Kitobni o'qish: «Рапсодия Богемской», sahifa 3

– Зачем вы меня наняли, Нонна Викентьевна? – звонко спросила Вика и встала перед ней, загородив телевизор.

Богемская даже бровью не повела.

– Во всяком случае, не для того, чтобы ты за мной шпионила, – ответила она и закинула в рот очередную печенинку.

– Я? Шпионила? – задохнулась от возмущения Вика.

– Хорошо. Назовем это изучением объекта.

– Я просто хотела понять, зачем вы меня обманываете!

– И в чем обман? – поинтересовалась Нонна, энергично хрустя печеньем.

– Вы не инвалид!

– Как так? – вытаращила глаза Богемская.

– То есть вы инвалид, но неправильный, – разволновалась Вика.

– Еще хлеще. А бывают правильные?

– Вы ходите, наверное даже бегаете, а меня заставляли думать, что наоборот, – окончательно запуталась Вика и, разозлившись на себя, что высказалась так косноязыко, развернулась и потопала в барские хоромы.

– Пошла топиться в слезах? Если передумаешь, телеграфируй, – напутствовала ее Богемская.

Не только врушка. Еще бессердечная и циничная. И противная!

Вернувшись в комнату, Вика собрала чемодан и, поставив у входа, с досады пнула его. Чемодан вздрогнул, немного потрясся, но не упал.

И чего она напала на бедную женщину? Может быть, ей просто одиноко в двух квартирах, вот и решила нанять сиделку. Хоть кого-нибудь, чтобы не было так тоскливо. Выбрала ее из пяти претенденток, надеялась, что попадется хороший человек, а попалась она, Вика. Обидчивая, истеричная и эгоистичная.

– Я дура, – вслух сказала Вика.

Через пятнадцать минут – столько понадобилось ей, чтобы собраться с силами – она позвонила в соседнюю дверь. Своим комплектом ключей на этот раз воспользоваться не решилась.

Богемская открыла дверь и уставилась на нее вроде как с недоумением. Чего, мол, опять?

– Простите меня, пожалуйста, Нонна Викентьевна. Я просто нервничала в последнее время, вот и сорвалась. И вообще. Не принимайте на свой счет.

Богемская пожала плечами.

– На свой счет, деточка, я принимаю только деньги.

И она мило улыбнулась.

Мышиный прыск

Через пару недель Вовка Климов снова позвонил и напросился в гости. Вика вначале смутилась: она вообще не была уверена, что может принимать гостей в чужой квартире. Сказала, что спросит разрешения у хозяйки, но Вовка стал уговаривать.

– Да она и не узнает. Посидим тихонько у тебя. Или она проверяет?

Вообще-то проверками это назвать было нельзя. В первый же день Богемская предупредила, что будет наведываться в барские хоромы, как она сказала, «с инспекцией и все такое».

«Все такое» оказалось игрой на пианино и танцами в коляске под музыку из допотопного проигрывателя с грампластинками.

Играла Богемская, на Викин вкус, неплохо. Во всяком случае, довольно бегло.

– Врач рекомендовал. Для профилактики артроза, – пояснила она.

Под пластинки с записями незнакомых композиторов Богемская раскатывала и кружилась на инвалидном кресле, как фигуристка по льду «Лужников», с замысловатыми движениями рук и вскидыванием головы. Выглядело это забавно, но, как ни странно, не нелепо.

– Врач рекомендовал, – отдуваясь, заявила Богемская.

– Для профилактики? – уточнила Вика.

– Ага. Остеохондроза.

Но все это случалось нечасто, а просто так хозяйка в трехкомнатную квартиру не захаживала. Вика все размышляла почему и решила, что обстановка напоминает Нонне Викентьевне об умершем муже.

Наверное, она его очень любила, поэтому в той квартире ей тяжело.

– Ну, так что? Я забегу на днях? – продолжал наседать Климов, и Вика сдалась.

Через неделю он заявился в гости и просидел весь вечер, выпив четыре кружки чаю и съев большую пиццу. Вика, которой достался один кусок, стала тяготиться его присутствием. Оказалось, что, кроме воспоминаний о детдоме, говорить им особо не о чем, но Вовку, похоже, это не смущало. По десять раз пересказывая одно и то же, он постоянно перемещался по квартире, рассматривая обстановку, и удивлялся, как такое бывает: прислуга живет в «трешке», а хозяйка ютится в тесноте.

На прислугу Вика немного обиделась, но ссориться не стала. Гость все-таки и друг детства.

