Kitobni o'qish: «Ветер перемен»

Учитель:

– Кто самая большая проститутка на этой планете?

Ученик:

– ??

Учитель:

– Жизнь! Кто ей больше платит, того она больше любит!

Ученик:

– ?!

Лидерам посвящается.

О лидерстве написано много книг, и начинать еще одну, очередную летопись, посвященную лидерам, наверное, было бы не оправдано. Но встреча с этими людьми, ощущение вкуса победы, который они несут в себе, настолько завораживает и вдохновляет, что не делать этого не можешь. Победителей не судят. Так гласит старинная пословица. В ней заложен глубинный смысл. Их нельзя судить по общим меркам, они другие. Но хотелось бы лучше понять их и обучить молодых не совершать ошибок, препятствующих полноте раскрытия себя в истории. Научить молодых платить жизни сполна, тогда она открывает себя каждому, идущему ей навстречу, совершенно по-иному.

В этой книге использовались материалы встреч, откровений тех, кто уже достиг многого, кто вкусил этот иной аромат жизни, слова Учителей, которых мне довелось встретить на своем пути, а также мои собственные размышления на тему реальности и иллюзий.

Закончилась последняя встреча, записано последнее интервью. Он распрощался и вышел, сказав фразу, которую я слышала уже многократно: Ваши вопросы заставляют о многом задуматься. А я в очередной раз подумала о том, что встретилась с абсолютно другим миром, что один победитель не похож на другого. Это как океан, с ним встречаешься каждый день и каждый раз он иной. Но всегда сильный, диктующий свои законы жизни. И ты должен искать точку равновесия с ним и четко оценивать свои возможности и ограничения. Если ошибешься, он тебя поглотит, и за это нельзя никого обвинить.

Но что-то всё-таки в них есть похожее, единое. В течение разговора с каждым словно проживаешь отдельную жизнь. Со своими сомнениями, сложностями, ожиданиями, удовольствием. Ты словно ныряешь из одного универсума в другой. Вот о чем писали фантасты, когда говорили о перемещениях в пространстве и времени! Сознание не ограничено нашим телом, оно может контактировать с чем захочет и когда захочет.

Самое главное, что им свойственно, – невероятная сила внутри, которая раскрывается, как пружина, в момент сложных тем, глубинных интересов, которые всегда в том, чтобы лучше понять себя. Это, наверное, главное, что их отличает: огромное желание понять, кто же я. Странно, не правда ли? Люди, которые многое сделали, много достигли, стремятся понять себя. И это желание не изолирует их от общества, не подталкивает к отшельничеству, а заставляет еще больше действовать. Словно бы через эти действия они и познают себя во всех тонкостях души. В борьбе с конкурентами, в достижении невероятных целей, которые окружающим кажутся нереальными, в построении отношений с близкими людьми, в формировании своей команды, во всех мелочах нашей повседневной жизни.

Еще один важный момент – это их желание новизны, стремление к чему-то еще непознанному. Это могут быть и проекты, и люди, и города. Это предвкушение чего-то неизведанного дает приятное ощущение внутри. Не кажется ли вам, что это чувство свойственно детям? Когда они ведомы своим любопытством в познание окружающего мира. Всё неизвестное притягательно, интересно, так как позволяет понять себя иного, другого, того, с кем я еще не знаком. Именно это чувство позволяет человеку оставаться молодым в душе, быть интересным для себя и для окружающих. «Быть вечным ребенком в этом мире жизни»! Да, это то, что свойственно им, то, что их выделяет из массы.

Итак, окунемся в этот мир борьбы, сомнений, первенства, падений, впечатлений…

Часть I

Глава 1.

Кобыла резко дернулась и понесла в сторону от поселка. То ли оводы одолели её, то ли просто захотелось пробежаться с ветерком. Ольга испугалась и одновременно обрадовалась этому неожиданному повороту в прогулке. Она лишь привстала на ногах, наклонилась вперед, крепче сжала колени и вцепилась руками в гриву.

– Не дам выкинуть меня из седла, – громко, непонятно кому, крикнула она и рассмеялась.

Ей захотелось отдаться этому незнакомому чувству целиком, слиться с ветром, забыть обо всех заботах и посмотреть, куда же принесет её Касатка.

Ветки хрустели под копытами кобылы, и от ударов коленей Ольги, запахи начали ощущаться сильнее от учащенного дыхания и ветра, а солнцепек совсем не чувствовался в тени деревьев. Лес состоял в основном из крупных сосен, закрывающих своими широкими кронами все, что было ниже их, от солнца, лишь изредка встречались молодые березки. Сколько продолжался этот бег, Ольга не успела заметить, но впереди вдруг появилась густая полоса, и на какой-то миг ей показалось, что Касатка вот-вот испугается, повернет, но та метнулась в просвет среди поросли молодых берез и сосен, Ольга только успела наклонить голову, как кобыла выскочила из леса на просеку. А здесь вдруг остановилась как вкопанная.

От резкой остановки Ольга чуть не вылетела из седла кубарем, но сжатые колени спасли, удержали. Она села в седле, расслабила ноги, вместе с ней успокоилась и Касатка, начала переступать с ноги на ногу, слегка поворачивая в разные стороны, словно выбирая дальнейший путь или ожидая команды от наездницы.

Когда ток крови в висках немного стих, послышался какой-то гул. Было непонятно, откуда он доносится. Казалось, он висел в воздухе. Чуть позже Ольга догадалась, что это гудят провода высоковольтной линии – просека была предназначена для линии электропередач. Она посмотрела в обе стороны, провода уходили за горизонт и там, и там. И тут она заметила, что просека была недавно вычищена, кое-где остались еще кучки срубленных молодых деревьев.

«Хоть где-то поддерживают порядок», – мелькнуло у неё в голове. И тут же вернулись мысли, которые еще вчера не давали покоя, давили и оставляли в душе ощущение безвыходности положения – полная разруха в стране. Заводы стоят без работы, в том числе уничтожены уникальные производства, уникальные в мировом масштабе, нового не создается ничего, взять хотя бы транспорт, воздушный, автомобильный, морской. Вместе с производствами погибли училища, эти кузницы кадров. Система высшего образования сломана, наука находится в загоне, военная мощь в упадке, отделившиеся республики находятся в еще более плачевном состоянии. Поездка в Латвию невероятно удивила – пустые дома и целые улицы!

А самое главное люди! Человек потерял точку опоры и стал походить на компьютер, выдающий только загруженную в него извне информацию, стабильно одинаковую, негативную и агрессивную. Вечером небезопасно пройти по городу: темно, угрозу несут как грабители, так и стражи порядка, непонятно, кого стоит больше бояться. Обшарпанные дома, исписанные непонятными надписями подъезды и памятники, грязь на улицах. Общий упадок, безразличие и воровство. Воровство было повсюду, в том числе в бизнесе и в государстве и называлось модным словом – лобби.

А также признаком современной ситуации стал навязчивый образ секса, который догонял вас повсюду: на телевидении, в кино, в журналах и газетах, в Интернете, в рекламе. Везде вас сопровождали эти картинки, интервью, хроника, песни. Такое ощущение, что ум покинул этот народ. И чтобы хоть что-то предпринять, выжить в этой ситуации, люди искали выход в водке, наркотиках, Интернете, различных религиозных течениях, митингах – многие примкнули к оппозиции, так как во всем обвиняли власть. Да и как могло быть иначе?

