Kitobni o'qish: «Один плюс кот»

Глава 1

От автора

Эту книгу я хотела бы посвятить памяти своего друга. Кошке, изменившей меня и мою жизнь. Она вдохновила начать писать эту историю, но, к сожалению, покинула этот мир ещё до её окончания. Первые главы она часто заглядывала в монитор и внимательно следила за написанием, порой неспешно шагала по клавиатуре, внося в текст свою редактуру. Я бережно сохранила напечатанные ею строки и хочу, чтобы именно с них начиналась эта история. Пусть каждое одинокое сердце встретит друга.

ххххжжжжжжжжжжжжжжжж

ждддддддддддддддддддддддддддддддддддб=

Укъэ\ Ьв \ ууууу.юит3р2п бьирекл64оргш675

ЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪЪБЬ счнОЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЛ,ОЮЮЮЬЛЮ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,Б

Ночной гость

Этот обычный и ничем не примечательный день тянулся к концу, и я был этому несказанно рад. Неожиданно накрывшая город июньская жара, растопившая его, словно кусок масла, медленно сходила на нет, оставляя за собой жирный липкий след. Хотелось поскорее спрятаться в тень. Я свернул с дороги во двор. Тут, под кронами тополей, затерялось немного прохлады. Я глубоко вдохнул и ускорил шаг.

Странное чувство: хочется идти вперёд быстрее и не хочется одновременно. Скорее бы уйти от того, что остаётся позади, но совсем не спешу прийти туда, куда лежит путь. Сегодня пятница. Это значит, что можно будет забыть о ненавистной работе хоть на пару дней. Странно это. Неделя тянется за неделей, и это короткое избавление лишь на два дня вызывало лёгкую улыбку на моём лице и одновременно грусть, что просижу два дня за компьютером, а в понедельник снова надену рубашку и отправлюсь торговать техникой. Почти пять лет моя жизнь описывает этот незамысловатый круг, и мне кажется, он никогда не разорвётся, а только сузится однажды так сильно, что раздавит меня как букашку. Пять лет этот глупый бейдж, вечно всем недовольный начальник и обед из ближайшей столовой, от которого у меня изжога. Зачем это всё? Лето всегда усиливало мою тоску. Всё кругом будто начинало дышать жизнью и наполняться силой. Всё вокруг, кроме меня. Я будто забытый прошлогодний лист, который почему-то не сгнил под толщей снега, а теперь летит над раскалённым июньским асфальтом, не находя себе места.

Наконец я добрался до дома и, закрыв дверь, отделяющую меня от этого мира, оказался в своей маленькой норке, где два дня не хочу думать совершенно ни о чём. Только сейчас замечаю, что снова забыл снять свой бейдж и шёл так всю дорогу до дома. На мгновение меня смутила собственная забывчивость, но, кажется, я слишком устал, чтобы долго думать об этом.

Два дня я могу молча бродить по квартире, и никаких «Могу Вам помочь с выбором утюга?» Я ведь даже гладить толком не умею. Матушка когда-то научила встряхивать мокрую рубашку и сушить на балконе. Лёгкий ветер делал своё дело не хуже всех этих «Ультра 3000», которые я ежедневно пытаюсь продать домохозяйкам.

Стянув с себя прилипшую одежду, будто скинув все тяготы рабочей недели, я принял ледяной душ и даже немного повеселел. Живот ещё немного крутило после комплексного обеда номер три, но уж слишком привлекательная была на него скидка. После душа я натянул что-то мятое и старое, найденное на стуле, и открыл окно в своей единственной комнате пошире. Жизнь на первом этаже ограничивала меня от этого опрометчивого решения довольно часто, но июньская жара победила, и вместе с лёгкой вечерней прохладой в комнату ворвались голоса играющих детей, шум проезжающих машин и монотонный глухой звук выбиваемого ковра. Это Пётр Семёнович. Удивительно, как часто кому-то приходит в голову выбивать ковёр. Впрочем, у меня даже нет ни одного, чтобы озадачивать себя этими мыслями.

