Kitobni o'qish: «Отбросить очевидное»
Иногда вещи и явления кажутся не тем,
чем являются на самом деле.
И тогда важно отбросить очевидное, и увидеть, что белое является на самом деле черным….
Дина Гнатенко, судмедэксперт
Часть первая
Отбросить очевидное
– Ну что, идешь нашу звезду слушать? – спросил оперативник Паша старшего участкового Андрея Резниченко, возвращаясь с обеденного перерыва.
– Обязательно. Дина Алексеевна может много полезного рассказать. И тебе советую.
– Вообще, за счет казенного времени – почему бы и нет? Ладно, займи мне место рядом.
– Хорошо, – кивнул Андрей.
У него уже давно сложились прекрасные рабочие взаимоотношения с местными судмедэкспертами. Но, если начальник этой службы держался с милицией более формально, то каждая минута общения с Диной Гнатенко была насыщена интересными детективными историями и множеством знаний из смежных наук. Кроме того, эта женщина была ему просто по-человечески симпатична. Поэтому Резниченко всегда отправлялся на место происшествия с удовольствием, если с ними ехала Дина Алексеевна.
А после ее триумфального выступления на Дне милиции, он вообще был от нее в восторге. Как ни странно, особенно ему нравились в Дине, присущие ей, некоторые мужские черты характера: обязательность, исполнительность и точность. Чтобы не упустить ни единого ее слова, он поспешил занять место во втором ряду, понимая, что первый ряд займет, может быть, даже сам начальник и его заместители.
И в этот раз Дина была точной, как всегда. Ровно в 16–00 она появилась на сцене их конференц-зала. Пока что она увидела лишь начальство, нескольких участковых во главе с Андрюшей Резниченко, пару криминалистов и двух оперативников. Жаль, что собрались не все. Но Дина понимала, что собрать всех сотрудников этой структуры одновременно невозможно. Все равно, работать было с кем, и Дина решила сразу приступить к семинару.
– Добрый день, уважаемые коллеги. Присутствующие, вероятно, помнят, как во время работы на месте убийства Бэллы Нечипоренко* (*См. «Королеву воинов») у нас возник научно-практический диспут по поводу отношений к уликам. Спасибо Максиму Львовичу, который любезно предоставил нам всем возможность для профессиональных встреч, с помощью которых мы можем улучшить качество расследований. Не мне учить вас, профессионалов своего дела, процессу самого расследования. Я лишь хочу показать вам примеры того, как иногда взгляд на проблему под другим углом зрения, способен полностью изменить ход расследования. Иногда нам в этом могут помочь явные улики, а иногда – неявные.
– Извините, а как улики могут быть неявными? – сразу перебил ее опер Паша.
– Сейчас, Павел, я приведу пример, и все станет понятно.
Дина на мгновение прикрыла глаза и погрузилась в атмосферу воспоминаний…
Субботнее дежурство
То субботнее утро было солнечным и прекрасным. В 7 часов утра были еще слышны песни птиц и одинокий звон трамваев. Через час, когда она будет уже на работе, появится постоянный уличный гул. Но пока… Дина наслаждалась тишиной. Так как добираться до работы было не меньше часа, то она захватила с собой интересный детектив. Если дежурство будет спокойное, то она успеет дочитать историю до конца и узнать, кто же был убийцей.
– И не надоело тебе еще? На работе – убийства, в книге – тоже убийства? – спрашивала ее часто бабушка.
– Нет, – весело качала головой внучка.
– В книжке же не настоящие, придуманные. Вот, если я когда-нибудь стану писательницей, то в основу своих книг всегда буду ложить действительные случаи из экспертной практики.
Бабушка была очень горда тем, что внучка у нее была такая умная, образованная и начитанная. Она подозревала, что Дина могла с таким же успехом получить юридическое образование и стать лучшим следователем в городе. Но та почему-то предпочла выбрать еще более страшную специальность.
Муж Дины тоже хвастался своей женой среди сотрудников. Игорю импонировало то, что его половинка была такой серьезной по жизни, много знающей и отважной. Да, он четко понимал, что она очень храбрая женщина. Не каждый сможет работать с покойниками. Хотя с живыми она тоже иногда работала и говорила, что с ними морально тяжелее, чем с умершими. Как бы там ни было, но для самого себя, возможно, даже не понимая этого, или, скорей всего, – не принимая, он пытался доказать, что он тоже может выдержать то, что выдерживает его женщина. Поэтому по выходным, он постоянно приходил к ней на дежурства. Бывалые эксперты усмехались, увидев его фигуру в переулке.
– Дина, твой ревнивец идет, – звали они ее.
Но Дина не обижалась. Она понимала, что Игорь ревнует ее не только к работе, но и ко всей «комсомольско-молодежной бригаде», с которой она постоянно попадала на дежурство. А бригада, действительно, сложилась как на подбор, из интересных молодых людей.
Красавец Саша-фельдшер; его друг, тоже красавец – ночной санитар Юрий; дневной санитар Петр. И хотя, Дина, по служебному положению, занимала вышестоящее положение, Игорь таки ревновал ее ко всем этим сотрудникам. Особенно, если учитывать тот факт, что эта работа была для них чисто формальным прикрытием. На самом деле хлопцы вкалывали на фарцовке модных вещей и всегда отменно выглядели. Кроме того, они не были дураками. Если дежурство проходило спокойно, то все сидели в комнате дежурантов и разгадывали сложные кроссворды, занимались английским языком и интеллектуальными играми. Игорь Гнатенко не считал себя очень привлекательным, поэтому опасался, что в один прекрасный момент, внимание его жены может быть переключено на кого-то из «бригады». Поэтому, если у Дины было ночное дежурство с пятницы на субботу, то он сразу после работы отправлялся к ней. А если дежурство припадало на выходной, то обычно появлялся у жены к обеду.
Самым смешным в этой истории любви и ревности было то, что у ребят тоже были свои половинки, которые тоже их ревновали. Но тем возбранялось «мешать мужу на работе». Но к присутствию Дининого мужа на дежурствах все так привыкли, что стали считать своим.
– Привет всем, – лучась радостью, появилась среди коллег Дина, – Как спалось?
– Нормально, – сонным голосом отозвалась коллега Озаревич, только-только выползшая с дивана.
– Ничего не надежурила?
– Повезло и мне, и тебе. А где твой?
– К обеду появится.
– Как там, на улице?
– Прекрасно! Можешь сразу собираться на пляж!
– Так и сделаю! А то живем в Одессе, и даже позагорать некогда.
– Так чего сидишь? Бегом домой!
– Ага, хорошо тебе – бегом! Знаешь, как я шею залежала? – начала жаловаться Жанна, – Вообще не хочется двигаться…
– Жанна, ты же врач, и понимаешь, что двигаться надо, даже если больно.
– Да знаю, – с досадой отозвалась Озаревич.
Она была лет на десять старше Дины, очень грамотным, любимым экспертом прокурора города. Мечтала выйти замуж, нарожать детей, но в личной жизни ей не везло. Как не везло и третьей их приятельнице – Настасье Богачевой. Та тоже была умницей, красавицей, любимицей начальника УВД области, но… одинокой молодой женщиной.
– А представь, как у меня все залеживается, когда мы здесь вместе с мужем спим на этом же не раскладывающемся диване?
– Ну, ты сама выбрала такой путь.
– Да, только я не думала, что он будет за мной таскаться на работу.
– Радуйся, дуреха! Где ты еще такое встречала? Обычно мужики на работе гуляют, жены их выслеживают!
– Да радуюсь я, мне не нравится только один элемент во всем этом. Если бы в основе была только любовь, то и пусть! Но я ощущаю еще и нотку недоверия ко мне. А я же никогда не давала ему повода сомневаться в себе…
– Вот откровенно, Динка, хочешь? Я всегда думала, что ты-то уж выйдешь замуж за крутого сыскаря или начинающего, но подающего надежду, прокурора… А ты где-то нашла на свою голову инженеришку! Ну, не это наше, понимаешь? Я не говорю, что эксперты должны пароваться исключительно с экспертами или ментами. Но все-таки, по духу работы, по ее графику даже, они нам ближе. У вас вообще есть общий круг интересов?
– Ну конечно, иначе, как бы мы подобрались вместе?
– А-а, ну тогда и развивай эту плоскость общения.
Жанна была когда-то замужем, но мужчины не держались долго возле нее.
– Понимаешь, у всех нас – характер более мужской, нежели – женский. И мы – сильные личности. Поэтому наши мужики должны быть еще более сильными.
– Совершенно согласна!