– А как ты в ее квартиру попадаешь, если они раздельные? – поинтересовался Климов.

– У меня ключи есть.

– Ты к ней в определенные часы ходишь, что ли?

– Когда я нужна, она в стенку стучит.

– А если ты дрыхнешь?

– Не беспокойся, – усмехнулась Вика. – Богемская покойника разбудит, если понадобится.

– У тебя на кухне куча коробок с конфетами. Твои?

– Нет. Богемской, наверное, дарят, а она сладкого вообще не ест.

– Так тащи сюда. Мне пригодится.

Почему-то Вике показалось неудобным отказывать. Вовка съел половину одной коробки, две забрал с собой и напоследок пообещал зайти еще.

– Если не против? – прищурился он.

– Конечно, нет! Приходи! Буду рада! – уверила его Вика, радуясь, что Богемская ничего не знает.

Климов, по-видимому, принял все всерьез, потому что стал захаживать, иной раз даже без приглашения. Только спрашивал, когда она открывала дверь, не явится ли хозяйка. Но даже если Вика отвечала, что все возможно, он все равно шел прямиком в квартиру и по-хозяйски располагался на диване в гостиной.

В конце концов, они все же нарвались на Богемскую. Вовка уже собирался уходить, но все топтался в прихожей.

Тут дверь открылась, и въехала Нонна Викентьевна. В шелковом халате с драконами и с неизменной сигаретой в зубах.

– Здрасьте, – осклабился Климов и шутливо поклонился.

– Мое почтение, – как ни в чем не бывало ответила Богемская и покатила в глубь квартиры.

Вика почти вытолкала Вовку за дверь и вернулась в комнату, готовая к разносу.

– Это что за мышиный впрыск? – спросила Богемская, усаживаясь за рояль.

– Это Вовка из нашего детдома, – обиделась было Вика, но представила эти самые «мышиные впрыски» и, не удержавшись, хихикнула.

– У тебя с ним роман? – пробегая пальцами по клавишам, продолжала допытываться Нонна.

– Нет! Вы что! Просто знакомый!

– Знакомый или друг?

– Приятель. Не друг.

– Понятно. Это он все конфеты сожрал?

– Простите.

– Наоборот! Спасибо ему большое, а то выбрасывать пришлось бы. Там уже несколько коробок просроченных было, – совершенно серьезно заявила Богемская. – Лишь бы поноса у мальца не было.

– Не будет, – успокоила ее Вика. – У него цемент в желудке переварится.

– Хороший муж кому-то достанется, – сделала вывод Нонна Викентьевна. – Хоть дерьмом корми, все сожрет.

И, сделав мощный аккорд, добавила:

– Особенно на халяву!

Вика не могла понять, шутит Богемская или нет, но была рада уже тому, что ругать за непрошеного гостя ее не стали.

Климова очень интересовала квартира убогой инвалидки, у которой поселилась эта размазня Виноградова. Он сразу понял, что хозяйка жилья в средствах не стеснена, а значит, есть чем поживиться. Грабить он никого не собирался – соображал, как потихоньку выносить что-нибудь мало-мальски ценное, но незаметно. Ему ведь много не надо, так, на разживу. Надоело жить впроголодь, а тут пучок одуванчиков просто – бабка на коляске и Виноградова без мозгов. Дураком надо быть, чтобы не воспользоваться ситуацией. Если все сделать по уму, то эти две тетехи даже не хватятся. Брать будет понемножку, осторожно. Тут ведь главное – не жадничать. Жадность, как известно, фраера сгубила.

В первое посещение он сориентироваться, конечно, не сумел, зато во второй приход незаметно положил в карман коробочку с серебряными десертными ложечками и загнал их в тот же вечер официанту Ромке, который искал подарок для своей мамаши.

Успех окрылил, и Вовка стал присматриваться внимательнее.

В целом в «трешке» воровать оказалось особо нечего. Хотя дорогих вещей было немало, для незаметного выноса сгодились лишь часы в коробочке, которые он обнаружил в серванте, бронзовая фигурка какого-то бога в тунике и с копьем, серебряный колокольчик и несколько вилок.

В этой квартире долго никто не жил – видно сразу, поэтому Вовка решил, что стоит наведаться в ту, где обитает хозяйка.

Наверняка у инвалидки есть чем поживиться. Оставалось придумать, как попасть в другую квартиру.

