Kitobni o'qish: «Полина в Стамбуле. Приключения девочки-путешественницы»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав. Информация, содержащаяся в данной книге, получена из источников, рассматриваемых издательством как надежные. Тем не менее, имея в виду возможные человеческие или технические ошибки, издательство не может гарантировать абсолютную точность и полноту приводимых сведений и не несет ответственности за возможные ошибки, связанные с использованием книги.

В книге возможны упоминания организаций, деятельность которых запрещена на территории Российской Федерации, таких как Meta Platforms Inc., Facebook, Instagram и др. Издательство не несет ответственности за доступность материалов, ссылки на которые вы можете найти в этой книге. На момент подготовки книги к изданию все ссылки на интернет-ресурсы были действующими.

© Серия «Вы и ваш ребёнок», 2023

© Анна Зайка, иллюстрации, 2023

© Екатерина Земляничкина, текст, 2023

Посвящаю эту книгу Васильевой Полине, ученице 209-й гимназии.

Сердечно благодарю Iulia Caicı за помощь в поиске информации и круглосуточные консультации по вопросам жизни в Стамбуле.

30 августа, вторник 7:10

Просыпаюсь от грохота. Кажется, рухнул наш дом. Ну полдома точно! Вскочив с кровати, осматриваю комнату. Стены на месте. Мебель тоже.

– Мам?! – громко зову я. – Что случилось?

Вместо ответа снова слышится страшный грохот. Теперь всё! После такого тарарама ничего не могло остаться. Странно, что моя комната уцелела. На цыпочках выхожу в коридор. Он тоже, кажется, не пострадал. Интересно, могли во всём доме остаться только маленькая комната и коридор? Представляю статью в газете: «Двенадцатилетняя школьница чудом выжила в рухнувшем здании!» – Полли! – мамин крик раздаётся из кухни.

В два прыжка проскакиваю коридор, распахиваю кухонную дверь и замираю на пороге. Если бы наш дом рухнул, кухня выглядела бы лучше.

– Поля, помоги! – мама беспомощно смотрит на меня. Она забралась почти под самый потолок. Одна нога – на столешнице, вторая, мокрая, – в раковине, между кофейной чашкой и тарелкой. В руках у мамы пыльный тубус, который обычно хранится на шкафчике рядом с вазой. А на полу в луже из молока, среди осколков той самой вазы лежит опрокинутый стул.

– Что происходит? – осторожно перешагиваю через осколки и поднимаю стул.

Мама облегчённо выдыхает, вытаскивает ногу из раковины и, оперевшись на стул, спрыгивает на пол.

– Собираемся в Стамбул! – торжественно объявляет мама. – Самолёт в 18:20!

– В какой Стамбул?! У меня школа послезавтра!

– Никуда твоя школа не денется, – отмахивается мама, ставит тубус на пол и начинает собирать осколки. – Через неделю вернёмся. Я продлеваю тебе каникулы!

Вот это новости! Я уже дни считаю до первого сентября. Говорят, к нам в класс придёт новенький. И мы уже договорились с Лизой пойти в кафе сразу после линейки и классного часа. А тут Стамбул…

– Я не поеду, – почти по слогам проговариваю я, чтобы мама меня услышала.

– Поля, не глупи, – мама, кажется, не поняла, что я настроена серьёзно. Продолжает собирать осколки как ни в чём не бывало. – Я подавала заявку на участие в мастер-классе у лучшего художника Стамбула. Я смогу показать свои работы. Было всего десять мест! И это большая удача, что я прошла и попала в эту десятку. Представляешь, целую неделю учиться у настоящего мастера?

Мама наконец выпрямляется и смотрит на меня.

– Просто отлично! – выкрикиваю я. – Ты будешь учиться, а я? Из-за твоего супер-пупер-художника я должна пропускать уроки в школе?

Конечно, ни на какие уроки я не хочу. В школу мне нужно совсем не из-за учёбы. Но маме об этом знать не обязательно.

– Полина, – мамин голос звенит. – Как ты со мной разговариваешь?

– Ты не понимаешь! – еле сдерживаю слёзы. – Мне НАДО в школу!

Оставь меня с бабушкой. Лети одна.

– Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, – хмурится мама.

Эх, если бы у меня была нормальная обычная бабушка… Как у Лизы. Ждала бы меня из школы, пекла бы пирожки с капустой… Я бы точно смогла уговорить маму лететь в Стамбул без меня. Но мне не повезло. Моя бабушка считает, что сидеть дома – скучно! У неё вечно то походы, то квесты по городу, то театры.

И сейчас она где-то на Алтае. Отправилась в очередной поход. К подножию Белухи. Бабушка считает, что обязательно должна увидеть эту двуглавую гору своими глазами. А я теперь страдай. Ну уж нет!

– Я никуда не поеду! – воплю я и убегаю в свою комнату, громко хлопнув дверью.

– Вещи собери! – кричит мама мне вслед.

30 августа, вторник 15:12

В такси душно. Мне хочется пить.

А ещё кричать, топать ногами, в клочья порвать паспорта и билеты… Но ничего этого я, конечно, не делаю. Тихо сижу на заднем сиденье и смотрю в экран телефона.

До сих пор не могу написать Лизе, что наше идеально спланированное первое сентября не получится. Потому что я улетаю на целую неделю в Стамбул.

Что это хоть за город? Нет, я, конечно, в курсе, что это один из крупнейших городов Турции. Но это, пожалуй, и все мои знания. Забиваю в поисковике слово «Стамбул». Открываю картинки. Ого!

