Kitobni o'qish: «Луна, уснувшая в руках вампира»

Shrift:

Иллюстрация на переплёте Valentaine

Иллюстрации Елены Кондрацкой

© Кондрацкая Е., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

1. Кэтрин

Меня рвало на части. Я цеплялась за мокрые простыни, выла и плакала. Глаза затянуло мутной дымкой, сердце работало на пределе, и я едва ли могла сказать, кто я и где. Иногда мне на лоб ложилась чья-то прохладная ладонь, и на несколько мгновений становилось легче. Часы сливались в дни, а может быть, даже месяцы – я не могла сказать наверняка. Это просто не заканчивалось.

– Скоро тебе станет легче. – Голос пришёл вслед за новым прикосновением к моему лицу.

– Если она это переживёт, – ответили ему с сомнением.

– Она справится.

– Большинство не справляется.

– Значит, тебе повезло, что она не большинство.

– Ты не понимаешь…

Продолжение фразы я не услышала, окончательно провалившись в боль. Она затмила всё, и я действительно испугалась, что не справлюсь. Мысленно взмолившись о помощи, я пыталась сохранить крохи сознания, которые связывали меня с внешним миром. Но ничего не вышло: невидимое лезвие пробило мой живот и вспороло до самых рёбер. Я закричала, но не услышала собственного голоса, а потом всё исчезло. Комната, голоса, запахи, боль. На меня обрушилась бесконечная, мёртвая тишина. Я стояла в кромешной темноте, но не чувствовала своего тела. Вот она? Так выглядит смерть? Бесконечное ничто?

– Не смеши меня.

Хриплый голос ударил меня в спину, заставив обернуться.

Тьма послушно расступилась, открывая мне… это сложно было описать словами. В чернилах небес умирали звёзды, закручивались в спирали Вселенные, а мои босые ноги ощущали холодный, влажный камень, который когда-то был древним храмом, а теперь – лишь осколком, застывшим в сердце космоса. Рядом завис осколок стены, с обвитым чёрными корнями окном. В воздухе медленно плыли обломки статуй – трёх богинь, имена которых затерялись среди звёзд. Покрытые трещинами каменные головы в тяжёлых венцах взирали на меня сверху вниз. Изувеченные, лишённые тел, они сохранили былое величие, пока вокруг них призрачным вихрем кружили осколки их плоти. Но не они привлекли моё внимание.

Напротив меня на высоком каменном троне сидела женщина в строгом викторианском платье. Светлые волосы были собраны в гладкий пучок. Я не сразу узнала тонкие, острые черты, которые прежде видела только на портрете.

– Мелинда? – сорвалось с губ прежде, чем я успела себя остановить.

На тонких губах появилась лёгкая усмешка.

– Ну ты ведь звала мамочку? – Она склонила голову, подперев подбородок пальцами с аккуратными длинными ногтями. – Разве я могла не откликнуться.

Я непонимающе покачала головой.

– Но ты ведь…

– Мертва? – Усмешка стала шире, превратившись в подобие оскала. – Да. Благодаря тебе.

– Но как…

Мелинда поморщилась.

– Прошу, не разочаровывай меня своим удивлённым видом. Пошевели мозгами и не задавай глупых вопросов.

Я опешила, всё ещё растерянная и испуганная, но всё же поняла, к чему она клонит.

– Ты часть силы Блэквудов, которую я унаследовала…

Карие глаза безжалостно укололи меня:

– Украла.

– Отвоевала. – Я посмотрела на неё так же безжалостно, хотя душа разрывалась от одной мысли о том, что я сделала. И что она сделала со мной. – Если бы я не сопротивлялась, ты бы украла моё тело. Или уже забыла?

– Забыла, как ты по своей ребяческой прихоти разрушила всё, к чему я и весь род Блэквуд шли сотни лет? Да ты…

– И что теперь? Отругаешь меня? В угол поставишь? – Я всплеснула руками, пряча под маской презрения скорбь и страх. – Какого чёрта ты вообще припёрлась?

Мелинда сжала губы так плотно, что они почти исчезли с её лица. Взгляд её горел гневом, но… вдруг потух. Она вздохнула и откинулась на спинку трона.

– Я пришла, потому что ты звала.

– Тебя я не звала.

– Но только я откликнулась.

Она снова вздохнула, на этот раз устало, и смахнула со лба невидимую прядь.

– Что бы ты ни думала, мне не доставляют удовольствия твои страдания. В конце концов, я тебя родила…

– Ты украла тело моей настоящей матери!

– Я и есть твоя мать!

Мы замолчали, зло глядя друг на друга. Я тяжело дышала, сжав кулаки, а Мелинда подалась вперёд, вцепившись пальцами в подлокотники трона. Да уж, не так я представляла себе сепарацию от родителей. Пережить смерть матери дважды, самой едва не умереть от её руки и теперь препираться с ней в посмертии – немногие способны похвастаться подобной семейной историей.

– Ты умираешь, – прервала молчание Мелинда, первой взяв себя в руки. – Я не могу этого позволить.

– Разве не этого ты добивалась?

Мелинда ответила не сразу. Лицо её оставалось бесчувственной восковой маской, но вот в глазах сражались между собой самые разные чувства, они сменялись так быстро, что я едва ли могла уловить их суть. Но о чём бы она ни думала в эти мгновения, для меня выбрала сухие и резкие слова:

– Раз уж ты забрала мою силу, я не могу позволить ей сгинуть так бездарно. Теперь именно тебе предстоит закончить то, что начала я.

– Чёрта с два.

Мелинда не стала ни спорить, ни переубеждать меня, вместо этого как можно спокойнее спросила:

– Где твой фамильяр?

– Ты сидишь у меня в голове, сама не в курсе?

Мелинда вздохнула.

– Я часть твоей силы, Кэтрин, я не… я ничего не вижу и не слышу, едва ли осознаю себя до тех пор, пока ты этого не позволишь. Ты позвала меня на помощь, я пришла. И я готова помочь. Но ты должна понимать, что я не смогу этого сделать, если ты не пойдёшь навстречу. Или что? Умрёшь мне назло? Я думала, мы переросли период подросткового бунта.

Я молчала, скрестив руки на груди. И самое гадкое, я действительно чувствовала себя строптивым подростком. А что я могла поделать? Моя жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову, я лишилась всего, что у меня было: друзей, академии, будущего… Кая… И всё из-за того, что моей сумасшедшей… родственнице не хотелось оставаться мёртвой. Но как бы мне ни не хотелось этого признавать, похоже, сейчас только она могла мне помочь. Я не могла остановить яд, которым сочилось всё моё существо от одного взгляда на неё, но… мне хватило сил заставить себя прикусить язык.

Мелинда, кажется, поняла, что спорить и кидаться колкостями дальше я не собираюсь, а потому кивнула и взгляд её смягчился.

– Где твой фамильяр? – снова спросила она. Почти дружелюбно.

Я сглотнула. Кай был ещё одной открытой раной в моём сердце.

– Он под следствием.

«Из-за тебя», – хотелось добавить, но я сдержалась.

– Давно его нет рядом?

– Не знаю. Пару дней, может, больше. Я не знаю, как долго в отключке.

Мелинда нахмурилась, молча смотрела на меня, будто перебирала в голове варианты, а потом вздохнула и покачала головой.

– Ты должна разорвать с ним связь, – сухо заключила она, а меня её слова больно кольнули под рёбра.

– Что? Нет!

– Другого варианта нет. Он слишком далеко и уже слишком долго. Надзор вряд ли его отпустит. А если они не убьют его достаточно быстро, тебя убьёт ваша связь.

Мысль о смерти Кая вызвала во мне волну ужаса. И на мгновение я снова вернулась в тёмную спальню, боль прошила тело, а с губ сорвался мучительный стон. Кости вывернуло, и я услышала, как хрустят от напряжения суставы. Но не успела я окунуться в агонию, как сознание снова покинуло меня, вернув в разрушенный храм. Боль схлынула, и я упала на колени, стараясь отдышаться.

– Есть, – выдохнула я, сжимая ночнушку на груди, в надежде успокоить работающее на пределе сердце. – Ты… – Я подняла голову. – Ты рассказывала мне про ведьм, которые могли разлучаться с фамильярами на месяцы.

Мелинда не сдержала смешок.

– Исключено, – махнула рукой она. – Для этого нужны годы – годы! – тренировок и огромная сила.

Я тяжело осела на холодный камень, опёршись на руку, и медленно выдохнула, беря себя в руки. А потом, полуприкрыв глаза, слегка улыбнулась:

– Ну огромная сила у меня есть.

– Этого недостаточно, Кэтрин, – цыкнула Мелинда, грозно глядя на меня. – Ты попросту убьёшь себя, и ради чего? Ради связи с каким-то вампиришкой? С шавкой Надзора?

Я ухмыльнулась. Эта «шавка» сделала для меня больше, чем собственная мать. Но спорить об этом у меня не было сил. И, возможно, нет, совершенно точно, Мелидна была права: мне стоило разорвать связь, освободить себя и Кая, но… я просто не могла этого сделать. И пусть это было неправильно, и пусть мне было мерзко от самой себя, но я не могла лишиться единственного существа во всей Вселенной, который, пусть и не по своей воле, был на моей стороне. Я не могла остаться совсем одна. Это бы точно меня убило. А так… у меня оставался шанс выжить.

– Эту связь даровал мне сам Поток, – медленно проговорила я, сглатывая подступившие слёзы. – И я не собираюсь её разрывать, можешь не уговаривать. Так что, мама, либо помоги мне, либо проваливай.

Мелинда долго молчала, не сводя с меня тяжёлого, полного несогласия взгляда. Мне даже стало забавно, насколько мы были в этот момент похожи. И если она тоже это понимала, понимала и то, что от своего решения я не отступлюсь. И когда она закатила глаза и вновь откинулась на спинку трона, я поняла, что победила.

– Будь готова умереть, – процедила она.

Я хмыкнула.

– Ты удивишься.

Мелинда не ответила, поднялась с трона и неторопливо подошла ко мне. Остановилась в метре, глядя сверху вниз. Я вставать не торопилась – не было сил.

– Связь с фамильяром формируется на двух уровнях: физическом и эмоциональном, – начала объяснять она. – Физическая тебя убивает прямо сейчас. А эмоциональная у вас ещё не развита – слишком мало времени прошло с момента вашей встречи. Эмоциональной связи не мешают никакие расстояния, потому что из эмоций сплетается первородная магия, а магия…

– …часть бесконечного и вездесущего Потока… – пробормотала я.

– Именно. – Губ Мелинды коснулась тень улыбки. – Чтобы выносить длительные расставания, ведьмы развивают и утолщают эмоциональную связь с фамильяром. Это крайне непросто. Особенно в твоём случае. Понимаешь почему?

Помедлив, я кивнула.

– Потому что эмоциональную связь нельзя наладить только с одной стороны, – тихо сказала я. – Кай тоже должен этого хотеть.

Мелинда кивнула мне в ответ.

– Животное способно любить сразу и безусловно, просто потому, что ты есть, чего не скажешь о разумных фамильярах. Но даже в этом случае укрепить связь получается далеко не у каждой ведьмы. А тебе предстоит не только найти в бесконечном Потоке вашу с фамильяром связь и при этом не потеряться в его буйных водах, но и убедить вампира связать вас ещё туже. И, признаюсь, даже я не знаю, что из этого выйдет.

– Не знаешь, согласится ли он?

– Не знаю, что будет, если он окажется достаточно глуп, чтобы согласиться. Я ни разу не встречала разумных фамильяров, но и представить боюсь, что с вашими душами может сотворить Поток.

– Что-то прекрасное? – ухмыльнулась я, но Мелинда моего веселья не разделяла.

– Едва ли, – хмуро бросила она и скрестила руки на груди. – Всё ещё хочешь оставить эту связь?

– Разорвать её я всегда успею. – Я пожала плечами, замялась, но всё же спросила: – А что будет… если Кай не согласится?

– Этого я не знаю наверняка. Вероятнее всего, ты умрёшь, а он освободится. – Теперь уже её губ коснулась ухмылка, так похожая на мою. Мелинда смерила меня взглядом. – Забавно, правда? Ведь именно этого он и хочет.

Я выдержала её взгляд, и ни одна мышца на лице не дрогнула, хотя внутри у меня бушевала буря. Да, именно этого он и хочет. И наверняка откажет в просьбе, а если даже согласится на словах… Потоку этого будет недостаточно. Слова для Потока мало что значат.

– Что нужно делать? – спросила я, решив, что буду решать проблемы по мере их поступления. А пока я была здесь, а не сгорала от боли в постели, проблемы не казались мне такими уж существенными.

Мелинда поджала губы, должно быть, до последнего надеясь, что я сдам назад. Но я упорно молчала, ожидая ответа.

– Пока что ты не можешь пользоваться новой силой самостоятельно, – наконец сказала она. – Тебе нужно отыскать в себе ведьму по имени Элизабет. Она обладала способностью видеть движение Потока и поможет отыскать нужную тропу. Если всё получится и ты отыщешь путь, дальше придётся выкручиваться самой, я не знаю, что произойдёт, если на той стороне связи ждёт разумный фамильяр. К тому же у каждой ведьмы опыт свой, ни на что не похожий. Когда я связывалась с Рутой, я видела мир её глазами, поэтому в каждой из жизней я могла привести её обратно ко мне.

Я прыснула.

– То есть ты даже тело кошки захватила? Потрясающе.

Мелинда бросила на меня высокомерный взгляд, но сделала вид, что пропустила укол мимо ушей.

– Ищи Элизабет, – сказала она. – У тебя мало времени.

С этими словами она исчезла, оставив меня одну в разрушенном храме.

– Эй! – крикнула я. – Как это сделать? Эй!

Никто не ответил. Похоже, Мелинде наскучила наша семейная встреча. Чёрт. Я огляделась. И как мне искать в вихре силы ведьму, которую я никогда в жизни не видела? Позвать её так же, как я позвала маму… то есть Мелинду?.. Вот только я и сама не понимала, что творилось в моём захваченном агонией мозгу.

– Э… Элизабет? – неуверенно позвала я, оглядываясь по сторонам. Но, как я и предполагала, ничего не изменилось. Я медленно выдохнула, пытаясь сосредоточиться и нащупать внутри силу, греющую меня, подобно солнцу. Приложила ладонь к груди, вспоминая ощущения, которые испытывала, когда столкнулась с ней впервые. К моему удивлению, сила откликнулась почти сразу, возможно, дело было в том, что прямо сейчас я в некотором смысле сама находилась в ней. Глаза Сгинувших Богинь зажглись золотым огнём, и меня окружили ослепительно яркие солнечные лучи. Уши пронзил высокий писк, виски сдавило, и меня прижало к земле. Не в силах вынести света, я зажмурилась, оставив в сознании одно-единственное имя.

Элизабет.

Писк превратился в нестройный хор голосов: они кричали, шептали, причитали, пели, сыпали ругательствами, молились. Я тщетно пыталась услышать среди них один, который никогда прежде не слышала.

Элизабет! Отзовись!

– Элизабет, – прошептала я. – Великий Поток, отведи меня к ней. К женщине моего рода, связанной со мной силой Блэквудов.

Не знаю, кто именно услышал меня: Поток или Элизабет. Но вдруг голоса стихли. Свет померк. И, помедлив, я осторожно открыла глаза.

Не было больше разрушенного храма, не было ни звёзд, ни бесконечного космоса. Я оказалась в небольшой спальне, освещённой единственной свечой. Вместо камня под моими коленями появился мягкий шерстяной ковёр. На широкой кровати с высокими столбиками из красного дерева, усыпанной подушками, сидела девочка лет шести. Она удивлённо смотрела на меня огромными карими глазами, а распущенные чёрные волосы, бледная кожа и белая ночнушка делали её похожей на призрака. Девочка моргнула, а потом с любопытством склонила голову набок и разомкнула бескровные губы:

– Это меня зовут Лиззи. Зачем ты звала?

– Совсем ребёнок, – вырвалось у меня. Мне даже показалось, что я ошиблась и мне нужно найти какую-то другую Элизабет, ведьму, могущественную настолько, что обладала способностью видеть сам Поток.

– Это верно, – кивнула Лиззи. – Мой путь завершился на седьмой день рождения.

– Завершился… – пробормотала я. – Это значит…

– Бабушка забрала моё тело в ту ночь, – пожала плечами Лиззи и спрыгнула с кровати. Босые ноги бесшумно ударились об пол, и я заметила, что Лиззи не отбрасывает тени. – Бабушка узнала, что я могу видеть Поток, и не смогла ждать. Она очень хотела эту силу себе.

По спине пробежали мурашки. Мелинда украла тело такой малютки. Лиззи едва успела осознать себя, когда её жизнь оборвалась. Мелинда сколько угодно могла кормить меня сказками про высшие цели и благие намерения, но я была уверена, что этими речами она прикрывает свою жадность. И теперь, глядя на Лиззи, я лишний раз в этом убедилась.

– Ты умираешь, – подала голос Лиззи, возвращая меня в реальность. Пока я провалилась в свои мысли, она успела подойти почти вплотную, сканируя меня огромными чёрными глазами. – Почему?

– Меня разлучили с фамильяром, – ответила я, решив поразмышлять о злодеяниях Мелинды позже, а пока не терять времени зря. – Поэтому мне нужна твоя помощь. Я должна отыскать в Потоке нашу с ним связь, но чары, позволяющие видеть его переплетения, были мне не по зубам.

Лиззи не выказала ни удивления, ни беспокойства – никаких чувств, кроме сдержанного любопытства, которое продолжало тускло светиться в её взгляде.

– Ты хочешь, чтобы я показала его тебе?

Я кивнула. Лиззи молчала, обходя меня кругом.

– Ты не такая, как Мелинда, – наконец сказала она, останавливаясь передо мной. – Ты слабая.

– Ну спасибо, – хмыкнула я, смерив её взглядом сверху вниз. – Так ты мне поможешь?

Лиззи пожала плечами.

– Ладно.

– Ладно? Так просто?

– Угу. Ты слабая, но смешная.

Лиззи протянула мне раскрытую ладонь. Я приподняла брови, но смолчала, не собираясь упускать открывшуюся возможность, и взяла её за руку. Не успела я задать следующий вопрос, как внутренности мои подпрыгнули, ноги потеряли опору, а воздух со свистом вырвался из лёгких. Комната исчезла, и всё вокруг заволокло ярким серебристо-голубым светом. В нос ударил солоновато-сладкий запах океана, и я вновь увидела ночное, усыпанное звёздами небо, а нас с Лиззи окружил плотный кокон из сияющих лент и нитей: белых, синих, чёрных, золотых и серебряных. Плотных и зыбких, широких и тонких, будто паутинка. Они вились и пульсировали, уносились ввысь, сплетаясь в бескрайнее полотно северного сияния.

– Это… Поток? – выдохнула я, зачарованно наблюдая за волшебным сиянием.

– Лишь малая его часть, – ответила Лиззи, сжимая мои ладони ледяными пальцами. – Та, которая окружает тебя. Я не смогу удерживать его слишком долго, поэтому скорее ищи то, что хотела.

– Как?

Лиззи вновь пожала плечами.

– Откуда я знаю? Это же твой фамильяр.

Я скривила губы, но, как и обещала себе, сдержала рвущуюся наружу колкость. Выбора не было, придётся разбираться самостоятельно. Я глубоко вдохнула и подумала о Кае. Вспомнила его лицо, рыжие волосы, зелёные глаза… Огляделась, пытаясь уловить малейшее изменение в сиянии Потока. Но ничего не заметила. Я что-то делала не так? Наверняка. Знать бы что! Ничему подобному нас в академии не учили. Магия Потока не подчинялась правилам, не поддавалась изучению, ускользала, когда кто-то слишком пристально на неё смотрел. Поток, свободный, будто живые эмоции… Эмоции! Если бы я не держала Лиззи за руки, то стукнула бы себя по лбу. Магия рождается из чувств, нет смысла представлять смазливую мордашку Кая, надо искать совсем другое.

Я закрыла глаза, окунаясь в подёрнутые дымкой воспоминания. Запах дров в камине, полумрак спальни в ночь на Модранихт. Мы с Каем сидим у камина, пьём вино и разглядываем колечко, которое попалось ему в пироге с предсказаниями. А что потом? Неторопливая песня на гэльском и невольное тепло в груди. Кажется, тогда я впервые говорила с Каем, а не со следователем Надзора. Впервые увидела за маской его. Одна ночь сменилась другой: его губы касаются моей шеи, рука крепко держит за талию, а я задерживаю дыхание в ожидании укуса. А потом мы лежим в одной постели, наши пальцы почти соприкасаются, и в груди у меня болит от невозможности сократить это расстояние. В ту ночь мне отчаянно хотелось быть ближе, найти успокоение и защиту в его руках. Этого я хотела и сейчас, стремительно угасая в чужом доме. Я хотела, чтобы он был рядом.

В груди накалилось и заныло, тело потянуло куда-то вперёд, и, распахнув глаза, я увидела её, связь, – серебристый луч, сияющий в сотни раз ярче, чем всё вокруг. Я высвободила руку из пальцев Лиззи и потянулась к нему. Словно отвечая на мой зов, луч изогнулся и устремился мне навстречу.

А потом мы соприкоснулись, и я исчезла.

2. Кай

Пистолет привычной тяжестью лежал в руке, не позволяя забыть, зачем я здесь. Ночные улицы Магического Лондона тонули в сиреневом тумане, сквозь который с трудом проглядывали фиолетовые точки фонарей. Световые кристаллы в них тихонько потрескивали, раздражая чувствительный слух. В другое время я бы даже не обратил на них внимания, но сейчас я весь походил на оголённый нерв. Взяв след, я не мог позволить себе его упустить. Мутный илистый запах Темзы, сырость земли после недавнего дождя, пот и духи от тел редких прохожих и – вот он – тонкий, едва уловимый запах крови с привкусом серы и аниса. Он тянулся в глубину тёмных переулков, в которые приличным ведьмам не стоит соваться после заката.

Запах человеческой крови пробуждал голод, который в последнее время казался особенно невыносимым. Челюсти свело, рот наполнился слюной, живот защекотало приятное возбуждение. Я быстрым движением руки провел от лба к затылку, прикрыл глаза и резко выдохнул в попытке взять себя в руки и прогнать из головы туманный образ, успевший захватить воображение. Я не позволял себе даже мельком вспоминать её. Слишком опасно.

Оттолкнувшись от холодной стены дома, я нырнул в переулок и направился к заржавевшей пожарной лестнице. Запах привёл меня на третий этаж кирпичного здания, казавшегося заброшенным, как и большинство домов в этом, далёком от центра, районе. Я заглянул в окно и не увидел ничего, кроме темноты. Поднять разбухшую от влаги раму удалось не сразу, но она всё же поддалась.

Я оказался в пустой комнате с единственной дверью, ведущей в такой же пустой холл. Запах усилился, подсказывая верную дорогу к приоткрытой двери в конце длинного узкого коридора. Пропитавшиеся сыростью выцветшие обои клокам свисали со стен, пузырились, будто нарывы. Я медленно подошёл, держа наготове оружие, толкнул дверь носком ботинка – та бесшумно открылась, и я заглянул внутрь.

Опоздал.

Я опустил пистолет и переступил порог. На потрёпанном, грязном матрасе лежало тело: ощетинившиеся рёбра выглядывали из небрежно вскрытой груди. Длинные светлые волосы слиплись от крови и, к моему облегчению, закрывали лицо. За спиной скрипнула дверь, и я со вздохом обернулся.

Её глаза сияли красными огнями, белая блузка пропиталась кровью. Молча глядя на меня, Диана вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Я была так голодна, – хрипло сказала она, приглаживая растрёпанные волосы мокрой от крови рукой. – Я не могла остановиться.

– Я же просил приходить ко мне. – Было тяжело смотреть на неё такую, исхудавшую, с заострившимися чертами, перепачканную чужой кровью. Она с отвращением оскалилась.

– Кровь из пакетов мерзкая.

– Но ты знаешь, что так правильно.

– Правильно? – Диана с улыбкой склонила голову набок, делая шаг ко мне. – Хочешь сказать, что это, – она указала на себя обеими руками, – правильно? Быть мерзким, изнывающим от вечного голода животным – правильно?

– Я не это…

Она схватила меня за грудки, оставляя на рубашке алые пятна.

– В этом нет ничего правильного! Я каждую секунду ненавижу то, какой ты меня сделал. Каждую секунду!

Меня затрясло, я попытался коснуться её щеки, но она брезгливо отдёрнула голову.

– У меня не было выбора… – выдохнул я.

А её рука впилась в мою, заставляя приставить дуло пистолета к её груди.

– Ты должен был меня отпустить. Сделай это сейчас.

– Нет.

Её глаза снова вспыхнули красными, лицо исказила ненависть.

– Если ты не сделаешь этого, я не остановлюсь. Я продолжу убивать. Ты должен.

– Я не могу…

– Надо было пристрелить тебя в самом начале, – прошептала Диана. – Ты грязное, отвратительное чудовище. И ты сделал меня такой же.

Её слова убивали меня, горьким ядом растекались по рёбрам. Я не хотел верить в них, но знал, что она не лжёт. Обращённый вампир не мог лгать тому, кто его создал. Диана крепче сжала мою руку, положила палец на спусковой крючок.

– Я не могу отнять собственную жизнь против твоей воли. Поэтому ты должен сделать это сам. Давай закончим всё сейчас.

– Диана…

– Стреляй же!

Палец дрогнул, спусковой крючок кивнул, но лишь слегка, не дав выстрелу прозвучать. Я положил свободную руку ей на затылок, чтобы не позволить телу упасть. Я знал, что должен её остановить. Знал, что если не исправлю то, что натворил, невинных жертв будет гораздо больше. Знал, но разве я мог?.. Я крепче сжал пистолет, глядя в сочащиеся ненавистью и злобой красные глаза, которые прежде смотрели на меня с нежностью и желанием.

– Прости, – прошептал я и прикрыл глаза, отсчитывая последние удары сердца перед тем, как всё завершить.

– За что?

Я вздрогнул и распахнул глаза, чтобы встретиться с другими, карими, широко распахнутыми от страха. Мои пальцы утонули в чёрных шёлковых кудрях, а дуло пистолета утонуло в складках знакомого синего свитера. Кэтрин покосилась на пистолет, и я в ужасе отпрянул, тут же опуская оружие. Кэтрин тоже попятилась, прижимая ладонь к груди с такой силой, будто там уже была зияющая рана. Она в ужасе огляделась по сторонам, заметила труп и побледнела.

– Что за чёрт, – пробормотала она. – Что за херня творится в твоей голове?

– В моей голове? – Я тоже огляделся. – Что? Что происходит? Что ты здесь делаешь?

Вопросы посыпались на стены комнаты, они покрылись трещинами, замерцали, давая понять, что всё происходящее нереально. Сон – понял я. Сон, который я видел уже сотню раз. Только вот в этот раз завершение у него было совершенно иное. Я повернулся к Кэтрин, стараясь взять под контроль происходящее. Во сне мысли шевелились нехотя, тело казалось деревянным, чужим, но чем больше я сосредотачивался, тем легче становилось. Воспоминания просачивались сквозь пелену между сном и реальностью, я вновь становился целым. И с каждым мгновением меня всё больше одолевала тревога. Я вспомнил. Вспомнил, как метался из угла в угол, словно дикий зверь, который стремился оказаться рядом с той, которая в нём нуждалась.

– Кэтрин, ты…

– Если верить тому, что болтают голоса в моей голове, то я умираю. – Она отвернулась, замялась, а потом заглянула мне в глаза. – А ты… Мёрфи сказал, что ты под следствием. Ты в порядке?

Вопрос вверг меня в ступор. Ещё больше меня удивило искреннее беспокойство, которое исходило от Кэтрин. Я уже и не помнил, когда в последний раз меня спрашивали обо мне.

– Я… – Голос охрип, и я осёкся, чтобы прочистить горло. – Да, я в порядке. Меня арестовали, но я в порядке. А ты?

Вопрос звучал глупо, я знал, что она далеко не в порядке, чувствовал это каждой клеточкой своего тела даже здесь, во сне. Я только что держал в объятиях умирающую Диану и теперь сходил с ума от мысли, что не могу помочь Кэтрин. Необузданное чувство внутри требовало, чтобы я сломался, погиб, но вырвался из заключения и оказался рядом с Кэтрин как можно скорее. Борьба с ним требовала колоссальных сил: разумом я понимал, что не выберусь за пределы тюрьмы, а если привлеку лишнее внимание Надзора, то в первую очередь подставлю под удар саму Кэтрин. Пока Надзор не знает, что я её фамильяр, она в относительной безопасности. Я сжал челюсти. Вот только она умирает.

– Всё хорошо. – К моему удивлению, она улыбнулась. Это меня разозлило.

– Я знаю, что это не так. – Мне понадобились все силы, чтобы продолжить: – И знаю, что не могу тебе помочь.

– Вообще-то, – Кэтрин опустила ресницы, – я думаю, что можешь.

Внутри что-то перевернулось. Всё моё существо заполнила странная чужеродная радость, тело хотело броситься к ногам Кэтрин, прильнуть к ним и сделать всё, что она только попросит. Но я остался неподвижен и сказал, как можно спокойнее:

– Как?

На лицо Кэтрин скользнула печаль, и у меня защемило сердце.

– Если честно, я точно не знаю. Мы… – Она поморщилась, отворачиваясь от трупа на матрасе. – Мы можем уйти отсюда? Пожалуйста.

Я оглянулся, встав левее, чтобы закрыть собой тело, и рассеянно кивнул.

– Куда бы ты хотела?

– Всё равно, – дёрнула плечом она. – Главное – подальше отсюда.

Всё случилось само собой. Я прежде не осознавал себя в сновидениях, но мелькнувшая в голове мысль и едва сформировавшееся желание вдруг обрели форму. Обшарпанная комната растворилась, обнажив дождливое серое небо, бесконечные зелёные холмы и чёрный скалистый берег, омываемый тёмными беспокойными волнами. Я вдохнул холодный солёный ветер – пусть и во сне, было приятно вернуться сюда. Снились бы мне такие сны почаще.

Кэтрин удивлённо осмотрелась.

– Где мы?

– Остров Скай. Я здесь вырос. – Продолжать этот разговор я не хотел, поэтому поспешил вернуться к теме. – Ты сказала, что я могу помочь.

Кэтрин замялась, подошла к покрытому мхом камню и села на него, подтянув одну ногу к груди. Она то ли искала слова, то ли на что-то решалась. Я терпеливо ждал, обратив взгляд к морю.

– Раньше ведьмы могли надолго расставаться со своими фамильярами. Когда физическая близость исчезала, её компенсировала эмоциональная связь. Чем ближе были души ведьмы и её фамильяра, тем крепче становилась эта связь. Нашу с тобой я нашла в Потоке, именно поэтому я и оказалась здесь. Но что делать дальше? Я без понятия. Но даже если всё и получится – я не знаю, во что это выльется, какие будут последствия… для тебя.

– Надо попробовать. – Я не сомневался. Разве я мог? – Какие бы ни были последствия, это лучше твоей смерти.

Кэтрин смотрела на меня так, будто не поняла ни слова. Я даже засомневался, что она меня услышала. Хотел повторить, но она меня перебила:

– Ты серьёзно?

Настала моя очередь удивляться:

– Да. Разве можно по-другому?

Кэтрин молчала. Я ждал.

– Ты… – Она замялась. – Ты это говоришь как… ты или как мой фамильяр?

– Какая разница?

– М… – Она быстро вытерла щёку рукавом. – Наверно, никакой. В любом случае, если ты уверен…

– Я уверен.

Она опустила взгляд и сказала тихо:

– Спасибо.

Некоторое время мы молчали, слушая, как размеренно волны накатываются на берег. Я не выдержал первым.

– Что надо делать?

Ответ Кэтрин был тихим, почти неслышным:

– Я не знаю.

Понимая, что времени мало, а Кэтрин – обычно бойкая и дерзкая Кэтрин – сейчас до крайности растеряна и напугана, я присел на корточки, чтобы наши лица сравнялись, и заглянул ей в глаза.

– Ты знаешь, – уверенно сказал я, потому что это и чувствовал. – Ты уже видела нашу связь, прикасалась к ней. Сделай это снова.

– Тогда мне помогали, сама я…

– Наша связь никуда не делась. Она всё ещё здесь. – Я приложил руку к груди. – Я чувствую её постоянно. Днём и ночью. Она тянет и греет. Иногда колет и обжигает, но она всегда на одном и том же месте. Разве ты её не чувствуешь?

Кэтрин покачала головой. Это удивило меня. Неужели эти постоянные муки испытывал только я один? Но я быстро отбросил эти мысли – сейчас не время. Возможно… раз нашу связь чувствовал я, то и распорядиться ею придётся мне. Я осторожно взял руку Кэтрин в свою. Она была холодной, слишком холодной для живого человека. Воспоминания тут же наполнились её запахом: цитрусовые духи, аромат крови и солоноватый вкус нежной кожи. Я сглотнул, обуздывая многодневный голод. Поднёс ладонь Кэтрин к губам, позволяя запаху заполнить меня, разбудить связь, которая мучила меня почти так же сильно, как и жажда. В груди стало горячо и больно, и я переместил ладонь Кэтрин к ней. Она вздрогнула и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, будто тоже ощутила этот жар. Рука её потеплела, с ногтей схлынула синева. Губы её приоткрылись, выпуская судорожный выдох, и я быстро отвёл от них взгляд.

– Кэтрин Моргана Блэквуд. – Я нашёл её чёрные глаза и сильнее сжал её ладонь. Медленно выдохнув, я сосредоточился на океане Потока, который разливался между нами, отыскал всю искренность, всю решимость, которыми обладал. – Что бы ни случилось, где бы я ни был, я не позволю тебе умереть.

Океан закипел, Кэтрин задрожала.

– Я чувствую… – ошарашенно выдохнула она, свободной рукой сжимая свитер на груди. – Ты… ты чувствуешь это постоянно? Это ужасно…

– Кэтрин, – позвал я, качая головой. – Кэтрин, сейчас это не важно. Не думай об этом. Думай о связи, найди её и удержи.

Я действовал по наитию, и всё казалось таким естественным и простым. Возможно, это дар фамильяра, его священная обязанность – спасать свою ведьму, – а потому нужные слова сами ложились на язык.

– Где бы я ни был, я вижу тебя, я чувствую тебя, я буду делиться с тобой всем, что у меня есть, было и будет. Я отдаю тебе силы, которыми наполнена наша связь, и принимаю твои. Ни расстояние, ни время не могут разделить нас, потому что…

– …потому что волей Потока мы стали едины, – прошептала Кэтрин, словно по волшебству угадывая мои слова.

А потом произошло что-то странное. В груди раскалилось так сильно, что потемнело в глазах, а вместе с тем в ней разгорелось новое, огромное и пугающее чувство, но найти ему объяснение я не успел.

– Кай, – позвала Кэтрин, бледная и напуганная. Глаза её закатились, она покачнулась и начала падать. Я попытался поймать её, но не смог: Кэтрин растворилась в воздухе, и ладоней моих коснулась лишь пустота, а потом слуха моего коснулся мерзкий, пронзительный лязг.

Я распахнул глаза и сощурился от белого света лампы. Тело затекло – я уснул сидя, прислонившись к холодной стене камеры. Решётка была открыта, в проёме стоял Колби – коренастый, обритый наголо ведьмак из Надзора. На его скуластом лице играла привычная нагловатая усмешка.

– Поздравляю, Фрейзер, ты свободен. Давай пошевеливайся. Оружие получишь на выходе, и сразу за работу. Злые ведьмы сами себя не пристрелят.

Я вышел из камеры, щурясь от яркого света. Вдаль уходил серый коридор с одинаковыми металлическими дверьми. По периметру каждой тускло светились волшебные знаки, призванные обезвредить тех, кто сидел внутри. По этому коридору я ходил не раз, но вот в камере оказался впервые. Странное чувство.

– Не обижайся, приятель, но от тебя воняет, – бросил Колби и демонстративно отошёл подальше. Я кивнул и направился к выходу, Колби тут же меня догнал. – Долго тебя допрашивали?

– Двенадцать часов двадцать пять минут.

Колби присвистнул.

– А все остальные дни просто мариновали в камере? Хах. Хотя, неудивительно. Клиффорд как с цепи сорвался. Особенно после того, как выяснилось, что в заварушке замешана мелкая Барнетт.

– Есть новости? – спросил я как можно более равнодушно. Мы с Мёрфи наскоро состряпали сносную историю для Надзора, но я до сих пор не был уверен, что всё прошло гладко. Всё же в Стоункладе погибли два следователя и Анна Барнетт – дочь одного из могущественных членов Триады. И усугубляло ситуацию то, что трагедия развернулась в храме Сгинувших Богинь, – худшего места и представить было нельзя. Анна Барнетт была последовательницей запрещённого культа. Анна Барнетт убила двух следователей Надзора и погибла сама, развлекаясь с тёмной магией. И всё это на территории академии Стоунклад – опоре Триады, в которой воспитывались только светлые и лояльные режиму умы. Куда ни ступи – вляпаешься в дерьмо. Но мы с Мёрфи сделали всё, чтобы защитить Кэтрин, отвести от неё угрозу. Теперь она была слишком важна.

– Я мало что знаю. Клиффорд взял дело под личный контроль, но ходят слухи, что его люди ищут девчонку Блэквуд. Помнишь такую? Её мамашу поджарили в прошлом году.

Ни одна мышца на моём лице не дрогнула, но внутри всё сжалось. Они знают.

– Младшая Блэквуд как-то замешана?

Колби остановился перед массивной дверью из коридора, приложил к замочной скважине перстень на большом пальце, и с трудом потянул тяжёлую дверь на себя, пропуская меня вперёд.

– Пока неясно. Но! – Колби захлопнул дверь, и мы побрели по новому коридору, более узкому и тёмному. – После… инцидента её никто не видел. Что бы ты подумал, если осуждённая отступница из ковена заговорщиков пропала сразу после убийства двух следователей и члена семьи Триады? Она точно замешана.

– Я был там, Колби. И не видел Кэтрин Блэквуд даже близко. Она ни при чём.

– Может быть, Фрейзер, может быть. Но как по мне – подозрительно это всё. Слишком. Куда она делась, а? Вряд ли умотала в отпуск.

Я промолчал. Если даже Колби заподозрил Кэтрин, неудивительно, что Клиффорд решил спустить на неё всех собак. Даже если бы Кэтрин и вправду была ни при чём, она бы всё равно не отвертелась от внимания Надзора так просто. Повесить всё на ведьму с необратимо запятнанной репутацией гораздо выгоднее, чем объявить общественности, что по кривой дорожке пошла одна из Барнетт. Чёрт.

Мы покинули коридор, поднялись по крутой лестнице и оказались в просторном холле главного управления. Здание ожило. Следователи из разных отделов, в одинаковых тёмных плащах и чёрных костюмах, торопились по своим делам, как сказал Колби, злые ведьмы сами себя не застрелят. Впрочем, выглядело помещение весьма миролюбиво: большие полукруглые окна давали много света, за письменными столами сидели клерки и лениво принимали жалобы и доносы от ведьм и ведьмаков, которые редкой вереницей просачивались через огромные двери с изображением знака Надзора. Чёрный глаз, заключённый в суровую геометрию, глядел прямо в душу – без зрачка, но с пугающей уверенностью того, кто привык судить. От этого ока прорывались три острых золотых луча, словно копья, расходящиеся в стороны и напоминающие о власти Триады. Символ был прост, но в своей суровой простоте он нёс чувство неотвратимости, как клеймо, как приговор, от которого не уйти никому.

Этот же знак смотрел на меня с чёрно-золотых флагов, которые висели под высоким потолком.

Колби подошёл к стойке из красного дерева, за которой сидела уставшая дежурная – молодая ведьма в строгом чёрном костюме.

– Фрейзер. – Я подошёл следом.

Дежурная оторвалась от печатной машинки, бросила на меня беглый взгляд и, оттолкнувшись от столешницы, подъехала на стуле к высокому и длинному железному шкафу со множеством помеченных буквами отделений. Остановившись у буквы «Ф», она с грохотом выдвинула ящик и, порывшись в нём, извлекла наружу прозрачный пластиковый пакет. Вернувшись к стойке, она чуть ли не швырнула пакет передо мной, припечатав его сверху раскрытым журналом.

– Распишись, – буркнула она.

Взяв с подставки посеребрённое перо, я расписался в получении вещей. Достал из пакета удостоверение в кожаном переплёте с гербом Надзора и сунул в карман, проверил и убрал за пояс пистолет. В пакете остались носовой платок, пара «Сникерсов», шнурок, на котором болталось металлическое колечко с розовым сердечком, и блокнот Дианы. Я стащил пакет со стойки, собираясь поскорее убраться отсюда, но тут холл сотряс хорошо знакомый властный голос:

– Фрейзер!

Я нехотя обернулся. У подножия лестницы стоял Корнелиус Клиффорд. Чёрный костюм-тройка, с золотой цепочкой, которая поблёскивала, привлекая внимание, прежде чем скрыться в кармане жилета, подчёркивал подтянутую фигуру. Тёмные волосы с проседью, как всегда, напомажены и безукоризненно уложены, бесстрастные серые глаза смотрят без всякого выражения.

– В мой кабинет, – скомандовал он и, не дожидаясь ответа, решительно развернулся и принялся подниматься по лестнице.

Я направился за ним, поймав напоследок сочувственный взгляд Колби. Мы не были друзьями, он, как и остальные в управлении, опасался меня и презирал, хотя и был обычно чуть вежливее других. Но тут даже он не сдержал сочувствия – никто в здравом уме не радовался личным встречам с главным прокурором. Меня это не тронуло, я ответил Колби равнодушным взглядом и шагнул на широкую мраморную лестницу. Я не торопился, поэтому спина Корнелиуса почти сразу скрылась из вида – он всегда двигался быстро и стремительно, как ураган.

Просторный коридор с тёмно-красным ковром уходил вдаль, освещённый холодным светом кристаллов, среди десятка одинаковых дубовых дверей я направился к дальней. Когда я вошёл, Корнелиус уже сидел за большим письменным столом из красного дерева. Кабинет был обставлен скупо – в основном ящиками, такими же, как внизу, которые хранили в себе сотни дел и досье. На столе – документы, печатная машинка. В глаза бросались две вещи: золотое пресс-папье с оленем – символом его ковена – и рамка с фотографией Генри, который стоял в обнимку с худой светловолосой женщиной в красном платье, должно быть, его матерью и женой Корнелиуса.

