Kitobni o'qish: «Один плюс кот»

Глава 1

От автора

Эту книгу я хотела бы посвятить памяти своего друга. Кошке, изменившей меня и мою жизнь. Она вдохновила начать писать эту историю, но, к сожалению, покинула этот мир ещё до её окончания. Первые главы она часто заглядывала в монитор и внимательно следила за написанием, порой неспешно шагала по клавиатуре, внося в текст свою редактуру. Я бережно сохранила напечатанные ею строки и хочу, чтобы именно с них начиналась эта история. Пусть каждое одинокое сердце встретит друга.

ххххжжжжжжжжжжжжжжжж

ждддддддддддддддддддддддддддддддддддб=

Укъэ\ Ьв \ ууууу.юит3р2п бьирекл64оргш675

ЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪБЬ счнОЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЛ,ОЮЮЮЬЛЮ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,Б

Ночной гость

Этот обычный и ничем не примечательный день тянулся к концу, и я был этому несказанно рад. Неожиданно накрывшая город июньская жара, растопившая его, словно кусок масла, медленно сходила на нет, оставляя за собой жирный липкий след. Хотелось поскорее спрятаться в тень. Я свернул с дороги во двор. Тут, под кронами тополей, затерялось немного прохлады. Я глубоко вдохнул и ускорил шаг.

Странное чувство: хочется идти вперёд быстрее и не хочется одновременно. Скорее бы уйти от того, что остаётся позади, но совсем не спешу прийти туда, куда лежит путь. Сегодня пятница. Это значит, что можно будет забыть о ненавистной работе хоть на пару дней. Странно это. Неделя тянется за неделей, и это короткое избавление лишь на два дня вызывало лёгкую улыбку на моём лице и одновременно грусть, что просижу два дня за компьютером, а в понедельник снова надену рубашку и отправлюсь торговать техникой. Почти пять лет моя жизнь описывает этот незамысловатый круг, и мне кажется, он никогда не разорвётся, а только сузится однажды так сильно, что раздавит меня как букашку. Пять лет этот глупый бейдж, вечно всем недовольный начальник и обед из ближайшей столовой, от которого у меня изжога. Зачем это всё? Лето всегда усиливало мою тоску. Всё кругом будто начинало дышать жизнью и наполняться силой. Всё вокруг, кроме меня. Я будто забытый прошлогодний лист, который почему-то не сгнил под толщей снега, а теперь летит над раскалённым июньским асфальтом, не находя себе места.

Наконец я добрался до дома и, закрыв дверь, отделяющую меня от этого мира, оказался в своей маленькой норке, где два дня не хочу думать совершенно ни о чём. Только сейчас замечаю, что снова забыл снять свой бейдж и шёл так всю дорогу до дома. На мгновение меня смутила собственная забывчивость, но, кажется, я слишком устал, чтобы долго думать об этом.

Два дня я могу молча бродить по квартире, и никаких «Могу Вам помочь с выбором утюга?» Я ведь даже гладить толком не умею. Матушка когда-то научила встряхивать мокрую рубашку и сушить на балконе. Лёгкий ветер делал своё дело не хуже всех этих «Ультра 3000», которые я ежедневно пытаюсь продать домохозяйкам.

Стянув с себя прилипшую одежду, будто скинув все тяготы рабочей недели, я принял ледяной душ и даже немного повеселел. Живот ещё немного крутило после комплексного обеда номер три, но уж слишком привлекательная была на него скидка. После душа я натянул что-то мятое и старое, найденное на стуле, и открыл окно в своей единственной комнате пошире. Жизнь на первом этаже ограничивала меня от этого опрометчивого решения довольно часто, но июньская жара победила, и вместе с лёгкой вечерней прохладой в комнату ворвались голоса играющих детей, шум проезжающих машин и монотонный глухой звук выбиваемого ковра. Это Пётр Семёнович. Удивительно, как часто кому-то приходит в голову выбивать ковёр. Впрочем, у меня даже нет ни одного, чтобы озадачивать себя этими мыслями.

Заварив себе чай в последнюю чистую кружку в доме, я с нескрываемой досадой заметил, что завтра придётся заняться мытьём посуды. Сколько же грязных кружек скопилось за неделю? И почему только на каждый праздник все дарят мне их? Конечно, больше всего мне хотелось бы выпить холодного пива, которое, кажется, ещё оставалось с прошлой пятницы, но комплексный обед номер три, который ещё каким-то чудом держался во мне, не просясь наружу всеми доступными способами, настоятельно рекомендовал не брать на себя такой риск.

Плюхнувшись, как старый мешок, в своё кресло, я наконец включил компьютер. Этот волшебный звук запуска откликнулся в моём сердце самой хрупкой радостью, на которую я только был способен. Ещё пара мгновений, и я покину эту оболочку менеджера по продажам из съёмной однушки и проживу жизнь, полную приключений и эмоций, ради которых так страдал долгие пять дней.

За окном уже темнело, детские голоса стихли, а на их место пришёл тихий шелест листвы. Комната пахла сиренью и ещё утром скошенной под окном травой. Уже третья кружка чая опустела до дна, и, кажется, меня окончательно разморило. В пятничный вечер так хочется не ложиться спать как можно дольше, чтобы растянуть эти выходные, но сил сопротивляться сну уже не осталось.

Я снял наушники и медленно встал. В ночной тишине послышался лёгкий хруст моих коленей. Я сладко потянулся и, кажется, заснул бы стоя, если бы только смог устоять на ногах. Я замер посреди комнаты и вступил в дебаты с самим собой. Тот хороший мальчик, воспитанностью которого так гордилась моя матушка, говорил сейчас во мне голосом разума и уговаривал пойти чистить зубы и нормально лечь спать в постель. Она белела размытым пятном совсем близко. Но в моей голове шептал и кто-то ещё. Кто-то ленивый и весьма убедительный. Я ведь могу совсем ненадолго прилечь на диван, который так удачно стоит рядом с компьютером. Совсем немного отдохнуть и уже потом нормально лечь спать. Да, я ведь могу сделать всё как положено. Просто чуть попозже. Это был компромисс, достойный международных переговоров. Упиваясь своей мудростью, я быстро шлёпнулся на диван и почти мгновенно уснул самым крепким сном в своей жизни.

Сновидение постепенно путало моё сознание, и, сам того не ведая, я снова оказался на работе. Вон стоит грузная женщина, которая сегодня назвала меня дураком. Она зашла в магазин разморенная жарой, обмахивала своё перекошенное недовольством лицо носовым платком и прямо со входа указала на меня пальцем. Я знал, что это не сулит ничего хорошего.

— Молодой человек! — громко начала дама, хорошо набрав воздуха в грудь; говорить она собиралась громко и долго. — Я никак не могу дозвониться до вашего проклятого магазина! Мне сегодня приехали собирать кухню, и посудомойка, которую вы мне продали, не работает! Я уже заплатила за сборку, а вы подсунули мне какой-то мусор! Я буду жаловаться!

Она продолжала и продолжала свою тираду. Сколько же воздуха умещается в этих лёгких? Я видел эту женщину впервые, но понимал, что для покупателей все мы, худощавые непримечательные менеджеры с грустными лицами, — один человек. И этот человек её сильно расстроил. Как же несправедливо было пережить это днём, с такой радостью забыть, но снова оказаться тут.

Женщина, заводясь сильнее, начала размахивать руками и задевать чайники и тостеры по обе стороны от себя. Только бы сейчас всё это не полетело на пол. Звон становился громче, а моя тревога сильнее, и, кажется, это всё происходило уже было не только во сне.

Откуда же этот звук? Сквозь сон, когда образ разгневанной женщины отступил, я всё ещё продолжал слышать, как брякает что-то стеклянное. Я неохотно разлепил глаза и прислушался. Звук то появлялся, то пропадал. Тут я вспомнил, что открыл вечером окно. Конечно! Видно, местные алкаши решили распить ночную амбру под моим окном. Я с облегчением закрыл глаза. Звук снова появился, но шёл он совсем не от окна, наоборот, звенело где-то на кухне, в моей квартире. Тут я окончательно проснулся. Стало тревожно. А вдруг это грабители? Признаться, мне бы этого совсем не хотелось. Говорила мне матушка: не оставляй окно открытым, живя на первом этаже.

