Kitobni o'qish: «Дом на горе»
Глава
ДОМ НА ГОРЕ
Повесть-реконструкция о подростках за колючей проволокой и о стране, которая их туда отправила
Елена Булгакова
Содержание
Предисловие автора
Глава 1. Этап
Глава 2. Карантин
Глава 3. Гора жизни
Глава 4. Отряд
Глава 5. Школа
Глава 6. Слова
Глава 7. Мать
Глава 8. Побег
Глава 9. Закон
Глава 10. Труд
Глава 11. Воспитатель
Глава 12. Признание
Глава 13. Совершеннолетие
Глава 14. Отбой навсегда
Глава 15. Покорённая вершина
Глава 16. Двадцать один
Глава 17. Сны
Об авторе
Предисловие автора
Эта книга написана по мотивам реальных событий и фактуры репортажа о Бузулукской воспитательной колонии: «Им часто снятся сны, как будто бы выходят из тюрьмы…» (газета «Оренбуржье», № 30–31 от 14 февраля 2002 года), открытых сведений об истории этого места и российского законодательства 1990-х и начала 2000-х годов.
Поводом послужили два произведения, прочитанные мною много лет назад - повести А.С. Макаренко, «Флаги на башнях» и Л. Пантелеева, Г. Белых «Республика ШКИД»: о воспитательных колониях, где из беспризорников и подростков, хулиганов и жуликов, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, делают людей, где труд и общий строй лечат то, чего не вылечили семья и улица. Оба произведения были написаны еще в прошлом веке. И мне, журналисту, тогда в «нулевые» захотелось увидеть своими глазами, как живут малолетние нарушители закона: как устроен их быт, чем они заняты весь день, проводится ли трудотерапия и осталось ли от макаренковской идеи хоть что-нибудь.
Так, я отправилась в командировку в бывшую коммуну - Бузулукскую воспитательную колонию (БВК). Она была короткой, всего два дня. Но первую встречу я помню до сих пор: начальник колонии показал на стол и сказал: «Угощайтесь чаем. Перед большой работой — большой перекур». Фраза запомнилась, потому что в ней было сразу всё: и гостеприимство, и предупреждение, что работа предстоит нелёгкая.
В газетную статью вошло не всё. За её пределами остались цеха и мастерские, подворье, запахи, разговоры после отбоя, обрывки чужих биографий. В книге я возвращаю это на место. Например, главы «Труд» и «Школа» написаны подробнее, чем позволял формат репортажа: пилорама, пекарня, про «волшебство» в цехе газированной воды, а также о том, как малолетние преступники читали те же книжки, что и обычные вольные школьники — в общем, то, из чего в колонии и складываются дни в рутинную жизнь.
Отдельная трудность была с разъяснением действующего на тот момент законодательства. Без него судьбы героев выглядят произволом, а они были следствием вполне конкретных статей: сроки, условия содержания, возраст, в котором подростка переводят во взрослую колонию. Но закон, выложенный в текст справкой, останавливает повествование, и я выбрала другой путь. В повести он звучит так, как звучал в колонии на самом деле: голосами воспитателя на первой беседе, адвоката в коридоре суда, строчкой из кодекса, которую подросток разбирает пальцем в библиотеке. А точные формулировки — номера статей, даты редакций, названия законов, которыми эти нормы потом меняли, — собраны в конце книги, в «Примечаниях». Все нормы приведены в редакциях, действовавших в 2002 году; там, где норма позже менялась, это указано.
Все герои книги вымышлены. Это композитные персонажи, совпадения имён и обстоятельств с судьбами живых людей случайны. Реальные подростки, названные в газетном материале, в книге не выведены и не описаны.
В отдельной главе отражены документальные сведения о месте, где располагалась колония и предыстория её становления.
Книга не романтизирует преступление и не пропагандирует тюремную субкультуру.
В ней нет нецензурной брани (жаргонные слова приводятся там, где они нужны для правды характеров, и всегда с пояснением) и натуралистичных сцен: жёсткость этой истории — в обстоятельствах, а не в подробностях.
Повесть-реконструкция будет интересна аудитории от 16 и старше, и может стать поводом для разговора с подростком о цене одного решения — на классном часе, в школьной библиотеке, дома.
