим всеобщей радости, был Вертер. Причина его печали была понятна, ведь это именно ему пришлось убить Ульриха. И всё же для Защитника, чья работа подразумевала лишение жизни всякого рода захватчиков и нарушителей, он переживал смерть бывшего Магистра слишком уж тяжело.

– Вер, расслабься,– попытался ободрить его Сабин,– он ведь сам этого хотел.

– Я знаю,– мрачно произнёс Вертер и отвернулся от Демиурга.

– Отец, нам тоже очень жалко Ульриха,– поддержал Сабина Даня,– но поверь, он сделал правильный выбор, теперь он забудет весь этот многовековой кошмар и сможет начать новую жизнь. Ты просто оказал ему услугу. Что тебя так гложет?

– Я – Защитник,– процедил Вертер сквозь зубы,– я не должен убивать таких, как Ули.

После этих слов Сабин буквально оцепенел, он бросил на Вертера вопросительный взгляд, но ничего не спросил, просто опустил глаза. Странное поведение Демиурга не прошло незамеченным для остальных участников похорон. Некоторое время они с недоумением переглядывались, а потом догадка пришла сама собой. Тарс подошёл к Вертеру и ободряюще похлопал его по плечу.

– Ты только не программируя себя на смерть, Вер,– мягко произнёс он,– одно неправильное действие – это ведь ещё не приговор.

– Думаешь, тут что-то от меня зависит? – Вертер горько усмехнулся. – Меня Тоха уже давно предупреждал, что я плохо кончу, только не хотелось бы, чтобы спусковым крючком моей кармы послужило убийство хорошего человека, хотя, наверное, это справедливо.

Видя подавленное состояние Защитника, остальные перестали донимать его вопросами и увещеваниями, поскольку слишком хорошо его знали, чтобы поверить, будто Вертеру требуется психологическая помощь. Он всегда сам справлялся со своей хандрой, изливать свои беды на чьём-то дружеском плече было для него совершенно несвойственно. Только Сабин проигнорировал эту традиционную политику невмешательства, после похорон, когда все разошлись, он разыскал Вертера в мире, который они использовали для своих совещаний. Тот сидел на крыльце дома и безнадёжно пялился в небеса. Демиург уселся рядом и положил руку ему на плечо.

– Вер, ты что-то чувствуешь? – задал он вопрос в лоб.

– Отстань, Санни,– огрызнулся Вертер и сбросил дружескую руку.

– Значит, чувствуешь,– резюмировал Сабин, игнорируя раздражённый тон Защитника,– или уже видел?

Вертер бросил на навязчивого утешителя удивлённый взгляд, но промолчал.

– Видел,– вздохнул Демиург. – Не стану тебя мучить, друг, и так очевидно, что увиденное тебе не понравилось, похоже, ты не рассчитывал так погибнуть. Что ж, поздравляю, твоё сознание вошло в фазу трансформации, коли ты начал видеть будущее.

– Как скоро это случится? – деловито поинтересовался Вертер. – Мне нужно ещё кое-что закончить на этом свете.

– Если бы ты был существом из моего мира, я бы дал тебе месяц,– Сабин обнял Защитника, и на этот раз тот не стал возражать. – Возвращайся к Лике, я здесь как-нибудь без тебя обойдусь.

– Спасибо за прямоту,– Вертер печально улыбнулся,– и за то, что не стал меня жалеть.

– Такова наша жизнь,– усмехнулся Сабин. – Смерть – это лишь короткая передышка, словно сон между периодами бодрствования.

– Это для вас с Тохой она короткая, а я покину всех, кого люблю, надолго,– Вертер невольно вздохнул. – Лике будет тяжело без меня, нужно как-то её уговорить, чтобы не ждала, жила своей жизнью. А что будет с Волком, даже подумать страшно, он-то просто не сможет жить своей жизнью, наверное, тоже умрёт.

– Не загоняй себя в тоску,– сочувственно посоветовал Сабин,– иначе твои последние дни превратятся в кошмар и для тебя, и для твоих близких. Просто забудь об этом.

– Спасибо за совет,– Вертер грустно улыбнулся. – Ты прав, прощаться нужно весело. И всё-таки это подлая подстава – заранее видеть свою смерть.

– Привыкай,– Сабин хитро подмигнул другу,– там, куда твоё сознание попадёт после трансформации, так будет всегда.

– Надеюсь, это случится ещё нескоро,– вздохнул Вертер,– мне и тут неплохо. Слушай,– оборвал он сам себя,– так получается, Радвила знал, что я его убью?

– Видимо, знал,– согласился Демиург.

– Так чего ж он так отчаянно сопротивлялся,– Вертер вопросительно посмотрел на Сабина,– если всё было известно заранее.

– А ты бы не сопротивлялся? – спросил Сабин.

– И то правда,– Вертер удовлетворённо кивнул. – Ну бывай, Демиург, надеюсь, мы ещё встретимся в этой жизни. Нет, точно встретимся,– он помахал рукой на прощанье и исчез.

– Значит, ты погибнешь в моём мире,– сделал для себя логичный вывод Сабин. – Впрочем, это неудивительно, Земля буквально на глазах превращается в поле боя с паразитами. Что ж, попробую держать тебя отсюда подальше, хотя вряд ли это поможет. И всё же не стоит сбрасывать со счетов силу намерения, не всё решается только сценарием Игры. В конце концов, Демиург я или где? Небольшое вмешательство в жизнь одного человека никак не может иметь катастрофических последствий, тем более, что он даже не житель моего мира. Не могу же я позволить, чтобы Земля осталась без Защитника.

Тут Сабин определённо хитрил, на самом деле он просто искал оправдания своим действиям. Нет, дело было вовсе не в прагматичном желании Демиурга обеспечить защиту своему миру наиболее простым и эффективным способом, он тупо не мог смириться со скорой смертью друга, а сдаваться без боя было не в привычках упёртого венна.