А там красиво!

Поднимаю глаза от экрана. Мама сидит на переднем сиденье и болтает по телефону. На меня не смотрит.

Мы до сих пор не разговариваем. Ну и пусть!

Незаметно открываю рюкзак, стоящий на сиденье рядом со мной, и достаю блокнот с авокадо на обложке.

Мне его Лиза подарила. Вспомнив о подруге, вздыхаю. Мама на секунду замолкает и бросает взгляд в водительское зеркало так, чтобы видеть моё отражение. Потом отворачивается и продолжает разговор.

И новенького, получается, Лиза увидит первая. Без меня.

Открываю блокнот на пятой странице. Первые четыре уже заполнены. Обожаю блокноты! У меня их не меньше десяти. Но этот, с авокадо, любимый.

Лиза всегда смеётся надо мной. Говорит, я чудачка. Потому что пишу не на самих страницах блокнота, а на стикерах.

На каждую страницу приклеиваю стикер и заметки на нём делаю. Блокнот, конечно, становится пухлым, но зато разноцветным и весёлым!

Снова заглядываю в телефон. Что там говорят про Стамбул?

Вывожу на стикере первую строчку:

«В прошлом Стамбул был столицей целых четырёх империй – Римской, Восточно-Римской, Латинской и Османской».

Этот факт точно понравился бы нашему историку.

На втором стикере появляется новая строчка:

«Стамбул – единственный в мире город, который лежит сразу в двух частях света, в Европе и в Азии. Обе части города разделяет пролив Босфор».

Ого! Географичка точно будет в восторге от этого факта. Запомню.

Интересно, а для меня есть хоть один? Ух ты! Похоже, есть!

Пишу на третьем стикере:

Классно! Город кошек. Пожалуй, мне там может даже понравиться.

Открываю всплывшую на экране фотографию. Рыжий кот с порванным ухом жмурится на солнце у самой воды. Перед ним неспешно прогуливается жирная чайка. Но кот даже не смотрит в её сторону.

Суперская фотка! Интересно, этот рыжий живёт на европейской или на азиатской стороне Стамбула?

Я так засмотрелась на кота, что не заметила, как мы приехали в аэропорт.

– Полина! – мамин голос такой холодный, что у меня внутри всё сжимается и сердце покрывается коркой льда.

Быстро захлопываю блокнот и поёживаюсь. Полным именем мама называет меня, только когда сильно рассержена. – Не спи! Самолёт ждать не будет.

Запихиваю ручку и блокнот обратно в рюкзак, вылезаю из такси.

– Спасибо! – бросаю напоследок водителю перед тем, как закрыть дверь.

Мама терпеть не может, если я веду себя «невежливо». Ты понимаешь, что портишь впечатление обо мне?! Ага, понимаю. Маме важно, что про неё подумают другие. И совершенно наплевать на то, что думаю я. Например, что я хочу пойти в школу и вместе с Лизой обсудить новенького, а не улетать на целую неделю.

– Идём, – мама подхватывает ручку ярко-жёлтого чемодана, который таксист вытащил из багажника, и, взяв под мышку тубус с картинами, идёт к стеклянной двери. На меня не оглядывается. Знает, что я никуда не денусь.

Я закидываю на плечо рюкзак и пытаюсь не отставать.

Чтобы попасть в аэропорт, нужно пройти досмотр. Пассажиры ставят свои чемоданы, рюкзаки, сумки на широкую ленту, и она медленно затягивает всё в брюхо огромного тёмного ящика. Наш жёлтый чемодан выглядит довольным и спокойным.

Он, кажется, совсем не боится оказаться в пасти этого чудища. Чемодан знает: его просветят, проверят, что он прячет у себя внутри, и отпустят на свободу. Он часто летает с мамой. Досмотр давно стал для него привычным делом. А вот тубус с мамиными картинами волнуется: покачивается, прижимается к пузатому чемодану. Ему страшно оказаться внутри тёмного ящика.

Не волнуйся, тубус! Лента вывезет тебя с другой стороны этого ящика, и ты снова увидишь свет. А для меня впереди ничего хорошего не предвидится. По крайней мере, на этой неделе.

Бросаю на ленту свой клетчатый рюкзак, похожий на шахматную доску, и вздрагиваю от неожиданности. Рядом с моим рюкзаком приземляется точно такой же! Даже пятно от протёкших из ручки чернил, похожее на грозовую тучу, есть. Только на моём рюкзаке оно сбоку, рядом с карманом, а на этом – снизу, почти у самого дна. Оборачиваюсь, чтобы увидеть, чей же это рюкзак-близнец?

И вдруг встречаюсь взглядом с высоким рыжим парнем. Его щёки, нос, уши – всё, словно корицей, усыпано мелкими веснушками. А в карих глазах смешинки.

– Главное, после досмотра не перепутать, – он улыбается и подмигивает мне.

Чувствую, как краснеют уши, и быстро отворачиваюсь. Какой же дурой я выгляжу! Не смогла даже остроумного ответа придумать. Ещё и покраснела, как первоклассница! Быстро прохожу через рамку металлоискателя и хватаю свой рюкзак с ленты. Его уже просветили. Не оборачиваюсь. Хотя очень хочется. Интересно, он смотрит на меня? Поворачиваюсь к маме, чтобы хоть краешком глаза увидеть. Смотрит! И улыбается. Мои уши начинают пылать. Это моя дурацкая особенность – предательские уши. При малейшем волнении наливаются жаром, краснеют и, кажется, даже становятся больше.

