Kitobni o'qish: «Как (не) влюбиться в бабника»

Пролог

– Так, все собрались? Оль, кого нет?

Я осмотрела зал беглым взглядом, хотя и без того знала, кто отсутствует. Тут к бабке не ходи – смело называй фамилию.

– Покровского нет, остальные здесь.

Директор тяжело вздохнул и что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы, но самообладание сохранил.

– Ладно, начнём. Коллеги, буду краток. Для нас с вами наступают непростые времена: финансирование театра урезано.

По залу тут же пошли перешептывания и эмоциональные вздохи. Света покосилась на меня, ожидая реакции, а я старательно делала вид, что не замечаю её удивления.

Я из-за этой новости уже неделю успокоительные пачками глотаю.

– Но не всё так плохо, друзья, не нужно паники, – мужчина поднял руки вверх в попытке успокоить толпу. – Деньги есть, бюджет на сезон утверждён. Просто от чего-то придётся отказаться. На следующий год мы обязательно найдём спонсора. Есть и радостные новости.

С недоверием, но коллектив смотрел на директора в ожидании солнечного лучика, который осветит сегодняшний тёмный день.

– Художественный руководитель театра наконец найден! Ура, товарищи! За штурвалом нашего корабля снова опытный капитан, который доставит нас до острова славы и успеха! Лауреат премий и победитель фестивалей, вы наверняка ни раз слышали его имя! Игорь Карлович, прошу!

Директор взметнул руку в воздух в театральном жесте и устремил взгляд на двери, но они не распахнулись.

Пауза затянулась, и даже после демонстративных покашливаний никто не появился.

– Да что ж такое, – бурча под нос, мужчина спустился с подмостков и прошёл между рядами театральных стульев.

Судьба сегодня была к нему благосклонна, и массивная деревянная дверь распахнулась за секунду до того, как мужчина к ней приблизился.

– Да пошёл ты! – акустика зала эхом разнесла злобное ругательство и заставила всех обернуться.

Почти бегом в зал ворвался мужчина лет тридцати с разбросанными по плечам кудрявыми волосами, а следом за ним вальяжно ввалился Покровский, ухмыляясь своей кривой улыбкой.

– А… что здесь происходит? – директор растерянно хлопал глазами и смотрел то на одного, то на другого.

– Это ваш сотрудник? – вопил кучерявый, становясь похожим на спелый помидор. – Уволить его к чертовой матери!

– На каком основании? – хмыкнул Покровский и вальяжно развалился на одном из стульев в центре зала, забросив ноги на ряд впереди. – За то, что паркуюсь быстрее некоторых черепах?

– Да ты!

– Игорь Карлович, – вмешался директор, размахивая руками на все лады. – Простите, пожалуйста. Это Покровский, звезда нашего театра, лучший артист. И он очень сожалеет о случившемся. Просто он сегодня не в духе.

Я обернулась на парня, от которого раскаянием и не пахло. Расстегнутая на груди рубашка, небрежно расчесанные волосы – да от него за версту веяло пофигизмом и самомнением, сшибающим самолёты.

– Коллеги, прошу любить и жаловать, Игорь Карлович, новый художественный руководитель театра.

По залу прокатились недружные аплодисменты, прерываемые косыми взглядами в сторону главной звезды.

Я тоже покосилась на Покровского, но после того, как он гаденько подмигнул мне, закатила глаза и отвернулась.

Собрание сегодня навело много шума. Причём и в прямом, и в переносном смысле.

Из зала все расходились, сбившись в кучки и перешептываясь.

– Ты знала?! – на лестнице, ведущей на второй этаж, Света как клешнями ухватилась за мою руку и повисла на плече.

– Что знала? Что Покровский опять устроит сцену? Да если бы я каждый раз на это ставила рубль, была бы уже миллиардершей.

– Да я про кризис в театре! И про худрука.

– Знала, конечно, – я не стала кривить душой и открыла дверь своего маленького кабинета, пропуская подругу первой. – Худрука я помогала подбирать. А кризис…

Тут у меня хватило сил только развести руками и плюхнуться на свой жутко неудобный стул советских времён.

В это же мгновение в кабинет, не стучась, вальяжной походкой вошёл Покровский. Он сюда захаживал уже чаще, чем в буфет. Я была для него короткой сводкой новостей, которую можно получить, если опоздал на собрание. То бишь, каждый день.

– Светка-конфетка, привет, – бросил он моей подруге. – Хохлова, чë недовольная?

– И тебе не хворать, – буркнула я. – Покровский, чë надо? Я тебе скоро начну сообщением делать рассылку о важных событиях за день.

– Давно пора. А-то че я туда-сюда по этажам бегаю? Так чë, расскажешь, что главный вещал?

Я тяжело вздохнула, но в очередной раз открыла свои заметки, которые вела уже, кажется, не для себя, а для коллег.

– Кризис у театра, мы потеряли спонсора. На этот сезон придётся подужаться и найти дурака, который в нас инвестирует.

– А мы разве не государственный театр? – удивился парень.

– Государственный. Только если бы жили на государственные гранты, у нас бы давно у Белоснежки и Бабы-Яги был один костюм на двоих.

– Ммм, – без энтузиазма протянул парень.

Он, наверное, слово «Экономия» первый раз в университете услышал. У него же золотая ложка не только во рту, но и в заднице.

– А чë за кучеряш? Худрук новый?

– Угу. Так что будь с ним повежливее. А-то и из театра выпереть могут, – парень откровенно посмеялся надо мной и, махнув на прощание, вышел из кабинета.

– У нас правда проблемы? – проблеяла Света, которая всё это время сидела в углу на табуретке как наказанный ребёнок.

– Типо того… Никаких премий, корпоративов, гастроли в плацкарте и двухзвездочной гостинице. Хорошо, если зарплаты не урежут…

– Вот дела, – протянула Светка. – У нас и так с деньгами негусто было… Придётся соглашаться на подработку в кабаре. А ты что делать думаешь?

– Не знаю, – я упала на сложенные на столе руки, стараясь не представлять, как буду выживать в ближайший год.

Глава 1

О, ну да, это я. И как я докатилась до жизни такой? Что ж…

Отучившись на рекламщика. .. Хотя нет.

Двадцать шесть лет назад в малюсенькой деревеньке на Урале родилась маленькая девочка, которая сейчас стоит в кухне своей съемной квартиры и думает, как будет тянуть её без премий и надбавок к зарплате.

Почему так дорого жить, когда твои родители не миллионеры, а в столице нет богатой тëтушки, которая жаждет отбросить коньки и оставить тебе жилплощадь?

Никогда не думала, что буду выживать на сто тысяч рублей в месяц. Да в моём родном посёлке семья на такую сумму год жить может! И ещё на лето в Сочи съездить.

А я едва свожу концы с концами под гнётом урезки зарплат и возможных сокращений.

Только жизнь начала налаживаться: я взобралась по карьерной лестнице до директора. Да, пусть я была директором по персоналу в театре, но была же. Купила себе машину. Старую, подержанную, но машину! Хотела на отпуск откладывать. А тут…

А тут раздался звонок телефона, и я отложила овсяные хлопья на заставленную столешницу.

– Да, ало? – принимать входящие с незнакомых номеров уже вошло в привычку по долгу службы.

– Добрый день. Это Хохлова Ольга?

– Да, это я. С кем я разговариваю? – на автомате я присела за стол и открыла почерканный ежедневник.

– Меня зовут Инна Викторовна Покровская.

При упоминании знакомой фамилии кровь в венах застыла. Ни о каком завтраке уже думать не хотелось.

– З..здравствуйте, – пробормотала я, мысленно представляя, что мог натворить Покровский, если его мать звонит мне. – Чем обязана?

– Оленька, у меня к Вам деловое предложение. Касательно моего сына. Мы можем обсудить и оставить этот разговор между нами?

Да даже если бы женщина сама попросила что-то передать своему сыну, я бы неохотно согласилась. Поэтому пообещать сохранить тайну – как раз плюнуть.

– Я Вас слушаю.

– Это не телефонный разговор, – после мхатовской паузы добавила дама. – Мы можем поговорить лично?

– Ну… – формулировка «деловое предложение» от женщины, чье состояние стоит больше моей родной деревни, звучала довольно заманчиво. – Хорошо, давайте.

– Может быть, прислать за Вами машину? Водитель может приехать через час куда скажете.

– Будет комфортнее, если я доберусь сама. Диктуйте адрес.

После звонка ещё минуты две я смотрела на открытые на компьютере карты, которые показывали, что до элитного посёлка ехать мне больше часа.

– Лучше бы на водителя согласилась.

На своей машине, конечно, было как-то спокойнее. Кто знает, что в головах у этих богачей? Я не соглашусь на что-нибудь, а меня по пакетам и в лес. Хотя как мне в таком случае поможет машина – непонятно.

