Kitobni o'qish: «О Тоскане без тоски. Итальянские истории с привкусом счастья и базилика»

Name: О Тоскане без тоски. Итальянские истории с привкусом счастья и базилика
Author: Элена Набель
ISBN: 978-5-04-185884-1

Элена Набель

Shrift:

От автора

Здравствуй, уважаемый читатель!

Меня зовут Элена Набель. На страницах этой книги я рассказываю о Тоскане – великолепном крае, который люблю и в котором живу уже много лет. Волею судеб в Тоскану я попала в конце 90-х, имея свои собственные представления об этой стране. Мне помогло мое художественное образование: я знала культуру и искусство Италии, правда, только по картинкам, порой даже черно-белым. Когда я первый раз оказалась в этрусских гробницах под городом Ветулония, меня поразили мощь древних сооружений и невероятная притягательность древней культуры этрусков, о которых я писала реферат еще на первом курсе университета. Кажется, все было предрешено, но, успешно закончив археологическое отделение Сиенского государственного университета, я ринулась не на раскопки, а в люди – и открыла для себя туризм. Мне хотелось делиться с другими тем, что я уже знала, во что была влюблена, чем оказалась увлечена.

Считаю, что людям со мной интересно, душевно, спокойно, красиво, загадочно и вкусно. Гид – странная профессия, есть в ней что-то от миссионерства, паломничества, дидактики, психологии и сталкинга одновременно: думаешь, что сейчас ты говоришь о вине, завтра будешь рассказывать о «Портрете мальчика» Перуджино в Уффици, а оказывается, все это время ты даришь людям тепло и любовь. И хочется чаще звучать на высокой ноте и дарить радость, безо всяких «но» и «если бы». Любая экскурсия, любая написанная строчка – это процесс сотворения, в котором принимают активное участие как слушатель (читатель), так и рассказчик, и кайф от переживания момента бытия наступает тогда, когда аккорды сливаются – и получается музыка.

Музыка, любовь, еда, природа, искусство, вино, творчество, снова еда (в этой стране по-другому не бывает)… Путешествие, особенно долгожданное, мы любим пробовать и на зубок! Так мои культурные пласты расширились, и я увлеклась итальянской кулинарией. Помог мой муж-итальянец. Если бы не он, мне бы хватило тех самых «трех корочек хлеба», и о самом вкусном я могла бы продолжать рассуждать теоретически. Но мужа теориями о пользе сухого хлеба не накормишь – ему что-то более калорийное нужно, причем каждый день, и на обед, и на ужин. Это хорошо, если борща дня на три наварилось, а если макароны? Они же дальше обеда не программируются! Так я стала практиком. Грызть гранит науки – жестковато, а снимать чайной ложечкой нежные слои истории с кулинарного изыска – вкусно. Я снова увлеклась и решила проводить мастер-классы итальянской кухни в России и для моих туристов в Италии, а рецептов, собранных мной на просторах тосканской красоты и вкусноты, хватит на полноценную поваренную книгу!

Вот и разберись, где заканчивается профессия и начинается кулинария (хотела сказать – призвание)… Пока не слишком озадачиваюсь: творю, радую, впечатляю, увлекаю своих подопечных познавательными, правдивыми, веселыми и грустными, порой трогательными и обязательно вкусными историями.

Мой лейтмотив

У каждой песни есть свой лейтмотив, у каждого слова – свое звучание, у каждого времени года – свое очарование. Прожив в Италии достаточно, чтобы познать ее, совершенно разную, так капризно зависящую от солнца и яркого неба, я решила показать ее такой, какой я ее знаю. Италия весной – это не та Италия, что зимой, совершенно другие настроения бродят по ее городам осенью, по ее просторам – летом.

Весной в Италии расцветают бескрайние поля маков. Цветение природы, долгие пешие прогулки… Главный христианский праздник – Пасха. Все зарождается – Возрождается. Поэтому итальянская Весна связана с полями и лугами, с травами, с походом, с дорогой, с паломническим путем, с Ренессансом как эпохой Весны.

Летом Италия становится морем. Море бьется внутри каждой мысли и желаний любого итальянца сбежать от жары на песчаный, каменный, скалистый берег и быть папуасом в резиновых тапочках и рваной футболке. Пляжи, солнце, морские прогулки, вечерние посиделки с друзьями, холодное вино, мороженое, закаты… Куча, самая настоящая куча фольклорных праздников, проходящих во всех провинциях региона. Фокус внимания перемещается к морским городам, островам, к фестивалям, к празднованию жизни – ежеминутно!

Осенью Италия превращается в респектабельную даму, надевает сапоги на высоком каблуке и выходит прогуляться по городским достопримечательностям, музеям. Щедрая по натуре, она с безумством увлеченной садовницы сыплет дарами природы: вином, оливковым маслом, каштанами, грибами, овощами и фруктами. В природе Италии появляется некая медитативность, желание не спеша прогуляться по городу под зонтиком, сходить на выставку или устроить вылазку на природу (тоже в сапогах, но уже резиновых) за каштанами, за трюфелями – поход за осенним счастьем.

Зима – это желание снега, значит, горы, желания тепла – значит, термы. Это ощущение приближения праздника, настоящего, с чудом, – Рождества. Вкусная еда (куда в Италии без еды), зимние каникулы, карнавалы – шумные, яркие, красочные и снова вкусные. Истории термальных источников, горные легенды, а также рождественские, новогодние и карнавальные традиции Тосканы раскрывают характер Италии, все время стремящейся понравиться, несмотря на плохую погоду.

Вся моя книга посвящена Тоскане – кусочку такой маленькой и такой большой Италии. А ее лейтмотивом является состояние счастья, которым я делюсь, чтобы вдохновить, заинтересовать, подвигнуть на долгожданное путешествие, на поиск вкуса жизни, открытие нового, чтобы чаще отпускало и радовало душу, чем беспокоило и болело.

Я не гуру, не коуч, не духовный учитель – мне просто хочется, чтобы в мире было больше счастья и чтобы мы его творили каждый день своими добрыми мыслями, хорошими поступками, своим бесконечным путешествием.

Вступление

Тосканская история

Моя тосканская история началась с маленьких сельских усадеб и небольших городов, издали больше похожих на грозные крепости.

Показная суровость старых зданий быстро отходила на второй план уже с парковочных мест под высокими крепостными стенами, а над ними – площадки с видами на дали… Сколько фотографий я сделала именно с парковок, где виды кружили голову и требовали восклицаний в предвкушении открытия урбанистических лабиринтов, продуманных и обжитых человеком еще в глубокой древности! А с первых шагов по узким виляющим улочкам начиналась сплошная благодать и деревенская идиллия: бабушки на стульчиках у входа в полутемные квартирки, старички в баре, шумно обсуждающие мировые новости, и даже кошки из подворотни – все говорят тебе «Бонджорно!» и «Сальве!».

Лаконично вписанные в «ландшафт», вросшие в замшелые камни коренными фундаментами вековых построек, эти итальянские селения произвели на меня невероятное впечатление с первого дня пребывания на Апеннинском полуострове.

Из года в год, колеся от замка к замку, от деревни к деревне, я прирастала к этим древностям, сотворенным вместе с холмами и оврагами, испещренным морщинками растрескавшейся штукатурки, встречающим рассветы своей бесконечной старости слепыми окнами заброшенных палаццо, провожающим закатное солнце светом неоновых фонарей, зорко наблюдающим за стремительным ломаным полетом летучих мышей-пипистрелло в черном южном небе, усыпанном яркими звездами.

А потом забыла, предалась работе, заботам, переключилась на большое, важное. Сиена, Флоренция, Пиза, Лукка затмили горизонты и затуманили взгляд…

– Лена, что мы можем показать туристам здесь, в Маремме?

Я напряженно молчу в трубку – думаю.

– Что ты молчишь? Орбетелло подойдет или нет, можешь мне ответить?

– Нет, не подойдет. Чтобы показывать Орбетелло, нужно вводить его в контекст территории, один он может не прозвучать. Нужно соединять его с Монте-Ардженатрио, а у нас автобус на 50 посадочных мест! Мы по полуострову мало где проедем, а там главное, чтобы до смотровых площадок добраться. Предлагаю Массу-Мариттиму: недалеко, красиво, истории и искусства на полноценный город хватит.

Так я неожиданно вернулась и вспомнила свои же слова: Италия – это не большие мегаполисы с раскаленными от полуденной жары площадями, а то малое, часто крестьянское, что испокон веков продолжает размеренную жизнь в тишине провинциальной затерянности между холмов, виноградников, полей и кипарисов…

И все то, о чем написаны интересные книги, сняты отличные фильмы, что веками вдохновляло великих художников, все, о чем неустанно рассказывают путешественники в своих блогах, а фотографы выкладывают в альбомы, от которых у вас перехватывает дух, мы можем увидеть, продегустировать, ощутить – словом, мы можем к этому прикоснуться!

Поехали!

Оранжевый флаг

Чтобы до нас дошли все красоты прошлого, их надо поддерживать и оберегать. Даже если нам кажется, что камень вечен – это нам только кажется.

Помню мое первое впечатление от Питильяно – небольшого городка в преддверии горы Амиаты: полупустые улицы, покосившиеся ставни, выцветшие объявления о продаже дома на дверях и окнах. Обшарпанные фасады, осыпающиеся штукатуркой в забвение веков…

Только кошкам было хорошо на полузаброшенных улицах города (ну, и одичалым городским туристам, которые, подустав от «несколько лет без отпуска», от метро, стресса, беготни, бросались в эту европейскую дичь с головой, и чем безлюдней находили глухомань, тем для них было круче).

Когда Леопольдо Второй, великий герцог Тосканы из рода Габсбургов и Лотарингов, в начале XIX века направился в Маремму, его путь пролег по небольшим городкам – Паганико, Сатурнии, Соване и многим другим, названия которых порой трудно выговорить, не то что запомнить. Впечатления от происходящего навели герцога на тягостные размышления: «Через 50 лет этих городов не будет» – писал он в своих дневниках. Но вот прошло уже 150, а городки стоят, благодаря невероятным усилиям самих людей, «активистов рытвин и ухабин», каждый день незаметно делающих свое большое дело – спасающих культурное наследие от разрушающей силы времени.

Первыми на тропу осознанного подхода к культурному наследию малых достопримечательностей Италии вышел туристический клуб Touring Club Italiano (или просто Touring Club – Туристический клуб), созданный в 1894 году пропагандистами малого туризма в количестве 57 человек во главе с итальянским геологом и спелеологом Луиджо Витторио Бертарелли. В 1998 году клуб придумал Оранжевый флаг – Bandiera Arancione, который присваивается небольшим, с населением не больше 15 000 человек, городам за высокий уровень обслуживания туристов. Став таким образом первым на Апеннинском полуострове прецедентом содействия внутреннему туризму и его развитию в Италии на качественно новом, европейском уровне, Touring Club Italiano остается и по сей день единственным итальянским проектом, вошедшим во Всемирную туристскую организацию – United Nations World Tourism Organization (UNWTO).

На 2018 год Оранжевым флагом Туристического клуба награждено 227 городов по всей Италии. Первенство в этом списке держит… Догадайтесь кто? Конечно же, Тоскана: 38 городков региона значатся в списках клуба. За Тосканой шествует Пьемонт с 28 городками, за Пьемонтом – Марке (21 город). Эмилия-Романья с 20 городками замыкает список ярко-оранжевых регионов.

Путешествуя по Италии на автомобиле или автобусе, при въезде в небольшой незнакомый вам город присмотритесь к дорожным указателям: Оранжевый флаг всегда помещается рядом с названием населенного пункта, выделяя его из других по следующим параметрам:

– валоризация местных ресурсов;

– повышение культуры приема и обслуживания;

– стимулирование мастерства ремесленнического промысла;

– развитие местного предпринимательства;

– укрепление территориальной идентичности.

Не правда ли, звучит? И манит пролистать список «оранжевых» городов, составив свой маршрут следующего путешествия по Тоскане…

Самые красивые бурги Италии

Оранжевый флаг Туристического клуба Италии был только началом содействия рядовых итальянцев развитию малых городов и предместий Италии. В 2001 году Национальная ассоциация итальянских коммун реализует проект I Borghi più belle d’Italia – «Самые красивые бурги Италии».

Номинация была придумана для того, чтобы поддержать туризм «в местах особой исторической и культурной ценности», а значит, и жизнь маленьких городов, резко потерявших свою привлекательность в эпоху всемирной глобализации и оставшихся за рамками массового туризма.

Каждый год телевизионная туристическая программа Kalimangiaro, идущая по государственному каналу RAI 3, выбирает из 271 городка, имеющего номинацию «Самый красивый бург», 20 претендентов – по одному из каждого региона Италии. Несколько месяцев длится народное голосование, по большинству голосов выявляется город-победитель.

Кстати, провинция Сиены в Тоскане является самой номинированной из всех десяти провинций как Оранжевым флагом Туристического клуба, так и красным флагом «Самых красивых бургов». На сегодняшний день в Тоскане насчитывается 26 городков с красным флагом «Самого красивого бурга Италии».

Несколько лет участвовала в таком телеголосовании, когда на кону стояла судьба городов Питильяно из провинции Гроссето, Суверето из провинции Ливорно и небольшого замка Джильо-Кастелло на острове Джильо. И в том, и в другом, и в третьем случае выиграть заветное первое место не получилось, хотя до желанной победы было рукой подать… И все же выиграть получилось. Благодаря рекламе поднялся общий интерес к малой и несправедливо забытой Италии. По данным канала телевизионных новостей Итальянской Республики TG 1, за 2017 год «самые красивые бурги Италии» посетили три миллиона человек. После десятилетий забвения и деградации – по 12 тысяч человек на каждый городок. Неслабо.

Да и сама я вижу, как развивается туризм в старых, когда-то оставленных без внимания городах. Если в начале двухтысячных даже в самый разгар сезона я могла практически одна бродить по улицам мимо домов с опущенными ставнями и закрытых на клюшку магазинов, то сейчас просто любо-дорого посмотреть на улочки, до сиесты бурлящие жизнью и притягивающие туристов колоритом местечковой жизни. Движение, братцы, это великая штука!

Мировое наследие

Если вы, как в копилочку монетки, как в коробочку открытки, как марки в альбомы, собираете по всему свету наследие ЮНЕСКО, вам будет что положить в ваши коробочки, конвертики, баночки и в Тоскане.

Посудите сами: в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО с 2013 года входят двенадцать вилл Медичи, разбросанных по нескольким провинциям региона, а также два парка «Сады Боболи» во Флоренции, заложенные в XVI веке семьей Медичи при дворце Питти, и сад Пратолино загородной виллы знаменитого семейства, последним хозяином которой был князь Павел Демидов. Городские исторические центры пяти городов: Пизы, Флоренции, Сан-Джиминьяно, Сиены, Пиенцы – в разные годы вошли в список, возглавляет который столица региона – прекрасная Флоренция. В 2004 году к списку охраняемого присоединилась неповторимая рукотворная Валь д’Орча – долина реки Орча. Красивая точка, которая в скором времени может превратиться в запятую.

Вот занесло так занесло!

Гроссетанская провинция является самой большой, самой южной и самой малонаселенной в Тоскане. Ближе к центру все как-то веселее: человек, как существо стадное, любит кучковаться, особенно там, где возможностей подзаработать и развлечься на порядок больше, и жизнь от этого кажется качественнее и насыщеннее.