Я потёр глаза и снова прислушался. Сколько же я проспал? В комнате было совсем темно, настолько, насколько это возможно июньской ночью. И вот снова слышу звон. Теперь у меня не осталось никаких сомнений. Звуки доносились с кухни. Брякала посуда, которую я скопил вдоволь в своей раковине за эту неделю. От этой мысли мне стало даже стыдно перед гипотетическими грабителями. Я тихо встал с дивана и потряс головой, будто давая последний шанс происходящему оказаться наваждением. Но шорох продолжился.

Тихо, насколько это возможно, я пошёл в сторону кухни, постоянно прислушиваясь. Мне даже в голову не пришло вооружиться хоть чем-то. Я заведомо знал, что проиграю в схватке любому, кто бы там ни посягнул на мою коллекцию грязной посуды в раковине. Возможно, это подвальная крыса пробралась через окно, соблазнившись ароматами не выкинутого со вчерашнего дня мусора, сладко разлагающегося на летней жаре. От этой мысли мне стало ещё неприятнее. Я всё же предпочёл бы неравный бой с грабителем. По крайней мере, со стороны моей матушки это заслужило бы немного сочувствия, а не укор за праздный образ жизни. Я аккуратно заглянул за угол, и в это мгновение шорох прекратился, а из полной темноты на меня смотрели два кошачьих глаза.

Не отводя взгляда от непрошеного гостя, я стал нащупывать выключатель на стене. Мгновение, и резко загорелся свет. Я и кот одновременно зажмурились и тут же попытались распахнуть глаза как можно шире, разглядывая друг друга. Кот. Большой, серый, полосатый, даже и не думал никуда убегать или хотя бы делать смущённый вид. Всё-таки его сюда никто не звал, но во взгляде его янтарных глаз не читалось никакого раскаяния. Скорее, мой ночной гость был потревожен и недоволен. Он важно сидел на краю раковины рядом с горой посуды, которой, видно, и гремел всё это время.

— Ну! Что смотришь, Николай? Разве это вежливо заставлять меня так долго ждать. Думаю, самое время угостить гостя как следует!

Ни тогда, ни сейчас я не могу объяснить себе, почему говорящий кот меня совершенно не смутил и не напугал. Кажется, это было настолько невероятно и неожиданно, что даже удивляться этому было бы неправильно. Поразительно, как самое невозможное принимается с лёгкостью, когда оно просто случается. Будто в душе всегда знаешь, что в любой момент жизни возможно произойдёт то, что просто не может случиться. Минуту назад я жил жизнью, где коты абсолютно точно не умеют разговаривать, а сейчас началась жизнь, где это совершенно обычное явление. Ещё минуту спустя это уже кажется самым банальным делом. Подумаешь, говорящий кот.

— Я терпеливо ждал, пока ты проснёшься, уже два часа! Ты невозможно много спишь по ночам!

Голос кота был недовольный и поучительный. Чувствовалось, что он едва скрывает своё недовольство, но ещё надеется, что я одумаюсь и исправлюсь. Точь-в-точь как моя матушка. А может, я всё ещё сплю? Скорее всего, это так! Я выдохнул с облегчением и снова провёл рукой по стене с выключателем. Свет погас, и я пошёл обратно к дивану.

Несколько дней назад я помогал одной милой девушке на работе, на складе. Она искала для покупателя мясорубку, но была такой маленькой, что никак не доставала до верхней полки. Я зашёл в этот момент на склад и, увидев её мучения, смущённо предложил свою помощь. Она кивнула и посмотрела своими огромными голубыми глазами. Я почувствовал важность момента и постарался придать себе максимально серьёзный вид, но всё же был смущён возможностью помочь такой милой девушке. Почему-то мне показалось, что я произведу наилучшее впечатление, если достану нужную коробку одной рукой. Не знаю, почему в тот момент эта мысль показалась мне хорошей, потому что почти сразу же я уронил эту мясорубку себе на голову. Видно, это досадное недоразумение не прошло даром и имело отложенный эффект: помимо позора перед милой девушкой, насмешек коллег и большой шишки, я ещё немного повредил свой и без того скудный разум. Удовлетворившись этим объяснением, я лёг на диван и, скрутившись, снова попытался заснуть.

Долгим, впрочем, этот сон не стал. Скоро я почувствовал, как в мой бок сверху давит какая-то палка, потом ещё одна, и ещё. Их было ровно четыре. Одна из них придавила меня так, что почти полностью лишила возможности вдохнуть. Я приоткрыл глаза, но боялся дёрнуться. Это сонный паралич! Точно он! Я читал о таком однажды. Но этот паралич имел свои планы и, кажется, лишал меня способности дышать абсолютно намеренно.

— Николай! С твоей стороны это уже наглость. Я голоден и выждал уже достаточно приличный срок.

С этими словами кот смиловался над моей бренной тушей и прыгнул на стол. От света в окне его силуэт был чёрным, как фигурка в театре теней. Он сел ко мне боком и начал медленно облизывать переднюю лапу, а потом потирать ей за ухом. Я привстал и, окончательно проснувшись, произнёс:

— А что ты ешь?

Почему-то этот вопрос показался мне важнее, чем «Да что тут вообще происходит?» Кот замер на мгновение, опустил лапку и посмотрел на меня так, будто я утомил его самым нелепым вопросом на свете, но нашёл в себе великодушие снизойти до ответа:

— Креветочек было бы неплохо. Только без голов и покрупнее! Потом можно и рыбки красненькой.

Я растерялся. Будто привёл в ресторан красавицу, чьи аппетиты мне не по карману. Я смущённо ответил:

— У меня нет креветок. И рыбы тоже. Красненькой. Никакой нет, если быть до конца честным.

Гость явно был мной разочарован, он тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел вверх. Я так взволновался. Как же так, я жизнь свою живу, что ни рыбки, ни креветок в доме нет. Никогда ранее я об этом не думал, а сейчас понимаю, какое это упущение.

— Ладно, пойдём посмотрим, что у тебя есть, — сказал кот, смирившись с моей неподготовленностью.

С этими словами гость спрыгнул со стола и пошёл впереди меня на кухню так важно, будто я и не знал туда дороги и нуждался в проводнике.

По пути, благо он не был долгим в моей однокомнатной квартире, я нащупал на стене выключатель, и мы снова оба сощурились от света. Открыв глаза, я увидел своего гостя, мирно сидящего у холодильника. Я впервые хорошо его разглядел. Большой серый кот, похожий на полосатую рыбу, которая плавала в мутной воде в кабинете моего босса. У кота была довольно внушительная голова, которую он медленно повернул ко мне и взглянул крайне недовольно. Кажется, я не переставал разочаровывать его своей нерасторопностью. Гость сощурил глаза и произнёс:

— Николай, какой же ты всё-таки медленный! Разве можно так поступать, когда рядом кто-то нуждается в хорошем ужине.

Мне стало неловко, я и правда не был гостеприимен. Но в своё оправдание надо заметить, что гость был довольно необычный и неожиданный. Я открыл холодильник и осторожно заглянул внутрь, будто по какой-то случайности там всё же можно было увидеть креветки или кусочек рыбки. К сожалению, встретить говорящего кота оказалось куда реальнее, чем какую-нибудь еду в моём холодильнике. Нас с котом ждало разочарование. Внутри оказалась лишь пачка майонеза, сдавленная так, будто её пытались задушить, пара сосисок и шесть банок пива. Кот после увиденного медленно перевёл на меня взгляд, и такого разочарования я не встречал даже во взгляде моей матушки, своего начальника и каждой девушки, которая мне нравилась, вместе взятых.

