Kitobni o'qish: «Не просто попаданка. Театр, бани и любовь»

Глава 1

- Лиза, — обратились ко мне девчата, — ну, сколько можно заниматься? Пойдём с нами отдыхать.

- Девочки, мне по сольфеджио надо сдать диктант. Подготовиться. - Попыталась я отговориться.

Я представлюсь. Звать меня Лиза Фёдорова. Сейчас учусь на первом курсе консерватории. Мечтаю об оперной сцене. Петь я любила всегда, и родители постарались сделать всё, чтобы их любимое чадо исполнила свою мечту. Ну, и я стараюсь, как могу, чтобы моим родителям было легче меня обучать. Не дешёвое это удовольствие консерватория.

- Лиза, — настаивали девчонки, — не хорошо. У Маруси сегодня день рождения. Живём в одной комнате, а ты отделяешься. Что тебе? Часом позже подготовишься, часом раньше. Мы в бани идём, Сандуновские. Это же историческое место. В общем, возражения не принимаются. Собирайся.

- Ну, хорошо, — отложила я учебники, — пойду с вами.

Вот это красота! Зря я, конечно, не хотела сюда идти. Я не понимаю ничего в архитектуре, но впечатляет. Трёхэтажный дворец с бассейнами под стеклянным куполом. SPA процедуры. Великолепный СПА центр с двухсотлетней историей.

- Ну, что девочки, — Проговорила Маруся, — ещё раз в парилку и домой. Лизок, как тебе? – Я показала большой палец. - Вот, а ты идти не хотела.

- Спасибо девочки, что уговорили. Здесь так красиво. А интересно, как они выглядели с самого начала? Надо почитать историю.

Почему - то в парной было очень жарко и воздух такой тяжёлый. Я на секунду прикрыла глаза.

- Лизка, открой глаза, упарили девку, — незнакомый голос. И меня никто, никогда Лизкой не звал, — квасу, квасу холодного. Охте, Божешь ты мой. Выступать девке вечером, а она упарилась. Открой глазки. Что же я матушке Екатерине скажу.

Я открыла глаза и осмотрелась. Закрывала глаза я точно не в этой комнате. Пол и стены деревянные, рядом мечутся не знакомые женщины в длинных белых рубахах. Надо мной склонилась пожилая, тоже в рубахе, седые волосы заплетены в две косы.

- Ой, — перекрестилась она, — пришла в себя, угорела милая. – Запричитала женщина, — испей кваску, девки с ледника принесли.

- Где я? А девочки где? - Я села на лавку и с любопытством осмотрелась. И тут мой взгляд упал на ноги. Они были белые, можно сказать молочного цвета. И полные. Я никогда не была толстухой. Глянула на руки, белые пышки. Других ассоциаций нет. - Зеркало дайте, — скомандовала я.

- Зачем тебе? - Поинтересовалась женщина, но поднесла к моему лицу овал зеркала. Оттуда на меня смотрела чужая девушка. Я прикоснулась к лицу, трогаю себя и зеркало подтвердило это. Но в зеркале была не я. На меня смотрела миловидная девушка, с большими глазами, аккуратным носиком, алыми губками. Волосы крупными волнами лежали на плечах. Но это была не я.

- Кто я и как меня звать? - Уставилась я на женщину при этом не испытывая никакой паники. Мне почему-то хотелось пожать плечами ну, не я и не я и Бог с ним.

- Ох, тыж, упарили! – Всплеснула руками женщина, — ой батюшки святы, что же матушке говорить-то будем? Лизонька ты Фёдорова. Вспомни. Матушка императрица тебе фамилию новую дала Уранова. Планету такую шибко учёные дядьки открыли. Матушка Екатерина и дала тебе эту фамилию на счастье. Вспомни, милая, — причитала женщина, — тебе сегодня на сцене Эрмитажного театра оперу исполнять. Вспомни. Дианино дерево. Ну?

Лиза Фёдорова это я. Но Уранова? Ух ты! ЛИЗА УРАНОВА. Я Лиза Уранова? И я сегодня дебютирую на сцене эрмитажного театра? С партией Амура? Я? Здорово! Перед самой Екатериной Великой. Партию эту я знаю хорошо. Мы её в консерватории уже репетировали.