Но именно под Гроссето занесло меня лет …дцать назад. Приобщение к культуре региона начиналось здесь с променада по городу, к вечеру выходных заполнявшемуся разодетыми как на праздник горожанами и жителями сельских окрестностей. Удовольствие от познавания этого невероятно богатого, колоритного края длится по сей день…

Самый заселенный район в Тоскане – северо-запад, с Флоренцией в центре этого людского водоворота. К западу от нее, шариками на разноцветной веревочке, большие города: Прато, Пистоя, Лукка, Пиза со скоростными поездами, маршрутными автобусами, автострадами и другими прелестями современной жизни.

На юге и востоке расположены провинции Ареццо, Сиена и Гроссето. И чем дальше от центра, тем экзотичнее выглядят городки и крепости региона – взять, к примеру, Питильяно – «туфовую песнь» провинции Гроссето, горные бурги Монте-Аммиаты или затерянные в лощинах Апеннин районы провинции Ареццо.

Впрочем, далеко ходить и не обязательно: как только ваша машина, проехав по всем серпантинам, вырулит к Соване или замку Поппи, вы вмиг попадете в безвременье средневековых городков, где с утра еще что-то шевелится и передвигается, к полудню быстро пустеет и затихает, а после обеда превращается в спящее царство. И если бы не приятные ароматы, долетающие из окон кухонь, шелест голосов в телевизоре под равномерный звон тарелок да на удивление пустой бар с накрашенной, как на февральский маскарад, барменшей, вы решили бы, что попали в декорации к историческому фильму: киношники уже давно уехали и, как полагается, в спешке не разобрали съемочную площадку.

Вот она – та самая Тоскана!

Когда меня просят показать «нетуристическое», пообедать в «нетуристическом», пожить в «нетуристическом», я научилась отвечать прямо и откровенно: «Совсем нетуристическое – это культурный шок. Это старая клеенка на столах в клеточку, два засохших круассана на прилавке и хмурые охотники (только что из лесу, вестимо) со стеклянными бокалами белого и такими же стеклянными глазами, тут же берущими вас на прицел: чужаки здесь тоже дичь…

Италия, как и Тоскана в частности, – страна ремесленников и малого бизнеса. Народ здесь привык «тянуть лямку» и терпеть, как кум Тыква, отстаивая свое малое, вставая рано, чтобы замесить тесто, накрутить пасты, наделать колбасок, наварить творога, съездить на рынок за свежей зеленью, чтобы к обеду закипело в котлах, запахло вкуснятиной.

Тосканцы в большинстве своем народ «от сохи». Даже те, кто, начиная со Средних веков наполучали от правителей княжеских и маркизских титулов за усердие, часто ведут свой род от торговцев шерстью, зажиточных земледельцев или менял, поднявшихся до банкиров, и традиции свои, вписанные в коды семейного ДНК, берегут, с головой окунаясь в ремесло и в крестьянство: мастеря, творя, выращивая, выводя, разводя, ферментируя для радости собраться за единым столом и, вкусно выпив и закусив, поговорить по душам о заботах тосканской размеренной жизни.

Тосканская кухня

Было бы несправедливо не упомянуть в самом начале повествования о тосканской кухне, тем более что книга посвящена ей чуть ли не в первую очередь.

Попадая в незнакомые места, мы начинаем воспринимать всеми шестью чувствами, всеми фибрами души и тела, пробуем на зубок, долго смакуем, как послевкусие хорошего вина, пересматривая фотографии…

Тоскана – благодатный край, все в ней красиво и вкусно, вкусно и просто. Достаточно порой корочки хлеба с горстью оливок, чтобы быть счастливым и пьянеть от видов холмов, убегающих вдаль, от темных свечек кипарисов, посаженных так, как будто над каждым местом трудился ландшафтный дизайнер, а не крестьянин.

У тосканцев небольшое количество основных специй и ароматных трав: розмарин, шалфей, базилик, острый красный перец (и еще чеснок – да, он используется именно как ароматизатор блюд). Есть два типа соусов к пасте: томатный и рагу (те же помидоры, но с мясом), один основной сыр – пекорино, овечий сыр во всех его ипостасях, от молодого и мягкого до твердого, выдержанного. Один сорт винограда – «санджовезе» (все исторические купажи Тосканы замешаны именно на этом сорте), одно тесто для всех типов пасты – вода и мука. Один сорт хлеба – белый без соли. Простые до ужаса десерты (можно заплакать от грусти при виде этих «тортов»). Невероятно душистое оливковое масло с ломтиками слегка поджаренного хлеба и бокалом красного вина способно заменить и обед, и ужин.

Конечно, в регионе используют орегано, тимьян и мускатный орех. Разумеется, кроме соусов томатных есть и сливочные. Абсолютно верно: и яичную пасту мы в рецептах этого региона тоже найдем, и не забудем, что на столах многих тосканцев красуются бутылки шардоне или пино гриджо. Но, упрощая, я хочу сказать о том, что эта вкусная и простая кухня состоит из главного – качественных продуктов и минимального количества ингредиентов. Как верно подмечено у Елены Костюкович, история региона не знала абсолютизма, и ее кухне, как и культуре, не присущи камариальные иерархии. Тосканцы при встрече расчмокиваются, а не раскланиваются, а за столом едят и пьют как равные.

И – о счастье! Все ингредиенты для нашего застолья доступны, их можно купить в любом магазине, а лучше на рынке. Многие продукты в рецептуре взаимозаменяемы: нет «бантиков» – будут «перышки»! Знаменитая на весь мир шеф-повар Баня Бантикова от этого заявления округлила глаза и сложила губки недовольным бантиком: «Ужас! У вас нет бантиков?! Здесь обязательно нужны ТОЛЬКО бантики!» Проехали, Баня! Это не про местную кухню, честно.

Тоскана – самый местечковый край из всех итальянских регионов. Именно здесь понятие местечковости, или кампанилизмо (campanilizmo) – приходского патриотизма, цветет буйным цветом, находя достойный выхлоп в местных праздниках, языке, манере речи (попробуй научи меня говорить, как говорит враг!).

Пизанцы ненавидят ливорнцев, гроссетанцы вечно ворчат на сиенцев, а сиенцы на флорентийцев. И фольклорные праздники старых городов такие же задиристые, как сами горожане. Когда дело касается соседнего города, кто будет неправ? Догадайтесь сами…

Как ни странно, то же самое campanilizmo мы встретим на кухне. Поистине здесь «каждый кулик свое болото хвалит», да не просто хвалит, а ревностно нахваливает, заостряя внимание на индивидуальности, неповторимости, оригинальности местной истории, культуры и кухни. Даже если есть понятие региональной кухни, на деле все будет немного сложнее, потому что уговорить тосканскую домохозяйку бесстрастно посмотреть на предмет спора мы вряд ли сможем: каждая деревенька будет яростно держаться за то, «как бабушка учила», то есть за традиции. Что уж говорить об общих рецептах, когда в любой деревне они «свои», «истинные», «настоящие», «те самые»!

На «настоящие» и «единственные» рецепты региональной кухни тосканцы, как народ, охотливый до хлесткого слова, вековую историю и «порку Маремму» клали.

Porca Maremma! – это местное ругательство, дословно: «Грязная Маремма!» И хотя оно никак не относится к кулинарии, но все же метко характеризует дух и настроение края, где в селе на пять домов у каждой семьи есть свой рецепт аквакотты, пасты, мясного рагу, тортеллей, пирога из каштановой муки, риболлиты с черной капустой и паппы из помидоров. Даже если мы не можем проверить этот факт лично, достаточно взять в руки книгу итальянского журналиста Альдо Сантини «Кухня Мареммы», открыть главу вторую – «Роман аквакотты: в каждой деревне по своему рецепту» – и от разнообразия рецептов одного простейшего блюда счастливо закружится голова!

Тосканцы чаще едят дома, чем в ресторанах «Мишлен», и пичи готовит сами, как учила бабушка, а не как прописал шеф-повар из Ток-Шоу Высокой Кухни.

Прожив в этой стране больше двадцати лет, я до сих пор учусь использовать продукты грамотно, бережливо, по сезонам. «Мой совет – следовать за сезонностью продуктов. Это очень важно в отношении овощей и ароматических трав. Ваше блюдо получится более ароматным и вкусным, и, скорее всего, понадобится меньше времени для готовки!» – восклицает тосканский шеф-повар Сильвия Баракки. И я завороженно вторю: весной использовать полевые травы, спаржу с обочины дорог, горькие листовые салаты; летом – лесные ягоды, свежую зелень, помидоры, фрукты; осенью – каштаны, грибы, орехи; зимой – мандарины с куста, хурму с веток, артишоки из деревни, фенхель с базара. Все то, что нам щедро дарят матушка природа и благодатная земля, облюбованная Богом, облагороженная человеком, учусь брать с благодарностью, как научил меня народ, который живет на этой земле многие тысячи лет. И отдавать с любовью, как умеет мое сердце.

Часть 1. Весна

Первыми русскими словами, которые выучил мой итальянский муж, были: «Как хорошо!» Я могла попросить его притормозить машину в любом буераке, лишь бы не автострада, выскочить из нее как очумелая и мчаться к смотровой площадке с моей одноразовой мыльницей, выигранной в луна-парке, запечатлевать моменты. При этом я уже на ходу орала: «Ой, хорошо-то как! Как ХОРОШО!»

Больше не ору! Но мантру не забыла, закрепила и осознанно повторяю часто.

– Ой, Элена! – говорит с одесским придыханием Эмма. – Я весь Рим думала-передумала, как бы там, в долине Орча, маки без меня не отцвели! Правда, Сева?

– Правда! – отвечает худощавый Сева с заднего сиденья.

А маков вокруг нас – беги в поля и падай от радости (и лучше лицом и по самые уши) в душистые кустики, горящие красными колокольчиками.

Весна, братцы! Мимо нее в Италии не проехать, не промахнуться. Цветет все, от диких невзрачных кустиков по краю дороги до юношеских прыщей на опаленных первым ярким солнышком мордочках обалдевших от выброса гормонов старшеклассников.

Городские скамейки к вечеру заполняются юными парочками, тесно жмущимися друг к другу, как в переполненном римском метро в час пик.

Ах, как кружится голова! Дни становятся ярче, длиннее, насыщеннее, все средиземноморское богатство вспыхивает яркими красками.

Глава 1. Практически паломник

Баньи-Сан-Филиппо

Сигерик

Паломнические пути

Практически паломник

Баньи-Сан-Филиппо

«Есть ли в месте, названном в честь давно жившего или мифического героя, характеристики этого вымышленного или существовавшего человека?» – думала я, сидя в небольшой теплой луже термальных источников святого Филиппа – Баньи-Сан-Филиппо (Bagni San Filippo) и наблюдая, как птицы – обитатели старого леса, окружающего источники, – занимаются какой-то непонятной работай, перелетая с ветки на ветку, протяжно или весело перекликаясь, слетая вниз к самым ползучим корням деревьев или устремляясь ввысь, в безграничную голубизну раннего воскресного утра.

Мою зачарованность прервала стайка итальянских любителей релакса. Громко чирикая и звонко смеясь, троица вверглась в мое пространство тишины, бурно принимая решения и деля ландшафт мелких водопадиков на «Вот это нравится, а вот это нет». Покричав так минут десять, две женщины и мужчина отдали наконец-то свои крепкие тела на растерзание сероводородной дымящейся массе – едва теплой и очень полезной для здоровья смеси холодной прозрачной речной воды с жаркими водами, рвущимися из бурлящих лавой подземелий.

Вздохнув с облегчением, я начала прислушиваться к их слегка успокоившимся голосам и чуть пониженному тону. Три головы, торчащие из серо-голубой воды метрах в двух от меня, не прекращали свой бурный разговор ни на секунду. И вдруг я поняла, что это красиво – вот этот темный лес с ветками дикого инжира, спускающимися к самой воде, эти странные большие цветные птицы, похожие на попугаев, скачущие с ветки на ветку раскидистых дубов… Эта белая скала, стекающая шершавыми сталагмитами вниз, к речке, белым китом человеческого воображения, упавшая из другого ландшафта, из параллельного измерения, не вписывающаяся абсолютно в миражи тосканского леса и поэтому еще более завораживающая. Эта мутная журчащая речка с небольшими лунками дымящейся сероводородной воды, оголенные, извивающиеся корни хилых елочек, голоса трех говорящих голов, этот знакомый, певучий, но чужой язык. И что-то забрезжило такое… Не забытое, но запамятованное, смутное… Просто лежать, просто наблюдать, просто слушать, понимать, но не вникать, расслабиться до полного изнеможения в едва теплых водах святого Филиппа.

Источники святого Филиппа были известны уже в римские времена. Интересно, как они назывались: «Воды Минервы» или «Живая вода Юноны»? Конечно, это только мои бурные фантазии. Совсем неподалеку от терм проходила древнеримская дорога Кассия, одна из трех римских дорог, проложенных могучим народом латинян по вражеским этрусским землям тогда еще не существовавшей Тосканы.

В Средние века по этим территориям пройдет другая крупная магистраль того времени – Дорога франков (via Francigena), паломнический путь из Европы в Рим.

Мне вспомнился апостол Филипп, о котором мы знаем немного, но все же известно, что он родился в Вифсаиде (Бет-Сайда), известно, как встретил Христа, стал его учеником, ушел в Скифию и Фригию крестить и нести веру, был зверски убит через распятие вниз головой на кресте и похоронен в Иераполе Фригийском. Хотя святые мощи апостола давно находятся в римской церкви Двенадцати Святых Апостолов, в 2011 году итальянским археологам удалось найти могилу святого под турецким городом Денизли – вот такие они, археологи итальянские, им только дай что-нибудь поискать! Но оказалось, что апостол Филипп здесь не при чем, а вот Филиппо Беници (Filippo Benizi, 1233–1285), флорентийский святой, еще как при чем.

Вода источника достигает температуры +52 градуса, лечит кожные, респираторные и костные заболевания, содержит очень большое количество бикарбоната кальция – талька, и поэтому оставляет после себя характерные белые сталагмитовые отложения, а воду окрашивает в мутный серо-голубой цвет. Талька так много, что по прошествии веков животворящих у источника наросла огромная скала из тальковых сталагмитов, именуемая Белым китом, или Айсбергом. Сиенский инженер Леонaрдо де Веньи (Leonardo de Vegni) в середине XVIII века придумал технику создания скульптур и рельефов из отложений белой извести, содержащейся в воде источников, назвав ее plastica dei tartari. Его работы были высоко оценены великим герцогом Тосканским Пьетро Леопольдо Габсбургским, что позволило художнику открыть свою фабрику, ныне несуществующую.

До термальной деревушки Баньи-Сан-Филиппо просто добраться из Рима и из Сиены по via Cassia-SR2. На въезде в деревеньку, состоящую из трех домов, одной гостиницы, церквушки и магазина, слева от вас останется бар, справа – указатель Fosso Bianco. Вот по этой тропинке и спускайтесь до речки, переходите ее и идите, не сворачивая, как сказали бы итальянцы, a naso – «на нюх, по чутью». Попахивать действительно будет…

Недалеко от Баньи-Сан-Филиппо находятся:

• Древнее аббатство Сан-Сальваторе (Abbadia San Salvatore). От аббатства остались перестроенный клуатр и церковь, сохранившая древнюю крипту XI века.

• Санта-Фьора (Santa Fiora) – горная деревенька, крепость, а с конца XIII века – столица князей Альдобрандески, с парком и небольшим прудом, в котором резвится горная форель.