– Вот, поэтому мы с Настькой и сидим сами. А если тебе повезло найти сильного мужика, то и держись. Вот я хочу задать немного нескромный вопрос: ты чего детей не заводишь? Проверяешь его? Сомневаешься?
– Нет, Жанна. Просто не говори никому. Пока не получается.
– А-а-а… Извини. Но вы – молодые, все еще будет у вас.
– Я тоже так надеюсь.
– Ладно, поползу домой. Кроме мамы, меня никто не ждет…
– Привет ей передавай.
– Обязательно.
Мама Жанны работала у них медрегистратором. Семейственность на их работе все-таки присутствовала. Вообще, в годы Советского Союза наличие родственников в одном коллективе не приветствовалось. Но учитывая специфику именно бюро судмедэкспертизы, куда не так-то легко было подобрать соответствующих сотрудников, администрацией допускались такие вольности. Здесь в разных, а иногда – и в одном, отделении могли работать мама и сын, отец и дочь, муж и жена. Поэтому все здесь относились друг к другу, как в большой и дружной семье. Возможно, это было просто старой одесской традицией, но чужой беды или тайны в коллективе не было.
– Смотри, просидела лишний час, проболтала с тобой свое личное время, за которое мне никто не заплатит, – пошутила Озаревич и направилась домой.
– Кофе пьем? – в дверном проеме появилась кучерявая голова Саши с озорной улыбкой на лице.
– Да, – кивнула Дина, не отрываясь от книги.
Она так любила спокойные субботы, когда впереди – полно времени и можешь заниматься чем угодно: читать книгу, смотреть телевизор у дежурных санитаров или обсуждать планы дальнейшей жизни… Можно, конечно, и акты вскрытий подописывать. Все равно, это время пребывания на работе оплатят в двойном размере.
На второй завтрак все собрались в комнате экспертов.
– Сейчас появилась возможность ехать на ПМЖ в ЮАР. Дают сумасшедшие подъемные. Особенно приветствуются бездетные пары. Чуешь, Дина?
– Чую.
– В случае рождения детей там, вы автоматически получаете гражданство…
– А ты в курсе, что там сейчас белых просто убивают из-за политики апартеида?
– Нет, Дина, это было раньше, а сейчас государство пошло на попятную, стало давать больше прав неграм, поэтому уже не убивают, – горячо запротестовал Юра.
– Судя по всему, ты уже намылился ехать туда?
– Еще нет, но намыливаемся.
– А ты, Саня?
– Я – тоже. Видишь, я – даже кучерявый. Буду как наполовину – свой среди чужих…
– Не знаю, ребята, – вздохнула Дина.
Хотелось бы попробовать увидеть другой уровень жизни… Но они жили со старенькой бабушкой. Выдержит ли она переезд в жаркую Африку? Да и как вообще покинуть Родину?..
– Ой, что ты «не знаешь»? Поехали бы все вместе, и работать стали бы опять вместе, мы бы им показали одесский уровень экспертизы!
– Не все так просто, Саня! Слышал ты, что у них появилось новое страшное заболевание – СПИД называется? Стопроцентная смертность?
– Да что-то слышал такое. А прививок никаких нет, что ли?
– Представь, нет!
– Ой, я слышал, что оно передается только половым путем. Если не… с местными, то и…
– Ошибаешься, Юрик, гемотрансфузионно тоже передается!
– Чего?
– Через кровь. Пойдешь зуб удалять, случайно попадет этот возбудитель и все!
– И что, реально, от этой заразы нет спасения?
– Нет. Я же недавно была на научной конференции. Лучшие умы разрабатывают, а пока результата нет.
– Ну, ничего, я думаю, что пока мы соберемся, через полгодика что-то придумают! – неунывающим тоном заключил Юрик.
– Ты такой позитивный оптимист!
Пока бригада сидела и строила планы, незаметно пролетело несколько часов. Саня, сидевший напротив окна, засмеялся.
– О, Дина, вот и твой легок на помине.
В переулке показалась фигура Игоря Гнатенко.
– Слушайте, мальчики, а может, мы быстренько в пиццерию мотнемся?
– Езжайте, – кивнул Саня.
Дина быстренько сбросила белый халат и выбежала навстречу мужу.
– Давай в пиццерии пообедаем.
– А что, у вас все спокойно?
– Спокойней не бывает!
Они подъехали три остановки на трамвае, взяли по бульону, пиццы себе и ребятам, и принялись за еду. Посетители прибывали толпами.
– Такое впечатление, что все в городе вышли гулять, – с набитым ртом пробубнила Дина.
Внезапно за окнами раздался какой-то неясный гул из громкоговорителя. Все насторожились. В 1988 году голос из рупора еще напрягал. Так ничего не разобрав из неотчетливого бормотания, все решили, что особой информации эти звуки не несут, и продолжили есть дальше. Но через минуту, в дверном проеме показался сотрудник милиции с мегафоном в руках. Расталкивая посетителей, он пробрался в центр пиццерии и громко завопил:
– Судмедэксперт Гнатенко здесь есть? На выход!
Дина подскочила, как ужаленная.
– Быстро хватай все, – сказала она мужу и понеслась к выходу.
Игорь вскочил, сгреб в кулек пиццы для ребят-дежурантов, и помчался вслед за женой.
У входа их ждал милицейский уазик.
– Здрассьте, у нас убийство, поехали быстрей, – открыл дверцы водитель.
– Погодите, нам надо вернуться в бюро за чемоданчиком.
Водитель круто развернул машину, и они поехали в переулок Наримана Нариманова, известный всем в Одессе, как областное бюро судмедэкспертизы.
– Ничего себе, какие вы молодцы, не забыли о нас! – радостно завопили дежуранты.
– Дина, вот Жанна на проводе…
– Я еду на убийство, скажи, что я занята, – ответила Дина, натягивая халат и проверяя чемоданчик эксперта.
– Она как раз по этому поводу, – протянул ей телефон Саня.
Дина нетерпеливо выхватила у него трубку.
– Ты чего на пляж не ушла?
– Та мама плохо себя чувствует… Короче, там какая-то нереальная мокруха! Звонил мне Блехман, требовал (!), чтоб я поехала с ними. Я ответила, что сегодня прекрасный эксперт дежурит. Он, знаешь, как всегда начал выеживаться, что молодым не доверяет. Короче, мы потом его проучим. Я наотрез отказалась! Короче, ставь его на место, поняла, чтоб он не зарывался. И не обращай внимание.
– Есть, мэм.
Блехман был самым толковым, и оттого, не взирая на пятую графу, – самым привилегированным следователем городского УВД. С вершины своего статуса он мог позволять себе закатывать истерики перед руководством СМЭ и требовать своих любимых экспертов – Озаревич или Богачеву. На Дину он смотрел с презрением – какая-то начинающая, никому не известная, даже без еврейских корней, что уже само по себе говорило о том, что она не может быть умной априори, экспертишка.
«Ох, ты, чванько, ну и устрою я тебе сегодня, сноб несчастный!», – мстительно подумала Гнатенко, настраиваясь на рабочий лад.
– Стоп, а мы что, не на МП сразу ехали? – спросила Дина у водителя, увидев, что они въезжают во двор городского УВД, – Чего ж такая спешка?
– Вы что, Блехмана не знаете? Сейчас узнаю, выезжаем или нет. Водитель отправился в дежурную часть, а Дина вышла из машины. Во дворе стояло множество милицейских и гражданских машин. Под тенью двух из них прятались от солнца овчарки. На скамейке сидели кинологи. Дина подошла поздороваться.
– Добрый день, если он добрый. Гром с вами поедет, – кивнул кинолог на знакомого Дине пса.
– Ой, Гром, – можно погладить его?
Внутренняя кинологическая этика вообще запрещала телесный контакт с розыскными собаками.
– Ладно, все равно, вместе будете работать, и запах ваш он знает, – разрешил проводник.
– Гром, Гром, красавец! – прижала к себе крупную голову пса, Дина.
Ей уже приходилось работать на месте происшествия с этим псом, по страшной жаре, когда тот очень хотел пить, а воды не было. И пришлось поить его квасом из бочки. Тогда вся опергруппа переживала, чтоб пса не хватила атака сахарного диабета. Но, слава Богу, все обошлось.
Пес ласково брыкался головой, и кинологи поневоле залюбовались такой идиллией.
– Как вам удается их так содержать, что от него даже запаха нет?
– Тяжело. Но стараемся. Но Гром – наш особенный любимец…
На ступенях показался Блехман со свитой из опергруппы. Вместо приветствия, он во всеуслышание сразу же заявил, что он не доверяет всяким начинающим докторам, что дело уже провалено только из-за отсутствия Озаревич или Богачевой, и если-бы не упрямство самого Федоровича, то он бы в жизни не поехал с таким составом группы. Это было уже откровенным хамством, и Дина не выдержала.