— Николай! Это самое жалкое, что мне приходилось видеть, а ведь я живу на помойке за твоим домом.

Тут меня уже сильно задели его слова, и я выступил в свою защиту:

— А почему бы тебе тогда и не отправиться туда?

— Ты очень грубый, Николай, и совсем не любезен с гостями. Можно хотя бы сосиску предложить, — парировал кот.

Мне стало стыдно, и я скорее потянул руку к своим стратегическим запасам.

— Ты так будешь или сварить?

Кот медленно пошёл к стулу, чтобы удобнее устроиться, и небрежно бросил:

— Вари две минуты после закипания и попки отрежь.

Я вежливо промолчал. Как-то уж требовательно это всё звучало для кота с помойки. Но вслух что-то комментировать я не стал. Уже и так не очень гостеприимный вышел приём.

Отварив две сосиски и подав их по всем указаниям гостя, я присел рядом на соседний стул. Кот обнюхал скромное угощение и, взглянув на меня, дал следующее указание:

— Порежь каждую на пять частей, а потом подуй.

Я уже проникся любопытством, как далеко мы зайдём в сервировке сосисок, и безропотно выполнил указания. Ужин был подан на самой красивой тарелке, которую я нашёл. Какое-то новогоднее блюдо для сервировки, подаренное Тайным Сантой, которое я ни разу так и не использовал. Кот одобрительно ещё раз обнюхал сосиски и стал жадно их поедать.

Тут мне стало действительно стыдно: кажется, мой гость был по-настоящему голоден, а я заставил его так долго ждать. Признаться, мне не так уж часто приходилось в жизни принимать гостей. Кусочки сосиски исчезали один за другим. У меня стало закрадываться сомнение, что этот кот когда-либо ел креветки и красную рыбу, скорее просто попытал удачу.

После того как сосиски были съедены и тарелка начисто вылизана, кот прищурил глаза, наслаждаясь долгожданным моментом сытости. Уже чуть добрее к моей скромной персоне он произнёс:

— Ну, теперь самое время хорошенько взремнуть. Приготовь мне постель, Николай!

Слышать такое было не слишком приятно. Я полагал, что заслуживаю хотя бы скромной благодарности за ужин от непрошеного гостя, но моя природная застенчивость взяла верх, и я покорно вернулся к дивану. Там где-то был старый плед, думаю, он смог бы послужить неплохой подстилкой для полосатого. Я попробовал свить из него что-то наподобие гнезда на полу.

Вскоре я услышал, как за моей спиной цокают по паркету коготки, но направление мой гость держал совсем не к дивану. Я обернулся и увидел, как ловко толстая туша запрыгивает на мою кровать и начинает укладываться на подушке. От такой наглости я на мгновение потерял дар речи. Кот уселся прямо по центру и, вытянув заднюю лапу, начал вылизывать аккуратно растопыренные пальцы. Я молча присел на диван, продолжая держать свой старый плед. Я уже понимал, что здесь мне и предстоит спать.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросил я. Почему-то именно сейчас я задался этим вопросом.

— Так ты тут уже год квартиру снимаешь у Евдокии Маратовны, и каждый день свои пустые бутылки на помойку таскаешь, кидая мне их на голову, а бейджик свой снимать всё время забываешь. Николай из «Технорая».

Меня обдало потом. Это получается, жил я себе спокойно, а какой-то кот с помойки всё обо мне знает.

— А тебя-то как зовут? — спросил я, чтобы перевести разговор со своей смущённой персоны.

— Я на помойке живу с рождения, уже шесть лет. Откуда у меня имени взяться? — лениво ответил кот, уже свернувшись в рогалик и медленно закрывая глаза. Чёрный кончик его хвоста кокетливо прикрыл нос, словно веер смущённой барышни на балу.

— Думаю, тебе подошло бы имя Барон, — предложил я. Надо же как-то обращаться к своему непрошеному гостю.

Но кот уже ничего не ответил: то ли ему наскучило вести эти светские беседы со мной, то ли сон потихоньку затягивал его в свои объятия. Я тоже решил прилечь на диван и накрыться своим старым пледом. Всё-таки сильно меня тогда коробка с мясорубкой ударила по голове. Каким же неловким дураком я показался перед девушкой. Стало себя немного жалко. Завтра Евдокия Маратовна придёт за квартплатой, надеюсь, гость исчезнет так же внезапно, как появился. Она ведь строго-настрого сказала не заводить никаких животных, которые непременно раздерут её любимый диван.

— Спокойной ночи, Барон, — сказал я, проваливаясь в глубокий сон, а в ответ мне раздался лишь лёгкий храп.

Глава 2

Спектакль для хозяйки

Через открытое окно стали доноситься звонкие детские голоса. Я начал нехотя просыпаться. И почему только на каникулах эти сорванцы так рано выходят гулять? Возможно, родители, желая поспать подольше в выходные, выгоняют отпрысков во двор. Я потянулся. Сон на этом диване был всегда просто ужасен. Минуту я раздумывал, чтобы заснуть снова, и вдруг вспомнил всё произошедшее вчера. Говорящий кот? Ну надо же! Я приподнялся и взглянул на свою кровать. Она была пуста. Ну да. А что, собственно, я там собрался увидеть? Странный вышел сон. Матушка всегда твердила мне, что компьютерные игры до добра не доведут.

Я встал и попытался сделать зарядку. От этих движений у меня закружилась голова, и я решил, что спорта на сегодня более чем достаточно. Попозже я непременно позанимаюсь. Совершенно точно, просто потом. Довольный своим решением, я умылся, привёл себя немного в порядок и пошёл на кухню. Страшно хотелось кофе! Ох, какой же тут был бардак, и чистых кружек больше нет. Я стал нехотя искать в раковине и рядом с ней самую негрязную и заметил стоящее на столе новогоднее блюдо. Почему оно там? Я вспомнил! Я кормил во сне говорящего кота сосисками. Неужели я лунатик? Я судорожно открыл холодильник и не увидел там никаких колбасных изделий. А может, их там и не было? Кофе! Очень нужен кофе! Иначе мой разум не в состоянии распутать этот ребус. Я захлопнул холодильник, который все свои охлаждающие силы растрачивал только на пиво и майонез, скучающие на пустых полках. Как только дверца захлопнулась, я услышал за своей спиной:

— Даже не знаю, как ты будешь решать вопрос с завтраком, но тебе стоило бы поторопиться!

Я вздрогнул и обернулся. Кот. Мой вчерашний гость спокойно сидел и смотрел на меня всё с тем же недовольным взглядом.

— Я думал, тебя не существует! — зачем-то сказал я. Странно это звучит, сказанное кому-то в лицо.

Кот глубоко вздохнул:

— Пока у нас не существует никакого завтрака. Так что собирайся и иди в магазин.

Я обомлел. Неужели это действительно происходит? Не знаю почему, но в душе я немного обрадовался, что кот всё-таки самый что ни на есть настоящий, и почему-то не ушёл куда-то, где не так плохо ухаживают за гостями.

— Я как раз собирался идти, — зачем-то сказал я, хотя совсем не собирался.

Я быстро натянул кроссовки под укоризненным взглядом кота и вышел из дома. Странно как-то оставлять его там одного. Я прошёл мимо своего окна. Совсем забыл его закрыть! Кот уже сидел на подоконнике и смотрел на меня, будто проверял, чтобы я точно шёл туда, куда был отправлен, и даже не думал сворачивать.

Оказавшись в магазине, я вдруг осознал, что совсем не понимаю, что покупать. Решил поискать отдел с едой для животных. В магазинах же должен быть такой отдел? Найдя нужные мне полки, я замер в ещё большей растерянности. Что же из этого выбрать? «Индейка в нежном соусе», «Мидии в соку», «Мясное ассорти» — кажется, никогда в жизни я сам не ел блюд с такими названиями. Я брал в руки то один пакетик с кормом, то другой и никак не мог понять, что купить.

— Затрудняетесь с выбором? — раздался приятный девичий голос рядом.