Недавняя поездка в небольшой областной городок, выросший когда-то давно вокруг одного металлургического предприятия, стала последней каплей в переживаниях. Драка между покупателями за этот завод два года назад была не шуточной. Столкновения на территории завода, взрыв в заводоуправлении, отключение электроэнергии и тепла в городе, статьи, очерняющие определенных политиков и бизнесменов в прессе – все это было проявлением борьбы двух группировок. Но в реальности боролись не за завод, а за возможность распродать все активы. Так и получилось с этим предприятием. Война закончилась, зашли новые собственники и закрыли завод. А что означало для маленького города – закрыть завод?

Ольга особо не разбиралась в причинах, время было такое, что подобные войны были вокруг многих построенных в советское время и работающих по сей день предприятий. Это называлось перестройка и переход на рыночный способ управления. Казалось, что в стране стало больше консультантов и юристов, чем специалистов, способных решить тот или иной технический вопрос. И все консультанты, как один, советовали одну и ту же стратегию – продать все непрофильные активы, а если после подсчетов себестоимости и основное производство оказывалось нерентабельным, то продать все. Мол, рынок так диктует, есть более конкурентная продукция, и поэтому дешевле продать завод, чем произведенную на этом заводе продукцию. Можно подумать, что до войны за это предприятие не могли провести точные расчеты! Конечно, оно будет нерентабельным, если никто не занимается модернизацией производства, не вкладывает в развитие.

А так как продать завод целиком удавалось лишь единицам, то продавали оборудование, целые технологические линии. После демонтажа оборудования на территорию завода заходили уже мелкие мородеры, в том числе местные жители, срезая провода, растаскивая по дворам и по приемным пунктам все, что можно открутить, отпилить, унести или просто рассовать по машинам и тележкам – все, что осталось.

И тут Ольга вспомнила, как однажды с коллегами они возвращались из небольшого северного города, куда ездили на переговоры по предстоящему проекту на крупное горнодобывающее предприятие. По дороге обратно обсуждали результаты встречи, план развития проекта, какие-то смешные казусы, возникшие в процессе разговора с руководством, смеялись от души. Заехали по дороге перекусить в придорожное кафе, расположенное на въезде в маленький городок, время в пути было порядка шести часов, и на повороте на парковку прямо под колеса их автомобиля вдруг выкатился какой-то человек с санками, загруженными металлом. От неожиданно приблизившейся машины он резко повернул голову, и Ольга поймала его взгляд на себе.

– Какие сумасшедшие глаза! Ужас! – Ольга вздрогнула, от былого веселья не осталось и следа, даже аппетит пропал.

– Станешь тут сумасшедшим, сама же видишь, чем люди заняты! Наворовал где-то и без стыда и совести везет через весь город, и никто слова ему не скажет. Видно же, что производственное оборудование срезано. До чего народ докатился, в войну такого не было!

Так и стояли эти гиганты, как могильные склепы советских предприятий, как производственные кладбища, как немой укор, прежде всего всем жителям таких городов и поселков. Потому что, лишившись этого мотора действий и приобретя на ворованные деньги телевизор, вещающий о красивой жизни, но не обеспечивающий её, люди медленно деградировали и лишь постепенно через несколько лет понимали, что город лишился сердца. Сердца, перекачивающего кровь организма. Умирал город, а вместе с ним и жители. Одни уезжали в более крупные города, где еще было какое-то действующее производство, другие меняли профессию, адаптируясь к новым условиям жизни, многие просто спивались от отсутствия целей и дел. Таков удел человека, потерявшего смысл своей жизни. Деградация в целом ощущалась во всем. Руки опускаются, когда видишь это.

И снова эти грустные мысли. Ольга встряхнулась в седле, снова сказала себе – а что я могу сделать? Ничего! И начала двигаться вдоль края просеки.

А ведь навеяло этими воспоминаниями от вида выполненной работы!? Очень приятно, что кто-то поддерживает этот порядок, появляется надежда, что еще не все развалилось, что есть целые провода, и вообще, что кому-то еще нужна электроэнергия. Это значит, что где-то работают люди, что-то производят и жизнь продолжается!

Гул и легкое потрескивание проводов сделали Касатку послушной, она покорно следовала командам наездницы и шла домой размеренным шагом.

Ольга заехала в поселок с прямой спиной. Касатка гарцевала по асфальтовой дорожке, а наездница откликалась легкими пружинистыми движениями всего тела, ветерок развевал Ольгины золотистые кудри, её костюм соответствовал окрасу лошади – серая в белое яблоко. Ольга специально выбрала в магазине эту одежду для прогулок с Касаткой – черные высокие сапоги и брюки для верховой езды, серая ветровка, словно сшитая по её стройной фигурке. Легкая серая кепка дополняла общий образ. Не то, чтобы ей кому-то хотелось нравиться, нет, ей просто доставляла удовольствие гармония, которую она ощущала в этом виде. Безусловно, она ловила на себе восхищенные взгляды. Но, во-первых, она считала, что это от умелой езды, а во-вторых, красота человека – это так же естественно, как восходящее солнце или лес в любое время года. Все живое должно быть прекрасным, в этом она была уверена всегда, сколько себя помнит.

Вернувшись домой с прогулки и приняв душ, оделась по-домашнему и вышла на веранду, находящуюся в тени деревьев. Присела там, в плетеном кресле у каменного стола с чашкой чая, заваренного из трав, и вытянула ноги, создав в них иное напряжение, как противодействие нагрузке от верховой езды. Тело откликнулось приятным ощущением. Глядя беспечно на щебетанье собравшихся у кормушки птиц, Ольга отметила это приятное состояние усталости тела, когда ни о чем не хочется думать, когда мысли и ощущения словно зависают на одной волне в полуденном зное, и, откинув голову назад, прикрыла глаза.

«Почему нельзя навсегда остаться в таком состоянии? Так хорошо!»

Постепенно все тело успокоилось, эмоции от прогулки и созерцания пресытились. И ум, этот предатель блаженства, уже бежал вперед, словно не мог себе позволить более длительной остановки. Снова она вернулась к своим мыслям о ситуации в стране и о своей собственной ситуации.

«Но почему я не могу не думать ни о чем таком, хотя бы сегодня?»

Чтобы отвлечься от мыслей, Ольга решила занять себя обычными домашними делами. Надо было отремонтировать внутреннюю дверь в котельной, которая болталась на верхней петле, убрать листву с газона, кое-что прибрать в доме. Она на минуту остановилась – уходить с улицы в это время не хотелось, поэтому решила в первую очередь почистить газоны.

Когда она занималась строительством этого дома, то намеренно расположила его таким образом, чтобы скрыть от посторонних глаз, при этом оставить без заборов вокруг. С двух сторон дом огибала река, которая в этом месте сужалась и поворачивала, от этого принимала ускорение, отчего слышался постоянный шум бегущей воды, с двух других сторон был сосновый бор, и между деревьев к дому вела лесная дорога, которая где-то далеко в поселке была перекрыта шлагбаумом и охранялась. На территории постоянно появлялись дикие животные, не встречая преграды, они частенько подходили к дому очень близко.