– Почему Вы себе позволяете такие высказывания? – вскипела она.
– Детка моя! Я могу себе позволить все, что угодно, на правах лучшего следователя города. А кто ты такая, чтобы я считался с твоими нежными чувствами?
Дина всплеснула руками.
– Так узнайте, прежде чем бросаться какими-то обвинениями. Вы знаете, что у меня процент вскрытий по травмам составляет около 85 % работы? Я не из тех, кто норовит лишь скоропостижкой или повешениями заниматься!
– Увидим тебя в деле! – угрожающе заявил Блехман.
– Увидим! – агрессивно отпарировала Дина.
– Не обращайте внимания, – шепнул на ухо криминалист.
– Не хочу я даже с этим хамом в одной машине ехать, – прошипела Гнатенко, – Можно, я с вами сяду?
– Конечно, Гром будет рад. Правда, Гром?
Пес приветливо завилял хвостом.
– Слушайте, я первый раз так попал! А мне что надо будет делать? – с испугом в голосе спросил водитель.
– А Вы кто? Новенький? – воззрились на него кинолог и Дина.
– Это наш указник, – пояснил участковый, – Гаишники его оштрафовали, он там еще чего-то натворил, и теперь обязан целый день нас возить по приговору судьи на своей машине.
– Надо же, как умно! Не слышала о таком раньше.
– А это – нововведение. Зачем их отправлять на непонятно какие «общественно полезные» работы? Пусть конкретно помогает, в следующий раз уж неповадно будет нарушать правила! – засмеялся милиционер.
– Это уж точно! – сокрушенно ответил водитель.
Кавалькада опергруппы остановилась у одного из высотных домов поселка Таирова. У подъезда уже столпилась группа соседей, живо обсуждавших страшную новость. Под их пристальными взглядами, Дина почувствовала себя героиней криминального сериала. Вместе со всеми она зашла в обычный серый подъезд. Лифт поднял их на девятый этаж…
Резонанс
Дверь в квартиру была открыта. Из комнаты слышался сбивчивый женский голос.
– Здравствуйте, – зашли в комнату Дина и кинолог. Гром дисциплинированно остался сидеть в коридоре.
Блехман раздраженно оглянулся на Дину.
– Продолжайте.
– Я же и говорю, что моя семья и Милан дружили. Ходили друг к другу на кофе. Но сейчас мой муж ушел в рейс и сами понимаете, мне не очень удобно было звать его в гости, – томно пояснила мелкая блондинка лет сорока.
– Вы в какой квартире живете?
– Прямо рядом. Справа.
– А слева кто соседствует?
– Бабушка старенькая. Но она глухая, как пень, и практически не выходит.
– Все равно, опроси, – кивнул головой участковому следователь.
Участковый мгновенно унесся к соседке. С Блехманом не стоило связываться, от него только и стоило ждать неприятностей.
– Давайте все по-порядку. Кто – он, что – он?
– Он, – показала дрожащей рукой на тело, лежащее ничком на кровати, соседка, – Герой Советского Союза в Великой Отечественной войне и Югославии, Милан Николич.
… В воздухе застыла тягостная пауза.
Блехман подошел к покойному, откинул одеяло. Перед ним лежало тело мужчины в отличной физической форме. Если бы не брызги крови на подушке и не множество ран на голове, можно было бы подумать, что моложавый мужчина просто лег отдохнуть.
– Что вы такое несете? Какой Герой? Ему сколько лет?
– Что-то около шестидесяти.
– Да не мелите ерунду! Мне – пятьдесят, а этот, вон, какой … подкачанный!
«Нашел, кого с собой сравнивать!» – подумала Дина.
Блехман был рохля рохлей, если бы ему пришлось участвовать в задержании, он бы и ста метров не продержался в погоне. Наум Валерьянович, как и все его соплеменники, был чистым интеллектуалом.
– Милан следил за собой. Качался. Не ел жирной пищи, ездил на велосипеде, избегал стрессов, – перечисляла соседка.
– И все равно, стал жертвой. Так как он мог быть Героем войны?
– Он рассказывал, что был самым молодым партизаном. Поэтому и там был героем, и потом присоединился к нашим войскам и дошел с ними до Берлина. Наши тоже наградили его. Он приехал сюда и стал гражданином СССР. Но дважды в год ездил к себе на Родину. Милан часто говорил, что у него две Родины. И льготы он получал и тут, и там.
– Нда-а-а, – вздохнул Блехман.
Дело принимало совсем неприятный, возможно даже – международный, оборот. И чутье его не обмануло.
– Наум Валерьянович, с Вами хотят поговорить, – протянул рацию вошедший водитель.
– Слушаю, Блехман. Да, товарищ генерал. Слушаюсь, товарищ генерал.
Он отдал трубку водителю, насупил брови и с ненавистью взглянул на Дину:
– Вот, уже начальство интересуется.
Гнатенко демонстративно пожала плечами, словно возражая: «А я тут причем»?
– Так, давайте теперь нам все по порядку рассказывать. Раз он был такой герой, то деньги у него водились?
– Я не интересовалась! – ответила шокированная такой бесцеремонностью вопроса, соседка.
– Понятно. Как Вас – Майя Аркадиевна? – сверился с протоколом, записанным участковым, следователь.
– Но все-таки? Обстановка у него вполне достойная.
Блехман обвел внимательным взглядом комнату покойного. Мебель была почти новая, и не из дешевой. Сервант был заполнен целой коллекцией дефицитных хрустальных ваз.
– А жена у него есть?
– Нет. Милан любил … разнообразие, так сказать.
– Ага, по девочкам скакал, значит?
– Ну-у, – замялась соседка.
– А Вы видели кого-нибудь возле него в последние дни?
– В последние дни – нет. А вот недели три, может – месяц назад, мелькала какая-то совсем молодая деваха. Но он говорил, что это – его дальняя родственница.
– Все мужики так говорят о девочках! – поучительно поднял указательный палец Блехман, – Как она выглядела?
– Да, честно говоря, я тогда ему поверила. Потому что девица вообще никакая была! Совсем не в его вкусе. И на лицо – никакая, низкая, дебелая рохля, я бы даже сказала.
– А каких он любил?
– Под стать себе. Чтоб высокие были, стройные, брюнетки обычно… А эта – невыразительная блондинка…
– То есть, действительно, могла быть его родственницей?
– Я так и подумала тогда. Да я особенно и не присматривалась. Мне-то что до его девок? Это мой муж любил с ним про политику говорить. Ой, простите, я не то…
– Да ладно, успокойтесь. За политику сейчас уже не сажают! А Вы с ним на какие темы обычно общались?
– Мы с ним кофе любили пить. У меня муж всегда хороший кофе привозил из рейсов. Мы с Миланом коллекционировали разные сорта… Ой, что же я туплю? Вам же долго еще работать здесь?
– Да, – с напускной важностью кивнул Наум Валерьянович.
– Можно мне тогда отлучиться на пять минут?
– Идите, – милостиво разрешил Блехман и женщина выпорхнула из квартиры.
– Иди, найди понятых и приведи сейчас.
– Они уже есть, сидят в соседской квартире.
– Отлично. Давайте просто глянем на общий вид. А придут понятые – начнем писать протокол осмотра.
Блехман отдавал какие-то распоряжения сотрудникам, а Дина тем временем составляла свою версию произошедшего. Официально, к трупу ее пока не допустили, и еще долго не подпустят. Поэтому, приходилось довольствоваться тем, что было сейчас в наличии доступно ее зрению.
Она стояла в дверном проеме. И как раз возле ее рук находилась поврежденная голова покойного. Кровать располагалась под стеной между комнатой и кухней, и изголовье находилось у самой двери.
У Дины с самого детства выработался такой инстинкт, что она в любом помещении располагалась ногами к двери, чтобы сразу видеть входящих. Игорь даже как-то похвалил ее за это качество, назвав истинной воительницей. Поэтому, с ее точки зрения, подставлять голову под возможный удар было неимоверной глупостью.
– Динка, ты, словно, в любую минуту готовишься к нападению! У тебя это просто на каком-то инстинктивном уровне происходит. Может, тебе в армию надо было идти? Откуда в тебе подозрительность? – спросила ее как-то однокурсница, которая тоже теперь жила в Одессе.
– Да нет у меня никакой подозрительности! Просто у меня есть такой пунктик – я всегда пытаюсь подстраховаться от всевозможных неприятностей, – откровенно призналась Дина.