Завидев меня, фамильяр Корнелиуса – старый серый волкодав – лениво сполз с кресла для посетителей и лег под стол своего хозяина. Корнелиус махнул мне рукой, но я остался стоять.

– Чем могу помочь, господин прокурор? – Я не хотел задерживаться здесь дольше необходимого.

– Значит, тебя отпустили, – сказал Корнелиус, пропустив мой вопрос мимо ушей. Я не смог уловить в его голосе ни недовольства, ни вопроса – он будто просто констатировал факт. К моему удивлению, тонких губ коснулась скупая улыбка. – Рад слышать, что ты оказался верен Надзору.

Рука непроизвольно сжала пакет с вещами чуть крепче.

– Благода…

– Впрочем, в этом я был уверен. Несмотря на свою… сущность, ты всё же воспитан среди нас, к тому же хвалёная шотландская верность не позволила бы тебе предать сестру. Как её там…

Я пожалел, что пистолет лежит в закрытом пакете и я не мог в этот же миг приставить его ко лбу этого…

– Айлин, – сухо сказал я, а Корнелиус кивнул так, будто вот-вот собирался сказать это сам.

– Да, точно, малышка Айлин, – пробормотал он, задумчиво постукивая себя подушечками пальцев по сжатым губам. Говорить дальше он не спешил.

– Вы позвали меня, чтобы поговорить о моей сестре, сэр? – устал ждать я.

Серые глаза тут же впились в меня серебряными иглами. Густые брови сошлись на переносице.

– Нет, Фрейзер. Тебе знакомо имя Кэтрин Блэквуд?

Я не торопился с ответом – поспешность выглядела бы подозрительно.

– Меня о ней спрашивали следователи. Насколько мне стало известно, она была студенткой академии Стоунклад в то же время, что и…

– Да-да, – Корнелиус замахал рукой, морщась. – О деле ковена Блэквуд ты слышал?

– Все слышали о нём, сэр, – расплывчато ответил я, пытаясь понять, что главному прокурору от меня понадобилось и при чём здесь Кэтрин. Ни в одном из моих отчётов её имя не фигурировало. Сперва я считал её незначительной, а потом, когда понял, что нас связывает, просто не мог позволить себе так подставляться. Вот и у Надзора не было никаких причин связывать нас. Единственные свидетели, которые могли бы сдать нас, мертвы. В Мёрфи я был уверен, мисс Гримм тоже не стала бы…

– По твоим словам, она не имела отношения к случившемуся в академии, – прервал ход моих мыслей Корнелиус, переворачивая листок бумаги, должно быть, стенограмму моего допроса. – Ты в этом уверен?

Серые глаза снова впились в меня, ожидая ответа.

– Я рассказал всё, что видел и свидетелем чему стал, сэр. Вы хотите провести дополнительный допрос?

Слова прозвучали резче, чем следует, но я сделал вид, что не заметил этого. Корнелиус молчал, глядя на меня. На лице его не читалось ничего. Совсем. Если ему не понравился мой тон, вида он не подал. Наконец, он закрыл папку с моим досье.

– На этом всё, можешь идти.

Я не мешкал.

– Всего доброго, сэр.

– Да пребудет с тобой взор Триады, – отозвался Корнелиус и отвернулся к окну.

Я не ответил, кивнул спинке его кресла и вышел. Что это сейчас было? Он что-то знает? Нет, это совершенно невозможно. Если только… Я остановился посреди коридора, и всё внутри у меня рухнуло. Генри. Его сын видел нас с Кэтрин… Подожди, – я попытался успокоиться. Ну и что? Пусть он видел нас в столовой или в коридорах. Мы ведь могли просто перекинуться с ней парой слов по ходу моего расследования, она не сказала ничего полезного, и я просто не стал включать эту беседу в отчёт. Но… Твою мать… Он мог видеть нас после инцидента с душевой? Нет, это была глупая случайность, я тогда даже не знал, кто она, но… возможно… Могла ли Кэтрин рассказывать ему обо мне? Дать понять, что мы пересекались не один раз и не случайно? Кэтрин никогда не говорила об этом, но по академии ходили слухи, что они с Генри были парой, значит, вполне могли продолжить общаться… Она могла рассказать ему что-то обо мне, а он доложил отцу. Я тихо выругался сквозь зубы. Как я мог не подумать об этом. С губ снова сорвались ругательства. Не зная, чего теперь ожидать, я быстрым шагом направился к выходу. Всё моё существо жаждало оказаться подальше отсюда как можно скорее.

На самом деле я хотел немедленно поехать к Кэтрин, но это – особенно теперь – стало бы худшим решением, которое только можно принять. Поэтому я сел в зачарованный кэб. С десяток пустых экипажей, как обычно, стояли на мощёной улице в тени шпилей здания Надзора и ожидали ведьм и ведьмаков. Сев в автомобиль, я бросил монету в прорезь на двери и громко назвал адрес. Постояв несколько секунд, будто раздумывая над моими словами, кэб неловко дёрнулся и двинулся с места.

Было раннее утро, поэтому покрытые туманом улицы были ещё пусты. Этот Лондон мало походил на тот шумный и высокий город, который был знаком смертным. Этот Лондон был отпечатком эпохи разделения, момента, когда он окончательно отделился от мира, спрятав магию от посторонних глаз. Невысокие каменные дома с острыми двускатными крышами, шпили католических соборов, которые стали пристанищем для богов Триады. Зачарованные автомобили выглядели на мощёных улицах чужеродно, будто огромные жуки, пробравшиеся в прошлое из другого мира. Выделялись и светящиеся вывески круглосуточных магазинов, и редкие прохожие в современной одежде. Казалось, застывший мир, ревностно оберегаемый Триадой уже много веков, трескался, не в силах выдержать натиска мира другого – настоящего, а может, мне этого только хотелось.

Спустя полчаса кэб остановился у маленького серого домика на окраине узкой улицы. Дом плотно жался к соседям – точно таким же домам, но оставленным своими хозяевами. Обычно следователям Надзор предоставлял дома поприличнее, ближе к центру, но не вампирам. Впрочем, я не жаловался. Жить в отдалении мне нравилось, да и тут было меньше любопытных глаз.

Я поднялся на крыльцо и раскрыл пакет, чтобы найти среди выданных вещей ключи. Зеленая дверь с облезшей от влажности ручкой встретила меня привычным скрипом. Я прошёл в полупустую гостиную, бросил пакет на потрёпанный диван и, стянув с себя толстовку, направился в ванную. Горячий душ немного привёл меня в чувство, и разговор с Корнелиусом уже не казался таким страшным. Я смогу с этим разобраться. Что бы ни сказал Генри, он не знает ничего, что могло бы нам навредить. Вряд ли Кэтрин стала бы рисковать настолько, чтобы рассказать ему о нашей связи. В конце концов, прикинуться, что у нас был короткий роман. За это меня как следует выпорют или накажут Расщепляющим, переведут обратно под какого-нибудь старшего следователя, но точно не убьют. Ни меня, ни Кэтрин.

Приняв это за план, я вылез из душа и, завернувшись в полотенце, заглянул под ванную. Отодвинув фальш-панель, я достал пластиковый пакет, в который был завёрнут смартфон. Отбросив с лица мокрые волосы, я сел на пол и включил телефон. На экране тут же высветились сообщения от неизвестного номера.

«Ей лучше».

У меня моментально отлегло от сердца. Значит, у нас получилось. Нет, я, конечно, и так это знал, чувствовал, но, увидев подтверждение своим чувствам, не сдержал облегчённого вздоха.

«Я подумал над твоими словами. И решил, что не согласен, мы не можем прятать её вечно. Сделаю это завтра. Прости, дружище. Целую».

Сердце сжалось, в груди стало горячо и больно. Стоило мне дочитать сообщения, как они исчезли. Я сжал в руке телефон так сильно, что треснул экран. Клыки больно впились в нижнюю губу.

– Мёрфи, сука.

3. Кэтрин

Я проснулась… отдохнувшей и зверски голодной. Села, с трудом узнавая место, в котором провела всю последнюю неделю. Шикарная мебель из красного дерева, кровать с балдахином, огромное зеркало в резной раме – парад роскоши в стиле древних аристократов. Точно. Мёрфи. Я живу у засранца Мёрфи. Я не успела додумать эту мысль – желудок требовательно заурчал. Словно откликаясь на его пронзительный зов, под дверь просочился аромат свежих блинчиков. Я резво спрыгнула с кровати, едва не запутавшись в длинной белой ночнушке и ощутив странное дежавю. Опять меня переодели в этот балахон. У Мёрфи что, кинк на бабкины сорочки?

Я стащила с себя ночнушку и бросила на кровать. Обыскала ближайший комод и шкаф, с удивлением обнаружив там горы новых вещей – с этикетками – и даже целый ящик нижнего белья, к счастью, тоже нового. Подцепив двумя пальцами чёрные кружевные стринги, которые едва ли могли прикрыть хоть что-то, я приподняла брови. Нет, он точно извращенец. Впрочем, возможно, я поторопилась с выводами, в ящике обнаружились и самые простые хлопковые трусы и даже мужские боксёры – похоже, Мёрфи решил собрать для меня коллекцию на любой вкус. Выбрав удобные и самые обычные на вид чёрные трусы, я даже не взглянула на лифчики и принялась рыться в шкафу. К своему облегчению, любимый синий свитер висел на одной из вешалок – чистенький, будто ни разу и не тасканный по жутким подземельям. Я уже протянула было к нему руку, но пальцы сами замерли в сантиметре от ткани. Его связала для меня мама. То есть Мелинда. Он дарил мне успокоение и воспоминания о доме и о ней, особенно в дни, когда ничего этого не осталось. Я зло закусила губу. Но теперь даже светлые воспоминания казались мне грязными, испорченными, осквернёнными.

Не хочу об этом думать. Не сейчас. Рука сама двинулась дальше – пальцы утонули в нежном, чёрном как смола кашемире. Я вытянула из шкафа огромный на вид кардиган – то, что нужно, чтобы спрятаться от этого проклятого мира. Подобрав к нему такой же черный кроп-топ и первые попавшиеся джинсы, я побежала в ванную.

Под струями горячей воды стали возвращаться воспоминания. Кажется, после подземелья и увлекательного сражения с собственной матерью я пробыла в сознании всего пару дней. В особняке меня встретил Мёрфи, предложил присоединиться к его героическому восстанию против Триады и, ничего толком не объяснив, тут же умотал куда-то на два дня, оставив меня на попечение своей горничной. На второй день из-за расставания с Каем я почувствовала себя плохо и, кажется, ближе к ночи слегла, вусмерть перепугав прислугу.

Я прислушалась к ощущениям. Сейчас я чувствовала себя прекрасно. Значит, всё получилось. Вот так… просто? То, к чему ведьмы шли годами тренировок, я решила всего за один короткий разговор с Каем в импровизированном астрале? Я иронично хмыкнула: получается, Интернет-советы не такая уж и глупость, и идея говорить о своих чувствах словами через рот не так уж и плоха. Интересно, в магическом мире есть психотерапевты? Забавно, что я никогда раньше не задавалась таким вопросом. Мне с моей семейкой не помешала бы парочка-другая сессий. Можно ли устроить семейную терапию с сущностями в моей голове? Уложить Мелинду на кушетку, а лучше привязать и пустить ток. От злорадных глупостей меня отвлёк новый приступ жуткого голода. Такой сильный, что тело перегнуло пополам от боли. Захотелось всё бросить, выскочить голышом из ванной, отыскать на кухне кусок сырого мяса и впиться в него зубами…

Я медленно выдохнула, обхватив себя руками, и села на корточки, пытаясь отогнать мысли о кровавом стейке и вернуться в реальность. Ещё бы – не есть столько дней. Если бы не умерла от расставания с фамильяром, наверняка если не сегодня, так завтра умерла бы от голода. Кое-как, скорчившись, я выбралась из ванны, наскоро обмахнулась полотенцем и, на ходу одеваясь, почти бегом направилась в сторону кухни. Звук моих торопливых шагов эхом разлетался по пустому особняку, который даже в солнечный день выглядел мрачно. Спустившись на первый этаж по широкой дубовой лестнице, я пробежала по коридору, увешанному старыми пейзажами, и влетела в просторную, залитую светом кухню.

У плиты хлопотала Гелла – горничная, с которой я и провела последние запомнившиеся дни. Услышав мои шаги, она обернулась, и на её загорелом лице расплылась белоснежная улыбка.

– Мисс Кэтрин, вы проснулись! – Она радостно хлопнула в ладоши, а я подумала, что румянец на её щеках выглядит очень даже аппетитно.

– Я… – выдавила я, пытаясь совладать с безумным желанием вгрызться в её тонкую смуглую шею. Разорвать зубами упругую кожу, чтобы добраться до нежного мяса и солёной, полной жизни крови… – Очень голодна.

– Ой! Конечно-конечно! – Гелла волчком закрутилась на месте и тут же поставила на стол огромную стопку панкейков. – Садитесь скорее. Сливки? Кленовый сироп? Шоколадно-ореховую пасту?

Я на деревянных ногах подошла к столу и неловко плюхнулась на стул.

– Пасту, – прохрипела я и, не дожидаясь, схватила разом два блина и целиком засунула их в рот. А потом, едва прожевав, запихнула следом третий.

Дышать сразу стало легче. Мгновенно. Наваждение схлынуло, а во рту вместо кровавой соли появился яично-ванильный вкус жареного теста. Гелла поставила передо мной банку «Нутеллы», а я осторожно покосилась на её руки, потом на грудь, шею… Ничего. Шея как шея. Самая обычная, ничуть не аппетитная. Я перевела взгляд обратно на блины. Какого хрена это было? Смахнув с пальцев крошки, я осторожно ощупала клыки. Маленькие, вполне человеческие. Поймала своё искривлённое отражение в блестящем отполированном чайнике – глаза тоже мои, никаких чёрных белков и золотых радужек. Да нет, глупости, Кай говорил, что так просто вампиром не стать. Для этого мне нужно выпить его крови, а её я совершенно точно не пила. Меня передёрнуло от одной мысли об этом. И от мысли о крови в принципе. Ну вот, кровь кажется мне отвратительной – я точно не вампир. От сердца немного отлегло, и я уже с удовольствием принялась за блины, намазывая их «Нутеллой» так щедро, словно хотела набрать зараз недельную норму калорий. Гелла, напевая что-то себе под нос, поставила передо мной чашку с крепким чаем и молочник.

– Мёрфи так и не вернулся? – спросила я, наливая молоко в чай.

– То есть? – не поняла Гелла, но тут же стукнула себя по лбу, видимо, вспомнив, что, находясь в отключке, я многое пропустила. – Он возвращался, конечно, пока вы были… пока вы болели. Много времени провёл с вами рядом. – Я нахмурилась, смутно вспоминая какие-то голоса, доносившиеся до меня сквозь бред. – Но сегодня, когда понял, что вам стало лучше и вы скоро очнётесь, он отбыл в город по каким-то важным делам.

Да он издевается. Пригласил присоединиться к восстанию и теперь держит тут в одиночестве?

– Он вернётся сегодня? – как можно терпеливее спросила я.

Гелла виновато пожала плечами.

– К сожалению, мисс, он не уточнил.

– Шикарно, – проворчала я, возвращаясь к блинам с уже меньшим энтузиазмом. Он что, меня избегает? Почему? Позвал свергать власть, пожалел об этом и теперь ищет трусливый способ от меня избавиться? Ладно, Кэтрин, это глупости. Выдохни и не накручивай себя раньше времени. Сначала надо прийти в себя, набраться сил и… связаться с Каем? Но как? Он под следствием, да даже если бы и не был, у меня не было ни его телефона – у него вообще есть телефон? – ни адреса. Я не знала, где его искать. Да и если бы нашла, то что? «Эй, привет, как дела? Пойдём делать ведьминско-фамильярские дела?». Что это за дела вообще такие? У меня совершенно нет поводов с ним видеться. На меня камнем рухнуло одиночество, и я, помрачнев ещё сильнее, принялась есть «Нутеллу» ложкой прямо из банки. Гелла делала вид, что не замечает моего настроения, и продолжала выпекать всё новые и новые блинчики, будто собралась накормить ими целую ораву. Впрочем, предыдущую стопку я незаметно для себя уже уговорила.

Лишь ощутив в желудке давящую тяжесть, которая немного заглушила тревогу, я отставила банку. Горло драло от сладости, и я поспешила прополоскать его уже остывшим чаем. И как раз в эту минуту на кухню зашёл Мёрфи.

– Потрясающий тайминг! – с восхищением проговорил он, кажется, обращаясь к самому себе. – Я как раз вовремя.

– Прекрасно, как раз думала о тебе, – буркнула я.

Мёрфи наигранно смутился и махнул рукой.

– Так откровенно, Блэквуд! Это-то меня в тебе и привлекает! – Окинув меня быстрым взглядом, он сел напротив. – Вижу, ты нашла одежду по вкусу. Это радует. Я старался тебе угодить.

Я не хотела слушать его болтовню о пустяках. Я хотела ответов.

– Нам нужно поговорить. Ты…

– Это обязательно случится, но не сейчас, – перебил меня он, одаривая очередной чеширской улыбкой. – Более того, Кэтрин, ты должна всё отрицать.

Я непонимающе нахмурилась.

– Ты о чём?

– Вот! Отлично! – Он хлопнул в ладоши. – У тебя уже выходит как надо!

Я раздражённо вздохнула.

– Послушай, я…

– Меньше слов, Блэквуд. Ты понимаешь, что они не всегда полезны. И сейчас как раз такой случай.

В дверь позвонили. Гелла подскочила на месте и побежала открывать. Я проводила её растерянным взглядом.

– Что происходит, Мёрфи? – В груди завозилось тревожное сомнение.

– Нет времени объяснять, бусинка, но, уверяю тебя, у меня не было другого выбора. Всё отрицай.

Он встал из-за стола. Я вскочила следом.

– Что?

– Всё отрица-а-ай, – прошептал он, и в следующий миг на кухню ворвались псы Надзора.

Их было человек десять – полноценная группа захвата в чёрных плащах. Я не успела дёрнуться, как двое бросились ко мне, опрокинули животом на стол и больно заломили руки. Чашка слетела со стола и разбилась, я попыталась вырваться, но к моему затылку прильнуло дуло пистолета.

– Кэтрин Моргана Блэквуд, – прогрохотал грубый голос где-то надо мной. – Вы арестованы по обвинению в диверсии в академии Стоунклад.

– Что? Я не…

– Тихо. – Рот сковал металлический кляп, который должен был помешать мне произносить опасные заклинания. Меня рывком подняли и поставили на колени, на запястьях туго защёлкнулись тяжёлые наручники, впившись в кожу, на шее – железный, покрытый рунами ошейник. К нему же прикрепили цепь от наручников, такую короткую, что пальцами я не могла не касаться собственного лица. Значит, вот так арестовывали мою мать? Это меня вежливо вывели из аудитории под присмотром директрисы, а маму, Мелинду, – а, плевать, – вот так грубо скрутили и связали, будто дикое животное. Я оцепенела от испуга, не зная, что делать, не понимая, что происходит, а меня уже поволокли прочь из кухни. В панике я обернулась на Мёрфи, но тот и не собирался мне помогать. Стоял в сторонке и вежливо улыбался. Перед тем как меня увели, я успела поймать беззвучное движение его губ: «Всё отрицай».

Мёрфи. Ублюдок.

4. Кай

Всю ночь я не находил себе места, обрывал телефон Мёрфи, но тот сперва не отвечал, а потом и вовсе отключился. А где его искать, я понятия не имел: мы несколько раз встречались в его квартире в обычном Лондоне, но он мельком упоминал, что отвезёт Кэтрин в особняк за городом, а об этом месте я ничего не знал. Я даже порывался нарушить правила и выведать хоть что-то у коллег, рискуя навлечь на себя новые подозрения, но меня останавливали две вещи: понимание того, что Кэтрин это только навредит, и её похожее на озеро спокойствие, которое я ощущал. Пока ей ничего не угрожает, значит, ещё есть время. В конце концов остановило меня собственное, ослабленное голодом и допросами тело: в холодильнике оставались запасы говяжьей крови, но меня тошнило от одной только мысли о еде. Многодневный голод быстро одолел меня, и к утру я вырубился прямо на диване, не в силах дойти до спальни.

Меня разбудил звонок.

– Мёрфи! – прорычал я в трубку, вскакивая, едва разлепив глаза.

– Её везут в суд, – ответил мне спокойный голос. – Я надеялся выбить хотя бы парочку дней заключения и попытаться потянуть за нужные ниточки, но Триада хочет покончить с делом как можно скорее. Но, может, так даже лучше, раз не будет допросов, они, возможно, обойдутся без пыток.

– Ты сдал её им!

– Мои моральные принципы мы обсудим позже. Заседание в два.

С этими словами он отключился, и я с ненавистью посмотрел на экран. Часы показывали час дня – сколько я проспал? Надо поторапливаться.

Спрятав телефон в тайнике, я быстрым шагом направился в спальню за чистой одеждой. Открыв старенький платяной шкаф, который поселился в доме ещё в прошлое столетие, я понял, что всё это время втайне надеялся, что мне больше не придётся носить форму. Месяцы, проведённые в академии, не привлекающие внимание толстовка и джинсы, как оказалось, стали для меня глотком свежего воздуха. Но теперь всё вернулось на свои места: галстук удавкой стянул шею, белая рубашка и чёрный жилет легли на плечи тяжёлым грузом, а кожаная портупея с кобурой – железными кандалами. Одевшись, я натянул кожаные перчатки, которые позволили мне хоть немного отстраниться от происходящего, проверил оружие и, сдёрнув с вешалки украшенный гербом Надзора пиджак, который почти никогда не носил, вылетел из дома.