– Построила себе берлогу, – говорили друзья.

А Ольге нравилось это уединение. Оно спасало от безумия городской суеты и агрессии. Здесь, в лесу, действовали другие законы – законы природы, необсуждаемые, вечные и бескомпромиссные, она поняла это еще во время строительства.

Надела свои садовые перчатки и ловко взялась за грабли. Садовник был три дня назад, и на газоне накопились лишь мелкие ветки от деревьев, окружающих дом, и рано упавшая августовская листва – так, ничего сложного. И работать было приятно, так как за граблями оставалось чистое пространство. Она словно чистила свой ум от ненужных мыслей. Ольга давно заметила за собой такую особенность: когда она занималась простым ручным монотонным трудом или плавала в бассейне на большое расстояние, ум словно упорядочивался и приходили неожиданные решения на давно поставленные вопросы.

Так и сейчас, поначалу была увлеченность работой – чистила не спеша, тщательно, иногда сравнивая участки травы до и после, и медленно продвигалась, отвоевывая у леса метр за метром. Тем самым она утверждала свое положение хозяина данного места, а быть может, служила лесу, которому также надо было дышать. И лес её принимал, давал возможность почувствовать себя здесь сильной и спокойной.

Друзья иногда спрашивали:

– И не страшно тебе здесь одной?

А она не понимала этого вопроса, но привыкла к нему и в ответ только улыбалась. На самом деле она не знала, как это может быть страшно дома? Дом, он защищает, а домом она чувствовала все пространство вокруг. За ним надо только ухаживать, заботиться, и тогда он откликается в ответ.

Постепенно мысли о делах вернулись и закружили в привычном танце.

«Что дальше делать? Не могу я постоянно чистить газоны и кормить птиц, надо что-то делать. Зачем я уволилась? Да еще в такое время. Работала бы себе спокойно. Был доход, уважение от коллег и клиентов, была кому-то нужна, а сейчас что?»

На душе вновь стало больно, и какая-то необъяснимая тоска затянула горло. Так бывает от осознания ошибки либо от убеждения себя в том, что ошибся.

«Ну, зачем ты себе врешь? От коллег ты не чувствовала искренности, была какая-то постоянная игра в хорошие отношения, клиенты смотрели как на вымогателя денег. Конечно, финансовый аналитик в консалтинговом агентстве, пусть даже престижном агентстве, пусть даже хороший аналитик, чего еще ждать? А кто сказал, что хороший? Да и доход не весть какой.»

Ольга отвлеклась на пролетевшую совсем близко птицу, заметила, что за размышлениями почистила большой кусок.

«Ну, хоть что-то сделала хорошего, – и тут же вернулась прежняя волна. – А кому я принесла реальную пользу? Неужели я для этого родилась – для финансовых консультаций? А почему бы нет? Ну, если бы это было так, то я бы не мучилась так в своих размышлениях, а спокойно работала. Работает ведь Макс и прекрасно работает, и цветет, и не переживает, не мучает себя».

И Ольга снова вспомнила свою последнюю командировку к клиентам, в небольшой город в области, на достаточно крупное машиностроительное предприятие, которое осталось работающим даже после прихода новых собственников – кого-то из Москвы, кого точно, она не знала, да и не зачем ей это было знать.

Она привезла тогда все расчеты, подготовила презентацию с выводами и рекомендациями. Молодые экономисты в финансовом отделе долго улыбались и заискивающе поддакивали. А главный экономист – Гордеева, женщина лет шестидесяти, та, что проработала на этом предприятии сорок лет, убрала папку с её отчетом в стол и даже не заглянула в неё, лишь посмотрела устало на её подготовленное к презентации лицо. Она единственная на этом предприятии вызывала у Ольги уважение!

И Гордеева была права. Кто, как ни она, понимал реальную финансовую ситуацию предприятия, когда она вынуждена брать кредит, чтобы выплатить зарплату сотрудникам. Любой консультант скажет, что этого нельзя делать, надо срочно закрывать производство и заниматься продажами для обеспечения финансового потока и маркетингом, чтобы понять, что надо клиентам. Но они прошли иную школу жизни, они с этими людьми сорок лет ходили через одну проходную, и они понимали, что только сотрудники могут вытащить предприятие, надо лишь поставить правильную цель и задать волну подъема. Но сделать это было некому, так как предприятие возглавлял ставленник новых акционеров – человек слабый, неуверенный и, самое главное, не понимающий реальности. Он не знал производства, ничего не понимал в финансах и, что может быть важнее всего, не умел сотрудничать, не слышал людей и не считался с ними. Внешне он выглядел грузным и суровым, с большой массивной шеей, на нем всегда были какие-то мешковатые пиджаки, в карманах которых лежало несколько носовых платков, и большие, слегка затемненные очки. При такой массивной шее было удивительно, как он может поворачивать голову, но по его репликам в адрес окружающих, казалось, что он видит вокруг на триста шестьдесят градусов. В дополнение к этому он носил фамилию Савин, в связи с чем и был назван сотрудниками Филином. Когда он начинал кричать, то постоянно вытирался платком – лоб, шею, а потом комом засовывал этот платок в карман. В связи с этой привычкой у подчиненных сложилось устойчивое убеждение, что агрессия в нем сопровождается сильным потоотделением. Некоторые очевидцы говорили, что эта же физиологическая проблема проявлялась и когда он разговаривал по телефону с кем-то из собственников. При этом он испытывал обратное чувство – страх. Он бледнел, кланялся кому-то невидимому, часто сглатывал слюну, словно пытался проглотить то, что мешало ему говорить.

К Ольге и её коллегам он относился с показным уважением – их команда была приглашена собственниками. Он всегда находил время обсудить какие-то вопросы, но уже после первой встречи Ольга поняла, что все эти разговоры – просто пустота, трата времени и не более того. Она прибегала к встречам с ним лишь в том случае, когда необходимо было решить какой-нибудь срочный вопрос. А Филин каждый раз, встретив её в чьем-нибудь кабинете, странно улыбался и сообщал о своих ожиданиях отчета и рекомендаций.

Он двигался по коридорам, никого не замечая по сторонам, а когда сталкивался с кем-то из сотрудников, на его лице появлялось брезгливое, надменно инфантильное выражение. В офис он приходил поздно, а уходил рано, и, если его просили решить какой-то вопрос, по причине чего он вынужден был задержаться, вся его внешность выражала подвиг, он как-то уж слишком театрально выставлял себя страдальцем за предприятие. Так он демонстрировал свою преданность «идее». Ему не верили, над ним смеялись и его боялись.

Это было видно по тому, как проходили так называемые планерки, вернее совещания, организованные в большом зале, где собиралось до сорока человек. Филин любил устраивать принародную порку – кричал на кого-нибудь, кто в этот раз становился «козлом отпущения». Это был его способ управления – обнаружить ошибку и наорать на «виновного». Тот, кого ругали, стоял при всех, как нашкодивший школьник, и вся эта процедура была настолько унизительной, что вызвала негодование у Ольги, когда она впервые присутствовала на таком «совещании». Подчиненные знали его манеру управления и выбирали стратегию – главное, чтобы не меня! В связи с чем было развито стукачество, никто не хотел брать на себя ответственность. Основной девиз верхнего эшелона – понравиться сегодня Филину, вовремя подсунуть нужную бумажку, показать нужные цифры, в общем, главное – отвести от себя удар, хотя бы на сегодня. И лишь несколько оставшихся из прежней команды управленцев не участвовали в этих спектаклях.