– Ты пойми, что это невозможно! Нельзя от всего защититься!
– Да я это знаю! И специально не стараюсь. Это само собой происходит.
Вот и теперь Гнатенко не понимала, как покойный мог так беспечно лечь спать, подставляя свой затылок под удар. Внимательно анализируя то, что она видела, у нее уже возникла некоторая версия происходящего.
На кровати лежало две подушки. Стало быть, лежащих было сначала двое. Никогда мужик не станет класть вторую подушку на кровать, если спит один. Она не могла понять особенностей мужской логики в этом случае, но из практики уже была с ними знакома. Когда Блехман приподнял одеяло на покойнике, Дина тоже успела мельком глянуть на тело и заметить, что оно было обнажено. Учитывая одесскую жару, нельзя было полностью игнорировать версию того, что Милан мог спать голым и сам. Но более классическим казалось развитие событий с участием женщины.
Кстати, мельчайшие брызги крови попали и на вторую подушку. На голове было множество ран. Сколько точно – она сможет подсчитать, когда ее допустят работать с телом. И хотя волосы на голове трупа были достаточно густыми, уже было видно, что раны расположены в разных направлениях. Первоначально складывалось впечатление, что его били по голове несколько раз каким-то небольшим предметом, так как раны были длиной максимум по три сантиметра. Даже если Милан был сонный, или в спящем состоянии, почему же он не проснулся и не вскочил? А о том, что он не менял положение тела и головы, говорило одинаковое направление потеков крови от ран на коже. Скорее всего, на тот момент он не мог проснуться. И этому могло послужить минимум две причины. Первая – если он находился в беспомощном состоянии из-за действия какого-нибудь лекарственного препарата, типа барбитуратов, или снотворных. Вторая причина – из-за сильного действия алкоголя.
Дина давно заметила на полу, рядом с кроватью, пустую бутылку из-под шампанского. Разве можно шампанским упиться так, чтобы не проснуться от таких ударов, которые раскраивают череп?.. Можно, если в него добавить что-нибудь из таблеток. Так что, скорее всего, у них наблюдается комбинация этих двух причин.
У нее в практике уже был похожий случай, когда ревнивая любовница узнала, что у ее любимого есть еще одна женщина и решила его проучить. На его день рождения, она добавила в шампанское измельченный элениум. И когда ее потенциальный жених заснул, взяла в руки кухонный нож и стала наносить по его лицу удар за ударом. Дину тогда тоже смутил тот факт, что он не менял положение головы после нанесения удара. Однако, после производства токсикологического исследования все стало на свои места. Был обнаружен элениум, который и сам по себе был мягким успокаивающим. В сочетании с шампанским произошла какая-то химическая реакция, и жених вырубился до состояния полного бесчувствия. Вполне возможно, что и здесь тоже подмешана какая-то «химия». Пока что никаких других данных в распоряжении эксперта не было.
Дина со скучающим видом вышла на кухню и стала наблюдать за действиями опера. Тот быстро выдвигал и задвигал ящички шкафов.
– Посмотрите, идеальный порядок везде, даже в железяках, – с уважением заметила Дина.
– Я не могу заставить мужа порядок в железяках навести! А тут – столярный ящичек – отдельно. Со слесарными инструментами – отдельно. Кухонные молоточки висят – отдельно!
– А чем его могли пристукнуть? – спросил ее опер.
– Молотком? Каким? Вроде бы все имеющиеся – чистые?!
– Я пока не могу сказать – чем. Меня же еще не допустили. Но похоже на Вашу версию… Однако, в комнате – идеальный порядок. Вы заметили? В шкафу, на вазах – слой пыли. То есть, там ничего не трогали…
– Да.
– Но, ведь, предмет могли унести с места происшествия?
– Ой, это будет худший вариант. Придется по мусорникам искать…
Дине, при этих словах опера, совсем некстати вспомнилось уничижительное прозвище «мусора» и она чуть не рассмеялась. Все-таки, это прозвище было хоть как-то фактически обосновано. Сама она никогда даже мысленно не произносила таких слов, все еще уважая коллег «по цеху».
– Милости прошу, угощайтесь, – вернулась в комнату Майя Аркадьевна и поставила на журнальный столик поднос с несколькими дымящимися чашечками свежесваренного кофе.
– Вам же еще работать и работать.
– Спасибо большое, – от души поблагодарила Дина, хоть сама и не любила кофе.
Но дареным не перебирают, поэтому она тоже присела на единственное свободное место в комнате – на диване, в ногах у трупа.
– Что же вы доктору места не оставили? – сплеснула руками соседка Милана, – Я Вам сейчас свою табуреточку принесу.
– К сожалению, у нас не Грейт Британ, – ответила ей Дина.
– Не поняла, – с недоумением посмотрела на нее Майя.
– Джентльмены живут в Грейт Британ, не у нас…
– А-а, – рассмеялась соседка и пошла за табуреткой.
Опер тоже засмеялся и подскочил со стула, освобождая место для Гнатенко.
– Значит, еще не все потеряно. Некоторые джентльмены живут и в Одессе.
Блехман лишь молча скривился в ответ на Динины колкости. Он вообще считал ниже своего достоинства принимать участие в разговоре с недалекими особами, какими он считал своих окружающих коллег.
К удивлению Гнатенко, кофе ей понравился. Напиток получился густой, с прекрасным соотношением горечи и сахара. И через пару минут она, действительно, ощутила прилив энергии.
– Просто чудный кофе! – обернулась она к Майе.
– Вот, этот – презент от Милана. Из Боливии. А купил он его у себя в Югославии. У нас такой не сыщешь!
– Спасибо! Давайте будем работать дальше. Понятым права уже разъяснили?
– Да, – подтвердили мужчина и женщина, жильцы этого же подъезда.
– Тогда приступим. Вы наблюдайте за тем, чтобы мы не подбрасывали никаких посторонних предметов и ничего не изымали. Все, что нам понадобиться, мы упаковываем, опечатываем и вы там расписываетесь, понятно?
– Да, – хором ответили понятые.
Сначала последовала утомительная для всех процедура описывания комнаты и всего, что в ней находилось. Дина, кинолог и Гром изнывали от бездействия. Проводнику служебной собаки вспомнились фразы из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», и он на кухне стал забавлять Дину смешными цитатами типа «Собака с милицией обещала приехать», «Два портсигара золотых, две замшевые куртки»… Неожиданно, присутствующим на кухне стало так смешно, что все с трудом стали сдерживать смех.
– Слушайте, да у нас просто рабочая истерика начинается, стоп! Человек погиб! Прекращаем хохмить! – спохватилась Дина.
– Вы знаете, Вы – правы. Я вообще не могу с трупами работать, страшно, – признался участковый, – Это – как защитная реакция!
– Конечно, страшно! Как же Вы попали на такую работу?
– Да надеялся, что будут кражи, а не уголовщина…
Блехман все больше мрачнел по мере осмотра… Розыскной пес, невзирая на влажную уборку соседки, взял-таки след, но – до выхода из подъезда. Возможно, убийца сел в машину. Пока что зацепиться было не за что. В доме был порядок. Единственное, что возбудило его внимание, – отсутствие ключа от закрытого отделения секретера. Понятно, что его унес с собой убийца. Что же могло там быть? Деньги, ценные бумаги? Облигации государственного займа?
– Майя Аркадиевна, так Вы не знаете, как у него с денежным состоянием было?
– Говорю же, что мы этим не интересовались. Знаю, что документы и все ценное он хранил там, – она кивнула на запертую дверцу шкафа.
– Это и так понятно.
Когда Наум Валерьянович понял, что ничего больше выдоить из комнаты не удастся, он милостиво разрешил Дине осматривать тело.
Гнатенко сначала описала положение покойного на диване, одеяло, подушку и, наконец, смогла снять покров с тела. Спокойная поза погибшего подтверждала ее версию, что смерть застигла того на пике сна или потери сознания. Дина исследовала абсолютные признаки смерти и информировала Блехмана о том, что смерть гражданина Николича наступила под утро, примерно в 4–5 часов.
– А как Вы вообще обнаружили, что его убили, Майя? Ведь это Вы его обнаружили?
– Да. Я сегодня была дежурной по уборке лестничной площадки. Около 8 часов вышла помыть пол, а потом думаю – давно мы с Миланом кофе не пили вместе. И решила его пригласить на завтрак.
«Ох, наверное, не только они кофе пили», – мрачно подумал Блехман.
– Позвонила, а он не выходит.
– Ну и что? Ведь рано еще было, особенно – для субботы?