Я даже чуть вздрогнул, погружённый в раздумья о предпочтениях усатого гурмана, я, кажется, выпал из реальности. Голос принадлежал очень милой девушке. Она улыбнулась. Я судорожно пытался её вспомнить, но, кажется, мы не были знакомы.

— Видите ли, такая история странная вышла, — начал я неуверенно. — Вчера ночью ко мне через окно пришёл кот и очень просил есть, а ничего не было, кроме сосисок. А сейчас утром он отправил меня в магазин, чтобы я купил ему нормальной еды на завтрак.

Взгляд девушки стал очень мягким, видно, я показался ей хорошим человеком или просто немного странным. Я продолжил свой совершенно правдивый рассказ:

— Ну, у меня никогда не было кота, вернее, были, но у бабушки в деревне. Они как-то сами охотились, и я никогда не думал о том, что они там любят, кроме мышей, кротов и птиц.

— Можете ещё попробовать угостить его мухами, моя кошка их обожает, — посоветовала девушка.

— Мух? Правда? — Я задумался, где я возьму коту мух. Всё-таки отсутствие утреннего кофе в организме давало о себе знать.

Незнакомка заметила, что я воспринял её слова слишком серьёзно, быстро взяла какие-то пакетики с кормом и дала мне их в руки.

— Возьмите вот этот. Состав хороший, вашему гостю должно понравиться.

— Спасибо! — выдохнул я с облегчением. Милая спасительница закончила мои муки выбора. Я кивнул ей в знак благодарности и, попрощавшись, поспешил на кассу.

Домой я шёл очень гордый собой, в предвкушении того, как Барон обрадуется угощению. Не знаю, странное чувство, но мне захотелось его порадовать. В жизни не приходилось о ком-то заботиться. Это оказалось очень волнительное и приятное чувство.

— Николай! — окликнула меня по дороге домой пожилая женщина.

О нет! — подумал я, обернувшись. Это же Евдокия Маратовна, она сегодня должна была зайти утром за оплатой аренды. Как же это вылетело у меня из головы!

— Как хорошо, что я тебя встретила, — воскликнула она, подойдя ко мне ближе. Это была очень жизнерадостная женщина чуть за семьдесят лет. За её долгую жизнь у неё было три мужа, к сожалению или нет, они все уже покинули этот бренный мир, оставив убитой горем вдове три квартиры и дом. Евдокия Маратовна не переживала траур слишком долго, сдала все эти квартиры и за последние десять лет объездила весь мир. Правда, сейчас она уже предпочитала коротать деньки в своём загородном доме, выращивая самые огромные пионы в округе, на зависть всем соседям. Детей и внуков у неё не было, и она редко приезжала в город, только раз в месяц, когда объезжала своих квартирантов. Она называла это поездкой по золотому кольцу.

— Пойдём, зайдём к тебе по нашим делам! — весело сказала старушка, подмигнув. Она очень любила дни сборов за аренду, меня же они, мягко говоря, не радовали. Я отдавал ей половину своего месячного заработка, а бывало и больше, когда не удавалось наторговать пылесосов и чайников на премию. Мне конец, сейчас она увидит в доме кота и выгонит меня на улицу, и пойду я жить к Барону на помойку. К счастью, у нас на первое время будет «Нежное рагу из курицы в соусе». Я покорно кивнул.

Мы двинулись в сторону дома, каждый шаг приближал катастрофу. Может, сказать, что этот кот только сейчас запрыгнул в открытое окно, которое я забыл закрыть, уходя в магазин? Я приободрился. Да, так я и поступлю. А если он назовёт моё имя и она поймёт, что мы с котом уже знакомы и я вру? Но, с другой стороны, если кот заговорит, возможно, она вообще этого не переживёт. Пожилой всё-таки человек. Я уже совсем не знал, как поступить, и покорно перебирал ногами.

Евдокия Маратовна без остановки рассказывала мне о своих пионах, которые стали камнем раздора с её соседкой Зинаидой Олеговной, которая уверяет, что та удобряет цветы химией, которая с грунтовыми водами попадает к ней на участок и губит её герань.

Когда мы подошли к дому, я взглянул в окно, кота там не было. «Может, он ушёл?» — с надеждой подумал я.

Хозяйка квартиры всё продолжала что-то говорить про погубленные цветы своей соседки, а мы уже тем временем дошли до подъезда, и я предпринял попытку уберечь себя от выселения.

— Простите, уважаемая Евдокия Маратовна, — начал я неуверенно. — Выдалась такая тяжёлая рабочая неделя, что не было никаких сил на уборку. Я сейчас же займусь этим, но перед вами будет неловко. Можно я сейчас просто вынесу вам деньги?

Старушка улыбнулась:

— Николай, дорогой! Ничего страшного! Вы, студенты, очень устаёте, я всё понимаю, — сказала она даже с какой-то заботой в голосе. Кажется, она путала меня с другим своим квартирантом.

Аргументов у меня больше не осталось, и я, вздохнув, повернул ключ в замке. Когда мы зашли, хозяйка оглядела коридор, и, несмотря на уверения в понимании причин моей неряшливости, она явно не была довольна таким грязным полом. Пока Евдокия Маратовна недовольно осматривалась в коридоре, я поспешил в комнату, там в ящике стола были приготовлены выстраданные мной деньги, которые приходилось отдавать за возможность прожить ещё один месяц не на улице.

— Почему так долго, Николай! — возмутился Барон, который ожидал моего возвращения, развалившись на диване.

«Я пропал!» — пронеслось у меня в голове.

— Что это? Мяуканье? — раздался голос старушки. Она зашла в комнату и увидела Барона. Они молча смотрели друг на друга.

— Николай, — с придыханием произнесла хозяйка. — Ты завёл кота?

Не успел я сделать удивлённое лицо и по-актёрски выпалить, что вижу это животное впервые в жизни, как Барон громко замурлыкал, плюхнулся на бок и перевернулся на спину. Он стал извиваться самым милым образом, мурлыкая и потягивая лапки с растопыренными пальчиками.

— Какой хорошенький! — умилилась старушка.

— Ты принёс завтрак? — сквозь зубы процедил кот, косо глянув в мою сторону. Его выкрутасы явно не предназначались мне.

— Как он мяукает забавно! — продолжала умиляться Евдокия Маратовна. Кажется, она не понимала его речи. Справедливо, ведь ей не падала на голову мясорубка.

Барон спрыгнул с дивана и, задрав хвост, подошёл к старушке и начал, мурлыкая, тереться об её ноги, время от времени бодая её головой и падая на спину, показывая пузо. Хозяйка квартиры растаяла от такого приветствия и начала гладить кота, приговаривая:

— Какой сладкий и ласковый котик! Какие у тебя мягкие лапки и белые носочки!

Да уж! Со мной этот полосатый вёл себя совсем по-другому. Какой-то же лицемерный оказался кот. Я раздосадованно фыркнул. Знала бы Евдокия Маратовна, каким бывает этот полосатый актёр.

— Николай! Но почему ты не сказал, что завёл кота? — спросила хозяйка, продолжая гладить мягкое пузо Барона.

— Скажи ей, что нашёл меня пару дней назад и не смог пройти мимо и очень просишь разрешить оставить такого умного и воспитанного котика, которого будешь кормить исключительно креветками и красной рыбкой! — заявил Барон.

— Вот ты наглец! — не сдержался я.

— Не говори так, Николай, — заступилась старушка. — Котик такой славный. Напоминает моего покойного Борьку, царствие ему небесное. Какой был замечательный кот!

— Вы могли бы забрать Барона себе! — парировал я. Так я решил бы все свои проблемы разом.

Кот бросил на меня злой взгляд:

— Какой же ты негодяй, Николай! Даже не покормив, уже пытаешься выгнать! Совести у тебя нет!

— Тише-тише, котик, — гладила его старушка. — Какой же ты болтун. Я бы с радостью его забрала, но я уже старая за кем-то ухаживать, да и цветы все мне потопчет! — ответила она.