Превращаюсь в красноухую страшилу. Не то что Лиза. У неё румянец появляется.

И Лиза сразу становится такой нежной красавицей.

– Полина! – от маминого окрика вздрогнул даже жёлтый чемодан. – Хватит витать в облаках. Регистрация на рейс уже началась. Идём скорее!

Мамины каблуки весело цокают по блестящей плитке. Мама обожает красные туфли. Не знаю, как можно так быстро ходить на каблуках? В кедах же гораздо удобнее. В прошлом году мама заставила меня надеть туфли на выставку её картин.

Тесные туфли и дурацкое платье. Классическое. Весь вечер я мечтала только об одном – переобуться. После выставки скинула туфли и попробовала пошевелить пальцами. Они все сплюснулись, склеились и были совершенно оглушёнными.

А в кедах ноги всегда свободны. Бегают, прыгают – и никогда в них пальцы не сплющиваются.

Мама уже почти у стойки регистрации. Надо бежать, догонять её. Но так хочется обернуться. Хоть на секундочку.

Поворачиваю голову и опять встречаюсь взглядом с хозяином клетчатого рюкзака.

Он снова улыбается. Мне! Не могу удержаться и улыбаюсь ему в ответ.

Так и бегу. Бегу и улыбаюсь. Почему-то так хорошо внутри. Как будто там кто-то завернулся в плед и пьёт горячий шоколад. Тепло и радостно.

30 августа, вторник 16:50

Мы проходим регистрацию и сдаём багаж так быстро, что я даже не успеваю попрощаться с жёлтым чемоданом. Теперь мы с ним встретимся только после приземления. Мама прижимает к себе тубус.

Боится потерять свои картины. Что же она тогда покажет этому супермастеру в Стамбуле? Даже в багаж сдавать не стала.

Пиликает телефон. Сообщение от Лизы:

Ох! Пора признаться. Что ни в кино, ни гулять первого сентября я не пойду.

– Полина! – мама, кажется, обиделась надолго. – Убери телефон, нам ещё паспортный контроль надо пройти!

«Надо! Надо!» А мне – не надо!

Я хочу остаться. Вздыхаю и запихиваю телефон в карман. Небольшая передышка перед ответом Лизе мне точно не помешает. Надо собрать мысли в кучу и подумать, как написать обо всём этом.

Паспортный контроль – эта такая длинная очередь. Стоишь, стоишь, потом подходишь к окошку пограничника, даёшь ему свой паспорт и смотришь на него не моргая. Потому что он сверяет тебя с фоткой в паспорте. На фотке мне шесть лет.

Совсем не похожа. Малявка с хвостиками.

Шлёп! Пограничник шлёпает печать в паспорт. Значит, всё-таки нашёл сходство.

Мы наконец проходим все контроли и досмотры и устраиваемся за столиком в кафе в зоне вылета. Цены здесь – космос! Бутылочка воды стоит в два раза дороже, чем в магазине. Мама берёт чашку капучино на миндальном молоке, а я заказываю сок с круассаном и достаю из кармана телефон.

Надо уже написать Лизе.

Ну всё. Сейчас будут гром и молнии.

Смотрю на экран. Лиза печатает ответ. Долго, медленно. Наверное, подбирает каждое слово, чтобы забить гвоздь в крышку ящика с нашими планами.

Остановилась. Думает.

Лизка, прости! Я сопротивлялась, как могла!

Опять печатает.

Не могу больше ждать. Пусть уже появится её сообщение!

Но Лиза, как специально, не торопится. Делает паузы. Снова печатает. А может, набирает обидные слова и стирает, не решаясь нажать «отправить»?

Наконец ответ загорается на экране.

Что?! И это всё? И Лиза даже не обиделась?

Моя Лизка – лучшая подруга на свете! Самая-самая!

Отправила ей в ответ смайлик-поцелуйчик и откусила сразу половину круассана. Ещё секунду назад думала, что не смогу ни кусочка проглотить.

Лиза опять что-то пишет.

Круассан застрял у меня в горле.

Я отложила оставшуюся половину круассана. Есть расхотелось. Новенькая? С новенькой в кино?!

30 августа, вторник 18:56

Очередь к туалету вытянулась, кажется, на полсамолёта. Ненавижу туалеты в самолётах. Узкие, тесные, громко хлюпающие. Бр-р!

Ужасный день. Хуже не бывает. Мама с этим дурацким мастер-классом у того самого известного художника, неожиданная поездка. Ещё и Лизка. Как она могла? Променять меня на эту? Элечку.

Как подумаю о ней, внутри меня просыпается вулкан: клокочет и булькает. Только переехала и сразу к моей Лизе прилипла. Прилипала противная!

Вот она кто.

И Лиза… Я ещё в самолёт сесть не успела, а она уже замену мне нашла.

Быстро. Как будто мы не лучшие подруги с первого класса. Как будто можно раз!.. – и променять меня на первую попавшуюся новенькую.

Передо мной в очереди стоит дедуля.

Маленький, кругленький, похожий на мячик на ножках. По его спине от пояса вверх тянутся подтяжки. Под ними, как птица в клетке, оказалась в заточении полосатая рубашка. Подтяжки раньше я видела всего один раз. На празднике в детском саду мальчишки в них какой-то танец танцевали. Но подтяжки на мальчишках выглядели ужасно глупо, как будто они штаны боятся потерять. А дедуле почему-то идут.