– Рано? Нет, не для Милана. Я же говорю, что он всегда бегал по утрам. Он с 7 часов всегда был на ногах. Я стукнула в дверь, а она открылась. Подумала, что он забыл закрыть за собой, когда с пробежки вернулся. Стала звать его, мол, Милан иди на кофе. Никакого ответа. Я зашла в коридор и вижу, что он спит и не двигается. Вот и все.
– Так, значит, если он умер под утро, то… А какова давность травмы?
– А это, Наум Валерьянович, мы сможем сказать после судебно-гистологического исследования.
– Через две недели? Меня это не устраивает! Мне сейчас надо знать!
– Я же не Господь Бог!
– Вот! А Озаревич или Богачева мне бы сказали!
– И они бы не сказали. Возможно, зацепки появятся после вскрытия. С таким множеством ран травмированные долго не живут…
– Ну, сколько? Пару часов?
– Может. А может, – и меньше. Пока раны не увидишь на разрезе – ничего не скажешь.
– Майя, а вчера Вы его живым видели?
Соседка задумалась.
– Конечно, мы в обед у почтового ящика с ним столкнулись.
– Значит, это и будет у нас отправной момент. Сутки назад он был еще жив. А как у вас со звукоизоляцией?
– В каком смысле?
– Ну, если у него громко музыка играла, или драка бы была, Вы бы услышали?
– Во-первых, у него такого не было, он же не мальчишка, все-таки, был. Если бы такое было на кухне, то, возможно, и услышали бы. А если – в комнате, то надо спрашивать соседей из другого подъезда. Потому что именно они комнатой соседствуют.
– Бегом! – скомандовал Блехман участковому и тот бросился исполнять приказ следователя. Как ему самому в голову не пришло опросить соседа Николича через стенку?!
Дина молча рассматривала раны на голове потерпевшего.
– Всего тринадцать ран.
– Чертова дюжина! Тьфу-тьфу-тьфу! – запричитал суеверный опер.
– И что Вы можете о них сказать, юное дарование? – ехидно спросил Наум Валерьянович.
Именно над этим и думала сейчас Дина. Размер ран был небольшой. На это она обратила внимание еще раньше. Но расположены они были как-то странно. Сейчас, когда голова покойного стала доступной для исследования, Дина обратила внимание, что раны словно были расположены по периметру головы. А такого не могло быть, чтобы Милан, после нанесения первых повреждений, оставался бы лежать неподвижно на своем месте. Она так и сказала вслух Блехману.
– Это еще почему?
– Потому что он лежит практически под стенкой. И как Вы себе представляете картину, когда убийца ходит вокруг него и наносит удар за ударом со всех сторон? Зачем? И как? Ведь, подобраться со стороны стенки он никак бы не мог, не шевеля при этом тело. А на прикроватном ковре, здесь, на светлом фоне, остались брызги крови. Видите? Обратите внимание на еще один момент: если я возьму в руку молоток или топорик, и начну наносить множество ударов, то рука у меня, видите, как будет двигаться? И соответственно, направление ран будет косо-вертикальное. А в данном случае – расположение везде разное.
– И что, что все это значит? – нетерпеливо перебил ее Блехман.
– Или удары наносились разными людьми, но тогда, все равно, остается вопрос о том, каким образом они наносились слева…
– А если они стояли у изголовья?
– Все равно, не хватает места для размаха, и тогда раны должны были бы располагаться ближе к центру головы, а не в теменно-височных областях… Или это был один удар каким-то предметом, наподобие вазы.
– Еще лучше! Что за бред? Это же какая ваза должна быть? Чтоб от одного удара…
– Обыкновенная, хрустальная. Она весит около или даже больше килограмма. Посмотрите, какие у него они были громадные, высокие!
– Но пыль на полках не поврежденная! Кто-то принес с собой вазу и стукнул его по голове, при наличии у самого пострадавшего целой своей «горки»?
– Майя, а у него был еще хрусталь?
– Ой, у него было его много. На кухне тоже были, но там они маленькие. И на тумбочках еще стояли. Да вот они, – соседка махнула рукой в угол, где на тумбочке стояли еще какие-то спортивные кубки и награды.
– А металлический предмет мог быть? – повернулся к Дине Блехман.
– Теоретически – мог, но точно, без медико-криминалистики и гистологии, не скажешь.
– Короче, у нас множество версий. Я, все-таки, думаю, что это должен быть топорик… и…
– Скорее – молоток, потому что по механизму образования, раны – ушибленные, от действия тупого предмета. Есть соединительнотканные перемычки, – поправила следователя эксперт.
Блехман просто взвился в воздухе.
– Где там перемычки?
– Вот, смотрите, – приоткрыла края раны Дина.
Наума Валерьяновича аж передернуло.
– Все равно, изымайте все, что подходит по размерам. Металлическое, деревянное, стеклянное… Изымайте чертовы вазы…
Криминалист стал послушно заполнять пакеты вещественными доказательствами.
– Диктуйте повреждения, – сердито скомандовал Дине Блехман.
– Рана № 1. Расположена в… – начала диктовать эксперт, а сама мысленно продолжала думать над механизмом образования ран. Сейчас у нее возникла глубокая убежденность в том, что они были нанесены одномоментно. Для того, чтобы они возникли по отдельности, каждой недоставало массивности. Отек в краях повреждений был небольшой, но края по всей толще пропитались кровью. Это говорило о том, что раны возникли прижизненно, но прожил потерпевший недолго после нанесения травмы.
Блехмана просто бесила эта тупая блондинка. Вот стал в прессе проскакивать момент, что все белобрысые – с неотягощенным интеллектом. Так вот эта – точно. Еще и обижается! А сама – дура дурой! Надо же такое придумать – от одного удара! Да возьми сама и посмотри на вазы. Они все – с симметричными краями, а раны на трупе расположены как попало!
– Мадам эксперт, Вы обратили внимание, что изъятые вазы – с симметричными краями – лепестками? А у нас раны расположены как попало? Как Вы можете это прокомментировать?
– Никак! – яростно сверкнула глазами Дина, – Значит, нам надо искать асимметричный предмет.
– Это какой же именно? – ядовито продолжал допрашивать ее Блехман.
Вся опергруппа напряженно следила за этим интеллектуально-рабочим конфликтом следователя и судмедэксперта. Всеобщие симпатии были на стороне Гнатенко, потому что самовлюбленные загоны Блехмана в последнее время просто зашкаливали! И сейчас было понятно, что он пытался подавить Дину просто своим авторитетом. Но та не собиралась ему уступать и обосновывала свою точку зрения. Участковому и оперативному работнику стало ясно, что надо прислушаться к словам Дины и поискать какой-то неожиданный предмет.
Через некоторое время, Дина описала все повреждения, и опергруппа официально перешла к изучению кухни. Зная, что ей придется поработать умственно и буквально над содержимым желудка покойного, Дина сама позаглядывала по кастрюлькам Милана. Никаких признаков того, что он что-то варил себе накануне – не было. Что же он ел? И чем угощал свою гостью? Они, конечно, нашли пустую бутылку из-под Советского шампанского и остатки торта, но чего-нибудь более существенного, ни на столе, ни в холодильнике не было. Дина подумала о том, что Милан мог со своей спутницей пообедать или поужинать в ресторане, раз его материальное положение позволяло это сделать. Но не стала подсказывать Блехману дальнейший ход расследования. Пусть поработает тоже, раз считает себя таким умным!
За окном уже стемнело, а сердитый Блехман описывал ложки и поварешки. Ему уже пару раз звонил генерал и расспрашивал о ходе расследования. Наум Валерьянович вкратце обрисовал начальству ситуацию, но о Дининой бредовой версии даже не заикался. Не хватало, чтоб подумали, что он окончательно сошел с ума.
– Какую-нибудь труповозку нашли?
– Да нет ничего! – с досадой отозвался участковый.
– Тогда вы на чем приехали?
– На указнике.
– Вот и хорошо! В багажник положите, все равно, доктора надо на вскрытие будет везти…
Дина и участковый переглянулись. Они представили себе, в каком восторге будет проштрафившийся, когда узнает, что ему еще предстоит везти в своей машине.
– Добре! Закругляемся! Понятые, подойдите, вам надо расписаться на всех страницах протокола, и на всех пакетах с вещдоками.
– Остальные могут отправляться по машинам.
Участники опергруппы стали покидать квартиру. Дина сняла перчатки, взяла чемоданчик, и только собралась идти, как следователь остановил ее.
– Вас я бы попросил проконтролировать погрузку тела. Чтоб дополнительно не повредить его, знаете!.. Командуйте им, как его упаковать, – кивнул он на соседей, вызвавшихся помочь опергруппе.
