Kitobni o'qish: «Тайна Марии Целесты»

«Мария Целеста» рассекала волны Атлантического океана, её паруса наполнял свежий бриз. Капитан Бенджамин Бриггс стоял на капитанском мостике, вглядываясь в горизонт. Его лицо, обветренное и загорелое, выражало беспокойство. Уже третью неделю они находились в море, и удача, казалось, отвернулась от них. И хуже всего было то, что он впервые взял с собой в плавание жену и дочь. Может не зря говорят, что женщина на корабле к несчастью?

Жизнь на корабле становилась всё тяжелее. Запасы провизии быстро истощались. Команда, измученная однообразной пищей и тяжелым трудом, начинала роптать. Матросы жаловались на червивые сухари и прогорклую воду. Каждый день начинался с проверки запасов и латания парусов, истрёпанных штормами. Вечерами люди собирались на палубе, чтобы отвлечься игрой в карты или слушанием историй старого боцмана. Но даже эти моменты отдыха не могли снять растущее напряжение.

Бриггс чувствовал, как атмосфера на корабле накаляется с каждым днём. Он видел недовольные взгляды, слышал шепотки за спиной. Даже его верный помощник, Ричардсон, казалось, начинал сомневаться в решениях капитана. Жена Бена, Сара, пыталась поддерживать моральный дух команды, устраивая небольшие концерты с дочерью Эмили. Они вместе разыгрывали умилительные и забавные сценки, но и это помогало ненадолго.

– Капитан! Там что-то в воде! – внезапно раздался крик впередсмотрящего.

Бриггс схватил подзорную трубу и направил её в указанном направлении. То, что он увидел, заставило его сердце забиться чаще. В волнах мелькало что-то, похожее на человеческое тело, но чуждое. Неестественное.

– Боже, помилуй нас… – прошептал он, не веря своим глазам.

Команда быстро забросила сеть. После долгой борьбы существо оказалось на палубе – бледное безволосое, скорее хрупкий ребёнок, со странно деформированными конечностями вместо ног и хищными заострёнными чертами. Его удлиненные жилистые пальцы заканчивались острыми, почти прозрачными ногтями, больше похожими на когти. Оно скребло ими палубу, прижавшись к ней всем своим ущербным телом. Бенджамин долго смотрел на него, не веря своим глазам. Тварь, в свою очередь, не моргая, смотрело на окруживших его людей.

– В трюм…его, – приказал Бриггс. – Это наш билет к богатству и славе.

– Или к погибели… – прошептала Сара, крепче сжимая руку дочери.

Существо не могло ходить, и матросы забросили его в трюм в той же сети, в которую его поймали. Никто не хотел касаться его. Оно пугало своей неестественностью. Взгляд искал в нём сходство с обычным человеком, но всё время натыкался на отклонения. В нём была отвратительная смесь привычных очертаний с искусственностью. И даже смотреть на него было неприятно, но и оторвать взгляд никак не получалось.

Бенджамин навестил «гостя» спустя пару часов. Оно забилось в угол и смотрело на капитана исподлобья. Его рыбьи глаза закрыла плёнка, а кожа начала отслаиваться. Капитан приказал внести в трюм большую бочку с морской водой и существо быстро, вгрызаясь когтями в пол и деревянные стенки сосуда, забралось внутрь. Оно скрылось в воде полностью. О его присутствии напоминала только колышущаяся в бочке вода и царапины, прочертившие его путь.

Капитан уже представлял, как они вернутся в порт с этим невероятным созданием, как их встретят толпы восхищённых зевак, как их имена войдут в историю. Но той же ночью начались странности.

Матросы слышали «пение», доносившееся из трюма. Нежная, завораживающая мелодия проникала в самую душу, вызывая тоску по дому и желание броситься в объятия океана. Что угодно, только бы не оставаться здесь, в этом отчаянии и томлении. Сам этот звук пугал своей непознанной природой. Его невозможно было интерпретировать или осознать обычными, человеческими способами. Он будто дребезжал в сознании и раскатывался по нервам не давая заснуть или даже думать.

С каждым днём влияние «пения» становилось всё сильнее. Кто-то видел тени, мелькающие за бортом, кто-то слышал звуки, которым не мог найти объяснения. И каждый чувствовал… присутствие. Неведомое зловещее присутствие. Казалось, нечто наблюдало за ними отовсюду.

Вскоре двоих матросов нашли мёртвыми – с улыбкой на лице и водой, струящееся из уголков рта. Никто не мог объяснить, как бедняги могли утонуть, находясь на корабле. Бриггс запретил команде приближаться к трюму, но «пение» становилось всё громче и настойчивее. Оно мешало спать, думать, разговаривать, делать привычную работу. Мысли всё время сбивались, а тревога выбивала дрожь в мускулах. Рассудок туманился и пришла агрессия.

Драки вспыхивали по малейшему поводу, а некоторые матросы просто застывали, глядя в никуда, будто заворожённые. Один за другим, они начали совершать странные поступки – вырезать на досках палубы загадочные символы, разговаривать с пустотой, пытаться пробраться в трюм к существу.

Даже самые стойкие члены экипажа не могли противостоять зову. Старый боцман, всю жизнь проплававший по морям, однажды ночью просто шагнул за борт с блаженной улыбкой на лице. Юнга, самый молодой член команды, начал утверждать, что у него растет чешуя, и часами скоблил кожу до крови.