- Всё не причитай, — обратилась я к женщине, — вспомнила всё, — тётка бухнулась на колени и начала креститься.- Ты только напомни, кто ты и как звать тебя. Ну, не всё я вспомнила.

Тётка покосилась на меня, сказала, — Так Марфа я, тут в бане, помогаю, значит.

- Хорошо, Марфа, помоги одеться и пусть меня кто домой отведёт, упарилась я всё же.

Просто куда идти домой я и не представляла. Марфа помогла мне влезть в кучу юбок, завязала не туго корсет, помогла надеть шляпку. Вот всё это я ни за что на себя бы не смогла надеть. Представления не имею, как это делать. Я старалась запомнить, как нужно одеваться. Насколько я помню историю, у Лизы Урановой прислуги не было.

Две девицы проводили меня до театрального пансиона Казасси, где я и проживала.

Сдав меня на руки какой-то девчонки они, перешёптываясь, пошли назад. И было от чего шептаться. Я шла по Санкт-Петербургу. Вертя головой во все стороны. Я никогда не была в этом городе, только читала, и вот, сюрприз.

Комнатка оказалась маленькой. Небольшая печурка у входа, кровать, рядом сундук, застеленный домотканой дерюжкой. У окна стол, рядом со столом табурет. В углу у печки на лавке таз и ведро с водой. Вот и всё убранство. Да, я читала, что известнейшая дива Санкт - Петербурга восемнадцатого столетия жила в нищете, но что так! Ладно, я хоть и не из богатой семьи, но и не нищая. Исправлять надо. В комнате было довольно прохладно, и я решила затопить печь, а уж потом отправляться в театр. Надеюсь, без сопровождающих найду дорогу.

В дверь постучали.

- Лизонька, — донёсся из-за двери звонкий девичий голос, — мы с девочками тебя ждём, спектакль скоро. Осталась ты и Надин. Поторапливайся, мы во дворе. – По коридору застучали каблучки.

Вот и чудно, не придётся искать театр, а уж с девочками я как-нибудь разберусь.

А вот интересно, почему я совсем не переживаю по поводу перемещения, странно. Ладно, потом разберусь со своими чувствами, сейчас надо идти.

Во дворе меня ждали девочки, имён я не знала, но меня выручила одна из девушек, воскликнув:

-О, Надин, А Лизонька быстрее тебя всё же вышла.

- Не на много, Варенька, — Ответила ей девушка, стоящая за моей спиной. Вот имена двух уже знаю. Теперь остались ещё трое.

Подхватив меня под руки с двух сторон, девушки быстрым шагом направились вдоль по улице.

- Лизонька, — обратилась ко мне девушка, имя которой я не знала, — что ты всё молчишь?

- Варя, ну, ты прям непонятливая. — Ответила за меня Надин. Вот и ещё одно имя известно. - Лиза переживает. А ну, в первый раз на такую сцену. Не трогай её. Девочки, Дуняша, Маша, ну, что вы отстаёте. А давайте бегом. - Предложила Надин и мы припустили бежать.

Бежать в длинных юбках то ещё удовольствие скажу я вам.

И вот передо мной это чудо - Эрмитажный театр. Величественное трёхэтажное здание. Я остановилась, рассматривая недостроенный фасад.

- Ну, что ты, Лизонька, — поторопила меня Надин, — опоздаем. Тебе ещё переодеваться.

- Да-да, девочки иду, — сердце моё готово было вырваться из груди.

Слава богу, костюм амура мне помогли надеть. Я переживала, что мне самой придётся это делать. На тот, костюм, что я примеряла там, в своём времени, этот не походил совершенно. Крылышки Амура были неимоверно тяжелы.

- Лиза, — ко мне обратился пожилой мужчина. Присмотревшись, я поняла, что передо мной стоит старейший актёр театра. И.А. Дмитриевский. Его портрет я видела не раз. Я скромно наклонила голову, — Волнуешься, не переживай. Сходи на сцену, ещё раз пройдись. Почувствуй её. – Дмитриевский положил руку мне на плечо. Всё будет хорошо. - Повторил он.