Их было трое: Гордеева, Портнов и Дементьев. Гордеевой осталось немного до ухода на пенсию. Портнов, раньше был главным инженером, а в настоящее время заместителем. Он был неудобным для руководства в силу своей принципиальности, но слишком хорошо знал производство, поэтому его и пришлось сохранить, понизив в должности. Портнов смотрел на свое понижение сквозь пальцы, ему это было безразлично. Предприятие – это единственное, за что он переживал. Третьим участником этой оппозиционной группы стал, как ни странно, Дементьев – айтишник, лет сорока. Он когда-то ставил на этом предприятии первую систему учета по отделам и цехам. Новые собственники все собирались модернизировать её, но жалели денег. А та первая система вынуждала многих до сих пор вести подсчет на своем компьютере, а затем вручную заводить полученные результаты в систему. Даже счеты еще были в ходу! Но он знал движение всех информационных потоков по предприятию. Эту троицу никто не трогал в своих кляузах, подобная информация словно обходила их, да и Филин, чувствовалось, побаивался этих людей, но и потерять не хотел, понимал где-то внутри себя, что на них все и держится. Они не дружили между собой, но на подобных мероприятиях всегда держались вместе.

Выйдя с того последнего совещания на заводе, Ольга остановилась у ворот, посмотрела на старую аллею передовиков сквозь лучи закатного солнца и почувствовала, как ей стало нехорошо, просто физически – до тошноты в горле. И от того, что она видела и от того, что сама говорила. Хотя, насколько могла, пыталась достучаться до генерального, хоть как-то активизировать этих троих и подключить их к процессу. Даже её непроизвольное выступление об ответственности каждого после того, как прозвучал очередной откровенный донос одного из руководителей на своего коллегу, упало в пустоту. Лишь более внимательный взгляд со стороны Гордеевой поймала на себе, но сделать уже ничего не могла. И от этого ни собственные результаты в проекте, ни деньги, полученные за работу, не радовали. Тогда она и приняла решение об увольнении, резко, в один момент. Уйти и больше с этим не сталкиваться, не видеть, как глупые случайно оказавшиеся у руля «руководители» разрушают и без того упавшие предприятия. И вот уже третий месяц она занимается собой, домом и поиском ответа на вопрос: что же делать?

– Может быть, заняться политикой? Изменить хоть что-то.

– Эко, куда вас, Ольга Владимировна, понесло! – Ольга всегда обращалась к себе в мыслях по имени отчеству, когда хотела поиронизировать над собой, – вы же непубличный человек! И слишком впечатлительный, а там нервы железные нужны.

– Ну, да, одна я ничего не сделаю, а за кем бы стоило пойти, не видно. Можно преподаванием заняться. Кого только учить? Детей? Тогда надо школу свою делать. Нужны деньги, люди. И чтобы чего-то добиться, надо будет жизнь положить.

– Но, по крайней мере, стоит того.

– Но ведь вы детей не очень любите!?

– Можно обучать взрослых, пойти в бизнес образование.

– И чему учить? Сами-то что умеете? – Ольга устало провела глазами вокруг.

Солнце покатилось к закату, и на реке появились красные отблески. Закаты здесь были великолепные, художник в лице природы не скупился на краски и никогда не повторялся. Вот и сейчас по первым лучам заходящего солнца было видно, что сегодня будет мистерия заката. В такое время Ольге хотелось сесть в кресле у воды и отдаться этой красоте, тем более, что, несмотря на легкость работы, пришло утомление и мышцы просили отдыха.

И в этот момент вдруг возникла мысль:

– Легко критиковать и учить других, а ты попробуй сделать что-нибудь самостоятельно, попробуй сама выстроить бизнес, а потом учи!

– Но я никогда этого не делала – кто-то внутри словно начал сопротивляться, бороться с этой новой мыслью.

– Ну и что, дома тоже раньше никогда не строила, но ведь справилась, и великолепный дом построила!

– Одно дело дом, другое бизнес!

– А в чем, собственно говоря, отличие? – Внутри что-то заволновалось.

И откуда в человеке рождаются мысли, кто показывает этот новый путь, как появляется решение? С этим волнением она и пошла в этот вечер провожать солнце.

Глава 2.

Утро выдалось пасмурное, вернее, туманное. После ночного холодка над рекой и в лесу стоял густой туман – это означало, что днем снова будет жарко. Туман окутал собою все: деревья, дом, дорогу уходящую в неизвестность, позволяя рассмотреть окружающее пространство лишь на расстоянии вытянутой руки. Лес от этого стал более сказочным, а шум реки доносился из ниоткуда. Солнце тоже спряталось и лишь где-то вдалеке едва виднелось сквозь густую пелену.

На траве собралась роса, воздух от этой влажности стал особого вкуса и запаха, он проникал глубоко внутрь. Пахло влажной древесиной и грибами. Такой воздух обычно стоял после дождя, когда вся земля и деревья испаряли влагу.

С того момента, как Ольга поселилась в этом доме, каждое её утро начиналось с зарядки на крыльце. Приятно было проснуться от движений, ощутить тонус мышц, надышаться с утра свежим воздухом, послушать птиц, и в бодром состоянии духа завтракать и готовить план на новый день. Но сегодня было двойственное чувство. Природа и погода располагали к неспешной прогулке и созерцанию, а мысли и внутреннее волнение подталкивали в город.

Сегодня ей хотелось пораньше поехать и повстречаться с некоторыми людьми. Вчерашние размышления не давали покоя, и ощущалась настоятельная потребность встретиться кое с кем из старых друзей и поговорить, все эти мысли надо было перевести в какие-то конкретные шаги, дела, а с чего начать, непонятно, все было очень смутно, так же смутно, как и сегодняшний утренний лес.

Сев за руль автомобиля, она абсолютно преобразилась и из лесного жителя превратилась в делового стремительного человека. Ольге нравилось водить машину, и поездки в город не тяготили. За время в пути можно было сделать необходимые звонки, скоординировать встречи, спланировать дела. Она любила скорость, крайне редко на этом участке от дома до города кто-то обгонял её, обычно обгоняла она.

А сегодня быстро ехать не получалось, весь автомобильный поток двигался со скоростью не более пятидесяти километров в час, практически гуськом, друг за другом. Видно было только габариты впереди идущей машины и обочину дороги. Плохая видимость вынуждала держать впереди идущую машину в постоянном поле зрения и двигаться с достаточной для маневра дистанцией, хотя именно сегодня хотелось ехать побыстрее. Постепенно внутренняя нервозность спала, а по сторонам местами начала появляться ясность, словно невидимый художник вырисовывал удивительный пейзаж из холмов и леса, стряхивая остатки тумана как покрывало после сна. Но все же в некоторых ложбинках автострада снова ныряла в густой туман, и видимость совершенно исчезала. Такое движение и невозможность отменить или исправить данное явление природы придавали смирения и снова подтверждали мысль о бренности человека и необходимости соответствия порядку природы.

