Kitobni o'qish: ««Ещё» - синоним слова «страсть»»
Хотя он во всём виноват
Как рано усталость от выбора,
от жизни, обмана и зла...
В любовь ведь когда-то я прыгала,
когда-то... Тогда я могла.
Боясь поломаться судьбиною,
настлала соломок ковром.
Хотелось всегда быть любимою
и чтоб укрывали зонтом.
В уютном опустошении
забыла, что страсть - напрокат.
Теперь не попросит прощения,
хотя он во всём виноват.
Собери Осириса
Детерминирована свыше
наказанность меня тобой.
Идём безрадостно и дышим
одною горестной судьбой.
Собрать Осириса попробуй
из малых и больших кусков…
Пока бредёшь в житейской робе
без увольнительных листов.
Раздроблен он давно, Осирис,
никак покоя не даёт.
Негармоничный уже вырос,
в одних страданиях живёт.
Кого вы считаете стервами?
Кого вы считаете стервами?
Отнюдь не всегда тех, кто вам изменяет.
А чаще - тех дам, что бросают вас первыми,
Когда вас в обмане вдруг изобличают.
У души теперь назначение
Всё для тела. Душа - развлечение
(как игрушка, теперь душа).
У души уже назначение -
жить почти совсем не дыша.
И ходить ей, бедной, на цыпочках,
не тревожа покров химер.
Порвалась-то с боженькой ниточка:
не у дел теперь, не у дел.
Почему-то жаль, не подруженьки
(тело атмана предаёт).
Эти алчные, злые рученьки
под контроль лихое берёт.
Не отдавайся
Не сомневайся ты в себе: он гад
(ему несладок даже виноград).
Ты ягодка, но он уже зажрался,
поэтому козлу не отдавайся.
Одна ты у себя, а он пустяк
(не ты, а этот дядя - явный брак).
Наворовал и думает, что крут,
тобою утоляя только зуд.
Ты, наконец, мадам, определись
(за деньги, может, годен и нарцисс?).
Когда я лунной и покорной девою плыла
Уходи! Я стала слишком умной.
Впрочем, я такою и была,
Но мы встретились, когда я лунной
И покорной девою плыла.
Уходи! Увы, теперь земная,
Но не приземлённая, как ты.
И такая же я заводная,
Разве что развеялись мечты.
Уходи! Ты стал неинтересен,
Мой теперь уже далёкий друг.
Не пою я больше старых песен.
Где, Луна, спасательный твой круг?..
А любовь ли любовь?
А любовь ли любовь?
Не хочу я плохого ответа.
А желаю я вновь!
(Без заумного злого совета.)
Знаю я и сама:
Вот того, что хочу, не бывает.
Но любви наркоман
Неизбежно доходит до края.
А любовь ли – любовь?
Ну, конечно, не то всё, конечно!
Не хватает нам воль
Ей назло поступать, поперечно.
Патриций-панариций
Нет, ты не патриций,
нет, ты панариций,
Отлёт за границу
с билетом партийца...
Дурацкий нарратив
Я исключила негатив,
я зачеркнула грязь и морок.
Ваять дурацкий нарратив
мне навязал противный ворог.
В бомбоубежище своём
я залечу святые раны.
Закрыт в проклятое проём,
и не страшны уже обманы.
В этой скуке
В этой скуке есть нечто высшее,
и святое есть даже в ней.
Развлекает всё время лишнее
и уводит от сути дней.
Дребедень принял он за подлинность
(и пусть лесом идёт гулять).
Мне важна иная особенность -
та, которую поискать.
В этой скуке есть ненормальное,
но она осознана, да.
Пусть приносит очки формальное
(но в очках-то вся и беда).
Конец
Изгоев изгоняют наконец,
цветы цветут, но пахнут по заказу.
И ждёт непредумышленный копец
того, кто хочет получить всё сразу.
Ты думаешь, бросил меня?
Ты думаешь, бросил меня?
О, нет, ты себя бросил!
Теперь не проходит и дня,
Чтоб тут не была осень.
Она не моя - твоя.
Твоя седина на сердце.
Поблагодарю ж тебя:
Уйдя, распахнул дверцу.
Ты думаешь, буду рыдать?
Нет, дал задышать полной грудью!
И буду теперь обнимать
Того, с кем я счастлива буду.
Груди
Я распаковала эти груди,
и они, как будто бы, на блюде.
Млею от горячечности рук,
мой сердечный, сокровенный друг.
Я распаковала это сердце,
раньше как-то не хватало перца.
Но с тобою стала заводной:
ты волшебный ключик золотой.
И я отменю ежедневный ад
А мне нужен мой (персональный) яд
(не тот, что ты предлагаешь).
И я отменю ежедневный ад,
которым меня пугаешь.
Инферно давно находится здесь
(не страшен мне чёрт, тошен).
Я знаю, что ад на Земле весь
(но он просто запорошен).
Мои эманации сладко пить
тому, кто ложью пугает.
Но их ведь легко можно отменить
(такая правда нагая).
Bepul matn qismi tugad.