Вот она сцена! Полуциркульный зрительный зал. Колонны искусственного мрамора, балюстрады и синяя обивка зрительских мест. Всё это создавало торжественный колорит. Ну, и конечно, большой занавес. На котором изображён Эрмитажный театр со стороны Невы.

И это всё подлинное. Я тут буду выступать! От ликования у меня закружилась голова.

- Лизонька, вам плохо, — ко мне подошёл Дмитриевский. - Пойдёмте ко мне, я вам чайку налью. Ну, нельзя же так волноваться. Вы чего доброго оперу сорвёте.

- Иван Афанасьевич, не переживайте. Всё будет хорошо. - Постаралась я успокоить старика. - Пойдёмте, я с удовольствием выпью чай.

Подхватив старика под руку, я отправилась в кабинет к Ивану Афанасьевичу. По коридору навстречу шёл высокий, красивый молодой человек. И тут со мной, что-то произошло. В горле пересохло, щёки загорелись огнём. Я не смела, поднять взгляд на молодого человека. Хотя мне хотелось к нему прикоснуться и смотреть не отрываясь.

- О, Сила Николаевич, — заговорил старик, вы как раз вовремя, — он глянул на меня, по-стариковски крякнул и продолжил. - Вот Лизонька очень хочет чаю, а мне, понимаете ли, некогда, я тут вспомнил об одном деле. Вверяю её вам.

- Здравствуйте Лиза, — красивым баритоном заговорил со мной Сила. - Вы помните своё обещание?

Я запаниковала, какое обещание? Хотя я согласна исполнить любое его желание. Да, что же со мной? Сердце сейчас вырвется, дыхание учащённое. Со мной такого ещё не было. И этот голос, я готова слушать его бесконечно.

- Вы мне обещали сказать своё да или нет, — напомнил мне Сила. – Вы вчера пообещали ответить, будете моей женой или нет. Всё будет зависеть от того, как пройдёт спектакль.

- Я свои обещания исполняю Сила Николаевич. – Ответила я, вдруг охрипшим голосом. - Вы же, я надеюсь, пришли меня послушать?

- Я готов слушать вас вечность. – Он взял мои руки в свои, наклонился и прикоснулся к ним губами. Раздался первый звонок. Пора было идти на сцену. Сила с сожалением выпустил мои руки, резко развернулся и зашагал в обратную сторону. А я поспешила на сцену. Моё первое выступление. Да ещё перед самой императрицей!

2

Безбородко

А в это время в зале не было свободного места. Ждали императрицу. Одним из последних в свою ложу прошёл граф А.А. Безбородко, со своими прихлебателями. Васькой Кокушкиным и Андрюшкой Судиенко.

«Граф Александр Андреевич Безбородко. Российский государственный деятель. Фактически руководивший внешней политикой Российской империи после ухода в отставку в 1781 году Никиты Панина. «Пару слов о внешности Безбородко: Не высокого роста с большой уродливой головой. Щёки свисали на воротник дряблыми брылями, с толстых ног Безбородко чулки всегда сползали неряшливыми «трюбушонами». Внешность не важная, но он был умён.» Цитата В. Пикуля. Из книги «Через тернии к звёздам»

Наконец в зал зашла и сама императрица Екатерина вторая. Спектакль начался.

Ах, как хороша я была на сцене! Несмотря на тяжёлый костюм, порхала по сцене как бабочка. Остановившись у ложа Безбородко, пропела:

По моим зрелым годам

Муж мне нужен поскорей,

Жизнь пойдёт с ним веселей,

Ах, как скучно в детстве нам!

Безбородко аплодировал стоя.

- Хороша, ох, хороша. Она должна быть непременно моей,- обратился граф к своим прихлебателям. - Не дадим ей скучать в девстве.- противно захихикал он.

- Ни каких проблем,- заверили его Васька и Андрюшка,- всё, как всегда. Мы мигом.- И они выскользнули из ложи.

Сила Сандунов.

Князь Сила Николаевич Сандунов-Зандукели. Грузин по происхождению. Против воли родителей стал артистом в Московском частном театре под управлением Я.Е.Шушерина. Был приглашён в Петербург на службу в Петербургскую императорскую труппу. Где и повстречал красавицу Лизу Уранову. Ох, если бы он знал, как Петербург изменит его судьбу.