Из гардероба я достала своё самое красивое платье, на которое перед премьерой сезона копила целых полгода.

В нём я чувствовала себя просто королевой. Но дома у Покровских такими, наверное, горничные полы моют.

Осмотрев в зеркало свою точную фигуру под плотной синей тканью, я сунула ноги в туфли и поспешила во двор к своему красненькому Матизу.

– Ну что, малыш, сегодня ты увидишь своих старших братьев. Мерседесы, лексусы, БМВ… Эх…

Я гордилась своей самостоятельностью и независимостью. Без гроша за душой смогла переехать в Москву, построить здесь карьеру, обосноваться.

Я точно знала, что чего-то стою в этой жизни и не пропаду, если вдруг потеряю работу.

Но как же эта самостоятельность порой стояла поперёк горла, когда подруги рассказывали, что квартиры им подарили родители, а машины – парни. Их главной проблемой была обшивка не в том цвете. А у меня бампер был не того цвета, какого вся машина!

– Добрый день, – я остановилась у высоких кованых ворот, за которыми виднелся настоящий замок. – Меня Инна Викторовна ожидает. Я Ольга Хохлова.

– Да, проезжайте, – мужчина во всём чёрном подозрительно оглядел мою машину и открыл ворота.

Даже осматривать не стал на наличие взрывчатых веществ. Хотя эта малышка сама в любой момент может бабахнуть…

Было непривычно видеть участки, где от ворот до дома нужно ехать ещё пять минут. Да тут по пути можно разбить два футбольных поля и огород.

Хотя у таких людей наверняка по два футбольных клуба в собственности и фермерское хозяйство с оборотом пару миллионов долларов.

Я вылезла из машины, надела солнцезащитные очки, потому что позолота колонн буквально ослепляла.

Было ощущение, что я попала по меньшей мере в Царскую Россию.

Дом уходил вверх на три этажа, а право и влево, по ощущениям, на километр.

Повсюду благоухала зелень, цвели цветы, откуда-то доносились звуки льющейся воды, будто кто-то соорудил здесь настоящий водопад.

Чуть не свернув себе шею от обилия роскоши вокруг, я осторожно ступила на ступеньку из настоящего мрамора. Хоть бы ничего тут не сломать…

– Оля, здравствуйте, – швейцар распахнул двери, и мне навстречу вышла роскошная женщина лет пятидесяти в шёлковом халате в пол. – Простите, не успела встретить, была в своей комнате.

Верю. Тут, наверное, от одного конца до другого полумарафонская дистанция.

– Добрый день, ничего страшного. Приятно познакомиться. У Вас… Потрясающий дом.

– Да брось, это старьё мне уже все глаза намозолило, хочу менять.

Я понимающе кивнула. Мне мои тридцать квадратов тоже уже поперёк горла. Вот подкоплю, и как сниму себе тридцать один…

Женщина завела меня внутрь дома, а если быть точнее, в галерею Эрмитажа.

На стенах и потолке была лепнина, в позолоченных багетах известные полотна, даже статуя какая-то стояла. Не удивлюсь, если это подлинник Венеры Милосской, а в Лувре хранится копия.

– Проходи, присаживайся. Сейчас принесут чай. Или, может быть, пообедаем?

– Нет, нет, спасибо, я сыта. Давайте, может быть, сразу к делу?

А-то мне ещё обратно часа два ехать, давясь слезами зависти…

Женщина махнула кому-то из прислуги, и на столе как по мановению волшебной палочки материализовались чай и сладости.

Я благодарно кивнула в ответ на предложенную мне кружку, но пить не решилась.

– Оль, я могу быть прямолинейной?

– Это было бы славно, – улыбнулась я. – Давайте сразу по существу.

– Мы с Давидом хотим женить Сашеньку.

Хорошо, что я отказалась от чая, иначе он бы у меня сейчас носом пошёл от эмоционального шока.

– Простите, а я чем могу помочь?

– Думаю, ты как никто другой знаешь, какой раздолбай наш сын. Нет, Саша очень добрый и разносторонний мальчик, но я же не только мать, я ещё и адекватный человек. Он раздолбай и прожигатель жизни! Я с ума сойду раньше, чем он за голову возьмётся.

– Допустим, – я осторожно подтвердила слова женщины. – Но его исправит только полная амнезия или трансплантация мозга. Я не хирург и не костолом.

– Давай не будем такими критичными. Я верю, что заложила в этого человека хоть что-то светлое и хорошее. Ему нужно просто напомнить об этом, подтолкнуть, понимаешь?

– Допустим, – я снова кивала как безвольная марионетка.

– Мы хотим, чтобы кто-то настроил с ним контакт, подружился, вкладывал в его голову светлые мысли. Может быть, как бы случайно знакомил с хорошими девушками.

– Вам нужны Роза Сябитова и Лариса Гузеева в одном лице?

– Как хорошо, что мы друг друга понимаем, – женщина мягко улыбнулась и коснулась рукой моего плеча.

– Хорошо, но почему Вы решили, что это могу быть я? Может быть, Вы не в курсе, но Ваш сын меня на дух не переносит, – как и я его…

– Ты ошибаешься, Оль. Он рассказывает нам о тебе. Со спесью, конечно, но я же понимаю, что ты вызываешь у него уважение. Он никогда этого не признает. Упёртый, весь в отца. Но ты для него авторитет.

Я растерянно хлопала глазами, не зная, что и сказать. Я авторитет для Покровского? Да я скорее поверю, что меня на Оскар номинировали!

– Даже если так, мы почти не общаемся. Будет странно, если я вдруг подсяду к нему в буфете и начну рассказывать, что семья это хорошо и нужно жениться.

– Конечно, нет, на то мы с тобой и женщины, – Инна Викторовна мягко улыбнулась, но в её глазах я увидела ясно читаемую хитрость. – Начнёте понемногу общаться с ним, найдете общие точки соприкосновения. Я не прошу женить моего сына завтра же. Возможно, потребуются месяцы и годы. Но любые ваши старания будут вознаграждены.

Женщина как бы невзначай протянула мне свернутую пополам бумажку, на которой была записана сумма.

Я, мягко говоря, удивилась. Почувствовала, как сердце бьётся быстрее. Интересно, это в рублях или в евро? За месяц или вообще? Да какая разница, тут всё равно много!

– Это за то, что вы согласитесь попробовать. Даже если не получится, сумма останется у вас. Ну а дальше, за каждую потенциальную невесту, будем доплачивать сверху.

– Щедро, – только и смогла я сказать не своим голосом. – Я… Должна признать, это очень приятное предложение. Но, чтобы согласиться, нужно чуть больше вводных. Какие именно ценности я должна заложить в его голову? По каким критериям подбирать невест?

– Я сразу увидела в тебе делового человека, – губы женщины сложились в довольной улыбке, а через минуту в моих руках уже была увесистая папка с информацией. – Здесь все, что может понадобиться. Его увлечения, пристрастия, страхи, слабые и сильные стороны, любимые места, расписание, друзья. Кстати, с последними осторожнее. Такие же гуляки.

Сердце неприятно ëкнуло, когда среди прочих в этом списке я увидела нашего финансового директора. Но не об этом.

– Да тут целое досье. Вы следите за ним?

– Только в разумных пределах. Нужно как-то быть в курсе, чем живёт твой сын. Сам он не очень спешит делиться информацией. В конце я оставила небольшие пожелания для нашего с вами плана. Ознакомьтесь, как будет время.

– Обязательно, – кивнула я.

– Значит, мы договорились. Сумма поступит на счёт сегодня. Если есть какие-то вопросы, можете задавать.

– А отец Саши не против всего этого?

– Он только за, – рассмеялась женщина. – Просто ещё не догадывается об этом…

Забрав документы, я села в машину и уже собиралась ехать.

Но на телефон пришло сообщение о поступлении средств. А потом ещё одно с пометкой «За молчание».

Через боковое стекло я посмотрела на хозяйку дома, которая дружелюбно улыбнулась мне и помахала рукой.

– Боже мой, куда я ввязалась…

Глава 2

Остаток выходных я была занята тем, что изучала досье на Покровского. Получить всю подноготную своей главной занозы в заднице да ещё и за неплохое вознаграждение. Сегодня, что, праздник?

Время от времени я смеялась в голос, когда читала предпочтения парня в быту. Он требовал, чтобы на тарелке всегда было чётное количество чего-либо. Две куриные ножки, шесть штук горошин. Интересно, пюре нужно в граммах считать или в ложках?

Носил он исключительно натуральные ткани, просыпался не позже семи утра и не ездил на одной машине дольше полугода.

Впрочем, зная Покровского хоть немного, можно было и самостоятельно дойти до половины из этих вещей.