Бенджамин наблюдал, как ситуация с каждым днём всё больше выходит из-под контроля. Ни уговоры, ни приказы больше не действовали, вынуждая его принять радикальные меры. Не надеясь больше на помощь, капитан заколотил люк ведущий в трюм, но это лишь усилило напряжение на корабле. Пока Бриггс работал, весь экипаж молча собрался вокруг. Они застыли, напряженно вслушиваясь. Спустя мгновение все разом разошлись, спрятавшись в каютах. Они двигались беззвучно, механически. Палуба опустела и весь мир будто затих.

Так прошла пара мучительных часов в полнейшем вакууме, пока небеса и море не разразились неистовым штормом. Корабль стонал и скрипел, словно живое существо в агонии. Волны били в борта, а ветер завывал, как тысяча потерянных душ. Живых же на корабле становилось всё меньше.

Бриггс понимал, в таком состоянии, в каком они сейчас пребывают – команда не справиться с бурей. Они просто не смогут даже осознать эту потребность. Бенджамин попросил жену и дочь спрятаться в каюте и запереть дверь. Он вышел на палубу, и увидел, как несколько матросов пытаются взломать люк трюма. Их глаза горели безумием, а движения были неестественно резкими.

– Прекратите немедленно! – закричал капитан, но его слова словно не достигали ушей обезумевших людей.

В этот момент из трюма донесся оглушительный треск. Люк разлетелся в щепки, и на палубу хлынула морская вода. Среди пенных брызг показалась фигура существа. Оно, извиваясь всем телом и быстро перебирая когтистыми руками, ползло к освободившим его матросам. Шум бури будто аккомпанировал вою чудовища.

В один бросок оно кинулось на одного из матросов и вцепилось острыми зубами в его горло. Всё вокруг окрасилось в красный. А команда просто смотрела на происходящее. Дело было сделано. Существо наконец-то замолчало, занятое своей жертвой.

Корабль сильно накренился и натужно застонал. И что-то изменилось. По спине капитана пошли мурашки, когда он осознал, что «пение» теперь разносится отовсюду. Оно будто внутри его головы.

Бриггс в ужасе бросился к своей каюте. Последнее, что он видел – как его команда, словно завороженная, сама бросается в бушующие воды.

– Сара! Эмили! Мы должны немедленно покинуть корабль! – крикнул он, распахивая дверь. И тут он осознал – дверь открыта. Они не заперлись! Неужели слишком поздно?

Сара смотрела на мужа с отрешенной улыбкой на лице. Она механически шагала к выходу, держа за руку плачущую Эмили. Бриггс попытался остановить её, схватив за плечи, но Сара неистово забилась в его руках. Её волосы разметались, а взгляд стал бешенным – так смотрит загнанное животное перед решающим броском. Бенджамин дал ей пощечину. Голова жены страшно дернулась, мотнувшись в сторону как у тряпичной куклы. Она вскрикнула и заплакала.

За спиной капитана послышался звук волочащегося тела. Он вбежал в каюту и запер дверь.

Они были одни на всём корабле. Существо всех забрало. Больше никого не осталось, никто их не спасёт. И сейчас оно нашло их. Бриггс это знал. Знал, что корабль их не защитит. Он только держит их до момента, когда тварь наиграется и придет за ними. Дверь каюты затряслась. Послышался скрежет. Существо забиралось по ней, как в свое время по бочке с водой.

– Я не позволю. Не позволю… – Шептал капитан, как заведённый.

Он выхватил саблю и посмотрел на жену. Она была с ним, наконец-то в сознании и тихо плакала, баюкая дочь в руках.

– Сара… – прошептал Бен, ловя её взгляд, – Сара…

Она посмотрела на него, её дыхание сбилось, когда она заметила оголённую саблю. Женщина прижала дочь к себе вплотную и кивнула. Лучше так, чем смерть подобная тем, что он видел пару часов назад. Или наблюдать как его девочки постепенно иссыхают от голода и жажды, запертые в этой каюте. Лучше от его руки и мгновенно, чем в агонии и ужасе. Часами. Днями.

Дверь задрожала. Больше времени нет. Игры закончились, тварь снова голодна.

Капитан погладил дочь по волосам и улыбнулся жене. Она обняла дочь и закрыла глаза. Бен вытер слёзы, нужно видеть очень хорошо, ничто не должно ему помешать. Ошибка будет стоить мук его родным. Капитан судорожно выдохнул и, одним ударом клинка, пробил шею дочери и грудь жене.

Дверь слетела с петель, и оно ворвалось.

Последнее, что увидел капитан Бенджамин Бриггс перед тем, как океан поглотил его, был силуэт «Марии Целесты» и морда твари, тащившей его на дно.

Спустя месяцы «Марию Целесту» обнаружат дрейфующей в океане, без единой живой души на борту. Её грузовые трюмы будут полны, шлюпки на месте, а в каюте капитана найдут недопитую чашку чая и окровавленную саблю. Никто не узнает правды о судьбе её экипажа. И лишь изредка, в штормовые ночи, моряки будут слышать далекое пение, зовущее их в морскую пучину, напоминая о том, что океан хранит множество тайн, и не все из них человеку дано разгадать.