• Гора Монте-Амиата (Monte Amiata) со свежим, прохладным воздухом даже в летние жаркие дни. Она находится совсем близко от источников. Если вдруг решите забраться на гору, помните, что на ее вершину, к расположенному там железному кресту, идут два фуникулера. С вершины открываются виды до самого синего моря, в ясные дни видно озеро Болсена в Лацио, Сиену, долину Орча, Маремму, Умбрию. Для тех, кто любит «ударить по искусству», рядом находится арт-парк, в котором выставлены работы талантливого скульптора (и мастера хореографии) Даниеле Шперри (Giardino di Daniele Spoerri), а также его друзей со всего мира. Территория парка огромна, сюда можно приезжать и на пикник.

• Радикофани (Radicofani) – средневековая крепость и старинный каменный городок под ней. В XVI веке Козимо I Медичи захватил крепость и укрепил ее со всех сторон мощными бастионами, потому что Радикофани стал пограничьем между землями Ватикана и Великого герцогства.

• Четона (Cetona) – совсем небольшой милый городок с археологическим парком, созданным на месте стоянки древних людей. Полазить с профессиональным проводником по пещерам парка – одно удовольствие!

• Кьюси (Chiusi) – важный этрусский город с Национальным археологическим музеем и десятками метров подземных галерей: акведуки, пещеры, древние гробницы, тайные переходы… Подземный город назван именем великого этрусского короля Ларса Порсенны, правителя древнего города Клузия. По легендам, подземные туннели входили в комплекс его монументальной усыпальницы.

• Крепость Сартеано (Sarteano) – небольшой город, обжитой аристократией прошлых веков: важные палаццо, большие церкви. Здесь родился папа Пий III. Здесь в 2003 году нашли этрусскую гробницу с отлично сохранившимися фресками. По сюжету фресок она и получила название – «Гробница адской колесницы». Отличный археологический музей.

• Кьянчано-Терме (Chianciano Terme). Милая деревушка с головокружительными видами на долину Кьяна и озеро Тразимено, а археологический музей впечатляет даже тех, кто с археологией на «вы». Это в старом городе. Новый город застроен многочисленными гостиницами. Когда-то деревушка была важной здравницей Италии. Ездили сюда на воды, подлечить печень.

• До долины реки Орча рукой подать: Пиенца, Монтепульчано, Баньо-Виньони, Монтальчино. Все суперизвестное и привлекательное для туристов со всего света сосредоточенно здесь.

• До Умбрии и Лацио отсюда буквально два шага. До прекрасного Орвието (Orvieto) – 50 км.

• Сан-Кашано-дей-Баньи (San Casciano dei Bagni) – термальный городок, воспетый Марлен де Блази в ее втором итальянском бестселлере – «1000 дней в Тоскане. Приключение с горчинкой». К сожалению, термы сейчас доступны только в платном варианте, со времени написания книги прошло много времени, и помочить ножки в теплой термальной воде нам уже никто за просто так не даст. Вся вода самого полноводного источника Тосканы спрятана в трубы и обслуживает пятизвездочный отель «Фонтеверде». Зато все цивильно, за наши деньги – и белые халаты, и кипарисы с видом на ворота, построенные еще во времена Медичи.

Итальянский режиссер Серджио Кастеллито снял в окрестностях города драматический фильм «Не уходи» с Пенелопой Крус в главной роли. Интересно, что, впечатлившись красотой района, режиссер после съемок приобрел здесь сельский дом.

Сигерик

В 990 году от Рождества Христова папа римский Иоанн XV созвал в Ватикан епископов Европы, чтобы торжественно вручить им паллиум – символ небесной власти на земле, а заодно укрепить влияние Римской церкви.

Делегация Сигерика Серьезного, несмотря на все проволочки, прибыла ко двору вовремя. Епископ Кентерберийский предстал пред папой в надлежащей форме, успев даже слегка отдохнуть с долгой дороги.

Закончив общую формальную встречу, епископ Рима, первый наместник апостола Петра на земле, решил пообщаться с каждым прибывшим лично. После поцелуя перста и преклонения колен перед его святейшеством папа взял в свои руки руку Сигерика и, заглянув в глаза, спросил:

– Это правда, преподобный отец мой, что вы собираетесь пешком вернуться в Кентербери?

Отметив работу папского двора и осведомленность папы, Сигерик сдержанно ответил:

– Да, Ваше Святейшество, это правда.

В глазах папы сверкнула искорка.

– Вы наисчастливейший человек, – ответил папа с энтузиазмом. – Вы можете то, чего не можем мы ввиду нашей особой миссии и занятости! Вы можете во имя Господа пройти великую Ромеу!

Сигерик открыл глаза, воспоминание растаяло в ярком выцветшем небе, сердцебиение успокаивалось. Он только что с трудом забрался на холм с разрушенной крепостью, не входя в покосившиеся ворота, обошел ее с внешней стороны, чтобы не терять время, и остановился перевести дух и осмотреться. Впереди лежали невысокие холмы, на краю которых стояла крепость Понте д’Арбия (Ponte d’Arbia). Паломническая дорога проходила здесь по кромке леса. Был слышен далекий лай собак. Сигерик представил, какой переполох подняла его прислуга, разгружая повозки, готовя его покои и подгоняя всех и вся вокруг.

Сзади послышалось тяжелое сопение его камерленга. Грузный управляющий только сошел с сопровождающей Сигерика повозки, а уже сопел так, как будто шел с епископом пешком от самого Рима.

– Ваше Преподобие, – взмолился толстяк. – Совсем немного осталось! Христом Богом прошу, давайте доедем до места побыстрее!

Раздраженный своей слабостью и вечными стонами толстяка Сигерик легко сбежал с холма и нервно хлопнул тяжелой дверью повозки перед носом камерленга, едва поспевающего за епископом.

В крепости его уже ждали: собаки были посажены на цепи и брехали на шумных чужаков из-под заборов, многочисленные монахи учтиво кланялись и спешили по своим делам, шурша длинными рясами. Уставший Сигерик возжелал посетить недостроенную церковь, густо задымленную ладаном в честь такого события. Затем поспешил в свои покои, где уставшие ноги преподобного ждал таз с горячей водой. Пока его разували, в двери протиснулся управляющий.

– Преподобный отец, я вам вина приготовил, – подобострастно зашептал он. – Вино у монахов просто отменное, они его…

– Пошел вон, – процедил сквозь зубы епископ, раздраженно наблюдая, как толстяк покорно пятится из комнаты задом.

Опуская ноги в горячую воду, он уже сетовал на себя за свой гнев – вино было бесподобным. Подождав, когда горячие струйки разольются по телу, быстро и верно достигая мозга, Синерик взял перо и записал в путевом дневнике: «Остановка номер XIV, ARBIA…» Задумался, держа перо в руке: впереди нескончаемое количество остановок до северных земель Тушии, потом по Романье, затем Ломбардия и Пьемонт, и только потом долгая унылая Галлия, земля франков, а после… «О боже! – взмолился епископ далекого Кентербери. – Все во славу твою, Господи!»

Хотелось домой: ждали дела, люди утомились от долгого путешествия, да и сам он очень устал… Сигерик вновь вспомнил искорку в глазах папы римского. «Я счастливый человек», – произнес он, перекрестился и пошел спать.

Паломнические пути

В какой момент меня заинтересовали паломнические пути? Не помню. Скорее всего, страсть к дороге у меня всегда была, просто какая-то походная: с алюминиевыми мисками для каши и ночным блеянием под гитару. Чуть позже, когда интернет стал доступен всем, а «Живой журнал» стал своего рода новой «Наукой и жизнью», я с упоением читала посты первопроходцев пешеходных путей, даже если некоторые из них только готовили рюкзаки, так и забыв выйти с ними из дома.

В Средние века по Европе проходили четыре основных паломнических пути. Первый ведет из Франции в испанский город Сантьяго-де-Компостела, к могиле апостола Иакова. Второй – путь через Константинополь в Иерусалим. Третий – Франчиджена, дорога франков, она же Ромеа, ведущая в Рим, к могилам апостолов Петра и Павла. Четвертый – водный путь в Иерусалим, о нем каждый рассказывает свое, и версий на этот счет предостаточно.

Все эти пути объединяет лабиринт, которые так часто изображали в церквях, стоявших вдоль дорог паломников. В Лукке (Тоскана) на одной из пилястр кафедрального собора изображен каменный лабиринт – некая ось, собирающая все миры. Душа, проходящая по лабиринту, расширяет осознание. Как физическое тело идет по паломническому пути, так и душа стремится к центру лабиринта, где на нее снисходят божественные силы. Лабиринт в Лукке датируется XII веком. Под лабиринтом надпись, рассказывающая о Ясоне, который смог выбраться из лабиринта Минотавра благодаря путеводной нити Ариадны.

Тех путников, кто шел в Рим, называли ромейро, в Иерусалим, к Гробу Господню – палмейро, от латинского palma. С пальмовыми ветвями встречали жители Иерусалима Иисуса, когда он въехал в город, отсюда Пальмовое воскресенье. На Руси оно стало зваться Вербным – пушистые веточки вербы, символизирующие воскресение Иисуса, пришествие весны, новое рождение природы, заменили пальмовые. В Италии в этот воскресный день освящают веточки оливы, оставшиеся в церкви от службы букетики не выбрасывают, а хранят до следующего года и сжигают в Пепельный четверг… Тех, кто шел к могиле Иакова, называли пилигримами от латинского слова peregre («вне дома, в чужих краях»), то есть чужестранец.

Паломнические пути объединяли в себе четыре основных стихии, четыре стороны света, четыре времени года. В колоде карт Таро символами четырех дорог стали мечи, посохи, чаши, кубки. В игральной колоде карт пики символизировали воздух, трефы (в России – крести) – огонь, бубны – землю, черви – воду.

Путь Сантьяго-де-Компостела был и остается в эзотерике путем Воздуха. Здесь человек встречается с собственным духом, со своим пониманием того, что он может сделать полезного для себя, Бога, земли. Его символ – ракушка святого Иакова, ее вешали на грудь, пришивали на шляпу с широкими полями, прикрепляли к посоху. Сегодняшних паломников, прошедших дорогу Сантьяго, можно увидеть во многих городах Тосканы и узнать по большим рюкзакам, на которых красуется все тот же символ – ракушка Иакова. Сколько веков прошло, а традиция уносить с собой ракушку – символ новой жизни, рассвета души, восхода солнца – осталась неизменной.

В далеком XII веке в городе Пиза родилась святая Бона Пизанская, ставшая одним из проводников дороги Сантьяго-де-Компостела. Агиография святой рассказывает, что в четырнадцать лет она одна прошла Франчиджену, пришла из Рима домой и тут же ушла в Сантьяго-де-Компостела помогать путникам. Девять раз она прошла путь, сопровождая пилигримов из Франции до могилы Иакова. Вернулась в Пизу уже пятидесятилетней, состарившейся и уставшей. Очень скучала и попросила у Бога увидеть Сантьяго-де-Компостела в последний раз. Ангелы перенесли ее туда на своих крыльях, так она стала покровительницей стюардесс и туристических гидов. В Пизе, в церкви Святого Мартина, находится алтарь, где в хрустальном гробу покоятся останки Боны. Каждый год 29 мая – в день поминания святой – в храм приходят стюардессы пизанского аэропорта и местные гиды, чтобы вспомнить добрые деяния Боны и попросить у нее помощи и протекции.

Путь через Константинополь в Иерусалим – это путь огня. Он закрепляет найденный дух и воспламеняет его, помогает гореть огнем творчества и веры.

Каждую Пасху, с начала XII века, во Флоренции проходит традиционный праздник с удивительным зрелищем под названием «Взрыв повозки» (Lo Scoppio del Carro). Традиция зажигать пасхальный огонь пришла в город из далекого Иерусалима вместе с героем Первого крестового похода Паццино дей Пацци. Паццино удалось первым забраться на крепостные стены и водрузить на них христианское знамя. За свой подвиг он был награжден тремя небольшими камушками Гроба Господня, которые привез во Флоренцию. В день Пасхи из них высекали искру для священного пасхального огня, а затем развозили его в повозке по всему городу.

Франчиджена, ведущая в Рим, – это путь земли. Он дарует человеку, проявившему свой дух и воспламенившему его, силу, власть и богатство, возможность реализовать свои замыслы. Его символ – посохи. На всем протяжении этого пути по Италии его обозначают идущим человеком с мешком за плечами и посохом в руке. Когда паломники шли по дороге в Рим, то называли ее Ромеа, когда возвращались – Франчиджена. Франчиджена, проходившая по Тоскане, была больше похожа не на артериальную систему движения, а на капиллярную, где в одном большом и важном центре собиралось несколько разветвлений дороги.

И если земные пути – явные, реальные, то четвертый путь – путь Воды – может быть скрытым, тайным, его даруют только тем, кто прошел первые три.

Первое описание дороги франков нам оставил Сигерик Серьезный, архиепископ Кентерберийский. Во время своего возвращения из Ватикана в Кентербери, большую часть которого он прошел пешком, архиепископ сделал 79 остановок, 27 из которых находятся на территории современной Тосканы.

Каждый день кортеж епископа преодолевал примерно от десяти до двадцати километров важной коммерческой артерии Европы. По ней не только шли паломники, но и ехали короли и принцы, мчались посыльные, перемещались коммерсанты и банкиры. Многие города Тосканы сформировались благодаря этому пути, что отразилось в городской застройке средневековых центров – «городов дорог», вытянутых в плане с севера на юг ниточками центральных улиц, по которым из века в век шли пилигримы.

Дорога франков была восстановлена благодаря путевым заметкам Сигерика и в 1994 году была включена в «Паломнические пути Европейского Союза».

Практически паломник

Договорились о поездке за несколько месяцев раньше. Уже по нашей переписке я поняла, что люди стучатся ко мне хорошие. Это вдохновило. Переговорив пару раз, ответила, что ограничения во времени не будет.

Поступаю я так крайне редко – только на полный день и только в особых случаях, когда срабатывает профессиональный нюх. Работать «от звонка до звонка» – важно, это дисциплинирует и тебя, и туриста, но не все измеряется временными рамками и материальным поощрением за потраченное время. Тепло и доброта чувствуются на расстоянии. Как все бескорыстные чувства, они заряжают, а претензию (даже не к тебе лично, а в целом к жизни) за версту видать, тем более не спрятать ее в СМСках или телефонных переговорах.

Накануне договорились, что встречаемся рано, в 8:15 утра.

Никогда не проходила этот маршрут с туристами, всегда хотела попробовать.

Начали в Чертальдо (Certado) – городе Джованни Боккаччо и… лука. И какого лука! Того самого, что красуется на городском флаге и из которого делают вкуснейшее луковое варенье. За час обежали город и холм, на котором он стоит, и поехали к башням на горизонте.

Посетили Санктуарий Богородицы (Santuario Maria SS. Madre della Divina Provvidenza) – тихое и намоленное место, где живут монахини в голубых одеждах. В небольшой церкви, нависающей над дорогой, хранится чудотворный образ Богородицы Млекопитательницы Девы Марии с обнаженной грудью, которой она вскармливает маленького Христа.

По дороге, вьющейся среди холмов с прекрасными видами, остановились пару раз полюбоваться высокими башенками Сан-Джиминьяно (San Gimignano) на горизонте. Забежали на 20 минут в город – именно забежали – посмотреть фрески Беноццо Гоццоли в церкви Святого Августина и поклониться блаженному Бернардо Буонпедони. Рванули в Колле-ди-Валь-д’Эльса (Colle di val d’Elsa), прошлись по улице, которая слышала шаги великого архитектора Флоренции Арнольфо ди Камбио и Коллоди, подарившего миру сказку о маленькой деревянной кукле Пиноккио.