Такой долгий путь навеял на размышления. Каким бизнесом она будет заниматься, было пока непонятно. Иногда даже появлялись мысли о том, а не зря ли она все это затеяла, да и зачем?

«Взять вот так и сорваться с места в карьер? – Ольга в очередной раз резко нажала на тормоза от того, что впереди идущая машина вдруг остановилась. – Какой бизнес, о чем я? Бизнес – это для других, они другие. А у меня откуда вдруг такое желание? Бизнес, он для сильных мира сего, не знаю… Возможно, к этому надо иметь талант, для этого надо видеть мир в каких-то других координатах. Сколько раз я встречалась с потерями в компаниях клиентов, и это у более опытных людей! Смогу ли я? Но если не начать сейчас, не начну уже никогда, и тогда не узнаю, смогу или нет. Надо все-таки попробовать, иначе изведу себя этими размышлениями!»

Каким бизнесом? Это был основной вопрос. Точно не торговым, это было не её. Точно не консалтинг, хотя это единственное, что она умела, но этого делать не хотелось. Хотелось заняться чем-то очень конкретным, чтобы был очевидный реальный результат труда, чтобы его можно было потрогать руками. Хотелось сделать что-то значимое, амбициозное. В двух своих качествах она была уверена: она умела организовывать людей, воодушевлять их и умела вести переговоры. Достаточно ли этого для того, чтобы начать, непонятно. Деньги, и она была уверена в этом, под хороший бизнес можно было найти всегда, тем более что были свои небольшие запасы.

Туман все больше рассеивался, дорога практически полностью открылась, и автомобильный поток изменил темп. Ольга повысила скорость и привычным движением включила радио, чтобы послушать последние новости. Передавали финансовые сводки, курсы валют и затем интервью одного эксперта в области энергетики. Шла речь о состоянии нефтяной и газовой отрасли, и об актуальности вопросов нового вида топлива.

И тут она вспомнила случайную встречу с одним ученым, с которым её познакомил Макс. Кого только не было среди знакомых Макса! Казалось, он везде успевает и со всеми дружит, если покопаться, то в списке его друзей можно найти людей всех профессий, национальностей, религий и возрастов. Среди его знакомых были как авторитеты, так и генералы – эта его способность говорить на всех человеческих «языках» поражала Ольгу. Когда он все это успевал, и как хватало его энергетики – непонятно. Он всегда был подтянут, всегда весел и на удивление умел пошутить над собой. Макс располагал к себе своей открытостью и простотой. Его любимый девиз: «Чего скулить, вставай и делай», – соответствовал его стилю жизни. От воспоминаний о Максе стало как-то веселее.

Почему она сейчас вспомнила этого ученого? Ученый как ученый, она даже имени его не помнила, но почему-то он оставил след в её душе, наверное, своей увлеченностью, преданностью своему делу. Редко сейчас таких людей встретишь. Ему было лет шестьдесят, он не имел высоких званий и громких регалий, не был избалован деньгами. Но была в нем честность и какая-то земная практичность. Говорил он очень быстро, словно боялся не успеть, от этого речь казалась сбивчивой. Похоже, с Максом у него были какие-то общие дела. Он тогда говорил немного-немало об открытии технологии получения нового вида топлива, сетовал, что ему уже много лет и не успеть реализовать это все в промышленном масштабе, поэтому он ищет, кому передать. И еще что-то, во что Ольга особо тогда не вникала, а лишь наблюдала за ним во время их разговора с Максом.

«Надо спросить у Макса про этого ученого», – подумала она и набрала знакомый номер. В трубке раздался энергичный веселый голос:

– Кого я слышу, решила выйти в люди? Очень рад!

На предложение Ольги встретиться он тут же согласился:

– Давай пообедаем, заодно и обсудим твои вопросы, очень рад, очень рад!

Странно, но слова Макса она восприняла как поддержку.

«Он же еще ничего не знает о моём решении?»

Еще ей хотелось встретиться с Антоном. Да, именно с Антоном, и в первую очередь с ним. Они вместе учились в институте, и он уже лет десять занимался своим бизнесом. Начал сразу после института, и в настоящий момент торговал ручным рабочим инструментом и электроинструментом. Такое, казалось бы, простое дело, но он стал практически самым успешным среди однокурсников. Ольга давно помогала ему в различных финансовых вопросах. У него работало уже порядка двух тысяч человек, филиалы более чем в тридцати городах. Со своими китайскими партнерами он организовал производство где-то под Шанхаем и вошел в долю производственного предприятия в Южной Корее. Этот человек вызывал в ней глубокое уважение и личную симпатию. Он сильно изменился за годы самостоятельной работы, в первую очередь, внутренне, и отличался от всех бизнесменов, которых знала Ольга.

Внешне он больше походил на модель с подиума. Он был высокий, стройный, с типичным для модельного бизнеса лицом, обрамленным трехдневной небритостью и длинными кудрявыми волосами, которые выглядели нерасчесанными, но при этом были очень ухоженными. Женским вниманием он точно не был обделен, это было еще в институте, а сейчас, плюс ко всему, он был богат. Насколько она знает, он до сих пор был не женат, но у них с Ольгой изначально сложились дружеские отношения, поэтому им легко было общаться и обсуждать различные вопросы.

К нему решила поехать прямо в офис. Припарковав машину, быстро поднялась на второй этаж и решила для начала заглянуть в торговый зал, Антон редко сидел один в кабинете, чаще он общался с кем-нибудь из сотрудников или ездил на встречи.

«Ну и пижон!» – подумала она, глядя на его узкие зеленые джинсы, велюровый пиджак глубокого фиолетового цвета от кутюр, цветную рубашку и великолепные ботинки с фиолетовым оттенком. Он изящно двигался между рабочими столами, расположенными на торговом этаже.

– Ого, привет! – Антон приветствовал её своей шикарной улыбкой.

– Привет, друг мой. Дирижируешь?

В офисе, как обычно, стояла суматоха, работала в основном молодежь из серии креатив-команда, а Антон двигался между сотрудниками легко и изящно, и было непонятно, как он управляет всей этой машиной под названием бизнес, Ольгу это всегда удивляло.

Внешне он всегда выглядел несколько вальяжно и отстраненно и никогда не показывал свою включенность в разговор, при этом всегда держал линию, не теряя мысль. Эта же манера была и в управлении бизнесом.

Ольга не раз задумывалась, что так притягивает её к Антону? Наблюдая за ним на протяжении многих лет, она пришла к выводу, что он был из той редкой породы людей, кто с детства чувствует, что родился для чего-то великого, и несет эту верность себе через жизнь. Чаще это свойственно детям. Каждый из нас, когда был ребенком, видел себя уникальным, великим и всемогущим. Нам всем в детстве казалось, что мир ждет нас, что стоит лишь подрасти, и все двери откроются перед нами. Никто не помышлял о том, что родился для чего-то обыкновенного, серого, банального и несчастного. Но в силу давления со стороны общества и из-за собственных ошибок люди чаще проживают разочарование жизнью, горизонты сужаются до банальных, можно даже сказать, примитивных интересов. Антон же никогда не предавал эту внутреннюю уверенность в себе, какие бы зигзаги жизнь ни демонстрировала. Люди иногда говорят про таких: избранный. Поэтому, когда встречаешь такого человека, как он, появляется вдохновенье, азарт в хорошем смысле, азарт к жизни, к действию. Антон нес в себе уверенность и гордость, и это не могло не очаровывать вас. Он словно плыл над жизнью в каком-то своем потоке, отдельном от всех окружающих. Это его состояние действовало на людей как магнит, поэтому и сотрудники прилипали к нему и кружились рядом, как планеты вокруг солнца.