Случай представился не сразу. Он даже почти забыл об этой идее, но все сложилось само собой. В очередной раз заявившись в гости, он встретил Виноградову на пороге. Оказалось, она собирается уходить.

– Богемская просила съездить с ней. В соцзащиту она всегда на коляске ездит. Говорит, что так дрессирует их на эмпатию.

– На чего? – не понял Климов.

– Потом объясню. Сейчас тороплюсь.

– А вы надолго?

– Да нет. Думаю, с дорогой час, не больше. Богемская в очередях никогда не стоит.

– Можно я тебя здесь подожду?

– В смысле?

– Ну, у тебя в комнате. Я тихо буду сидеть. Как мышка.

Вика вспомнила «мышиный впрыск» и улыбнулась.

– Спасибо, Вика! – прочувствованно произнес Вовка и прошмыгнул в квартиру.

– Подожди! – спохватилась Вика, но того уже и след простыл.

Возвращаться и выгонять его было неудобно, и Вика решила, что ничего страшного, если Вовка ее подождет.

Час – это немного, поэтому начать он решил немедленно.

Ключи от «трешки» лежали на тумбочке в коридоре, а от хозяйской висели на крючочке у зеркала.

«Растяпа все-таки эта Виноградова», – подумал Климов.

Через минуту он вошел в квартиру Богемской.

Разобраться, где может храниться что-нибудь ценное, в этом бардаке стоило труда, но в конце концов он решил начать с кровати. Бабы любят прятать под матрас, а инвалид без ног наверняка все ценное старается держать под рукой.

Скинув кроссовки, чтобы ненароком не наследить, Климов влез на кровать и начал методично обшаривать места, до которых, по его мнению, Богемская могла дотянуться.

Ничего ценного, только под подушкой очередная книжка. Читательница хренова!

У окна стоял платяной шкаф. На него Климов потратил большую часть времени, даже карманы пальто обшарил, но среди бабского барахла тоже ничего подходящего не имелось. На очереди была кухня. Вовка стал методично открывать шкафы. Всякой всячины там было навалом, но ничего похожего на тайник он не нашел. Впрочем, стоило проверить банки для сыпучих продуктов. Обычно ценности прячут в манке или рисе. Но это задача следующего раза.

Из комнаты вела еще одна дверь, открыв которую он обнаружил нечто, похожее на тренажерку в миниатюре. На полу лежали гантели, стоял спортивный бенч со штангой, привинчена шведская стенка.

Неужели бабка спортом занимается? Да нет, непохоже. Виноградова вроде ничего такого не рассказывала. Наверное, от покойного муженька осталось.

В таких местах вряд ли станут что-то прятать, но времени оставалось достаточно, поэтому на всякий случай он заглянул во все углы и даже под бенч.

Результат снова его разочаровал, и Климов вернулся в заваленную книгами и всякой ерундой комнату. Вообще-то, в книгах тоже можно прятать. Вырезать в середине отверстие и хранить хоть пистолет, хоть золото.

Вовка взглянул на часы на стене. У него всего минут десять, не больше, а книг тут миллион.

Он взял одну из них.

– «Психопатология в обыденной жизни». Зигмунд Фрейд. Ха! Слышали мы про этого Фрейда! Сексуально озабоченный мужичок был! Бабка, как видно, тоже!

Он кинул книгу в кучу и уже собрался уходить, как вдруг Фрейд свалился на пол, а следом еще одна книжка.

«Бабка может заметить», – подумал он и, подняв, хотел положить книжицу обратно, но тут заметил: из нее что-то выпало.

Это был маленький целлофановый пакетик, а внутри – белесый бесформенный камешек.

Климов хотел рассмотреть получше, но понял, что время идет на секунды, поэтому сунул пакетик в карман и бросился вон, успев заскочить в соседнюю квартиру и пристроить ключи на привычное место.

Ай да молодец Володя Климов!

Камушек в пакетике

Пропажу Нонна заметила лишь вечером. Не из-за рассеянности, а просто закрутилась с делами. Из издательского отдела напомнили, что сроки сдачи статей в университетский сборник прошли еще на той неделе, и она кинулась доделывать работу. Не хотелось попасть в плохиши.

На ночь глядя, взъерошенная от напряга, который сама себе устроила, она решила для успокоения дочитать наконец новый и абсолютно бредовый опус самого модного нынче писателя – некоторые даже утверждали, что он наше новое «все» – и, от души повеселившись, уснуть, как вдруг заметила, что любимый «Посторонний» Камю лежит не на обычном месте. И поза у него какая-то странная: торчком.