После бросили свои натренированные тела в холодные воды горной реки Эльзы (fiume Elsa). Взбодрившись и освежившись, двинули навстречу новым приключениям.

Обед провели в полумраке остерии в окрестностях небольшого городка Буонконвенто (Buonconvento). Время за столом прошло удивительно быстро: ребята забросали меня вопросами о моей итальянской жизни, я рассказывала им об итальянцах, их привычках, традициях и вековой истории…

Буонконвенто – небольшой городок в три параллельные улицы, проходящие по всей длине поселения, был совсем рядом. Вокруг нас плавно поднимались и опускались покатые холмы.

Buonconvento переводится с итальянского как «хорошая совместная жизнь». Надо же было назвать так город! Сразу представляется какая-то райская идиллия, все в этом городе должны быть счастливы оттого, что живут вместе. Вот только не всегда так получалось, и город, стоявший недалеко от «лукавой» Сиены и зависевший от нее во всех своих малых и больших политических решениях, знал свои взлеты и падения. Именно здесь в 1219 году на причастии после пасхальной службы отравили императора Генриха IV Люксембургского, на которого Данте возлагал большие надежды в борьбе с ненавистным ему папой римским Бонифацием VIII.

…А где, в отличье от других сидений,
Лежит венец, твой привлекая глаз,
Там, раньше, чем ты вступишь в эти сени,
Воссядет дух державного из вас,
Арриго, что, Италию спасая,
Придет на помощь в слишком ранний час…

Данте Алигьери. Божественная комедия. «Рай». Песня XIII. 133–136

Чуточку взгрустнув о несправедливой смерти Арриго, я вспомнила, что каждый год из Сиены можно доехать до Буонконвенто на традиционном историческом паровом локомотиве, погулять по городу и праздничному рынку эногастрономии и антиквариата, который устраивают в понедельник, идущий за Пасхой – Паскветту (Pasquetta – «маленькая Пасха»).

Паскветта – это итальянское название Дня ангела. Есть в этом названии что-то от итальянского дара все большое, торжественное сделать своим, домашним, уютным и теплым. В этот день Мария Магдалина собрала женщин из рода Иисуса и направилась с ними к гробнице Господней, чтобы умастить тело его маслами. Но вместо умершего Иисуса женщины обнаружили ангела, который и поведал им о Воскрешении Христа. Это день традиционных итальянских пикников и вылазок на природу. Может, потому, что вспоминается и момент встречи учеников с воскресшим Иисусом по дороге в Никополь, или Эммаус (Emmaus), где Христос разделил с учениками трапезу, поведав им об их будущей миссии. «Разделять трапезу» с родными и близкими итальянцы очень любят, большое праздничное застолье – это традиция, и неважно, где накрывается скатерть, в гостиной старого дома или на поляне, главное – собраться всем вместе за бокалом вина и куском хлеба.

Мы припарковали наш минивэн прямо под крепостными стенами Буонконвенто, прошли по уютным маленьким улицам, украшенным кадками, мисками с зеленью и цветочными горшками. Когда бродишь по маленьким городам Италии, часто замечаешь, что жилые помещения квартир, домов, усадеб как-то сами по себе (а может, стараниями хозяек) становятся преддверием дома, неким большим коридором под открытым небом, где стульчики, кошки, миски, горшки, коврики продолжают пространство дома. Проходя по узкой улочке, где бабушка из разноцветной лейки поливает благоухающие кусты роз, так и хочется спросить: «Извините, хозяюшка, а обувь снимать надо?»

Долетели до Монтальчино. После пшеничных холмов ребята ахали и восхищались стройными зелеными рядами виноградников. «Мы в гостях у эльфов», – твердила я. Здесь делается самое вкусное вино в Тоскане, но на дегустацию времени просто не было. Зато оно было на посещение города, и мы бросились его исследовать. И, уже совсем уставшие, добрались до аббатства Святого Антима (Abbazia di Sant’Antimo).

До закрытия церкви оставалось несколько десятков минут. Мы вошли под сень церкви, и я начала свой рассказ, как всегда, подловив себя на том, что через некоторое время по коже поползли холодные мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Может, в очередной раз я все это придумываю? Я уверяла ребят, что сейчас произойдет настоящее чудо, потому что церковь Сант-Антимо – это «энергетическая машина» на паломническом пути.

Вы поняли? Мы шли, как пилигримы, по Франчиджине, вернее, ехали, потому что в запасе у нас был всего день!

На закате, потные и довольные, мы плавали в термальных водах Баньо-Виньони, и ребята благодарили меня за то, что я заставила их взять купальники в эту поездку. Живые воды сделали свое дело! Мы резво поднялись на холм и бродили среди переполненных ресторанов термальной деревушки.

Уже никуда не хотелось стремиться, тем более ехать. Было желание сесть в баре с бокалом вина и рассказывать путникам под звонкий лязг столовых приборов, под первыми робкими лучами зажигающихся звезд о святой Екатерине, Лоренцо Великолепном Медичи, папе Пие II и, конечно же, об Андрее Тарковском. Даже не рассказывать, а вести неспешную беседу. К полуночи, взбодрившись от холодного розового, встать со стула, элегантно оторвав от пятой точки прилипшую юбку, по-кошачьи потянуться, со всеми попрощаться, громко чмокнув каждого в плотные щеки, и пойти спать.

Но я быстро отогнала эти мысли – мы рванули в долину Орча, даже успели поймать отблеск заходящего над нею солнца и уже в полумраке гуляли по Пиенце.

Домой я приползла в первом часу, успела поблагодарить еще раз (уже про себя) ребят за обед и подвиг, который они совершили. Четырнадцать часов мы продвигались по паломническому пути от замка к монастырю, от монастыря к аббатству. Засыпая, подумала, что все-таки это слишком, надо сократить маршрут вдвое, закольцевать и выставить в моих экскурсиях.

А название? Названия я не успела придумать, провалившись в глубокий, сладкий сон…

Меню сегодняшнего дня

НА ЗАКУСКУ: Пинцимонио

НА ПЕРВОЕ: Помидоры, запеченные в духовке, с песто из рукколы

НА ВТОРОЕ: Каракатицы с картошкой

НА ДЕСЕРТ И НА ЗДОРОВЬЕ: Печенье «ужасное, но вкусное»

Пинцимонио – сырые овощи по-тоскански

Pinzimonio

В весенний и летний сезон практически всю свежую зелень итальянцы едят с оливковым маслом. В Тоскане такая закуска называется пинцимонио – к столу подаются нарезанные в длину свежие овощи: морковь, фенхель, красный и желтый болгарский перец, эндивий – и то, что есть в доме: редиска, огурцы, лук. Подают овощи вместе с оливковым маслом (масло разводится в небольшой пиале с уксусом и солью), иногда делают бесхитростные соусы с бальзамическим уксусом, белым вином и душистыми травами, подают сладкую горчицу или йогурт, взбитый с итальянскими специями. В приготовленные соусы макают овощи и очень аппетитно ими хрустят.

Истинные тосканцы всем соусам предпочитают собственное качественное оливковое масло холодного отжима (extra virgin), сдобренное щепоткой соли и перца.

Все овощи для пинцимонио должны быть свежими и высочайшего качества.

Перед вами два варианта на выбор:

БЕРЕМ: 50–70 г оливкового масла, 1 ч. ложку смеси итальянских трав, несколько капель бальзамического уксуса, соль, красный перец на кончике ножа

Перемешиваем, даем настояться 10 минут и подаем к столу со свежей зеленью и овощами.

БЕРЕМ: 100 г натурального йогурта, 1 зубчик чеснока, 1 чайную ложку смеси итальянских трав, несколько капель оливкового масла, соль, красный перец по вкусу

Зубчик чеснока пропускаем через пресс (в Италии он так и называется – чеснокодавилка, spremiaglio). Все тщательно перемешиваем, даем настояться 10 минут, подаем со свежими травами и овощами.

Помидоры, запеченные в духовке, с песто из рукколы

Pomodori grattinati con il pesto di rucola

Кедровые орешки в рецепте можно заменить мякишем белого хлеба, размоченного в молоке. Вкус у приправы станет чуточку проще, но от этого ничуть не хуже.

БЕРЕМ: 50–60 г рукколы, 50 г кедровых орешков, 100 г пармезана или грана падано, 1 зубчик чеснока, 100 мл оливкового масла, 300–400 г помидоров «дамские пальчики», немного панировочных сухарей, соль по вкусу

Все ингредиенты, кроме масла и помидоров, помещаем в блендер. Измельчаем все в кашицу, постоянно добавляя понемногу оливковое масло. Должна получиться красивая зеленая масса, которой можно заправлять пасту и свежие овощи.

Небольшие помидоры разрезаем на половинки, выкладываем в удобную форму для запекания разрезами вверх, сбрызгиваем оливковым маслом и посыпаем панировочными сухарями. Запекаем в духовке, разогретой до 200 °C, примерно 30 минут.

Еще горячие помидоры обильно поливаем соусом из рукколы, тут же подаем к столу.

Каракатицы с картошкой

Totani con patate

В Ливорно и Версилье этот рецепт можно встретить в пикантной версии «по-адски» (ит. all’inferno, аль инферно), я предпочитаю «райский» вариант – аль парадизо (al paradiso) только потому, что уже сам вкус каракатицы с картошкой божественен и его не хочется заглушать какими-либо специями.

Стыдно признаться, морепродукты я предпочитаю покупать уже чищеными, неважно, где я их беру, в магазине или на рынке. Если вы хотите очистить каракатиц самостоятельно, предлагаю обратиться к бездонным недрам интернета, я же этот деликатный вопрос оставляю за кадром.

БЕРЕМ: 700 г свежих каракатиц, немного оливкового масла, 3 зубчика чеснока, 200 мл сухого белого вина, 1 кг картофеля, овощной бульон или вода (по необходимости), 1 ст. ложка томатной пасты (по желанию), 1 пучок петрушки, немного молотого черного перца, соль по вкусу

Хорошенько промываем наших каракатиц, нарезаем большими кусочками, можно раскрыть их нежное тельце, похожее на торпеду, и нарезать полосками или, не раскрывая, нарезать большими кольцами, а щупальца разделить надвое.

В сковородку с оливковым маслом добавляем 2 зубчика чеснока, как только он подрумянится, опрокидываем в кипящее масло наших каракатиц и закрываем крышкой. Тушим в течение нескольких минут на сильном огне, каракатицы изменят цвет и станут бело-розовыми.

Добавляем к ним стакан вина и оставляем тушиться на среднем огне примерно 15 минут. Вино должно немного выпариться.

Добавляем в наш «соус» из каракатиц картошку, нарезанную большими кубиками, и оставляем томиться на слабом огне до полной готовности, добавляя немного овощного бульона или воды, в которой можно развести столовую ложку томатной пасты.

Солим наше готовое блюдо, обязательно пробуя, чтобы не пересолить каракатиц. Добавляем петрушку, нарубленную с зубчиком чеснока, перемешиваем, даем настояться несколько минут.

Подаем к столу с бутылкой охлажденного вина, можно даже красного!

Печенье «ужасное, но вкусное»

Brutti ma buoni

Печенье называется «ужасное, но вкусное» (brutti ma buoni), как те самые дикари из песни «Остров невезения» – «на лицо ужасные, добрые внутри», потому что не во внешнем виде дело.

БЕРЕМ: 150 г рассыпчатого покупного печенья, 100 г фундука, 5 яичных белков, 150 г сахара

Печенье разбиваем в мелкую крошку, орешки без кожицы подсушиваем в духовке примерно 10 минут, даем остыть и разбиваем в крупную крошку.

Взбиваем в густую пену белки, добавляем сахар и взбиваем до состояния меренги, то есть до плотных пиков.

Все ингредиенты смешиваем. На противень, выстеленный бумагой для выпечки, выкладываем ложкой небольшие кружочки массы (не обязательно формировать «ужастиков» ровными и красивыми).

Выпекаем 15 минут при 170 °C. После того как печенье начнет темнеть, уменьшаем температуру до 120 °C и подсушиваем печенье еще 15–20 минут.

Глава 2. Башенный город

Средневековый Манхэттен

Жизнь – это сказка

Храм с секретом

Колле-ди-Валь-д’Эльса

Верначча ди Сан-Джиминьяно

Бегу ошарашенно по бесконечно длинной улице с головокружительным видом на старые каменные башни. Спешу в «средневековый Манхэттен» на встречу с туристами. Но не могу не остановиться около железной калитки, за которой огромный куст розы смотрит на меня укоризненно огромными цветами-глазами: «Ну что, так и закружишься в суете мирской, не подойдешь даже вкусить аромат моей благоухающей экзистенции?»

Мне уже стыдно перед розой.

Останавливаюсь, прикасаюсь к листочкам, подношу нос к нежнейшей плоти лепестков и вдыхаю, вдыхаю, вдыхаю.

Бабушка-колокольчик с волшебной палочкой, которая служит ей опорой, взмахивает ею в мою сторону и, семеня ножками-веточками, спешит ко мне навстречу, надрывно хрипя тонким голоском: «А слышите, как она пахнет! Этой розе уже сто лет, вот сколько живу, столько ее помню. Розы больше не пахнут… А эта, эта единственная – пахнет».

Мотаю в согласии головой. Если бы мы были одного поля ягодки, я бы могла хитро прищурить глаз и запеть: «Когда мы были молодые и розы красные росли…» Старушка бы захохотала в ответ, и мы бы оставили наши палки-подпорки, дела-добела, заботы-хлопоты и бросились бы вальсировать под кустом розы на улице с видом на дома-башни.

Но мы из разных ассоциативных жизненных конструкций. И я просто желаю старушке хорошего дня, она машет мне своей волшебной палочкой в ответ, подняв ее над седой головой аккуратно подстриженного одуванчика.

И, освященная доброй волей мудрой феи, я спешу дальше, в заботы-хлопоты, дела-добела.

Все, что нас порой объединяет – тебя, меня, розу, бабушку-колокольчик, – это жизнь. И это так много – как сама весна.

Средневековый Манхэттен

Между Вольтеррой и Чертальдо расположен Сан-Джиминьяно, тосканский «башенный город». Не зря в Средние века по нему пролегли важные коммерческие и паломнические пути – это был стратегический дорожный узел, богатеющий и рвущийся ввысь по моде того времени.

Любой древний город похож на слоеный пирог. Его исторические слои могут быть как горизонтальными, так и вертикальными, если мы говорим об архитектурном убранстве, которое способно рассказать нам много интересных историй о далеких временах.

Города Средневековья, как Манхэттен, рвались вверх, но не каждый старый город может сейчас похвастаться своим архитектурным наследием. Средневековые городские войны богатых кланов шли на убыль, в городах становилось все спокойнее, а мода жить недосягаемо высоко теряла свою значимость; жилые дома зажиточного класса все больше из крепостей превращались во дворцы. Так получилось, что в Сан-Джиминьяно все дома-башни подрезать не успели – сохранились 16 из 72, благодаря чему сейчас мы можем восстановить облик тосканских городов в те далекие суровые времена.

Определимся с терминологией: «Башня – это инженерное сооружение, отличающееся значительным преобладанием высоты над стороной или диаметром основания». То есть это высокие и узкие постройки с совершенно разными функциями. В черте города могли сосуществовать различные типы башен, например, колокольня, которая могла быть как церковной, так и городской!