Заварив себе чай в последнюю чистую кружку в доме, я с нескрываемой досадой заметил, что завтра придётся заняться мытьём посуды. Сколько же грязных кружек скопилось за неделю? И почему только на каждый праздник все дарят мне их? Конечно, больше всего мне хотелось бы выпить холодного пива, которое, кажется, ещё оставалось с прошлой пятницы, но комплексный обед номер три, который ещё каким-то чудом держался во мне, не просясь наружу всеми доступными способами, настоятельно рекомендовал не брать на себя такой риск.

Плюхнувшись, как старый мешок, в своё кресло, я наконец включил компьютер. Этот волшебный звук запуска откликнулся в моём сердце самой хрупкой радостью, на которую я только был способен. Ещё пара мгновений, и я покину эту оболочку менеджера по продажам из съёмной однушки и проживу жизнь, полную приключений и эмоций, ради которых так страдал долгие пять дней.

За окном уже темнело, детские голоса стихли, а на их место пришёл тихий шелест листвы. Комната пахла сиренью и ещё утром скошенной под окном травой. Уже третья кружка чая опустела до дна, и, кажется, меня окончательно разморило. В пятничный вечер так хочется не ложиться спать как можно дольше, чтобы растянуть эти выходные, но сил сопротивляться сну уже не осталось.

Я снял наушники и медленно встал. В ночной тишине послышался лёгкий хруст моих коленей. Я сладко потянулся и, кажется, заснул бы стоя, если бы только смог устоять на ногах. Я замер посреди комнаты и вступил в дебаты с самим собой. Тот хороший мальчик, воспитанностью которого так гордилась моя матушка, говорил сейчас во мне голосом разума и уговаривал пойти чистить зубы и нормально лечь спать в постель. Она белела размытым пятном совсем близко. Но в моей голове шептал и кто-то ещё. Кто-то ленивый и весьма убедительный. Я ведь могу совсем ненадолго прилечь на диван, который так удачно стоит рядом с компьютером. Совсем немного отдохнуть и уже потом нормально лечь спать. Да, я ведь могу сделать всё как положено. Просто чуть попозже. Это был компромисс, достойный международных переговоров. Упиваясь своей мудростью, я быстро шлёпнулся на диван и почти мгновенно уснул самым крепким сном в своей жизни.

Сновидение постепенно путало моё сознание, и, сам того не ведая, я снова оказался на работе. Вон стоит грузная женщина, которая сегодня назвала меня дураком. Она зашла в магазин разморенная жарой, обмахивала своё перекошенное недовольством лицо носовым платком и прямо со входа указала на меня пальцем. Я знал, что это не сулит ничего хорошего.

— Молодой человек! — громко начала дама, хорошо набрав воздуха в грудь; говорить она собиралась громко и долго. — Я никак не могу дозвониться до вашего проклятого магазина! Мне сегодня приехали собирать кухню, и посудомойка, которую вы мне продали, не работает! Я уже заплатила за сборку, а вы подсунули мне какой-то мусор! Я буду жаловаться!

Она продолжала и продолжала свою тираду. Сколько же воздуха умещается в этих лёгких? Я видел эту женщину впервые, но понимал, что для покупателей все мы, худощавые непримечательные менеджеры с грустными лицами, — один человек. И этот человек её сильно расстроил. Как же несправедливо было пережить это днём, с такой радостью забыть, но снова оказаться тут, во сне.

Женщина, заводясь всё сильнее и сильнее, начала размахивать руками, задевать ими чайники и тостеры по обе стороны от себя. Только бы сейчас всё это не полетело на пол. Звон становился всё громче, а моя тревога всё сильнее, и, кажется, это всё уже было не только во сне.

Откуда же этот звук? Сквозь сон, когда образ разгневанной женщины отступил, я всё ещё продолжал слышать, как брякает что-то стеклянное. Я неохотно разлепил глаза и прислушался. Звук то появлялся, то пропадал. Тут я вспомнил, что открыл вечером окно. Конечно! Видно, местные алкаши решили распить ночную амбру под моим окном. Я с облегчением закрыл глаза. Звук снова появился, но шёл он совсем не от окна, наоборот, звенело где-то на кухне, в моей квартире. Тут я окончательно проснулся. Стало тревожно. А вдруг это грабители? Признаться, мне бы этого совсем не хотелось. Говорила мне матушка: не оставляй окно открытым, живя на первом этаже.