– Давайте аккуратно положим его на покрывало и завяжем узлы. Тогда за них можно будет взяться и легче транспортировать, – стала объяснять им Гнатенко.
К тому моменту, когда тело убитого подготовили к выносу, в квартире никого, кроме участкового не осталось. Милана вынесли на лестничную площадку и положили у лифтов. Участковый опечатал квартиру, хотя это должен был сделать Блехман. Но тот считал, что это – не царское дело, и с остальными теперь спускался в пассажирском лифте вниз.
С трупом в лифте
Свободным оставался еще один, маленький лифт.
– Он очень узкий. Надо вернуть большой лифт, – сказала Дина.
– Нет, на том нельзя труп перевозить. Санитарные нормы, все-таки, – стал спорить с ней участковый, – Будем везти его на этом. Заходите.
Мужики пропустили Дину вперед. Занесли, поставили на пол вверх ногами тело и выскочили на площадку.
– Эй, Вы чего? – оторопела девушка.
– Мы же боимся! – торопливо оправдался участковый и нажал кнопку лифта.
Дверь закрылась, и Дина оказалась в кабине лифта наедине с трупом.
– Вот паразиты!
От движения тело стало падать в ее сторону, поэтому Дине пришлось схватить его за ноги. Она не боялась своих объектов исследования, но ее бесил факт того, что взрослые мужики прячутся от выполнения своих прямых рабочих обязанностей за плечи девушки, пускай и профессионального судмедэксперта!
Неожиданно она ощутила толчок и лифт остановился. Дина представила себе изумленное лицо какого-нибудь соседа, который сейчас затормозил кабину и попытается войти в нее. Что он увидит? Какую-то девушку, которая держит за ноги покойника с окровавленной головой?! И возможно, трупов станет два. Ей даже стало немного смешно от такой ситуации. Но двери не раздвигались. Странно. Неужели они застряли?.. Она прислушалась. Было слышно, как проворачивались колесики или подшипники, что там у них в лифтах есть! Кабина подрагивала, словно пыталась сдвинуться с места, но что-то ее не пускало. Так и есть! Застряли. Вернее, застряла. С трупом. С трупом в лифте! Прямо – название какого-нибудь детектива. Нет, все-таки, надо будет заняться сочинительством. Тем более, что и выдумывать особенно ничего и не надо. Бери и пиши о том, что встретилось в своей практике! Стоп, вот именно сейчас надо думать не о будущем, а о том, как выбраться из застрявшего лифта.
А если вдруг он начнет падать вниз? Вдруг, она разобьется? Это будет такая глупая смерть. Прямо в начале трудового пути! Дина даже представила заголовки и текст на первой странице «Вечерней Одессы»: «Вчера во время выполнения профессионального долга, разбилась в кабине, вместе с находившимся там трупом, молодая и подающая большие надежды…». Вот и все! Не успела заработать себе успех на работе! Не успела вдоволь насладиться семейной жизнью! Даже не успела родить и воспитать детей! Дина подумала о том, сколько еще творческих планов останется неосуществленными, если сейчас кабина начнет падать вниз. А такие случаи бывали…
Она услышала приближающийся шум. Это опергруппа торопливо поднималась по лестнице и пыталась выяснить, что с ней случилось по дороге.
– Дина, Вы здесь?
– Здесь, – громко ответила она, – Я застряла.
– Мы уже поняли. Попробуйте нажать красную кнопку.
Дина нажала на вызов диспетчера и стала объяснять ситуацию.
– Попробуйте нажать еще раз на первый этаж.
– Нажимаю… Ничего не изменилось.
– Выждите минутку и нажмите на верхний этаж. Не на самый верхний, а на шестой.
Дина с опаской нажала на цифру «6». Ничего.
– Не двигается, – уже с тревожной ноткой в голосе сказала она диспетчеру.
– Не останавливайтесь. Переждите несколько секунд и пробуйте снова.
Дина продолжила попытки запустить кабину лифта. Пока ничего не получалось.
Толстый дядька участковый без конца вытирал пот, градом катящийся по его лицу. Он понимал, что в случае плохого исхода с экспертом и трупом вся ответственность ляжет именно на него. У опера от плохого предчувствия начали дрожать руки и подкашиваться ноги. Он представил, какой крик сейчас поднимет Блехман.
Дина решила нажать цифру «7». На семерку ей всегда везло. Семь вообще было ее любимым числом.
Кабина задрожала, словно набираясь сил, и медленно тронулась вверх.
– Йес! – радостно выкрикнула Дина.
Двери открылись. На лестнице показался запыхавшийся участковый.
– Но мы же его не стащим вниз по ступеням, – жалобно застонал он.
– Только не говорите мне, что Вы опять хотите меня спустить с ним на лифте, – воинственно напала на него Дина.
– Солнышко, меня же Блехман съест! А я – не могу. Вы хотите, чтоб я заблевал сейчас всю кабину? Пожалуйста, помогите мне, – умоляюще сложил руки тот.
– А если я опять застряну?
– Я Вас вытащу! Зато я буду Ваш должник на всю оставшуюся жизнь!
– Ой, что мне Ваш долг! – махнула рукой Дина.
Ей вдруг стало немного жаль этого затурканного дядьку. Хотя он сам должен был думать, когда работу выбирал. Она сердито вернулась в кабину и нажала на первую кнопку. Еще секунду назад она дала себе мысленную клятву вообще больше не заходить в лифт. Надо же, как ее легко уговорить, оказывается! Она замерла, ожидая ответа лифта. И… на этот раз не произошло ничего страшного. Кабина плавно гудела и опускалась без рывков, словно пару минут назад не произошло ничего страшного. Секунды растянулись в тягостные минуты ожидания. Дина стояла настороже. Но двери, наконец, открылись, и она предстала взору нервничавшей у входа в подъезд, опергруппы.
– Уф, слава Богу! – протянул ей руку участковый, – Вы уж меня не выдавайте.
– Да ладно, где наш водитель?
– А вот, – участковый усадил ее на переднее сидение, а сам пошел выносить покойного.
– Нет, нет, что Вы делаете? Куда Вы его кладете? Сюда нельзя! – запротестовал водитель, увидев, что тело бесцеремонно кладут в его багажник.
– Распоряжение начальства, – безаппеляционно заявил участковый.
– Господи, чтобы я еще хоть раз на красный свет поехал! – застонал водитель и плюхнулся на сиденье.
– Вы не представляете, каково мне сейчас! В моем багажнике – труп! – Пытался он искать сочувствия у Дины.
– И что? Труп – он же тоже человек. А я только что с ним в лифте ехала. Сама. Я и он.
Водитель с недоверием глянул Дине в глаза и замолчал.
– Куда едем?
– В переулок Наримана Нариманова.
– Субботний вечер псу под хвост. Правда, Гром?
– Это у Вас вечер закончился. А у меня сейчас разгар работы только начнется. Вскрывать, описывать…в лабораторию упаковывать…
– А вы разве круглосуточно работаете? – спросил водитель.
– Нет. Но в случаях убийства – да.
– Ну и работка у Вас! Как вы там работаете?
– Страшная, тяжелая. Но – нужная. Мы, по-крайней мере, можем помочь в расследовании и установлении справедливости. Так что эта работа – общественно полезная.
– И Вы только поэтому там работаете? – поразился водитель.
– Нет, мне жаль, что люди гибнут. Но мне нравится решать интеллектуальные задачки и искать преступника по уликам тела.
– Ну, мне такое не понять. Лично для меня нужна такая работа, чтоб не заморачиваться.
– Что ж, каждому – свое.
Часам к 11 вечера они добрались до бюро. Блехман, конечно, на вскрытие не остался, оставил другого следователя прокуратуры.
– Чего так долго? – удивился сонный Игорь, который как у себя дома, давно разложился на раскладушке в комнате дежурного эксперта.
– Потому что! Забыл, где я работаю? Пока все описали… Вот сейчас надо срочно делать вскрытие, а писать – некому, – вздохнула его жена.
На ночь всегда оставалось лишь два человека – дежурный эксперт и ночной санитар. Значит, в ее распоряжении есть только Юрик. Но ему придется помогать ей на вскрытии. Если она сама будет еще и буквально описывать повреждения, то и до утра не справится. Ведь каждую рану надо детально охарактеризовать: как расположена, размеры, края, углы, глубина, посторонние наложения. А ран – 13! Кроме того, в конце надо и общий вид отметить – параллельны ли они между собой и так далее. А полночь «уж близится»!