— Потапчу! — подтвердил кот и боднул её головой в ногу.

— Ладно, Николай, можешь его оставить! — вынесла своё решение хозяйка, но тут же строго добавила: — Но подерёт диван — купишь мне новый.

— Купит он, как же! — усмехнулся кот. — У него на рыбку-то нет, куда ему диван купить! Он сам тут как мебель целый день сидит в углу.

Я ушам своим не верил, как можно так гнусно говорить о ком-то прямо в лицо и одновременно быть таким милым.

Я скорее подошёл к столу, достал приготовленные деньги и протянул их Евдокии Маратовне. Этот спектакль пора было заканчивать. Хозяйка, взяв в руки деньги, улыбнулась ещё шире и подобрела ещё сильнее.

— И уберись хорошенько, — сказала она уходя. — Негоже котику в такой грязи жить. Пока, Барошенька, — помахала она коту рукой уже из открытой входной двери, а этот полосатый актёр привстал на задние лапки, а потом умильно снова шлёпнулся на бок.

— Какой умный котик! — восхитилась Евдокия Маратовна. Я вежливо улыбнулся на прощание, хотя на меня не обращали никакого внимания, и наконец захлопнул дверь.

— Давай уже завтракать! — раздалось тут же указание в привычных недовольных тонах. Кот снова был суров. Я молча достал из кармана пакетики с кормом и пошёл на кухню. Барон последовал за мной. Я молча помыл его новогоднее блюдо и выдавил корм. Пахло действительно курицей. Сначала я хотел поставить миску на пол, как, наверное, и полагалось, но кот уже сидел в ожидании за столом. Сил спорить уже не было, и я покорно понёс тарелку к столу. Мой путь от пробуждения до утреннего кофе ещё никогда не был так долог, и я страдал.

— Приятного аппетита, — процедил я и пошёл варить себе кофе.

Барон обнюхал угощение, на его морде показалась едва уловимая радость, и он с жадностью начал есть. Я сел рядом и наблюдал за ним. «Такой он всё-таки милый», — подумал я. Возможно, это кофе начал позитивно действовать на моё восприятие мира.

Полосатый уже покончил с трапезой и начал облизываться, зажмурив глаза. Мне вдруг очень захотелось его погладить, и я протянул руку, но кот резко подался назад.

— Это ты что ещё удумал? — сказал он недовольно.

— Я думал, ты не против, ты же сейчас… Евдокия Маратовна… — удивился и растерялся я.

— А что мне оставалось делать? Ждать, пока меня выгонят на помойку? — с досадой резюмировал Барон.

Мне снова стало немного стыдно, он же просто бездомный голодный кот, каких манер я от него ожидаю?

— Ладно, твоё дело, — сказал я и решил, что самое время немного поиграть в компьютер перед грандиозной уборкой. Я встал и пошёл в комнату. И вдруг почувствовал, как меня легонько боднули головой в ногу, а потом потёрлись невзначай мягким боком. Возможно, это было его Баронье неловкое спасибо. Кот ничего не сказал, лишь опередил меня по дороге в комнату и уселся на подоконнике смотреть во двор. Я включил компьютер, и так, сидя рядом, каждый из нас погрузился в свои дела.

Глава 3

Полосатый гид

Наша совместная жизнь с Бароном постепенно формировалась, обрастала новыми для меня ритуалами и правилами, которые, конечно, писал не я. Но не могу жаловаться, мне эта новая жизнь даже нравилась. Рядом появился друг, и, сам того не замечая, я стал меняться. Кажется, в лучшую сторону. Запас самого разного вкусного корма теперь имелся в избытке, я уже вполне уверенно делал выбор в магазине и ещё ни разу не принёс того, что мой полосатый гурман не одобрил бы. Есть он очень любил. Я тоже стал немного готовить для себя, не знаю, вдруг захотелось ужинать в компании. Барон часто обнюхивал приготовленные мной блюда, но пока не пребывал в восторге от моей стряпни. Лишь однажды он съел половину подгоревшей котлеты и сказал, что мне есть к чему стремиться. Я не обижался, он был абсолютно прав.

После завтрака Барон уходил гулять и весь день предпочитал проводить на улице. Оставлять окно открытым, когда меня нет дома, я категорически отказывался. А вечером он ждал меня с работы у подъезда, и эта встреча каждый раз была для меня такой долгожданной. Издалека я старался разглядеть этот серый комочек на скамейке и прибавлял шаг. Барон, правда, не выказывал особой радости при встрече со мной, но никогда не забывал уточнить, не забыл ли я случайно про ужин.

Я теперь всегда думал о нём, где бы я ни был и что бы ни делал. На прошлой неделе, во время работы, я услышал раскаты грома. Я стоял в торговом зале и рассказывал одной милой паре про холодильники, но после этого страшного грохота я подумал: «Как же там Барон?» Через прозрачную входную дверь магазина я увидел, как начался ливень. Такой сумасшедший, скорее похожий на водопад. Я замер. Как же там мой друг на улице? Он ведь совсем промокнет? Говорил же я этому упрямцу дожидаться меня дома! Я посмотрел на часы, до конца рабочего дня было ещё три часа.

— Молодой человек? — тронула меня за руку покупательница. — Всё хорошо? Вы побледнели.

— Мы понимаем, что это будет дорого, — добавил её муж. — В наше время хорошие вещи стоят денег.

Кажется, они думали, что я засмущался презентовать им стоимость холодильника, который так старательно нахваливал последние полчаса.

— Да-да, вы правы! — согласился я, даже не глядя на них. Я потерял всякий интерес к покупателям и даже к комиссии за продажу, которую несколько минут назад уже мысленно потратил на новую клавиатуру и наушники. Теперь я думал только о том, что бедняга Барон где-то там прямо сейчас под ливнем на улице.

— Берите его! — сказал я уверенно, хлопнув рукой по холодильнику. — Вам он подходит идеально! Оформить доставку можно на кассе. Прошу меня извинить, — выпалил я и быстрыми шагами пошёл к выходу. Уже у дверей я сказал коллеге:

— Передай Константину Васильевичу, что мне срочно надо было уйти, часы отработаю на следующей неделе.

Коллега даже спросить ничего не успела, я вылетел из магазина и побежал к дому. Пара, так беспардонно оставленная мной в магазине, решила, что я совершенно прав, и купила тот холодильник. Собственно, поэтому мой босс даже не допрашивал меня потом сильно о причинах ухода, удовлетворившись моим упоминанием об отравлении. Он знал, как готовят в нашей столовой, и охотно поверил в эту версию.

Я тогда совсем забыл взять хоть какие-то вещи или хотя бы служебный зонт, просто бежал под ливнем домой. К счастью, я живу не так далеко от работы. Промокший до нитки, я прибежал к дому. Сильный ливень уже закончился, будто кто-то резко перекрыл воду, и теперь только то тут, то там падали капли. Я шёл вдоль дома, выглядывая всюду своего несчастного друга.

— Барон! Где ты? — звал я, заглядывая под каждый куст и скамейку.

Вдруг из подвального продуха рядом с подъездом высунулась знакомая полосатая голова. Барон удивлённо осмотрел меня. Выглядел я действительно странно.

— Николай? Что ты кричишь на весь двор и почему не на работе? — спросил он, вылезая из подвала.

Я бы понял такие вопросы от своей матушки, Барону никогда не было дела до того, хожу я на работу или нет. Почему-то мне стало неловко признаваться ему, что я сбежал, волнуясь о нём.

— Пораньше отпустили, — соврал я. — Пошли домой.

— И правильно! — одобрил Барон, потягиваясь и зевая. Кажется, он спокойно себе спал всю грозу. — Зачем вообще туда ходить.

Я чувствовал себя очень глупо из-за своего поступка. Когда я успел стать таким чувствительным? Но я был очень рад, что с Бароном всё в порядке и грозы он не боялся так, как я боялся за него.