Я потёр глаза и снова прислушался. Сколько же я проспал? В комнате было совсем темно, настолько, насколько это возможно июньской ночью. И вот снова слышу звон. Теперь у меня не осталось никаких сомнений. Звуки доносились с кухни. Брякала посуда, которую я скопил вдоволь в своей раковине за эту неделю. От этой мысли мне стало даже стыдно перед гипотетическими грабителями. Я тихо встал с дивана и потряс головой, будто давая последний шанс происходящему оказаться наваждением. Но шорох продолжился.

Тихо, насколько это возможно, я пошёл в сторону кухни, постоянно прислушиваясь. Мне даже в голову не пришло вооружиться хоть чем-то. Я заведомо знал, что проиграю в схватке любому, кто бы там ни посягнул на мою коллекцию грязной посуды в раковине. Возможно, это подвальная крыса пробралась через окно, соблазнившись ароматами не выкинутого со вчерашнего дня мусора, сладко разлагающегося на летней жаре. От этой мысли мне стало ещё неприятнее. Я всё же предпочёл бы неравный бой с грабителем. По крайней мере, со стороны моей матушки это заслужило бы немного сочувствия, а не укор за праздный образ жизни. Я аккуратно заглянул за угол, и в это мгновение шорох прекратился, а из полной темноты на меня смотрели два кошачьих глаза.

Не отводя взгляда от непрошеного гостя, я стал нащупывать выключатель на стене. Мгновение, и резко загорелся свет. Я и кот одновременно зажмурились и тут же попытались распахнуть глаза как можно шире, разглядывая друг друга. Кот. Большой, серый, полосатый, даже и не думал никуда убегать или хотя бы делать смущённый вид. Всё-таки его сюда никто не звал, но во взгляде его янтарных глаз не читалось никакого раскаяния. Скорее, мой ночной гость был потревожен и недоволен. Он важно сидел на краю раковины рядом с горой посуды, которой, видно, и гремел всё это время.

— Ну! Что смотришь, Николай? Разве это вежливо заставлять меня так долго ждать. Думаю, самое время угостить гостя как следует!

Ни тогда, ни сейчас я не могу объяснить себе, почему говорящий кот меня совершенно не смутил и не напугал. Кажется, это было настолько невероятно и неожиданно, что даже удивляться этому было бы неправильно. Поразительно, как самое невозможное принимается с лёгкостью, когда оно просто случается. Будто в душе всегда знаешь, что в любой момент жизни возможно произойдёт то, что просто не может случиться. Минуту назад я жил жизнью, где коты абсолютно точно не умеют разговаривать, а сейчас началась жизнь, где это совершенно обычное явление. Ещё минуту спустя это уже кажется самым банальным делом. Подумаешь, говорящий кот.

— Я терпеливо ждал, пока ты проснёшься, уже два часа! Ты невозможно много спишь по ночам!

Голос кота был недовольный и поучительный. Чувствовалось, что он едва скрывает своё недовольство, но ещё надеется, что я одумаюсь и исправлюсь. Точь-в-точь как моя матушка. А может, я всё ещё сплю? Скорее всего, это так! Я выдохнул с облегчением и снова провёл рукой по стене с выключателем. Свет погас, и я пошёл обратно к дивану.

Несколько дней назад я помогал одной милой девушке на работе, на складе. Она искала для покупателя мясорубку, но была такой маленькой, что никак не доставала до верхней полки. Я зашёл в этот момент на склад и, увидев её мучения, смущённо предложил свою помощь. Она кивнула и посмотрела своими огромными голубыми глазами. Я почувствовал важность момента и постарался придать себе максимально серьёзный вид, но всё же был смущён возможностью помочь такой милой девушке. Почему-то мне показалось, что я произведу наилучшее впечатление, если достану нужную коробку одной рукой. Не знаю, почему в тот момент эта мысль показалась мне хорошей, потому что почти сразу же я уронил эту мясорубку себе на голову. Видно, это досадное недоразумение не прошло даром и имело отложенный эффект: помимо позора перед милой девушкой, насмешек коллег и большой шишки, я ещё немного повредил свой и без того скудный разум. Удовлетворившись этим объяснением, я лёг на диван и, скрутившись, снова попытался заснуть.