Наверное, поэтому и ей захотелось поговорить в первую очередь с ним. Когда они прошли в его кабинет, Ольга с порога объявила, что хочет заняться своим бизнесом, и вдруг почувствовала сильное волнение, у неё даже дыханье сбилось. Она никак не ожидала от себя такой реакции, оказывается, сказать об этом вслух в первый раз сложнее, чем обдумывать про себя многократно. Антон заметил волнение, предложил сесть и попросил секретаря принести чай.

Кресло приятно обняло все тело и позволило хоть как-то прийти в себя, волнение спало, и Ольга смогла хоть как-то отвечать на вопросы секретаря, новенькой красивой молодой девушки, такой собранной и при этом с живыми добрыми глазами. Елена, так звали её, мило улыбнулась и предложила ассортимент отличных чаев. Выбор был слишком велик, Антон всегда привозил из командировок различные марки чая.

– Решила, каким бизнесом? – спокойно и уверенно спросил он, когда Елена вышла. По взгляду понял, что нет, и начал рассуждать как бы между прочим. – Бизнес для меня, и ты это знаешь, – кровь и плоть, это дело, это не работа! Мне никогда не хотелось работать на дядю, хотя, если помнишь, сразу после института меня приглашали в американскую компанию, где я мог зарабатывать столько, сколько все выпускники нашей группы, вместе взятые. Амбиция взяла свое. Но первые годы было очень сложно.

От его речи Ольга успокоилась совсем и вдруг вспомнила, что в самом начале его бизнеса они не виделись и не общались. Она не знает, как он начинал! Он пропал из контактов, и как проходил для него этот этап, она даже никогда не интересовалась. Впервые после института они встретились года через три, когда у него уже была первая в городе оптовая компания. А про начало он молчал.

– Тогда ведь, вся Россия была огромным рынком. Ты помнишь, как в институте я чуть не попал на фарцовке? Этим тогда, по-моему, все занимались. Статья еще за это была. Хорошо, удалось грамотно решить вопрос, а то бы непонятно, как все обернулось. Тогда даже появилась мысль, что, может быть, уехать куда-нибудь на Запад, многие среди друзей уехали, многие, правда и вернулись. На мой взгляд, работать лучше все-таки там, где вырос. Я тебе никогда не рассказывал, но для того, чтобы начать свой бизнес после института, я продал все, что у меня было, спал на раскладушке, ел вареную колбасу с хлебом. Поменял машину с иномарки на ладу, потому что она была своего рода инструментом для работы. Продавал металл, сникерсы, водку. Сам коробки на рынке таскал. У многих в России было такое начало. Работал как заводной, и первые деньги пришли быстро. Свою тему нашел практически случайно. Один должник расплатился партией рабочего инструмента, я тогда устал его продавать, зато разобрался в этом рынке и продал, кстати, все удачно. Сейчас будет сложнее начинать. – Антон откинул пряди волос, упавшие на лицо.

Он встал, долил Ольге чаю. Прошелся немного по кабинету в раздумьях, взял сигару и снова сел напротив.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что я тебя не отговариваю, но иллюзий быть не должно, иначе это тебя убьет. У меня не раз вначале были моменты, когда на аренду и зарплату первым трем сотрудникам зарабатывал по ночам тем, что «бомбил». Зубы стиснешь и вперед, стержни для шариковых ручек считал, когда выдавал сотрудникам для работы. Но я на сто процентов был уверен, что у меня получится. И еще: сложнее управлять, когда уже заработал, когда уже появились первые деньги, а это ты, кстати, умеешь делать благодаря своему консалтинговому опыту. Увеличить капитал всегда сложнее, чем заработать первый. Риски возрастают неимоверно. А я с первыми деньгами крепко попал на кризисе девяностых. Привез тогда первую большую партию импортного товара и сел с ним, по сложившейся входной цене мне его было никогда не продать. Просто-напросто, нереально это было сделать. И все пришлось начинать с нуля, несладко, скажу я тебе.

Антон улыбнулся своей обаятельной улыбкой и закурил. В офисе вкусно запахло дорогими сигарами. И было приятно смотреть на этого, по сути, молодого человека, сумевшего перетерпеть нехватку, бедность и прийти к тому стилю и уровню жизни, который ему нравился. И запах только усилил это ощущение.

– Как планируешь работать: с партнерами или одна?

Ольга пожала плечами и тут же ответила:

– Конечно, с партнерами, у меня недостаточно денег. И у тебя, ты знаешь, я не возьму. Максимум, за чем могу прийти к тебе – это за советом.

– Тут я тебе не советчик. Я всегда работал один. Одному в этом смысле и просто, и тяжело. Просто, потому, что не надо никому ничего доказывать, и одновременно сложно. Так как нет внешней поддержки, опоры какой-то, чтобы можно было посоветоваться, сам должен все решения принимать. Ответственность вся на мне, переложить её не на кого.

Антон ненадолго замолчал, глядя куда-то вдаль за окном, и после некоторого раздумья вернулся к теме разговора.

– Деньги приходят, когда они нужны для реализации какого-то дела, поэтому в первую очередь надо определиться с делом. И вкладываться они должны в дело. Когда мне говорят, что не делают, потому что нет денег, я не верю. Потому что, если задать вопрос, что бы вы сделали, если бы было денег сколько угодно, неограниченно, большинство выберет какие-то покупки, а не вложения. Вот и делай выводы! – Он откинулся на спинку кресла и чуть качнулся. – Учиться лучше на чужих ошибках. Хотя без своих тоже не обойтись. И выбирай дело, которое тебе нравится, иначе твой бизнес будет продажей твоего времени за деньги. Много и таких. Так люди продают свою жизнь, и такая жизнь не принесет удовольствия, по крайней мере, тебе, уж я-то тебя знаю.

Антон потянулся в кресле, закинул руки за голову, и в глазах появилось еще больше вальяжности и самоуверенности.

– Меня многие считают одиночкой или фанатом денег. А мне, если честно, сами по себе деньги не интересны. Мне интересно сделать, а на это деньги нужны. Мысль о том, что я сам это дело сделал, мне больше нравится, она дороже стоит. И мне нравится во всем совершенство. Люблю совершенство, люблю выигрывать, мне так кайфово. Ты ведь тоже максималистка?

Ольга слушала и примеряла каждое слово к себе.