Уже в кэбе я понял, что так и не поел, но, к своему удивлению, то ли от волнения, то ли ещё по какой-то причине совершенно не ощущал голода. Кэб плёлся со скоростью хромой черепахи, и мне всё сильнее хотелось выскочить из него и побежать. Объяснить это желание я никак не мог, как то, зачем вообще сорвался в суд. Я ведь ничем не смогу ей помочь. Но настойчивое, неподконтрольное, болезненно-тягучее чувство в груди заставляло меня рваться вперёд, чтобы хотя бы её увидеть. Это раздражало, почти злило, но и поделать я с этим ничего не мог. Я сжал челюсти, зажмурился и закрыл лицо ладонью, ощущая себя изнывающим от тоски псом. У меня и прежде было мало контроля над собственной жизнью, но теперь… от меня как будто ничего не осталось. Я наклонился к коленям, подавляя внезапный приступ тошноты, и медленно выдохнул. Между лопаток выступила холодная испарина, грудь сдавило, лёгкие отказались работать. Пришлось открыть окно, в надежде, что это поможет снова вдохнуть. Я ослабил галстук и откинулся на спинку сиденья, слепо глядя на пролетающие мимо каменные домики. Надо взять себя в руки. Какие бы чувства я ни испытывал, Кэтрин нуждается в защите. Судьба распорядилась так, что теперь она часть Новой Зари, именно в ней сосредоточена сила, которая может спасти всех нас. Я вздохнул. В конце концов, она тоже ничего из этого не выбирала: ни силу, ни Мёрфи, ни меня. Пусть наша связь не мучает её так же, как меня, но угрожает её жизни не меньше.

Кэб наконец остановился, и я, сделав глубокий вдох, вышел под моросящий дождь. Огромное каменное здание с крутой двускатной крышей почти сливалось с серым небом. Высокие, узкие окна тускло светились, приглушённые пеленой тумана. Я слышал, что давно это был тихий молитвенный дом, теперь же над двустворчатыми дверьми висел знак Надзора. К глазу добавился меч, который символизировал неотвратимость наказания для того, кто окажется внутри. Я надеялся, что сегодня наказание не потребуется.

Часы на далёкой башне пробили два часа, поэтому поторопился войти, но, похоже, я не опоздал. Длинные деревянные скамьи в большом зале были заполнены людьми: работники Надзора и просто ведьмаки и ведьмы, любившие подобного рода развлечения. Трибуна для судей с высокими креслами, как и место подсудимого, пока пустовали. Я, стараясь не привлекать внимания, сел на пустующую скамью в самом конце зала, в угол, куда почти не доставал свет тихо трещащих кристаллов, которые гроздьями висели на толстых цепях вдоль тёмных стен. Но долго без соседей просидеть не удалось.

– Что ты творишь? – едва слышно прорычал я сквозь зубы, когда рядом со мной, кутаясь в серое пальто, плюхнулся Мёрфи.

Тот неторопливо стряхнул с плеч холодные капли дождя и поправил поднятый воротник, прежде чем ответить. Наконец он зевнул:

– Всё под контролем. – Он задрал рукав, преувеличенно удивлённо покосился на часы и сказал громко: – Как странно, я думал, начало в два.

Сухопарая ведьма в фиолетовой шляпке с сетчатой вуалью обернулась к нам и заговорщически понизила голос:

– Кто-то из работников обронил, что один из судей задерживается. Вы, к слову, не знаете, кого и за что судят сегодня?

Мёрфи тоже понизил голос и очаровательно улыбнулся:

– Понятия не имею!

– Ох, – расстроилась ведьма и поправила вуаль. – Как жаль. Но не волнуйтесь, заседание внеочередное, значит, должно быть что-то интересное. Возможно, даже преступление против Триады. Было бы славно.

– Вы находите преступления против Триады чем-то славным? – в полный голос, приторно-сладко поинтересовался Мёрфи, улыбнувшись ещё шире.

Ближайшие к нам соседи начали с интересом оборачиваться. Ведьма, осознав, как двояко прозвучали её слова, мгновенно побледнела. И без того худое лицо её вытянулось, а в глазах вспыхнул неподдельный страх, и я тут же ощутил кислый запах её перепуганного тела.

– Н-нет, я вовсе не это… – Она принялась оглядываться, вжимая голову в плечи. – Я так не считаю!

– Точно? Думаю, так и есть. – Мёрфи прищурился. – Было бы очень опрометчиво с вашей стороны всерьёз заявлять подобное в лицо мистеру Мёрфи, – он коснулся своей груди и издевательски-вежливо склонил голову, а потом ткнул большим пальцем в мою сторону. – И следователю Надзора.

Бледность сменилась серостью. Огромные синие глаза ведьмы метнулись от Мёрфи ко мне, а потом к пистолету в кобуре. Чёрт. Я забыл пиджак в кэбе.

– Разумеется. Прошу… – Она вскочила, прижимая к груди чёрную бархатную сумочку, которая, казалось, вот-вот не выдержит и лопнет – так сильно она вцепилась в неё ногтями. – Прошу прощения, мне надо… я совсем забыла… уже…

Завершив фразу чем-то невнятно-испуганным, она пулей выскочила из зала суда. Мёрфи проводил её довольным взглядом, расслабленно сполз ниже и снова зевнул.

– Ненавижу таких, – тихо сказал он. – Делают вид, что любят Триаду, а сами бегут от неё как от огня. – Он ухмыльнулся. – Весело им смотреть, как сжигают других. Трусливые крысы.

Я не ответил. Мы и так сказали друг другу слишком много, а теперь на нас то и дело глазели присутствующие, привлечённые глупой сценкой. Мёрфи слишком беспечен. Кэтрин задержали по его наводке, значит, он дал им понять, что они связаны – это уже риск. Если пойдут слухи, что он якшается ещё и с вампиром, едва ли его погладят по головке. Да, разумеется, я здесь никого не знаю, вероятно, и меня не узнают, но чем чёрт не шутит. Мы в суде Надзора, в конце концов. Нужно быть предельно осторожными. Я вздохнул. Нет. Мне вообще не стоило сюда приходить. Это было глупо. Что, если сюда явится Клиффорд или кто-то из его людей? Он и так меня в чём-то подозревает, а если узнает, что я явился на заседание Кэтрин… это даст ему новую зацепку, если не повод снова засунуть меня в камеру. Я так торопился, одолеваемый эмоциями – не моими, фамильяра! – что даже не подумал об этом. Назвал Мёрфи беспечным, но сам поступил не лучше – сорвался, ничего толком не обдумав. Если Мёрфи не подумал о последствиях, то я должен был. С каких пор я стал таким идиотом? Надо уйти. Оказаться подальше отсюда, пока не случилось беды.

Стараясь скрыть обуревающее меня волнение, я неторопливо поднялся, вышел в центральный проход и направился прочь. Но не успел я сделать по нему и пары шагов, как двери отворились, и мне преградили путь два суровых, бритых наголо охранника. Под локти они крепко держали закованную в зачарованный металл Кэтрин. Первое, что я увидел – разбитые в кровь колени. Должно быть, она падала, а её продолжали тащить, не давая нормально подняться. Футболка неаккуратно задрана – её обыскивали. Рот был забит кляпом, его углы впивались в кожу, натирая до крови. Наши взгляды встретились, и когда я увидел в её глазах удивление, смешанное с ужасом, что-то в груди оборвалось. Но хуже было другое – в её глазах при виде меня появилась надежда.

5. Кэтрин

Стоило мне увидеть Кая, я забыла обо всём: о боли от оков, о страхе, о двух псах Надзора, которые заламывали мне руки. Кай вырос передо мной подобно могучей стене, и на секунду мне показалось, что сейчас всё закончится. Всё встанет на свои места: он поможет мне, спасёт, увезёт подальше отсюда, от Надзора, Триады, от Мёрфи, так далеко, чтобы никогда не вернуться.

Но ничего этого не случилось.

Лицо Кая – каменная маска, не выражающая ничего. Он окинул меня холодным взглядом и услужливо шагнул в сторону, уступая место моим конвоирам. Меня дёрнули за руки и грубо потащили вперёд. Я с отчаянной мольбой в глазах обернулась, чтобы увидеть, как Кай, не глядя на меня, садится на пустующую скамью.

Меня ударили в затылок, заставляя смотреть перед собой, проволокли по каменному полу – я не успевала переставлять ноги, – и усадили за трибуну, которая больше напоминала загон – деревянная коробка метр на метр с узкой, неудобной скамьёй, на которой с трудом помещался мой зад.

Пришлось проморгаться, чтобы согнать выступившие на глаза слёзы и увидеть мир вокруг. Когда я сидела на этом месте в прошлый раз, людей было больше – в зале яблоку негде было упасть. Громкое дело об измене собрало в суде половину города. Ведьмы и ведьмаки лезли друг другу на головы и наперебой выкрикивали мне пожелания смерти. В этот раз картина была другой. Полупустой зал, скучающие лица говорили о том, в какой спешке всё было организовано. Возможно, зрители даже не знали, на какое именно заседание пришли.

Я снова отыскала взглядом Кая. Он смотрел на меня с тем же скучающим видом, что и остальные. И только теперь я поняла, как иначе он выглядит. Не было ни привычно растрёпанных кудрей, ни уютной толстовки и простецких джинсов. Влажные от дождя волосы были убраны назад, черты лица заострились, нахмуренные брови утяжеляли взгляд. Белая рубашка, жилет, пистолет в кобуре и чёрные кожаные перчатки – передо мной сидел самый обычный пёс Надзора, один из тех, которые одним своим видом заставляли мои внутренности сжиматься от ужаса и отвращения. Я снова взглянула в его холодные глаза и окончательно осознала, что Кай мне не поможет. В этом зале я осталась совсем одна.

Меня затрясло, на глаза снова навернулись слёзы. Хлопнула боковая дверь, заставив меня подскочить от неожиданности. Все в зале как по команде встали, меня больно ткнули в бок, заставляя подняться. Я покосилась в сторону. Сквозь дрожащую пелену я разглядела мутную фигуру судьи в длинной чёрной мантии и белом кудрявом парике. Садясь на своё место, судья небрежно махнул рукой. Меня усадили на место. Загремели ключи и цепи, и я не сдержала судорожного вздоха, когда с меня сняли кандалы и кляп. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, по которой тут же размазалась кровавая слюна. Всхлипнув, я принялась тереть дрожащую руку о джинсы, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Я не хотела, чтобы они видели мою слабость, мой страх, но ничего не получалось: меня трясло, слёзы градом бежали по щекам. Я не смогу пройти через это снова. В этот раз мне вряд ли повезёт настолько, что получится избежать костра. Всё это заседание состряпали на скорую руку не просто так: они хотят как можно быстрее избавиться от меня. От последней Блэквуд, которая как бельмо на глазу Триады.

– …в академии Стоунклад, приведшее к смерти двух следователей… – Голос судьи пробивался ко мне будто через толщу воды. – …а также студентки, достопочтенной мисс Анны Барнетт, наследницы…

Вот как. Они решили свалить всё на меня. Не то чтобы они были не правы…

– …обвиняется в измене, поклонении культу Сгинувших Богинь…

Я не хотела это слушать. Впрочем, если бы хотела, вряд ли смогла бы – шум в ушах заглушал половину звуков. Мне не выбраться. В прошлый раз меня не оправдали, меня помиловали – это значит, что я уже виновна, что бы ни сказала в своё оправдание.

Когда присутствующие услышали моё имя и обвинения, по залу прокатился взволнованный шёпот, глаза заблестели интересом. Да, радуйтесь, вы попали на достойное вашего внимания развлечение.

– Мисс Блэквуд?

Я перевела взгляд на судью. Он выжидающе смотрел на меня, ожидая ответа. Полный мужчина средних лет с невыразительными серыми глазами и обрюзгшими щеками – самый обычный на вид. Встретишься с таким на улице, и даже не запомнишься лица. Белый парик придавал ему комичности, делая похожим на помесь бульдога и спаниеля. И это он будет решать мою судьбу?

– Мисс Блэквуд, суд ждёт ответа, – повторил он, недовольно хмуря кустистые брови.

Конвоир толкнул меня в плечо, приводя в чувство.

– П-простите? – выдавила я.

– Ваша честь, – плюнул судья.

– Что?

– «Простите, ваша честь», – проговорил он громче.

Я сглотнула, сжала кулаки и послушно повторила:

– Простите, ваша честь. Не могли бы вы повторить вопрос?

Судья снисходительно вздохнул, но всё же просьбу мою выполнил:

– Мисс Блэквуд, признаёте ли вы себя виновной в измене, убийстве двух следователей Надзора и мисс Анны Блэквуд? А также признаёте ли вы себя виновной в использовании тёмной магии, а также в прямом нарушении запрета на поклонения преступным культам, а именно культу Сгинувших Богинь?

Я покачала головой.

– Нет. Я невиновна.

– Но вы не удивились моим словам и не отрицаете, что знали об этих смертях, – приподнял брови судья. – Откуда, позвольте спросить, раз вы невиновны?

По залу вновь прокатился взволнованный гомон. А у меня сердце ушло в пятки, и единственное, что я смогла выдавить:

– Отрицаю.

– Прошу прощения? – Судья наклонился чуть ближе, будто не мог расслышать мои слова. Я прочистила горло и повторила громче:

– Я отрицаю любые обвинения, и я не знала и не знаю ни о каких смертях… ваша честь.

Мёрфи сказал всё отрицать. А что мне ещё оставалось? Идей лучше у меня всё равно не было.

Судья молча смотрел на меня и молчал, будто ожидая, что я скажу что-то ещё. Не дождавшись, он поджал губы и, нацепив на лицо маску разочарования, покачал головой:

– Очень жаль, мисс Блэквуд. Раз вы отказываетесь говорить правду, исповедаться перед священным судом и признать свою вину, боюсь, я вынужден прибегнуть к помощи судебного дознавателя.

– Я не лгу! – вырвался испуганный возглас, но разве он мог хоть что-то изменить?

Не глядя в мою сторону, судья махнул короткопалой рукой, и на моей шее вновь сомкнулся железный ошейник. Я непроизвольно задышала быстрее, судорожно обводя взглядом зал, встречая в ответ только равнодушие или открытый интерес зрителей. Вновь отыскала Кая, но увидела всё тот же непроницаемый холод. Но не успела я на нём сосредоточиться, как с переднего ряда поднялся сидевший наготове дознаватель: высокий худой мужчина. Привлекательный на вид молодой человек, затянутый в строгий чёрный камзол, белобрысый, с аккуратными очками в тонкой золотой оправе на длинном прямом носу. Он кивнул судье и поправил массивный перстень на большом пальце левой руки. Дождавшись ответного кивка, дознаватель перевёл взгляд на меня.

– Мое имя Лариэль Смит, мисс Блэквуд. Сегодня я буду вашим дознавателем, – безукоризненно вежливо начал он. – Вы уже работали с судебными дознавателями прежде?

Я покачала головой. В прошлый раз меня допрашивал Клиффорд, прямо в моей одиночной камере, на суде же я не проронила ни слова, меня даже ни о чём не спросили, лишь быстро, под недовольные возгласы толпы, выдали помилование и вышвырнули из зала суда. Я понятия не имела, что будет теперь.

– Хорошо, мисс Блэквуд. Не бойтесь, вас не ждёт ничего сложного. Я буду задавать вам вопросы, ваша же задача – давать честные ответы. Вот и всё. Звучит просто, правда?

Помедлив, я кивнула, стараясь не расплакаться.

– Вы справитесь? – улыбнулся уголками тонких губ Лариэль. Его нежный баритон внушал спокойствие. – Честность – всё, чего я прошу.

Я снова кивнула.

Лариэль улыбнулся совсем немного шире.

– Мисс Блэквуд, вы были знакомы с Анной Барнетт?

– Да, – тихо сказала я. – Мы учились на одном курсе.

– Вот видите? – доброжелательно кивнул Лариэль. – Совсем не сложно.

Я в очередной раз кивнула, ожидая следующего вопроса.

– Мисс Блэквуд, Анна Барнетт знала о том, что вы практикуете запрещённую магию и следуете культу Сгинувших Богинь?

– Я не использовала подобную магию и не поклонялась…

Я не успела договорить. Лариэль коснулся перстня на пальце, ошейник обжёг мне горло, и тело в тот же миг свело болезненной судорогой. Сквозь меня будто пропустили разряд электричества. Я закричала, хватаясь за раскалённый металл, выгнулась, не в силах совладать с собственным телом, и упала. Всё тут же прекратилось, и грубые руки конвоиров тут же подняли меня и усадили на прежнее место. Моё обмякшее тело не сопротивлялось, и одному пришлось придерживать меня за плечо, чтобы я снова не свалилась. Сердце бешено колотилось, сжимаясь от боли, меня била крупная дрожь, а уши заложило, так что я едва разобрала слова Лариэля.

– Я спросил не это, мисс Блэквуд, – невозмутимо сказал он. – Я спросил, знала ли Анна Барнетт о том, что вы практикуете запрещённую магию и следуете культу Сгинувших Богинь. Так она знала?

Я подняла на него взгляд, тщетно пытаясь сфокусироваться на лице, которое совсем недавно казалось мне почти приятным.

– Я же сказала…

Мой ответ потонул в крике. Новый разряд – сильнее предыдущего – бросил меня на трибуну, и я забилась в конвульсиях. Челюсти сжались, слюна вспенилась, и я почувствовала мерзкий привкус крови. Глаза закатились, я захрипела, теряя сознание, но Лариэль был наготове и прекратил всё за мгновение до того, как я отключилась.

Меня снова усадили на место, но я тут же начала заваливаться на бок и почти с облегчением прильнула к плечу державшего меня конвоира. Джинсы были тёплыми и мокрыми – я описалась.

– Слушайте меня внимательно, мисс Блэквуд, – вкрадчиво проговорил Лариэль. – И просто отвечайте на заданный вопрос. Знала ли Анна Барнетт о том, что вы…

– Нет, – пробормотала я.

– Простите? – приподнял брови Лариэль.

– Нет. Она не знала.

По залу прокатились смешки и весёлые возгласы. Судье пришлось даже постучать молотком, чтобы вернуть собравшихся к тишине.

– Продолжайте, мистер Смит, – сказал судья, со скучающим видом делая какие-то пометки в своих записях.

Лариэль благодарно кивнул и вновь повернулся ко мне.

– Мисс Блэквуд, вы лишили жизни Анну Барнетт из-за того, что она узнала о ваших… гхм… увлечениях или по другой причине?

– Я не лишала Анну Барнетт жизни, – прохрипела я, хотя знала, чем обернутся мои слова. – Это была не я.

Лариэль покачал головой и потянулся к кольцу. Я зажмурилась, ожидая нового разряда. Но… его не последовало. Тишина оглушила меня, и когда я открыла глаза, увидела бледное, испуганное лицо Лариэля, который так и не притронулся к перстню. Замер судья, замерли мои конвоиры, все в зале притихли и съёжились, поражённые происходящим.

За спиной Лариэля с каменным лицом стоял Кай, и дуло его пистолета упиралось Лариэлю в затылок.

– Двинешься, и тебе конец, – тихо сказал Кай, и меня до костей пробрала ледяная ярость, исходящая от него.

– Ч-что вы себе позволяете! – первым опомнился судья. – Опустите оружие в зале суда!

Но Кай не двинулся с места. Его рука побелела, и я поняла, что он мобилизует всю свою волю, чтобы не нажать спусковой крючок и не вынести Лариэлю мозги. Опомнившись следом за судьёй, конвоиры отскочили от меня, вскидывая оружие. То же самое сделали и все остальные служители Надзора, находившиеся в зале.

– Кай… – прошептала я, запоздало понимая весь ужас происходящего. Понимая, что что бы ни произошло дальше, нам не выбраться из этого зала живыми. Я попыталась встать, чтобы сделать хоть что-то, хоть как-то спасти ситуацию, признаться во всём, о чём меня попросят, но ноги не выдержали, и я упала на дверцу трибуны. Она почему-то открылась, и я скатилась по ступеням прямо под ноги Лариэлю. Один из конвоиров тут же направил на меня пистолет.

– Это препятствование правосудию! – вскочил с места судья. – Убить их! Немедленно! Приказываю привести приговор в исполне…

– Я вам этот приговор в жопу засуну, уважаемый судья, – пронёсся по залу разражённый голос, и я увидела, как по проходу между рядами идёт Мёрфи. А он тут откуда взялся?

Судья, осознав, кто перед ним, не смог скрыть удивления и страха.

– Мистер Мёрфи? Что вы…

– Опустить оружие. Это приказ, – рявкнул Мёрфи.

Псы Надзора неуверенно переглянулись, а потом выжидающе покосились на судью. Тот, совершенно сбитый с толку, замахал им руками, призывая подчиниться. Пистолеты вернулись в кобуры, но Кай свой опускать не торопился.

– Мистер Фрейзер, – обратился к нему Мёрфи. – Прошу вас, выведите мисс Блэквуд из зала. Давайте поскорее, джентльмен не должен позволять леди валяться у его ног.

Кай сжал челюсти, резко выдохнул и, наконец убрав оружие, быстро подошёл ко мне.