В Средневековье независимые города-государства Италии имели свои символы власти. Одним из таких символов была башня-колокольня ратуши, желательно самая высокая в городе, чтобы всем издалека было видно, насколько важное государство ее построило. Возводили башню в центре, у кафедрального собора, рядом с городской ратушей или прямо над ней. По главной башне зачастую мерили высоту всех домов-башен зажиточных горожан. Превышать высоту башни городской ратуши в частных постройках строго запрещалось и каралось разбором верхних этажей. Но не всегда это было правилом. Старых башен по всей Италии сохранилось предостаточно, особенно в северной и центральной ее частях, где преобладало городское независимое правление. В Тоскане сохранились города, в центре которых красуются здания старых ратуш. Зачастую они до сих пор выполняют все ту же – политическую – функцию, в них заседает правительство города, а по соседству, в залах, расписанных фресками еще при постройке, располагаются городские музеи.

Ратушные башни тосканских городов:

• Палаццо дей Приори (Palazzo dei Priori). Самая старая ратуша Тосканы находится в городе Вольтерра. Она была построена в 1258 году и стала прототипом для всех последующих ратуш в окружающих Вольтерру вольных городах. Несмотря на то что ее башня высотой в 50 метров пострадала от бомбежек во время Второй мировой войны, потеряв половину своего объема, ее удалось восстановить и сохранить.

В городской черте могли находиться, как ни странно, смотровые башни, с которых удобно было наблюдать за порядком в городе, а заодно и в окрестностях. Прежде всего, они отличались от жилых домов-башен тем, что в них практически не было окон. В Сан-Джиминьяно сохранились три такие башни, одна из которых возвышается над площадью кафедрального собора. Когда-то она служила городской тюрьмой и называлась соответственно – Башня Подлецов (Torre Rognosa).

Что касается домов-башен, то они во многом были похожи друг на друга. Монументальный первый этаж с высокими арками не был входом в дом – в жилые помещения входили со второго этажа, на третьем и четвертом жили, на последнем готовили. Для чего башни строились высокими? Не только для безопасности – зачастую для того, чтобы соседу и всему миру показать, что у нас длиннее… Опс! Хотела сказать, выше. «Феррари» тогда еще не было, а деньжищи были и человеческие пороки – тоже. Вот и мерились башнями: у кого выше, тот, значит богаче, достойнее, могущественнее. Городские правительства с этим старались бороться, потому что хозяин в доме должен быть один, а значит, и башня самая высокая одна – во дворце правительства города, где заседали лучшие, избранные народом мужи города. Но на деле не всегда выходило именно так, и гордецов, поднимающих свои башни на несколько метров выше городской, приходилось наказывать. Есть такой пример и в Сан-Джиминьяно. На Пьяцца-делла-Чистерна (Piazza della Cisterna) – «Площади цистерны», или «Площади колодца» – стоят две башенки семьи Ардингелли (Torri degli Ardinghelli), которые когда-то были намного выше Толстой башни городской ратуши. Но, как все в мире течет и изменяется, так и дома-башни вскоре вышли из моды и к XV веку стали наследством прошлого – экзотическим, а иногда даже опасным для прохожих, поэтому их стали разбирать и перестраивать в более удобные палаццо.

• Флорентийская ратуша – Палаццо Веккьо (Palazzo Vecchio) была построена точь-в-точь по образу вольтерранской, только в два раза больше. Ее башня, названная в честь архитектора Арнольфо ди Камбио «Башней Арнольфо» (Torre di Arnolfo), достигает высоты 94 метров и является самой высокой коммунальной башней в Тоскане.

• В Сиене ратуша получилась более изящной, строили ее уже не из камня, а из кирпича, и красный дворец Палаццо Публико (Palazzo Pubblico) с изящными трехстрельчатыми арками сейчас украшает главную площадь города, элегантно вонзая в небо башню высотой 88 метров, названную очень прозаично – «Башня Обжоры» (Torre del Mangia).

• В Сан-Джиминьяно башню ратуши прозвали «Толстой башней» (Torre Grossa), так как это была не только смотровая башня, но и дом правителя города – подесты, поэтому строили широко и на славу. Башня высотой 54 метра до сих пор остается самой высокой в «городе башен».

Жизнь – это сказка

Будучи от рождения набожной и верной христианкой, Фина свою болезнь приняла за испытание. По ее просьбе из уютной теплой кроватки она была переложена на дубовую неширокую доску около метра высотой. На этой доске девочка пролежала семь лет, видя мистические сны и яркие религиозные видения, которые рассказывала сначала двум кормилицам, ухаживавшим за бедняжкой, а затем и паломникам, с удовольствием заглядывавшим в дом к доброй джиминьянской фее. Погревшись у очага и заслушавшись рассказами маленькой девочки, ясно и красиво вещавшей о едином Боге, некоторые из путников забывали о времени, и беседы в доме сиротки затягивались допоздна. К городу незаметно подбиралась южная темная ночь, луна блеклым светом освещала глухие проулки каменных улиц, а тонкий голосок Фины, теплые отблески огня в камине, светящиеся окна дома, затерявшегося в каменных джунглях, сулили уставшим душам спокойствие и надежду в их нелегком пути через всю Европу в Ватикан, а кому-то и дальше, в Иерусалим…

Жизнь – это сказка, в которой маленьким девочкам порой отведена роль главных героинь. Горожане Сан-Джиминьяно искренне верят, что желтые фиалки, распускающиеся яркими, солнечными мартовскими деньками на каменных стенах шестнадцати башен города, возвещают благочестивым горожанам о возвращении весны и маленькой девочки Фины – святой небесной покровительницы «средневекового Манхэттена», коим и поныне является город.

Фина Чиарди родилась в Сан-Джиминьяно в 1238 году. Рано оставшись сиротой, девочка заболела и слегла в восьмилетнем возрасте в постель, оставшись парализованной до конца своего маленького и короткого Света. В средневековом городе, спешащем производить и зарабатывать, с утра шумящим богатыми базарами площадей, звенящим под каменными арками сводов ростовщической монетой, даваемой в залог или забираемой с процентом, вечером разыгрывалась другая жизнь – та, которую было сложно заметить в дневной суете, та, что рассказывала жаждущим услышать о чем-то большем. И ее слушали. До самой гробовой доски, до последнего вздоха Фина рассказывала о своей Вере.

Когда же девочка умерла пятнадцати лет от роду, плоть, вросшую в дерево вместе с одеждами, пришлось отпиливать. Доска, служившая семилетним пристанищем маленькой блаженной, была оставлена на земляном холмике могилки и, к удивлению почитавших Фину горожан, распустилась и заблагоухала желтыми фиалками, откликнувшись на тепло весны. В подтверждение праведности умершей вздохнул и каменный город: впитав весенний теплый ветер, вдруг расцветил фиалками каменную серость. Так каждую весну и зацветают башни города желтыми лучиками маленькой святой Фины Чиарди.

Подаяния и приношения прихожан и пилигримов на похороны Фины были столь многочисленными, что сразу после ее смерти город основал госпиталь и открыл при нем «спецерию Святой Фины» (Spezeria di Santa Fina), в сегодняшнем понимании – городскую аптеку. Сейчас это большой музейный комплекс, где можно полюбоваться многочисленными аптечными объектами былых эпох. В 1468 году в дуомо Сан-Джиминьяно построили небольшую капеллу для перезахоронения Фины. Часовенку, мраморный алтарь для которой был создан флорентийскими скульпторами Джузеппе и Бенедетто да Майано, в 1475 году расписал Доменико Гирландайо. На боковых стенах капеллы Гирландайо в ярких красках фресок рассказал два момента жизни Фины: «Предвестие Георгия Великого о скорой смерти Фины» и «Два чуда на смертном одре». Сюжет чуда, описанный в городских легендах, таков. Кормилица, оплакивавшая свою воспитанницу, прикоснулась к ее руке – и излечила свою парализованную руку, а маленький слепой певчий приходского хора в порыве прощальной нежности вновь обрел зрение, прикоснувшись к ноге Фины.

Горожане долго не могли забыть маленькую фею и решили организовать рыцарский орден Cвятой Фины (Cavalieri di Santa Fina). Юные рыцари, вступавшие в светский орден, приносили обет верности святой, умершей 12 марта 1253 года и ставшей почитаемой небесной сопокровительницей Сан-Джиминьяно. Со временем старую традицию забыли. Восстановили ее, благодаря городским активистам, в 1993 году, вместе со средневековым праздником – Ферие-делле-Месси (Ferie delle Messi). Проходит праздник ежегодно примерно в середине июня, организует его орден рыцарей Cвятой Фины – ныне волонтерской ассоциации горожан, желающих поддерживать историю и традиции старого города.

В эти дни город оборачивается к своему средневековому прошлому яркими представлениями. Блошиные рынки, овощные базары, лавки кожевников, кузнецов, ткачей, швей, исторический кортеж с барабанщиками и флагоносцами, соревнование четырех кварталов в стрельбе из лука, перетягивание веревки перед папертью Колледжаты, соколиная охота, балаганы, рыцари, пилигримы, юные (и не совсем) дамы в эти дни переполняют городские улицы, и многочисленные туристы незаметно растворяются в шумной разноцветной толпе.

Самый важный момент праздника – рыцарский турнир Giostra dei Bastoni, который проходит в крепости Монтестаффоли, самой высокой точке города. Участники турнира борются за право называться победителем и быть награжденным стягом Drappellone Ferie delle Messi, изображающим юную святую города Фину Чиарди. Великое прошлое, прекрасное настоящее!

Храм с секретом

По внешнему облику кафедрального собора Сан-Джиминьяно и не скажешь, что внутри этого простого здания хранится столько прекрасного. Архитектура похожа на одежду – мода на один аксессуар проходит, его заменяют, платье перешивают, если не выбрасывают совсем. Так и в архитектуре – каждый век человек тщательно перестраивал то, что было создано до него, не жалея на это ни средств, ни времени. И чаще всего то самое притягательное старое, к которому мы стремимся и которым впечатляемся, остается вдали от цивилизации, в забытых городах и селах.

В XVI веке, когда великие герцоги Тосканы переводят из города важный коммерческий путь в более удобную долину в окрестностях, на Сан-Джиминьяно опускается забвение. Именно это забвение помогло сохранить собор города и его уникальный цикл фресок, расположенный на стенах боковых нефов. На фресках изображены истории Ветхого и Нового Завета. Над ветхозаветным циклом в 1376 году потрудился сиенский мастер Бартоло ди Фредди. Бартоло работал в стиле интернациональной готики, и от красоты его повествования просто глаз не оторвать. Некоторые из ветхозаветных притч меня умиляют детальностью и красотой рассказа. Вот Моисей ведет свой народ через море – какие костюмы, детали одежды, быта! Мы видим перед собой моду XIV века, когда создавались фрески. Рассказывая древние истории, художник обращался к своей современности, вырисовывая на плоскости стены кубики домиков без одной стены, чтобы нам, любопытным зрителям, лучше было видно, что происходит внутри. А вот истории Иосифа Прекрасного, который спит в большой кровати под шотландским пледом, – «Сон о Солнце, Луне и пшеничных стогах». Я сама в детстве спала под таким же клетчатым трехцветьем, только на моем пледе клетка была черно-бело-красная, а у Иосифа – желто-охристо-голубая.

На противоположной стене рассказываются новозаветные истории. Потрудились над этим циклом примерно с 1325 по 1345 год два тосканских художника – братья Липпо и Федерико Мемми. Опираясь на «Жизнь великих художников» Джорджо Вазари, многие верили, что работа принадлежит некоему художнику по прозвищу Барна из Сиены. Мастер был поистине мистический: возник практически ниоткуда, расписал правый неф храма и, упав с лесов в 1381 году, трагически погиб. В начале XX века в достоверности факта засомневались. Детектив, да и только! Что же делать, если художники в XIV веке не так часто подписывали свои произведения, как хотелось бы. А у Липпо Мемми с этим дело обстояло совсем плохо: в длинном списке работ, приписанных этому автору, подписаны всего три.

Липпо был старшим сыном талантливого сиенского художника Меммо ди Филипуччи. Будучи еще очень юным, он стал достойным помощником своего отца. Меммо часто приглашали в Сан-Джиминьяно, где Липпо и встретил своего будущего учителя, друга (а впоследствии шурина) Симоне Мартини. Очень быстро из ученика Липпо становится сотворцом, соавтором Мартини. В 1333 году они совместно пишут самое известное произведение Мемми – «Благую весть», выставленную сейчас в галерее Уффици.

Цикл фресок в соборе Сан-Джиминьяно является одной из тех самых подписанных Липпо работ. Но в этом долго сомневались из-за странности подписи: она просто выцарапана, как многочисленные граффити различных эпох, под одной из 26 сцен фресок.

Картина распятия в этом цикле занимает центральное место и в четыре раза больше остальных картин повествования. Как азартные рассказчики, братья Мемми не оставляют недосказанности, тщательно разбирая сюжет по полям раскадровок, не отходя от канонического сюжета, но тактично добавляя свои интерпретации. Я вижу в этом предвестие Ренессанса, но Возрождение еще за горами. Ни Паоло Учелло, ни Мазаччо еще не родились, никто и думать не думает, что время это назовут Проторенессансом. На дворе первая половина XIV века…

В день небесного покровителя города, святого Геминьяна, 31 января, по всей церкви зажигают свечи. В соборе проходит большая праздничная служба для горожан и пожелавших присоединиться к ним туристам. Происходит чудо – реликвию святого Геминьяна достают из ларца, ларец – из алтаря, алтарь освещают светом многочисленных свечей – и миру вновь является великий перст защитника и колечко епископа Модены, нанизанное на иссохшие мощи и усыпанное драгоценными каратами. И такая красота вокруг, что голова идет кругом…

Колле-ди-Валь-д’Эльса

Случается и такое, что города, достойные во всех туристических отношениях, остаются в тени более значимого города, расположенного по соседству. Так случилось с Ливорно, который находится слишком близко к Пизе, с Пистоей (Pistoia), граничащей с Луккой, с Прато (Prato), остающимся «задворками» Флоренции, с Колле-ди-Валь-д’Эльса (Colle di Val d’Elsa), слишком близко расположенным к Сан-Джиминьяно. Есть о чем задуматься и над чем поработать и местным властям, и нам – жаждущим новых открытий туристам.

Тосканские города, такие на вид старые, каменные, вечные, со своими городскими музеями, где представлены работы величайших мастеров прошлого, являются также кладезем современного искусства! В 2006 году французский архитектор Жан Нувель спроектировал и построил в городке Колле-ди-Валь-д’Эльса лифт. Используя бомбоубежище времен Второй мировой войны, Нувель соединил нижний город с верхним, пробив из бомбоубежища шахту в 40 метров высотой. Вся эта шахта должна была (по задумке архитектора) выглядеть как древняя пещера, стены которой заросли мхом и вьющейся растительностью. Но что-то пошло не так, и проект не был закончен. И вроде бы все нормально: лифт поднимается и спускается, туристы довольны, местные жители тем более. Вот только шахта, по которой спускается лифт, больше похожа на железобетонный туннель, чем на вечнозеленое логово Маугли. И возникает вопрос: нужно ли стремиться к идеальной картинке в нашей голове или все же стоит идти на компромисс с реальностью?

Что посмотреть в городе:

• В Колле-ди-Валь-д’Эльса находится великолепный Музей хрусталя (Museo del cristallo). Уже в Средние века город был не только стратегическим, но и производственным центром территории. Благодаря системе шлюзов город снабжал себя большим количеством воды из горной реки Эльзы, протекающей буквально за крепостными стенами. Здесь работали бумажные и стекольные мануфактуры, до 2008 года здесь производилось 15 % всего мирового хрусталя и 95 % хрусталя итальянского.