Я не встречала ещё столь же придирчивого и избалованного человека.

Загадкой оставалось лишь то, почему сынок таких родителей вместо путешествий по миру выбрал работу в нашем театре.

Он исправно ходил на репетиции, пусть и опаздывал, учил роли, из кожи вон лез, чтобы отточить мастерство. И публика его обожала!

Если бы мы вместо сувениров с изображением нашего театра продавали продукцию с лицом Покровского, его фанатки сделали бы нам кассу.

Но, нужно признать, капля достоинства у этого человека всë-таки была. Он не спал ни с кем из своих фанаток и коллег. Правда говорил, что это лишь потому, что от них потом сложно избавиться.

– Не человек, а ходячий феномен, – пробурчала я, переходя к предпочтениям его матери.

Хоть она и показалась мне вполне милой и доброжелательной дамой, я была уверена, что в этом тихом омуте водятся черти.

Когда ты по одному взмаху руки можешь потребовать на ужин стейк из любого из Красной книги, автоматически начинаешь чувствовать какую-то власть.

Я была уверена, что в списке требований в потенциальной невесте будет регламентироваться количество волос на черепе, оттенок кожи и длина пальцев с точностью до миллиметра.

– Хозяйственная, добрая, вежливая, без вредных привычек, – бегло читала я. – И всë? Ей нужно быть просто адекватной? Да тут даже я подойду… Может, где-то затерялся второй том этого списка?

Я ещё раз прошерстила каждый из листов папки, но только убедилась в том, что невесту ищут самую обычную. Не был указан ни рост, ни вес, ни размер ноги – только общие черты характера, которые казались вполне адекватными.

– Казалось бы, в чем сложность? – спросила я у самой себя. – Только как эту обычную невесту подложить под Покровского, который давно мог собрать своё модельное агентство?

К понедельнику я основательно подготовилась и была заряжена добиваться расположения парня.

Прочитала, что он любит футбол и болеет за одну команду с детства. А они вчера как раз проиграли. Вот и повод для поддержки и общего разговора!

– А как выглядит расстроенный фанат любимого клуба? – спросила я у своего отражения в маленьком заляпанном зеркале. – Надо прямо плакать? Или просто грустить? Ладно, сориентируюсь.

Собрав волю в кулак, а жидкие светлые волосы в хвостик, я поспешила на главную сцену, где сейчас к концу должна была подходить репетиция.

– Игорь Карлович, здравствуйте. Как вы здесь, осваиваетесь? – шепнула я худруку, присаживаясь рядом.

Мужчина с недовольным видом смотрел на сцену и качал головой, будто ему сценку из школьного театра показывали.

– Осваиваемся. Работы непочатый край.

– Уверена, что Вы справитесь.

– Ну кто так играет?! – вскрикнул мужчина, негодуя. – Станиславский в гробу перевернулся! Завтра все приходят со сценариями, будем расписывать построчно!

Мне пришлось открыть рот и сглотнуть, чтобы разложить уши. Что ж орать-то так…

Артисты недовольно разбредались по своим коморкам, и я как бы невзначай шмыгнула за ними.

– Светик, привет. Есть часок после репетиции? Поболтать надо.

– Слушай, я уже жутко опаздываю в кабаре. Сегодня пробы, – подруга состроила извиняющееся лицо, пожала плечами и быстрее всех влетела в гримёрку артистов второго плана.

Ну что, сама виновата. Я хотела ей рассказать свежую сплетню из первых уст.

Дойдя до конца коридора, я остановилась у двери с табличкой «Покровский А. Д.».

Постучать оказалось сложнее, чем я себе представляла.

Несколько секунд я раскачивалась на пятках туфель, решаясь нарушить тишину.

В конце концов, набрав полные лёгкие воздуха, постучала костяшками правой руки по облупившейся крашенной поверхности.

– Кто там? – раздалось раздражённо.

– Это я. Есть пять минут? Поговорить надо.

– Я как раз собирался зайти. Переоденусь и буду. Или заходи, если хочешь помочь.

Даже через дверь я ощутила, как по мне мазнули сальным взглядом с пошловатой хитринкой.

Захотелось в душ.

Тело пробило крупной дрожью, я отогнала навязчивые мысли и быстро ретировалась на второй этаж в направлении своего кабинета.

Миновав лестницу, я замерла на секунду и почувствовала, как к щекам подступает румянец, а губы раскрываются под натиском участившегося дыхания.

Поправив непослушные волосы, я пошла по коридору как можно непринуждённее, но всем нутром ощущала, что походка по щелчку пальцев стала неестественной и натужной.

Павел общался с кем-то по телефону, не обращая внимания на меня. Я видела только его спину, обтянутую тонкой чёрной водолазкой, и затылок, прикрытый редкими волосами.

– Привет, – я поздоровалась и приветливо улыбнулась.

– Привет, привет. Слушай, у тебя копий прошлогодних отчётов нет? По продажам билетов всё куда-то делось.

– Я… Я поищу. Или из архива можно поднять.

– Да лень этим заниматься, – махнул мужчина. – Ты поищи, ладно? Давай, я пошёл, дел по горло.

Махнув на прощание, я стыдливо прижала пальцы к губам и поспешила скрыться в своём кабинете.

Через минуту в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, Покровский вошёл в помещение и забросил спортивную сумку на хлипкий стул.

В нос тут же ударил запах его дезодоранта, который был сродни едким духам, которые пропитывают тебя изнутри.

Одернув желание скорчить недовольную гримасу, я опустилась за свой стол и постаралась отыграть печаль максимально естественно.

– Чë хотела, Хохлова?

– А ты зачем хотел зайти? – перебросила я инициативу.

– Оля, отвечать вопросом на вопрос невежливо, – парень опëр кулаки о едва дышащий стол и впечатал в меня свой внимательный взгляд карих глаз. – Если хотела поиграться со мной, могла бы и в гримёрку заглянуть. Мы бы поиграли.

– Не заговаривай мне зубы, – отмахнулась я. – И вообще, у меня плохое настроение. Я расстроена.

Вот теперь Станиславский точно в гробу пируэт сделал.

Я надула губы, скрестила руки на груди и театрально отвернулась. Не хватало только выжидающие взгляды бросать исподлобья.

– Хохлова, у тебя чë, пмс? – усмехнулся парень. – Так я не по этой части.

– Никакой у меня ни пмс. Просто команда вчера любимая проиграла.

– Ааа… Это кто? Крылья Советов или наш местный ФК Буревестник?

– Барселона вообще-то, – буркнула я обиженно.

– Даже так? – на секунду мне показалось, что Покровский заинтересовался и проникся.

По крайней мере, он подмял под себя табуретку и с широко раздвинутыми ногами опустился напротив меня.

– Не знал, что ты фанатка. А чë, матч смотрела?

– Конечно, – кивнула я.

– Ну как Сантос красиво забил, скажи?

– Ага, ага. А ты тоже смотрел? – в душе появился маленький лучик надежды на успех.

– Конечно, смотрел. Только я смотрел Барселона – ПСЖ, а ты, видимо, Зенит – Спартак. Хохлова, ты кому лапшу на уши весишь? Матчасть бы хоть подтянула прежде, чем врать.

Покровский смотрел на меня с нескрываемой насмешкой, скрестив руки на груди.

Я уже чувствовала как багровеют щеки, но решила идти до последнего. Как говорила моя бабушка: «Ври, пока хватает воздуха».

– Да я просто фамилии перепутала. Эти европейцы все одинаковые…

– Сантос бразилец, – вот же, блин. Понаедут… – Я бы, конечно, с удовольствием ещё посмотрел на этот спектакль одного актёра, но играешь ты хреновенько. Хоть у своей подружки пару уроков возьми. Хотя она не лучше.

От такого нелестного комплимента в адрес Светки я даже насупилась. Она пока, конечно, в главных ролях не блистала, но у неё всё впереди.

– Сворачивай свою постановку, я всë знаю.

– Ты о чем? – я скосила под дурочку и непонимающе мотнула головой. – Я просто… Хотела с тобой наладить контакт. Неудачно.

– Наладить контакт, а потом подложить под меня кого-нибудь из своих подруг, – припечатал Покровский, не глядя на меня.

Тут я вся напряглась и сжалась.

Вряд ли он так просто попал пальцем в небо с одного выстрела. Создавалось впечатление, что парень и правда в курсе.

Но как?

Хрен с ним, как! Мне, что, теперь деньги вернуть придётся?!

– Чë глазами хлопаешь? Чем больше дом, тем больше крыс. Или мамуля наивно полагала, что только она за мной следит?

Я по-прежнему молчала как шпионка, которую пытали на допросе. Вот только пока было неясно, чью сторону лучше принять, а кого предать.