Меня князь встретил около гримёрной:

- Вы великолепны, — восхитился Сила, — как вы играли. Сама Императрица аплодировала вам стоя. Лизонька, — с замиранием сердца начал Сила.

- Да, — шепнула я, удивляясь сама себе. Но так хотелось находиться рядом с князем неразлучно. Я чувствовала, что это мой родной человек. - Я согласна.

Глаза Силы вспыхнули счастьем, — О, Лиза, я самый счастливый человек на свете. Лизонька, разрешите я вас провожу.

- Конечно, только можно я переоденусь, — засмеялась я и прошмыгнула в раздевалку. Знала бы, что мне готовит судьба.

Мы молча шли по дворцовой площади. Оказывается, как близко находится пансион. У дверей парадной Сила поцеловал мне руку, раскланялся и ушёл.

Лиза Уранова.

Я хмыкнула, свидание называется. А ужин? А поцелуй? Как скучно жили люди. Я вздохнула и вошла в подъезд. До чего же здорово, что я догадалась растопить печь, в комнате было тепло.

Ну, и чем теперь заниматься? Ни телевизора, ни компьютера. Я вздохнула. Спать не хотелось. Так, чем девицы занимались в этом веке? Вспомнив историю, поняла, что кроме шитья и вышивания других занятий нет.

Сняв туфли, хотела лечь в кровать, но обнаружила дыру на чулке. Ну, вот вам и шитьё. Посмотрим, что есть в сундуке.

Открыв сундук, ужаснулась, он был почти пуст. Одна рубашка, ещё одно платье, корзинка со швейными принадлежностями. И всё. Да, не густо. Не пойду же я завтра на репетицию в рваных чулках. Хорошо мама меня учила штопать. Как они там? Может, я и не умерла, а какая-то часть меня перенеслась сюда, а другая сейчас сидит и учит ноты. Будем надеяться, что так. Вздохнув взялась за штопку.

В дверь постучали. Странно шагов в коридоре я не слышала.

- Войдите, — пригласила я, подняв голову от штопки, — Кто там? - В ответ не звука. Выругавшись про себя на нравы этого поколения пошла открывать.

За дверью никого не было. Только на полу лежал конверт. Наклонившись, я подняла его и открыла. Собственно это был не конверт, а искусно сложенное письмо. Адресат я, Лизавета Уранова. А вот имя отправителя не было. Листочек приятно пах одеколоном.

Милая Лиза, — прочла я, — вы небесный талант. Готов слушать вас вечно. Надеюсь на скорейшую встречу. Ваш поклонник.

PS: Примите скромный дар. Небольшую assignats. Как доказательство моего обожания. Простите, я знаю ваше стеснение в деньгах.

У меня в руках лежала новенькая купюра в двадцать пять рублей. Чем-то купюра походила на двадцать пять рублей советского времени. Только бумага не очень хорошего качества. Интересно много это или мало? Что можно на них купить? В дверь опять постучали.

- Елизавета Семёновна, можно войти, — раздалось из-за двери.

Спрятав купюру за корсет, я открыла дверь. Передо мной стоял молодой человек в пышном парике. На нём был тёмно-синий пиджак по краю отделан золотом. Здесь это не пиджак, а кафтан или камзол. Не знаю я названия. Наверное, кафтан, а камзол надет под кафтаном. Или нет? «Историю надо было учить лучше». Выругала я себя, продолжая осмотр гостя. Вместо брюк мужчина были бриджи и гольфы. О! Вспомнила, панталоны и чулки. Панталоны были в цвет кафтана. Обут в чёрные башмаки на небольшом каблуке. Башмаки украшал бант с бриллиантом. Наверное, бриллиант, Сваровски свои стразы ещё не изобрёл. В руках он держал огромнейший букет.

- Базегский Пётр Александрович, — представился молодой человек. – Лизавета Семёновна, вы великолепны.

- Спасибо, — отозвалась я, — проходите.

- Что? - Смутился Пётр Александрович, — как можно, я один. Я только засвидетельствовать своё почтение. И вот букет.

Теперь уже смутилась я. Вот балда! Неприлично девушке находится с молодым человеком в одной комнате.

- Простите, я арию разучиваю, - поспешила оправдаться я, — вот и забылась.