• Сейчас вдоль русла реки Эльзы, благодаря городским активистам, разбили парк отдыха (Parco fluviale dell’Elsa). Вода в Эльзе остается ледяной и в самые жаркие летние дни, а ее водопады и водопадики, с которых можно нырять в чистые холодные воды, привлекают местную ребятню, не уехавшую к морю и проводящую свои летние каникулы дома.

• В старом городе сохранился дом-башня, в котором родился величайший архитектор Флоренции и Тосканы Арнольфо ди Камбио (Casa-torre di Arnolfo di Cambio).

• Здесь в духовной семинарии учился Карло Коллоди, не забывший упомянуть улицы города в своей знаменитой сказке «Приключения Пиноккио» (Le avventure di Pinocchio).

Верначча ди Сан-Джиминьяно

Кто в Италии не знает Сан-Джиминьяно! Город, прозванный «средневековым Манхэттеном», прославился своими домами-башнями, о которых забыли на века, оставив подпирать голубое небо, висящее над аккуратными холмами, окружившими город виноградниками и оливковыми рощами. В Сан-Джиминьяно сохранилось много интересных достопримечательностей прошлых эпох, одна из них – сухое белое вино «Верначча ди Сан-Джиминьяно» (Vernaccia di San Gimigniano).

В XIII веке власти этого важного коммерческого центра зарабатывали звонкую монету благодаря спросу на белое вино. Свободный город упомянул официально о своем драгоценном «жидком золоте» уже в 1276 году как о продукте, облагаемом налогом на вывоз с территорий, подвластных городской коммуне. Популярность вина была такова, что только ленивый не упомянул верначчу из Сан-Джиминьяно в своих дневниках или произведениях. Ее не только пили, но и ели, готовя на ней многочисленные блюда: рыбу, мясо, соусы.

В лице Лоренцо Великолепного Медичи вино нашло своего верного почитателя, и документы этой важной для всей истории Тосканы семьи упоминают о немалых суммах, потраченных на закупку белого вина для свадебного пиршества 1466 года, породнившего род Медичи с родом Ручеллаи. Личный же поставщик вина папы римского Павла III в начале XVI века возмущался малым производством напитка, достойного во всех отношениях для употребления синьорами. Микеланджело Буонарроти Младший также оставил упоминания о вине, в нескольких словах описав качество этого продукта: «Вино и лижет, и кусает, и жжет, и ударяет» (Vino che brucia, lecca, morde, epicca).

В наше время девяносто малых и больших производителей, входящих в консорциум по производству вина, трудятся от зари до зари, чтобы полки магазинов могли радовать нас возможностью выбрать бутылку-другую верначчи.

По нормативам консорциума Vernaccia di San Gimignano, вино не должно превышать 11,5° содержания алкоголя, должно быть собрано, создано и выдержано на территории муниципалитета Сан-Джиминьяно, содержать не менее 85 % белого винограда сорта «верначча» и не более 15 % других белых сортов. На территории возделывания лозы урожайность винограда не должна превышать 9000 кг с гектара, а вин – не более 6300 литров.

Вино «Верначча ди Сан-Джиминьяно» 6 мая 1966 года первым из вин Италии удостоилось знака качества DOC. Этот день стал для города днем рождения марки, его стараются вспоминать каждый год и отмечать юбилейные даты. В 1993 году марка перешагнула в разряд тосканских DOCG – назовем эту номинацию «знаком качества с плюсом», порадовав всех любителей малых винных радостей. «Верначча ди Сан-Джиминьяно» также является одним из редких белых вин, выдерживающих долгое созревание и переходящих в разряд выдержанных вин – ризерва (Riserva) после 11 месяцев винной жизни в бочке и трех – в бутылке.

И, к нашей бесхитростной туристической радости, в каждом баре города мы можем попробовать бокальчик белого вина, блаженно щурясь на солнышке на одной из веранд кафе или у стен крепости Монтестаффоли (La Rocca di Montestaffoli). Городская крепость была построена в самой высокой точке города флорентийскими зодчими, здесь когда-то находился средневековый базар, а сейчас расположен музей вина «Верначча ди Сан-Джиминьяно». Хотя «музей» – это громко сказано. Он больше похож на небольшой дегустационный зал, где за несколько монет вам наполнят бокал нектаром и вежливо расскажут историю Сан-Джиминьяно. Также здесь можно полюбоваться панорамным видом на холмы и старые черепичные крыши города, а заодно и сосчитать башни.

Меню сегодняшнего дня

НА ЗАКУСКУ: Карпаччо из цукини

НА ПЕРВОЕ: Паста со сливочным соусом и спаржей

НА ВТОРОЕ: Куриная грудка в белом вине из Сан-Джиминьяно

ДЛЯ ДУШИ: Бокал «Верначчи ди Сан-Джиминьяно»

НА ДЕСЕРТ И НА ЗДОРОВЬЕ: Клубника с кремом из рикотты

Карпаччо из цукини

Carpaccio di zucchini

Как-то мы с туристами остановились в одном милом городке на обед. Ресторанчик был совсем маленький и совсем для местных. Для начала заказали карпаччо из свежих цукини. Нам принесли тарелку тонких, практически прозрачных зеленых полосок, посыпанных кусочками пармезана. Это было так просто и так вкусно, что мы заказали еще раз, но уже не одну тарелку, а каждому по тарелке.

Так я научилась делать это вкусное блюдо, рецепт которого очень прост.

БЕРЕМ: 2 молодых цукини, сок лимона по вкусу, оливковое масло, немного пармезана, горсть рукколы (по желанию), соль по вкусу

Берем молодые цукини, отрезаем плодоножку. Если цукини светлого сорта, оставляем их с кожицей, если темных, очищаем от кожицы. Нарезаем овощерезкой тонкими полосочками.

На неглубоком блюде раскладываем полоски в один слой. Поливаем соком лимона и оливковым маслом, солим и посыпаем ломтиками твердого сыра.

В это блюдо можно добавить немного рукколы: сначала украсить ею кабачки, а затем засыпать все сырной крошкой. Получается просто, вкусно и полезно.

Паста со сливочным соусом и спаржей

Pasta con sugo di asparaggi e panna

В теплые весенние денечки я сама собираю спаржу по обочинам лесных дорог. Мой сбор спаржи в день Пасхи стал даже традицией, так как наша семья день Воскресения предпочитает справлять за городом, на лоне природы. Мужички жарят мясо, дети играют рядом, а я иду в лес и собираю спаржу. Собираю – это, конечно, громко сказано. Нахожу несколько длинных душистых зеленых стрелочек этой удивительной весенней травы. На соус к пасте мне хватает.

Из тоненьких ростков, найденных в лесочке рядом с домом моих тетушек, я сделаю великолепный белый соус для моей пасты. Даже если многоуважаемый Александр Дюма, гурман и знаток французской кухни, и не симпатизирует вкусам итальянцев, говоря о них как о странных. Потому что дикую спаржу, по мнению писателя, могут любить только кошки и собаки.

Ах, месье, не едали вы итальянской дикой спаржи! И мне жаль, что не выдалось мне такой возможности – прогуляться с вами по проселочным дорогам Тосканы. Набрав букет тонких стебельков спаржи, я бы приготовила вам вкуснейшую пасту – и нам бы позавидовали все кошки и собаки Италии.

Если в наших лесах не водится дикой спаржи, не отчаиваемся, в любой ситуации продолжаем оставаться творцами! Идем на базар, покупаем спаржу огородную и творим.

БЕРЕМ: 400 г короткой пасты, немного оливкового масла, небольшой кусочек сливочного масла, 1 белую луковицу, 2 свиные сосиски (по желанию), 300–400 г молодой зеленой спаржи, 100 мл сухого белого вина, 200 г жирных сливок, соль по вкусу

Отвариваем в подсоленной воде пасту.

Пока паста варится, разогреваем в сковородке оливковое и сливочное масло, когда сливочное совсем растает, пассеруем мелко нарезанный лук. Кто не из рода вегетарианцев, тот добавляет к пассерованному луку небольшие кусочки свиной сосиски (итальянской сырой свиной колбаски с пряными травами).

У спаржи отламываем жесткую нижнюю часть, нарезаем ее длинными кусочками и добавляем к луку. Солим по вкусу и тушим все на слабом огне 15 минут, подливая понемногу сухого белого вина. Когда все вино выпарится, добавляем к спарже жирные сливки, снимаем с огня.

Готовую пасту смешиваем в сковородке с соусом.

Подаем сразу же, с пылу с жару, пока сливки не загустели.

Куриная грудка в белом вине из Сан-Джиминьяно

Petto di pollo con Vernaccia

Куриная грудка в «городе башен» готовится, конечно же, на молодом местном вине «Верначча ди Сан-Джиминьяно», которое придает блюду душистость, но, будучи сухим, не добавляет лишней сладости. И все же экспериментировать всегда неплохо: я делаю грудинку и на обычном домашнем белом. Получается отменно.

БЕРЕМ: 250 г филе куриной грудки, пшеничную муку для панировки, оливковое масло, 1 веточку розмарина, 1 зубчик чеснока, 3/4 стакана вина «Верначча ди Сан-Джиминьяно» (или любого сухого белого), соль по вкусу

Куриную грудку нарезаем на длинные дольки, солим и обваливаем в муке.

Разогреваем в сковороде оливковое масло с веточкой розмарина и зубчиком чеснока. Убираем чеснок и розмарин, обжариваем курочку с двух сторон так, чтобы она подрумянилась, заливаем вином, тушим на слабом огне примерно 15 минут, до образования белого, густого, ароматного соуса.

Подаем горячей, полив кусочки винным соусом.

Клубника с кремом из рикотты

Ricotta con fragola

Отличный весенний вариант – приготовить клубнику с кремом из рикотты, дополнив ее свежий кремовый вкус душистыми оттенками кофе и рома.

Можно этот десерт готовить порционно, в стаканах различной формы. Рикотту можно заменить свежим творогом, а еще лучше – творожным сыром.

БЕРЕМ: 400 г клубники, 100 г сахара, 1 апельсин или лимон, 50 мл рома, 500 г рикотты, 30–40 мл крепко заваренного кофе

Нарезаем клубнику кубиками, смешиваем почти со всем сахаром, заливаем соком апельсина или лимона и ромом, даем настояться примерно час.

Половину объема рикотты смешиваем с чашечкой кофе и оставшимся сахаром.

Остальную рикотту смешиваем с сиропом, который образовался от настаивания клубники с ромом.

В прозрачную форму выкладываем слоями клубнику, рикотту с кофе, вновь клубнику, рикотту с ромом. Украшаем форму оставшимися свежими ягодами, тут же подаем к столу.

Глава 3. Ирис нежный

Живите и процветайте!

Ирис нежный

Ла Фьората

Флорентийская Пасха

Рубец

– Элена, а сколько дней нам понадобится, чтобы посмотреть всю Флоренцию? – спросила меня Маша в нашу первую встречу.

Вокруг шумел проснувшийся город. Из шустрых автобусов, прибежавших со всех концов широко раскинувшегося в долине реки Арно города, вываливались толпы студентов и рабочих и тут же растворялись в туманной весенней дымке. Мы шагали по площади Сан-Марко, и нас совсем не смущала городская суета.

– Мы сможем посмотреть ее за четыре-пять дней. Для посещения наиболее интересных музеев понадобится недели полторы. Если же мы хотим проникнуться духом этого города, нам нужно пожить здесь хотя бы месяц.

– Но у нас всего три дня! – воскликнула обескураженная Маша.

– Поверь мне, – ответила я, смеясь, – ты здесь не в последний раз! Флоренция не тот город, который можно увидеть за один день, примчавшись на скоростной электричке на несколько часов. Его невозможно прочесть за один миг, как воскресную газету за чашкой кофе, так не разглядеть всех тонкостей этого города. Невозможно оценить прелесть его гедонистической души, если не посетить его шумных ресторанов. Не разгадать лабиринты его улиц, не понять, не узнать, не услышать его вековой истории, которую нашептывает даже ветер, из века в век метущий старые улочки, если в нем не пожить.

Флоренция капризна, требовательна, изнежена вековым вниманием и может поступить с нами даже по-свински, зарядив мутный дождь, или обрушить на нас толпы китайских туристов. Давай не будем брать ее на абордаж. Дадим нам и ей время привыкнуть друг к другу и подружиться.

Живите и процветайте!

По одной из легенд о создании Флоренции, великий римский полководец и политик Юлий Цезарь, возвращаясь на свою итальянскую родину из военного похода на Галлию в далеком I веке до нашей эры, пересек Апеннинские горы и начал свой спуск в долину реки Арно. На дворе стояла весна, даже колючий кустарник вдоль проселочной дороги зацвел белыми душистыми цветочками. Увидев прекрасную долину, раскинувшуюся перед ним цветным ковром, Цезарь набрал в легкие побольше свежего, душистого воздуха и воскликнул: «Так живите же здесь и процветайте!» И заложил первый камень очень важной и большой колонии для своих верных легионеров. Так началась история Флоренции – «вечно цветущей».

Название города на латыни – Florentiа – переводится как «Цветущая», сейчас город называется Firenzе, что является всего лишь адаптацией латинского слова в Средние века в говоре местных жителей. Покровительницей этого места была сама богиня Флора, ее персонификацией в искусстве стали Венера и Весна, изображений которых в городе не перечесть.

История об основании города – всего лишь старая легенда, но, если смотреть на долину реки Арно, раскинувшуюся между лесистых холмов (сейчас она практически полностью занята Флоренцией), со смотровых площадок города Фьезоле, невозможно не ахнуть восхищенно от этой красоты и процветания.

И уж если взлететь над суетой, то именно здесь, в древнем Фьезоле, куда небольшой городской автобус номер 7 быстро доставит вас от площади Сан-Марко. Но пока он будет крутить свои маленькие резиновые колесики по улочкам и переулочкам Флоренции, не забывайте закрывать рты и следить за вашими сумками, так как это «самый карманный» маршрут Флоренции, и рядом сидящая с вами флорентийка в шляпке от Шапокляк вполне может оказаться тем самым злым и беспощадным карманником. Так что, поднимаясь над суетой, о суете этого тщетного мира тоже не забываем…

Последний поворот – и вы счастливо выпорхнули из битком набитого автобуса. Все вокруг резко меняется, прежде всего воздух – он становится вкусным. Еще бы! Из долины, закрытой со всех сторон холмами и горами, мы поднялись на триста метров над уровнем моря.

Дышим и наслаждаемся видами!

Ирис нежный

Флоренция хороша всегда, в любое время года! С этим не поспоришь, и все же весной происходит пробуждение, город, как нежный цветок, раскрывает свои лепестки-улицы навстречу яркому солнцу, и вновь случается Возрождение! Какой век город расцветает вместе со своими многочисленными садами. Достаточно подняться на один из окружающих город холмов – и опьянеть от чистого воздуха, запаха трав и цветов.

Кажется, преображается даже сад Боболи (Giardino dei Boboli), созданный в XVI веке как итальянский парк. В Боболи предостаточно зелени, хотя и не так много цветников, но даже он взрывается весной яркими красками цветения, и хочется летать пчелкой над каждой розочкой перед изящным домиком Музея фарфора (Museo della Porcellana), бродить под гроздьями пьянящей своими ароматами глицинии в саду виллы Бардини (Giardino Bardini) и долго разглядывать городские дали сквозь цветущие заросли виллы, построенной на холме с видом на городской центр. «Вилла Бельведере» (буквально – «вилла прекрасного вида») прозвали ее флорентийцы.

Стефано Бардини, коллекционер, антиквар, человек немалых коммерческих способностей, построил свою виллу и сад по моде XVI–XVII веков. Тогда холмы Флоренции застраивались прекрасными домами, окруженными диковинными садами, для досуга на лоне природы, для наслаждения природой. Их так и называли – сasini di delizia, домики прелести, удовольствия.