– Хорош играть в молчанку. Я с миром пришёл. И с деловым предложением.

Подозрительно много деловых предложений от семьи Покровских мне поступило за последние несколько дней. Я так их семейным ассистентом стану.

– Я тебя слушаю.

– Только давай так: разговор останется между нами, – видя, что я сомневаюсь, парень добавил: – Заплачу больше, чем дала тебе мать.

– Она ни о чем не узнаёт.

Покровский окинул меня каким-то странным взглядом, но мне показалось, что я увидела в нём одобрение. А мне что? Мы сотрудники бюджетные. Кто больше предложит, тому и служим.

Тем более, Инна Викторовна попросила ничего не говорить сыну. А я хоть слово сказала?

– Короче, мне нужна твоя помощь. Маменька решила взяться за моё воспитание на двадцать шестом году жизни. Женить меня вздумала. А я не хочу жениться и плясать под её дудку тоже. Хочу сделать так, чтобы она сама о своих планах пожалела и передумала.

– Идеи уже есть, или разработка ляжет на мои плечи?

– В двух словах план такой: мы подыграем её маленькой постановке. Сделаем вид, что стали общаться чуть теснее, что я прислушиваюсь к твоим бредням о браке, семье и прочем. Даже схожу на пару свиданий. Но невест мы подберем особенно тщательно. Они будут соответствовать всем требованиям маменьки, но каждый раз иметь какую-то ложку дëгтя в бочке мёда.

– Ну…

Я действительно задумалась, потому что план звучал более или менее сносно.

Да и какая у меня альтернатива? Отказаться? Уверена, что Покровский не будет со мной столь же любезным, как его родительница. Сдаст с потрохами да ещё и наврет сверху.

– Хохлова, соглашайся, – парень считал мои сомнения и теперь активно подначивал. – Тебе меня не женить, хоть наизнанку вывернись. А так все в плюсе.

– И какая кому выгода в текущей ситуации?

– Моя мама будет спокойна, что сын встаёт на правильные рельсы. А потом сама разочаруется в желании женить меня, столкнувшись с невестушками. Я буду освобождён от вопросов о женитьбе и необходимости ходить на ненавистные мне свидания. Ну и от тебя не надо будет выслушивать, что брак – высшая ценность человечества.

Я демонстративно закатила глаза и цокнула. Вообще-то, я не пропагандирую брак и семейные ценности. Я и за саморазвитие выступаю.

– А мне что? Если твоя мама раскусит наши договорённости? Меня на колбасу пустят.

– Не ссы, моя мама не ест колбасу, – Покровский улыбнулся своей обворожительной улыбкой и подмигнул мне. – Да ладно, я тебя в обиду не дам. Если тебя пустят на колбасу, у кого я буду узнавать новости с планерок?

– Найдешь себе другую девочку.

– Второй такой как ты нет, – я отмахнулась от Покровского как от назойливой мухи и подошла к окну, чтобы полить свой одинокий фикус, который вот-вот собирался отбросить коньки и листья. – Если тебе мало двойной оплаты, то могу предложить свою помощь в обмен на твою.

– Твою помощь? – от смеха я прыснула, забрызгав слюной окно. – Чем ты можешь мне помочь?

– Ольга Олеговна, поменьше спеси в голосе. Я вообще-то готов поспособствовать тому, чтобы подложить тебя под Пашка.

На этих словах мои глаза были готовы выпасть на стол, а щеки сделались похожими на два спелых помидора.

В голове пронеслась мысль о том, что стоило бы попытаться сохранить самообладание, но вряд ли со стороны я сейчас походила на спокойного и уравновешенного человека.

В откровенно смеющихся глазах Покровского я, кажется, видела свои пылающие огнём щеки.

– Да ладно, расслабься. Влюбилась и влюбилась, с кем не бывает.

– Ни в кого я не влюбилась, не неси ерунды! – севшим от волнения голосом пропищала я.

– Да здание шататься начало от того, как у тебя коленки тряслись, когда ты его заметила. Ты ж перед ним как сопливая школьница перед старшеком, – мысленно я сломала стул о голову Покровского и послала его ко всем чертям. Но глупо было отпираться, когда надо мной буквально неоновая табличка светится.

– Может быть, он мне и нравится, но не более. Он умный состоятельный мужчина, привлекательный.

– Помотала тебя жизнь, раз уже привлекает пивной животик и лысина, – хохотнул парень. – Хотя у тебя, конечно, уже возраст такой…

– Я на год тебя старше, – прошипела сквозь зубы, сжимая карандаш в руке.

– Серьёзно? Я думал, тебе лет тридцать…

Покровский всё так же вальяжно сидел на табуретке, окидывая меня оценивающим взглядом без капли сожаления. Непробиваемый идиот!

– Короче, так и быть, буду твоим добрым волшебником, который избавит тебя от девственности. Не своими руками, конечно, упаси Бог.

Мысленно я сделала пометку, что после работы нужно будет зайти в аптеку и купить валерьянки. А лучше сразу в продуктовый за вином. Так оно как-то надёжнее.

– Да не ссы, ты ему вроде как тоже нравишься. Во всяком случае, он один раз сказал, что у тебя зачётная задница.

Я одновременно покраснела от стыда и внутреннего ликования. Это, конечно, слишком пошло, но приятно, черт возьми.

– Давай отвлечемся от моей личной жизни и вернёмся к тебе. Какой план?

– Недельку заложим на установление доверительных отношений. Можешь отчитываться маман, что нашла ко мне подход. А это я почитаю, с твоего позволения, – Покровский забрал со стола папку со своим досье и, подмигнув мне на прощание, с ноги открыл дверь кабинета.

– Несносный, несносный тип…

Глава 3

– Умоляю, спасай, – раздалось из динамиков, когда одной рукой я проверяла рабочую почту, а второй ставила печати на документах где придётся.

– Если у тебя не ядерная катастрофа, то мне некогда.

– Олечка, ну кто кроме тебя? Пожалуйста, пожалуйста, я никак не успеваю забрать Ритку из садика. Тебе ведь по пути.

– По пути, только я на этом пути оказываюсь в семь вечера, а не в пять, как оно тебе надо, – проворчала я. – Совсем никак?

– Ты же знаешь, я бы иначе не попросила.

Я тяжело вздохнула, окинула взглядом рабочий стол, заваленный документами, и мысленно прикинула, как сгружу эту кипу макулатуры в багажник своей малышки.

– Ладно, опять придётся дома работать. Но от меня её сама заберешь!

– Конечно! Ты лучшая, – сестра отправила мне воздушный поцелуй.

Только она мне поцелуи и шлёт…

Справиться с работой до конца дня я уже всё равно не надеялась. Так что, смирившись, сложила самые важные документы в сумку, больше похожую на чемодан с ручной кладью, и пошла по театру в поисках своей боевой подруги.

В зале заканчивалась репетиция. Точнее, она должна была кончиться ещё полчаса назад. Но новый художественный руководитель не признавал двух вещей: времени и зубной пасты.

Я тихо вошла в зал и остановилась в центре главного прохода недалеко от Игоря Карловича.

Он снова кричал во весь голос, активно размахивая руками. Ему бы в оперном выступать, а не у нас…

– Ну это же ни в какие рамки, Покровский! Ты на сцене или в мыльной опере? Ольга Олеговна, вот поднимитесь на сцену!

– Я? – сама не поняла, как мужчина спиной почувствовал чье-то присутствие и безошибочно определил, что это я.

Колени от перспективы попасть ему под горячую руку дрожали невероятно сильно. Я сцены боялась ещё со школы.

– Вы, Вы, поднимитесь. Встаньте вместо Запольской. Встаньте, встаньте!

Я оставила сумку на одном из стульев и нехотя поднялась по подмосткам на сцену. Один из танцоров подал мне руку, чтобы я не свернула себе что-нибудь, и проводил до места главной героини постановки.

Как вкопанная я застыла в двух шагах от Покровского, приняв закрытую позу.

Казалось, что внимание десятков глаз сейчас обращено на меня одну. Я ощущала себя будто голой посреди городской площади.

– А теперь, Покровский, твою последнюю реплику. Оцените, Ольга Олеговна, насколько Вы верите этой актёрской игре!

Я была в таком глубоком оцепенении, что соображать здраво не могла, не то что что-то оценить. Парень что-то вещал, активно жестикулируя, с эмоциями, но я была будто в замедленной съёмке внутри плотного пузыря.

Всё видела и слышала, но ничего не могла сопоставить.

– Ну что, верите ему? – донеслось до меня эхом, и я только сейчас поняла, что всё это время как каменное изваяние смотрела на парня в упор, не сводя глаз. – Ольга Олеговна?