– Извините, Егор Дмитриевич, а вы что будете делать в зале?
– Свое писать. То есть дублировать то, что Вы будете озвучивать.
– А мне тоже надо писать…
– А что, больше никого нет?
– Из штатных работников – нет.
– А из нештатных?
– И нештатных нет. Есть только мой муж.
– Так берите его.
– А как это будет выглядеть процессуально?
– Ой, Дина Алексеевна, я Вас умоляю. Кто там будет знать, кто писал? Скажем Блехману, если спросит, что лаборант писал. Но Вы своего, на всякий случай, предупредите об ответственности за неразглашение тайны следствия.
– Конечно. Лучше, если это сделаете Вы.
– Без проблем.
И вот таким образом, совершенно нежданно-негаданно, Игорь попал не просто на вскрытие, а на вскрытие по убийству! Он даже был рад такому обстоятельству, позволившему ему ответить на свой, постоянно мучивший его вопрос о том, слабее ли он окажется жены по силе духа, или нет. Поэтому, он с готовностью сделал то, что никогда раньше не делал – выпил кофе с Диной, и отважно отправился в святая святых отделения – в секционный зал.
Не только Игорь в ту ночь испытывал стресс. Следователю Егору Дмитриевичу тоже не приходилось до сих пор работать по убийству ночью. Но больше всех пребывал в шоке санитар. Юрика устроили сюда по блату родственники мамы и обещали, что он, как ночной санитар, никогда не будет принимать участия во вскрытиях. Так и было несколько лет, до сегодняшней ночи. Его, правда, предупреждали, что в случае убийства или подозрения на него, и ночным санитарам приходится вскрывать. Он знал, что и его сотоварищи из ночных дежурантов, тоже «попадали», но надеялся, что его это никак не коснется. И вот – на тебе! Коснулось!
– Юрик, все будет нормально. Просто слушай, что я буду говорить, и делай. Саму процедуру ты же знаешь, видел?
– Конечно.
– Вот и не беспокойся. Честно говоря, от тебя мне понадобится просто грубая мужская сила, вот и все! – успокаивала молодого санитара Дина.
Психологическая настройка продолжалась до полночи.
– Все, приступим, – скомандовала Дина.
– Плохо, что освещение недостаточное. Юрик, сможешь что-нибудь сделать с лампой?
– Попробую, все-таки у меня высшее техническое образование, – признался санитар.
– О, так ты почти мой коллега? – удивился Игорь.
– Да, тоже мог бы инженером работать.
– Так чего ж ты в морге киснешь?
– Я не кисну. У меня есть неофициальный лучший источник дохода. Слышали о кооперативном движении? Простите, надеюсь, Вы меня не выдадите? – обратился санитар к следователю.
– Да Бог с тобой, мы же – свои.
– Это хорошо, что Вы нас своими считаете. Вот Блехман…
– Нашли с кем сравнить! Он и нас-то своими не считает!
– Ребята, давайте не будем отвлекаться. Итак, начинаем все по-новой. Труп мужчины, ну не могу сказать, что пожилых лет, язык просто не поворачивается. Посмотрите, в какой форме он был! Пиши, Игорь, – средних лет, правильного телосложения, умеренного питания. Длина тела – 178 сантиметров…
Сейчас Дина почувствовала слабый прилив энергии от кофе, но спать все равно еще хотелось. Ничего, главное – не зацикливаться на мысли, что сейчас – ночь, перепрограммировать себя.
– Трупные пятна расположены на заднебоковых поверхностях тела, синюшно-фиолетовые, при дозированном надавливании… – она нажала на пятно динамометром и замерла с секундомером в руках, – бледнеют и восстанавливаются через 18 минут. Но Вы же понимаете, Егор Дмитриевич, что эти измерения сейчас имеют относительное значение, так как тело лежало целый день в жаркой комнате…
Общее состояние тела они описали быстро, но при следующем этапе работы Дина задумалась. С какой раны следовало начать? Ладно, пусть это будет рана по передней поверхности головы. И далее нумерация пойдет по часовой стрелке по всему периметру головы.
– На передне-левой поверхности лобно-височной области волосистой части головы находится рана № 1, расположенная в косом направлении: сверху вниз и слева направо, длиной 3,2 см, с зиянием краев на 0,3 см. Края раны относительно ровные, концы – разные, в глубине усматриваются соединительнотканные перемычки. В краях посторонних наложений не усматривается. Сами края умеренно отечные, пропитаны кровью по всей толще…
– Ничего себе, сколько подробностей надо указывать! – с удивлением констатировал для себя Игорь.
Хорошо, что у Дины был сейчас протокол осмотра места обнаружения трупа. Она теперь могла намного быстрее описывать повреждения, взяв за основу имеющиеся описания, и лишь слегка корректировать их по мере надобности.
– Фу-у, одно из самого главного мы сделали. Теперь еще надо детально описать повреждения изнутри!
– И все? – радостно спросил муж.
– Ну, не считая описания всех органов.
– Ого, это когда же мы освободимся?
– Да забудь ты об отдыхе. Сейчас наше главное задание лежит перед нами. И от того, как мы с ним справимся, будет зависеть, какими личностями мы окажемся.
Игорь приободрился. Ему не хотелось выглядеть в глазах жены хлюпиком. Санитар Юрий сейчас тоже мечтал, чтобы все закончилось как можно быстрей. Но он тоже хотел достойно выглядеть в глазах молодой докторши, поэтому молча выполнял все ее указания.
– Какие вы у меня молодцы, вы так хорошо мне помогаете, – похвалила их обоих Дина, и оба молодых человека буквально засияли от ее слов.
Чего-то особенно интересного от внутренних органов покойного, Гнатенко не узнала, пока не приступила к вскрытию желудка.
– Игорь, записывай: в желудке содержится около 500 мл полужидкого наполовину переваренного содержимого – кусочков мяса, яиц, картофеля, огурцов, зеленого горошка, зелени… Егор Дмитрич, наш покойник за несколько часов до наступления смерти ел салат «Оливье»!
– И что из этого следует?
– Если Вы сразу не выдадите информацию Блехману, то я скажу, что из этого следует.
– Диночка, я же тоже хочу выглядеть профессионалом рядом с ним! Пусть это пока будет нашим секретом до поры, до времени.
– А до какой поры?
– Ну, пока не наступит время общего обсуждения хода расследования.
– Хорошо! Первый момент – не смотря на то, что он был очень хозяйственным, я не думаю, что он сам готовил бы «Оливье» у себя дома. Значит, они ели салат в ресторане. Второй момент – ужинали они примерно около 23–24 часов ночи. Вам остается только найти ресторан, в котором они были.
– Спасибо. А Вы мне в этом сможете помочь?
– В чем именно?
– Подготовить его так, чтобы покойника можно было сфотографировать? Чтоб потом показать фото для опознания?
– Да конечно! Само собой разумеется, только после окончания вскрытия. А вообще, он бы мог еще лет тридцать спокойно прожить. Смотрите, какие у него органы в отличном состоянии!
Напоследок, Дина склеила по длине пару листов белой бумаги и стала колдовать вокруг головы пострадавшего. Все с интересом следили за ее манипуляциями с разноцветными фломастерами.
– И что ты делаешь? Расскажи нам, – спросил ее муж.
– Делаю пространственную развертку повреждений на голове. Егор Дмитрич, но Вы-то хоть понимаете, почему я считаю, что был один удар?
– Я-то понимаю. Но просто не представляю предмет…
– Я – тоже. Но надо искать…
Дина нарисовала на полоске бумаги все раны, замеряла и отметила их размеры, пронумеровала повреждения, продемонстрировала присутствующим, и подколола к заключению эксперта.
Бригада проработала всю ночь, в семь утра основная работа была закончена. Игорь со следователем пошли в дежурантскую завтракать, а Дина с Юрой помыли лицо покойного, тщательно расчесали ему волосы и сфотографировали.
– Диночка, работать с Вами – одно удовольствие! Надеюсь, что Ваш супруг не ревнивый. Блехман – просто зазнавшийся идиот. Я получил профессиональное удовольствие, работая с Вами.
– Спасибо, Егор Дмитрич, – порозовела от смущения Дина.
Все уселись у окна и приступили к утреннему кофе.
– Кажется, со вчерашнего дня я стала понимать вкус этого напитка, – констатировала Гнатенко.
В переулке показалась стремительно приближающаяся фигура следующего дежурного эксперта.
– Я сейчас буду ехать на доклад к Блехману, давайте, подвезу Вас. Вам куда?
– На поселок Котовского.