Какое же удовольствие – смотреть на окружающую красоту и рисовать! Рисовать все, до чего дотянется глаз: вокруг и около, сверху и снизу, там, за рекой, или вон там, на холме. Эти свечки темных кипарисов, дома-башни, горизонты из прозрачного воздуха, дрожащие синей дымкой, как на работах Леонардо да Винчи, или фиолетовые закатные горы на фоне зеленеющих лугов и последних сполохов убегающего за горизонт солнца. Не зря императорская Академия художеств в царской России давала возможность талантливым ученикам выехать в Италию для того, чтобы «почистить палитру». Название-то какое точное, лучше вряд ли скажешь, и даровитые пансионеры, как называли выпускников Академии, возвращались на родину не только с ярким румянцем, загорелыми носами и руками, но и с огромным багажом работ, созданных на пленэре, где яркий свет, прозрачный воздух, открытые насыщенные цвета делали свое дело, и краски на холстах становились ярче и звонче. Что тут скажешь – юг…

Меня всегда охватывает волнение, когда я встречаю собратьев-художников на улицах тосканских городов или в деревеньках, хаотично разбросанных среди пузатых холмов и стройных рядов виноградников: раскрытые мольберты или альбомы на коленях, раскладные стульчики, внимательно смотрящие куда-то вдаль глаза, сосредоточенный взгляд вызывают во мне бурю эмоций. Я сама была когда-то такой – жадной ученицей, впитывающей все, что так хотелось отобразить на бумаге, картоне, холсте, обожающей пленэры, потому что в них жизнь, особенно после длинной уральской зимы и полутемных, измазанных масляными красками аудиторий живописи и рисунка. А сколько таких юных дарований бродит по Флоренции! От монумента к саду, от сада к панораме. Я бы сама села с удовольствием на небольшой раскладной стульчик в Саду роз (Giardino delle Rose) прямо под площадью Микеланджело (Piazzale Michelangelo) и сидела бы так в пышных зарослях розовых кустов с карандашом или кисточкой в руке до самого вечера…

Сад роз над крышами Флоренции. Маленький рай, благоухающий тысячами оттенков головокружительных ароматов. Это то самое потерянное во времени и пространстве место, где мы только шумные и надоедливые туристы среди безвременья розовых кустов. Даже осенью сад наполняет окружающий воздух благоуханием расцветающих бутонов. А что здесь случается весной, когда маленький клочок живой земли взрывается многоцветьем и многоароматьем! Еще великолепнее становятся флорентийские горизонты, когда смотришь на них через нежные лепестки цветов.

Медитировать, рисовать и думать о прекрасном – идеальное место для души, от души, со своей душой. Хочется желтый длинный шарф, развевающийся на теплом тосканском ветру, и с серьезностью Маленького принца повторять: «Ты в ответе за твою Розу…» Где, как не в вечно цветущем городе, слова Антуана де Сент-Экзюпери приобретают звонкую силу метафоры…

Какие весной музеи? Ну, если только глазком взглянуть на Венеру» Боттичелли и «Флору» Тициана – и бегом на улицу, пусть музеи подождут дождливого серого дня.

Цветущий город, цветущие холмы, цветущий символ красного ириса на белом фоне. Кому еще не известен символ Флоренции?

Ирис по-флорентийски «джиаджоло» (giaggiolo) или джильо (giglio). Флоренцию часто называют Сittà gigliata, дословно – «Город ириса». У цветка ириса древняя история, его культивировали уже в Древнем Египте и Греции. На территории Тосканы он рос в диких условиях до XVIII века.

В давние времена все холмы Флоренции к весне распускались и благоухали белыми и нежно-голубыми дикими ирисами, которые называются «джиаджоло фьорентино». Именно дорогое сердцу, глазу и носу растение было выбрано символом городской независимости в Средние века. Белый ирис на красном фоне распускался на флорентийских флагах до 1266 года, пока не был заменен красным на белом фоне, в знак победы партии гвельфов над партией гибеллинов. Пространства под полукруглыми арками фасада Палаццо Веккьо (Palazzo Vecchio), бывшего дворца Синьории – городского правительства, нынешней мэрии Флоренции, – украшены фресками городских символов и бывших правящих партий, среди которых можно разглядеть оба ириса – и красный и белый.

Из трехсот видов ирисов, существующих сейчас в природе, нет ни одной разновидности, похожей на красный флорентийский символ. Пойди попробуй теперь вывести «джильо фьорентино» именно такого цвета, как на городском символе! С 1957 года по инициативе итальянской Ассоциации ириса (Societa Italiana dell’Iris) биологи и селекционеры со всего света участвуют в международном конкурсе ирисов, получая различные премии за свои успехи, и Сад ирисов (Giardino dell’Iris) пополняется новыми, еще более чудесными цветами.

Небольшой парк, убегающий террасами от площади к Арно, каждый год открывает свои двери для всех желающих полюбоваться цветением только на один месяц – с 25 апреля по 20 мая. После все – ирисы отцветают, парк закрывают. Но мечту о прекрасном невозможно закрыть, и цветущая Флоренция продолжает манить путешественников со всего света.

Флоренция, ты ирис нежный,
По ком томился я один
Любовью длинной, безнадежной…

Разбередило. С этими блоковскими строчками я бегу по утренним просыпающимся улицам навстречу туристам, выезжаю из города в первых лучах закатного солнца. Повторяю: «Но суждено нам разлучиться…» И, когда автобус пересекает Арно, по устоявшейся за несколько лет традиции оборачиваюсь к куполу Брунеллески, произнося про себя: «Скоро вернусь!»

Ла Фьората

На дворе, осыпаясь с осенней листвой и возрождаясь с весенней травой, стояла середина XV века. Беато Анжелико в то время трудился над росписями монастырских покоев Сан-Марко (Museo di San Marco), значимого монастыря, построенного архитектором Микелино Микелоццо. Живописец еще не был признан блаженным по-итальянски – Беато (Beato) и еще не был прозван Анжелико, что значит Ангельский (так его назовет Джорджо Вазари в своих «Жизнеописаниях наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» за его невероятно тонкую, светлую и изящную манеру работать над образами), а в блаженные его посвятят только в 1982 году, но он, Фра Джованни, будущий Анжелико, уже смирен, как герои его фресок. Кому, как не ему, было знакомо смирение: в 1418 году художник даст обет послушания и пострижется в монахи. Его монументальная фреска «Благовещение» открывает цикл росписей второго монастырского этажа. Она была написана на стене перед лестницей, по которой монахи поднимались в свои кельи и в библиотеку. Каждый живший и работавший в монастыре проходил перед фреской не по одному разу в день, и Анжелико пишет на ней напутствие своим братьям: «Проходя перед образом Девственницы нетронутой, будь внимателен и не забывай произносить «Аве Мария». Забегавшись, монахи, наверное, забывали.

«Благую весть» Анжелико напишет четыре раза – и все четыре по одному и тому же канону: он слева, она справа, вдали сад, она под арками. Только вот первые работы больше напоминают миниатюры, в них столько деталей, золота, света небесного, лазури, потому что Анжелико был виртуозным миниатюристом и расписал не один пергамент. Последняя же, перед входом на второй этаж, в деталях сдержана, но чистота линии, перспективы, поз завораживает. Он, Гавриил, молодой, талантливый Ангел, даже АРХ-Ангел на службе праведной, он всего лишь курьер, посланник Бога. Она – молодая испуганная женщина Мария, набожная, воспитанная, кроткая, будущая мать Иисуса. Все в картине закрыто: высокий забор, отделяющий от дома цветущий сад – Hortus conclusus, символизирующий девственность и чистоту Богородицы, маленькое окно в келье Марии, жесты героев, перечеркнутые крест-накрест сложенными руками, и их легкие наклоны в знак послушания, принятия происходящего – все это смутно напоминает сдержанность Востока. Каждый в картине при своем, каждый одинок, каждый знает, каждый подчиняется воле Всевышнего, но от этого не страшно, не грустно, не одиноко: вся работа великого мастера пронизана светом, чистые, яркие краски вселяют надежду и веру. Работая над ней, не пожалел мастер – от души ангельской ухнул ляпис-лазурного на небо, сад, траву, на одеяние Марии, да еще к дорогущему красителю, производимому из полудрагоценного лазурита, добавил позолоты. Писать так писать, раз не скупится Козимо на «свой» монастырь! Несколько десятилетий позже в одной из дальних комнат второго этажа поселится в монастыре Джироламо Савонарола – доминиканский монах, проповедник, учтиво приглашенный во Флоренцию самим Лоренцо Великолепным …

Так переплетается жизнь и по одним коридорам меряет шагами героев различных эпох время, преобразуя его в творчество, творчество – в искусство, искусство – в историю, и по кругу, вернее, по спирали.

У каждого старого города в Тоскане есть свои колокола, они, как башни ратуш или важных церквей, монастырей и крепостей, связаны с историей города.

Колокол «Плакса» (Piagnona) был отлит примерно во второй четверти XV века, есть даже предположения, что руку к нему приложили два великих мастера города – Донателло и Микелоццо. Отлит он был на средства Козимо Медичи Старшего для колокольни доминиканского монастыря Сан-Марко. В этом монастыре «отец отечества», как называли Козимо во Флоренции, имел свою келью, куда удалялся порой от мирской суеты.

В 1491 году, когда Флоренцией неофициально правил внук Козимо – Лоренцо ди Пьеро Медичи (Лоренцо Великолепный), приором (управляющим) монастыря был назначен домениканский монах Джироламо Савонарола, к тому времени уже ставший известным и активным реформатором и даже политическим деятелем. После смерти Лоренцо и изгнания из города его сына Пьеро Невезучего итальянский проповедник провозгласил синьором и королем Флоренции Иисуса Христа, и в городе начались нелегкие года теократии. И все же, хочу заметить, Савонарола придерживался республиканских взглядов, при нем были восстановлены институты республиканской власти, проведены большие работы в Палаццо Веккьо, именно при его правлении был создан «Зал пятисот» (Salone dei Cinquecento), где заседал восстановленный им большой городской совет.

Под звон монастырского колокола в Сан-Марко собирались последователи Савонаролы, которых в городе прозвали «плаксами» или «нытиками» (по-итальянски – пьяньони), оттого что на его проповедях они заливались слезами покаяния и очищения от мирских грехов. Поэтому и колоколу дали то же имя.

Когда монастырь Сан-Марко осадили противники Савонаролы, которых в городе было очень много, 8 апреля 1498 года колокол звонил не умолкая, созывая со всех сторон последователей монаха-реформатора. Когда же Джироламо и его ближайшие соратники были взяты, колокол жестоко наказали: его сбросили с колокольни и протащили по улицам города, избивая розгами. Любой мог отыграться на Плаксе, дав ему затрещину посильнее.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает: колокол был отреставрирован архитектором Симоне дель Поллайоло (который, кстати, был в свое время рьяным пьяньони) и в 1509 году вновь водружен на колокольню Сан-Марко. Прослужил колокол монастырю еще 500 лет. После трудов своих праведных был снят и помещен в Национальный музей Сан-Марко.

Стоит ли забывать историю, какой бы она ни была жестокой и страшной порой? Или лучше плутать в темноте с закрытыми глазами в надежде на то, что кривая выведет?

В Национальной художественной галерее Уффици (Galleria degli Uffizi), в залах Сандро Боттичелли, выставлена совсем небольшая работа мастера – «Клевета» (Calunnia di Sandro Botticelli). На ней изображена сцена, происходящая во дворце короля Мидаса: обнаженная Правда стоит поодаль от трона правителя; перед ней в темных одеждах – сгорбленная старуха Раскаяние; Клевета с факелом в руке тащит за волосы к трону обвиняемого; ее подстрекатель – Зависть – обращается к Мидасу с обвинительной речью; Коварство и Обман завивают косы прекрасному, как сама невинность, Коварству; вокруг Мидаса с ослиными ушами вьются Невежество и Подозрение… Судьба Сандро Боттичелли, как и многих его соотечественников, привела его на публичную проповедь Савонаролы, после которой художник вошел в группу последователей Джироламо – стал «плаксой». После казни Савонаролы Боттичелли всю оставшуюся жизнь оплакивал его, не простив его противникам содеянного. Что же так страстно хотел сказать нам автор своей работой?

В самом центре города, на площади Синьории (Piazza della Signoria), городская история воплощается не только в архитектуре и скульптуре различных эпох, но и рассыпается под ногами, цепляясь за каблуки и штанины. И если встать напротив фонтана «Нептун» Бартоломео Амманати (Fontana del Nettuno), то можно разглядеть красный мраморный круг на мостовой площади, где много веков назад было выстроено кострище. Двадцать третьего мая 1498 года в самом сердце Флоренции был разложен огромный костер для Савонаролы – правителя Флорентийской республики и двух близких его помощников и друзей. Обвиненных в ереси, измене Церкви и папе римскому приговорили к смерти через повешение, сожжение и забвение. Уже бездыханные тела монахов водрузили на поленницы и подожгли. Народ охнул и начал медленно разбредаться от невероятной вони, поднявшейся над площадью. Многие знатные флорентийки, переодетые в служанок, пытались пробраться к пепелищу якобы для того, чтобы набрать золы для стирки, но пепел был тщательно собран и развеян над Арно. На следующий день был великий праздник Вознесения Христова, и пораженные флорентийцы обнаружили площадь засыпанной пальмовыми ветвями и цветами – так город прощался с Савонаролой и идеей свободной и равноправной республики.

Каждое 23 мая правительство Флоренции и горожане вспоминают Джироламо Савонаролу. В капелле Палаццо Веккьо проходит служба, правительство города возлагает цветочный венок на месте казни монаха – Ла Фьората (La Fiorata), исторический кортеж под бой барабанов уходит с площади к мосту Понте Веккьо (Ponte Vecchio), и прекрасные дамы бросают в воду цветы, которые не успели бросить в далеком XV веке. С раннего утра на месте казни лежат красные гвоздики, как кровавая капелька народной памяти на серой мостовой забвения.

Флорентийская Пасха

Пасха в Италии – праздник застолья и длинных красивых религиозных служб, после которых большие и малые семьи собираются все вместе на пасхальный обед. Молодежь чаще разъезжается по Европе, устроив себе длинный уикенд. Не молодежь тоже разъезжается в эти весенние выходные, но, предпочитая сельский туризм – агротуризм, куда-нибудь поближе, в небольшие уютные городки, где можно вкусно поесть, помедитировать на окружающую красоту, погулять на природе.

И только один город в Тоскане из религиозного праздника устраивает религиозное шоу, взрывая себя изнутри вместе с повозкой, на которой красуются нос к носу два дельфина геральдического символа древнего флорентийского рода – семьи Пацци. Называется это действо – «Взрывание повозки» (Scoppio del Carro).

По родовым легендам, ставшими уже городскими, в 1101 году из похода в священные Иерусалимские земли возвращается во Флоренцию Паццино де Пацци, отчаянный герой, забравшийся в 1099 году первым на стены Иерусалима и водрузивший на них знамя победы. Закончился Первый крестовый поход. Иерусалим вновь стал христианским. Паццино привозит домой богатые трофеи и дорогой подарок: за отвагу в бою предку семьи Пацци в награду были вручены три камешка Гроба Господня, из которых с тех самых пор Флоренция каждую Пасху высекает искру в церемонии зажжения священного Пасхального огня. Разжигать, а вернее, добывать огонь было почетной миссией семьи Пацци до самого изгнания их из города в 1478 году. Даже сейчас, когда величественная повозка, в недрах которой теплится «священный огонь», является достоянием флорентийцев, украшена она все теми же золотыми дельфинами, изящно поддерживающими своими телами и хвостами крест – геральдический символ семьи.