Не знаю, как это работает, но мне в целом стало интереснее жить. Я начал чаще убираться, мыть посуду и вовремя выносить мусор. Перед Бароном было больше стыдно, чем перед собой, матушкой или хозяйкой квартиры. Иногда, обычно после обеда, сладкого сна и незадолго до ужина, Барон бывал разговорчив и рассказывал мне всё, что происходило в нашем дворе. От него я узнал, что рядом со мной живёт Мария, у неё двое маленьких сыновей. Днём они выходят гулять и часто кормят птиц. Барон иногда пытался тоже в этом поучаствовать, поэтому они прозвали его: «А ну, брысь отсюда!» Зато в соседнем подъезде живёт добрая баба Нюра, она всегда кормит уличных котиков супом. Барон шесть лет столовался у её подъезда с другими бродягами. Ещё, оказывается, Михаил Михалыч всё время жульничает, когда играет в домино с Петром Семёновичем. В кармане он держит пару костей-дублей, которые незаметно пускает в ход, пока соперник теряет бдительность, прикуривая папиросу. «Ёшкин кот!» — всегда недоумевает своему проигрышу Пётр Семёнович. «Старый жулик», — резюмирует Барон. Он всё видит, потому что любит разлечься на ветке дерева прямо над их игральным столом, ему нравится, как они всё время кричат: «Рыба!» А ещё с этой ветки видно в окне второго этажа клетку с попугаем школьницы Тани. Она стоит у самого окна, и Барон считает, что это невероятная жестокость и птичку непременно надо выпустить полетать на свободе. Удивительно, я за год жизни в этом дворе вообще никого и ничего не замечал.

Однажды Барон взял меня на прогулку с собой. Я был необычайно рад приглашению. Я как обычно играл в компьютер, а кот, потянувшись на подоконнике, вдруг сказал, что хочет показать мне кое-что поинтереснее. Я был заинтригован, быстро собрался, и он повёл меня в парк в нескольких домах от нашего. Там был небольшой пруд. Барон сказал, что покажет мне что-то удивительное, чего я точно никогда не видел. Он всю дорогу поглядывал на меня заговорщицки и с предвкушением моего удивления, в котором он нисколько не сомневался. Пока мы шли, все прохожие улыбались нам и восхищались, что кот так спокойно идёт рядом. Забавно, они ведь, наверное, думали, что это я его этому научил и куда-то веду. Знали бы они, что всё совсем наоборот.

Когда мы дошли до пруда, Барон чуть пригнулся к земле и пошёл очень тихо и осторожно, будто прятался от кого-то.

— Иди тише, иначе спугнёшь! — сказал он мне.

Я послушался, и стоило нам подойти совсем близко к пруду, как Барон стал очень возбуждённым.

— Смотри туда! — сказал он, указывая лапой на воду.

Я аккуратно вытянул шею и стал искать глазами что-то необычное. Это был небольшой пруд, довольно осушенный из-за жары. По мутной воде плавала тина и две толстые коричневые утки. Минуту я, сдвинув брови, пытался понять, что же Барон имел в виду, и тут я догадался: это и есть то, что он хотел мне показать. Две большие крякающие утки! Я не хотел огорчать его известием о том, что уже видел их раньше в жизни, причём не единожды, поэтому постарался выглядеть впечатлённым.

— Видишь! — как ребёнок, перевозбуждённо переводил взгляд Барон с меня на уток. — Какие огромные воробьи! Я видел, как однажды они выходили из воды и ходили по земле! — продолжил он просвещать меня.

— Да, действительно, какие же они огромные! — максимально удивлённо произнёс я.

— Воооот! — гордо резюмировал Барон. — Сидишь за своим компьютером и совсем не видишь ничего вокруг. Столько всего пропускаешь! — Он гордился тем, что открыл для меня уток.

Во многом он был сейчас прав, я действительно в последние годы мало что замечал. Я даже в этом парке никогда не был. А тут очень зелено и уютно. Барон же с такой детской радостью наблюдал за утками, что я не переставал улыбаться.

— Опять ты тут, проклятый! Сейчас же нападёт! Прогоните его! — ворвался в нашу идиллию возмущённый пожилой мужчина, идущий в нашу сторону и машущий в воздухе рукой.

— Он меня всегда прогоняет, — грустно сказал Барон, взглянув на меня. — Это ещё долго мы посмотрели. Пойдём, пока шишками кидаться не стал.

Я опешил от такого положения дел. Что это за правило такое, по которому котам нельзя посмотреть на уток? Да ещё получить за это шишкой? Я всегда был невероятно скромен и не умел конфликтовать. Всегда считал, что лучше промолчать. Может, именно это качество и делало меня сносным менеджером по продажам, но сейчас я почувствовал, как внутри меня закипает злость. Речь ведь шла не обо мне, а о Бароне. Мысль о том, что кто-то может его обидеть, лишила меня последних остатков стеснительности.

— Этот кот мой! И он ни на кого нападать не собирается. Он просто смотрит и всё! — выпалил я решительно на одном дыхании, глядя прямо на этого возмущённого мужчину. От моего ответа он даже остановился, не доходя до нас.

— Если это твой кот, что он тут всё время шастает? Блохастое отродье! — продолжил возмущаться неприятный мужчина, но стоя так же в отдалении. — Смотри, как уши прижал, сейчас же прыгнет!

Барон действительно прижал немного уши, но нападать ни на кого не собирался. Он поник головой, ему было неприятно всё это слушать. Он встал за моей ногой и, кажется, очень хотел уйти.

Я разозлился ещё больше. Если бы этот человек говорил со мной в таком тоне, выбивая скидку на пылесос, я бы покорно мямлил в ответ, но голословно обвинять такого благородного кота было немыслимо.

— Кто тут блохастый — ещё большой вопрос! Мой кот может приходить сюда смотреть на уток, когда он пожелает, и если хоть раз он мне расскажет, что Вы кинули в него шишкой или повысили голос, клянусь, Вы составите этим уткам компанию в пруду!

Я сам не ожидал от себя такой угрозы. Неужели я действительно столкнул бы его в пруд? Вряд ли, но звучал я так, что даже сам в это поверил.

Мужчина знатно опешил, он не понимал, откуда я знаю про шишки, но решил больше с нами не связываться, что-то пробубнил себе под нос, махнул рукой и, ворча, ушёл прочь. Меня обдало потом. Это что же получается? Я не дал друга в обиду и победил в этой перепалке? Я так привык молча выслушивать, когда меня оскорбляют и читают нотации, что даже не знал этого упоительного чувства отвоёванной позиции. Оказалось, очень приятное ощущение. И откуда это только во мне? Я повернулся к коту:

— Слушай, не ходи сюда один, хорошо? Как захочешь посмотреть на толстых воробьёв, ты скажи. Я с тобой пойду. По дороге насобираем шишек, и если этот злодей снова проявится — закидаем его первыми, чтобы рот не успел открыть.

— Договорились, — довольно кивнул Барон. Кажется, он не ожидал, что я так за него вступлюсь и не знал, что мне ответить. — Понесёшь меня домой на ручках, я устал, — добавил он.

— Конечно! — я был растроган, ведь Барон до этого не давал себя даже погладить. Я очень аккуратно поднял его, он оказался довольно тяжёлым. Примерно как хлебопечка или вентилятор. Он был такой мягкий и упитанный. Барон положил лапки мне на плечо и смотрел за спину, я обхватил его руками снизу, и мы пошли домой. Я был невероятно тронут его доверием и нёс словно хрупкую вазу. Он был такой тёплый, и я чувствовал, как у моего плеча бьётся его маленькое сердце.

— Я думаю, тебе вообще не стоит уходить далеко со двора, — продолжил я свои наставления, пока мы шли. Признаться, я только сейчас осознал, в каком опасном мире он такой маленький бродит каждый день. — Кругом машины, собаки, вот такие неприятные люди. Всякие острые предметы и ядовитые растения, опасные насекомые… — Чем дальше я продолжал, тем больше сам беспокоился за него.