- О, ничего, это я не вовремя. Примите букет и разрешите откланяться. – Вручив мне, цветы Пётр Александрович удалился.

« О Боже, меня эти нравы убьют». Я вздохнула и стала искать куда же воткнуть этот букет. Ничего не найдя сунула его в таз. Столько денег потратил зря, пропадут.

В дверь опять постучали. Да, что такое!

На пороге стояли двое.

- Разрешите представиться, Василий Кокушкин и Андрей Судиенко. Елизавета Семёновна мы за вами. Собирайтесь.

- Куда это опешила я, — в отличие от Петра Александровича эти двое вели себя нагло. Вошли в комнату, заглянули в кастрюльку, где я сварила себе перловую кашу. Другой крупы у Лизы не нашлось, а поужинать надо.

- Граф Безбородко к себе требуют, — приказным тоном сказал один, толи Васька, то ли Андрюшка. - Нищета. Ну, что долго ждать?

- Тебе же скучно в девстве своём, граф в тени альковной скуку и развеет, — заржал, то ли Андрюшка, то ли Васька.

Вот такого хамства я не прощу. Отступая в угол комнаты, нащупала ковш. Схватила его и влепила одному из них в лоб. Попала в глаз. Васька или Андрюшка схватился за лицо, а я, схватив букет, кинулась на второго и давай хлестать его по наглой морде. Завизжав, как поросята они кинулись вон из комнаты, а я, закрыв дверь, попыталась успокоить дыхание.

В дверь опять забарабанили, из коридора доносились крики: - Лиза! Лизанька! Что случилось? - Кричала Надин. Я открыла дверь, — о, Боже Лиза, что произошло. Я услышала крики и прибежала.

Оказывается Надя жила в комнате напротив моей.

- Ничего, отбилась, — всё ещё возбуждённо говорила я, — Представляешь, граф Безбородко меня к себе звал в альков.

- Сам Безбородко?! - Ахнула Надин.

- Да нет, его прихлебатели, а кто это Безбородко?

- Лиза! Это самый могущественный человек Петербурга. Ему нельзя отказывать. Мне бы такое счастье. Он хоть и старый урод, но денег немеряно.

- Наденька, это не моё. У меня жених есть.

- Кто? Сила Сандунов? Я тебя умоляю. Князем себя грузинским называет. А кто это может подтвердить?

- Надин! - Строго оборвала я её, — Мне всё равно князь или нет. Я дала ему своё согласие. И хватит об этом. Наденька помоги мне в одном вопросе. У меня есть двадцать пять рублей, что я могу на них купить.

- Лиза! Ты меня удивляешь. Почему ты ещё здесь. Беги, сними комнату с мебелью.

- Насколько?

- Ну, если рассчитать, что надо кушать и одеться, то думаю, месяца на три, а то и четыре, а там ещё немного подзаработаешь. - Улыбнулась Надин.

- Значит, задумалась я, — можно взять мебель в эту комнату и приодеться.

-О, Лиза, ты неисправима. Прима театра, а такая скромница.

- Как ты здесь собираешься принимать поклонников?

- Никак, я тебе уже сказала, у меня есть жених. Всё, иди спать. Завтра рано на репетицию.

Закрыв за Надей дверь, я осмотрелась. Комната и вправду была убогая.

Безбородко.

Его сиятельство граф А.А. Безбородко ужинали, когда к дому подъехала карета с В. Кокушкиным и А. Судиенко.

- Пригласи, — величественно приказал лакею граф. Андрюшка и Васька вошли в столовую. Граф сидел за столом уставленным яствами. Андрюшка с Васькой сглотнули слюну. С каким бы аппетитом они сейчас отведали жюльен или рябчика начинённого черникой, брусникой и клюквой, или колбаску, жаренную на масле. Ну, уж на худой случай вчерашних щей, что стояли на столе нетронутыми. А уж три графина с вином точно бы остались пустыми, пригласи их граф за стол. Но Безбородко и не подумал накормить своих прихлебателей.

- Ну, — грозно глянул он на друзей. - Каков ответ. А с рожами то, что? - Наконец обратил он внимания на Андрюшку с Васькой.