– Ну… Довольно живо, – протянула я обтекаемо. – Может, я лучше из зала посмотрю? У нас же зрители не на сцене обычно…

Моё блеяние, кажется, было никому не интересно, потому что мужчины начали активную полемику на повышенных тонах.

У меня глаза становились круглее с каждой секундой.

В какой-то момент даже показалось, что эти двое так заняты друг другом, что я могу уйти, и никто не заметит.

Но, кажется, я не в тот момент вышла из состояния оцепенения…

– Может, кто-то артистов подбирать не умеет? – выпалил Покровский, используя мат вместо запятых. – Запольская? Да собака моих родителей правдоподобнее сыграет! Какого чёрта она как раскисшее тесто? Её целует её главный враг, а она течёт как весенний ручей!

После этих слов Покровский в два счета сократил расстояние между нами и цепкой хваткой вцепился в мою талию.

Я ничего понять не успела. Из лёгких выбило весь воздух, а перед глазами лишь на мгновение мелькнуло лицо Покровского, чуть влажное от пота и красное после перепалки.

В следующую секунду я ощутила властный и требовательный поцелуй на своих губах, который больше походил на стальные тиски.

Я так оторопела, что секунду, наверное, не двигалась и не дышала.

Только когда мужская рука легла на мой затылок, я наконец поняла, что происходит.

Мгновенно начала мычать и выбиваться, а, освободив руки, резко толкнула парня в грудь.

– Придурок! – вырвалось тут же.

Рефлекторно я протерла губы тыльной стороной ладони, опасаясь, что могу подхватить каких-нибудь мандавошек.

Покровский смотрел на меня спокойным ровным взглядом. И это стало точкой невозврата.

Совсем озверев, я со всей дури лупанула его по щеке. Звенящая тишина в зале поглотила звук удара и разнесла его эхом по помещению.

– Вот так она должна реагировать, – хрипло и на удивление спокойно сказал Покровский, и ушëл со сцены.

Я будто опомнилась, что мне тоже тут не место, и поспешила вернуться в зал за своими вещами.

Ожидаемо, после этой перепалки репетиция подошла к концу. Артистов распустили, а зал начали готовить к вечерней постановке.

Я ждала Свету на улице, всë ещё растирая губы спиртовой салфеткой. Видимо, в надежде, что она сотрёт микробы и мои воспоминания.

– Привет. Ты как? – подруга обеспокоенно провела по моему плечу и заглянула в глаза.

– Нормально. Поехали уже, тошно тут находиться. Надо ещё Ритку из садика забрать.

Первые полчаса Света не решалась со мной общаться. Наверное, по моему лицу и скорости, с которой я обгоняла машины на дороге, было ясно, что ко мне лучше не лезть.

Только когда ко мне в объятия с громкими счастливыми воплями впечаталась племянница, я смогла выдохнуть и немного расслабиться.

– Оля, Оля приехала! – верещала мелкая, за минуту выкладывая мне все события последней недели, что мы не виделись.

– Давай собирайся. Нам ещё домой ехать и готовить ужин к приезду твоей мамы.

– Ужин? У нас будет девичник? – с видом завсегдатай девчачьих компаний, Рита потерла руки друг об друга и ломанулась к своему шкафчику с грибочками, расталкивая мальчишек по пути.

– Она вырастет грозой района.

– Я её уже иногда побаиваюсь.

В моей скромной однушке нередко проходили наши посиделки.

Света жила с родителями, так что там собираться было неудобно, а Поля с дочкой снимали квартиру почти что в Подмосковье, куда добираться было с двумя пересадками.

Мои тридцать квадратов, конечно, не располагали для полноценной тусовки трёх одиноких женщин и одной бесшабашной девчонки, но время от времени они становились резиновыми и вмещали нас всех.

Собрав по пути все пробки и продуктовый магазин, дома мы оказалась почти в то же время, что и Поля. Сестра примчала на общественном транспорте и привезла с собой новую игру для Риты и пару бутылочек светлого для меня.

– Считай, что мы расплатились, – отсалютовала я ей, открыв крышку с характерным звуком.

– Оль, чë, прям до ужина? – удивилась сестра.

– У меня в жизни такое… Тут надо вместо ужина.

– Еë поцеловал Покровский, – пояснила Света, глядя на меня с искренним сочувствием и сожалением. – Хотя в труппе говорят, что целуется он как Бог.

– Бог слюноотделения, – подтвердила я. – Давайте не будем об этом, умоляю? У меня и так новостей хватает.

– Мама, мама, – в кухню, едва не впечатавшись в холодильник, забежала Рита. – А почему Оля пьëт гадость?

– Ну… Доча… Тëте Оле нужно полечиться.

– Она, что, болеет? – выпучив на меня глаза, спросила девочка.

– Сердечные раны болят, Ритка.

– А почему я лечусь витаминками, а Оля гадостью?

– Взрослая жизнь – непростая штука, – со знанием дела изрекла Поля.

После ужина Рите мы отдали комнату с телевизором и мультиками, а сами разложились на кухонном столе и около него.

Светка привычно забросила ноги на подоконник и валялась на полу, а мы с Полей как две близняшки сидели, поджав к себе ноги.

– Короче говоря, его матери я пообещала его женить, а ему – выбить у матери из головы мысль о его женитьбе.

– Ну, если так подумать, – размышляла Поля, кусая губы, – не такие уж противоречивые миссии. Может, в конце концов он женится, а матери это будет уже не так важно?

– Покровский и женится? – Светка прыснула со смеха, но тут же стёрла с лица разлетевшиеся слюни. – Да он женится, только если в стране разрешат заключать брак с самим собой!

– Надеюсь, что я не насобираю приключений на свою задницу. Но во время разговора он показался мне вполне вменяемым… Просто будем жить, не мешая друг другу.

– Главное пореже целоваться на сцене на глазах у всего театра, – подколола меня сестра.

– Оля с кем-то целовалась?! – вездесущая племянница тут же появилась на кухне и уставилась на меня ровно таким взглядом, каким смотрела моя мама, когда я приезжала к ним в гости. Требовательно, проницательно.

– Ни с кем Оля не целовалась. Это он меня целовал. Но я дала ему отпор!

– Ну ладно, тогда неинтересно. Меня в садике тоже Костя пытался поцеловать, но я дала ему отпор, – деловито заявила племянница, уперев руки в боки. – Он красивый, но букву «р» не выговаривает и писается в Тихий час.

Рита улетела с кухни так же быстро, как прилетела, а мы с девчонками залились громким смехом.

– Чë вы ржёте, там до моей дочери домогаются! – сквозь слезы выдавила Поля.

– Я бы скорее за её обидчика переживала.

– Он букву «л» не выговаливает, – передразнила Света мою картавую племянницу, и мы снова залились хохотом.

Под пиво и сушёных кальмаров мы перемыли косточки всем коллегам Полины с завода и катком прошлись по нашему новому художественному руководителю.

Оказывается, то, что я видела, это ещё цветочки. В обычное время Покровский с ним едва ли не дерется.

Да и остальная труппа от худрука пока не в восторге. Наработанный годами репертуар он сровнял с грязью, а на новые постановки набрал главных артистов из массовки, чтобы оживить картинку.

Но складывалось всё пока что не очень радужно.

– А как у тебя с твоим? – между делом бросила Полина.

– Да никак… Помогла ему вчера, а он меня даже не заметил, – грустно вздохнула я, вспоминая лишь сухое «Спасибо» от Паши. – Но…

Я замялась, не зная, рассказывать девчонкам или нет. Было как-то стыдно и неловко.

Хотя эти двое видели меня в таких состояниях, что такое явление как стыд должно было давно атрофироваться.

По Паше я вздыхала давно. Заметила его, когда пришла в театр работать помощницей директора.

Конечно, он как взрослый мужчина и руководитель по финансам не обращал на меня внимания. Помогал по работе, конечно, но смотрел всегда с какой-то отеческой заботой.

Наверное, он чувствовал себя наставником и учителем для меня. А я… А я влюблялась в него.

Не давала воли этим чувствам, только дома по вечерам грезила, что он когда-нибудь заметит меня и как в женских романах между нами вспыхнет искра.

Верила ли я в такой исход? Вряд ли. Поэтому не отвергала ухаживаний от других мужчин и за это время встречалась с парочкой парней.

Но то ли они были не такими, то ли мысленно всех их я сравнивала со взрослым и состоятельным Пашей, но долго мои отношения не длились.

Парни приходили и уходили, а я всё так же примеряла к своему имени его фамилию.

Паше, кажется, было чуть больше тридцати. Не женат, без детей, состоявшийся, с хорошим чувством юмора и уважением в коллективе.

Казалось, это именно то, что мне нужно – надёжное плечо рядом, взрослый мужчина. С другим я бы просто не смогла быть счастливой.