Долгим, впрочем, этот сон не стал. Скоро я почувствовал, как в мой бок сверху давит какая-то палка, потом ещё одна, и ещё. Их было ровно четыре. Одна из них придавила меня так, что почти полностью лишила возможности вдохнуть. Я приоткрыл глаза, но боялся дёрнуться. Это сонный паралич! Точно он! Я читал о таком однажды. Но этот паралич имел свои планы и, кажется, лишал меня способности дышать абсолютно намеренно.

— Николай! С твоей стороны это уже наглость. Я голоден и выждал уже достаточно приличный срок.

С этими словами кот смиловался над моей бренной тушей и прыгнул на стол. От света в окне его силуэт был чёрным, как фигурка в театре теней. Он сел ко мне боком и начал медленно облизывать переднюю лапу, а потом потирать ей за ухом. Я привстал и, окончательно проснувшись, произнёс:

— А что ты ешь?

Почему-то этот вопрос показался мне важнее, чем «Да что тут вообще происходит?» Кот замер на мгновение, опустил лапку и посмотрел на меня так, будто я утомил его самым нелепым вопросом на свете, но нашёл в себе великодушие снизойти до ответа:

— Креветочек было бы неплохо. Только без голов и покрупнее! Потом можно и рыбки красненькой.

Я растерялся. Будто привёл в ресторан красавицу, чьи аппетиты мне не по карману. Я смущённо ответил:

— У меня нет креветок. И рыбы тоже. Красненькой. Никакой нет, если быть до конца честным.

Гость явно был мной разочарован, он тяжело вздохнул и задумчиво посмотрел вверх. Я так взволновался. Как же так, я жизнь свою живу, что ни рыбки, ни креветок в доме нет. Никогда ранее я об этом не думал, а сейчас понимаю, какое это упущение.

— Ладно, пойдём посмотрим, что у тебя есть, — сказал кот, смирившись с моей неподготовленностью.

С этими словами гость спрыгнул со стола и пошёл впереди меня на кухню так важно, будто я и не знал туда дороги и нуждался в проводнике.

По пути, благо он не был долгим в моей однокомнатной квартире, я нащупал на стене выключатель, и мы снова оба сощурились от света. Открыв глаза, я увидел своего гостя, мирно сидящего у холодильника. Я впервые хорошо его разглядел. Большой серый кот, похожий на полосатую рыбу, которая плавала в мутной воде в кабинете моего босса. У кота была довольно внушительная голова, которую он медленно повернул ко мне и взглянул крайне недовольно. Кажется, я не переставал разочаровывать его своей нерасторопностью. Гость сощурил глаза и произнёс:

— Николай, какой же ты всё-таки медленный! Разве можно так поступать, когда рядом кто-то нуждается в хорошем ужине.

Мне стало неловко, я и правда не был гостеприимен. Но в своё оправдание надо заметить, что гость был довольно необычный и неожиданный. Я открыл холодильник и осторожно заглянул внутрь, будто по какой-то случайности там всё же можно было увидеть креветки или кусочек рыбки. К сожалению, встретить говорящего кота оказалось куда реальнее, чем какую-нибудь еду в моём холодильнике. Нас с котом ждало разочарование. Внутри оказалась лишь пачка майонеза, сдавленная так, будто её пытались задушить, пара сосисок и шесть банок пива. Кот после увиденного медленно перевёл на меня взгляд, и такого разочарования я не встречал даже во взгляде моей матушки, своего начальника и каждой девушки, которая мне нравилась, вместе взятых.

— Николай! Это самое жалкое, что мне приходилось видеть, а ведь я живу на помойке за твоим домом.

Тут меня уже сильно задели его слова, и я выступил в свою защиту:

— А почему бы тебе тогда и не отправиться туда?

— Ты очень грубый, Николай, и совсем не любезен с гостями. Можно хотя бы сосиску предложить, — парировал кот.