«- Кобенится, — объяснили они гордость певицы. - Сама чулки штопает, на ужин кашу варит из перлов, а кобенится.»- Цитата В. Пикуль из книги «Через тернии к звёздам»

- Хм, значит не дура. Ладно, заплатим. Это только дуры с девственностью расстаются даром. Всё одно будет моей. Ох, Лиза, Лиза, — пропел Безбородко. – Ступайте на кухню, велите Авдотье накормить вас. Ну и рожи. Кто отделал то вас?

- Так девка, Лизка, стервь! - Пожаловались друзья высокому начальству.

Граф беззвучно рассмеялся, при этом его брыли и живот колыхались в разные стороны.

3

Лиза Уранова.

В полдень следующего дня, когда закончилась репетиция, в комнату, где переодевались девушки, постучался Базегский Пётр Александрович. Девочки зашумели, замахали руками и приказали ему ждать.

- Девочки я не могу ждать, я привёл своего куафёра, я же обещал, — раздалось из-за двери, — впустите мастера.

- Ох, Пётр Александрович, — промурлыкала Надин, — знаете вы, чем бедных девушек развеселить. Пусть заходит.

В комнату вошёл невысокий мужчина, в руках у него был огромный саквояж

- Милые дамы, у меня есть великолепные парики и пудра к ним. Пётр Александрович всё оплатил.

Девочки кинулись к саквояжу. А я, подняв глаза, увидела Силу Николаевича, стоявшего в дверях. Он смотрел на девушек, явно не доволен их поведением. Увидав меня, лицо его смягчилось и он, улыбнулся.

- Лизонька, — заговорил он, подойдя ближе, — у меня сегодня спектакль. Я надеюсь, вы будете.

- Конечно, — согласилась я, лихорадочно соображая, где будет спектакль.

- Лизонька, — продолжил Сила, можете меня поздравить, мне прибавили жалование, 700 рублей в год. Вот хорошо, я смогу снять для нас дом побольше.

Как интересно я должна была реагировать. В своём времени, я бы кинулась на шею любимому и расцеловала. Здесь я не могу себя так вести. Я скромная барышня, которая не прочь посмотреть, что же лежит в этом саквояже. Парики меня не волнуют, а вот заколки… Я скромно потупила глаза. Чисто интуитивно выбрала правильное поведение.

- Сила Николаевич, — возмутилась Надин, — мы заняты, вечером увидитесь. Я с Лизонькой непременно буду в театре у Карла Книпера на вашей премьере.

- Я жду, — улыбнулся, Сила и вышел из комнаты.

- Лиза, тебе не нужны заколки?

- Ещё, как нужны. - Воскликнула я и взяла в руки коробочку со шпильками. Какая красота, все шпильки были украшены камнями, искусно сделанными цветами, бусинками и бантиками. Я хочу всё. Интересно, а за чей счёт?

- Варя, — позвала я рядом стоящую девушку, — а кто за всё платит?

- Лиза, ты, как всегда, и где только витаешь. Пётр Александрович, наш благодетель. Его отец самый богатый купец в России. Даёт своему сыну денег на учение. Я не помню, где он учится. А Пётр Александрович пропадает в театре. Ну, здорово же, У меня жалование 200 рублей в год. Я себе такие парики и позволить не могу. - Говорила Варя, примеряя густо напудренный парик.

- Ну, и зачем он нужен, — я чихнула, вызвав смех у девочек.

- О! - Варя закатила глаза, — ну, почему ты такая старомодная. Сейчас в моде парики. Месьё кауфёр, — обратилась она к цирюльнику, — я беру вот этот. Можете меня брить.

- Брить, — я уставилась на Варю, — ты, что лысая будешь?

- Я парик, как, по-твоему, носить должна. – С раздражением ответила девушка, — он же сползёт.

- Лиза, — рассмеялась Надин, ты, как не в этом мире живёшь. Нынче в моде изменять себя. Смотри, я себе белил взяла и мушек. А ещё мне нужно брови ниточкой. Ой, как тебя, Распотто, — обратилась Надя к цирюльнику, — брови мне надо, по последней моде.

« Да, — думала я, — был бы изобретён ботакс они бы его сейчас и кололи. Ничего не изменилось».

Первой цирюльник освободил Надин. Брови он ей выщипал красиво, причём пользовался мастер маленьким пинцетом. Ну, и немного подбрил опасной бритвой. В общем, как я поняла, ухаживание за бровями с веками не изменилось.

- Как я тебе? - Спросила меня Надя. – Пойдём в кухмистерскую, девочки ещё долго будут, а кушать сильно хочется. А ещё я сильно писать хочу.

- Я тоже, но домой в ретирадник далеко.

- Вот ещё, я и не добегу. Эх, вот бы собственное бурдалю приобрести, — мечтательно проговорила Надя, — слушай, а у меня идея. Булавки с каменьями, что взяли в коробке, обменяем на бурдалю. И будем, как светские дамы ходить с собственным. Не надо будет задирать юбки за углом. Пошли.

Я читала, что в царской России с общественными туалетами было затруднение. Ну как затруднение. Их не было вообще. Естественные нужды справляли, где придётся. Вот допустим, в нашем пансионе, чтобы не ходить каждый раз на улицу в ретирадник (деревянный туалет), нужду справляют прямо на лестнице чёрного хода. Запах стоит ещё тот. И никого не смущает, проходят спокойно мимо человека сидящего на помойном ведре. У меня в комнате тоже стоит ночная ваза. Можно сказать комната с удобствами.

Надин, повела меня на Невский проспект. Я не знаю, как он выглядит в наше время, а в восемнадцатом веке он блистал великолепием магазинов, кондитерских, гостиниц Сквозь зеркальные стёкла видны чепчики, английские гравюры, детские платья, конфеты, хрустальные скляночки, искусственные цветы, парижские куклы, поддельные зубы и т.д.

Все тротуары Невского проспекта были выложены гранитом. Гранит камень мягкий, и на тротуарах были вытоптаны канавки от бесчисленных ног гуляющих. А ещё я обратила внимания на движение транспорта. Да-да. Именно транспорта. Кареты, пролётки, телеги и тележки. Запряжённые в шестёрки, тройки, в пары лошадей. Движение такое... Вот в наше бы время пошутили: « Как в Москве». На ту сторону пройти проблематично. Я остановилась, обратив внимание на извозчиков в жёлтых куртках. А если на нем не жёлтая куртка, то обязательное жёлтая шапка или повязка на рукаве того же цвета. Я хихикнула вслух. Такси. Точно такси. Вон какой-то мужчина поднял руку, останавливая пролётку. Надо шашечками лошадей украсить. Я опять прыснула.

- Лиза, ну, ты чего. Ну, что за несносная девчонка! Опять стоит сама себе, хихикает. - Надин подошла ко мне. Я сделала лицо, как можно серьёзней. - А мне показалось тебе весело. Ты тоже слышала?

- О чём? - Я уставилась на неё.

- Тётка, сегодня рассказала. Что вчера здесь даму сбили. Какой-то гусар, на полном скаку. Насмерть. Кошмар. Как жить? Скоро совсем ходить не сможем. Одни кареты будут да верховые. Ну, пойдём. Я есть хочу.

Надин затащила меня в переулок. Пройдя немного, спустились в подвал, и попали в душное, тёмное помещение. Пахло, как в столовой. С улицы глаза не сразу привыкли к полумраку. Немного постояв, я осмотрелась. Небольшая зала, заставленная столами. Столы, застеленные клеёнкой, на четыре и шесть человек. Справа от двери находилась стойка или прилавок. Ну, в общем большой, высокий стол. Надин стояла перед ним, разглядывая тарелки. Я подошла.

- Ну, что выбираем? - Перед ней стояли наполненные миски, со щами, с ухой, лапшой, с кашей трёх видов, с жареным мясом, с капустой квашеной и тушёной, грибочками, огурчиками, с рыбой варёной, жареной и тушённой в сметане. Как я понимаю это меню.

- А тушёная капуста с чем? - Спросила я у... У кого? Продавца? Бармена? Неважно.

- С гусем, барышня, только из печи, рекомендую.

Я кивнула, беру. То, что это вкусно, я знаю. Моя бабуля готовила это блюдо на праздники. Причём вкусен не сам гусь, а капуста, пропитанная гусиным жиром и специями. Можно сказать вкус детства.

- Лиза, что будем заказывать домой? - Спросила меня Надин? - Щей обязательно. На завтра они будут самыми вкусными. Что ещё? Гречневую кашу, простокваши.