– Кай. – Я мало что понимала, но едва его ладони коснулись меня, расплакалась. – Кай.

– Всё хорошо, – тихо сказал он, подхватывая меня на руки так легко, будто я ничего не весила. Мне вдруг стало стыдно за мокрые штаны и запах мочи, который наверняка ударил ему в нос, но я всё равно прижалась к нему в поисках долгожданной защиты.

– Мистер Мёрфи, прошу прощения, но что вы творите? – воскликнул судья. – Ваш отец знает, что…

Разгневанный голос Мёрфи догнал меня, когда мы с Каем уже были на полпути к выходу:

– Что я творю? Это что вы творите! Я никому не позволю подобным образом обращаться с моей невестой!

6. Кэтрин

Прежде чем я успела понять хоть что-то, Кай вынес меня из зала суда. Дождь лил как из ведра, но я почти не ощущала ледяные капли, которые щедро осыпали меня. На обочине какой-то круглобокий ведьмак уже открывал дверь кэба, но Кай схватил его за шиворот и, небрежно отодвинув в сторону, усадил меня на сиденье. Не обращая внимания на отборную ругань и обещания проклятий, он забрался следом. Что случилось дальше, я не запомнила, провалилась куда-то в темноту, до которой добирался только шум ливня, барабанивший по металлической крыше и стёклам с такой силой, будто хотел добраться до меня.

Я пришла в себя, когда Кай вытаскивал моё обмякшее тело из машины. Он занёс меня в маленький, обшарпанный дом, который больше напоминал заброшку. То, как мы оказались в ванной, я тоже помнила смутно. Кай усадил меня на пол и, сжав руками ошейник, в одно мощное движение разломил металл. Стянул перчатки, отбросил их в сторону и быстро закатал рукава рубашки. Взяв меня за подбородок, он осмотрел раны на шее.

– Покажи руки. – Лицо его по-прежнему не выражало ничего, кроме крайней степени сосредоточенности. Я послушно раскрыла ладони и сама удивилась увиденному. На них остались глубокие бордовые борозды, которые я заработала, когда в судорогах пыталась снять причиняющий боль ошейник.

– О, – отстранённо протянула я. Кай кивнул и включил воду. Она оглушительно зашумела, наполняя ванну.

– Промоем и потом обработаем, – сказал он, потянулся к моему топу, но замер, так и не прикоснувшись к ткани. – Справишься сама?

Я снова покосилась на израненные ладони, попыталась снять топ, но тут же поморщилась от боли. Пальцы не сгибались, мышцы всего тела отзывались болью, стоило хоть немного пошевелиться. Казалось, я вся превратилась в один огромный синяк. Язык шевелиться тоже отказывался, поэтому я с мольбой посмотрела на Кая. Он понял меня без слов.

Осторожно, чтобы лишний раз не задеть раны, он снял с меня топ, помедлив, он коснулся пуговицы на джинсах. Ещё раз бросил на меня быстрый взгляд, будто ожидая, что я его остановлю, но почти сразу продолжил.

– Можешь обхватить меня за шею? – попросил он, расстегнув ширинку. Я послушалась и, насколько позволяли силы, обвила его шею руками, стараясь не прикасаться ни к чему ладонями. Кай отклонился назад и приподнялся, отрывая меня от пола, чтобы освободить мои ноги от мокрых штанов. Вместе с ними он разом стянул с меня и трусы. Мне вновь стало неловко и стыдно.

– Прости, – прошептала я, чувствуя, как вспыхнули щёки.

– Тебе не за что извиняться.

Одной рукой Кай обхватил меня за талию, другой – под колени и усадил на дно ванны. Я, не обращая внимания на боль, обняла себя за плечи и подтянула колени к подбородку, в надежде спрятаться от собственной уязвимости. Кожа моментально покрылась мурашками от холода. Кай бросил мою одежду в стиральную машинку и снял с держателя лейку для душа. Я вздрогнула, когда мне на голову полилась тёплая вода. Волосы потяжелели и горячим одеялом расстелились по спине. Мышцы немного расслабились, вода окрасилась в розовый, и я с задумчивым интересом наблюдала за тем, как она, закручиваясь в спираль, исчезала в сливе. Одна часть меня не верила, что всё закончилось, другая – не могла поверить, что подобное вообще случилось. Была ещё одна часть, та, которая вообще не хотела ни о чём думать. И я позволила ей украсть себя.

Кай сидел у ванны и медленно водил рукой по моим волосам, вымывая из них кровь, смешанную со слюной и соплями. Если бы не это и не обмоченные джинсы в стиралке, ситуация даже могла бы показаться милой. Может быть, даже романтичной. Привлекательный шотландец в портупее и голая девушка в его ванне – вполне себе начало для дешевого хоум-видео. Я слабо усмехнулась, позволяя себе спрятаться в этих глупых мыслях. Как ни странно, это и горячая вода помогли: плечи мои опустились, грудь перестало давить тревогой, страх нехотя отошёл куда-то на второй план. И я позволила себе расслабиться в руках Кая. На сердце потеплело, и вместо тревоги под рёбрами начал медленно разгораться незнакомый жар, будто сам Поток, лишившись преград, побежал по моим венам.

Кай замер, и я, почувствовав его замешательство, открыла глаза. Проследив за его взглядом, я охнула. Рёбра мои светились изнутри красноватым светом, будто кто-то засунул мне в грудь лампочку. Магия разогрела кровь и хлынула вверх – к шее, и вниз – к рукам. Медленно и нерешительно раны на ладонях начали затягиваться, обрастая новой, розовой кожей. Несколько минут мы с Каем удивлённо наблюдали за происходящим: кровавые полосы превратились в свежие шрамы, но потом и они исчезли. Я осторожно коснулась шеи – и не почувствовала ни ран, ни боли, ни рубцов.

– Похоже, аптечка не понадобится, – заключил Кай, наблюдая за тем, как гаснет «лампочка» в моей груди.

– Похоже, – эхом отозвалась я. Оказывается, сила Мелинды – реально полезная штука. Обычная магия на такое не способна.

Кай вернул лейку на держатель и поднялся.

– Я принесу одежду.

Генри Клиффорд


Дождавшись моего кивка, он вышел, а я осторожно пошевелила плечами, ногами и пальцами, проверяя своё состояние. Боли больше не было – удивительно. Осторожно, не доверяя себе до конца, я встала. Кажется, всё в порядке. Я встала под струю душа и с облегчением вздохнула – вот бы все мои проблемы решались так легко.

Когда Кай вернулся, я уже заворачивалась в большое банное полотенце, которое висело на крючке у зеркала.

– Вот. – Он бросил на меня быстрый, но внимательный взгляд, будто хотел удостовериться, что я не засвечусь снова и не взорвусь прямо посреди его ванной, и положил вещи на стиральную машину.

– Спасибо. – Я взяла предложенные чёрные трусы-боксеры.

Кай смущённо кашлянул, отводя взгляд.

– Они новые. – Он указал на этикетку, которую, похоже, специально не стал убирать. – Там ещё шорты, их я уже носил, но они стираные…

– Всё в порядке, – я улыбнулась. – Спасибо.

Кай, не глядя на меня, кивнул и вышел из ванной. Странно, подумалось мне. Когда он раздевал меня и мыл, я не видела никакого смущения, а теперь его будто подменили. Не привык делиться с девушками своим нижним бельём? Я развернула трусы и оценивающе осмотрела их. Ну да, наверное, это слишком личное.

Трусы пришлись мне более-менее впору, а вот серая футболка оказалась велика и превратилась на мне в подобие платья почти до середины бедра, поэтому шорты я надевать не стала.

Чтобы лишний раз не напрягать Кая, я засыпала порошок в машинку и запустила быструю стирку. Почему-то мысль о том, что в доме у вампира была стиралка, казалась мне странной. Да и весь его дом не напоминал ни тёмный замок Дракулы, ни вычурное лесное жилище Калленов. Когда я вышла из ванной, то увидела маленькую, но уютную гостиную с камином и зелёным диваном. Рядом стояло жёлтое кресло с высокой лампой для чтения, книги тоже были здесь – на кофейном столике. Кая в гостиной не оказалось, и я, мельком заглянув на кухню с пузатым холодильником и видавшим виды кухонным гарнитуром прямиком из прошлого века, поднялась на второй этаж и зашла в первую попавшуюся комнату. Это оказалась скромная по размерам спальня. Между платяным шкафом и по-спартански застеленной двуспальной кроватью стоял Кай. Он уже успел снять мокрую после дождя и водных процедур одежду и как раз надевал джинсы.

– Проходи, – сказал он, не оборачиваясь.

Я проскользнула внутрь, наблюдая за тем, как Кай надевает футболку. На меня волнами накатывало ощущение нереальности происходящего. Всё случившееся утром казалось странным, мутным сном, и тело, исцелённое магией, не несло на себе никаких следов. Я будто кочевала из одного кошмара в другой. И даже сейчас… последний раз я видела Кая во сне, и теперь поверить в то, что он настоящий, а я ни с того ни с сего оказалась в его доме, не получалось. В последний раз подобное состояние у меня было после экзаменов на первом курсе. Тогда я не спала три ночи подряд, зубрила вопросы и после сдачи не могла отличить реальность от сна.

Двигаясь осторожно, будто не доверяя самой себе, я села на кровать, подобрав под себя ногу.

– Можешь отдохнуть здесь, – сказал Кай, закрывая шкаф. – Есть хочешь?

От мысли о еде меня затошнило, и я замотала головой. Кажется, в ближайшее время я есть не захочу, блинчики уж точно.

– Может, чаю?

На чай я согласилась, и Кай вышел из комнаты, оставив меня одну. А я так и сидела, слушая, как встаёт на плиту металлический чайник, как открываются и закрываются кухонные шкафчики, как звенит посуда. Может, это всё и правда сон? Может, я так и не проснулась? Может, и вовсе не пережила агонию от расставания с фамильяром? Я посмотрела на свои руки, медленно согнула и разогнула пальцы. Вышло бы глупо.

Я так и сидела, когда Кай вернулся в спальню. Он поставил на прикроватную тумбочку пластиковый поднос с большой красной кружкой, которая своими размерами больше напоминала супницу. Из неё выглядывали этикетка чайного пакетика и металлическая ручка чайной ложки. На блюдце белела горка сахарных кубиков, рядом лежали аж четыре больших «Сникерса». Почему-то их вид вызвал у меня невольную улыбку.

– Прости, молоко закончилось, – сказал Кай, протягивая мне кружку.

– Всё в порядке, спасибо. – Я отхлебнула чаю и поморщилась от того, какой он вышел крепкий. Я поставила чашку обратно на поднос. – Ты не налил себе чай.

– Не хотел тебе мешать. Чтобы ты отдохнула.

Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать:

– Посидишь со мной? – И быстро добавила: – Если сам хочешь, конечно.

Кай замешкался, но кивнул. Попросив подождать, он сходил на кухню и вернулся с такой же чайной бадьёй. Поставив свою кружку рядом с моей, он сел на кровать. Некоторое время мы молчали. Чай остывал в кружках. Кай, явно голодный, то и дело косился на «Сникерс», но не прикасался к нему. Дождь размеренно барабанил по стеклу. Я не выдержала первой.

– Спасибо, что… помог.

Кай отвернулся, и я вновь увидела, как окаменело его лицо.

– Я не мог поступить иначе.

Я поняла, что, говоря «не мог», он буквально это и имел в виду – он физически не мог оставить меня в беде. Как мой фамильяр. В груди кольнуло. Он не выбирал это. Я его заставила. Я подвергла его опасности. Ещё гаже было от мысли о том, что, не будь Кай моим фамильяром, я бы всё ещё корчилась в конвульсиях в зале суда. Он не стал бы мне помогать.

– Что теперь будет? – едва слышно спросила я.

– Я не знаю.

Я посмотрела в сторону окна и невесело усмехнулась.

– Ну сюда всё ещё не вломилась группа захвата. Кажется, это хороший знак.

– Подозреваю, что Мёрфи их заболтал.

– О, это он умеет.

Мы вновь замолчали. Кай смотрел куда-то в сторону, я изучала собственную коленку. Страх снова завозился в груди. О прошлом и о будущем, в котором, кажется, меня не ждало ничего хорошего. От этого страха мне физически нужно было убежать, спрятаться, в животе стало тяжело, как всегда становилось в подобные моменты. Мне захотелось спрятаться в объятиях Кая или кого угодно, кто оказался бы поблизости. Стянуть с него одежду, избавиться от своей и хотя бы немного не думать ни о чем, кроме собственного тела. И его тела. Сердце взволнованно забилось, предвкушая живительные мгновения забытья.

– Прекрати… – тихо сказал Кай.

– Что? – вскинула на него удивлённый взгляд. Кай смотрел на меня странным, голодным взглядом, челюсти сжаты, пальцы вцепились в одеяло, как в последнюю спасительную преграду.

– Что бы ты ни делала со мной…

– Я ничего не делаю. Что ты…

Я не успела договорить. Кай рванул ко мне, опрокинул на спину, накрывая собой. Его тяжёлое дыхание обожгло мои щёки, губы замерли в опасной близости от моих. Меня обдало волной жара, которая прокатилась по телу и сконцентрировалась внизу живота. И я не понимала, чего в этот момент хотела больше: чтобы Кай раздел меня или снова почувствовать его клыки в своей плоти.

– Кэтрин, пожалуйста… – выдохнул Кай сквозь стиснутые зубы, и я заметила, что он дрожит.

– Я не… – Словно зачарованная, я наблюдала за тем, как пробуждается золото в его глазах. Разве нам обоим не станет легче, если мы…

– Отпусти меня.

Я вздрогнула.

– Что?

Входная дверь внизу громко хлопнула. От этого звука меня окатило холодом, я повернула голову к выходу из спальни, а Кай отпрянул от меня будто ошпаренный. А я так и осталась лежать, захваченная внезапным ступором.

– Вы! Два сказочных идиота! – В спальню разгневанным ураганом ворвался Мёрфи. Он замер на пороге, лицо его удивлённо вытянулось. – Только не говорите, что вы, придурки, ещё и трахаетесь тут, пока я вытаскиваю из костра ваши убогие задницы!

Опомнившись, я вскочила, одёргивая футболку. Волна возбуждения сменилась океаном гнева.

– Моя задница там оказалась исключительно по твоей вине! – рявкнула я, практически кидаясь на него. Но не успела. Это сделал Кай. Он зверем бросился на Мёрфи и с размаху пригвоздил его к шкафу. Глаза его полыхнули золотом, клыки угрожающе выступили.

– Её пытали. Из-за тебя, – прорычал он.

– Её бы отпустили, если бы ты не влез! – заорал ему в лицо Мёрфи, плохо скрывая испуг. – У меня были свидетели! План! Но из-за вас, голубки, пришлось импровизировать!

– И тебе хватило мозгов только на бред про невесту? – фыркнула я.

– А вам хватило мозгов вытащить пушку в зале суда! Да отпусти ты меня! – Он задёргался, и Кай нехотя, но всё же разжал пальцы.

Мёрфи ухнул вниз, но кое-как устоял на ногах и отряхнул помятое пальто. Отдышавшись, он выпрямился и быстрым движением руки убрал волосы от лица.

– Я и не говорил, что импровизация вышла гениальной, – сказал он уже спокойнее. – Моим лобным долям нужна ещё парочка лет, чтобы созреть. Но после того, что вы устроили, вас могла спасти только протекция Триады. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Мне пришлось выкручиваться, рассказать, что мы сбежали и все дни, пока тебя искали, предавались безустанным сексуальным утехам в моём доме. Пришлось сказать, что это я приказал Каю вмешаться и увести тебя. И, предупреждая твой вопрос: нет, просто сказать о том, что ты моя секс-подружка, было нельзя. Невеста моего рода – это совсем другой статус. Почти неприкосновенный.

– Триада будет в восторге, – хмыкнул Кай.

– Отец меня убьёт, но я переживу, – закатил глаза Мёрфи и посмотрел на меня. – Ты как?

– Пока что я собираюсь убить тебя первой.

– Отлично. – Мёрфи расплылся в улыбке и посмотрел на часы. – Поговорим об этом по дороге. Мы уже опаздываем.

– Нет. – Я села на кровать, закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Мёрфи.

– Нет? – Он удивлённо вскинул брови. – Я же сказал, что мы опаздываем.

– А я не сдвинусь с этого места, пока ты мне всё нормально не объяснишь.

Мёрфи терпеливо вздохнул, улыбнулся и услужливо указал на дверь.

– Если мы поедем…

– Мы никуда не поедем.

– Ты не понимаешь!..

– Объясни ей всё, Мёрфи, – с намёком угрозы в голосе сказал Кай, прислоняясь плечом к шкафу. – По твоей глупости её пытали.

– Я не рассчитывал на это, ясно? – Он вскинул руку, призывая Кая замолчать. По его лицу и стыдливо отведённому взгляду я поняла, что случившееся в зале суда действительно стало для него неприятным сюрпризом. – Это не по протоколу.

Я прыснула.

– Не по протоколу? Когда это Надзор действовал по протоколу?

– Всегда! – Впрочем, голос Мёрфи прозвучал не очень уверенно. – Пытать заключённых запрещено. Особенно в зале суда! Когда меня арестовали за организацию протеста на первом курсе, ничего подобного не было, я…

С моих губ сорвался истерический смех.

– Удобно быть одним из Триады, правда? – захохотала я, а потом застонала, закрывая лицо руками. – Боже, Мёрфи, какой же ты идиот. Не могу поверить, что и правда доверилась тебе.

– Послушай, всё не должно было так обернуться. Генри должен был рассказать о тебе отцу и договориться…

– Генри? – Я вскинула голову. – Он тоже замешан во всём этом? Это он меня сдал? Вы оба?

Мёрфи подарил мне вымученную улыбку, которая больше походила на оскал.

– Да, и не только он. Если бы ты согласилась поехать сейчас со мной, то всё сама бы узнала, у меня нет намерения ничего от тебя утаивать.

Настала моя очередь удивлённо вскидывать брови.

– Серьёзно? Ты исчез сразу после того, как я пришла в себя в твоём чёртовом доме. Не ответил ни на один мой вопрос!

– Потому что я не мог рисковать! Если бы я хоть что-то рассказал тебе заранее о восстании, о нас, ты могла бы случайно проговориться Надзору…

– Так значит, ты с самого начала планировал отдать меня им?

Мёрфи покосился на Кая, будто прося о помощи, но тот ответил ему равнодушным взглядом.

– Нет, – вздохнул Мёрфи. – Когда понял, что они решили свалить всё на тебя. Впрочем, их сложно винить, ты всё же действительно убила тех бедолаг…

– Это они пытались убить меня!

– И я тебя за это не осуждаю! Боги, Кэтрин! – Он тяжело вздохнул, запуская пятерню в волосы. – Я просто пытаюсь объяснить…

– А я пытался тебе объяснить, что отдавать её Надзору нельзя, – хмуро сказал Кай. – И ты согласился.

– Я сглупил, ясно? Решил, что единственный способ обезопасить Кэтрин – доказать её невиновность. Иначе Наздор бы ни за что не слез с её хвоста и не дал нам нормально работать. Если бы они поняли, что Кэтрин невиновна, то перестали бы смотреть в её сторону. Если бы мы доказали виновность Анны, они бы были больше заняты разборками внутри Триады, что было бы нам только на руку!

– Вот именно, «если бы», – спокойно сказал Кай. – Слишком много допущений. Вот почему всё посыпалось уже в самом начале.

– А твой план был лучше? – фыркнул Мёрфи и скорчился, как от зубной боли. – Прятать её ото всех и надеяться, что пронесёт. Очень умно!

– Она была бы в безопасности.

– Она была бы бесполезна.

– Она сидит здесь, – рявкнула я. – И сама прекрасно может распоряжаться своей жизнью. Ясно? – Я обожгла каждого из них злым взглядом. – Вам обоим.

Кай и Мёрфи озадаченно переглянулись и, замешкавшись, вразнобой кивнули. Я вздохнула и потёрла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями и осознать масштабы задницы, в которой оказалась. Больше всего мне хотелось послать Мёрфи куда подальше и свалить… куда-нибудь. Идти-то мне было некуда. От моего дома остались одни руины. Вернуться в академию? Раньше мне помогала мисс Гримм – наш ректор и лучшая подруга моей матери. Но мисс Гримм помогала Мелинде, а я Мелинду убила – вряд ли она теперь горит желанием со мной встречаться и тем более помогать. Попросить убежища у Кая? А что дальше? Сидеть у него на шее? С Триадой приличного будущего у меня – помилованной ведьмы-отступницы – никогда не будет. У меня не было ни сбережений, ни наследства, после падения ковена и смерти мамы я выживала только милостью мисс Гримм. Но теперь это закончилось. Куда ни глянь – история вырисовывалась так себе.

– Так куда мы едем? – со вздохом спросила я, выбираясь из мрачных размышлений.

Мёрфи просиял.

– Знакомиться с главными членами Новой Зари! Пора наконец ввести тебя в курс дела.

Я встала с кровати.

– Сперва меня надо ввести в новую одежду.

– Не переживай. Вот, надень пока. – Он сбросил с плеч своё длинное пальто. – Переоденешься на месте. Мы возвращаемся в Стоунклад.

Что? Обратно в академию? Вот так просто? Я покосилась на Кая.

– А это не будет выглядеть подозрительно? Собираться в Стоункладе, у всех на виду? Под носом у Надзора.