– Ой, совсем в другую сторону. Впрочем, а может, вас подвезти до морского вокзала и вы поедете катером до Лузановки?
– Да, так даже быстрее будет. И уж точно – приятнее, чем давиться в жарком трамвае двадцать остановок!
В комнате появился Динин коллега.
– Ну, как дежурство?
– Всю ночь проработали, резонансная мокруха, да еще и с Блехманом!
– Ого, справилась?
– Конечно.
– Дина Алексеевна Блехмана за пояс заткнула!
– Молодец, пора уже его проучить! Ну что – пост сдала?
– Да, – шутливо отсалютовала молодой эксперт.
– Пост принял! Летите, голуби, пока Блехман не спохватился.
– Пусть спохватывается! Он меня слушать не хотел? Теперь до понедельника подождет.
Дежуранты попрощались с дневной сменой и поехали в порт. Утро воскресенья началось. Можно было попляжиться, а можно было поехать домой и отоспаться, а еще можно было… Оставался единственный выходной и провести его можно было как угодно! Но хотелось, чтоб сегодняшние приключения были яркими и незабываемыми. Она еще не знала, что и вчерашние профессиональные «приключения» никогда не изгладятся из ее памяти.
Дина взбежала с мужем на открытую палубу и вдохнула соленые морские брызги. Катер будет плыть примерно полчаса. За это время можно и выспаться. А Игорь оказался хорош! Стойкий товарищ. Она почувствовала, что гордиться своим мужем. Не каждый гражданский мужик способен всю ночь не просто просидеть, а проассистировать на вскрытии!
Волны шумели, мотор катера равномерно стучал, бакланы кричали и просили еды у отдыхающих, а молодой врач после утомительной смены беспечно заснула на плече мужа. Игорь же, в этот момент, молча глядя на бескрайнее море, восхищался значимостью жены.
И приснилось Дине, что она бродит по темному коридору какого-то учреждения и повсюду натыкается на мертвые желтые тела. Но она знает, что должна что-то найти. А-а-а, конечно же – лифт! Она повернула по коридору влево и нашла площадку и лифты. Их здесь тоже было два – пассажирский и грузовой. В каком же из них ей ехать? Интуитивно она чувствовала, что никакой разницы не будет. Поэтому решила, что войдет в тот, который приедет первым. Послышался звук остановившейся кабины. Двери разъехались. В кабине было пусто. Дина помедлила несколько мгновений и вошла. Нажала на кнопку первого этажа. Двери закрылись. И тут Дина заметила у них, в углу, вертикально стоящее вверх ногами, завернутое в покрывало, тело Милана!.. Как такое было возможно? Ведь она уже вскрыла его и подготовила к похоронам? Это что? Ей опять предстоит пройти с ним все сначала?.. Она резко проснулась и почувствовала, что вся спина мокрая от холодного пота. Ничего себе – сон!
– Что случилось? – обеспокоенно наклонился над ней муж.
– Ничего! Просто глупый сон…
Дина вспомнила, как когда-то ей рассказывал бывалый эксперт из Полтавы, что ему раз приснилось, будто он после поступления в институт шел по лестнице и здоровался с множеством трупов, сидящих там на ступеньках.
– С того момента каждый день так и здороваюсь с трупами уже двадцать лет, – констатировал он.
– Вот теперь и мне стали сниться такие сны. А я теперь все время буду в лифте с покойниками ездить? – подумала она.
– Плохой сон?
– Просто – профессиональный. Не обращай внимания. Так что будем делать дальше?
Они глянули за борт.
Катер уже приближался к причалу на Лузановке.
– Ты купальник брала?
– Нет.
– Значит, едем домой, – решили они.
Гнатенко еще не знали, что их вскоре найдут друзья и потащат на шашлыки…
В понедельник все отделение гудело от жалоб Блехмана на Дину. Вредный Наум не поленился приехать лично к начальнику бюро и пожаловаться, что ему не дали достойного эксперта на такое резонансное убийство.
– Вы перегибаете палку, Наум Валерьянович. Гнатенко – подающий большие надежды эксперт. И мы не можем Вам выбирать Ваших любимчиков. У нас все – профессионалы.
Тут начальник немного слукавил, потому что пару «профессионалов» предпенсионного возраста уже откровенно сачковали и выбирали себе для вскрытия исключительно висельников и алкоголиков. Но такое могли позволить себе лишь «старики». Все остальные искренне старались. Правда, не у всех получалось хорошо. Кому-то из молодых специалистов недоставало знаний, кому-то – интуиции. У Гнатенко всего этого хватало в избытке.
– Поверьте, Гнатенко – самый прекрасный эксперт, который мог быть у Вас в субботний вечер.
– Я ей не доверяю. Так и знайте! – сердился Блехман.
– А я – доверяю. И придется Вам с ней работать.
– А разве нельзя передать дело Богачевой или Озаревич?
– Нет, Вы знаете правила – кто что надежурил – над тем и работает. Кроме того, она в доскональности владеет всей информацией с места происшествия.
– У нее такие изобридеи! Она заставляет нас искать неведомо что!
– Я Вам советую прислушаться к ее словам, – отпарировал начальник, развернулся и ушел к себе в кабинет.
Пораженный Наум раздраженно взмахнул руками.
– И что мне теперь делать? Слушать бред какой-то блондинки?
– А почему бы и нет, Наум? – ехидно спросила проходившая мимо Жанна.
– Да эта пигалица…
– Чего ты взъелся на бедную девочку? Она очень разумная.
– Она идиотка! Ты бы послушала, что она городит!
– Блехман, это ты – идиот! Я ее уже послушала. И считаю, что она может быть права. Ты тоже послушай внимательно, о чем она говорит.
– Да у Вас всех – круговая порука!
– Так, Наум, иди и не отсвечивай! Иначе, ни я, ни Богачева больше не будем выезжать с тобой!
Жанна была единственной из всего бюро, кто мог позволить себе так разговаривать с Блехманом. Ведь они были дальними родственниками по женской линии!
– Выкладывайте, что у Вас нового? – обреченно обратился Наум к белобрысой пигалице.
– Мы с Егором Дмитричем пришли к выводу, что погибший около полуночи ужинал в ресторане…
– О-о-о! Ну, конечно! Егор – тоже мне великий деятель! «Они решили»!
Дина, не обращая внимания на вопли Блехмана, изложила свои соображения, развернулась и пошла в секционный зал. Это было единственной возможностью избавить себя от присутствия Наума Валерьяновича. Хотя на МП он работал нормально, но присутствовать на вскрытиях побаивался.
Следователь отправился получать нагоняй от генерала, а у Дины сразу же появился новый гость. Приехал участковый и стал спрашивать ее мнение по поводу предполагаемого орудия убийства.
– Как Вы думаете, что же это все-таки может быть? – несколько растерянно спросил он эксперта.
– Идите, взгляните.
Дина соорудила в воздухе окружность из нарисованной бумажной ленты и расположила ее горизонтально. Участковый и коллеги, находившиеся в комнате экспертов, с интересом столпились вокруг Дины.
– Я не знаю, что это за предмет, честно. Видите, как странно расположены раны? Но они нанесены со значительной силой и при всем том – примерно одинаковой.
– Лично меня Вы совершенно убедили. Но, что же это может быть за предмет?
– Пока не могу сказать. Нам просто надо набраться терпения. Лабораторные исследования будут готовы еще не скоро.
– А с меня Наум стружку снимет за это время! Что делать?
– Делайте пока все остальное. Вот над чем Вы сейчас будете работать?
– Молотки отдали в работу. Но, как по мне, никакой из них не принимал участия в этом деле…
– Но Вы пока проверяйте.
– Еще я хочу съездить на городскую свалку… Вы там бывали когда-нибудь?
– Пока Бог миловал!
– А давайте вместе съездим?! Я Вас сейчас отпрошу…
– Иди, переоденься, а то завоняешься, – предупредила Жанна.
– А ты там была? – удивилась Дина.
– Конечно! Там очень познавательно. Поезжай!
– Хорошо, – Гнатенко пошла переодеваться в рабочую одежду.
Одесская городская свалка тех лет представляла собой очень живописное зрелище. Она распростиралась на огромной площади, поделенной на большие квадраты. С оглушительным карканьем, здесь гнездились миллионы ворон. Над огромными курганами мусора висел серо-желтый смог. Постоянно слышался лязг и скрежет мусорных машин, экскаваторов и лопат, сгребающих отходы. И от всего этого исходил невыносимо тяжелый, мягко говоря, запах гниющих и горящих отходов! Дина была удивлена количеством работников, с которыми участковый провел инструктаж.
Bepul matn qismi tugad.