— Ну, я же не маленький котёнок, — возмутился Барон. — Я понимаю, где опасно!

— Понимает он! — произнёс я с досадой, точь-в-точь с интонацией моей матушки. — Может, ты дома будешь меня ждать с работы? А? Потом будем вместе гулять ходить?

— Ну нет! — возмутился Барон. — Это целый день что ли сидеть взаперти? Лучше бы окно оставлял открытым.

— Не могу! — коротко парировал я. — Так не только ты можешь зайти, пока меня нет. Так что хоть одну лапу со двора — и будешь до вечера сидеть взаперти! — строго резюмировал я тоном, не терпящим возражений.

Барон фыркнул, но спорить не стал. Обидеться и гордо уйти он мог только на помойку, а делать ему этого совершенно не хотелось.

Когда мы уже наконец пришли домой, я накрыл нам ужин. Очень надеялся, что еда его хоть немного развеселит и он позабудет неприятное происшествие. Пока Барон жадно заедал невзгоды сегодняшнего дня, мне пришла в голову идея, и я ушёл в комнату. А потом позвал кота к себе:

— Барон! Я тоже хочу тебе кое-что показать!

На кухне послышался плюх — это не самый грациозный кот спрыгнул со стула и, цокая коготками, шёл в мою сторону. Вскоре из-за угла показалась его полосатая голова с недоверчивым взглядом золотых глаз.

— Иди сюда! — заговорщицки сказал я и похлопал по своему компьютерному креслу.

Барон подошёл не торопясь и, запрыгнув на кресло, посмотрел снова на меня. Он всё ещё не понимал, что я хочу ему показать.

— Смотри сюда, — указал я на монитор и запустил найденное пару минут назад видео. «Утки на пруду. Сорок восемь часов».

Раздалось кряканье, и на весь экран появилось огромное озеро, в котором плескались не две, а никак не меньше двадцати уток. Они хлопали крыльями, общались, плавали друг за другом, а их маленькие утята играли в воде.

Барон опешил и, как заворожённый, смотрел в монитор! Его зрачки расширились до предела, уши подёргивались от каждого кряка, от неожиданности он даже приоткрыл рот!

— Вот! — гордо сказал я. — Современные технологии. Смотри хоть сутками напролёт и ходить никуда не надо!

— Если твой компьютер умеет показывать толстых воробьёв, почему ты раньше это не смотрел?! Странный ты, конечно, Николай! — не отрывая восхищённого взгляда от экрана, с придыханием отметил Барон.

— Даже не знаю, что тебе сказать на это, — заметил я, улыбаясь.

Ну вот, теперь кот забрал у меня и компьютер, но мне совершенно не было жалко. Видеть его таким счастливым делало почему-то радостным и меня.

— Смотри! Смотри! Вон тот с огромной головой пропал под водой и снова появился! — возбуждённо воскликнул Барон. Кажется, он никогда не видел ничего подобного.

Я присел на диван и внимательно смотрел за утками вместе с ним, мне показалось, ему было важно разделить это впечатление со мной.

— Невероятно! Как ему это удалось? — воскликнул я.

Через полчаса просмотра кряканье и хлопанье крыльев меня убаюкали. Я сам не заметил, как заснул. Проснулся я, как бы это ни было иронично, тоже от кряканья. Я открыл глаза и секунду не понимал, откуда тут взялись утки. Экран монитора освещал темноту комнаты. Пернатые всё так же резвились гурьбой на пруду. Только вот их благодарный зритель свернулся клубком на кресле и мирно спал. Я тихо подошёл и, не тревожа сон Барона, выключил видео. В комнате воцарилась тишина. Признаться, я был ей несказанно рад, всё-таки за этот день я слышал кряканье дольше, чем, возможно, за всю предыдущую жизнь.

Когда я вернулся к дивану, то заметил на подушке веточку незабудок. Она была вырвана прямо с корнями в земле. Откуда это тут взялась? Я прошёлся к окну, на подоконнике были чёрные следы кошачьих лапок и крошки земли. Это Барон что ли мне принёс? Я обернулся. Мирно посапывающий кот оставил земляные следы и на кресле. Я улыбнулся так широко, как только мог, и был необычайно тронут. Думаю, это лучшее, что мне когда-либо дарили. Я поставил цветок в стакан с водой и отправился спать в самом наилучшем настроении.

Глава 4

Урок ответственности

Лето имеет невероятную силу пробуждать всё живое вокруг, я чувствовал это сполна. Хотелось вдохнуть поглубже, наслаждаясь этим тёплым воздухом, наполненным запахом цветов. Как жаль, что прекрасные солнечные дни, как этот, пролетают так быстро, заставляя немного тосковать от мыслей о скорой осени. Как парадоксально: летние дни самые длинные в году, но вместе с тем будто самые короткие. На дворе уже середина июля. День выдался таким прекрасным! Я шёл домой не торопясь, поедая на ходу мороженое. Страшно хотелось в отпуск. Вот бы сейчас полежать на тёплом песке, слушая шум волн. Я так погрузился в мысли об этом, что чуть не сбил с ног старушку у пешеходного перехода, но её отборная брань быстро вернула меня в реальность. «Да, как я уеду?» — подумал я. «А Барон? Не оставлю же я его в подвале на пару недель?»

Мне стало неуютно от этих мыслей, тягостно. Я так привык жить сам по себе. Куда хочу, туда и иду, чаще всего никуда, конечно, и не хочу, но сам факт, что всегда могу так сделать, давал нереальное чувство свободы и ощущение, что всё у меня впереди. Никогда не думал, что планам может помешать что-то не связанное со мной самим. Всё-таки нести за кого-то ответственность может быть довольно обременительно. Просто так взять и уехать уже не получится, и это довольно грустно. Я три года не был на море и понемногу откладывал деньги на отпуск. Ещё зимой я решил, что в начале осени позволю себе хорошенько отдохнуть настолько далеко от работы, насколько позволят мои скромные сбережения. Ладно, время ещё есть, не хотелось долго думать об этом сейчас.

Я пришёл к дому. Барон молча ждал меня у подъезда, как обычно.

— Привет! — сказал я и погладил его. С недавних пор он стал позволять мне такие вольности. Иногда он немного бодал мою ладонь в ответ, но не в этот раз. Да и хвост трубой не держал. Просто молча пошёл впереди меня, чтобы скорее попасть домой. Видно, сегодня он не в духе.

Зайдя в квартиру, я привычно подошёл к холодильнику, взял корм, накрыл другу ужин и пошёл принять душ. Когда я вышел, Барона за столом не было. Миска стояла всё так же нетронутой. Это странно. Он всегда с таким нетерпением дожидается еды. Мне стало не по себе. Я пошёл в комнату и увидел Барона, лежащего на диване. Он собрал лапки под себя и, зажмурившись, будто пытался заснуть. Может, устал?

— Я там ужин накрыл. С устричным соусом, как ты хотел.

Кот, не открывая глаз, тихо сказал:

— Я не голоден.

Барон и не голоден? Разве такое можно себе представить? Я занервничал, сам не понимая отчего, и подошёл ближе. Кот лежал, собравшись в комок, и, казалось, не хотел лишний раз двигаться.

— Всё хорошо? — с тревогой спросил я.

Барон молчал. Кажется, это значит, что всё совсем нехорошо. Кот отвернулся от меня и уткнулся носом себе в бок.

— Я хочу спать, — сказал он таким слабым голосом, что сомнений у меня не осталось. Барону плохо.

Я стал потирать виски, пытаясь сообразить, что же надо делать в такой ситуации. Идти к врачу! Да, немедленно к врачу! Я достал телефон из кармана и стал дрожащими руками искать ближайшую клинику. Мои мысли путались. Не знаю, но я очень сильно разволновался. Я смотрел в экран, но не понимал, что именно нужно искать. Медлить было нельзя. Я нашёл ближайшую клинику и набрал номер. Через минуту мне ответили и сказали, чтобы я скорее ехал. Моя тревога только усилилась.