Мне стало стыдно, и я скорее потянул руку к своим стратегическим запасам.

— Ты так будешь или сварить?

Кот медленно пошёл к стулу, чтобы удобнее устроиться, и небрежно бросил:

— Вари две минуты после закипания и попки отрежь.

Я вежливо промолчал. Как-то уж требовательно это всё звучало для кота с помойки. Но вслух что-то комментировать я не стал. Уже и так не очень гостеприимный вышел приём.

Отварив две сосиски и подав их по всем указаниям гостя, я присел рядом на соседний стул. Кот обнюхал скромное угощение и, взглянув на меня, дал следующее указание:

— Порежь каждую на пять частей, а потом подуй.

Я уже проникся любопытством, как далеко мы зайдём в сервировке сосисок, и безропотно выполнил указания. Ужин был подан на самой красивой тарелке, которую я нашёл. Какое-то новогоднее блюдо для сервировки, подаренное Тайным Сантой, которое я ни разу так и не использовал. Кот одобрительно ещё раз обнюхал сосиски и стал жадно их поедать.

Тут мне стало действительно стыдно: кажется, мой гость был по-настоящему голоден, а я заставил его так долго ждать. Признаться, мне не так уж часто приходилось в жизни принимать гостей. Кусочки сосиски исчезали один за другим. У меня стало закрадываться сомнение, что этот кот когда-либо ел креветки и красную рыбу, скорее просто попытал удачу.

После того как сосиски были съедены и тарелка начисто вылизана, кот прищурил глаза, наслаждаясь долгожданным моментом сытости. Уже чуть добрее к моей скромной персоне он произнёс:

— Ну, теперь самое время хорошенько взремнуть. Приготовь мне постель, Николай!

Слышать такое было не слишком приятно. Я полагал, что заслуживаю хотя бы скромной благодарности за ужин от непрошеного гостя, но моя природная застенчивость взяла верх, и я покорно вернулся к дивану. Там где-то был старый плед, думаю, он смог бы послужить неплохой подстилкой для полосатого. Я попробовал свить из него что-то наподобие гнезда на полу.

Вскоре я услышал, как за моей спиной цокают по паркету коготки, но направление мой гость держал совсем не к дивану. Я обернулся и увидел, как ловко толстая туша запрыгивает на мою кровать и начинает укладываться на подушке. От такой наглости я на мгновение потерял дар речи. Кот уселся прямо по центру и, вытянув заднюю лапу, начал вылизывать аккуратно растопыренные пальцы. Я молча присел на диван, продолжая держать свой старый плед. Я уже понимал, что здесь мне и предстоит спать.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросил я. Почему-то именно сейчас я задался этим вопросом.

— Так ты тут уже год квартиру снимаешь у Евдокии Маратовны, и каждый день свои пустые бутылки на помойку таскаешь, кидая мне их на голову, а бейджик свой снимать всё время забываешь. Николай из «Технорая».

Меня обдало потом. Это получается, жил я себе спокойно, а какой-то кот с помойки всё обо мне знает.

— А тебя-то как зовут? — спросил я, чтобы перевести разговор со своей смущённой персоны.

— Я на помойке живу с рождения, уже шесть лет. Откуда у меня имени взяться? — лениво ответил кот, уже свернувшись в рогалик и медленно закрывая глаза. Чёрный кончик его хвоста кокетливо прикрыл нос, словно веер смущённой барышни на балу.

— Думаю, тебе подошло бы имя Барон, — предложил я. Надо же как-то обращаться к своему непрошеному гостю.

Но кот уже ничего не ответил: то ли ему наскучило вести эти светские беседы со мной, то ли сон потихоньку затягивал его в свои объятия. Я тоже решил прилечь на диван и накрыться своим старым пледом. Всё-таки сильно меня тогда коробка с мясорубкой ударила по голове. Каким же неловким дураком я показался перед девушкой. Стало себя немного жалко. Завтра Евдокия Маратовна придёт за квартплатой, надеюсь, гость исчезнет так же внезапно, как появился. Она ведь строго-настрого сказала не заводить никаких животных, которые непременно раздерут её любимый диван.