Сверстники считали меня слишком властной, организованной, стервозной. У парней в двадцать шесть лет ещё ветер в голове, им подавай компьютерные игры и отношения без обязательств, а мне хотелось домашнего уюта и чего-то серьёзного.

Хотя, конечно, девчонки говорили, что Паша уж чересчур взрослый и серьёзный для меня. Но разве сердцу прикажешь?

– Чë сиськи мнешь, говори давай. А-то как неродная, – подначила меня Поля.

– Ладно, ладно. В общем, Покровский как-то понял, что Паша мне нравится, и пообещал помочь, если я ему помогу.

– Ууу, – Света с Полей переглянулись, и восторга в их взглядах я не увидела.

– Что? Он сказал, что я вроде как тоже Паше нравлюсь…

– Покровский соврет, недорого возьмёт. И как он поможет? Он же в делах любовных дятел!

– Ага, только долбить и умеет, – подтвердила Светка, которая уже разбивала своё сердце об эту неприступную скалу.

– Ну они вроде как друзья. Скажет ему обо мне что-нибудь, как бы случайно позовёт нас в одну компанию.

– Ну не знаю… Зная Покровского, это будет похоже на случку! Снимет вам квартиру и купит пачку презервативов.

– Это хоть что-то, – хмыкнула я с ноткой отчаяния.

Может, правда я зря губу раскатала? Не надо надеяться, тогда и больно не будет.

– Оль, чего ты вообще вцепилась в этого Пашу? Предел мечтаний, что ли?

– Да там и предел, нужно сказать, не космический, – хохотнула Света. – С озером в лесу и подушкой безопасности спереди.

– Оль, серьёзно? – сестра посмотрела на меня с ноткой осуждения, как будто сама пять лет назад родила не от такого же. – Ты молодая, красивая, успешная. На какой черт тебе озеро в лесу? Думаешь, он у него домик построит?

– Кому бы говорить! А в кого мне влюбляться? Я вижу только вас и коллег! Танцоры скорее Ритке в женихи годятся, с артистами встречаться я не хочу. А там и остаётся… Пашка и новый худрук.

– Лучше уж Пашка, – выбрала Света за меня.

Вот и я думаю, что Пашка очень даже хороший вариант…

Глава 4

Всю неделю я избегала Покровского. Вернее… Мы и не пересекались почти что.

Парень, кажется, ничуть не чувствовал себя виноватым и даже не пытался попросить у меня прощения. Впрочем, ничего другого я и не ожидала.

В отношениях с Пашей потепления я тоже не чувствовала. Мы по-прежнему ограничивались лишь сухими приветствиями. Точнее, мне были адресованы сухие приветствия в ответ на дружелюбные улыбки.

Но я не отчаивалась. Может, он просто стесняется? Вот Покровский его подтолкнёт, и Паша поймёт, что можно и нужно действовать.

Сегодня у меня был назначен звонок с Инной Викторовной. Женщина, конечно, настаивала на личной встрече, но у меня физически не было времени, чтобы приехать к ней на неделе.

Так что после обеда я закрылась в своём кабинете, на всякий случай поправила макияж и была готова к важному разговору.

– Добрый день, Инна Викторовна.

– Здравствуй, Оленька, – прощебетала женщина, на фоне отмахиваясь от разговора с кем-то. – Извини, прислуга совсем ничего без меня не может. Но с тобой я обязательно поболтаю. Рассказывай, как продвигаются дела.

– На удивление, отлично, – хорошо, что женщина меня не видит, иначе мои красные щеки не получилось бы скрыть. – Честно говоря, я была уверена, что мне понадобится куда больше времени. Но Ваши заметки были очень кстати, и обстоятельства играют на руку.

– Даже так? Рассказывай.

– Мы нашли общий язык, – заверила я, стараясь делать так, чтобы голос не дрожал. – Как-то я в компании заговорила о футболе, он подхватил. И у нас новый художественный руководитель, пока не может найти общий язык с коллективом. А, как известно, общий враг объединяет.

– Это добрые новости, Оленька. Что ты можешь сказать о Саше? Насколько случай запущенный?

Как искренне мне хотелось рассказать, что Саша не пропускает ни одной попы танцовщицы и каждый день высаживает у театра новую барышню, которой даже не обещает перезвонить.

Но мне заплатили денег не за это.

– Лукавить не буду, на данный момент Ваш сын далёк от женитьбы примерно так же, как мы с вами далеки от Марса. Он говорит о тусовках, ежедневно опаздывает, качает свои права и продавливает мнение.

– Оля, Вы режете меня без ножа, – рассмеялась женщина.

– Инна Викторовна, ну Вы же понимаете, что я не могла сказать Вам, что Саша страстно хочет жениться и готов к серьёзным отношениям.

– Я такого не представляю даже в своих самых смелых фантазиях, – честно призналась женщина, а я почему-то улыбнулась после её слов.

– Но никто не говорит, что всë плохо. Знаете, Саша пока что не делится со мной секретами личной жизни, но я чувствую в его словах какую-то усталость от прежнего образа жизни. Ему всё это не приносит удовольствия. Может, он просто не знает, что уже созрел и готов для чего-то большего? Нужно его подтолкнуть и показать, что есть другая жизнь, которая, может быть, ему понравится?

– Оленька, твои бы слова…

В голосе женщины я услышала надежду и волнение. Наверное, в какой-то степени я даже прониклась к ней.

Каждой матери хочется, чтобы её ребёнок был счастливым, чтобы он стал гордостью семьи. Да, Покровский достиг определённых успехов, но каково матери знать, что в постели его видело больше девушек, чем на сцене?

– Как думаешь, может быть, его уже можно с кем-то познакомить?

– Я думала об этом… У нас на следующей неделе будет небольшая тусовка в честь начала нового сезона. Я могла бы позвать одну свою знакомую. Она хорошая девушка, подходит под все требования.

– Отправьте мне её фото и основную информацию, я оценю, – мои губы сложились в саркастичной улыбке.

Вот где проявила себя её властная натура. Что ж, к этому стоило быть готовой.

– Да, конечно, в течение дня скину, – с наигранной вежливостью согласилась я. – Если мы всё обсудили, я вернусь к работе. Будем с Вами на связи.

Я сбросила звонок и с сожалением для себя осознала, что придётся выйти на контакт с Покровским.

– Ладно, Оля, помни, сколько денег ты за это получишь. Если всё пойдёт по плану, зимой поедем в Дубай, а не к родителям в деревню.

В зале шёл генеральный прогон вечерней постановки, так что я решила ограничиться сухим сообщением «Зайди ко мне».

К моему удивлению, Покровский без лишних вопросов через десять минут стоял на пороге кабинета, отпыхиваясь и стирая со лба капельки пота.

Я окинула парня оценивающим взглядом и покачала головой. Вряд ли Грин задумывал Артура с такой волосатой грудью, выглядывающей из выреза рубашки.

Хотя кто знает, кто знает…

– Соскучилась? – зачëсывая тёмные влажные волосы ладонью, спросил Покровский и ухмыльнулся мне.

– Ещё бы столько же тебя не видела, – пробубнила я. – Ты вообще извиниться не хочешь?

Вот же, черт!

Я уговаривала себя не показывать, что меня хоть как-то задел тот поцелуй. Но обиженная девочка внутри меня буквально требовала, чтобы на этом смазливом лице отразилась хоть капля сожаления!

– За что? Что заставил тебя ждать целых десять минут? Прости, худрук зверь, не отпускал.

– Покровский, тебя какая муха укусила? – я даже отшатнулась на всякий случай от своего стола и приоткрыла окно. Вдруг, чем-то пахнет, а я не чувствую? – Отрабатывай свои дешёвые подкаты на фанатках.

– Так и я так, – парень подыграл бровями, и мне невыносимо сильно захотелось ему чем-нибудь припечатать. – Чë случилось-то, мадам директор? Я даже не опоздал сегодня, прощения просить не за что.

– Ты облапал и обслюнявил меня на глазах у всего театра!

– Ааа, – протянул Покровский, заливаясь смехом. – Ну ты нашла повод. Я на сцене, в образе. Ты на сцене, в сексуальной юбке. Так сложилось.

– Всё, заткнись, – зашипела я, пожалев, что вообще завела эту тему. Надо было просто ещё раз вмазать по лицу. Для надёжности. – Я тебя по делу позвала. Звонила твоя мама. Хочет, чтобы я тебя с кем-нибудь познакомила.

– Быстро она, – хмыкнул парень. – Ну ладно, знакомь.

– С кем? Ты забыл, что мы в одной лодке? Мне нужна кандидатка и досье на неё к концу дня.

– Узнаю почерк маман.

Пока я переживала и нервничала, Покровский развалился на стуле и закинул свои начищенные казаки на угол моего стола.