Уже зная, что увидит, вернее не увидит, Нонна взяла книгу в руки.

Так и есть.

Забравшись на кровать, она легла и стала думать.

Зашедшая через час Вика застала ее в этом положении и, решив, что хозяйка снова устроила себе «релакс», собралась вернуться к себе.

– Мышиный впрыск был у тебя сегодня? – остановил ее странно хриплый голос Богемской.

– Да.

– Когда он пришел?

– Минут за пять до нашего ухода.

– Он остался ждать в квартире?

– Простите, Нонна Викентьевна, так вышло. Случайно. Не смогла отказать. На улице дождь целый день, Вовка весь промок.

– Но он ведь ушел, не дождавшись, так?

– Да. С ним бывает. Он вообще странный немного.

Нонна усмехнулась.

«Странный? Да нет, он-то как раз не странный. Это ты странная, моя девочка. Совершенно не вписываешься в ментальность современной молодежи. Кто только воспитал тебя такой порядочной и наивной? Хотя, кажется, я знаю».

– Позвони ему.

– Зачем?

Богемская села на кровати.

– Просто набери номер.

Начиная нервничать, Вика достала из кармана телефон.

– Выключен.

Богемская перекинула себя в кресло.

– Мы должны его найти.

– Зачем, Нонна Викентьевна? Что случилось?

Нонна вытянула из шкафа джинсы, футболку и стала одеваться. Вика тактично отвернулась.

– Где он живет, знаешь?

– Нет. Но, кажется, он работает в ресторане официантом.

– В каком?

– Точно не знаю, но на Невском.

А еще говорили, что детдомовские хваткие и ушлые! Он мог вынести полквартиры, она и не заметила бы! Надо будет, кстати, проверить, не пропало ли что-нибудь еще!

– Что стоишь? – повернулась Нонна к растерянной Вике. – Собирайся!

– А куда мы едем?

– В ресторан, куда же еще!

– Но я… я не знаю названия, – не двигаясь с места, произнесла Вика.

Она чувствовала, что случилось нечто ужасное и связано оно с Климовым, но не понимала, как именно.

– Нонна Викентьевна, объясните толком.

– Мы должны найти твоего приятеля раньше, чем… другие люди.

– Да какие другие?! – сорвалась на крик Вика. – Что он сделал?

Богемская собиралась закричать в ответ, но сделала глубокий вздох и спокойно сказала:

– Продолжай ему звонить и, ради всего святого, одевайся.

Конечно, затея найти Климова была из разряда поисков иголки в стоге сена, но только не для Викиной хозяйки.

Она въезжала в заведения с видом английской королевы и требовала предъявить официанта Климова. Ей подчинялись беспрекословно.

Вика только диву давалась. Почему Богемская производит на всех такое впечатление? Работая в медицинском учреждении, она не раз наблюдала, как люди реагируют на инвалидов. Сочувствие – да, бывает, но чаще – равнодушие. Сострадают больше мужчинам, особенно молодым, к пожилым, тем более женщинам, отношение почти всегда если не снисходительно-жалостливое, то откровенно безучастное.

Чем она их берет? Разве что властным и непререкаемым тоном? Служащие в ресторанах, наверное, просто привыкли подчиняться состоятельным клиентам, а Богемская – они это чувствуют – не привыкла копейки считать.

Решив, что так и есть, Вика разозлилась на хозяйку еще больше.

Что она затеяла? Почему ничего не объясняет? Снова выставляет ее идиоткой – и хоть бы хны! Сиделка для нее ничуть не лучше ресторанных работников.

Упрямая Богемская все же своего добилась. В одном из ресторанов у Московского вокзала им сообщили, что Климов у них работает, но сегодня на смену не вышел и не сообщил, по какой причине.

– Адрес, – холодно произнесла Богемская, и ей тут же сообщили, где тот снимает комнату.

– Что и требовалось доказать, – резюмировала Нонна Викентьевна, оказавшись на улице.

На этой фразе Викино терпение лопнуло, словно шарик у Пятачка.

– Прекратите, наконец, Нонна Викентьевна! Или вы мне говорите, что случилось, или я ухожу! От вас! Навсегда!

– Напугала ежа голой жопой, – отмахнулась Богемская и ловко засунула себя на водительское сиденье своего «Пежо». – Садись и пристегнись, а то хуже будет.

Вика так и не успела спросить, почему хуже. Автомобиль рванул с места и помчался по уже ночному Питеру.