***

Автомобиль подкатил к воротам усадьбы, и Кора, отпустив водителя, побрела к дому. Вот именно, что не пошла, а побрела, потому что вдруг осознала, что наделала. Кайден, конечно, ухватится за возможность захватить Рэйен, та здорово ему насолила. Он не отступит, даже если Кора не явится на назначенное свидание и откажется провести его в мир Зандера. Мастер Заккари не из тех, кто отступает, а потому рано или поздно он добьётся своего, в конце концов, шантаж ещё никто не отменял, а Кора сама дала ему в руки превосходную улику, написав то роковое письмо. Кайден сделает так, что её грязная игра неминуемо выплывет наружу, после чего она уже гарантированно потеряет своего любимого мужчину, он ей никогда не простит такого предательства. А если Кора, как и собиралась, отдаст разлучницу в руки её врага, то будет ещё хуже, Зандер в любом случае вытрясет из неё правду. Как ни крути, а конец будет один.

Кора прошла в урский мир, но не стала подниматься в их с Зандером спальню, она сейчас была просто не в силах посмотреть в глаза своему мужчине. Некоторое время она бесцельно блуждала по коридорам, пока ноги сами собой не привели её в библиотеку. Ей тут совершенно нечего было делать, этих заумных книг она сроду не читала, да и саму комнату недолюбливала, слишком уж официозная тут царила атмосфера, но какая-то неведомая сила словно бы заставила Кору войти именно в эту дверь.

Дурманящий запах левкоев всё ещё витал в воздухе, хотя уже наступило утро, и этим коварным цветочкам давно пора было прекратить свою ароматическую магию. Кора недовольно поморщилась и пошла к окну, чтобы прикрыть створки. По пути она бросила случайный взгляд на письменный стол, и её глаза наткнулись на белый конверт, специально положенный так, чтобы его нашли. На конверте было указано два имени: Зандера и её собственное. Кора машинально вскрыла конверт, и с первых же строчек ей сделалось дурно, тёмные круги поплыли перед её глазами, и женщине пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Это было прощальное письмо от Рэйен. Оказывается, у Коры не было никаких причин для ревности, нужно было всего-то подождать несколько часов, и ситуация разрешилась бы сама собой, а теперь поздно уже что-то исправлять, Кайден разрушит её жизнь.

В этот момент женщина услышала за дверью библиотеки знакомые шаги Зандера и ещё какого-то человека, гостеприимный ур вёл своего гостя прямиком в библиотеку. Приступ паники заставил сердечко несчастной женщины забиться словно птичка, пойманная в силки, она быстро обежала взглядом комнату в поисках укрытия и, недолго думая, влезла с ногами на широкий подоконник и задёрнула штору. Укрытие, конечно, было так себе, но зато в случае обнаружения всегда можно было сослаться на невинное желание помечтать у окна. Дверь отворилась, и Зандер учтиво пригласил своего гостя войти.

– Я очень рад тебе, Сабин,– голос хозяина дома действительно звучал радостно,– но как же ты умудрился пройти в урский мир?

– Сейчас на Земле практически нет места, куда бы я не смог пробраться,– рассмеялся гость,– видишь ли, Зандер, я стал Демиургом Земли.

– Это такая шутка? – Зандер иронично поднял одну бровь.

– Какие уж тут шутки,– пожал плечами Демиург. – К сожалению, события в моём мире сейчас совсем не располагают к веселью, начинается война, но эту Реальность она, надеюсь, не затронет. Впрочем, вам к войнам не привыкать, вы тут воюете, как дышите. Однако я к тебе пришёл не за этим, Зандер, думал, успею предупредить, что Рэй собирается сбежать, но опоздал. Нельзя было её отпускать, ей грозит серьёзная опасность.

– Стой, стой,– замахал руками Зандер,– слишком много информации ты на меня вывалил за раз. Давай по порядку. Куда Рэйен сбежала?

– В Лигонду,– Сабин устало вздохнул и уселся в кресло,– видимо, решила всё-таки искупить свою несуществующую вину перед жителями города, и Алекс, кстати, тоже вместе с ней подался. Ты ведь знаешь, что ангел в неё влюблён?

– Ещё с прошлого воплощения,– ур весело рассмеялся и тоже уселся напротив своего нежданного гостя,– отбил её у меня, негодяй, представляешь? А в этом воплощении ведёт себя так, словно они по-прежнему в близких отношениях. Вот только Рэй, похоже, совсем не помнит ни Алекса, ни своих нежных чувств к ангелочку, она вообще пока не готова к новым отношениям. Насколько я понял, у них с Кайденом был роман.

– Да, был,– подтвердил Сабин,– надо же ей было так влипнуть. Ума не приложу, куда деваются мозги у молоденьких женщин, когда на горизонте вдруг замаячит эдакий мачо с замком и сотней гвардейцев в придачу.

Голос Демиурга звучал раздражённо и, как показалось Зандеру, обиженно, хотя повода обижаться на Рэйен у него вроде бы не было. Ур с удивлением посмотрел на насупленные брови своего визави и некоторое время что-то обдумывал, а потом так и прыснул от смеха.

– А ты сам часом не влюбился? – его снисходительный тон можно было бы при желании принять за оскорбление, но Сабин даже не обратил внимания на подколку, ему сейчас явно было не до своего уязвлённого самолюбия. – Опекаешь малышку Рэй словно родной папочка,– продолжал излагать результаты своих наблюдений Зандер,– даже Алекса к ней подослал, чтобы спасти от виселицы, а ещё обучал её всяческим премудростям, что твой гуру, она, кстати, со мной делилась полученными от тебя знаниями, и вот теперь весь испереживался, что девчонка сбежала совершать подвиги. Ну точно влюбился,– заключил он. – Да ты не смущайся, Сабин, она всегда умела располагать к себе людей, я и сам был в неё влюблён в прошлой жизни.

– А в этой? – с подозрением спросил Демиург.