— Спокойной ночи, Барон, — сказал я, проваливаясь в глубокий сон, а в ответ мне раздался лишь лёгкий храп.

Глава 2

Спектакль для хозяйки

Через открытое окно стали доноситься звонкие детские голоса. Я начал нехотя просыпаться. И почему только на каникулах эти сорванцы так рано выходят гулять? Возможно, родители, желая поспать подольше в выходные, выгоняют отпрысков во двор. Я потянулся. Сон на этом диване был всегда просто ужасен. Минуту я раздумывал, чтобы заснуть снова, и вдруг вспомнил всё произошедшее вчера. Говорящий кот? Ну надо же! Я приподнялся и взглянул на свою кровать. Она была пуста. Ну да. А что, собственно, я там собрался увидеть? Странный вышел сон. Матушка всегда твердила мне, что компьютерные игры до добра не доведут.

Я встал и попытался сделать зарядку. От этих движений у меня закружилась голова, и я решил, что спорта на сегодня более чем достаточно. Попозже я непременно позанимаюсь. Совершенно точно, просто потом. Довольный своим решением, я умылся, привёл себя немного в порядок и пошёл на кухню. Страшно хотелось кофе! Ох, какой же тут был бардак, и чистых кружек больше нет. Я стал нехотя искать в раковине и рядом с ней самую негрязную и заметил стоящее на столе новогоднее блюдо. Почему оно там? Я вспомнил! Я кормил во сне говорящего кота сосисками. Неужели я лунатик? Я судорожно открыл холодильник и не увидел там никаких колбасных изделий. А может, их там и не было? Кофе! Очень нужен кофе! Иначе мой разум не в состоянии распутать этот ребус. Я захлопнул холодильник, который все свои охлаждающие силы растрачивал только на пиво и майонез, скучающие на пустых полках. Как только дверца захлопнулась, я услышал за своей спиной:

— Даже не знаю, как ты будешь решать вопрос с завтраком, но тебе стоило бы поторопиться!

Я вздрогнул и обернулся. Кот. Мой вчерашний гость спокойно сидел и смотрел на меня всё с тем же недовольным взглядом.

— Я думал, тебя не существует! — зачем-то сказал я. Странно это звучит, сказанное кому-то в лицо.

Кот глубоко вздохнул:

— Пока у нас не существует никакого завтрака. Так что собирайся и иди в магазин.

Я обомлел. Неужели это действительно происходит? Не знаю почему, но в душе я немного обрадовался, что кот всё-таки самый что ни на есть настоящий, и почему-то не ушёл куда-то, где не так плохо ухаживают за гостями.

— Я как раз собирался идти, — зачем-то сказал я, хотя совсем не собирался.

Я быстро натянул кроссовки под укоризненным взглядом кота и вышел из дома. Странно как-то оставлять его там одного. Я прошёл мимо своего окна. Совсем забыл его закрыть! Кот уже сидел на подоконнике и смотрел на меня, будто проверял, чтобы я точно шёл туда, куда был отправлен, и даже не думал сворачивать.

Оказавшись в магазине, я вдруг осознал, что совсем не понимаю, что покупать. Решил поискать отдел с едой для животных. В магазинах же должен быть такой отдел? Найдя нужные мне полки, я замер в ещё большей растерянности. Что же из этого выбрать? «Индейка в нежном соусе», «Мидии в соку», «Мясное ассорти» — кажется, никогда в жизни я сам не ел блюд с такими названиями. Я брал в руки то один пакетик с кормом, то другой и никак не мог понять, что купить.

— Затрудняетесь с выбором? — раздался приятный девичий голос рядом.

Я даже чуть вздрогнул, погружённый в раздумья о предпочтениях усатого гурмана, я, кажется, выпал из реальности. Голос принадлежал очень милой девушке. Она улыбнулась. Я судорожно пытался её вспомнить, но, кажется, мы не были знакомы.

— Видите ли, такая история странная вышла, — начал я неуверенно. — Вчера ночью ко мне через окно пришёл кот и очень просил есть, а ничего не было, кроме сосисок. А сейчас утром он отправил меня в магазин, чтобы я купил ему нормальной еды на завтрак.