Господи, ну что за человек эта Богемская!

Вовка жил в старом замшелом доме на улице Передовиков.

– Далеко забрался твой дружок, – изрекла Богемская, всматриваясь в окна.

– Давайте я к нему схожу, – предложила Вика, совершенно не представляя, что, собственно, должна сказать Климову.

Типа – признавайся, что ты натворил?

– Отличный план, – буркнула Нонна. – Лучше достань «валенки».

Вика уже знала, что «валенками» Богемская называла свои протезы, и молча полезла в багажник.

Треснуть бы этими протезами противную тетку по башке! Сразу перестала бы над ней издеваться!

– Что вы ему скажете, если он дома? – тем не менее сделала она еще одну попытку.

– Здрасьте, я ваша тетя.

– Вовка видел вас, помните?

– Он меня не запомнил. И потом, он видел инвалида-колясочника, а не фрау мадам.

– Ну и сколько вас ждать?

– Если через пять минут не приду, включай зажигание и вали отсюда.

– Что?

– Шучу. Жди, пока не вернусь.

И добавила непонятное:

– Главное, чтобы я пришла первой.

– Уверены, что справитесь?

– Таких, как твой Вован, я в детстве убивала на месте. Из рогатки.

– Что за бред?

– Это не бред. Это классика. Ильфа и Петрова надо читать, деточка.

С этими словами Богемская вылезла из машины и слегка подпрыгивающей из-за протезов походкой двинулась к подъезду.

Вика осталась сидеть в машине.

Квартира Климова находилась на втором этаже. «Окна во двор, один выход», – сообразила Нонна и решительно надавила на кнопку звонка.

Через несколько секунд внутри кто-то завозился, поглядел в глазок, – Нонна сделала постное лицо, – и дверь открылась.

– Молодой человек! – не дав Климову раскрыть рот, начала на повышенных тонах Богемская. – Вы что вытворяете?! Вы меня залили!! Что у вас там?! Всемирный потоп?!

– Вы кто? – растерялся Вован, натягивая футболку.

– Конь в пальто! Я снизу соседка, неужели не ясно?

– А где протекает? – все еще плохо соображая, уточнил Климов.

– У меня в ванной, а у вас не знаю где! Идите, ищите!

Климов послушно потрусил в ванную в конце коридора, видимо рядом с кухней. Войдя следом, Нонна пошарила глазами и подняла с пола полуметровый тяжелый металлический рожок для обуви.

«Для этого слизняка сойдет», – подумала она, отправляясь следом и обратив внимание, что ванная комната снаружи запирается на обычную щеколду еще советского разлива.

В ванной Климов начал крутить кран и почему-то смотреть на потолок.

– Под ванной смотри! – скомандовала Богемская.

Растерянный Вован встал на колени, нагнулся, и вот тут Нонна изо всех сил ткнула его рожком в задницу. От неожиданности Климов ударился головой о чугунное днище ванны и, взвыв, повалился на пол. Не теряя времени, Нонна выскочила, задвинув щеколду, и стала ждать.

Через несколько секунд послышались площадная брань и бешеные удары. «Старая деревяшка – это тебе не китайская фанерка, главное, чтобы замок выдержал», – подумала Нонна, налегая на дверь снаружи.

Наконец Климов выдохся.

– Поговорим? – предложила Богемская, когда он затих.

– Чего тебе надо, лахудра старая?

– Вчера ты унес из дома на Кирочной одну вещь. Скажи, где она, я заберу и уйду.

Не ожидавший подобного поворота Климов ошарашенно молчал. Нонна ждала.

– Так это ты, что ли, хозяйка Виноградовой? – наконец выдавил он.

– Я. Так что? Где камень?

– Не знаю я никакого камня, дура старая! Ничего я не брал!

Снова бешеные удары в дверь и мат.

– Послушай, Владимир. Ты просто не понимаешь. Я спасти тебя хочу. Этот камень может быть очень опасен.

– Да иди ты знаешь куда!

– Если попытаешься его продать – а иначе зачем он тебе нужен, – к тебе придут очень нехорошие люди.

– Ага! Зомби апокалипсиса! Не мели чушь, старая идиотка!

– Скажи только, он у тебя или уже нет?

– Ничего я тебе не скажу!

– Ты уже отнес его куда-то? Да или нет, или будешь сидеть тут вечно! Я еще стулом снаружи подопру, не откроешь. Вода у тебя будет, а еды нет, да и вытяжка в ванной давно не работает. Замечал? Все стены в черной плесени. Задохнешься или умрешь с голоду. Разве этот камень стоит твоей жизни?