Он в них словно подарочной ленточкой перевязан. Интересно, как эта новенькая, Эля, так быстро Лизу очаровала? Может, тоже подтяжками?

Перевожу взгляд с полосатой дедули-ной спины на пассажиров, сидящих в хвосте самолёта. Мама с малышом в красной футболке, женщина в леопардовом платье, спящий бородатый мужчина, и… Не может быть! Это он! Тот рыжий парень с клетчатым рюкзаком. Сидит в наушниках и смотрит в планшет. Наверное, фильм закачал. Как он здесь оказался? Я же не видела его, когда заходила в самолёт.

Хотя я вообще ничего не видела – думала про Лизу с этой.

Пожалуйста, только не поднимай глаза от экрана! Ещё не хватало, чтобы он увидел меня в очереди в туалет!

Вообще-то он симпатичный. Интересно, какой фильм он смотрит? Улыбается.

Красивая у него улыбка. О нет! Что я делаю? Только не это! Я пялюсь на парня, стоя в очереди в туалет! Отворачиваюсь и немного приседаю, чтобы меня было не видно за головами других пассажиров.

Так, кажется, лучше. Я почти незаметна.

И тут над моим ухом звучит голос полосатого дедушки в подтяжках. Даже не голос – голосище! Он, как слон, трубит на весь самолёт:

– Деточка, что же ты согнулась? Попросила бы – тебя бы пропустили!

Я округляю глаза, качаю головой и машу руками. Нет-нет-нет, вы всё не так поняли. Со мной всё в порядке, я просто маскируюсь!

Но дедушка явно не принимает мои сигналы. Он разворачивается к очереди и кричит так, что, наверное, даже у пилота уши закладывает:

– Товарищи, давайте пропустим ребёнка? Она же не дотерпит!

Теперь на меня смотрят десятки, нет, сотни глаз. На меня смотрит весь самолёт. А самое ужасное, на меня смотрят карие смеющиеся глаза.

Мои уши вспыхивают. Теперь я «красноухий ребёнок, который может не дотерпеть…» Я готова провалиться сквозь пол самолёта, упасть на землю и разбиться вдребезги.

Я думала, это ужасный день? Нет, это самый отвратительный день в моей жизни!

31 августа, среда 00:43

Наконец-то в гостинице! Спать. Пусть этот день наконец закончится…

31 августа, среда 08:30

Когда спишь, звуки вокруг кажутся какими-то скользкими, непонятными. Они доносятся как будто сквозь вату или через толстый слой воды.

«Ль-ли пай-ся», – слышится сквозь сон.

Это мама. Она ласково шепчет:

«Полли, просыпайся!» – и целует меня в лохматую макушку.

Вставать в такую рань я, конечно, не собираюсь. Поэтому переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь одеялом с головой. Теперь между нами с мамой уже целый океан! Под одеяло звукам не пробраться. Но мама знает все мои уловки. Она аккуратно отодвигает краешек одеяла с моей головы и снова целует меня совсем рядом с ухом. От маминого дыхания становится щекотно.

– Ну мам, – я улыбаюсь и крепко зажмуриваю глаза. – Я спать хочу!

– Некогда спать! – мама смеётся. – Вставай! Завтрак проспишь.

Если честно, я могу прекрасно прожить без завтрака. И даже без обеда. Но что-то в мамином голосе заставляет меня открыть глаза. Мама отступает на шаг от кровати и вдруг начинает кружиться по номеру. Она раскидывает руки в стороны, словно хочет обнять весь мир, и смешно танцует. И смеётся. Я тоже начинаю смеяться, глядя на этот танец. Когда мама начинает так танцевать, я знаю, что у неё внутри проснулся малютка-крольчонок. Он потягивается, смешно дёргает розовым носом и щекочет маму мягкими длинными ушами. И маме от этого хочется кружиться. Люблю, когда мама становится такой лёгкой и весёлой. Как будто мы совсем и не ссорились вчера. Как будто вообще не было никакого вчера: ни рухнувших планов, ни отъезда, ни этой новенькой, ни Лизкиного предательства, ни этого позора в самолёте.

31 августа, среда 09:02

Обожаю, когда на завтраке в отелях есть арбузы! Сладкие, нарезанные аккуратными кусочками. Накладываю несколько, и сразу кажется, что у меня полная тарелка еды.

И мама больше ничего не будет в меня запихивать.

31 августа, среда 09:16

Тубус с мамиными картинами исчез!

Мы вернулись в номер после завтрака. Жёлтый чемодан и мой рюкзак стоят на своих местах, а тубуса нет. Мама уже три раза заглянула в шкаф, отодвинула кресло и даже под кровати заглянула.

Тубуса как будто и не было…

– А мы точно приносили его в номер? – мама смотрит на меня и часточасто моргает. Это признак сильного волнения. Ну ещё бы! Приехать в другую страну, чтобы показать свои работы мастеру, и не принести их на мастер-класс.

– Не помню, – честно отвечаю я.

Вчерашний день я постаралась полностью стереть из памяти.

Мама закрывает глаза и зажимает пальцами виски.

– Из аэропорта мы точно вышли с ним… – бормочет мама, пытаясь восстановить в памяти вчерашний вечер. – Таксист убрал в багажник чемодан, а тубус положил рядом, слева. А потом… ты уснула в машине… И когда мы подъехали к отелю, была уже ночь…

Мама открывает глаза и громко вскрикивает:

– Мы забыли его в такси! Чемодан из багажника забрали, а тубус не заметили в темноте…

– И что же теперь делать? – я не могу отвести взгляд от маминых рук. Они дрожат. Чтобы унять дрожь, мама сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют.

– Сиди в номере! – мама решительно идёт к выходу. – Я к администратору. Попробуем посмотреть по камерам наблюдения номер нашего такси. Надеюсь, администратор мне поможет.

Дверь за мамой захлопывается, и я остаюсь одна. Вот это история! Надеюсь, камеры работают и маме помогут.

Залезаю в кресло с ногами и достаю телефон. Нужно подключить wi-f.i Карточка с кодом и паролем лежит на столике перед телевизором. Готово!

Телефон сразу пиликает, показывая новые сообщения. Ого! Целых двенадцать!

От Лизки…

И дальше несколько сообщений со смайликами, поцелуйчиками и сердечками.

ЧУТЬ НЕ ЗАБЫЛА?!

Да это называется не просто «забыла», а променяла меня на эту! «Мы с Элечкой ходили в кино и так много болтали, что я совсем про тебя забыла!»

Вся наша дружба перечёркнута несколькими сообщениями. Надо написать этой предательнице всё, что я про неё думаю! Про неё и эту…

Не успеваю дописать одну букву, как от Лизки появляется новое сообщение.

Через секунду я вижу фотографию.

Лизкина рука с кислотно-жёлтыми ногтями, а рядом – рука этой… Новенькой…

И на них абсолютно одинаковые браслеты.

Даже подвески с черепашкой такие же!

КЛАССНО?!

Быстро дописываю букву «а» в своём сообщении и нажимаю «отправить».

Уши начинают гореть. В голове крутится ужасная мысль. Пытаюсь её прогнать, но она присосалась пиявкой и готова лишить меня покоя: «А наше спланированное идеальное первое сентября Лиза тоже проведёт вместо меня с этой?»

Чтобы отвлечься от этого сводящего меня с ума вопроса, залезаю в интернет. Последняя открытая страничка «Стамбул – город кошек». Котики – единственное, что сейчас меня может спасти. Начинаю листать фотки. Кошки, коты и котята везде! На набережной, на мосту, рядом с рыбаком, в кафе, в магазине, и… в кошачьем домике! Он стоит прямо на улице, между жилыми домами.

Неужели правда, что коты в Стамбуле живут в таких домиках?

Дверь в номер неожиданно открывается. Вздрагиваю и перевожу взгляд от экрана.

31 августа, среда 10:12

Мама заходит в номер. Хмурится. Тубус.

Как я про него забыла? Всё из-за этой…

Элечки…

– Ну как? – прячу телефон в карман и встаю с кресла. – Камеры работали? Номер такси нашли?

– Да, – кивает мама. – Нашли.

Попробуют связаться с водителем.

– Раз номер такси нашли, то и картины твои найдут! – пытаюсь успокоить маму.

– Надеюсь, – вздыхает она. – Мы завтра будем показывать работы.

А мои – катаются в такси.

– Прокатятся и вернутся! – уверенно заявляю я. – Они просто со Стамбулом знакомятся!

– Ой, Поля, – мама едва заметно улыбается. – Фантазёрка ты у меня! Но познакомиться со Стамбулом – отличная идея.

31 августа, среда 10:24

На улице жарко. В холле отеля, под кондеем, было свежее.

– Угадай, куда идём? – мамино белое платье порхает при каждом шаге.

– К твоему супер-пупер-классному художнику? – мои шорты, конечно, не могут так красиво порхать, зато они удобные, и в них я смогу залезть на любое дерево, если понадобится.

– К нему, но не совсем к нему, – мама загадочно улыбается.

– Это как? – останавливаюсь я и поправляю съехавшую лямку на майке.

– Сначала зайдём в культурный центр Ататюрка. Там в галерее сейчас как раз проходит выставка работ моего супер-пупер-классного художника, – мама подмигивает мне, но я не успеваю придумать ответ. Впереди я вижу его – маленький кошачий домик! Крошечный! Аккуратно выкрашенный зелёной краской.

Почти такой же, как я видела на фотках в интернете. Он стоит прямо передо мной! Настоящий! И даже блестящие миски с кормом и водой.

– Ма-ам, – я заранее знаю ответ, но не могу не спросить, – можно я лучше кошачий домик посмотрю? Пока ты на выставку сходишь?

– Да эти домики тут на каждом шагу! Налюбуешься на них ещё, – примерно такой ответ я и ждала.

Я вернусь к тебе, домик, обещаю!

Совсем скоро. И даже свежий корм куплю. Мама уже дала мне несколько купюр с музыкальным названием «лиры» на карманные расходы. Кошачий корм – лучшие расходы, несомненно!

31 августа, среда 10:46

Удивительно устроена эта выставка.

В зале царит полумрак. Можно было бы сказать, что там даже темно, но стены, на которых висят картины, освещены яркими лампами. Из-за этого кажется, что из темноты попадаешь сразу в картину.

Прямо внутрь.

– Какой стильный локальный свет! – маме тоже понравилась эта игра света и тени.

Я отхожу от мамы подальше. Бывают такие вещи, которые лучше делать в одиночестве. Любоваться картинами. Слушать громкую музыку в наушниках. И… думать о том, что у тебя больше нет лучшей подруги.

Подхожу к самой маленькой картине. Она висит в дальнем, самом тёмном углу. И светильник на стене рядом с ней тоже маленький. Он светит в самое сердце картины – на крошечную черепашку.

Я смотрю на неё и чувствую, как начинает щипать в носу. И черепашка расплывается из-за появившихся слёз. Шумно вдыхаю носом и поднимаю голову, чтобы слёзы не выкатились из глаз. Чтобы мама не приставала с глупыми вопросами. Чтобы не пришлось ей объяснять, что эта черепашка очень похожа на ту, которую мы вместе с Лизой долго выбирали для её браслета. На ту, что носит на своём браслете новенькая, укравшая мою лучшую подругу.

31 августа, среда 12:54

В отель возвращаемся молча. Мама волнуется: получилось у администратора связаться с водителем такси или нет? Даже впечатлениями о работах своего супер-пупер-художника не делится. А я просто ни о чём не хочу говорить. Иду и смотрю себе под ноги. В голове пустота. Раз – шаг. Два – шаг. Идти и считать шаги – это всё, что я теперь могу. И вдруг сбиваюсь со счета.

Мяу!

Что это? Котёнок?

Замираю и оглядываюсь по сторонам.

Впереди уже видно наш отель.

Мяу!

Слышится из-за спины. Оборачиваюсь и замечаю кошачий домик. Зелёный, с круглым окошком под крышей. Но самое главное – внутри! Из домика доносится тихое мяуканье.

– Мам, – кричу я в спину удаляющейся маме. Она не останавливается и продолжает идти. Догоняю её и хватаю за руку.

– Мама, можно я тебя здесь подожду? Пока ты узнаёшь про водителя? – показываю домик и умоляюще складываю ладони. – Пожалуйста!

В маминых глазах сомнение.

– Ну пожалуйста! – прошу жалостно-жалостно.

– Ладно, только никуда не уходи! – удивительно быстро соглашается мама. – Я через пять минут вернусь.

Да я теперь вообще отсюда никуда не уйду!

– С места не сдвинусь! – клянусь маме и бегу к домику.

Да, из домика вышел котёнок! Рыжий, с тонким торчащим вверх хвостом, похожим на антенну. Он тычется мордочкой в пустую миску и жалобно мяукает.

Совсем голодный!

– Малыш, потерпи! Я тебя накормлю, – надеюсь, котёнок понимает по-русски.

Оглядываюсь по сторонам. Где-то же должен быть магазин? Кажется, там, на соседней улице, за углом светится красная вывеска. Хлопаю рукой по шортам – лиры на месте, в кармане. Главное, чтобы мама не вернулась, пока я буду покупать корм.

Корм для котят нашёлся быстро, а вот в кассе, как назло, очередь. Пожилая дама медленно-медленно выкладывает продукты из тележки. Кажется, она потратит на это целый день! А мне нельзя ждать ни секунды. Страшно подумать, что будет, если мама вернётся раньше меня. Хочется подскочить к этой тележке и вытряхнуть все продукты на ленту. Ну почему так долго? Нервно кручу пакетик с кормом в руках. Пожилая дама оборачивается, смотрит на мои руки и с улыбкой говорит что-то по-турецки. Видимо, мои округлившиеся глаза подсказали ей, что я ни слова не поняла. Она опять улыбается, что-то говорит и машет рукой:

«проходи!». Пропускает меня вперёд! Без очереди!

– Спасибо! – тихо отвечаю ей по-русски и улыбаюсь в ответ. – Thank you! – добавляю по-английски чуть громче. Какая милая дама! Чудесная! Нужно обязательно узнать, как по-турецки говорить «спасибо!».

Выскакиваю из магазина и несусь к зелёному кошачьему домику. Только бы успеть! Только бы мама ещё не пришла!

31 августа, среда 13:08

Уф! Успела! Мамы не видно. Только… Что это? Котёнок уже ест что-то из миски с таким аппетитом, что даже хвост подрагивает. Подхожу ближе и не верю своим глазам. Корм! Целая миска! Откуда он взялся? Рядом никого нет. А миска была пустой, я точно это помню.

Рыжий котёнок, заметив меня, начинает есть быстрее. Глупыш, неужели он думает, что я отберу у него еду?

Я же, наоборот, принесла ему целый пакет корма. Сажусь на корточки рядом с котёнком. Он маленькой лапой пытается закрыть от меня миску. Смешной. И такой худющий! А животик уже круглый, словно он мячик проглотил.

Не буду сейчас корм открывать, уберу в рюкзак. Лучше вечером ещё раз приду и насыплю. А то этот малыш просто лопнет. Котёнок доедает последние крохи и, довольный, отходит от миски.

Садится у входа в домик и начинает умываться. Чистюля!

Я встаю на ноги и тут замечаю, что рядом с миской, из которой так жадно ел котёнок, что-то блестит. Наклоняюсь и поднимаю с земли кулон – половину сердечка. Во рту становится сухо, а сердце стучит как безумное. Мы с Лизой хотели купить нам такие же кулоны «best friends» – «лучшие подруги». Половинка сердца – мне, половинка – Лизе. Теперь мы уже никогда не купим такой. Чужой кулон лежит у меня на ладони, как насмешка. Кто его потерял здесь, у этого кошачьего домика? Может быть, тот, кто накормил рыжика?

– Полли! – мамин встревоженный голос слышно на всю улицу. – Я переволновалась – как ты тут одна?

Мама идёт ко мне быстро, почти бежит. Долго её не было!

Сжимаю найденный кулон в кулаке и зачем-то убираю его в карман. Пусть он станет символом разбитой дружбы.

– Ты не поверишь, сколько нервов я потратила! – мама не заметила моё движение. – Они до сих пор не могут найти мои работы! Не понимаю! Неужели это так сложно – связаться с водителем такси и попросить проверить багажник машины?! Что я буду делать, если они так их и не найдут?

Мамин голос звенит, но в глазах прячется настоящий испуг. Маме выпал счастливый билет – она прошла отбор на обучение к знаменитому художнику. Но этот счастливый билет, кажется, улетел. Точнее, уехал в багажнике такси вместе с тубусом с мамиными работами.

И завтра все будут показывать мастеру свои картины, а мама, бледная и расстроенная, будет стоять с пустыми руками и нервно крутить золотое колечко на пальце. У меня тоже есть такая привычка – крутить что-то в руках, когда волнуюсь.

– Картины найдутся, – пытаюсь утешить маму. – Обязательно!

31 августа, среда 14:32

Пообедать решаем в кафе. Их тут так много – практически на каждом шагу!

Выбираем самое уютное, маленькое, с белыми скатертями на столах и значком «wi-fi» на двери. В роуминге интернет ужасно дорогой, и я открываю мессенджеры только там, где есть доступ к бесплатному вайфаю. Мама листает меню, а я подключаюсь к интернету. Полдня без связи!

Телефон сразу начинает пиликать. Ого, сколько сообщений! Все от Лизы.

Это мы были классные. МЫ! Лиза и я! Вместе.

Ну и пусть! Пусть теперь эта будет «классная».

Есть расхотелось. Убираю телефон в карман. Ой! Больно – укололась. Это же кулон-сердечко! Я и забыла, что взяла его с собой.

– Давай возьмём два донера, чай и пахлаву? – спрашивает мама, не поднимая глаза от меню.

– Давай, – сразу соглашаюсь. Мне всё равно, что мы закажем.

Достаю из кармана кулон. Половинка чьего-то сердца. С небольшой царапиной посередине. Кто же его потерял? И накормил рыжего котёнка?

В кармане жужжит телефон. Он на беззвучном режиме. Только вибрация. Интересно, кто про меня вспомнил? На экране Лиза! Видеовызов? Может, сбросить?

– Смотри, твоя подружка соскучилась, – мама замечает Лизину фотографию на экране. – Ну поболтайте, а я пока в дамскую комнату схожу и руки помою.

Пока мама встаёт из-за стола, приходится нажать «ответить». Не могу же я сбросить звонок у мамы на глазах.

На экране появляется Лизкино лицо.

Моей Лизы! Как же я соскучилась!

– Привет! – Лизкин голос такой громкий, что её слышно на всё кафе.

Быстро делаю звук тише и сухо отвечаю:

– Привет.

– Я не понимаю, что у тебя со связью! – Лизка немного зависает и смешно замирает на экране с открытым ртом. Но голос слышно хорошо. – Пишу – ты не отвечаешь. Звоню – не берёшь трубку. Как ты там?

– Нормально, – я отвечаю коротко, чтобы Лиза всё поняла. Как мне плохо.

Как я страдаю из-за её новой подруги.

Но она продолжает, как ни в чём не бывало:

– Мы с Элей тебя ждём! Я уже рассказала Эле, какая ты классная!

– Ясно, – мне хочется бросить трубку, но видео, наконец, «отвисает», и я вижу рядом с Лизой эту…

– Поля, привет! – эта машет мне рукой.

– Ты не поверишь, кого мы сейчас встретили! – Лиза не замечает моего молчания. – Артёма! Из «Б». Он так вырос за лето! Стал выше меня на целую голову, прикинь?

Артём стал выше Лизы?

– Да ладно! – отвечаю я, хотя совсем не собиралась с ней разговаривать.

– Да! Я его не узнала сначала.

Подходит такой к нам, «привет!» говорит.

Я думаю: «Кто это?» А это Артём! Он же ещё весной был на полголовы ниже меня!

Да, Тёма с первого класса был совсем невысоким. Даже не физре всегда последним стоял, когда мы с «бэшками» вместе занимались.

– Что у тебя там интересного в Стамбуле? – Лиза наконец замолкает, и они с Элей смотрят на меня.

Что у меня интересного? Нужно что-то ответить! Что-то такое, чтобы Лиза поняла, что я лучше этой! Что со мной лучше! Но у меня здесь ничего интересного. Ну не про магазин же им рассказывать, где я корм купила…

– Где ты уже была? Что успела посмотреть? – спрашивает эта.

Хочется выкрикнуть: «Не твоё дело!» – но мне приходит идея! Машу рукой и говорю как бы между делом:

– Гуляла и нашла маленького голодного котёнка. Теперь забочусь о нём. Он живёт на улице в кошачьем домике, недалеко от нашего отеля. Сегодня кормила его и нашла кулон – половину сердца.

Кто-то потерял.

– Ух ты! Покажи поближе к камере! – просит Эля.

Я поднимаю руку, и Лиза с Элей смотрят на мою находку.

– Вот это история! – Эля, кажется, даже завидует, что не она нашла этот кулон. – Тебе обязательно нужно найти, кто его потерял! Кулон наверняка очень ценный! Если бы я потеряла половинку сердца дружбы, с ума бы сошла!

– Да! – Лизкины глаза вспыхивают. – Давайте проведём настоящее расследование!

– Расследование? – я немного теряюсь. Как можно найти хозяина маленького кулона в другой стране, не зная языка?

– Да! – если Лиза что-то решила, никто не сможет её переубедить. – Нам нужен план, как искать хозяина.

НАМ? Лиза сказала НАМ? Я всё-таки ей нужна?

– Сможешь прислать название улицы, где ты его нашла? – Эля, кажется, тоже настроена решительно. – Я посмотрю в интернете, что это за место.

– Точно! – Лиза улыбается. – Начнём наше расследование с места. Присылай адрес. И фотку, где ты его нашла.

– Хорошо, пришлю вечером, когда интернет будет, – замечаю маму, возвращающуюся из туалета. – Всё, пока!

До связи.

– Пока! – хором кричат Лиза и Эля, и я отключаюсь.

Уф-ф! Мы что, правда проведём настоящее расследование?

31 августа, среда 19:58

Кондиционер в холле отеля – настоящий волшебник. На улице жарко, а здесь прохлада. Нежная, как мягкое мороженое в вафельном рожке. Мама опять пытается выяснить, нашлись ли её работы, связались ли с таксистом. Она машет руками и что-то быстро говорит девушке на ресепшене, но мне ничего не слышно.

Кресло, в которое я забралась с ногами, слишком далеко от стойки администратора. Зато мне видно картину, висящую на стене за стойкой. На ней красная спортивная машина, мчащаяся по ночной набережной.

Когда мы учились в первом классе, Артём принёс в школу игрушечную гоночную машину. Красную, блестящую, с пультом управления. Все ребята просили Тёму дать им пульт – погонять.

И все перемены машинка носилась по рекреациям, а мальчишки, едва успевая, с криками бегали за ней. Но на последней перемене батарейка села. Гоночная машина больше не ревела и не визжала на поворотах. Она еле ползла, как уставшая улитка, и мальчишки совершенно потеряли к ней интерес. Ещё бы! Одно дело – пытаться догнать мчащийся гоночный автомобиль, а другое – ждать, когда он проедет хотя бы полметра.

Каждый раз, когда мне грустно, я почему-то вспоминаю эту историю. Закиснешь, загрустишь, и время сразу становится медленным, совсем как та гоночная машина с севшей батарейкой. Даже стрелка на часах застывает и почти не двигается по циферблату.

Сегодня утром мне достался пульт от машинки с севшей батарейкой. И до обеда время тянулось бесконечной жвачкой. А потом мы с Лизой и Элей решили провести настоящее расследование, найти хозяина кулона, и мою машину времени словно подменили. Или вставили в неё новую батарейку! Время снова понеслось на бешеной скорости. Вот как так?

Раз – и уже вечер. И я уже снова в холле отеля.

После обеда и разговора с девочками мы с мамой дошли до художественной мастерской, где будут проходить мастер-классы. Познакомились с Керемом, тем самым знаменитым супер-пупер-художником, из-за которого мама сорвалась из дома и мы прилетели в Стамбул. Керем оказался высоченным весельчаком. С его ростом он запросто мог бы рисовать картины прямо на потолке. А ещё он сказал мне кое-что. Важное. И из-за этого я весь день думаю обо всём. И про Лизу, и про Элю, и про себя, и про этот кулон.

Удивительно, конечно. Незнакомый человек говорит тебе пару слов на чужом языке, а ты потом думаешь-думаешь…

Керем, оказывается, иллюстрирует книги. Он показал несколько эскизов и сказал, что я похожа на героиню повести, для которой он сейчас рисует иллюстрации. То есть он, конечно, сказал что-то непонятное по-турецки, но Зейнеп, девушка-переводчица, работающая в мастерской, повторила его слова по-русски.

Книжка, кстати, будет классной. Про девочку-детектива. Жаль, что на турецком.

Я смотрела на эскизы и думала:

«Интересно, как это – быть героиней книги?» И потом ещё целый день про это думала. Вот если ты герой книги, про тебя же пишут всё-всё! Что ты делаешь, о чём мечтаешь, с кем дружишь. И когда думаешь всякие гадости в голове, про это тоже пишут. Вот, например, про Элю. Она же не сделала ничего плохого. Переехала, познакомилась с новой одноклассницей, сходила с ней в кино.

Это же не преступление. Или если она выбрала такой же браслет, как у этой одноклассницы, значит, у неё просто такой же вкус. Разве это плохо? А вот если бы героиня книги вдруг перестала общаться со своей лучшей подругой, с которой она дружит с первого класса, из-за того что у подруги и у новенькой одинаковые браслеты – как бы это было? Глупо же! А если это не в книге, а в жизни? Ещё глупее! Потому что в жизни лучшая подруга настоящая, а не придуманная.

Вот такие мысли у меня сегодня.

Только про завтрашнее первое сентября всё равно думать грустно. Потому что завтра все встретятся, будут рассказывать, где были летом. И Светлану Алексеевну, нашу классную, смогут обнять. И Лиза будет без меня. С этой. Ну… с Элей…

Буду называть её по имени. Не хочу, чтобы в моей голове были плохие мысли.

Тем более, может, она и совсем неплохая… Эта Эля…

Мама у стойки ресепшена перестаёт размахивать руками и слушает администратора. Кивает. И идёт ко мне, опустив голову.