— Барон! Держись! Мы сейчас пойдём к врачу, всё будет хорошо, — сказал я, гладя его аккуратно, даже страшно было дотрагиваться, будто он сейчас, как песочная фигура, рассыплется от прикосновения.

Схватив с дивана плед, я аккуратно взял Барона и замотал, как ребёнка. Он только недовольно посмотрел на меня. Ему явно было неприятно двигаться, и хотелось оставаться на месте. Держа его на руках, я стал вызывать такси.

Кажется, я никогда в жизни так не боялся за кого-то. Неприятное чувство. Оно стреляло мне в виски, душило горло, крутило живот и учащало сердцебиение. Я вышел на улицу искать наше такси, свёрток с котом казался мне совсем невесомым. Я всё заглядывал в него, пытаясь убедиться, что кот действительно там и я не несу пустой плед. Я никогда не думал, что могу потерять Барона, что вообще это возможно. Никогда не думал о конечности нашей дружбы. Всё ведь когда-нибудь заканчивается? Но я абсолютно точно не был готов к этому так скоро. Я не знал, что с ним случилось, но уже считал себя виноватым: может, я должен был что-то сделать или заметить раньше? Сознание путалось, но я старался держать себя в руках.

Мы сели в такси. Водитель, видя моё лицо, всё понял без слов и повёз нас быстрее. Я смотрел на завёрнутого в плед кота. Он стал громко мурчать, но глаз не открывал.

— Барон! Держись! — говорил я, гладя его переносицу пальцем. — Сейчас тебе помогут.

Как только машина остановилась напротив клиники, я выскочил пулей. Внутри я понял, что никогда ранее не был в ветеринарной клинике. Передо мной была стойка с милой девушкой за ней. А вдоль стены напротив стоял ряд стульев. Там сидели пациенты со своими людьми. Большая овчарка с перевязанной лапой, французский бульдог, сопящий под лавкой. Ещё несколько переносок, откуда выглядывали мордочки котов, и один пушистый кошачий зад.

Я подошёл к девушке за стойкой:

— Помогите, пожалуйста! Моему коту очень плохо! — я протянул к ней плед с завёрнутым Бароном.

Девушка всполошилась, быстро взяла трубку и начала куда-то звонить.

— Что с ним случилось? — спросила она, пока ждала ответа в трубке.

— Я не знаю. Он просто отказался есть, лежал не двигаясь и не стал говорить со мной.

Девушка глянула на меня с недоверием, но на всякий случай кого-то всё же попросила подойти.

— Сейчас вас вызовут. Вы у нас ранее были?

— Нет, — пробормотал я.

Барон приоткрыл глаза и чуть высунул голову из кокона, посмотрел вокруг, пытаясь понять, куда я его привёз.

— Надо заполнить договор. — Девушка начала задавать мне вопросы и что-то заполнять, быстро цокая красными ноготками по клавиатуре. Она была довольно сдержанна в эмоциях, я же не находил себе места. Понимаю, что здесь это, видно, привычное дело, но ожидание было для меня мучительным. Прошла, кажется, целая вечность, по крайней мере по моим ощущениям, когда рядом со стойкой открылась дверь и другая девушка, уже в медицинской форме, позвала Барона.

Я тут же метнулся к ней. Мы прошли по небольшому коридору и оказались в кабинете. Передо мной был странный металлический стол, похожий на прилавок мясника, а рядом с ним какой-то аппарат с экраном. В углу рабочий стол с компьютером.

Девушка чем-то побрызгала на разделочный стол и положила на него пелёнку.

— Кладите сюда, — сказала она твёрдым голосом. — И рассказывайте, что случилось.

Я бережно положил плед и распеленал кота. Барон выглядел недовольным, он сжался, подтянул хвост под себя, поднял на меня свои большие глаза и возмутился:

— Куда ты меня притащил? Мне тут не нравится!

Я проигнорировал его замечания и принялся рассказывать врачу всё, что приключилось за сегодняшний вечер.

Врач, задавая вопросы, начала осматривать Барона: щупать его, взвешивать, слушать сердце, заглядывать в рот. Пациент не сильно сопротивлялся, но был явно недоволен.

— Что она делает! Николай! Пусть оставит меня в покое. Я просто хотел полежать! Ну, что она удумала в самом деле?

— Тише! Доктор только посмотрит, — успокаивал я друга, поглаживая его по голове.

— Посмотрит что? — недоумевал Барон. — Она котов не видела?

Кажется, это новое и не самое приятное место его немного взбодрило, неожиданно нашлись силы на лёгкое сопротивление и возмущения. Меня это немного успокоило. Его ругань была намного приятнее тишины.

— Когда последний раз прививали и обрабатывали от глистов и внешних паразитов? — спросила врач.

— Паразит тут только ты, Николай! — не унимался Барон, отбиваясь лапами от попыток девушки посмотреть его зубы.

— Никогда, — смущённо ответил я. — Я ведь только сейчас об этом узнал. Он просто сам ко мне пришёл через окно и стал жить у меня, я не знал, что надо что-то делать. — Зачем-то стал я оправдываться, будто хоть какая-то ответственность за состояние Барона может быть на нём самом. Кажется, я был плохим хозяином для него. Девушка сурово на меня посмотрела, но спокойно стала объяснять, как полагается ответственным людям ухаживать за здоровьем кота. Я был поражён, сколько всего нам предстояло делать на регулярной основе. Запомню ли это всё? Справлюсь ли? Может, Барону стоило выбрать окно с более сообразительным жильцом? Я так гордился последнее время, что научился за ним ухаживать, а по итогу я, оказывается, совершенно безответственный и не сделал ничего, что было по-настоящему важно. Я и не думал, что бродячая жизнь Барона без всех этих обработок и прививок так для него опасна.

Врач достала градусник и сказала:

— Подержите покрепче, надо померить температуру.

— Что она собирается делать? — испуганно спросил Барон, глядя на меня. — Ты так и будешь просто стоять?

— Прости, но нам надо померить температуру! — я прижал Барона боком к себе, а врач приступила к замеру.

— Предаааатель! — громко возмущался Барон, пытаясь вырваться. — Я любил тебя! Я доверял тебе! Как ты мог?! Гнус!

Откуда он только понабрался таких слов? Подглядывание за стариками, играющими в домино, не прошло даром. Мне было невероятно жаль Барона, но я понимал, что мы делаем что-то очень важное. Надо было проверить всё как следует. Хотя в душе я очень боялся, что после этого он уже не будет мне доверять.

Врач сказала, что нужно сделать УЗИ, и попросила положить пациента на спину.

— Барон! Пожалуйста, просто полежи спокойно, и мы быстро всё сделаем! — попросил я максимально вежливо.

— Как тебе можно теперь доверять! — громко не соглашался Барон. — А вдруг она отрежет мне что-нибудь? Тоже будешь просто стоять и смотреть?

Я очень надеялся, что ничего отрезать не понадобится.

— Ну, пожалуйста! — сказал я самым заботливым голосом. — Я тут и никто тебя не обидит, обещаю!

Кот выглядел недовольным, но перестал упираться и дал уложить себя на спину. Необъятное пузо Барона смазали чем-то, и врач начала проводить осмотр.

— Я уйду от тебя, Николай! Так и знай! — жалостливо и тихо простонал кот, глядя в потолок.

— Как захочешь, — ответил я. — Главное, уходи здоровым.

Я очень волновался и смотрел в экран вместе с врачом, но эти чёрные и белые разводы были совершенно неинформативны. И что я собрался там разглядеть? Врач водила датчиком по Барону и пристально смотрела в монитор, время от времени нажимая какие-то кнопки у экрана. У меня сводило живот от волнения, почему она ничего не говорит? Я перевёл взгляд на стену и пытался сосредоточиться на плакате «Этапы ожирения вашего питомца». Кажется, Барон походил на номер три.