Еще несколько минут Климов ругался, изгаляясь на все лады, но почувствовав, что в крошечном помещении в самом деле становится душно, наконец сломался.

– Нету у меня камня. Загнал, – признался он.

– Кому?

– Мужику одному.

– Говори точнее.

– Да иди ты, старая.

– Говорю же: речь о твоей жизни. Что за мужик?

– В ломбарде работает. На Заневском проспекте который.

– Он хозяин ломбарда?

– Нет, наемный. К нам в ресторан приходил. Типа знакомый нашего администратора.

– Почему он?

– Да слышал пару раз разговор, что он принимает вещи без квитанции.

– И что он тебе сказал?

– Что возьмет на реализацию. У него вроде есть знакомый ювелир, который обрабатывает… алмазы.

Вот паршивец! Все понял. И что за камень, и что с ним делать.

– С тобой все ясно, Климов. Не спрашиваю, сколько он тебе дал, но советую побыстрее потратить эти деньги на то, чтобы убраться из города как можно дальше. Хотя я поняла, что ты как раз собирался. На работу не вышел, значит, валить намылился. Это хорошо. Это может стать твоим спасением. Только ни в коем случае не отправляйся туда, где жил раньше. Особенно в Кострому. Там они тебя в два счета найдут.

– Кто найдет?

– Это неважно, Вова. Теперь тебе надо думать только о том, как спасти свою шкуру.

– Да тебе-то что за дело! Ты чего хлопочешь?

– Глупый ты мальчик, Володя Климов. Я сейчас уйду. Тебя выпустит кто-нибудь из соседей. И вот еще что. Ты, наверное, уже понял, что на Кирочную тебе лучше не соваться. Иначе…

– Да чего мне там делать!

– Удали в телефоне контакты Вики и заблокируй ее, понял?

– Да.

– Если все сделаешь правильно, в полицию сообщать о краже не буду.

Нонна направилась к выходу, но уже на пороге крикнула:

– Поторопись, Климов!

Дверь соседней квартиры ей открыл мальчишка лет десяти.

– Через пять минут войдешь вон в ту квартиру и выпустишь из ванной хозяина, хорошо?

– Вы что, играете? – усмехнулся малец.

– Угадал.

– Тогда можно не через пять, а через пятнадцать? Пусть этот придурок проиграет.

– Идет, – кивнула Нонна, спускаясь по лестнице.

На Вике уже не было лица. Нонне даже жалко ее стало. Бедная девочка не понимает, что происходит, хотя держится неплохо. Дожидается, когда ей все объяснят, и терпит.

Но как ей все рассказать, еще надо придумать.

– Представляешь, четыре раза старой меня назвал! Четыре раза! – усаживаясь в «Пежо», возмутилась она и, мельком взглянув на Вику, объявила:

– Едем домой. Через магазин.

В магазине они купили много всякой еды – словно впрок запасались, подумала Вика – и бутылку дорогого вина.

– Надо выпить, – заявила Богемская и, увидев, что Вика покосилась на бутылку, возмутилась:

– Ты же совершеннолетняя! Или в детдоме подростки пивом не балуются?

– Так то пивом…

– Надо же расти!

– Вот еще!

– Сопротивляешься? Ну и ладно! Останешься без вкусного!

Дома Нонна усадила ее на стул, села напротив и устроила форменный допрос.

Что она знает о Климове? Каким он был в детдоме? Как они встретились? Где? Как часто приходил к ней? О чем расспрашивал? Что рассказывал о себе?

Вика как могла отвечала, но злилась все больше и больше. Всю дорогу она пыталась добиться от Богемской информации, но безрезультатно. И вот теперь снова оказалась в положении бесправного раба!

Наконец Богемская выдохлась и замолчала.

Вика сидела, тупо глядя в окно, и ничего уже не спрашивала.

Пауза затянулась, и Вика, разумеется, сдалась первой.

– Наверное, это я во всем виновата.

– Ага, – отозвалась Богемская лениво и вдруг сказала:

– Виктория – значит победа, а ты побеждать, кажется, не научилась.

– И не научусь! Я вообще ни разу не Виктория, понятно? Я даже не знаю, кто дал мне такое неправильное имя!

Она собиралась сказать что-то еще, но вдруг услышала:

– Я. Это я назвала тебя Викторией.