Правда под прожигающе-убийственным взглядом он их все-таки убрал.

– Давай так: ты занимаешься поисками мадам, а я рисую их образ в глазах родительницы. Идет?

– Мне кажется, у тебя знакомых мадам в разы больше, чем у меня.

– Это точно, – с нескрываемой гордостью подтвердил Покровский и расплылся в сальной улыбке, забрасывая руки за голову. – Но, увы, их всех я уже трахнул, после чего был послан нахрен. Точнее, после того, как не перезвонил на следующий день.

– Ты жесток. Такими темпами в городе не останется девушек, у которых твой контакт не заблокирован.

– А ты? – я чуть карандашницей в него не запустила. – Да и на гастроли мы, думаешь, зачем ездим?

– Хорошо, я найду девушку. С тебя досье. И не затягивай.

– Будет сделано, – отрапортовал парень и поднялся со стула в стойку смирно. – Слушай, а мне после фиктивного свидания можно их будет по-настоящему…

Недвусмысленно парень начал насиловать мой шкаф, за что всë-таки получил карандаш в лицо. Но ему это всё равно, что слону соринка.

– Я тебе сутенëрша, чтобы девочек на ночь подбирать? Сугубо деловые отношения. Узнаю, что лез к ним – придушу.

– А ты горячая штучка, Хохлова.

– Свали, – бросила я под громкий смех, хватаясь за виски. – Господи, если я доживу до Нового года, дай мне немного тёплого морюшка и белого песочка!

Никогда бы не подумала, что буду подыскивать фиктивную невесту Покровскому. Да даже если не ему…

Или в специальности «Реклама и связи с общественностью» под связями с общественностью подразумевалось именно это?

За вечер я перебрала весь список своих подруг, знакомых и приятельниц. Нужна была хорошая понимающая девчонка, которая за небольшой бонус согласится держать язык за зубами и пару часов делать вид, что ей искренне интересен Покровский.

– Надеюсь, ты ещё не успел ей присунуть, – вслух сказала я, скидывая парню ссылку на соцсети своей подруги.

Кандидатуру Покровский быстро одобрил и прислал мне резюме, которое я должна была отослать Инне Викторовне.

Если всё пройдёт гладко, не так уж это и сложно.

В конце концов, с подбором сотрудников в театре я как-то справляюсь, здесь тоже своего рода подбор артиста.

– Может, договор с ней подписать? – задумалась я, пролистывая фотографии девушки. – А ещё лучше с Покровским тоже!

Остаток вечера я потратила на то, чтобы переделать трудовой договор нашего театра на договор оказания услуг.

Название вышло грубоватое, но я над этим ещё поработаю…

Я уже собиралась спать, когда телефон разразился звонком.

– Господи, лишь бы не Инна Викторовна, – взмолилась я, выбираясь из-под одеяла. – Покровский? Ты охренел звонить в такое время?

– Половина двенадцатого, – как ни в чем не бывало сказал парень. – Я тут до твоего договора добрался. Хохлова, ты контролëрша сотого уровня! А чë акта приёма-передачи нет? Исполнитель принял, а заказчик передал двадцать пять сантиметров детородного органа, – хохотнул этот придурок, потягивая что-то через трубочку.

– Во-первых, врать в документах нельзя, а-то недостачу в пятнадцать сантиметров потом могут повесить. Во-вторых, это для вашей общей безопасности. Или ты хочешь на следующий день читать новости «Покровский покупает невест»?

– Ой, никто такого не напишет. У меня всë схвачено.

– Всë равно хватай ручку и подписывай, – строго надавила я. – И не звони мне больше по всякой ерунде особенно в такое время!

– Ой да ладно. Просто в клубе сегодня скучно, новых лиц нет, я вот о тебе вспомнил…

От такого сального подката меня аж передёрнуло. Там в клубе не новых лиц, а новых… задниц нет. Лица Покровский не запоминает, я уверена.

– Еще раз позвонишь, заблокирую, – пригрозила я и сбросила вызов.

Глава 5

День «Х» приближался неминуемо быстро. Я тряслась как осиновый лист на ветру от одной только мысли, что придётся провернуть этим вечером.

Света успокаивала меня, пыталась приободрить. Да я и сама понимала, что Настя адекватная девчонка, которая не будет творить глупостей, к тому же она подписала договор.

А вот Покровский…

Через плечо я бросила взгляд в направлении барной стойки театрального музея, где парень оживлённо болтал о чём-то с нашим директором.

В этом раздолбае я была не уверена на все сто процентов.

Для него не существует правил и договорённостей. Он привык, что любую неприятность можно решить деньгами или связями. Просто звонишь кому надо, швыряешь пачку денег, и проблемы нет.

А вот если у меня будут проблемы?

Я ловила бзик каждую секунду, находя в окружающих подставных лиц. Мне казалось, кто угодно в театре может доносить на Покровского, как ему поставляют информацию из родительского дома.

Светке я доверяла, а вот рядом с остальными держала язык за зубами.

– Да не трясись ты так, – давила на меня подруга. – Всë пройдёт гладко, вот увидишь.

– Не могу! Я не контролирую ситуацию, от этого не по себе.

– Намахни, а? – Света потянула мне фужер с шампанским, но мне кусок в горло не лез.

Отмахнувшись от подруги, я пошла на улицу, чтобы встретить главную актрису сегодняшнего спектакля.

– Привет, Насть, – я помахала рукой бывшей одногруппнице, которая как грациозная лань выпорхнула из такси.

В роскошном летящем платье и дорогом пальто она очень даже походила на тех девчонок, которых Покровский обычно высаживал у театра.

– Оля, сколько лет, – девушка тепло обняла меня и улыбнулась.

– Ты изменилась с нашей последней встречи, похорошела.

– Спасибо! Ты тоже красотка. Да ещё и директор театра! Я в шоке.

– Директор по персоналу, – едва слышно пробормотала я. – Ты готова? Уверена, что справишься?

– Хохлова, успокойся, – смеясь, бросила девушка. – Всё будет тип-топ, я на этих первых свиданиях миллион раз была!

Я шумно выпустила воздух из лёгких и ещё раз окинула оценивающим взглядом свою знакомую. Уж очень она сейчас походила на охотницу за толстым кошельком…

– Расслабься, я впервые за два года декрета в люди выбралась, – огорошила меня Настя, поправляя голливудские локоны. – Так что сегодня я сияю, но не более. Я здесь ради денег. Которые ты мне обещала.

Я немного расслабилась и провела девушку в буфет, чтобы она незаметно влилась в нашу тусовку.

Света быстро нашла с ней общий язык. Нужно сказать, под коньяком Света находила общий язык даже с немыми англичанами.

А я, воспользовавшись общей занятостью и суетой, пошла выцеплять Покровского из толпы.

– Эй, пс, – парень прерывал разговор и обернулся на меня.

– О, мадам директор. Чем обязан?

– Не поясничай, – шепнула я, удостоверившись, что нам никто не подслушивает.

Но на всякий случай оттащила Покровского в самый угол буфета.

– Я привела Настю. Сейчас мы с ней встанем вдвоём у столика, а ты как бы случайно подойдешь к нам, и я вас познакомлю. Для достоверности вызовешь ей такси или сам подвезешь.

– Не учи меня ухаживать за дамами.

– А ты разве за ними ухаживаешь? Я думала, максимум яйца ополаскиваешь, – Покровский пропустил мою колкую фразу мимо ушей, потому что был занят тем, что взглядом пожирал фигуру моей подруги.

– А она ничего, секси. Точно нельзя с ней потом?..

– У неё ребёнок, – припечатала я, и Покровский тут же отрезвел.

– Понял, исключительно платонические утехи, без плотских. Я, кстати, прощупал почву для тебя.

Одна моя бровь вопросительно поползла вверх, а парень кивнул мне за спину в сторону барной стойки, где стоял Паша.

– У него никого нет, он в поиске отношений. Подойди к нему.

– Ты с ума сошёл?! Я не буду. Он же подумает, что я влюблена в него по уши.

– А это не так? – так, но признавать это под откровенно смеющимися взглядом я не собиралась. – Хохлова, ты че такая трусиха? Попу в руки, и строить своё счастье.

– Никуда я не пойду! И вообще, мужчина должен сам делать первый шаг.

– Боже, какая ты тугая! Так и помрёшь одна. Ладно, придумаю что-нибудь.

Покровский по-дружески похлопал меня по спине, но я жест не оценила.

Убедившись в том, что спектакль можно начинать, я отвела Настю в сторону и стала болтать с ней на отвлечённые темы.

Горе-жених не заставил себя долго ждать, и уже через мгновение присоединился к нам вместе со своей неизменной обворожительной улыбкой.