– А в этой у меня есть моя любимая женщина,– Зандер снова рассмеялся.

Кора за занавеской едва сдержалась, чтобы ни броситься на шею своему мужчине. Хорошо, что вовремя сообразила, как будет выглядеть её выходка в присутствии гостя, которого она, кстати, очень хорошо знала в прошлом воплощении. Да и к объяснениям она была пока не готова.

– Ты лучше расскажи, что это за история с твоим превращением в Демиурга,– попросил Зандер. – Помнится, когда мы расстались, ни у одного из нас шансов выжить не было.

– Да, тут ты прав,– Сабин согласно кивнул. – Ты умер раньше, но я бы вскоре к тебе присоединился, если бы ни случилось чудо. Меня спас тогдашний Демиург, мой предшественник, в последнюю минуту он влил в меня практически всю свою энергию. Не спрашивай, почему он выбрал себе в преемники именно меня, я и сам до сих пор маюсь с догадками, так уж получилось.

– Фантастика,– мечтательно произнёс Зандер,– тебе круто повезло, Сабин.

– Насчёт везения – это ещё бабушка надвое сказала,– проворчал Демиург. – Ты себе даже близко не представляешь, какой это каторжный труд, но мне нравится,– добавил он с улыбкой.

– А кому бы не понравилось? – Зандер завистливо цокнул языком. – Это же самая заветная цель жизни любого венна.

– Значит, ты тоже хотел бы стать Демиургом? – невинным голосом поинтересовался Сабин. – А ведь у тебя имеется такая возможность.

– Сабин, не нужно вдохновляющих речей,– уныло попросил Зандер. – Я отлично знаю, что подобный шанс выпадает столь редко, что вероятностью счастливого случая можно легко пренебречь.

– Я тебя вовсе не вдохновляю,– обиделся Демиург,– я предлагаю тебе работу, вернее, не я, а мой брат.

– Ты не перестаёшь меня шокировать,– Зандер пристально уставился в глаза Сабина. – Кем же должен быть твой брат, чтобы предлагать работу Демиурга.

– Создателем, конечно, кем же ещё,– удивился Сабин. – Ты, кстати, должен был его знать, в вашей Реальности его звали Гором.

У Зандера натурально отвисла челюсть. Когда они с Сабином спасали Эйвис и вместе с ней весь мир Земли, то он и предположить не мог, что делит эту незавидную участь с братом Создателя Гора.

– А кто же тогда ваш папочка, постесняюсь спросить? – промямлил он.

– Он был Создателем, а ещё хранителем веннских сознаний,– без тени сожаления ответил Сабин. – Я должен был стать его преемником, но не срослось, не вышел из меня Создатель. Зато из брата вышел, Гор создал два мира, для которых ему требуются Демиурги. Сам он эту работу делает из рук вон плохо, в сущности, совсем никак не делает, отпустил свои миры в свободное плаванье и наслаждается жизнью.

– Твой отец развоплотился вместе с остальными веннами? – уточнил Зандер, для которого причина гибели его расы хоть и не была тайной, но это было что-то очень далёкое, почти миф, а тут вдруг встретил непосредственного участника тех событий.

– Ну да, тебе ведь эта история известна? – Сабин даже не попытался сделать вид, что сожалеет о бесславном конце своего родителя. – У нас были не лучшие взаимоотношения с отцом, если что. Я полагаю, что развоплощение – это ровно то, что он заслужил.

– Жёстко,– прокомментировал его слова Зандер. – Ладно, я тебе не судья. Так что за мир мне предлагается опекать?

– Демиурги не опекают свои миры,– со знанием дела заметил Сабин,– они становятся своим миром, сливаются с ним в единое целое. Тебя это не смущает? Это хорошо,– он удовлетворённо кивнул, когда Зандер отрицательно покачал головой. – У твоего мира пока нет названия, можешь сам его как-нибудь назвать, а вот его жители будут тебе очень близки, это венны.

– Целый мир веннов?! – в голосе Зандера недоверие смешалось с надеждой в пропорции гремучей смеси, готовой взорваться. – Не может быть! Гор создал мир веннов? Но почему? Он ведь, насколько я знаю, был из людей.

– Зато почти все его близкие были веннами,– пояснил Сабин,– и его Анара – тоже веннская женщина. Брат решил, что сохранить нашу цивилизацию – это дело благородное, особенно женщин, вот и создал этот мир. Но ты губу не раскатывай,– иронично заметил Демиург, видя, как заблестели глаза у Зандера,– это совсем ещё маленький мир, не больше миллиона жителей. Впрочем, для начинающего Демиурга это не недостаток, скорее, наоборот, будет легче вписаться. Так ты согласен?

– Ты ещё спрашиваешь,– с восторгом воскликнул Зандер. – Как всегда есть «но»? – спросил он, видя, как исчезла улыбка с губ Сабина.

– Есть,– подтвердил тот догадку своего проницательного собеседника,– даже два «но». Во-первых, тебе придётся целенаправленно накопить энергию,– начал перечислять Демиург,– но это, как я понимаю, не проблема, у тебя ведь есть Кора. А во-вторых, тебе нужно будет пройти перестройку сознания, чтобы больше не зависеть от своей женщины.

– Тогда зачем копить энергию? – удивился Зандер.

– Чтобы твоё сознание выдержало эту самую перестройку и не распалось,– Сабин насмешливо ухмыльнулся, видя, как вытянулось лицо его собеседника. – Я тоже через это прошёл и даже не заметил, но меня накачал бывший Демиург, а с тобой поделиться таким количеством энергии некому, так что придётся самому постараться.

– Знаешь, мне как-то не по душе таким образом использовать Кору,– Зандер недовольно поморщился. – А нельзя обойтись без перестройки?

– Логику включи,– усмехнулся Сабин. – Как можно ставить существование мира в зависимость от смертной женщины?

– Так ведь и я смертен,– возразил ур,– да, менее смертен, чем Кора, но всё же.

– Ты смертен, только пока являешься существом с трёхмерным умом,– Сабин снисходительно улыбнулся,– но это быстро пройдёт, когда ты получишь доступ к практически неисчерпаемому источнику энергии. Думаю, для трансформации твоего сознания не потребуется много времени.

– А ты? – Зандер с подозрением окинул взглядом своего собеседника. – Ты разве не трёхмерен?

– Это проекция,– пояснил Демиург,– на самом деле моё сознание обитает сейчас в пятимерном мире, так что убить меня здесь невозможно. Тебе нужно будет обрести такой же статус.

– Понятно,– пробормотал Зандер, и из его голоса напрочь исчезли восторженные нотки.

– Что тебя смущает, Зандер? – Сабин взял ура за руку и заглянул ему в глаза.

– Кора,– не стал отнекиваться тот. – Понимаешь, Сабин, она в прошлом воплощении пережила трагедию, её мужчина полюбил другую женщину, даже не веннскую. Ты можешь такое себе представить? – Зандер с возмущением махнул рукой. – Из-за этого подонка Кора покончила с собой, и теперь она больше не верит, что веннские мужчины способны любить веннских женщин, потому что они от них зависят.

– Полагаешь, полюбить человеческую женщину – это преступление для венна? – Сабин печально улыбнулся. – Сам-то ты как назовёшь свои чувства к Эйвис?

– Но у меня тогда…,– начал оправдываться ур и вдруг замолчал, оборвав свою речь. – Это был ты! Это из-за тебя Кора себя убила,– его слова прозвучали как обвинение, но Сабин и не подумал оправдываться.

– Да, мне повезло испытать любовь к человеческой женщине,– задумчиво проговорил он. – Её звали Ани, и она была иным вариантом воплощения Эйвис. Так что можно сказать, что мы с тобой любили одну и ту же женщину.

Зандер ничего не ответил, весь его обвинительный задор испарился, его глаза затуманились, а на губах появилась мечтательная улыбка. Видимо, ур вспомнил свою прошлую любовь и признал правоту изменщика Сабина. Внезапно он вздрогнул и всем телом повернулся к своему собеседнику.

– Постой-ка, дружище,– слова с неохотой слетали с его языка,– но как же ты мог полюбить иное воплощение Эйвис? Она же семя жизни и присутствует во всех воплощённых Реальностях, значит, это было в другом мире. Точно, ты ведь говорил, что явился к ледяной пещере из альтернативной Реальности, как же я мог забыть. Получается, что и Кора тоже прожила свою жизнь в другом мире. Тогда почему она воплотилась здесь? Это же невозможно.

– Поверь, Зандер, для Демиурга это не проблема,– горделивая улыбка заиграла на губах Сабина,– ты сам в этом скоро убедишься,– ему просто хотелось немного похвастаться своими возможностями, однако в момент помрачневшее лицо его собеседника заставило Демиурга насторожиться.

– Значит, наша встреча с Корой не была случайной,– сквозь зубы процедил Зандер,– вы с братцем всё подстроили. Вам нужен был Демиург, и вы обеспечили меня источником энергии. Очень умно, давненько мной так ни манипулировали.

– Но ведь вас никто не неволил сойтись,– с запоздалым раскаянием в своей несдержанности пробурчал Сабин,– ты сам её выбрал.

– А разве у меня был этот выбор? – в голосе Зандера было столько горечи, что Демиургу захотелось чего-нибудь сладенького. – Нет, Сабин, я не могу согласиться на твоё предложение. Извини и не суди меня.

– Боишься связываться с манипуляторами? – насмешливо усмехнулся Демиург.

– Нет, за себя я не боюсь,– спокойно возразил Зандер,– но я не могу рисковать Корой. Что если она права? Что если, лишившись зависимости от своей женщины, я не смогу больше её любить?

– Раз ты сомневаешься, то, наверное, назвать любовью твои чувства к Коре было бы неверно,– Сабин кивнул и поднялся,– однако для работы Демиурга любовь и не требуется. Подумай об этом на досуге, предложение пока остаётся в силе. Прощай, Зандер, надеюсь, ты ещё передумаешь.

Его фигура растворилась в воздухе, а Зандер ещё долго сидел, уставившись в пол. Его мысли были печальны. Захватывающая перспектива в один момент перевернула всю его жизнь, и отказаться от неё было совсем непросто, а ещё труднее теперь будет жить дальше, зная, от чего он отказался. Но не это испортило настроение уру, прощальные слова Сабина словно окунули его в ледяную воду. Далеко не впервые он задумался о том, что же на самом деле связывает его с Корой. Закрутившись в жизненной карусели, он на некоторое время оставил свои попытки ответить на этот вопрос, но теперь понял, что больше не сможет игнорировать эту неопределённость, венну нужна была только правда.

Когда Зандер наконец покинул библиотеку, Кора сползла с подоконника, но от слабости даже не смогла удержаться на ногах, пришлось ей опуститься на пол и облокотиться на стену. Лицо женщины своей бледностью могло бы потягаться с лепестками тех самых левкоев, что продолжали источать дурманящий аромат под окнами библиотеки, несмотря на то, что их время давно миновало. Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем Кора поднялась на ноги, но теперь в её взгляде уже не было растерянности, глаза женщины светились решимостью. Она поняла, что должна сделать.

10 день сечина, 788 год от Исхода

А вот и я, не ждал меня так скоро, дневничок? Я и сама не ждала, что всё так быстро утрясётся. Представляешь, сегодня состоялся мой первый урок по длинной руке для охранников Лигонды. Не знаю, что уж там бургомистр наговорил жителям своего города, но встретили меня как родную, даже сделалось неловко от их гостеприимства. Бургомистр поселил меня в комнате своей погибшей дочери. Я поначалу решила отказаться, уж больно это выглядело нарочито, типа, теперь я должна её заменить, но он так на меня посмотрел, что у меня просто язык не повернулся ответить отказом. Алекс, кстати, тоже поселился у бургомистра, только в гостевой комнате.

Что это я всё называю нашего хозяина бургомистром? У него ведь имя имеется: мастер Мангус. Правда, на мастера он почему-то обиделся, велел мне называть его просто Мангусом. Кстати, все жители тоже обращаются к нему по имени, без официоза. Алекс воспринял такое панибратство как должное. Ну ещё бы, какие для тебя могут существовать авторитеты, если твой отец не кто иной, как Создатель Гор. А вот мне было неловко, бургомистр ведь лет на тридцать меня старше, и я попросила разрешения называть его дядюшкой Мангусом. Старик аж расплылся от удовольствия. Так что теперь у меня появился новый родственник – дядюшка.

Знаешь, дневничок, а мне всё больше нравится Алекс, он добрый, покладистый, но в некоторых вопросах упёртый, как осёл, например, в вопросе моей безопасности. Вот вбил себе в голову, что его миссия – меня защищать. Смех, да и только. Ну какой из ангела защитник? Оружие – это не его стихия, против Кайдена ему не выстоять и минуты. Всё, что он может сделать – это заслонить меня своим телом в случае нападения. Кстати, очень похоже, что именно на это ангел и рассчитывает, он всё время держится рядом, даже на тренировках по длинной руке старательно делает вид, что отрабатывает техники, как все, а сам глазами так и шарит по сторонам. Конечно, для Кайдена, в отличие от его гвардейцев, физических преград не существует, он же отлично умеет трансгрессировать, но не думаю, что он рискнёт своей драгоценной тушкой, чтобы заявиться во враждебный город в одиночку, найдёт более изощрённый способ меня достать. Так что зря Алекс несёт свою круглосуточную вахту.

Я всё чаще начала задумываться о том, что нас с ним связывало в прошлом. Зандер, конечно, рассказал, что, когда Эйвис с Алексом заперли в ледяной пещере, ангел перекачал в неё всю свою жизненную силу. Но это ещё ни о чём не говорит, может быть, он просто старался спасти мир от разрушения, от жизни Эйвис ведь тогда зависело существование всех обитателей Земли. Но что-то мне подсказывает, что дело было не только в этом, я же вижу, как он на меня смотрит, будто ждёт, что я вдруг его узнаю, вернее, узнаю себя прошлую и взгляну на него глазами Эйвис. Не случайно же тот веннский мститель отправил умирать Эйвис не одну, а вместе с Алексом, наверняка, тому была причина.

В сущности, решить эту загадку совсем несложно, нужно только упросить Зандера или на крайняк Сабина вернуть мне память о прошлом воплощении. Вот только хочу ли я этого, хочу ли я снова стать Эйвис? Я ведь ничего о ней не знаю. А вдруг она мне не понравится? Или наоборот, так сильно понравится, что я перестану быть собой. Не то чтобы я была в таком уж диком восторге от своей личности, но я к ней уже привыкла. Стоит ли менять? И всё-таки мне любопытно, отчего Алекс считает себя обязанным меня охранять, я ведь не даю ему никаких надежд на более близкие отношения, а ему до этого нет никакого дела. Может быть, это и есть любовь? Как думаешь, дневничок?

Глава 14

На улице уже зажглись фонари, и от этого городок приобрёл интимный, почти сказочный вид. Густые сумеречные тени скрыли все недостатки местной архитектуры, грязные потёки и трещины на стенах домов словно бы затушевались, мусор и палая листва аккуратно забились по тёмным углам, и улица превратилась в лубочную картинку. Разноцветные огоньки в витрине кондитерской манили усталых путников соблазнительными изысками пекарного искусства, а аромат кофе буквально сводил с ума. Но Коре отчего-то захотелось зажать нос и отвернуться, её подташнивало, и глазам было больно от света. Впрочем, вряд ли кондитерская была повинна в недомогании бедняжки, скорее, это был страх, липкий и скользкий, как обсосанный леденец.

Кайден явился на встречу раньше назначенного времени и от нетерпения расхаживал из угла в угол отдельного кабинета, куда хозяин заведения проводил Кору, не переставая почтительно раскланиваться на каждом шагу. При виде женщины, которую владетельный лорд Заккари боготворил как богиню, он застыл на месте, даже забыв поздороваться. Только через несколько секунд Кайден пришёл в себя и принялся извиняться за своё непростительное поведение.

– Кай, перестань,– Кора прошла к столу и с облегчением упала в кресло, ноги отказывались ей служить. – У меня плохие новости для тебя.

– От тебя я готов с радостью принять даже смертный приговор,– галантно раскланялся влюблённый кавалер. – Чем я могу тебе помочь, Кора? Ты хочешь, чтобы я избавил тебя от соперницы?

При слове «соперница» женщина невольно поморщилась. Да, именно так она воспринимала Рэйен всего несколько часов назад, но с тех пор прошла целая вечность, кардинально поменяв ситуацию. Теперь Коре нужно было только одного – спасти жизнь этой жизнерадостной любопытной девчонке. Это было самое малое, что она могла сделать, чтобы искупить своё предательство. Тёплое отношение Зандера к его гостье из прошлой жизни, которое раньше загоняло Кору в глубокую депрессию, словно бы отошло на второй план и стало неважным, важна была лишь жизнь Рэйен.

Нет, не стоило себя обманывать, была и другая проблема, но Кора пока не готова была о ней думать. Проблема эта была связана с предложением Сабина. Любящее сердце подсказало Коре, что это вовсе не ради неё Зандер отказался от своей судьбы, от того, что искренне считал заветной целью своей жизни, что бы он по этому поводу ни говорил. Увы, причиной его решения была не забота о спокойствии своей любимой, он просто-напросто не был уверен в своих чувствах и боялся подвергать их такой жёсткой проверке.

Самым печальным было то, что Зандер уже не сможет жить как прежде, раз прикоснувшись к волшебному ключику, открывающему дверь в мир его мечты. Раскаяние и чувство потери выжгут его душу и превратят их совместную счастливую жизнь в тупое и безрадостное выживание. Наверное, со временем эта душевная рана зарубцуется, боль притупится, но до конца так и не пройдёт. Кора не хотела такой жизни, понимала, что не должна становиться преградой на пути своего мужчины, даже если это разрушит её собственную жизнь. С этим нужно было что-то делать, но сейчас ей отчаянно требовалось всё её самообладание, чтобы спасти Рэйен, и Кора усилием воли заставила себя отбросить мысли о Зандере.

– Нет, Кайден, я не хочу ни от кого избавляться,– как можно спокойнее ответила она,– просто Рэй покинула наш дом, и я не знаю, где она.

– Не стоит беспокоиться, милая,– Кайден ласково улыбнулся,– я её найду, вернее, уже нашёл. Два часа назад мои люди заметили Рэйен в Лигонде.

Вот такого оборота Кора никак не ожидала. Она надеялась разыграть форс мажорную ситуацию и избавиться от Кайдена, мол, и хотела бы помочь ему разобраться с отбившейся от рук девицей, но не судьба. Однако, оказалось, что Заккари осведомлён о действиях Рэйен гораздо лучше, чем она ожидала, и её помощь ему больше не требуется. Всего несколько часов назад Кора запрыгала бы от восторга, что всё разрешилось само собой, но теперь буквально похолодела от ужаса.

– Кайден, я прошу тебя не трогай Рэйен,– Кора замолчала, подыскивая слова. – Я ошиблась, она вовсе не пыталась отнять у меня Зандера, она ни в чём не виновата.

– Возможно, перед тобой и не виновата,– пожал плечами Кайден,– но только не передо мной и моими людьми. Ты знаешь, что это тупоголовое мужичьё из Лигонды сотворило? Они повесили двоих моих гвардейцев, как преступников, а ещё двоих просто забили насмерть. И всё это произошло по вине предательницы.

– Но ведь они и есть преступники,– как можно мягче возразила Кора,– они убивали безоружных людей, даже женщин и детей.

– Этот никчёмный городишко принадлежит мне со всеми потрохами,– Кайден горделиво выпрямился,– я вправе распоряжаться жизнями всех его жителей. И если я решил забрать несколько, чтобы мои люди смогли отработать новые навыки в полевых условиях, то единственное, что позволено моим холопам – это поблагодарить меня за то, что не забрал больше.

– Наверное, я никогда не смогу этого понять,– вздохнула Кора,– для меня жизни людей ценны сами по себе.

– Это потому, что ты святая,– Кайден посмотрел на объект своей страсти с обожанием, граничившим со священным трепетом.

Коре показалось, что прикажи она сейчас своему воздыхателю застрелиться, тот бы выполнил её приказ с радостью, просто чтобы доказать свою преданность. Наверное, это бы решило вопрос с безопасность Рэйен, но жизнь Кайдена была ей дорога не меньше, чем жизнь предавшей его женщины. Она совершенно не считала себя вправе распоряжаться жизнями кого бы то ни было. Значит, нужно было найти правильные слова, чтобы убедить главу клана Заккари отказаться от мести.

– Кайден, я не собираюсь оспаривать твои права,– Кора постаралась, чтобы её голос не дрожал,– я молю о милосердии. Пощади эту несчастную женщину, она ещё так молода и безрассудна.

Слова Коры явно застали мастера Заккари врасплох. Он с удивлением уставился в её синие глаза, пытаясь, видимо, сложить этот странный паззл. Что же могло произойти с бедняжкой, чтобы она молила о пощаде для своей соперницы? Неужели никчёмный веннский ур так её достал, что она готова на всё, лишь бы ему не перечить? Или незавидная судьба веннской женщины наконец ей надоела? В глубине души Кайден, конечно, понимал, что просто ищет предлог, чтобы вернуться к обсуждению своего неудавшегося сватовства, но с какой-то извращённой логикой тут же убедил себя, что для подобных подозрений у него есть все основания. Увы, логика – плохая опора, когда речь идёт о любви. Он опустился на колени у ног Коры и взял её руки в свои.

– Он тебя чем-то обидел? – в голосе Кайдена звучали одновременно и надежда на то, что отношения его любимой и Зандера разладились, и угроза последнему, если он действительно посмел обидеть Кору. Причём полное отсутствие последовательности в желаниях влюблённого лорда совершенно не смутило.

– Нет, что ты,– женщина попыталась сделать отрицательный жест руками, но те были в плену, и она только неловко дёрнулась,– просто венны не способны любить своих женщин, потому что веннские мужчины зависимы от женской энергии. Эта зависимость убивает любовь. Зандеру нужна человеческая женщина, тогда он сможет полюбить. Рэй просто оказалась рядом, это не её вина.

– Я очень хочу тебе помочь, милая,– искренне признался Кайден,– но если я откажусь от законного возмездия, то моя репутация, как командира гвардейцев, будет подорвана. Мне придётся распустить свою гвардию, и я стану лёгкой добычей для Совета кланов.

Кора только тяжело вздохнула, она отлично понимала, что Кайден прав. В мире, где всё измерялось способностью отстоять свои права, добровольный отказ от этих прав приравнивался к трусости, а трусам в этом мире было не выжить. Для Кайдена отказ от мести означал смертный приговор, поэтому не стоило ждать, что он на это пойдёт просто из-за каприза любимой женщины. И всё же у Коры имелось одно средство убеждения, правда, средство весьма болезненное. Она приберегла свой последний аргумент на крайний случай и очень надеялась, что до него дело не дойдёт. Но тут ей вдруг пришла в голову мысль, что именно это последнее средство и сможет решить обе возникшие проблемы разом: спасти Рэйен и освободить Зандера от обязательств перед его женщиной, чтобы он смог принять предложение Гора. Кора на миг задержала дыхание и закрыла глаза, чтобы совладать с волнением, не дававшим ей сохранять хладнокровие.

– Если ты оставишь Рэйен в покое, то я готова пойти с тобой, Кайден,– отчётливо произнесла она.

Вот теперь уже у Кайдена перехватило дыхание. На такое он не смел надеяться даже в самых смелых своих мечтах.

– Ты не шутишь, Кора? – прошептал он. – Я ведь люблю тебя, ты знаешь. Не нужно меня дразнить.

– Я бы никогда не посмела так шутить,– Кора уже взяла себя в руки, её голос звучал спокойно и твёрдо. – Ты согласен?

– Да я готов отдать за тебя всё, чем владею, не то что сотню гвардейцев,– искренне ответил Кайден. – Моя жизнь тоже принадлежит тебе, только скажи. Но если для тебя это жертва, то я её не приму. Я сделаю, как ты хочешь, и мне не нужна за это никакая плата.

– Нет, Кайден, я так сама решила,– едва слышно прошептала Кора,– я не могу больше оставаться с Зандером.

На какой-то миг ей показалось, что она сейчас лишится чувств, голова у бедняжки закружилась, а сердце затрепыхалось, как рыба в сетях рыбака. Кайден порывисто подхватил безвольное тело женщины и сжал его в объятьях так сильно, что у Коры перехватило дыхание. Она почувствовала на губах его дыхание, и долгий поцелуй буквально погрузил сознание Коры в блаженное небытие. Она пришла в себя только через несколько минут, Кайден продолжал держать её в объятьях и его губы мягко скользили по её лицу, покрывая его поцелуями. Женщине не сразу удалось высвободиться, да не очень-то и хотелось, если честно. И всё же она остановила своего страстного возлюбленного и открыто посмотрела ему в глаза.

– Я хочу, чтобы между нами не было лжи,– твёрдо произнесла Кора,– я не испытываю к тебе тех же чувств, что ты ко мне, Кайден, и не знаю, смогу ли я полюбить тебя в будущем. Но я буду очень стараться,– с чувством добавила она.

– Это неважно,– Кайден счастливо улыбнулся,– моей любви хватит на нас двоих.

В этот момент звякнул колокольчик у входной двери кондитерской, и Кора вздрогнула.

– Это Зандер,– едва слышно прошептала она, и лицо женщины покрыла мертвенная бледность.

Откуда она это узнала, оставалось загадкой, но вскоре из-за двери действительно послышался требовательный голос ура и жалкий лепет хозяина кондитерской.

– Вижу, ты пока не готова с ним объясниться,– высказал Кайден свою догадку, впрочем, весьма очевидную. – Не беспокойся, любимая, он до тебя не доберётся.

Через секунду их фигуры растаяли в воздухе, и, когда Зандер открыл дверь отдельного кабинета, комната уже была пуста. Но на то он и был уром, чтобы уловить остаточные эманации пребывания здесь двоих человек, в одном из которых он без труда опознал свою женщину. А вот эманации другого человека Зандер идентифицировать не смог, хоть они и были ему отдалённо знакомы. Он резко развернулся к хозяину кондитерской, и его синий взгляд буквально пронзил беднягу насквозь. Тот вжался в угол и вроде бы даже уменьшился в размерах, в эту минуту его единственным желанием было стать вообще невидимкой.

Причина страха почтенного кондитера была легко объяснима. Перед ним встал нелёгкий выбор: либо услужить могущественному уру, либо сохранить тайну владетельного лорда Заккари. Обе миссии одновременно, понятное дело, были невыполнимы. С одной стороны, городок находился по соседству с имением Зандера, и его влияние здесь было весьма серьёзным, однако принадлежала эта земля всё-таки Кайдену. Всем было известно, что Зандер является очень влиятельным человеком, но никто и никогда не жаловался на притеснения с его стороны, напротив, о нём все говорили только хорошее. Зато вспыльчивость и неуправляемость главы клана Заккари давно уже стала притчей во языцех, поэтому хозяин предпочёл бы остаться верным своему официальному сюзерену. Однако этого сюзерена и след простыл, а Зандер, вот он, стоит и грозно сверкает глазами на незадачливого кондитера.

– С кем здесь встречалась моя жена? – строго спросил разгневанный посетитель. – Не вынуждай меня применить силу.

Хозяин кондитерской зажмурился и от страха едва ни лишился чувств, угроза была вполне реальной, это он сразу почувствовал. Однако страх перед Кайденом тоже был вполне обоснован, поэтому бедняга продолжал хранить молчание, любое его слово сейчас могло стать для него приговором. Зандер решительно шагнул в сторону съёжившейся у стены фигуры, но в это мгновение за его спиной воздух замерцал, и новый участник дискуссии материализовался в кресле у столика.

– Оставь в покое этого беднягу,– спокойно произнёс Сабин. – Кора встречалась здесь с Кайденом и ушла вместе с ним. Похоже, твоя женщина тебя бросила, ур.

– Заткнись, Сабин,– Зандер резко развернулся, и его глаза сверкнули подобно синей молнии. – Веннские женщины не бросают своих мужчин, этот ублюдок её похитил.

– Не стоит разбрасываться подобными обвинениями,– Демиург расслабленно закинул ногу за ногу, не обращая внимания на откровенную агрессию своего собеседника. – Так уж получилось, что я неплохо знаю Кайдена, в одном из своих прошлых воплощений он мне служил. Похищение женщин совершенно не в его стиле, поверь. У него никогда не было недостатка в женском внимании.

– Это ты просто не видел, как он свихнулся из-за Коры,– возразил Зандер уже более спокойным тоном,– даже разорвал помолвку.

– Тем более,– Сабин иронично улыбнулся,– похищать ЛЮБИМУЮ женщину – это явно не про нашего владетельного лорда. Какие бы ужасы про него ни рассказывали, но одного у Кайдена не отнять: по отношению к своим женщинам он всегда ведёт себя как истинный рыцарь. Скорее уж, можно ожидать, что он отдаст жизнь за любимую, чем совершит акт насилия. Так что на твоём месте я бы не рассчитывал на простое силовое решение этой проблемы.

– Разберусь без твоих советов, Демиург,– огрызнулся Зандер,– не лезь в мою жизнь.

– Как скажешь,– пробормотал Сабин себе под нос, поскольку фигура веннского ура уже растворилась в воздухе.

Во дворе Кайденова замка Зандера уже ждали, сам владетельный лорд стоял у дверей, ведущих во внутренние покои. На первый взгляд он был безоружен, зато перед ним, прикрывая своего командира, выстроились два десятка вооружённых гвардейцев. Зандер невольно поморщился, по всему выходило, что глава клана Заккари без колебаний готов положить здесь своих людей, ведь шансов противостоять уру у них не было совершенно. Убивать этих парней только за то, что они были преданны своему командиру, в планы Зандера не входило, и всё же при необходимости он готов был это сделать. Однако сначала следовало прояснить причины и обстоятельства похищения, поэтому ур сделал всего пару шагов в направлении входа и остановился.

– Я хочу видеть Кору,– его голос был холоден как лёд. – Где она?

– Она не желает тебя видеть, Зандер,– ответил похититель с безмятежной улыбкой.

Такая улыбка могла быть только у человека, пребывающего в состоянии полного душевного покоя, и в данной ситуации она однозначно свидетельствовала о том, что Кайден уже простился со своей жизнью и ни на что не надеется. Зандер сразу понял, что этот парень не отступит, смерть за любимую женщину была для него даже не подвигом, а наивысшим счастьем. То, что, заодно с ним, погибнут и его люди, было для Кайдена несущественной деталью.

– Хреновая у меня карма,– тоскливо подумал Зандер. Убивать ни в чём не повинных людей ему совершенно не хотелось, но, похоже, иного выхода не было.

Он тяжко вздохнул и закрылся энергетическим щитом, готовый проложить себе дорогу к своей женщине по трупам. В этот момент дверь за спиной Кайдена отворилась, и в проёме показалась Кора. Она легко, словно кегли, раздвинула гвардейцев и пошла через двор к Зандеру. Её движения были так воздушны, как будто женщина не касалась ногами земли. Все находившиеся в этот момент поблизости мужчины застыли, завороженные этим гипнотическим полётом. Зандер пришёл в себя, только когда Кора подошла к нему вплотную. Он обнял её за плечи и с тревогой заглянул в глаза.

– Что с тобой случилось, милая? – голос Зандера слегка дрожал. – Скажи мне, не бойся, вместе мы справимся с любой бедой. Этот мерзавец принудил тебя уйти с ним?

– Меня никто не принуждал, я нахожусь здесь по доброй воле,– тихо ответила Кора. – Прости, Зандер, но вместе у нас больше нет будущего.

– Но почему?! – воскликнул ур, уже не пытаясь сохранять спокойный тон.

Паника, захлестнувшая в этот момент сознание Зандера, была подобна лавине, но она же впрыснула в его кровь солидную дозу адреналина, подстегнувшего его мыслительный процесс. Он осознал, что действия Коры вовсе не были продиктованы угрозой её жизни, как он подумал вначале. Сабин оказался прав, она действительно бросила своего мужчину.

– Ты и сам это знаешь,– Кора подняла полные тоски и боли глаза, и ур буквально утонул в этой бездонной синеве. – Загляни в своё сердце, Зандер, и найдёшь ответ.

Слова любимой прозвучали как обвинение. Наверное, в глубине души Зандер понимал, что Кора права, и ответ ему следует искать в себе, но совсем недавно он пожертвовал ради этой женщины своим будущим, и ему казалось, что этот его поступок заслуживает уж если не награды, то хотя бы понимания. Однако Кора рассудила по-своему и даже не удосужилась обсудить с ним своё решение. Поэтому паника в душе ура сменилась злостью.

– А как насчёт твоего сердца, Кора,– неприязненно бросил он,– какой ответ оно тебе подсказывает?

Некоторое время женщина подавленно молчала, её глаза наполнились слезами, а губы задрожали. Зандер понял, что она сейчас расплачется, и в этот момент он простил ей всё, и то, что она уже сделала, и то, что только собиралась сделать. Он протянул к Коре руки, но она отпрянула.

– Не мучай меня, пожалуйста,– прошептала она. – Я уже приняла решение и не стану его менять, что бы ты ни сделал.

– Какое решение? – по инерции спросил Зандер, хотя уже понял, что сейчас услышит.

– Я стану женой Кайдена,– отчеканила Кора каждое слово, словно забивала гвозди. – Уходи! – почти выкрикнула она, видя, что Зандер собирается возразить.

Это прозвучало как пощёчина, Зандер даже пошатнулся. С минуту он стоял не двигаясь, только его глаза жили своей, отдельной от остального тела жизнью. Он словно пытался разглядеть в лице своей женщины что-то очень важное, что помогло бы ему её вернуть, но, видимо, там этого попросту не было. Наконец Зандер пошевелился, его рука ласково погладила Кору по щеке, большего сейчас он не мог себе позволить.

– Прощай, Кора,– его голос прозвучал отстранённо, но от его ледяного взгляда стоящая перед ним женщина, казалось, должна была бы покрыться инеем.

В следующий момент фигура Зандера растворилась в воздухе, а Кора без сил рухнула на брусчатку замкового двора. Кайден, который и так уже едва сдерживался, чтобы ни вмешаться в выяснение отношений между Корой и её уром, со всех ног бросился к своей любимой. В первый момент, когда он подхватил тело женщины на руки, ему вдруг показалось, что её сердце не бьётся, но нет, это был просто обморок, похоже, разговор с Зандером выпил из Коры её последние силы. Не беда, любовь будущего мужа восполнит утрату и позволит забыть обо всех неприятностях. Кайден поднял на руки бесчувственную женщину и унёс свою драгоценность в дом.