– Нисколько, – мотнул головой Мёрфи. – Учебный год ещё не закончился, а мы с тобой – два студента, которые стремятся к знаниям. Не знаю, как ты, но я не сторонник прогулов. Что может быть естественнее? Да и к тому же сегодня академия – самое безопасное место, Надзор туда лишний раз не суётся.

– Даже после случившегося? – вскинула брови я.

– Как только они запечатали вход в храм и опросили студентов, тут же свалили в закат. Мисс Гримм не последний человек в магическом мире, она не позволит псам совать нос дальше, чем положено, уж поверь мне.

Я скривила губы – верить ему было бы опрометчиво, но выбор у меня всё равно был невелик.

– А я?

– Официально тебя от учёбы никто не отстранял. Тебе, Блэквуд, повезло иметь могущественных друзей в лице нашего прекрасного ректора. – Он игриво улыбнулся. – И просто потрясающего жениха.

– Об этом мы ещё поговорим.

– Разумеется.

– Ладно. – Я одёрнула футболку и кивнула Каю в сторону двери. – Ты готов?

– О нет! – встрял Мёрфи. – Кай не приглашён. Я же сказал, что встреча с главными членами Новой Зари. Узкий круг, так сказать.

Я пожала плечами, не собираясь принимать отказ. Будучи уязвимой, я слишком полагалась на Мёрфи, пора брать всё в свои руки, если не хочу кончить на костре.

– Без Кая я не поеду. Он тут единственный… кому я доверяю. Он поедет, – я вновь повернулась к Каю, спохватившись. – Если, конечно, согласится.

Кай кивнул.

– Если ты этого хочешь.

Я благодарно улыбнулась, а Мёрфи театрально закатил глаза.

– Мне кажется, ты не понимаешь…

– Мне кажется, это ты не понимаешь, – перебила его я. – Ты накосячил, сдал меня Надзору, и при этом до сих пор даже не соизволил извиниться. Ты заявил, что тебе нужна моя новая сила. Моя. Так что если всё ещё хочешь её получить, придётся считаться и с моими условиями тоже.

Я звучала безапелляционно, но у самой тряслись коленки. Я не была уверена, что Мёрфи при таком раскладе не вышвырнет меня вон, решив, что я принесу ему больше проблем, чем выгоды. В академии мы никогда не общались близко, но именно такое впечатление он и создавал – легкомысленный раздолбай, который любит драйвовую движуху, но не переносит сложностей и проблем. Ох. Видят боги, мы все обречены.

– Ладно, – сдался Мёрфи вскидывая раскрытые ладони. – Ты права. И… типа прости.

– «Типа прости»?

– Что? Может, в качестве извинений на тебя особняк переписать? – Он вскинул брови и направился к выходу. – Пошевеливайтесь, голубки, ненавижу опаздывать.

Я закатила глаза.

– Ты всё время опаздываешь.

– Вот именно. Поэтому и ненавижу.

Мёрфи вышел из комнаты, но почти сразу вернулся со своим любимым бездонным чемоданом. Именно в нём он вынес меня из академии. Я думала, что и в этот раз придётся лезть внутрь, но ошиблась. Мёрфи расположил чемодан на кровати, сунул руку в ворох барахла по самое плечо и, порывшись внутри, выудил маленькую каменную статуэтку.

– Подарок от мисс Гримм, – похвастался он, демонстрируя нам с Каем причудливо изогнутую горгулью. Она растопырила когти, как будто хотела за что-то зацепиться, и закручивала в спираль тонкий хвост с кисточкой. Мёрфи закрыл дверь в спальню и надел статуэтку на дверную ручку. Затрещав, горгулья изогнулась и обхватила ручку, повторив её форму. Мёрфи достал из кармана завёрнутый в носовой платок кусочек угля и быстро начертил на двери пентаграмму. Почерк у него был отвратительный, но я разглядела алхимические символы луны, солнца и нечто похожее на руны. Я не расслышала, что именно он прошептал себе под нос, но пентаграмма вспыхнула белым и исчезла, а Мёрфи потянул за дверную ручку.

Коридор второго этажа исчез. Вместо него вдаль уходила густая темнота. От влажных каменных стен тянуло сыростью и холодом. Я восторженно выдохнула. Пространственная магия. Магия, позволяющая сокращать расстояние между фиксированными точками и прокладывать пути – Срезы – прямиком через Поток. Эта маленькая горгулья должна стоить целое состояние. И она совершенно точно вне закона. Подобные мобильные Срезы были запрещены, а на постоянные Надзор обязывал получать специальное разрешение. Впрочем, мало какая ведьма в принципе была способна на такую сложную магию, а все доступные обществу Срезы в магической Британии устанавливал Надзор.

– Это… Срез в Стоунклад? – выдохнула я.

– Именно! – гордо кивнул Мёрфи, снимая горгулью. – Жаль, работает только в одну сторону. Не глазеем, проходим, дверь исчезнет через минуту.

Он быстро закинул горгулью обратно в чемодан, схватил его за ручку и почти втолкнул меня в Срез. Я оглянулась на Кая. Тот, не обращая внимания на спешку, сунул пистолет за пояс джинсов, взял с подноса «Сникерсы» и, спрятав их в карман толстовки, которую вынул из шкафа, шагнул вслед за нами. Похоже, волшебное приспособление Мёрфи его нисколько не удивило. Хотя я уже сомневалась, что его хоть чем-то можно удивить.

Когда дверь за нами закрылась, мы оказались в кромешной темноте. Не позволяя страху наброситься на меня, я быстро зажгла на ладони маленький белый огонёк. Мёрфи за моей спиной сделал то же самое. Тьма отступила, открывая не менее пугающие чёрные стены и свисающие с потолка ошмётки паутины. Коридор был настолько узким, что идти можно было только друг за другом, и я то и дело чувствовала костяшки пальцев Мёрфи, которые подгоняли меня вперёд.

– Ещё раз ткнёшь меня, я тебе этот шарик в глотку запихну, – огрызнулась я.

– Если не хочешь остаться здесь навсегда, шевелись быстрее, – в тон мне ответил Мёрфи. – Сказал же, что дверь исчезнет. У нас осталось секунд двадцать.

Я резко обернулась.

– Что значит…

Договорить я не успела – поняла, о чём именно толковал Мёрфи. Сперва я услышала далёкий звук, что-то грохнуло. И ещё раз. И ещё. А потом я увидела, как стены, будто тарелки в руках музыканта, схлопнулись и исчезли в темноте. Каменная волна приближалась, грозя раздавить нас всех. Ойкнув, я заткнулась и, мгновенно развернувшись, со всех ног бросилась вперёд.

– Там будет рычаг! – крикнул Мёрфи мне в затылок.

Почти сразу я грудью налетела на глухую стену и в панике начала шарить ладонью по камням.

– Справа! Выше!

– Какого хрена ты не пошёл первым! – взвизгнула я. Пальцы наткнулись на каменный выступ, и я изо всех сил дёрнула его вниз. Рычаг поддался легко, опора подо мной сдвинулась, потайная дверь открылась, и я вывалилась на пол. Мёрфи выскочил следом, за ним – Кай, который тут же подхватил меня под руки, помогая подняться. Я в ужасе оглянулась и увидела сплошную каменную стену – ни намёка, что за ней прятался Срез. На каменном насесте на стене сидела горгулья, подозрительно похожая на ту, которая была у Мёрфи, только в несколько раз крупнее. Я огляделась – такие же горгульи тянулись вдаль по стенам коридора. Некоторые из них держали в зубах тускло горящие фонари. Коридор не был мне знаком, но сомнений не было – мы вернулись в Стоунклад.

7. Кэтрин

Вернуться в Стоунклад было… странно. Я шла по пустым коридорам, будто ничего и не случилось. В коридорах я редко, но встречала удивлённые лица студентов, у которых нашлись дела поважнее лекций. К косым взглядам я давно успела привыкнуть, поэтому почти гордо вышагивала, босая, в чужом, не по размеру большом пальто. Кай шёл следом, а Мёрфи исчез в неизвестном направлении почти сразу, попросив явиться в библиотеку так скоро, как только смогу. Он умчался настолько быстро, что я даже не успела на него наорать.

– Как он убедил тебя присоединиться? – убедившись, что рядом нет лишних ушей, спросила я, поднимаясь по лестнице, которая вела к студенческим спальням. – Он же полный придурок.

Я не обернулась, но услышала, что Кай усмехнулся.

– Примерно так же, как и тебя. Мне он пообещал вытащить сестру.

Я оглянулась и чуть не столкнулась с Каем нос к носу. Каю пришлось удержать меня за талию, чтобы не позволить упасть.

– Айлин? Вытащить? И ты поверил, что Мёрфи сможет?

Кай пожал плечами.

– Как и у тебя, у меня не было варианта лучше. В конце концов, Мёрфи из Триады, у него руки куда длиннее моих. И я решил, что лучше попытаться, чем всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, что даже не попробовал что-то изменить.

Мы замолчали. Рука Кая всё ещё лежала на моей талии, а меня наполнило странное, тягучее, словно плач флейты, чувство тоски, смешанной с надеждой. Эта робкая надежда касалась рёбер нежной щекоткой, успокаивала и была так непохожа на ту полумёртвую и холодную, которая обычно поддерживала меня. Я вдохнула полной грудью цветочный аромат вдруг ожившего внутри меня чувства, блаженно прикрывая глаза. Пальцы Кая сжали мою талию крепче. Я открыла глаза и увидела в его взгляде отражение собственного наслаждения. Ноги мои ослабли, и я привалилась плечом к стене. Кай последовал за мной, не давая упасть.

– Думаешь, всё получится? – пробормотала я, плохо соображая, что именно имела в виду.

– Не знаю, – тихо ответил Кай, и вторая его рука коснулась моей спины. – Ты в порядке?

– Не знаю. Кажется, да… – Я уронила лоб ему на грудь и вздохнула, радуясь, что не одна. – Я просто… кажется, я очень устала. Всё так быстро. В голове всё путается. Ничего не понимаю.

– Я могу сказать Мёрфи, что ты не придёшь. – Дыхание согревало макушку, по телу побежали мурашки. Я не понимала, что происходит, но не хотела, чтобы это прекращалось. Подчиняясь порыву, я обняла Кая. Я никого так давно не обнимала. – Кэтрин?

– Я пойду, – выдохнула я, не открывая глаз, благодарная Каю за то, что он не отталкивал меня. – Кроме этой глупой надежды, у меня больше ничего не осталось.

* * *

Пока Кай ждал меня снаружи, я приводила себя в порядок. За время моего отсутствия в комнате ничего не изменилось. Пустые кровать, тумбочка и стол Джиа навевали болезненные воспоминания. Всё, что от неё осталось – ловец снов, который так и висел над изголовьем кровати, поблескивая росинками снов своей погибшей хозяйки. Уголок Мэй же, наоборот, выглядел так, будто она вот-вот вернётся и всё вновь станет как прежде. Почти. Но от понимания, что этого никогда не случится, становилось особенно жутко. Хотя, раз всему виной была Мелинда, возможно, с Мэй всё ещё получится изменить. Нужно позвонить ей. Что бы Мелинда ни наболтала, чем бы ни напугала Мэй, возможно, я смогу всё объяснить и исправить.

Я надевала одежду, будто броню, с каждым новым элементом заново обретая почву под ногами. Чёрные колготки, чёрная юбка, чёрный кроп-топ, чёрный свитер на пуговицах – я окружала себя плотными, непроглядными тенями, которые должны были меня защитить. Чокер, оксфорды, помада – я собиралась предстать перед так называемой Новой Зарёй во всеоружии, гордой ведьмой, а не запуганной девчонкой, которую только что вытащили из лап Надзора. Дешёвый трюк, но он работал. По крайней мере, для меня самой. Переодевшись и наконец почувствовав себя человеком, я села на кровать и выдохнула, собираясь с мыслями. День казался бесконечным, за окном клубились тёмные тучи, и хоть до заката было ещё далеко, в комнате уже царил полумрак. Хотелось забраться под одеяло и заснуть ещё дней на семь, но разве я могла позволить себе подобное?

– Всё хорошо? – В комнату заглянул Кай.

Ничего не было хорошо, но я кивнула, стараясь не слушать навязчивый голос тревоги. Сперва надо познакомиться с этими таинственными заговорщиками, узнать, что они предлагают, и уже потом думать, как поступить дальше. А пока тревоги и сомнения мне ни к чему – они только отвлекают, мешают думать. Я замерла на мгновение, удивившись настолько рациональным мыслям, решившим посетить мою беспокойную голову. Как странно, я так привыкла бесконечно вариться в собственных переживаниях и страхах, что неожиданное спокойствие, волной разлившееся в груди, чуть не вызвало у меня очередной приступ тревоги. Вот же.

– Хорошо выглядишь, – сказал Кай, когда я вышла из комнаты. Уголок его губ дрогнул, выдавая подобие мимолётной улыбки, но он тут же поправился, хмурясь. – Не то чтобы раньше ты выглядела плохо, ты даже в моей футболке выглядела хорошо… в смысле, дело не в футболке, без неё ты тоже выглядела… ты в любом случае… хорошо выглядишь…

Он замолчал и нахмурился ещё сильнее, будто собирался сказать совсем не это и теперь сожалел о том, что сорвалось с языка. Отчего-то такая реакция меня развеселила, и я игриво повела плечом:

– Над комплиментами ещё можно поработать, но спасибо. – Я тоже замолчала, вдруг растеряв шутливый тон. Мои чувства сменялись так быстро, будто волны в шторм, и весёлость сменилась серьёзностью и даже смущением. – Я ценю, что ты… твою поддержку… в общем, спасибо.

Не знаю, откуда взялась эта неловкость и куда подевалась та смелость, с которой я прежде общалась с Каем. Мы словно не виделись годы и теперь заново знакомились друг с другом, будучи уже совершенно другими. А может быть, мне так только казалось. Я чувствовала, что что-то изменилось, но не могла найти этому ни описаний, ни объяснений. Я чувствовала себя конструктором «Лего», который разобрали, а потом в спешке кое-как пересобрали обратно, напутав детали, не заглянув в инструкцию. Всё переменилось так резко: мама, Мелинда, новая сила, Надзор, наша связь – события сменяли друг друга так быстро, что я не успевала моргать, не то что анализировать происходящее… И то, что случилось в спальне Кая, то, что он сделал, что сказал…

– Вот вы где! – Мёрфи встретил нас на пороге библиотеки, в спешке чуть не налетев на меня. – А я уже собирался тащить вас, черепах, за шкирку. Пойдём, Блэквуд, мы и так заставили всех ждать.

Я хотела бросить в ответ колкость, но передумала – слишком много чести, – и молча проследовала за Мёрфи в глубь библиотеки. В этот час она была почти пустой, но редкие студенты всё же сидели за столами читального зала и порой тенями мелькали между высоких стеллажей. Но вскоре и они исчезли – мы ушли в самый дальний угол книжного лабиринта, до которого, кажется, даже я сама ни разу не добиралась. Здесь было темно, тихо, пыльно и совершенно пусто, но Мёрфи это не смутило. Он уверенным шагом направился к стенной нише между двумя стеллажами, в которой сидела, грозно глядя на нас, застывшая горгулья. Как только Мёрфи приблизился, каменные глаза дрогнули, медленно повернулись и с подозрением уставились на него.

– Di obliti viam monstrent1, – без запинки сказал Мёрфи так быстро, что я, никогда не любившая уроки латыни, успела уловить только слова «боги» и «путь», но горгулья, похоже, поняла его с первого раза. Она ничего не сказала и даже не шелохнулась, но зато сдвинулась вся ниша. Удивительно тихо она повернулась вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов, пряча горгулью в стене, а нам предоставляя пустой постамент.

– Ещё один тайный проход, – пробормотала я без особого энтузиазма.

– Браво, Блэквуд! Пять баллов за смекалку, – усмехнулся Мёрфи и указал на постамент. – Прошу.

– Нет, – сказал Кай. – На этот раз ты первый.

Мёрфи закатил глаза, но спорить не стал. Быстро огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто случайно не забрёл в эту часть библиотеки, и встал в нишу. Мы с Каем кое-как уместились рядом. Как только моя нога оторвалась от пола, ниша вновь пришла в движение.

– Надеюсь, этот проход не постарается нас убить? – спросила я, медленно погружаясь в темноту знакомого коридора.

– Не должен, – отозвался Мёрфи. – Мы обезвредили почти все ловушки.

– Почти? – переспросил Кай, но Мёрфи ему не ответил. Растолкав нас локтями, он спрыгнул с постамента. В темноте я не увидела, что именно он сделал, но тут, словно по команде, один за другим в коридоре начали зажигаться факелы.

– На всякий случай избегайте плит с узорами, – бросил Мёрфи и быстро направился вперёд. А я посмотрела под ноги – действительно, некоторые из каменных плит были покрыты едва заметной в пыли цветочной резьбой. Это и есть ловушки, о которых он упоминал? Кажется, будет чудом, если этот придурок не отправит нас в могилу к концу недели.

К моему облегчению, коридор закончился быстро, сменившись крутой винтовой лестницей, уходящей глубоко вниз. Мёрфи снял со стены факел и первым начал спускаться. Мы с Каем переглянулись и молча последовали за ним. Чтобы отвлечься от холодной сырости и тревожных мыслей, я гадала, сколько ещё спрятанных коридоров, лабиринтов и комнат есть в Стоункладе и как много студентов и преподавателей знают о них. Наверно, мисс Гримм знает все здешние секреты. Наверняка горгульи, неразрывно связанные с замком, выдали хозяйке все его тайны. Стоунклад подчинялся ей беспрекословно, и подчинялся только ей одной. С горгульями невозможно было договориться, их нельзя было подкупить или запугать, но сегодня уже вторая их них ответила на запросы Мёрфи, а значит, мисс Гримм – тоже часть Новой Зари. Очевидно. И за годы нашего знакомства она не обмолвилась об этом ни разу, даже не намекнула. Кто знает, возможно, даже моя мать была не в курсе.

Лестница превратилась в ещё один коридор, тут факелы уже не горели, и единственным источником света остался тот, который нёс Мёрфи. Коридор ветвился, предлагая разные повороты и перекрёстки, и без Мёрфи я бы вряд ли отыскала дорогу. Но он ориентировался безошибочно – явно бывал здесь уже не раз. После очередного поворота мы прошли вперёд ещё метров пятьдесят, когда огонь высветил двустворчатые деревянные двери, покрытые тем же цветочным узором, что и некоторые плиты под нашими ногами.

Мёрфи вложил факел в пустующий держатель на стене и, мельком оглянувшись на нас, открыл дверь.

Мы оказались в небольшой, но уютной на вид круглой гостиной, мало чем отличавшейся от тех, в которых проводили вечера студенты. Повторяли окружность стен стеллажи с книгами, будто отсылая к библиотеке, из которой мы пришли. На полу лежали цветастые ковры, в камине трещали дрова в попытке согреть глубокое подземелье. Перед камином стояли диваны и кресла, укрытые клетчатыми пледами, на длинном кофейном столике стоял чайник, чашки, от которых шёл пар, и самые разные сладости и закуски. Из граммофона у дальней стены играла приятная джазовая музыка. Я будто случайно заглянула на чьи-то домашние посиделки. Но поразило меня не это.

По дороге сюда я наивно полагала, что потрясений сегодня больше не предвидится – куда уж больше? – но теперь удивлённо переводила взгляд с одного человека на другого. Они пили чай и весело болтали, не сразу заметив новоприбывших гостей. Главные члены так называемой Новой Зари. Могущественные ведьмы и ведьмаки, руками которых должно было свершиться будущее восстание. Ведьмы и ведьмаки, дерзнувшие бросить вызов самой Триаде.

Я стояла в дверях и переводила взгляд от одного человека к другому, с трудом веря своим глазам. Команда мечты. На диване уютно расположились мой бывший парень Генри Клиффорд и его нынешняя девушка Рози. Она по-кошачьи развалилась на подушках и ела макаруны, забросив ноги на колени Генри. В кресле, ближе всех к камину, сидел профессор Ноденс – наш преподаватель алхимии. Его фамильяр – пёс Гвин – дремал у ног, и профессор лениво почёсывал его за ухом большим пальцем ноги. Рядом со сладкой парочкой сидела незнакомая мне рыжая ведьма – высокая, пышная, лет восемнадцати на вид. Одетая в красный спортивный костюм с тремя белыми полосками, она с аппетитом ела пирожное, запивала чаем и качала ногой в такт музыке. Я потеряла к ней интерес почти сразу, как только увидела ту, кого ожидала увидеть здесь меньше всего. В кресле напротив профессора Ноденса, подобрав под себя ноги, увлечённо читала книгу… Мэй.

Мой бывший парень и моя лучшая подруга всё это время были частью антиправительственного заговора, и я ничего, совершенно ничего об этом не знала.

– А вот и мы! – громко провозгласил Мёрфи и захлопнул дверь. Все разом обернулись и весело захлопали в ладоши, словно приветствовали прибывшую на концерт звезду. Все, кроме Мэй. Она встретилась со мной взглядом и застыла, будто оленёнок в свете фар. Не знаю, что именно выражало моё лицо, но, что бы ни было на нём написано, Мэй, похоже, это напугало.

– Ну чего застыли, проходите, располагайтесь! – Мёрфи подтолкнул меня вперёд. Махнул Каю и, обогнав нас, первым плюхнулся на свободный диван. Мы с Каем переглянулись, прошли в центр гостиной и сели рядом. Повисла неловкая пауза. Первым нашёлся профессор Ноденс.