– Создание и развитие компании – это как ребенка вырастить. – Антон подался вперед, положил руки на стол, чтобы удобней было стряхивать пепел, поправил волосы и показался Ольге очень сосредоточенным в этот момент. – Требует такого же внимания и терпения поначалу во всем, в каждом шаге. Поэтому, если ты решился на собственный бизнес, на другое времени не остается. Ты же понимаешь, что ни на кого это не можешь переложить, особенно вначале, это после команда управленцев появляется. И откуда-то сила берется на решение всех проблем, хотя иногда так наваливается, что, кажется, вот-вот тебя раздавит. Бизнес – это такая практика развития ума. Высокопарно, может быть, покажется, но это так. Упражнения постоянные, причем, разнообразные, потому что постоянно в зоне неопределенности двигаешься. Если зарядку не делать, то мышцы атрофируются, также и ум. Если не напрягать его, то он стареет, начинает по схеме упрощенной работать. Поэтому бизнес – это такая игра, как в шахматах, только партия длинная. Мне лично эта игра очень нравится, несмотря на временные, может быть, какие-то неудачи. Проблемы, наоборот, азарт какой-то придают, нестандартные решения заставляют искать. Проблема – это своеобразный вызов, справишься или нет.

Антона вызвали для решения какого-то вопроса, он вышел, и у Ольги появилось время рассмотреть новые фотографии. Да, пока он присутствовал в комнате, то являлся слишком сильным магнитом для внимания. Ольге нравился его кабинет, она поднялась из мягкого кресла, прошлась по кругу: на полке книги о космосе, вселенной, о бизнесе, по психологии, философии, дзен буддизм, рубаи, суфисты – чего здесь только не было! И эти книги для хозяина кабинета, а не для демонстрации посетителям. Антону и впрямь было важно понять жизнь, её законы. Наверное, это качество у них с Ольгой было похожим, поэтому они легко находили общий язык по многим вопросам.

На стенах фотографии дикой природы и рядом мегаполисов, у стены большой аквариум, скульптура Зевса на столе. Она коснулась рукой отполированного камня и улыбнулась, теплая гладкая поверхность напомнила, как они везли этого Зевса такого тяжелого из Италии, куда ездили втроем с Максом и Антоном отдохнуть на недельку.

«Кажется, это была Сардиния. И как доказывали на таможне, что статуэтка куплена на рынке. Смешно! – Ольга заулыбалась, вспоминая поездку. – Как замечательно тогда съездили, с Максом всегда весело». В один из вечеров он сел за пианино в ресторанчике, куда они пришли поужинать, и заработал на все ужины. Ему платили и местные жители, и какие-то отдыхающие из Европы, и даже Антон заказал пару песен. Публика аплодировала и веселилась, а Макс был в восторге от того, что попал на сцену.

Ольга вернулась в своих мыслях к Зевсу на столе, снова погладила его. Хорошо было у Антона, уютно и по-деловому. И вся эта обстановка свидетельствовала о его многосторонних интересах, утонченном вкусе и никак не соответствовало его технологичному бизнесу.

«И как в нем все это совмещается?» – Ольга невольно улыбнулась.

Антон вернулся и продолжил так, словно они не прерывали разговора.

– Мы не так давно с ребятами летали на острова на рыбалку. И как-то вечером после ужина разговорились о будущем. Ребята все из бизнеса, поэтому и планы у всех с бизнесом, так или иначе, связаны, у каждого своя какая-то перспектива. А потом один включил критику и нашел тридцать пять причин, почему не стоит делать это или то. Так вот он видит этот мир по-другому. Я ищу путь, как достичь то, что я задумал, а он ищет причины, почему этого не надо делать. И в этом наше принципиальное отличие. Здесь такие риски, там такие. А я ему говорю: слушай, ты зачем живешь, если есть риск умереть? Он для каждого актуален. Зачем дышать, если с каждым вздохом ты, в том числе, умираешь? Если уж я живу, то хочу жить хорошо. Он хороший парень, но ничего, кроме финансовых схем, за свою жизнь не сделал. А в последнее время занимается в основном чужими долгами. Помнишь, еще у Маркса было: бытие определяет сознание – чем занимаешься, так и мыслить начинаешь.

Видно было, что Антон говорит, в том числе, и для себя. Проговаривая вслух свои мысли, он и для себя делает какие-то выводы.

– Бизнес, он живой, он должен жить, расти. И растет он, только пока голова этого хочет, вот именно, пока есть желание внутри. Голова – это я. И остановки здесь не может быть. Ты же не можешь сердце остановить? Можно, конечно, продать один бизнес, начать другой, но тогда масштаб проектов должен возрастать, а иначе бег по кругу получается. Есть и такой подход, но мне, все-таки ближе развивать одно дело и в нем наращивать обороты, открывать новые горизонты. Другие упираются в потолок, а ты новую дорогу увидел, и в этом различные точки зрения.

Взглянув на Ольгу, он произнес:

– Загрузил я тебя?

– Нет, нет. Все, что ты говоришь, очень важно для меня. Я ведь пришла в целом поговорить о том, как это происходит. Мы раньше никогда не говорили на эту тему, все больше по конкретным финансовым вопросам либо о жизни в целом. Пока у меня есть только намерение, даже идея еще не сформировалась.

– Это намерение дорогого стоит. У многих так и не рождается за всю жизнь какого-то реального намерения. Это уже полдела. Во всей этой игре под названием бизнес мне нравится то, что всего лишь моя идея становится реальным историческим результатом, все движется, как я задумал. Разве не кайф?

Телефонный звонок прервал их разговор. Вопрос, видимо, был очень важен для Антона, он переключил свое внимание полностью, отошел к окну. Его интонации изменились, в голосе появился металл, незнакомая Ольге и, казалось, не соответствующая его эстетической натуре, жесткость. А она смотрела на него и размышляла о его словах и снова о своих планах, которые еще и планами сложно было назвать. Взгляд упал на часы, уходить не хотелось, но пора было ехать к Максу.

Заметив, что Ольга встала и собирается пойти, он прикрыл трубку ладонью и произнес:

– Не пропадай!

Она помахала рукой и вышла. В душе была полная уверенность, что она будет заниматься своим делом, все остальное на данный момент не имело значения.

На встречу с Максом она приехала вовремя, но Макс уже сидел за столом, он сделал заказ и листал какой-то глянцевый журнал. Они постоянно обедали здесь, пока работали вместе. Кафе отличалось домашней обстановкой, качественной кухней и постоянными посетителями, официанты тоже были постоянными, поэтому знали предпочтения своих гостей. В общем и целом хозяйке удалось создать удивительную атмосферу. Найти сейчас такое заведение было большой редкостью, наверное, поэтому, заказывать столик здесь надо было заранее, но Макс был своим, для него всегда находились свободные места.

Он, как обычно, сиял, был полон сил, выразителен в жестах и шумный в словах. Его смоченные лосьоном светлые короткие кудри, румянец на пухленьких щеках и улыбка располагали к изображению младенцев и ангелов с натуры.

Ольга вспомнила их первую встречу, когда она пришла устраиваться на работу, Макс тогда уже сидел в приемной и заполнял резюме, сразу начал задавать Ольге какие-то странные на её взгляд вопросы. Такой веселый и симпатичный, он выделялся из всех молодых людей, пришедших на собеседование в тот день. Со своей пушистой белой шевелюрой на фоне черной узкой футболки, он больше походил на одуванчик, качающийся на ветру. Он очень громко и весело рассказывал помощнице руководителя про свою первую работу так, что все вокруг смеялись, и про необходимость сделать жизнь лучше, и про несправедливость, существующую в обществе. В тот день после собеседования Ольга поймала себя на мысли о том, что ей будет жаль, если его не возьмут. Но их взяли обоих, и с первого же проекта они постоянно работали в одной команде, практически все восемь лет. Он стал её близким другом, и впервые после её увольнения они не виделись так долго, целых три месяца!

