Kitobni o'qish: «Локомотивы истории. Революционный 1917-й», sahifa 2

Газета «Русские Ведомости» от 4/17 марта 1917 г.: «Вчера в театре “Кино-Арс” состоялось заседание деятелей кинематографии. Собранием избраны в Совет рабочих депутатов три представителя от фабрикантов и театровладельцев и три от рабочего элемента. Кроме того, подвергся обсуждению вопрос об эксплуатации лент, изображающих моменты переживаемых событий… Организацию этого дела взял на себя Совет рабочих депутатов».

Из Манифеста Российской социал-демократической партии от 26 февраля 1917 г.: «Ко всем гражданам России…

Граждане! Твердыни русского царизма пали. Благоденствие царской шайки, построенное на костях народа, рухнуло. Столица в руках восставшего народа. Части революционных войск стали на сторону восстания. Революционный пролетариат и революционная армия должны спасти страну от окончательной гибели и краха, который приготовило царское правительство…

По всей России поднимайте красное знамя восстания! По всей России берите в свои руки дело свободы, свергайте царских холопов, зовите солдат на борьбу. По всей России по городам и селам создавайте правительство революционного народа.

Граждане! Братскими, дружными усилиями восставших мы закрепили нарождающийся новый строй свободы на развалинах самодержавия!

Вперед! Возврата нет! Беспощадная борьба! Под красное знамя революции!

Да здравствует демократическая республика!

Да здравствует революционный рабочий класс!

Да здравствует революционный народ и восставшая армия!

Центральный комитет Р.С.Д.Р.П.».

Научную марксистскую трактовку произошедших событий дал В. И. Ленин в своих знаменитых «Письмах издалека», опубликованных в «Правде» 8/21 и 9/22 марта 1917 г.

Газета «Правда» от 8/21 марта 1917 г.: «Чудес в природе и в истории не бывает, всякая революция в том числе дает такое богатство содержания, развертывает такие неожиданно своеобразные сочетания форм борьбы и соотношения сил борющихся, что для обывательского разума многое должно казаться чудом.

Для того чтобы царская монархия могла развалиться в несколько дней, необходимо было сочетание целого ряда условий всемирно-исторической важности…

Без трех лет величайших классовых битв и революционной энергии русского пролетариата 1905–1907 годов была бы невозможна столь быстрая, в смысле завершения ее начального этапа, в несколько дней, вторая революция… Первая революция и следующая за ней контрреволюционная эпоха (1907–1914) обнаружила всю суть царской монархии, довела ее до “последней черты”, раскрыла всю ее гнилость, гнусность, весь цинизм и разврат царской шайки с чудовищным Распутиным во главе…

Но если первая, великая революция 1905 года, осужденная как “великий мятеж” господами Гучковыми и Милюковыми с их прихвостнями, через 12 лет привела к “блестящей”, “славной” революции 1917 года, которую Гучковы и Милюковы объявляют “славной”, ибо она (пока) дала им власть, – то необходим был еще великий, могучий, всесильный “режиссер”, который, с одной стороны, в состоянии ускорить в громадных размерах течение всемирной истории, а с другой – породить невиданной силы всемирные кризисы, экономические, политические, национальные и интернациональные. Кроме необыкновенного ускорения всемирной истории нужны были крутые повороты ее, чтобы на одном из таких поворотов телега залитой кровью и грязью романовской монархии могла опрокинуться сразу.

Этим всесильным “режиссером”, этим могучим ускорителем явилась всемирная империалистическая война».

Далее В. И. Ленин четко показывает империалистическую сущность войны. Для современного читателя, которого оболванивают со всех сторон, очень важно понять, что единственной страной, которая отстаивала свою свободу и независимость в этой войне, была Сербия. Антанта и германский блок вели войну захватническую и несправедливую. Сербский народ был для них лишь разменной монетой. Конечно, большинство российского народа сочувствовало братьям по крови и по вере. Но народ воюет, а посылают его в бой классовые политические силы, стоящие у власти. Россия менее всех была готова к мировой войне, пыталась ее всячески избежать. Но поскольку этого сделать не удалось, то вступила она в нее не только из братской любви к Сербии, а с учетом и своих интересов, в том числе вполне империалистических. Но чем дальше, тем больше ее армия превращалась в пушечное мясо для союзников по Антанте, она все больше обслуживала интересы зачинщиков мировой бойни, не раз в ущерб себе спасая союзные армии от поражений. А сам ход войны, где Россия потерпела ряд мощнейших поражений, приводил к огромному напряжению всей внутренней жизни.

Владимир Ильич подчеркивал: «Теперь уже бесспорно, что она империалистическая с обеих сторон… Войну ведет и германская, и англо-французская буржуазия из-за грабежа чужих стран, из-за удушения малых народов, из-за финансового господства над миром, из-за раздела и передела колоний, из-за спасения гибнущего капиталистического строя путем одурачения и разъединения рабочих разных стран.

Империалистическая война с объективной неизбежностью должна чрезвычайно ускорить и невиданно обострить классовую борьбу пролетариата против буржуазии, должна превратиться в гражданскую войну между враждебными классами».

Таким образом, нет и речи о каком-либо «национальном предательстве» со стороны большевиков, как об этом твердят либо ничего не понимающие, либо врущие псевдопатриоты. Никто не собирался искусственно превращать империалистическую войну в гражданскую. Сама логика исторических событий показывала неизбежность этого превращения. Так и получилось. Гражданская война разразилась не только у нас, но и в Германии, в разваливавшейся Австро-Венгрии, в стремительно распадавшейся Турецкой империи, она началась в Китае. А вот кто действительно предавал интересы собственного народа, так это национальная буржуазия.

В. И. Ленин пишет: «Естественно, что в царской России, где дезорганизация была самая чудовищная и где пролетариат самый революционный, – революционный кризис разразился раньше всего. Этот кризис был ускорен рядом самых тяжелых поражений, которые были нанесены России и ее союзникам…

Но если поражения в начале войны играли роль отрицательного фактора, ускорившего взрыв, то связь англо-французского финансового капитала, англо-французского империализма с октябристско-кадетским капиталом России явилась фактором, ускорившим этот кризис путем прямо-таки организации заговора против Николая Романова… Весь ход событий февральско-мартовской революции показывает ясно, что английское и французское посольства с их агентами и «связями», давно делавшие самые отчаянные усилия, чтобы помешать «сепаратным» соглашениям и сепаратному миру Николая Второго… с Вильгельмом II, непосредственно организовывали заговор вместе с октябристами и кадетами, вместе с частью генералитета и офицерского состава армии и петербургского гарнизона особенно для смещения Николая Романова… и замены его вояками более энергичными, свежими, более способными.

Если революция победила так скоро и так – по внешности, на первый поверхностный взгляд – радикально, то лишь потому, что в силу чрезвычайно оригинальной исторической ситуации слились вместе, и замечательно «дружно» слились, совершенно различные потоки, совершенно разнородные классовые интересы, совершенно противоположные политические и социальные стремления».

Красное знамя над Зимним

Самодержавие пало. Уже 28 февраля (по старому стилю) железнодорожный телеграф разнес эту весть по всей стране. Царская администрация на местах пыталась скрыть от народа правду о событиях в столице. Но начиная с 1/14 марта в Москве и большинстве городов центра России устанавливается новая власть. Революционное движение охватывает тыловые соединения и гарнизоны. 3/16 марта начались революционные волнения в войсковых частях Ставки в Могилеве. Революционные выступления разворачивались в деревне и на национальных окраинах. И как бы сейчас ни витийствовали и ни выворачивали историю наизнанку «ученые» дамы и господа, профессора кислых «патриотических» щей, но весть об отречении Николая II была повсюду встречена с энтузиазмом и восторгом.

«Русское Слово» от 2/15 марта 1917 г.: «С каждым днем размеры революционной армии растут… Председатель Государственной думы М. В. Родзянко получил телеграмму от командующего действующим Балтийским флотом. Телеграмма содержит приветствие по адресу Комитета Государственной думы, взявшего в этот момент власть в свои руки…

…К полуночи (28 февраля. – Прим. авт.) в Москве не было ни одной воинской части, не присоединившейся к войскам, вставшим за народное дело».