– Рад, что с вами всё хорошо, мисс Блэквуд, – улыбнулся он, а потом перевёл взгляд на Кая. – С вами и вашим фамильяром.

Я кивнула, а ведьма в красных спортивках подавилась чаем.

– Это фамильяр? – Она выпучила глаза. – Человек? Вы прикалываетесь?

– Вампир, если быть точнее. – Мёрфи ухмыльнулся так, будто этот факт был его личным достижением. – Я же обещал, что ты удивишься. Кстати, Кэтрин, познакомься, это Сирша Локхарт – третий курс, единственная дочь Алана Локхарта, главы шотландского Надзора.

Сирша весело отсалютовала чашкой.

– Свободу Шотландии! – Но тут же переключилась на Кая, подалась вперёд, свесившись с подлокотника. – Ого, реально вампир?

Их с Каем лица оказались так близко, что, казалось, Сирша вот-вот его поцелует.

– Неужели настоящий?

Кай, не изменившись в лице, отклонился.

– Настоящий.

– Вау! – Сирша перевела восхищённый взгляд на меня. – А он прям как зверушка? Прям слушается любых команд?

Я хмуро моргнула, в отличие от Кая, не скрывая недовольство.

– Он не зверушка, а следователь Надзора.

– О-о, – Сирша подмигнула Каю. – Значит, у него и пушка есть?

– Это, конечно, всё очень здорово, – неожиданно встрял Генри. Он схватил Сиршу за шиворот и усадил обратно на диван. – Но мы здесь вообще-то ради дела собрались.

– Ради какого? – хмыкнула я, скрещивая руки на груди. – Наверно, вы хотите рассказать мне, как так вышло, что вы с Мэй скрывали от меня свои тайные делишки?

Генри закатил глаза, а Мэй виновато улыбнулась.

– Ты же понимаешь, что мы не могли рассказать…

– Да? Точно? Ей вот Генри почему-то рассказал, раз она тут. – Я ткнула пальцем в Рози.

– В Новую Зарю меня пригласил Мёрфи, – отозвалась та, непонимающе и немного испуганно глядя на меня. – Мы с Генри тут и познакомились…

– Розалинд Освальд. – Мёрфи посмотрел на меня с лёгким укором. – Правнучка Авы Сеймур.

Я моргнула, не сразу поняв, чего он хочет, но потом с опозданием до меня всё же дошло, и я перевела ошарашенный взгляд обратно на Рози.

– Ты правнучка Железной Ведьмы?

Рози смущённо кивнула, будто сама ещё до конца не решила, как относиться к такому родству.

Я издала странный, невнятный звук, который должен был выразить сожаление и понимание. Ава Сеймур, больше известная как Железная Ведьма, попыталась убить прадеда Мёрфи – Киллиана Мёрфи – прямо в день его свадьбы с юной ведьмой по имени Офелия Барнетт. Она ворвалась в храм и выстрелила в него десять раз. Офелия закрыла его собой и умерла настоящей мученицей. А Киллиан чудом выжил. Железной же Аву прозвали за то, что она пережила каждую свою казнь. Утопление, сожжение, расстрел, повешение – ничего её не брало. Вода её не убивала, огонь отказывался разгораться, ружья давали осечки, а верёвки обрывались. В общей сложности её казнили семь раз. Ходили слухи, что Аву защищали сами Сгинувшие Богини. В конце концов Триада велела замуровать её в железном ящике и запереть в склепе под главным храмом. Поговаривали, что Ава до сих пор жива.

– Погоди, – встрепенулась я. – Раз ты правнучка Железной Ведьмы, то твой отец…

– Аргус Сеймур, – вздохнула Рози.

Я присвистнула. Аргуса Сеймура посадили лет пятнадцать-двадцать назад за то, что он попытался выкрасть тело своей бабки. На суде Аргус открыто призывал собравшихся к свержению Триады. Удивительно, что его упекли за решётку, а не казнили. Может, побоялись, что, как и в случае с Авой, у них ничего не выйдет.

– Освальд – фамилия мамы, – решила пояснить Рози. – Мне её дала тётя, когда взяла меня на воспитание. – Увидев непонимание на моём лице, она продолжила: – Мама покончила с собой, когда мне был год. После ареста отца её уволили с работы, ну и там всякое началось. Вроде как она не вынесла позора. Но тётя никогда не рассказывала подробностей, да это и неважно. – Взгляд Рози ожесточился, и она сухо закончила: – Настоящий виновник всё равно Триада.

Мёрфи ткнул меня локтем в бок, подмигнул и сказал тихо:

– А у Генри явно проглядывается типаж, а?

Я сдержала желание громко фыркнуть.

– Не смею прерывать ваше знакомство, – подал голос профессор Ноденс. – Но у меня скоро начнётся лекция, а мы ещё толком ничего не обсудили и не посвятили мисс Блэквуд в наши планы.

– А мисс Гримм не придёт? – тут же включился Мёрфи. – Я думал, мы её ждём.

– Ах да, прошу прощения. Она заглядывала в назначенный час, но не дождалась вашего прихода и просила передать, что ей нужно уладить некоторые вопросы с Надзором. – Профессор Ноденс подарил мне лёгкую улыбку. – Касательно исчезновения и дальнейшей учёбы мисс Блэквуд. Так что, полагаю, можно начинать без неё.

– Что ж, славно! – Мёрфи хлопнул в ладоши. – Я, пожалуй, опущу формальности и банальности, Кэтрин, ты уже догадалась, что мы тут собрались, чтобы бороться с Триадой. Свергнуть её, подарить ведьмам и ведьмакам свободу и бла-бла-бла. Я думаю, что мои пафосные речи впечатляют только наивных первокурсников, поэтому не буду приседать на уши такой прожжённой ведьме, как ты. В конце концов, ты и без меня знаешь, насколько сильно давит железный сапог Триады на наше горло…

– Ближе к делу, Мёрфи, – цыкнул Генри.

– О, можешь перенять инициативу, дорогой, мне не жалко.

Генри не стал ни спорить, ни отнекиваться и посмотрел на меня с присущей ему раздражающей серьёзностью.

– Мы собираемся пробудить Сгинувших Богинь. И с их помощью лишить Триаду власти.

– Вы… что?

– Это скорее метафорически, – сказала Мэй, стушевалась под моим колким взглядом, но, получив подбадривающий кивок от Мёрфи, продолжила: – Мы… то есть я долго изучала все имеющиеся источники касательно богинь и их силы. – Она кивнула в сторону стеллажей. – Именно богини давали женщинам силы, их культу всё ещё тайно следуют многие ведьмы – так что я подумала, что некоторая форма поддержки от богинь, хотя бы символическая, могла бы стать неплохим подспорьем для восстания. За кем, как не за ними, истинными покровительницами ведьм, последуют? Поэтому я углубилась в тему и обнаружила кое-что очень интересное.

Глаза Мэй заблестели, щёки зарумянились, речь ускорилась, как случалось всегда, когда она начинала говорить о чём-то интересном для неё. На мгновение мне даже почудилось, что мы снова, как в старые добрые времена, сидим в общажной гостиной и болтаем о книгах или фильмах. Не хватало только Джиа. Мэй вскочила с места, подбежала к полке и почти сразу вернулась с увесистой книгой. Такой старой, что она в прямом смысле разваливалась в руках. Мэй положила раскрытую книгу на стол.

– Я нашла несколько легенд об особых храмах Шотландии, откуда родом богини. Якобы в этих храмах хранится запечатанная сила богинь, которую они подарят своей истинной последовательнице.

Мэй указала на чернильную строчку, но я не знала ни слова на древнеанглийском, поэтому просто тупо глазела на жёлтую страницу. Поняв это, Мэй перевернула страницу и продемонстрировала мне рисунок, на котором нечеловечески высокая женщина передавала ведьме в цветочном венке сияющую сферу под луной. По рогатому шлему-короне в виде месяца, который закрывал половину лица, я узнала одну из статуй, которую видела в храме под академией.

Мэй тем временем продолжила:

– «Три храма, первые из тех, что когда-либо были возведены на этой земле», – прочитала она. – По одному на силу каждой из трёх богинь.

– Так, – я нахмурилась, пытаясь понять, к чему она клонит. – И при чём здесь я?

Мэй оглянулась на профессора Ноденса в поисках поддержки.

– Два года назад мы с Мэй сумели отыскать один из храмов, – сказал он. – И там правда запечатана сила одной из богинь, но всё оказалось не так просто. – Он вздохнул, сцепил в замок пальцы, а его фамильяр взволнованно забил хвостом. – Мужчины не способны пробудить эту силу: каждый из нас попытался – ничего. Но может женщина.

– Так? – поторопила я, раздражённая затянувшейся паузой. – И в чём проблема?

– В наших рядах была ещё одна ведьма, Клэр, – продолжил Ноденс. – Моя давняя подруга. Она попыталась вобрать в себя силу. И сила ответила на её зов, но… она выжгла её изнутри. Меньше чем за минуту Клэр превратилась в прах.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Может быть, богиня не посчитала её своей истинной последовательницей, может, случилось что-то ещё, – тихо сказала Мэй. – Но мы поняли, что просто так силу не получить.

– Я всё ещё не понимаю, при чём тут я, – выдавила я, хотя уже догадывалась, к чему они все клонят и зачем вообще я им понадобилась.

Мэй нерешительно поджала губы, но всё же ответила почти спокойно:

– Судя по тому, что рассказала мисс Гримм о твоей маме, и по тому, что видел в подземелье Кай, когда пришёл тебе на помощь, я могу предположить, что сила, которую ты вобрала в себя, изначально была дана Мелинде именно Сгинувшими Богинями. И здесь напрашивается сразу два предположения. Первое: раз изначально сила в тебе дана богинями, ты вполне можешь считаться их истинной последовательницей. И второе: раз ты сумела выдержать накопленную веками силу Мелинды, то, возможно, выдержишь и ту, что хранится в храме.

Я вскинула брови.

– Возможно? Звучит не очень-то надёжно.

Мёрфи пожал плечами и ослепительно улыбнулся.

– Как и всё в нашем нелёгком деле, но разве могло быть иначе? Древние легенды – это всегда драматизм, пафос и сложный, часто смертельно опасный выбор. Но и мы тут не в бирюльки играем, пусть и может показаться иначе. – Он обвёл рукой полную сладостей гостиную, а потом снова вернулся ко мне, склонил голову набок и сказал будничным, почти весёлым тоном: – Может, ты сгоришь, как сгорела Клэр, а может, станешь мессией мира ведьм и свернёшь головы гадкой гидре. Вопрос в том, готова ли ты рискнуть, а, Блэквуд?

Всё внутри меня всколыхнулось, протестуя против опасности. Кто в здравом уме вообще согласится на подобное? Рисковать собой ради призрачной надежды на то, что я выживу, что сумею не только выступить против Триады, но и победить. Хотят сделать из меня мессию? Сложно найти кого-то, кто подошёл бы на эту роль ещё хуже. Во мне не было ни харизмы, ни праведности, только злоба и отчаяние. Сильнее этого было лишь моё желание стереть Надзор и Триаду с лица земли, заставить их ответить за всё, что они сделали с моей семьёй, со мной, с Каем. Я не хотела революции, не хотела справедливости и светлого будущего для всех ведьм – я хотела мести. И этого оказалось достаточно, чтобы я ответила:

– Я готова.

8. Кэтрин

Решив обсудить детали плана следующей ночью, все разбрелись по своим делам. Мёрфи отправился в Лондон – утрясти дела со своей семьёй и с Каем, который ушёл вместе с ним – их обоих ждал непростой разговор с начальством Надзора после выходки в суде. Профессор Ноденс умчал на вечерние классы для любителей алхимии. Остальные торопились на ужин. У меня аппетита не было, и я решила задержаться в подземной гостиной. Слушая тихую музыку из граммофона, я неторопливо обходила книжные стеллажи, разглядывая разнообразные корешки. Философские трактаты, оккультные монографии, которые имели мало общего с реальной магией, старые приключенческие и сентиментальные романы. Но были среди книг и сотни запрещённых изданий: пособия по тайной алхимии, тёмные ритуалы, сборники особых заклинаний, книги, посвящённые Сгинувшим Богиням. И это только те тома, названия которых я могла прочитать. Да уж, за подобную коллекцию никому не избежать костра.

Я наугад сняла с полки книгу под интригующим названием «Ведьма, поглотившая Поток» и села на диван. Хотелось отвлечься от мыслей о том, что будет дальше, от страхов, которые одолевали меня, кажется, почти постоянно. Но, как ни странно, в этом подземелье я чувствовала себя вполне спокойно. Не знаю, было дело в метрах земли и камней над головой или в том, что именно здесь у меня появилась цель. Согласившись на авантюру Новой Зари, я будто вновь ощутила почву под ногами. Размытое, страшное будущее приобрело хоть какие-то, пусть и всё ещё туманные, очертания.

Дверь скрипнула. Я не оглянулась, но без труда узнала лёгкие быстрые шаги: вернулась Мэй. Я сделала вид, что углубилась в чтение, хотя не видела перед глазами ни строчки, а сама слушала, как она прошла в комнату, села в кресло справа от меня и поставила на стол тарелку. Пока я думала о том, как начать разговор, что сказать и стоит ли говорить вообще, высказать обиды или, наоборот, извиниться за свои косяки, Мэй нашлась первой:

– Прости.

Сердце ёкнуло. Я подняла взгляд от книги и как можно более вопросительно уставилась на неё, моментально прячась в удобный панцирь, не желая показывать, что меня в этой жизни задевало хоть что-то.

– За что?

– За то, что не рассказывала про Новую Зарю. – Она осеклась, шумно вдохнула, а потом выпалила: – Если тебе это важно, Джиа тоже ничего не знала и…

Я пожала плечами, делая вид, что меня её скрытность нисколько не трогала.

– Было бы странно, если бы ты болтала про тайное общество на каждом углу.

– Ты – не каждый угол.

– Теперь – нет.

Мы замолчали. Мэй скинула туфли и забралась в кресло с ногами, обхватив колени. Я опустила взгляд на стол и увидела, что она принесла из столовой целую гору сэндвичей.

– С яйцом и майонезом, и ещё с ветчиной, – сказала Мэй, кивая на тарелку. – Как ты любишь.

Я хотела было отказаться, но желудок требовательно заурчал, заставив меня смущённо улыбнуться.

– Спасибо. – Я отложила книгу и взяла верхний сэндвич с яйцом.

Мэй задумчиво смотрела на огонь в камине, положив голову на колени. Я жевала сэндвич, который, как ни странно, оказался лучшей едой за день. Подумать только, я успела соскучиться по столовской еде. Только я хотела поделиться этим наблюдением с Мэй, как она повернулась ко мне.

– И ещё. Прости за то, что наговорила тебе тогда. По телефону, – выпалила она. И, судя по её сбивчивому дыханию, слова дались ей с трудом. Я перестала жевать, вспоминая ужас и страшное чувство вины, которые одолели меня, когда я услышала, что Мэй не собирается возвращаться в Стоунклад, что она решила его покинуть в том числе из-за того, что я оказалась дерьмовой подругой. Мне хотелось высказать ей всё это, рассказать о том, что мне было больно и страшно, что весь мой мир рушился и я ничего не могла с этим поделать, но я не стала. В конце концов, мы обе стали жертвами в чужой жестокой игре. Поэтому я заставила себя улыбнуться и пожать плечами.

– Подозреваю, что Анна, вернее, Мелинда, нашла, чем тебя запугать. Так же, как она запугала Джиа.

Мэй снова кивнула. На этот раз понуро.

– Она всё знала. Про меня, про Новую Зарю. Пригрозила, что если я не сделаю всё в точности, как велит она, если вернусь в академию или проболтаюсь хоть кому-то, то мне и всей моей семье конец. Она же Барнетт, я ни секунды не сомневалась, что она исполнит угрозу и меня постигнет та же участь, что и… – она замялась.

– …мою семью, – закончила я.

– Угу… Я так испугалась, что не могла нормально соображать, понять, что что-то не так. Я не понимала, как она узнала про Новую Зарю. Мёрфи, конечно, идиот, но не болтун. В остальных я тоже была уверена. Я ломала голову над тем, кто мог быть предателем, вместо того, чтобы делать… хоть что-то. Потом, конечно, когда всё закончилось и мисс Гримм рассказала, что это была не Анна, а Мелинда, всё встало на свои места.

– Каким образом?

– А, ну да, ты не в курсе. – Мэй снова стушевалась, а меня её скорбное лицо и нерасторопность потихоньку начинали раздражать, и я вгрызлась в сэндвич, чтобы моё раздражение не вылилось на неё. – Это…

– Мы с Мелиндой основали Новую Зарю.

Я удивлённо обернулась. Мисс Гримм вышла из тени за одним из книжных стеллажей. Должно быть, в эту комнату вёл не один тайный ход. Она выглядела великолепно, как всегда: рыжие волосы в строгом пучке, красное платье-футляр и шпильки, которые делали её невообразимо высокой и устрашающей.

– Мелинда? Серьёзно? – вскинула брови я.

Мисс Гримм хмыкнула, грациозно прошла к креслу и, бросив на спинку чёрное пальто, которое несла в руке, села. Когда свет камина упал на её красивое лицо, я заметила, что густой макияж не смог скрыть усталость, поселившуюся на нём.

– Да. Тогда я думала, что это Оливия, разумеется. Свой секрет Мелинда раскрыла мне гораздо позже, но… – Мисс Гримм смахнула с лица выбившуюся из идеальной причёски прядь. – Это другая история. Что же касается Новой Зари… Мы нашли храм Сгинувших Богинь под академией ещё на первом курсе. Я выросла в этом замке, знала много о тайных ходах и коридорах, но, когда случайно наткнулась на спрятанные чертежи в кабинете отца, поняла, что не знала и половины секретов. Разумеется, я поделилась находкой с Мелиндой. Мы отыскали храм, поняли, что это не просто старые развалины, а настоящее место силы. В стенах храма наша магия становилась иной – росла и крепла, казалась неисчерпаемой. Иногда мне казалось, что я касаюсь самого Потока. Там же мы нашли осколок стелы – он стал первой зацепкой. Мы узнали, что есть другие храмы, с запечатанной в них силой. Тогда-то мы и решили отыскать их, заполучить, чтобы с её помощью изменить сложившийся несправедливый порядок вещей. Вдвоём, разумеется, мы сделать этого не могли: нам не хватало ни опыта, ни знаний. Сперва мы привлекли Ноденса, тогда он был нашим однокурсником: он увлекался древними языками и перевёл нам древние надписи на стеле, а мы, оценив помощь, посвятили его в свой план. Но даже троих слишком мало для того, чтобы изменить мир, и постепенно наш тайный круг рос, а потом и обрёл имя – Новая Заря. Его, к слову, придумала Мелинда.

– Но что-то пошло не так? – спросила я, наблюдая, как мисс Гримм наливает себе чай из давно остывшего чайника. – Вряд ли к попытке Мелинды подорвать Триаду в прошлом году имела отношение Новая Заря.

Мисс Гримм кивнула.

– Шли годы, но мы так и не сумели отыскать ни один из храмов. Со временем Мелинда разочаровалась в Новой Заре, она хотела активных действий, ей надоело ждать того, что, возможно, никогда и не произойдёт. Она призывала нас бросить вызов Триаде, обойтись своими силами и теми, что сумела накопить она. Но это было слишком рискованно. Ни я, ни другие члены Новой Зари не поддержали её, и она покинула общество, выбрав собственный путь.

– Путь оказался так себе, – пробормотала я, откидываясь на спинку дивана. – Погодите, раз Новая Заря существует… сколько, лет двадцать? Больше? Что становится с теми, кто выпускается из академии?

– Они всё ещё верны нам. – Губы мисс Грим дрогнули в улыбке. – У Новой Зари немало активных и спящих членов, которые собирают информацию, шпионят, ждут назначенного часа. У нас есть люди в Надзоре, даже под самым носом у Триады. Мы с Ноденсом так или иначе поддерживаем контакт с большинством из них. Иногда – крайне редко – мы вербуем людей вне академии, но это скорее исключение из правил. В любом случае Новая Заря гораздо больше, чем кажется.

Это звучало обнадёживающе. Теперь, когда тайное общество выбралось за пределы подземной гостиной, я подумала, что это не просто студенческие игры в шпионов. Это что-то настоящее.

– И за столько лет никто не проболтался? – спросила я.

– Связующие клятвы, – ответила Мэй. – Даже те, кто покидает общество, будут о нём молчать.

– Тебе, к слову, тоже придётся её принести, – сказала мисс Гримм, отпивая из чашки, она покосилась на вычурные гранитные часы, расположившиеся на каминной полке. – Но этим мы займёмся уже завтра, тогда же и сможем посвятить тебя в детали наших будущих планов. А сейчас вам, милые леди, кажется, уже пора возвращаться в свою комнату и готовиться к занятиям.

– Погодите. – Я перевела взгляд с Мэй на мисс Гримм и обратно. – Хотите сказать, нам между набегами на храмы придётся посещать лекции?

Мисс Гримм приподняла идеально подведённые брови.

– Разумеется. Надеюсь, мне не придётся тебе рассказывать о том, насколько важно образование для любой уважающей себя ведьмы. – Она вздохнула и потёрла переносицу. – К тому же, по-твоему, я зря полдня проторчала в Надзоре, подтверждая твоё разрешение на продолжение обучения?

Я надула губы, слегка стыдясь того, что мисс Гримм снова пришлось хлопотать за меня.

– Я думала, фейковая свадьба с Мёрфи решит всё сама собой.

– Ох, Мёрфи. – Мисс Гримм вздохнула ещё тяжелее и посмотрела на меня с сочувствием. – Боюсь, эта, как ты выразилась, фейковая свадьба принесёт тебе больше проблем, чем бонусов. – Она шёлкнула пальцами, и двери за моей спиной распахнулись. – Как бы там ни было, вон отсюда. И не приведи горгулья я узнаю, что ты прогуливаешь, Кэтрин.

Я встала, подхватила тарелку с сэндвичами и хихикнула.

– Я постараюсь, чтобы вы не узнали, мисс Гримм.

Мы с Мэй выскочили из гостиной под шум сотрясающихся от раздражения мисс Гримм стеллажей, с которых градом сыпались книги.

* * *

Мы с Мэй сидели на подоконнике, свесив босые ноги вниз, и дожёвывали сэндвичи. Я задумчиво била пятками по холодной стене, куталась в один плед с Мэй и смотрела на бескрайнее чёрное лесное море. Небо спрятало за густыми тучами звёзды, и даже луна пробивалась сквозь их тёмное покрывало едва заметным светлым пятном. Я вдыхала прохладный ночной воздух и не могла поверить в то, что этот бесконечный день наконец закончился. Что я снова, будто ничего не случилось, сижу в академии, а под боком у меня подруга, которую я по собственной глупости могла потерять навсегда, но чудом не потеряла. И пусть между нами ещё не всё гладко и, возможно, уже никогда не будет по-прежнему, я была искренне благодарная ей за то, что сейчас она была рядом.

– И ты меня прости, Мэй, – сказала я, боясь повернуть голову. – Я знаю, что Мелинда заставила тебя наговорить мне всякого, но… – Я стушевалась, прочистила вдруг охрипшее горло, но всё же продолжила: – Я правда была дерьмовой подругой. Думала только о себе и своих проблемах, в упор не замечала, что тебе тоже нелегко.

Мэй повернулась ко мне, от удивления едва не выронив изо рта кусок хлеба.

– Великая и ужасная ведьма Кэтрин Блэквуд извиняется? – Она подалась мне навстречу, и если бы я не отпрянула, мы наверняка бы столкнулись лбами. – Кто ты и что сделала с моей лучшей подругой?

Я засмеялась и толкнула её локтем.

– Прекрати, я тут пытаюсь не быть засранкой. Это, между прочим, нелегко.

– Маленький шаг для человечества, но огромный шаг для Кэтрин Блэквуд, – захихикала Мэй и положила голову мне на плечо. – Прости, я всё ещё в приятном шоке.

– Ой, да отстань ты. – Я дёрнула плечом, пытаясь её сбросить, но Мэй не поддалась, отложила остатки сэндвича и прижалась ко мне плотнее, крепко обняв.

– Я рада, что с тобой всё хорошо, – тихо сказала она. – Я рада, что ты вернулась. И я рада, что мы снова можем вот так разговаривать. Я очень скучала по тебе, Кэт.

Помедлив, я обняла её в ответ, прижалась щекой к её макушке и, укутавшись в её нежное тепло, закрыла глаза.

– Я тоже очень скучала, Мэй.

9. Кай

В Лондон мы с Мёрфи возвращались вместе. Мисс Гримм любезно позволила нам воспользоваться её персональным Срезом: дверь в одной из комнат за кабинетом вела в заброшенный дом на задворках магического Лондона. Мы выбрались из чулана под лестницей и первое, что увидели, – небольшая каменная горгулья, сидевшая в коридоре будто сторожевой пёс. У неё было три головы, и все смотрели в разные стороны: одна наблюдала за дверью в чулан, другая – за входной, а третья – за кухней, где располагался проход на задний двор. Не сговариваясь, мы направились к последней. Дворами мы добрались до соседнего, более оживлённого квартала и поймали кэб. Мёрфи бросил монеты в приёмник, а я назвал свой адрес. Всё это время мы не разговаривали, чему я был рад. Я всё ещё злился на него за то, как он поступил с Кэтрин, и пытался держать себя в руках, но ещё я был страшно голоден, а голод – плохой помощник в таких делах, поэтому я опасался, что, если Мёрфи откроет рот, я ему врежу. Благо за всю дорогу Мёрфи ни разу не заговорил, пропав в телефоне.

Когда мы приехали, Мёрфи расселся в гостиной, закинув ноги на кофейный столик, и снова погрузился в телефон. Я тем временем выгрузил из стиральной машины и развесил вещи Кэтрин, вновь влез в ненавистную форму, чтобы лишний раз не бесить своим видом начальство, а потом отправился на кухню. Чай Мёрфи я предлагать не стал и вернулся в гостиную с бутылкой крови. Долгие периоды голода не были для меня редкостью – Надзор не слишком заботился о моём пропитании и часто запаздывал с поставками, но откладывать очередной приём крови я не стал – нужно восстановить силы, чтобы быть полезным и не убить Мёрфи.

– Третья положительная? – с ухмылкой поинтересовался тот, наблюдая за тем, как я, сев в кресло, открываю бутылку.

– Говяжья, – ответил я и хлебнул холодной и оттого неприятно вязкой крови. Поставив бутылку на столик, я откинулся на спинку и выдохнул. Мёрфи схватил её и с интересом принюхался.

– И как? Вкусно? – Он посмотрел на меня и прищурился. – Кэт, наверно, вкуснее. Ты же уже пробовал её кровь? Не удержался? Я читал, что вампиры любят кусаться во время секса…

– Какой у нас план? – Я не собирался выслушивать его пустую болтовню.

Мёрфи оттянул ворот рубашки, обнажая шею.

– Для начала можешь кровожадно впиться в меня клыками прямо здесь, а дальше – как пойдёт. – Он весело подмигнул, а я устало вздохнул.

– Я не об этом.

Мёрфи выразительно закатил глаза, явно разочарованный моей серьёзностью, и откинулся назад, забросив локоть на спинку дивана.

– Ты скучный до невозможности! Тебе раньше никто об этом не говорил? У вас там в Надзоре что, штрафы за веселье?

Я не ответил, ожидая, когда Мёрфи угомонится и перейдёт к делу. Потыкав меня ещё немного и поняв, что зацепить меня не получится, он наконец сдался:

– Я уже сказал, что в суде ты действовал по моему приказу. Теперь надо договориться обо всём официально, полагаю, придётся встретиться с Клиффордом.

– Договориться о чём?

– О том, что ты станешь моим телохранителем, потому что я не могу чувствовать себя в безопасности, когда с моей невестой происходит подобный произвол и бла-бла-бла. Всё равно отец давно предлагал мне завести вашего пёсика, а после выходки мамаши Блэквуд прямо-таки настаивал. Но я отказывался, чтобы, во-первых, не выглядеть в академии полным придурком, который боится собственной тени, а во-вторых, не водить за собой по пятам шпиона Надзора. Сам понимаешь, это бы осложнило встречи Новой Зари. Но теперь я подумал, что всё сложилось вполне удачно. – Он принялся загибать пальцы. – Ты на нашей стороне и точно не предашь Кэт, а значит, и Новую Зарю. У тебя появится легальное право везде таскаться с нами. И папаша наконец от меня отстанет с вопросами безопасности. – Мёрфи самодовольно улыбнулся. – Одним махом сожрал всех зайцев. Могут возникнуть некоторые сложности с тем, что ты вампир, но, думаю, раз Надзор до сих пор не оторвал тебе голову, то и папаша с моим выбором смирится.

Что о подобном решении думаю я, Мёрфи, конечно, интересоваться не стал. Перспектива работать с ним меня не радовала, но пришлось признать, что в таком решении были свои плюсы. Так мне действительно будет проще приглядывать за Кэтрин, которой – я не сомневался – ещё не раз будет угрожать опасность.

– Так что сейчас поедем в управление. – Мёрфи сверился с наручными часами. – Старик Клиффорд ещё должен быть у себя. Поболтаем с ним, а потом заскочим к моему отцу, надо организовать свадьбу до того, как он окончательно придёт в себя от шока.

Внутри что-то неприятно всколыхнулось, и я, нахмурившись, одарил Мёрфи вопросительным взглядом.

– Я думал, свадьба – всего лишь отговорка. – Я покачал головой, уверенный в своих словах. – Кэтрин ни за что не согласится на подобное.

Мёрфи пожал плечами.

– У Блэквуд нет выбора. Если она в самое ближайшее время не станет моей женой, папочка найдёт способ оторвать её прекрасную головку, чтобы спасти любимого сына от роковой ошибки.

– Нет. – Я не верил его словам, хотя и знал, что Надзор творил вещи и похуже. С чего это Триаде быть белой и пушистой, когда перед глазами маячит кто-то неугодный? Страх за Кэтрин всколыхнулся во мне, требуя немедленно вернуться в академию, забрать её оттуда и увезти куда-то так далеко, чтобы Триада никогда её не нашла.

– О да.

– Если твой отец готов на такое, разве свадьба что-то изменит?

– После церемонии она будет под защитой рода. Боги не одобряют убийство членов семьи, а мой папочка, как ты понимаешь, очень набожный и вряд ли захочет лишиться силы из-за одной паршивой овечки в стаде. Это не значит, что он не найдёт способа от неё избавиться, но для этого ему придётся постараться – мы выиграем себе немного времени.

Мне это не нравилось, но предложить ничего лучше я не мог. У Кэтрин на спине была нарисована мишень, которую я стереть был не в силах.

– Ей это не понравится, – всё, что я мог сказать.

– Я тоже не в восторге, знаешь ли, – фыркнул он. – Я вообще не планировал жениться, уж точно не раньше пятидесяти, и уж точно не на Блэквуд.

Я не стал отвечать, молча прикончил бутылку с кровью, глядя на темноту за окном. Меня не покидало ощущение холодной вязкости, дурное предчувствие, напоминающее болотные воды. Я не до конца понимал, с чем именно оно связано: с Кэтрин, со свадьбой или с предстоящей встречей с Клиффордом, кабинет которого я надеялся обходить стороной как можно дольше. Не найдя ответов, я кивнул Мёрфи на дверь – покончим с этим поскорее.

* * *

Час был поздний, и в управлении почти никого не осталось. Коридоры тонули во мраке. Жёлтый свет настольной лампы за стойкой для посетителей оставался единственным источником света в огромном холле. Звук клавиш печатной машинки разносился вокруг многоголосым эхом. Дежурная – та же усталая ведьма – подняла на нас с Мёрфи недовольный взгляд.

– На сегодня приём окончен.

Мёрфи вдруг засиял, будто отполированная медаль, облокотился на стойку и очаровательно улыбнулся, подперев подбородок рукой. Ни один мускул на лице дежурной не дрогнул.

– Добрый вечер, прекрасная леди, моё имя Майкл Мёрфи, и могу вас заверить…

– Он со мной, – бросил я, мельком показывая удостоверение и за шиворот сдёргивая Мёрфи со стойки. Дежурная ничего не сказала, только хмыкнула, вернувшись взглядом к печатной машинке.

– Эй! – Мёрфи вырвался, но всё же пошёл следом за мной, расправляя воротник. – Я почти её очаровал! Видел, как она на меня смотрела? А ты всё испортил…

– Ты без пяти минут женатый человек, имей совесть.

Мёрфи скривился, но ничего отвечать не стал. Мы поднялись на второй этаж и направились к единственной двери, из-под которой пробивалась полоса света. Мне пришлось задержать дыхание и досчитать до пяти, прежде чем постучать.

– Войдите.

Я толкнул дверь и отступил в сторону, пропуская Мёрфи вперёд.

– А, Майкл, рад, что вы нашли время заглянуть.

Клиффорд сидел за столом и разбирал бумаги. Подмахнув какой-то документ, он захлопнул чёрную кожаную папку и отложил её в сторону. Мёрфи ответил ему смелой улыбкой и по-свойски, без страха прошёл в кабинет и плюхнулся в кресло для посетителей.

– Решил, что стоит переговорить лично. – Он закинул ногу на ногу и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Это прекрасная мысль. Я тоже надеялся на этот разговор. – Клиффорд встал из-за стола и подошёл к секретеру. Откинув крышку, он снял с подноса два хрустальных стакана и, ухватив с полки бутылку, разлил по ним виски. На меня Клиффорд даже не взглянул, и я остался стоять у двери.

Протянув стакан Мёрфи, Клиффорд присел на столешницу и пригубил виски. Мёрфи отказываться не стал и тоже выпил.

– Шотландский?

Клиффорд кивнул, но отвлечённую беседу развивать не стал.

– Наслышан о ваших… подвигах в суде, – сказал он и наконец посмотрел на меня. – Судебного дознавателя до сих пор потряхивает.

Я не шелохнулся, предоставив этот разговор Мёрфи.

– Да, а я вот был наслышан о том, что пытки в суде недопустимы, – ухмыльнулся тот, взбалтывая виски в стакане. – Как оказалось, дознаватель не был в курсе. Надеюсь, за нарушение протокола он получит по заслугам.

Губы Клиффорда дрогнули.

– Мы обязательно проведём с ним разъяснительную беседу.

Я стиснул челюсти. Беседу? За то, что он издевался над беззащитной девчонкой? Надеть бы этот ошейник на Клиффорда и задать бы пару вопросов. Мёрфи же спорить с ним не стал, только снова усмехнулся, будто речь шла о пустяках. Клиффорд, похоже, на это и рассчитывал, потому что поспешил сменить тему:

– К слову, о новости, касательно вашей помолвки с…

– Без обид, Корнелиус, но я пришёл не подробности своей личной жизни обсуждать, – покачал головой Мёрфи, а у Клиффорда от его тона аж перекосило лицо, но он сдержался и спрятался за стаканом. Мёрфи тем временем махнул рукой в мою сторону. – Я пришёл, чтобы выписать себе пёсика. Отец давно хочет приставить ко мне одного из ваших, этот мне понравился.

Клиффорд с ответом не торопился, поставил на стол стакан и покрутил его вокруг своей оси кончиками пальцев.

– Да, мне передали, что в суде вы представили его как своего телохранителя, – наконец сказал он, разглядывая блики на поверхности виски.

Мёрфи беспечно пожал плечами.

– Хотел избежать лишних вопросов… и проблем. – Он опустошил свой стакан. – Отец не любит проблемы, ты же знаешь.

Клиффорд хмыкнул, оторвался от стакана и, скрестив руки на груди, посмотрел на Мёрфи.

– Знаю.

– Знаешь? – приподнял брови Мёрфи, и взгляд его ожесточился. Я почувствовал исходящую от него угрозу. Реальную угрозу, которую не ощущал прежде. – Твои люди без предупреждения ворвались в мой дом, скрутили мою невесту, заковали в кандалы, будто какое-то бешеное животное, а потом ещё и додумались пытать её на моих глазах и глазах подданных Триады. Не похоже, Корнелиус, что ты что-то знаешь.

Клиффорд побледнел, но в лице не изменился, стойко выдерживая взгляд Мёрфи.

– Поступила информация, что подозреваемая скрывается в вашем доме. Я отдал приказ, который должен был отдать.

– Поступила информация? От Генри? – Мёрфи фыркнул. – Разумеется, от Генри! От кого же ещё! Больше никто и не знал, где мы. А рассказать тебе, что мы с Кэт уехали из академии, чтобы спокойно потрахаться, он не посчитал нужным? Нет? Подозреваемая! – Мёрфи сжал стакан так крепко, что мне показалось, тот вот-вот лопнет. – И ты сразу бросился выполнять указания любимого сынишки? Не додумался задать пару наводящих вопросов? А ты не думал, что Генри просто хочет отомстить своей бывшей, которая бросила его и теперь спит с его другом? Нет, конечно! Ты хотел повесить на неё всех собак так же сильно, как и твой сын. Опозорить этим мерзким судом её и заодно всю Триаду!

– Генри знал, что вы вместе?

– Разумеется! Боги! Отец будет в бешенстве! – Мёрфи рывком поднялся и с размаху поставил пустой стакан на стол. – Этого я забираю. – Он кивнул на меня. – Оформи необходимые документы.

– Постой. – Клиффорд выпрямился. – Я понимаю твоё негодование и сожалею о том, что случилось сегодня. Обещаю, что поговорю с Генри. Но я бы хотел обсудить кандидатуру твоего телохранителя.

– Тут нечего обсуждать.

– К сожалению, Фрейзер не имеет соответствующей подготовки. Но я могу предоставить тебе любого квалифицированного человека из соответствующего отдела…

– Прости, я уже выбрал пёсика.

– Майкл. – Голос Клиффорда стал по-отцовски строже, призывая слушать. – Сюда направляются наши лучшие спецы. Парни, девушки – на любой вкус. Они будут здесь с минуты на минуту, можешь выбрать, кого захочешь. Раз уж мы берёмся за вопрос твоей безопасности, я хочу быть уверенным…

– Я хочу его. – Мёрфи, будто ребёнок, требовательно ткнул в меня пальцем. – Ты знаешь, что он вампир? Это офигеть как круто.

– Если ты хочешь именно вампира – у меня есть отличный и более надёжный вариант.

Я вздрогнул. В Надзоре есть ещё вампиры?

– Более надёжный? – вскинул брови Мёрфи. – Хочешь сказать, что в Надзоре работают ненадёжные кадры?

Боги, да этот парень хорош в подобных играх. Веди он допрос, с такими вопросами и передёргиваниями отправил бы на костёр кого захочешь. Похоже, он только прикидывался болваном. Но зачем?

– Нет, разумеется, я не это имел в виду, – вздохнул Клиффорд, устав препираться и смиряясь с тем, что Мёрфи ему не переубедить. – Я оформлю тебе Фрейзера, раз ты так хочешь. – Он обошёл стол и сел в кресло. – Пожалуйста, можешь оставить нас с ним на минуту? Так как он не проходил специальную подготовку, я бы хотел его проинструктировать.

Мёрфи покосился на меня, на Клиффорда, а потом, приняв свой обычный беспечный вид, пожал плечами.

– Как скажешь. И кстати! – Он остановился в дверях. – Матушка просила передать, что ждёт вас с женой и Генри на воскресный ужин. Она обещала приготовить свой фирменный пирог.

Клиффорд натянуто улыбнулся.

– Мы обязательно будем. Спасибо, Майкл.

Кивнув мне, Мёрфи вышел, а я выжидающе уставился на Клиффорда. Тот смотрел на меня недовольно, будто я был виноват в том, что взбалмошный мальчишка захотел сделать меня своей игрушкой.

– Раз уж всё сложилось именно так, у меня к тебе будет особое задание, – сказал он и замолчал, словно размышляя и пытаясь что-то решить на ходу. – Впрочем, может, так даже лучше, ты уже неплохо изучил Стоунклад. – Он снова замолчал, раздумывая.

– Сэр? – отозвался я.

– Мы обеспокоены тем, что случилось в академии, поэтому мне нужно, чтобы ты докладывал мне обо всём. Ясно? О любой подозрительной активности. О любом упоминании Сгинувших Богинь, храмов и запрещённых практиках. Даже если кто-то из студентов не так чихнул, я должен об этом знать, ясно?

– Да, сэр.

– Охраняй Майкла, но не забывай, на кого ты работаешь.

– Хорошо, сэр.

Клиффорд кивнул.

– Буду ждать отчёты каждую неделю. – Он открыл папку, которую в начале встречи отложил в сторону. – Свободен.

Я уже собирался выйти, как в дверь постучали, и в кабинет заглянул высокий мужчина с чёрными кудрями.

– Отдел особой безопасности, сэр. По вашему распоряжению…

Клиффорд вздохнул.

– Вы мне уже не нужны. Но проходите. – Он снова отложил папку. – Кое-что мы всё же обсудим.

Кивнув, мужчина прошёл в кабинет, а за ним – его коллега, высокая, худая женщина. Огненно-рыжие волосы были собраны в строгий пучок, на лице – яркая россыпь веснушек. Строгий костюм облегал её, будто вторая кожа, и казался одновременно правильным и до невозможности чужеродным. Она не должна носить этот костюм. Я застыл на пороге, не понимая, что происходит. Что именно я вижу? Женщина же тем временем прошла мимо, даже не взглянув на меня. Села в кресло рядом со своим коллегой, а я всё никак не мог отвести от неё взгляд. Это невозможно. Этого не может быть. Сердце моё стучало, рвалось на части от ужаса, смешанного с радостью, от облегчения, сплетённого с отвращением. Я будто развалился на две неравные части и всё никак не мог собрать себя обратно, чтобы понять хоть что-то.

– Ты что-то ещё хотел? – Клиффорд обжёг меня взглядом. – Если нет, можешь идти.

Я проигнорировал его вопрос. Вместо ответа с губ сорвались совсем другие звуки:

– Айлин?

Женщина в кресле обернулась. До боли родные зелёные глаза, точь-в-точь как у нашей матери, согрели меня светом полузабытых воспоминаний. А сухой, холодный, совсем незнакомый голос резанул по ушам:

– Мы знакомы?

1.Пусть забытые боги укажут путь (лат.).

Bepul matn qismi tugad.

4,8
56 baho
52 431,72 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
17 sentyabr 2026
Yozilgan sana:
2026
Hajm:
414 Sahifa 8 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-04-252931-3
Mualliflik huquqi egasi:
Эксмо
Yuklab olish formati: