Kitobni o'qish: «Камни на дне»
1.
Брат всегда говорил ей:
— Вика, не пей кофе на ночь – кошмарики будут сниться.
— А от чая не будут?
— Не будут.
Он улыбался и заваривал ей кружку горячего, ароматного Иван-чая со смородиновым листом и они сидели до полуночи на веранде своего старого дома, слушая, как стрекочут сверчки в высокой траве, как вдали на пруду перекрикиваются лягушки и им обоим казалось, что так будет всегда. Теплая летняя ночь, шорох природы и волшебный чай – оберег от ночных кошмаров.
Рядом с ним она не боялась ничего. Рядом с ним она обожала этот мир всем своим сердцем, еще совсем детским, наивным, но честно и искренне верящим в добро и любовь.
И дело было не в чае, не в уютном запахе костра и свежескошенной травы, а в том, что рядом был самый близкий и родной человек, самый сильный и отважный в мире – ее старший брат Сашка.
Сашка любил нежное июньское солнце, летнюю утреннюю росу на траве под босыми ногами, пение птиц и это невероятное чувство, что впереди еще много бесконечно счастливых и теплых дней.
А Вика любила Сашку. А значит и всё то, что любил он, она тоже любила. Он был для неё целым миром. И этот мир был похож на вечное лето.
***
С приходом осени ничего особо не изменилось. Разве что Сашка стал чаще уезжать в город, порой оставляя её одну в опустевшем без него доме.
Вика нравился этот тихий посёлок, это удивительное спокойствие, которое проникало в каждый уголок прохладных комнат, хранивших в себе память предков. Ей казалось, что даже ветер дует как-то иначе, будто нашептывая древние легенды на загадочном языке.
Она никогда не скучала. На поддержание уюта и порядка порой уходил целый день: сгрести сухую траву и опавшие листья, подрезать старые разросшиеся кусты, собрать запоздалый урожай яблок. Да и в доме всегда хватало забот.
Закончив все дела Вика устало посмотрела на часы. Сентябрьское солнце уже ушло за горизонт, но для сна было ещё рано. Внутри себя она порадовалась, что может просто подарить этот вечер себе: растопить камин, лечь под тёплое одеяло и читать книгу. Тем более погода резко начала портиться — поднялся сильный ветер, который буквально завывал, стремясь проникнуть в дом.
Поленья уютно потрескивали в камине, аромат свежесваренного кофе успокаивал, а за окном собиралась гроза. Яркие молнии озаряли комнату каким-то магическим светом, а резкие раскаты грома заставляли невольно вздрагивать. Наконец-то, сквозь буйство природы прорвался дождь. Его тяжёлые капли с силой падали на землю, прибивая пыль и наполняя воздух каким-то удивительно живым и свежим запахом. Это была ещё совсем летняя гроза, как будто ушедший август из последних сил пришёл попрощаться с этими тихими улочками.
Вика уже засыпала, когда дождь ещё яростнее стал бить в окна. Она никогда не боялась грозы. Напротив, — она любила дождь, любила непогоду, любила этот разряженный воздух. Сашка всегда посмеивался, что никакой она не огненный знак, а самый настоящий водный. А она отвечала ему, что ей близки все стихии — вот такая она особенная и уникальная.
***
Странное чувство внутри заставило её окончательно проснуться. В какой-то момент Вике даже показалось, что ей нечем дышать — настолько сильно сдавило в груди. Открыв глаза она увидела свою комнату: старый книжный шкаф, маленький столик в углу, часы на стене. Внешне всё было настолько обыденно, спокойно и уютно, что она сама удивилась всё нарастающему и нарастающему необъяснимому ужасу внутри неё. Как будто её тело стало совсем маленьким и неспособным сдерживать эту необъяснимую, внезапную и невероятно сильную эмоцию.
Вика крепко зажмурила глаза, стараясь прийти в себя. Потом снова открыла. Перед ней по-прежнему была её комната — чистая, уютная, родная. Вот её любимые книги, старые альбомы с фотографиями, столик и торшер, часы, которые всегда убаюкивали её своим размеренным тиканием, окна с плотно задернутыми шторами…
И в этот момент она поняла, откуда взялся этот ужас внутри. Это не комната и не дом так напугали её. Кошмар был снаружи. За окнами. То, что казалось сильнейшим дождём, стучащим в окна, стало чем-то другим, чем-то живым, отчаянным и сильным. Будто не капли воды стучали по её стеклу, а чьи-то тонкие пальцы корябали окна, призывая её отдернуть штору и посмотреть в глаза своему ужасу.
Вика вздрогнув всем телом, натянула одеяло до подбородка. — Саша прав… Кофе перед сном — плохая идея… — в никуда прошептала она, лишь бы только услышать сквозь эту пугающую бурю, хоть какой-то родной и знакомый звук — свой голос.
2.
Вика любила неспешные прогулки в одиночестве. Ей нравилось, как шуршит осенняя листва под ногами, как воздух пахнет кострами и прошедшим дождем. Тишина окутывала пустынные улочки и позволяла побыть наедине с собой и своими мыслями. Казалось, что время в эти моменты замирало, оставляя ее один на один с этой спокойной осенью, несущей умиротворение и покой.
Дорога пахла детством. Казалось каждая её кочка и ямочка наполнена воспоминаниями о давно ушедших днях. Здесь Сашка учил её кататься на велосипеде, а на том повороте она неудачно затормозила, упала и разбила коленку. Взволнованный он бегал на полянку за подорожником, пока она сидела на тёплой траве, еле сдерживая слёзы, то ли от обиды, то ли от пульсирующей боли в ноге. Сашка заботливо приложил лепесток к коленке и, подмигнув, протянул ей маленький букетик васильков. И боль утихла.
Вика всегда ощущала какую-то невидимую, но невероятно крепкую защиту постоянного присутствия брата в своей жизни. Даже когда его физически не было рядом, она чувствовала его силу и заботу рядом с собой. Он был для нее крепким стальным щитом, укрывающим от всех опасностей внешнего мира. И эта его безусловная любовь грела изнутри, наполняла чем-то важным, чем-то необычайно живым и настоящим.
***
На краю улицы возвышался дом. С дороги он казался огромным, как величественная каменная скала. Было в нём что-то манящее и отпугивающее одновременно. Он был там столько, сколько Вика себя помнила. И ни разу за все эти годы она не видела, чтобы в нём кто-то жил.
– Никогда, слышишь, никогда не приближайся к нему! – непривычно серьёзно наставлял её Сашка. В эти моменты прямой взгляд его пронзительных голубых глаз проникал в самую душу, будто читая её мысли, будто видя её насквозь, и Вика не осмеливалась спорить. Ей даже не хотелось спрашивать его, что же такое с этим домом и почему нельзя к нему приближаться. С самого детства она поняла и приняла главное: эта тема – табу.
***
Вика сама не заметила, что уже какое-то время стоит на месте и завороженно смотрит на этот дом. На фоне серого осеннего небо он смотрелся особенно загадочно и даже пугающе. От времени забор покосился, а старая синяя краска выцвела. Кое-где доски прогнили и отвалились, а калитка, поскрипывая, покачивалась на ветру. Двор порос травой, но к осени она высохла и бесцветными клочками торчала из-за забора, как волосы злой старухи из страшной сказки детства.
Bepul matn qismi tugad.