Макс располнел, белые брюки и яркая в завитках рубашка выдавали красивую, возможно, чуть полноватую фигуру.

«Ангелочек с картины Микеланджело!» – Ольга всегда улыбалась, глядя на него.

Без дружеского поцелуя он не встречал никого. Когда эпитеты и приветствия от встречи улеглись, они присели.

– Если ты меня дернула, значит, заскучала в своей берлоге? Надоело отшельничество? Правильно, надо выйти в люди, нечего лапки складывать. Рассказывай, давай.

– Макс, помнишь, как-то я ездила с тобой на встречу с ученым? У него там что-то с новым топливом было связано.

– Ну вот, я думал, мы поговорим о сексе, а ты про какую-то аферу!

Макс, сколько она его помнила, постоянно шутил на эту тему, но Ольга привыкла и пропускала эти слова без внимания. За ними не было реального намерения или пошлости. Более того, она давно заметила, что чем важнее вопрос, тем чаше Макс говорит на эту тему и не с ней одной.

– Об этой афере куда интереснее поговорить, на ней хоть заработать можно, – отшутилась она.

– Ну да, заработаешь с ними. Проедут трактором по тебе и мокрого места не останется. Ты что задумала, выкладывай, давай? – Макс перестал есть и смотрел на Ольгу.

– Да я так, разведку веду, не более того.

– Знаю я твою разведку, по глазам вижу, задумала что-то. А раз про это говоришь, значит, неладное задумала. Рассказывай, не тяни.

Ольга сказала, что хочет заняться чем-нибудь, но чем пока не знает.

– Слушай, не лезь ты туда, правда, там жестокие правила, прибьют или те, или другие. Лучше отель какой-нибудь открой, меня в компаньоны возьми, не знаю, пирожки пеки, пойди поучи кого-нибудь финансам. Какого черта ты в эти жернова лезешь? Я же понимаю, он фанат своей идеи, а ты упрямая, пока не дотащишь, не бросишь. И я буду чувствовать себя виноватым. У меня вот есть один проект, умотаешься…

– Дай мне его телефон, – перебила его Ольга и взяла за руку, – пожалуйста.

– Дам, конечно, куда я денусь. А ты ешь! Тебе сил набираться надо, а то ветром сдует, – и сам вернулся к обеду – Там же все повязано, все схвачено, ты взяток давать не умеешь, спать тоже ни с кем не будешь. Ну и как ты планируешь чего-то добиться в этой сфере?

– Макс, успокойся. Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом. Как дела в конторе, расскажи.

– А что дела. Слышала, нашу Графиню в министры хотят назначить?

– Нет, я же мало выезжала последний месяц. Это в связи с чем? Она, конечно, умничка.

– Отстала ты от жизни. Новый губернатор – её бывший шеф по заводу. Я вот думаю, что бы мне с этого? Слушай, может, ты с ней пойдешь, будут у нас свои люди в правительстве области, проще будет все эти бюрократические вопросы решать. В правительстве, думаю, полегче, чем в энергетике и нефтянке. По крайней мере, понятней, кто у кого и кто за кого. Хотя, ты у нас принципиальная, не усидишь в правительстве.

В кафе зашел известный политик-бизнесмен, глава одной когда-то очень сильной в городе бандитской группировки. Макс встал и тут же направился к нему с объятиями и поцелуями. Тот ответил очень доверительно, по-дружески похлопал Макса по плечу и слегка кивнул в сторону Ольги. В этот момент у Ольги промелькнула мысль: действительно, если Макс с его подходом со всеми дружить опасается этой темы, то куда я лезу?

Они обменялись общими приветствиями, и Макс вернулся за стол.

– В контору молодежи набрали. Зеленые! Учить всему приходится. Делать ни черта не умеют, а гонору! Чего только не насмотрелся. И сопли, и слезы. Ходишь, подтираешь за ними. Профессионалов не хватает. Все куда-то в свои бизнесы подались. Может мне тоже куда-нибудь податься? Продать кому-нибудь чего-нибудь? Шейху какому-нибудь? Но нет, мы гордые, честные. «Умом Россию не понять. Аршином общим не измерить», – Макс знал огромное количество стихов и постоянно использовал их в своей речи. – Вон этот за соседним столиком, когда-то за свою власть боролся кровью во времена всех этих войн, казалось, ему, кроме денег и власти, ничего не надо. А сейчас, практически единственный в Городской Думе, отстаивает интересы региона и болеет за Россию, а не только за свой кошелек. Подишь ты разбери, что у нас, у русских, на уме. Пока не прижмет, терпим, а чуть что встаем насмерть. Ну да ладно, бери телефон и смотри, не вляпайся, а то потом мне же тебя вытаскивать придется. Лучше бы в гости к себе позвала, хорошо там у тебя в лесу поразмышлять о вечном, – Макс вдруг поставил бокал и нахмурился. – Это ты там, в своей берлоге, про нефтяной бизнес придумала?

– Будешь смеяться, но всего-навсего по дороге в город мысль пришла.

– И где ты ездишь, что тебе такие мысли приходят?

О чем она будет говорить с этим ученым, Ольга пока не знала. Она действовала, следуя какому-то внутреннему чутью, картинки в голове пока не было. Так отдельные пазлы, которые, возможно, позже дадут единый образ. Поэтому, когда набирала номер Петра Филипповича, так звали этого ученого, еще не знала, что скажет, кто она и зачем звонит. Но как-то все легко сложилось, и они договорились встретиться в его лаборатории.

Петр Филиппович встретил её в институтском вестибюле, на первом этаже. Это был высокий, крепкий, с белесыми бровями и ресницами человек, глаза закрывали очки с сильными линзами.

– Петр Филипыч, – представился он.

– Ольга, – ответила она.

– А по батюшке?

– Владимировна.

– Очень приятно, Ольга Владимировна, милости просим.

Он заметно постарел за этот год, хотя и старался держать прямо спину и двигаться быстрее, чем на то располагала ситуация. Он явно был взволнован и находился в ожидании услышать ответ на вопрос, зачем, собственно говоря, эта дама приехала к нему. Руки выдавали его, они двигались слишком суетно.

Лаборатория находилась в подвальном этаже, и, пока они спускались, Филипыч то и дело шутил о чем-то, пытался предупредить её о сломанных ступенях, а сам ступал очень неуверенно и широко размахивал руками, отчего плотно застегнутый пиджак подпрыгивал на спине. Помещение лаборатории было совсем без окон. Давно не крашенные стены, столы с несмывающимися пятнами от химикатов. Все было заставлено оборудованием, купленным и самодельным. Для прохода осталось небольшое пространство, но для хозяина помещения это, видимо, был максимальный порядок. Он уверенно вел экскурсию, рассказывая, что и на каком оборудовании он может сделать, каких результатов в каких проектах добился, увлекался какими-то ненужными деталями, но ни разу не заикнулся о той технологии. Рассказал, с какого года он здесь работает, чем занимался раньше, какой у него опыт внедрений, и кто из великих посетителей бывал в этой лаборатории. Вентиляции здесь не было, видимо, никогда, но опыты проходили постоянно, поэтому воздух был насыщен химическими запахами.