Так на протяжении эпох Флоренция и возжигает (вернее сказать – взрывает) Пасху, но уже не камнями Гроба Господня: с XVI века камешки оставили отдыхать под сенью церкви Санти-Апостоли (Chiesa dei Santi Apostoli), а миссия возжигания огня передана символической голубке, которая несет искру по длинной леске от алтаря Дуомо до повозки, в недрах которой покоится «Божественный очаг».

Рубец

А вы знали, что тосканский рубец наравне с «Золотым мостом» – Понте-Веккьо, Падающей башней и куполом Брунеллески является достопримечательностью региона?

Надо быть истинным тосканцем, а лучше флорентийцем, чтобы так трепетно относиться к куску требухи, вернее, четвертому отделу желудка жвачного животного, именуемого в Тоскане триппой (trippa). Даже гуру итальянской кухни Пелегрино Артузи, со своим замечанием о триппе как о «простой еде», не смог повлиять на ход кулинарных событий. Конечно, блюда, приготовленные из рубца, простые, но в этом и заключается их изысканность.

Скажи мне кто, что завтра все пельмени мира исчезнут навсегда, моя жизнь кардинально не изменится, но все же я удивлюсь и погрущу немного, потому что еда – она же не только о насыщении, она о культурном наследии, ассоциациях и чувствах… В основном о теплых чувствах и прекрасных ассоциациях. Поэтому, ох, как я понимаю чувства тосканцев, а особенно флорентийцев.

Старожилы города над Арно рассказывают, что заречный район Сан-Фредьяно со времен зарождения Ренессанса и до середины XX века был настоящей фабрикой по обработке свежих желудков. На нескольких улицах большого флорентийского борго находились предприятия, где в огромных котлах триппу варили, затем развешивали для просушки в продуваемых залах, чистили, вымывали грязь и вновь варили. «Бульон Сан-Фредьяно» во Флоренции могли не знать только безротые, но таких попросту в городе не было. К полднику у лавок бульонщиков собирался молодняк с несколькими «фьяско» в руках. Традиционную тосканскую бутыль из светло-зеленого стекла, оплетенную соломой, объемом в два литра, повсеместно использовали не только для вина, но и как надежную тару для более калорийных жидкостей. Пара «фьяско», по горлышко заполненных бульоном из рубца, могли накормить небольшую мастерскую, кучу подмастерьев и самого мастера. В каждую бутылку пацаны вежливо просили добавить наваристой жирной пенки, хотя бы один половник на бутылку, и с осторожностью и уважением цирковых эквилибристов разносили бутылки по всем многочисленным мастерским Флоренции.

Жизнь флорентийского подроста XV века не очень-то отличалась от бесхитростного бытия мальчугана XIX века. С десяти лет, а то и раньше парни начинали осваивать ремесло, попадая в круговорот рабочей жизни города и от зари до зари проводя свое время в одной из многочисленных мастерских. Несмотря на различия в деятельности, в любой из них был свой угол или комнатка, отведенная для перекусов, у каждого подростка своя посудина, свое место. Еда была простой и калорийной, как душистый бульон из рубца, в который достаточно было накрошить побольше хлеба, хорошенько поперчить, чтобы наесться на весь день или на ночь (уж у кого как получалось), главное – не уснуть тут же на лавке в благодати полного желудка.

Домохозяйки с бульоном обращались более творчески, готовя на нем различные супы и добавляя его в традиционные блюда.

Считалось, что бульон из рубца с перцем является отличным афродизиаком и молодит душу, поэтому, когда кто-нибудь из стариков бывал замечен за частым появлением у прилавков бульонщиков, над ним тут же начинали посмеиваться, придумывая различные шутки, как и над рабочими, приходившими с утра уставшими и сонными после бурных ночей: «Конечно, ты же только бульон с хлебом хлебаешь, откуда силы возьмутся!»

Готовый рубец развозили по более мелким лавочкам – «триппае», где его нарезали небольшими полосками: «Триппу режут полосками, не кубиками, мы же не французы какие-нибудь…» Затем заправляли различными специями и продавали на развес.

До сих пор триппа во Флоренции отменная, подают ее практически в каждом ресторане и даже на улице, в больших и сочных бутербродах.

Уж где-где, а в Тоскане без рубца вы вряд ли останетесь.

Меню флорентийского весеннего дня

НА ЗАКУСКУ: Салат «Мистиканза пастухов»

НА ПЕРВОЕ: Ризотто с радиккьо и горгонзолой

НА ВТОРОЕ: Рубец по-флорентийски

ДЛЯ ДУШИ: Пан ди рамерино с бокалом «домашнего» вина

Салат «Мистиканза пастухов»

Misticanza dei pastori

«Смесь пастухов» (Misticanza dei Pastori – «Мистиканза дей пастори») еще называют «Салат Ренессанса» и даже «Салат Екатерины Медичи». К Екатерине Медичи, первой королеве Франции из рода флорентийских банкиров, он имеет косвенное отношение – это больше дань уважения великой женщине, которая остается идеалом «итальянского стиля» для многих поколений тосканцев. Истории о том, как «тосканачча» Екатерина учила французский двор готовить самые вкусные в мире итальянские блюда, уже несколько поколений флорентийцев берегут, как семейные драгоценности, передавая от деда к внуку.

Екатерина была хорошо воспитана и прекрасно знала принципы кулинарии, которые в ее времена не сильно отличались от алхимических. Средневековая алхимия была основана на аристотелевской доктрине четырех элементов и на медицине Клавдия Галена. Четыре элемента – Вода, Воздух, Земля, Огонь – в человеческом теле соответствуют четырем темпераментам: холерик, флегматик, сангвиник, меланхолик. Каждый темперамент был наделен своим качеством: влажное, холодное, сухое, горячее. Когда элемент приобретал качество, характеризующее один из других элементов, он преобразовывался в соответствующий элемент. Это был основной принцип алхимии, который Парацельс применил в медицине. Тот же принцип применялся и в кулинарии, и в диетической кухне. Любой продукт можно было разложить на четыре элемента, в том числе травы и салаты. Зелень, как и все остальные продукты, отвечала характеристикам, выведенным еще Гиппократом: можно было найти ее разновидности, имеющие холодные, влажные, сухие или горячие качества.

Если сейчас салат ассоциируется в основном с летним перекусом и большое количество зелени мы употребляем именно в весенний и летний период, то 600 лет назад рекомендовалось и зимой налегать на салаты, приготовленные из зелени «горячих» типов, к которым относятся мята, майоран, укроп, анис, огуречник, фенхель, петрушка и другие. В холодное время года тарелка свежих трав, заправленных оливковым маслом и уксусом для лучшего и быстрого усвоения последующих блюд, считалась вполне естественным ходом событий. Весной выбирались салаты из более умеренных трав, летом – из холодных типов: латука, эндивия или салатного цикория. Помимо этого, у каждого продукта были свои лечебные свойства, помогавшие человеку гармонизировать его самочувствие, потенцию, здоровье и даже обаяние и благополучие.

Страсть Екатерины к алхимии, астрологии, нумерологии, магии была естественным фактом для эпохи и семьи, в которой она была воспитана. Кухня того времени была связана с алхимией общим пониманием процессов сотворения бытия.

Салатную смесь в Италии продают в каждом магазине, но ее легко приготовить и самому, купив несколько пакетиков различных трав и салатов. Но магазин – одно, а вот выйти в поле и собрать травы для салата – это уже искусство. Когда каждую травинку собираешь или растишь сам, она и звучит вкуснее, и просто салат наполняется смыслами.

Чаще всего тосканцы в мистиканзе используют листья молодой рукколы, молодой валерианеллы огородной, листочки побегов латука, кресс-салата, цикорий, одуванчик лекарственный, радиккьо, листья кровохлебки. Говорю «тосканцы», потому что мистиканза, как разновидность салата, является традиционным блюдом соседнего с Тосканой региона – Лацио, где его до сих пор подают в закусочных (fraschetta) и трактирах. Чаще всего мистиканза встречается в меню весной, когда можно быстро и легко собрать для нее дикие травы, растущие по обочинам дорог, на лугах и в заброшенных полях: дикую рукколу, анис обыкновенный, молодые листики цикория и фенхеля, одуванчика, колокольчика рапунцель.

Заправить салат – это тоже особое действо, которое итальянцы предпочитают делать в своей собственной тарелке. Поверьте, если вам подали заправленный различными соусами салат, вы не в Италии и тем более не в Тоскане. Только оливковое масло, уксус, лучше бальзамический, и немного соли и перца!

БЕРЕМ: 400 г молодых листочков различных салатов и трав, 50 г сыра пекорино тоскано, 4 сваренных вкрутую яйца, 10–15 каперсов, немного оливкового масла, несколько капель бальзамического или винного уксуса, 6 небольших филе анчоусов, перец по вкусу

Собираем салат: смешиваем салатные листья и травы, добавляем натертый стружкой сыр и разрезанные яйца, кидаем горсть каперсов.

Чтобы правильно заправить салат, в пиале разводим оливковое масло с уксусом, добавляем перец, а вместо соли – филе анчоусов из баночки. Все хорошенько размешиваем. Салат получится отлично заправленным, а вегетарианцам придется отодвинуть в сторону тушки рыбок.

Ризотто с радиккьо и горгонзолой

Risotto con radicchio rosso e gorgonzola

Соглашусь с Еленой Костюкович, что «ризотто с виду – обычная рисовая каша». Но это только ее первый «вид» – кремовость и деликатность ризотто не перепутаешь ни с каким пловом или рисом на молоке.

БЕРЕМ: оливковое масло, 1 белую луковицу, 1,2 л бульона или воды, 350 г риса для ризотто, 50 мл сухого белого вина, 250 г (один небольшой кочанчик) радиккьо, 150 г горгонзолы, 30 г сливочного масла, соль и перец по вкусу

На оливковом масле пассеруем мелко нарезанный лук (он должен стать прозрачным, не золотистым), добавляем немного бульона, чтобы лук не подгорел и поджарился.

Всыпаем к луку весь наш рис и несколько минут его обжариваем.

Заливаем горячий рис вином и даем ему выпариться.

Затем добавляем в рис бульон до тех пор, пока он не покроет весь рис. Тушим на слабом огне минут 15, а лучше – 20, за это время наш рис должен впитать бульон. Добавляем новую порцию бульона и тушим до полной готовности риса.

Готовый рис смешиваем с нарезанным полосками радиккьо, кусочками горгонзолы и сливочного масла, тщательно перемешиваем еще горячим. Даем настояться несколько минут, чтобы он пропитался вкусом горгонзолы и стал еще более кремовым.

Подаем горячим, посыпав по желанию рублеными грецкими орехами или тертым пармезаном.

Рубец по-флорентийски

Trippa alla fiorentina

Триппу (рубец) можно не отваривать, а купить уже вареную, как делают многие хозяйки региона.

Во Флоренции в триппу для пущей наваристости добавляли говяжье копыто, предварительно отваренное. К сожалению, этот рецепт совсем не популярен ныне, он стал достоянием воспоминаний стариков и пожелтевших от времени кулинарных книг.

БЕРЕМ: 800 г отваренного рубца, немного оливкового масла, 1 луковицу, 1 стебель сельдерея, 1 морковь, 1 стакан белого сухого вина, 4 свежих помидора или 400 г томатов в собственном соку, цедра лимона (по желанию), соль, перец по вкусу

Рубец нарезаем неширокими полосками. Обжариваем в оливковом масле лук, добавляем мелко нарезанные сельдерей и морковь и тушим овощи на слабом огне, добавляем триппу, заливаем все белым вином, тушим до выпаривания вина.

Бланшируем свежие помидоры, снимаем кожицу, режем на кусочки. Добавляем к рубцу с овощами, солим, перчим, тушим до полной готовности помидоров. По желанию посыпаем цедрой лимона.

Пан ди рамерино

Pan di ramerino

С ранней осени до ранней весны кондитерские лавки маленьких и больших городов Тосканы украшены сладкими хлебами. В каждой провинции есть свои традиционные кексы, пышки, баранки, бисквиты, булки. Да что там в провинции, если от одного районного центра до другого может поменяться многое, включая диалект. Чего уж ждать от рецептов, гастрономических предпочтений и их названий. Давайте попробуем разобраться…

В Тоскане хлеб из различных сортов злаков, ароматизированный розмарином, анисом, сладким ликером вин санто или дзибиббо, с орешками и изюмом пекли и продолжают печь начиная с Пасхи до самого Рождества, делая небольшой перерыв на жаркое лето, когда рулит больше джелато, чем сытная выпечка.

И если скьяччата – традиционный праздничный пирог, напоминающий русский кулич, не так часто встречается в рецептах региональных десертов, то без сладких, вкусных пасхальных булок в честь главного христианского праздника тосканскому застолью все же не обойтись.

Во Флоренции праздничный хлеб пан ди рамерино (pan di ramerino) – розмариновый хлеб – пекли к Страстной неделе и замешивали на дзибиббо или изюме, добавляя в тесто мягкие и душистые иголочки розмарина, символа Девы Марии. Название хлеба произошло именно от розмарина: «рамерино» – это тосканский вариант слова «розмарин». Розмарин, как в древние времена, так и в Средневековье, считался растением священным, его название – rosa maris, «морская роза», связывался с морем, а в христианстве и с Девой Марией. По одной из легенд, когда семья Иисуса бежала в Египет от преследования Ирода, Дева Мария, постирав пеленки малыша, разложила их для просушки на небольшом зеленом кусте. От соприкосновения с пеленками будущего Спасителя куст зацвел голубыми цветами. Такими мелкими, яркими цветочками зацветает розмарин к Страстной неделе и Пасхе, символизируя своим цветом синий плащ Марии, объединенную церковь и Вознесение Иисуса.

Еще в прошлом веке во Флоренции пан ди рамерино в Страстную неделю, а особенно в Святой четверг городские пекари продавали на паперти церквей, украшенных к Пасхе ветками розмарина и разноцветными ленточками. Считалось страшным грехом выбрасывать хоть самый маленький кусочек этого хлеба, поэтому впрок его не покупали и съедали все до мельчайшей крошки. Пан ди рамерино существует и в современной интерпретации флорентийской пасхальной кухни, входит в список продуктов РАТ и является достоянием тосканского региона.

БЕРЕМ: 150 г изюма, 2 веточки розмарина, 500 г пшеничной муки, 150 мл воды, 15 г сухих пивных дрожжей, 100 г сахара, 100 г смальца или сливочного масла, примерно 50 мл оливкового масла, щепотку соли, 1 яичный желток для смазывания

Изюм заранее промываем, замачиваем в теплой воде на 30 минут, эту же воду можно добавить в тесто. Мелко шинкуем свежие иголочки розмарина и добавляем в муку.

Из всех ингредиентов замешиваем крутое тесто и даем ему отдохнуть часов 6 или всю ночь.

Формируем из теста небольшие булочки, выкладываем их на противень, выстеленный бумагой для выпечки. Делаем крестообразный надрез на каждой булочке, покрываем их полотенцем и даем вновь отдохнуть с полчаса.

Желтком яйца смазываем поверхность каждой булочки. Выпекаем в духовке, разогретой до 200 °C, в течение 20 минут. Даем хлебу остыть под полотенцем, нарезаем небольшими кусочками, подаем к столу с десертным вином или бокалом хорошего тосканского красного.

Bepul matn qismi tugad.