«Вестник Европы», февраль 1917 г.: «На сторону нового порядка стали все армии, сражающиеся на фронте; ему подчинилась радостно и беспрекословно, вся страна, до самых отдаленных ее пределов. Не нашлось приверженцев низвергнутого режима даже в среде царской фамилии, еще до начала восстания, как мы узнаем теперь, переставшей чувствовать себя солидарной со своим главою. Это – очень характерная черта к той картине, которую представляла старая власть накануне своей смерти».

Газета «Русские Ведомости» от 6/19 марта 1917 г.: «Над Зимним дворцом вот уже третий день вместо императорского штандарта развевается Красное знамя.

Парад на Красной площади в Москве. К часу дня Красная площадь переполнена. Вдоль Торговых рядов и кремлевских стен – сплошные черные массы народных толп; впереди них серым четырехугольником стоят полки с хорами музыки и развернутыми знаменами, с полным командным составом в строю. Ни народа, ни войск полностью Красная площадь вместить не могла, – войска протянулись своими рядами вплоть до Устьинского моста, публика заняла все прилегающие к площади улицы, усеяла окна, балконы и даже крыши соседних домов. Везде – красные флаги с лозунгами многочисленных организаций… Два красных знамени на памятнике Минину и Пожарскому, возле которого собралось духовенство в торжественных облачениях и митрах, с хоругвями, иконами и хором певчих Чудова монастыря…»

Духовенство под красными знаменами, духовенство, приветствующее революцию! Да, такое представить трудно. Тем более в наши дни, когда царская семья канонизирована, а революционеров, не важно – буржуазных или пролетарских, иначе как «агентами» иностранных держав или пособниками масонов современные последователи монархистов не называют. Но ведь это было. Представители церкви и революцию приняли, и анафему на Временное правительство не возвели, и «помазанника Божия» не отстояли. И тому были свои причины.

«Вестник Европы», март 1917 г.: «Русское православное духовенство правящим сословием никогда не было; в государственной жизни его роль, в особенности с начала XVIII века, была исключительно служебная. Его угнетали «князья церкви», в свою очередь испытывавшие гнет светской власти. Мало влиявшие на народ священники, в массе, мало отличались и отличаются от народа. Те члены Государственной думы из среды духовенства, которые были обязаны своим избранием свободной воле избирателей, становились, большей частью, в ряды оппозиционных партий… В первые же послереволюционные дни возникла мысль об образовании в среде духовенства демократического союза. С этой стороны, следовательно, новому строю опасность не угрожает».

Журнал отмечает еще один интересный момент, характеризующий разложение прежней власти и предрекающий ее неизбежный конец: «Во Франции (речь идет о годах Великой французской буржуазной революции. – Прим. авт.) первыми эмигрантами явились принцы королевского дома; у нас члены бывшей императорской фамилии поспешили признать новый государственный строй».

Правая газета «Новое Время» в номере от 7/20 марта 1917 г. публикует статью М. О. Меньшикова, убежденного монархиста и русского националиста, известного независимостью мнений, которого трудно заподозрить в симпатиях к революции и революционерам, под красноречивым названием «Жалеть ли прошлого»: «Спрашивается, стоит ли нам жалеть прошлого, если смертельный приговор ему был подписан уже в самом замысле трагедии, которую переживает мир? И не один, а два приговора, ибо, в самом деле, не мог же несчастный народ русский простить старой государственной сухомлиновщине (Сухомлинов В. А. – военный министр царского правительства. – Прим. авт.) того позора, к которому мы были подведены параличом власти? Мне кажется, последний наш император поступил совершенно благоразумно, подписав свое отречение от престола. Обреченность самодержавия гремела в мире, начиная уже с севастопольского погрома (то есть поражение в Крымской войне 1853–1856 гг. – Прим. авт.), подтверждена была с подавляющею убедительностью на полях Маньчжурии (то есть в русско-японской войне 1904–1905 гг. – Прим. авт.) и трубой архангела удостоверена в катастрофе 1915 года… (речь идет о поражениях в Первой мировой войне. – Прим. авт.). Жалеть ли прошлого, столь опозоренного, расслабленного, психически-гнилого, заражавшего свежую жизнь народную только своим смрадом и ядом? Я думаю, жалеть о многовековом омуте, из которого мы только что выскочили, не приходится».

Что скажут на это наши сегодняшние «певцы монархии», которые ищут причины революции где угодно и в чем угодно, только не в самом самодержавии?

«Новое Время» от 7/20 марта 1917 г.: «Вчера на улицах Петрограда у маклаков – книжных торговцев – появились в продаже книги, напечатанные в короткие дни свободы в 1905 году и в свое время запрещенные старой правительственной властью. Книги раскупаются публикой нарасхват.

…Под председательством М. Горького состоялось совещание художников и деятелей искусства. Было указано на необходимость принять меры к охране брошенных дворцов, представляющих художественную ценность, а также всего находящегося в них имущества. Совещание избрало особую депутацию в составе А. Н. Бенуа, Ф. И. Шаляпина, М. В. Добужинского, М. Горького, Н. К. Рериха, К. В. Петрова-Водкина и И. А. Фомина для того, чтобы она посетила представителей Временного правительства и указала на необходимость немедленно принять меры к охране дворцов и художественных коллекций…»

Уже с первых дней революции в России сложилась уникальная ситуация, известная под названием «двоевластие». Одновременно возникли два центра политической власти: помещичье-буржуазное Временное правительство и Петроградский Совет рабочих депутатов. Это произошло, как писал в те дни В. И. Ленин, «в силу чрезвычайно оригинальной исторической ситуации», когда «слились вместе совершенно различные потоки, совершенно разнородные классовые интересы, совершенно противоположные политические и социальные стремления: <…> заговор англо-французских империалистов, толкавших Милюкова и Гучкова с Кº к захвату власти в интересах продолжения империалистической войны, в интересах еще более ярого и упорного ведения ее, в интересах избиения новых миллионов рабочих и крестьян России… А с другой стороны, глубокое пролетарское и массовое народное (всё беднейшее население городов и деревень) движение революционного характера за хлеб, за мир, за настоящую свободу».

Двоевластие означало одинаковую возможность для проведения как буржуазных реформ, так и более широких демократических преобразований.

Временное правительство было признано союзниками по Антанте, но не обладало первоначально военной силой, так как большая часть Петроградского гарнизона ориентировалась на Петроградский Совет. Сам Совет не был признан какими-либо иностранными правительствами, а составлявшие большинство в нем эсеры и меньшевики проявили колебания и так и не решили, как надо действовать в этих условиях. Буржуазные деятели в правительстве были более опытны в управлении. Кроме того, большинство и в Совете, и в обществе надеялись, что Временное правительство сумеет провести необходимые демократические реформы. Тем не менее на определенное время возникла возможность мирного развития революции.

Временное правительство поначалу действительно осуществило ряд важных мероприятий: отменило цензуру и провозгласило политические и гражданские права и свободы; отменило национальные и религиозные ограничения при выборах; объявило политическую амнистию; под нажимом Советов отменило смертную казнь на фронте и начало процесс демократизации в армии; объявило хлебную монополию; передало в земельные комитеты с расчетом на будущую аграрную реформу земли царской семьи; дало принципиальное согласие на предоставление в будущем независимости Польше и Финляндии, а также широкой автономии Украине.

Но Россию республикой не провозгласили. Созыв Учредительного собрания и земельный вопрос были отнесены на период «после победоносного завершения войны». То есть Россия продолжила свое участие в мировой войне.

Газета «Русские Ведомости» от 7/20 марта 1917 г.: «Указ Временного правительства об амнистии. Во исполнение властных требований народной совести, во имя исторической справедливости и в ознаменование окончательного торжества нового порядка, основанного на праве и свободе, объявляется общая политическая амнистия».

Газета «Новое Время» от 8/21 марта 1917 г. Из Декларации Временного правительства: «Правительство верит, что дух высокого патриотизма, проявившийся в борьбе народа со старой властью, окрылит и доблестных солдат наших на поле брани… Правительство будет свято хранить связывающие нас с дружественными державами союзы и неуклонно исполнять заключенные союзнические соглашения».

Газета «Русские Ведомости» от 7/20 марта 1917 г.: «…Внешний враг стоит в пределах России, и мы должны, одной рукой переустраивая государственное управление, другой продолжать борьбу с немецкими полчищами».

Либеральная газета «Утро России» от 7/20 марта 1917 г.: «…Сейчас, когда главное сделано, все помыслы, вся трудовая энергия и правительства, и общества должна быть направлена в сторону войны, ее интересов, ее задач».

Газета «Правда» от 9/22 марта 1917 г.: «Царская монархия разбита, но еще не добита.

Октябристско-кадетское буржуазное правительство, желающее вести “до конца” империалистическую войну, на деле приказчик финансовой фирмы “Англия и Франция”, вынуждено обещать народу максимум свобод и подачек, совместимых с тем, чтобы это правительство сохранило свою власть над народом и возможность продолжать империалистическую бойню.

Совет рабочих депутатов, организация рабочих, зародыш рабочего правительства, представитель интересов всех беднейших масс населения, то есть 9/10 населения, добивающийся мира, хлеба, свободы.

Борьба этих трех сил определяет положение, создавшееся теперь и являющееся переходом от первого ко второму этапу революции».

Реальное двоевластие и значение революционного органа народной власти – Петроградского Совета – была вынуждена признать даже буржуазная пресса.

Газета конституционных демократов «Речь» от 16/29 марта 1917 г.: «Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов играет совершенно исключительную роль среди общественных организаций, и хотя уже во многих городах образовались такие же советы, но их значение не идет ни в какое сравнение с тем влиянием, на которое притязает Петроградский Совет».

Однако в полной мере Петроградский Совет своей политической силы не применил, поскольку его состав в основном был укомплектован представителями мелкобуржуазных социалистических партий. А их лидеры заняли соглашательскую позицию, постепенно отдавая инициативу и власть Временному правительству.

«Вестник Европы», март 1917 г.: «Для успешного окончания войны, как и для продолжения громадной внутренней работы, необходимо спокойствие внутри страны, необходимо объединение вокруг общепризнанного центра. Одно время можно было опасаться, что этому помешает «двоевластие», обусловленное трениями между Временным правительством и Советом рабочих и солдатских депутатов. Но есть основание думать, что оно становится все меньше и меньше. Совет рабочих и солдатских депутатов представляет собой те силы, благодаря которым стало возможно торжество революции, ему поэтому принадлежит по праву влиятельная роль в развитии и укреплении достигнутых ею результатов. Он может и должен контролировать деятельность Временного правительства, служить, в случае надобности, посредником между ним и широкими народными массами, но не должен вторгаться в область управления, за правильный ход которого ответственно Временное правительство, и только оно одно».

Так русская либеральная буржуазия определяла рамки компетенции Петроградского Совета. Признавая его влияние в народных массах и его роль в революционных преобразованиях, она видела в Совете только посредника между властью и народом, который должен был лишь «амортизировать» эти отношения, но не лезть в политику. Ей вторили лидеры меньшевиков, исходя из своего оппортунистического тезиса, что в буржуазной революции завоеванная власть должна принадлежать буржуазии.

«Вестник Европы», март 1917 г.: «Вновь основанное “Единство”, выходящее при ближайшем участии Г. В. Плеханова, видит “историческую заслугу русского пролетариата в том, что он сознательно поддержал буржуазную демократию в ее борьбе за власть и поддерживает ее в ее стремлении установить и укрепить новый демократический строй”. Временному правительству, по словам газеты, “должна быть предоставлена вся полнота власти. Серьезность момента не терпит никакого двоевластия; оно чревато гибельными последствиями. Частности должны быть принесены в жертву общему делу”».

А «частности» – это на самом деле дальнейшее развитие революции, переход к ее пролетарской фазе, к установлению власти рабочих и крестьян.

Тем не менее Временному правительству, составленному из представителей буржуазных партий, революционные народные массы не очень доверяли.

«Вестник Европы», май—июнь 1917 г.: «В первые два месяца Временное правительство, почти однородное внутри, было окружено подозрениями извне; контроль над его действиями принимал все более и более острую форму, не только ограничивая его власть, но иногда прямо обрекая его на безвластие. Несмотря на безукоризненное исполнение всех взятых им на себя обязательств, доверием широких масс и руководящего ими учреждения оно пользовалось меньше и меньше».