Взгляд девушки стал очень мягким, видно, я показался ей хорошим человеком или просто немного странным. Я продолжил свой совершенно правдивый рассказ:

— Ну, у меня никогда не было кота, вернее, были, но у бабушки в деревне. Они как-то сами охотились, и я никогда не думал о том, что они там любят, кроме мышей, кротов и птиц.

— Можете ещё попробовать угостить его мухами, моя кошка их обожает, — посоветовала девушка.

— Мух? Правда? — Я задумался, где я возьму коту мух. Всё-таки отсутствие утреннего кофе в организме давало о себе знать.

Незнакомка заметила, что я воспринял её слова слишком серьёзно, быстро взяла какие-то пакетики с кормом и дала мне их в руки.

— Возьмите вот этот. Состав хороший, вашему гостю должно понравиться.

— Спасибо! — выдохнул я с облегчением. Милая спасительница закончила мои муки выбора. Я кивнул ей в знак благодарности и, попрощавшись, поспешил на кассу.

Домой я шёл очень гордый собой, в предвкушении того, как Барон обрадуется угощению. Не знаю, странное чувство, но мне захотелось его порадовать. В жизни не приходилось о ком-то заботиться. Это оказалось очень волнительное и приятное чувство.

— Николай! — окликнула меня по дороге домой пожилая женщина.

О нет! — подумал я, обернувшись. Это же Евдокия Маратовна, она сегодня должна была зайти утром за оплатой аренды. Как же это вылетело у меня из головы!

— Как хорошо, что я тебя встретила, — воскликнула она, подойдя ко мне ближе. Это была очень жизнерадостная женщина чуть за семьдесят лет. За её долгую жизнь у неё было три мужа, к сожалению или нет, они все уже покинули этот бренный мир, оставив убитой горем вдове три квартиры и дом. Евдокия Маратовна не переживала траур слишком долго, сдала все эти квартиры и за последние десять лет объездила весь мир. Правда, сейчас она уже предпочитала коротать деньки в своём загородном доме, выращивая самые огромные пионы в округе, на зависть всем соседям. Детей и внуков у неё не было, и она редко приезжала в город, только раз в месяц, когда объезжала своих квартирантов. Она называла это поездкой по золотому кольцу.

— Пойдём, зайдём к тебе по нашим делам! — весело сказала старушка, подмигнув. Она очень любила дни сборов за аренду, меня же они, мягко говоря, не радовали. Я отдавал ей половину своего месячного заработка, а бывало и больше, когда не удавалось наторговать пылесосов и чайников на премию. Мне конец, сейчас она увидит в доме кота и выгонит меня на улицу, и пойду я жить к Барону на помойку. К счастью, у нас на первое время будет «Нежное рагу из курицы в соусе». Я покорно кивнул.

Мы двинулись в сторону дома, каждый шаг приближал катастрофу. Может, сказать, что этот кот только сейчас запрыгнул в открытое окно, которое я забыл закрыть, уходя в магазин? Я приободрился. Да, так я и поступлю. А если он назовёт моё имя и она поймёт, что мы с котом уже знакомы и я вру? Но, с другой стороны, если кот заговорит, возможно, она вообще этого не переживёт. Пожилой всё-таки человек. Я уже совсем не знал, как поступить, и покорно перебирал ногами.

Евдокия Маратовна без остановки рассказывала мне о своих пионах, которые стали камнем раздора с её соседкой Зинаидой Олеговной, которая уверяет, что та удобряет цветы химией, которая с грунтовыми водами попадает к ней на участок и губит её герань.

Когда мы подошли к дому, я взглянул в окно, кота там не было. «Может, он ушёл?» — с надеждой подумал я.

Хозяйка квартиры всё продолжала что-то говорить про погубленные цветы своей соседки, а мы уже тем временем дошли до подъезда, и я предпринял попытку уберечь себя от выселения.

— Простите, уважаемая Евдокия Маратовна, — начал я неуверенно. — Выдалась такая тяжёлая рабочая неделя, что не было никаких сил на уборку. Я сейчас же займусь этим, но перед вами будет неловко. Можно я сейчас просто вынесу вам деньги?

