Kitobni o'qish: «Факел знаний: История Фриды и Олава»

«Факел знаний: История Фриды и Олава»

Сказка про руну КАНО

Не так далеко от туманного королевства, речь о котором пойдет попозже, у подножия величественной горы, приютилась уютная светлая деревенька. На ее страже стояла, как вкопанная, старая, но основательная и ухоженная кузница, где день и ночь мудрый кузнец по имени Олав проживал то, что ему предназначено. Его длинные седые волосы и суровое морщинистое лицо рассказывали о бесконечных годах труда и заботы, но тело выдавало его сильным и крепким мужчиной. Все шло чередом.

Шипело и плавилось железо на горячих углях, гремели молоты, искры летали, как падающие звезды! Внутри кузницы, среди тягучих запахов масла и дыма, Олав самозабвенно колдовал над металлом, создавая свои знаменитые шедевры. На весь мир он был известен и великолепными изделиями, и добрым сердцем.

Когда-то Олав нашел именно на месте этой старой кузницы знак – древнюю руну Кано, которая зажгла факел в его сердце и наделила его ремесло душой магического огня. С тех пор этот огонь мог не только ковать металл, но и преобразовывать людей, исцеляя их внутренние раны. Так и получалось, что кузнец ковал не только железо – огонь его мог растопить самое холодное и ожесточенное сердце или защитить слабое.

Не так далеко от кузницы жила простая деревенская девочка по имени Фрида. С недавней поры в ней начало пробуждаться странное, волнующее чувство, о котором говорят девушки постарше. Это чувство – смутное и пронзительное – казалось ей необъяснимым, порой даже пугающим, как тёмное облако, закрывающее светлый день. Она не могла найти слов, чтобы рассказать о своей тревоге матери или подружкам, – казалось, они бы просто рассмеялись или, что хуже, не поняли её вовсе. К тому же она оказалась поражена не взаимной страстью, которая омрачала ее душу, не давая покоя.

Она часто сидела у ручья, всматриваясь в чистую, холодную воду, словно старалась разглядеть, почему же эта боль так прочно поселилась в сердце. Она отвлекалась мечтами, но каждый раз, когда к ней возвращались мысли, внутри становилось невыносимо тяжело. Её растерянность словно росла изнутри, превращаясь в тянущую тоску, которая ей совсем не шла.

И вот, однажды, в смятении своих мыслей и не имея больше сил нести эту горечь, Фрида отправилась к своему деду, старому и мудрому Олаву. Она пришла к нему, не зная, решится ли ему что сказать.

Когда в тени кузницы появилась внучка, её лицо, мягкое и юное, само рассказало обо всем. А глаза полные тревоги и страданий, создающие в её душе глубокую рану, подтвердили догадки деда.

Тихая Фрида, с тонкими золотистыми косичками, украшенными яркими бантиками цвета огня, в платье из грубой ткани и в деревянных башмачках, отворила скрипучую дверь кузницы и тут же укуталась с макушки до пят в теплую, полную света от расплавленного металла, атмосферу.

– Дедушка, – робко произнесла она, подойдя к Олаву, который сосредоточенно корпел над каким-то изделием.

Уже готовый отложить молот, он положил руку ей на плечо, не произнеся при этом ни слова, но с трепетной улыбкой, наполненной мудростью многих лет, и с обещанием, что когда он ее выслушает, то вместе они найдут путь к исцелению: