Kitobni o'qish: «Тогда погасло солнце»

Дарья Вострецова (Задорожная), 2018-2019

Комната ожидания перед кабинетом гадалки больше напоминала коридор в провинциальном МФЦ: обшарпанные стены, видавшие вида кресла. В МФЦ разве что нет на столике журналов про порчу, сглаз, привороты и прочие магические штуки.

– Она точно гадалка? – нервно хихикнув, прошептала Даша подруге Марине. – В передачах про ее коллег их офисы выглядят более мистически.

– Не говори, хоть бы один светящийся или говорящий шар повесили для приличия. Но Маргарита свое дело знает, я же тебе рассказывала, как ловко она мне мужчин привораживала.

– Ага, особенно Сергея, который тут же женился на другой. А ты до сих пор одна.

Пальцы Даши впились в подлокотник. Вообще-то она историк, выпускник престижного питерского университета, у нее уже тридцать два года жизненного опыта, и офис гадалки – это последнее место на планете, где она могла оказаться по доброй воле. Если бы не чертов доктор с его предсказаниями: «Надежда у вас есть, милочка, и жирненькая».

Пока «жирненьким» у Даши был только ужас. И каким ни окажется слово гадалки, этот зверина должен поутихнуть. Для этого Даша здесь.

Ужас начался полгода назад.

Хотя нет, это кризис случился полгода назад, а ужас начался гораздо раньше, в день Дашиного двадцатидевятилетия. Гости разошлись, Олег, не переодевшись, в белой рубашке суетился у посудомойки: «Не обсуждается, раз в год грязные тарелки – моя обязанность».

Даша, в ночной сорочке «не для сна», обняла мужа за спину, потерлась щекой о рубашку, ладонью со сверкающим на пальце багетным изумрудом ласково почесала его живот.

– Спасибо за подарок, милый. Даже снимать не хочется.

– Я рад.

– Хочу еще подарок, – поколебавшись, робко попросила Даша. – Мы уже семь лет женаты и нам, наверное, пора…

Олег резко повернулся.

– Тебе надоело работать? Хочешь днями напролет сидеть дома, слушая вопли и драя какашки?

– Печатать фотографии в ателье – невероятно ценная работа, – скривилась Даша. – Да, я хочу мыть какашки. Я готова.

– Одно условие: я в грязной работе не участвую. И по ночам вставать будешь сама, мне надо высыпаться.

Ответом ему стал поцелуй.

Они старательно целовались год, а низ живота Даши все равно ныл каждый месяц.

– Это нормально, дайте себе время, – снимая перчатки после осмотра, снова успокаивала гинеколог. – Быстро приходят только бока после съеденных шоколадных булок. Но если хотите создать иллюзию контроля, делайте овуляционные тесты.

Вострецовы старательно целовались еще год, теперь уже по расписанию. Также по расписанию низ живота Даши каждый месяц пронзала тупая, предательская боль, и в мыслях звучало равнодушное: «Ты снова не справилась».

Будто шанса на чудо для нее не существовало вовсе.

Олег подшучивал над тревогой жены, закатывал глаза при слове «овуляция», но послушно пил витамины, зажевывал индейку пучками рукколы, в нужные дни возвращался домой вовремя. Снисходительно потакал еще одному непонятному ему желанию жены, вроде ее любви к совместному просмотру турецких сериалов.

Терпение Олега лопнуло внезапно. Не в ссоре, а за обычным завтраком. Олег допивал кофе, когда Даша, сияя, вышла из ванной с очередным тестом на овуляцию.

– Может, отменим уже режим постельного концлагеря? Если хоть с ним, хоть без него… – не дав ей высказаться первой, предложил он. Губы растянулись в подобии улыбки, но глаза обжигали холодом. – Придет ребенок, никуда не денется. Доктор же сказала, что надо ждать. Поехали, в Турции отдохнем, дворец султана своего посмотришь. Или давай вечером покурим кальян, вина выпьем, черт возьми! Хватит уже этой полезной пищи, тестов этих твоих.

В его предложении не было предвкушения – только усталый бунт против жизни как функции.

Он капитулировал, оставив Дашу одну на поле боя с природой.

И это было тяжелее любой ссоры.

Даша записалась к другому гинекологу.

Ее до сих пор бросало в дрожь при воспоминании о том вечере прошлой осенью. Тогда ее семья – ее монолит, ее тыл – дала еще одну трещину.

Свет торшера касался лишь части гостиной, поэтому мечущийся из угла в угол Олег оставался в тени. Даша скукожилась в кресле, поджав под себя ноги, словно пытаясь защитить себя от неизбежного.

– Со мной все в порядке! – хриплый, почти звериный рык Олега разорвал тишину. – Обследовать у меня нечего!

– Милый, доктор настаивает на том, чтобы мы пришли оба. Говорит, по статистике…

– Статистика? – в голосе Олега зазвенела сталь. – Это просто способ выкачать из нас побольше. Я не пойду. У нас все в порядке. Проповедники говорят, что дети приходят в лучшее время в семью, где живет любовь. Второе – это мы, значит, нужно лишь дождаться.

Даша прикрыла глаза. Внутри нее не стихал гром и барабанили первые капли. Но яйца в их семье были у Олега, а Даша – красивая Белоснежка, и только. Если муж сказал, что все в порядке, значит, все в порядке.

Вздохнув, Даша отменила прием.

С тех пор каждый месяц, длинными бессонными ночами прижимая руку к ноющему низу живота, Даша слышала вьюгу. Не ту, что зимами выла за окном, цепляясь мокрым снегом за стекло, а другую – ту, что гуляла в сердце. Она была подругой Даши с детства, являлась каждый раз, когда мать обжигающе шипела: «Да что ты за идиотка-то такая? У всех дети как дети, а мне бракованная девчонка досталась».

Теперь вьюга звучала громче. «Мама была права. Я – бракованная, поэтому и детей у нас нет. Все из-за меня».

Эта мысль несла облегчение. Пусть проблема будет в ней, Даше, тогда это легко исправить. Как угодно: таблетками, операциями. Она согласна на все. И Олег не откажет, ведь он против только тех анализов. Тех, что могли бы унизить его.

Через год Даша записалась на прием снова. На этот раз – втайне от мужа. Втайне от мужа дважды падала в обморок, когда медсестра, заполнив кровью с десяток пробирок, вытаскивала длинную иглу из ее вены. Втайне от мужа кусала губы от боли, когда проверяли проходимость труб: в государственной больнице это делали без наркоза. Втайне от мужа дрожала, когда палка аппарата УЗИ холодом входила в нее.

Как будто детей хотела она одна.

Даша отчаянно нуждалась в родной руке, которая, если потребуется, подхватит ее, когда доктор произнесет приговор. В чьем-то надежном плече, о которое можно опереться, если мир вокруг начнет расплываться.

Но в пропахшем антисептиком и отчаянием коридоре она была одна. Марина прикрывала ее на работе, а Олег был ее мужем только за пределами больничного городка.

Отделение гинекологии в клинике соседствовало с онкологией. «Лучше бы сразу с моргом», – кисло подумала Даша, пока доктор изучал результаты анализов. Ветхий, сморщенный, он наверняка многое повидал на своем профессиональном веку и быстро сможет решить ее, Даши, проблему. Но доктор молчал, лишь глубже зарываясь носом в монитор.

– ЭКО. Без вариантов, – наконец, выдавил он. – В правом яичнике фолликулов нет, левая труба непроходима. Неудачная мозаика случилась в вашем теле, милочка.

«Неудачная мозаика». Сказал бы как есть: вы, милочка, дважды бракованная.

– Технологии шагнули так далеко, милочка, что надежда у вас есть, и жирненькая. К кому-то дети приходят через черный ход, но главное же, что приходят.

Шутник оказался доктор. Хоть и оптимистичный, но Даше веселее не стало.

«Технологии шагнули далеко, милочка».

Шагнул ли Олег так же далеко? Позволит ли его ранимая гордость стать отцом ребенка из пробирки? Что, если нет? Что, если бракованная жена ему не нужна? Что, если ЭКО не станет успешным? От мыслей об этом матка сжималась, словно от прикосновения острия кинжала.

– Помнишь, я ходила к гадалке на Петроградской, Маргарите, – тревожась за похудевшую подругу, начала Марина. – Я про ту в цыганской юбке, но весьма себе славянской внешности, после которой мне зарплату повысили.

– И привороженные кем мужчины отлетали от тебя как теннисные мячики от ракетки?

– Эти истории требуют дополнительного расследования, – озадачилась Марина. – Неважно. Может тебе сходить к ней, пусть у космоса, или с чем там она советуется, уточнит твою ситуацию. Глядишь, и тебе спокойнее станет.

Даша была готова на все – заряжать воду в полнолуние, скакать с шаманскими бубнами, совершать ритуальные жертвоприношения – лишь бы закончился ад неопределенности.

Лишь бы снова спать нормально.

Из офиса гадалки выбежала женщина в слезах, сжимая в кулаке смятую фотографию. Даша сильнее вцепилась в подлокотник кресла, но тихий голос Марины вернул спокойствие:

– Иди. После станет легче. Жду тебя здесь.

Маргарита стояла у окна, закрытого тяжелыми потрепанными шторами, напоминающими списанный из театра занавес. Цыганской юбки на ней не было, но нужный образ создавал пестрый накинутый на плечи платок и огромные золотые (?) серьги.

Не глядя на вошедшую посетительницу, гадалка протянула руку:

– Фото.

На подготовленном фото – Олег лет пять лет назад. Залитая солнцем поляна, оранжевый плед, шампур с шашлыком в руке. Заливистый смех мужа почти слышался через фотобумагу. Как давно он не звучал в их квартире…

–Бросил он тебя. Ушел к другой. По своей воле не вернется. Приворот нужен.

– Никуда он не ушел, – растерялась Даша.

– Значит, уйдет. Когда дети не получаются – всегда уходят. Приворот крепкий нужен.

– А если… ЭКО? Он согласится?

– С приворотом как миленький согласится. На все процедуры будет ходить с тобой, как телок на веревочке.

Даша выдохнула, ощутив, как тяжесть, давившая на плечи все эти месяцы, исчезла.

– А ребенку можно приворот сделать? – она покраснела от собственной наглости.

– Приворот всем можно. На растущую луну приходи, принеси каплю своей менструальной крови и волос мужа.

Кивнув, Даша вышла. Она не собиралась возвращаться. Непонятно как, но она получила то, что хотела: уверенность в верности выбранного пути.

– Я сегодня же поговорю с Олегом, – улыбнулась она подскочившей к ней подруге. Впервые за последние месяцы – искренне.

– Что она сказала?

– Только то, что все будет хорошо.

– Это и я тебе говорила, миллион раз, – Марина бережно обняла подругу. – И сейчас повторю: всю будет хорошо.

В кольце ее рук было тепло, как на оранжевом пледе на поляне, том, с фото.

– Бесплатно эти слова звучат не так убедительно.

– Все будет хорошо. С тебя десятка. А если серьезно, Дашуль, дети ведь приходят разными путями. Кто-то – по старинке, через постель, современные – через технологии. Но все они – через любовь, согласись? Олег это тоже понимает. Я рядом с тобой. Ты не одна. Все будет хорошо.