Старушка улыбнулась:

— Николай, дорогой! Ничего страшного! Вы, студенты, очень устаёте, я всё понимаю, — сказала она даже с какой-то заботой в голосе. Кажется, она путала меня с другим своим квартирантом.

Аргументов у меня больше не осталось, и я, вздохнув, повернул ключ в замке. Когда мы зашли, хозяйка оглядела коридор, и, несмотря на уверения в понимании причин моей неряшливости, она явно не была довольна таким грязным полом. Пока Евдокия Маратовна недовольно осматривалась в коридоре, я поспешил в комнату, там в ящике стола были приготовлены выстраданные мной деньги, которые приходилось отдавать за возможность прожить ещё один месяц не на улице.

— Почему так долго, Николай! — возмутился Барон, который ожидал моего возвращения, развалившись на диване.

«Я пропал!» — пронеслось у меня в голове.

— Что это? Мяуканье? — раздался голос старушки. Она зашла в комнату и увидела Барона. Они молча смотрели друг на друга.

— Николай, — с придыханием произнесла хозяйка. — Ты завёл кота?

Не успел я сделать удивлённое лицо и по-актёрски выпалить, что вижу это животное впервые в жизни, как Барон громко замурлыкал, плюхнулся на бок и перевернулся на спину. Он стал извиваться самым милым образом, мурлыкая и потягивая лапки с растопыренными пальчиками.

— Какой хорошенький! — умилилась старушка.

— Ты принёс завтрак? — сквозь зубы процедил кот, косо глянув в мою сторону. Его выкрутасы явно не предназначались мне.

— Как он мяукает забавно! — продолжала умиляться Евдокия Маратовна. Кажется, она не понимала его речи. Справедливо, ведь ей не падала на голову мясорубка.

Барон спрыгнул с дивана и, задрав хвост, подошёл к старушке и начал, мурлыкая, тереться об её ноги, время от времени бодая её головой и падая на спину, показывая пузо. Хозяйка квартиры растаяла от такого приветствия и начала гладить кота, приговаривая:

— Какой сладкий и ласковый котик! Какие у тебя мягкие лапки и белые носочки!

Да уж! Со мной этот полосатый вёл себя совсем по-другому. Какой-то же лицемерный оказался кот. Я раздосадованно фыркнул. Знала бы Евдокия Маратовна, каким бывает этот полосатый актёр.

— Николай! Но почему ты не сказал, что завёл кота? — спросила хозяйка, продолжая гладить мягкое пузо Барона.

— Скажи ей, что нашёл меня пару дней назад и не смог пройти мимо и очень просишь разрешить оставить такого умного и воспитанного котика, которого будешь кормить исключительно креветками и красной рыбкой! — заявил Барон.

— Вот ты наглец! — не сдержался я.

— Не говори так, Николай, — заступилась старушка. — Котик такой славный. Напоминает моего покойного Борьку, царствие ему небесное. Какой был замечательный кот!

— Вы могли бы забрать Барона себе! — парировал я. Так я решил бы все свои проблемы разом.

Кот бросил на меня злой взгляд:

— Какой же ты негодяй, Николай! Даже не покормив, уже пытаешься выгнать! Совести у тебя нет!

— Тише-тише, котик, — гладила его старушка. — Какой же ты болтун. Я бы с радостью его забрала, но я уже старая за кем-то ухаживать, да и цветы все мне потопчет! — ответила она.

— Потапчу! — подтвердил кот и боднул её головой в ногу.

— Ладно, Николай, можешь его оставить! — вынесла своё решение хозяйка, но тут же строго добавила: — Но подерёт диван — купишь мне новый.

— Купит он, как же! — усмехнулся кот. — У него на рыбку-то нет, куда ему диван купить! Он сам тут как мебель целый день сидит в углу.

Я ушам своим не верил, как можно так гнусно говорить о ком-то прямо в лицо и одновременно быть таким милым.

Я скорее подошёл к столу, достал приготовленные деньги и протянул их Евдокии Маратовне. Этот спектакль пора было заканчивать. Хозяйка, взяв в руки деньги, улыбнулась ещё шире и подобрела ещё сильнее.