- А картошки нет? - Вмешалась я.

- Это, что? - Уставилась на меня Надя.

- Нет, барышня. Плохо её заказывают, не любит народ земляное яблоко. Я и не беру. Сходи на сытый рынок, там есть. Готовить сама будешь, коль сумеешь.

- Сумею. Я её вкусно готовлю. Тогда ещё домой грибочков и огурчиков.

- На двоих? - Поинтересовался продавец.

- Да, доставишь к полудню, в пансион Казасси. Там девка малая, Алёнка, скажешь для Урановой.

- Ой, всплеснул руками мужчина. Как же, был, слышал, ох и поёте Ангельский голосок.

Я смутилась, а Надин потянула меня за столик. Как раз освободился у стены.

- Получу жалование, куплю здесь абонемент, на месяц. Отдам десять рублей, зато сытая буду точно. Ещё и сэкономлю. Чуть больше рубля. - Говорила Надя, пока мы ждали заказ.

Подошёл половой. Мне поставили глиняную миску с ухой, перед Надей со щами. На столе стоял в корзинке хлеб, в маленькой миске сметана. Соль и перец в небольших сосудиках.

- Чем будете запивать? - Поинтересовался половой.

- Мне яблочной ухи, — заказала Надя и посмотрела на меня, я кивнула, мол, мне тоже. Что за яблочная уха? Попробуем.

Пока мы ели первое половой принёс весь заказ, а потом положил передо мной большую плюшку.

- От хозяина, презент, так сказать. Уж очень он вами восхищён.

- Везучая, ты Лиза. — Причмокнула губами Надин, — а вообще, мог и бесплатно накормить. Вон притащил писульку. И насколько мы там наели? - Надя поднесла листочек к глазам. - Нормально, по тридцать пять копеек. У кладбища говорят, кухмистерская дешевле. Говорят, там за двадцать копеек поесть можно. Но вот только если поминки, тогда ждать придётся. Да и далеко это. Пешком долго, а пролётку заказать так: то на, то и выйдет.

Слушая Надины рассуждения, я хлебнула ухи из яблок и чуть не подавилась смехом. Обыкновенный компот. Ещё и без сахара. Плюшку решили забрать домой.

4

Пропетляв по закоулкам, Надя привела меня на сытый рынок. Ох, чего тут только не было. Развалы фруктов и овощей. А сухофруктами кто торговал, как вы думаете? Ага, загорелые мужчины с черными усами и с характерным акцентом. Ничего не меняется в этом мире.

Один мальчишка так громко зазывал:

- Китайский шёлк, китайские рубахи, покупайте китайские рубахи.

И здесь вездесущий Китай.

Картошку я увидела в ряду с капустой. Дородная тётка объясняла кому-то, как готовить картофель.

А можно мне, килограмм десять. - Обратилась я к тётке.

- Чё? - Вылупилась она на меня, — пуд бери, земляных яблок надо? - Ткнула она пальцем в картошку.

Я кивнула.

- На кой она тебе? - Возмутилась Надя. - Сколько пуд?

- Пятнадцать копеек, недорого прошу. Мало кто готовить умеет. А барышня понимает толк, я вижу.

- Понимаю, — согласилась я, — Надин сегодня такой ужин будет, пальчики оближешь. Сковородку и масло надо. Веди, где купить.

- Куда яблоки то доставить, мальцу копейку дадите.

- В пансион, Лизе Урановой, — проговорила Надя внимательно глядя тётке в глаза. Та на мою фамилию никак не отреагировала.

Заплатив за картошку и дав мальчишке копеечку, мы пошли дальше.

Надин уверенно зашла в одну из лавок. Чего тут только не было. И платки, и отрезы тканей. Разнообразные фигурки, полки с глиняной посудой, цинковые стаканчики, оловянные ложки. Тут же Надя увидела бурдалю. Они стояли на полочке, медные, цинковые, фарфоровые и фаянсовые. Красиво разукрашенные, с ручками и без. Взяв один и заглянув внутрь, Надин зарделась, хихикнула и, протянув мне, сосуд, показала на надпись на дне. Там был нарисован глаз и написано по кругу: «Он тебя видит шалунишка».