– Я отлучусь на пару минут, – сказала наигранно, и улизнула к Светке, которая наблюдала за происходящим как за романтической мелодрамой.

– Откуда дальше будешь брать невест для поставок?

– Пока не придумала, – честно сказала я. – Устраивать кастинг среди знакомых – так себе вариант. У тебя есть кто на примете?

Весь вечер как курица-наседка я следила за Покровским и Настей.

Они, кажется, спелись. Мило болтали, смеялись. Всё выглядело довольно реалистично, будто они и впрямь могли бы стать хорошей парой.

Время от времени я бросала взгляды в сторону Паши, но мужчина лишь раз дежурно улыбнулся мне, когда я не успела спрятаться за бокалом с шампанским и отвести взгляд.

Ничего необычного.

Когда тусовка подходила к концу, я выцепила Настю из толпы и попросила написать мне вечером, когда она появится дома.

Радостно щебеча что-то через плечо Покровскому, девушка клятвенно пообещала позвонить мне сразу, как переступит порог.

Это внушало доверие.

Двое горе-любовничков уехали в ночи на такси, а мы со Светкой поплелись в сторону метро. Нам такси никто не оплачивал.

– Если идея выгорит, много заработаешь? – между делом в полупустом вагоне спросила подруга.

– Прилично. На первоначальный бы даже хватило. Может, в ипотеку влезу…

– Нет, чтобы прокутить все деньги где-нибудь на Бали, – Света мечтательно раскинулась на сидении метро и вздохнула. – Я бы бросила все, и укатила куда-нибудь на полгода.

– Легко говорить, когда у тебя есть крыша над головой и продукты в холодильнике. А меня в любой момент на улицу выставят или аренду задерут в два раза.

– Ты просто сама такая. За стабильность, уверенность в завтрашнем дне. А жизнь она проходит.

Я усмехнулась и покачала головой.

В Светкины двадцать два у меня была очная учёба и две подработки с время от времени совпадающими графиками. Там либо ты держишь жизнь за яйца, либо она тебя.

Но кто с таким не сталкивался, тому не понять.

На одной из станций я попрощалась с подругой, и дальше мы поехали своими дорогами.

Стоило мне переступить порог квартиры, как в сумке зазвонил телефон.

– Как ты только успела так быстро до своих Химок добраться, – проворчала я, перерывая отсеки.

– Оля, привет, привет. Отзваниваюсь, как и обещала.

– Спасибо. Ну как всë прошло?

– Ой, чудесно! – по голосу было ощущение, что Настя вспорхнула от счастья и приземлилась на кровать. – Я отдохнула за все два года, ещё и денег заработала. Спасибо тебе за предложение!

– Если будут ещё фиктивные женихи, наберу, – усмехнулась я. – Как с Покровским? Он не сильно достал своими сальными шуточками?

– Да ты чего, он душка, – я водой поперхнулась от этих слов. – Не знаю, чего ты меня так пугала. Классный парень, воспитанный, с чувством юмора, до дома меня проводил. Никакими пошлостями даже не пахло.

Ого, оказывается, наличие у девушки ребёнка делает из похотливого самца Покровского нормального человека. Надо взять на заметку.

– Ну… ладно. Честно говоря, я его нормальным никогда не видела. Вечно отпускает сальные шутки и пошленько ухмыляется.

– Не знаю, нормальный парень. Обо мне спросил, о театре рассказал. Кстати, про тебя много что у меня узнавал.

– Про меня? – я удивилась и даже поморщилась. Не нравится это мне…

– Ну да. Спросил, как мы познакомились. Ну я про универ рассказала, что ты нашей старостой была. Слово за слово, он поспрашивал про всякие смешные истории, мне рассказал, как ты весь театр за яйца держишь.

– Не похоже на него… Ну ладно. Он тебя на повторную встречу не звал, случайно?

– Да нет, мы же договорились: сугубо деловые отношения. Да и я вернулась в свой мир пеленок и детских пюрешек, – тяжело вздохнула Настя. – Ладно, если будут ещё женихи, звони.

– Обязательно. Пока.

Я сбросила звонок и ещё минуту держала телефон у груди, пытаясь понять, с каким Покровским я познакомила Настю.

Может, у него брат-близнец есть? Хотя я же говорила с ним вечером. Это был всë тот же засранец Покровский.

Я натянула одеяло до носа и надела маску для сна, когда телефон зазвонил.

– Если это не вселенская катастрофа, пошли все к чёрту, – проворчала я, выныривая из кровати. – Покровский? Я же сказала тебе не звонить!

– А чë, у тебя мужик дома? – из динамиков раздался звонкий хруст яблока, и я даже телефон от уха убрала. – Если у тебя мужик, я тебя с Пашком сводить не буду.

– Нет у меня никакого мужика, – огрызнулась я. – Но это не повод звонить мне посреди ночи!

– Ты чë как старая бабка? В девять вечера уже в кровать?

– Двенадцать вообще-то, – зачем-то оправдалась я и села в кровати. – Вываливай что хотел, и я спать пойду.

– Да так, соскучился, – в голосе парня звучала откровенная издёвка, которая меня вымораживала.

– Покровский, иди к чёрту!

– Да ладно, ладно. Я второй день возвращаюсь домой один, скучно просто. Как тебе моя сегодняшняя актёрская игра?

– Должна признать, актёр ты и правда классный.

– Серьёзно? – мои губы сложились в коварной улыбке, но от этой наивности в голосе на душе почему-то стало тепло.

– Угу. Так сыграть нормального человека ещё уметь надо. Настя сказала, что ты душка.

– Да это я и не играл вообще-то.

– Угу, – хмыкнула я с недоверием. – Тебе что надо? Похвалы? Ты молодец, аплодирую стоя. Возьми с полки пирожок.

– Меня пирожки не привлекают, только сладкие булочки, – я закатила глаза, хоть парень и не мог этого видеть. – Я чë хотел. Дальше план такой: я матери ничего не говорю, скрываюсь, веду себя естественно. Ты говоришь, что со слов подруги свидание прошло классно, больше ничего не знаешь. Ещё недельку мы её маринуем, якобы у нас с Настей что-то наклевывается, а потом ты сообщаешь маман новость, что мы разбежались. Из-за того, что она стала тянуть из меня деньги.

Я поморщилась. Осквернять имя подруги не хотелось. Но, с другой стороны, она это сделала и впрямь из-за денег. Так что всё честно.

– Ну ладно, а к чему такая сложность?

– Маман в жизни не поверит, что я рассказал ей о девчонке в первую же неделю знакомства. А так всё правдоподобно: я скрываюсь, информацию она получает от тебя. Через пару недель, может, сделаю вид, что открываюсь ей, и скажу, что наладил контакт с тобой. Нужно порционно становиться пай-мальчиком, если не хочешь, чтобы нас раскусили.

– А ты стратег, – с искренним восхищением сказала я. – Ну ладно, договорились. Я пока займусь поисками следующей невесты, а ты придумывай легенду для неё.

– Добро, – Покровский сочно хрустнул яблоком и чавкнул прямо в трубку. – Оль, а что на тебе надето?

– Пояс из собачьей шерсти и трусы с начëсом!

Глава 6

Врать я хоть и умела, но всегда делала это из ряда вон плохо. Пока в школе и университете все списывали со шпаргалок, я учила наизусть, потому что стоило руке потянуться за подсказкой, как я наливалась багрово-алым цветом.

Хорошо, что взаимодействие с Инной Викторовной проходило по телефону.

– Оленька, скажи, что у тебя хорошие новости, – с тоской в голосе попросила женщина. – Ещё потрясений с утра я просто не переживу.

– К удивлению, я с хорошими новостями. Разговаривала с Настей, всë прошло гладко. Знаете, подозрительно гладко, – тут я уже забыла, что мне надо врать, и выложила на стол все свои искренние переживания. – Она мне как будто другого Покровского описала! У Вас только один сын?

– Бог с тобой, с двумя я бы не справилась. И что, всё прошло хорошо?

– Они мило пообщались, Настя сказала, что познакомились, болтали, шутили – всё как полагается первому знакомству. Потом он её на такси до дома подвёз.

– Только до дома? – осторожно уточнила женщина. – Не до постели?

– Нет! Тоже не верится, да? Просто попрощались у подъезда и всë.

– Может, она ему не понравилась? – я вспомнила, как роскошно вчера выглядела Настя, и покачала головой.

– Тогда зачем он крутился вокруг неё весь вечер?

– А на вторую встречу пригласил?

– Не знаю… Пока ограничились вежливыми «ещё увидимся». Я держу руку на пульсе.

– Либо она ему понравилась, либо он нас раскусил, – протянула женщина, а у меня горло от страха сковало. Главное, чтобы меня никто не раскусил. – Думаешь, мог?

– Да вроде бы нет оснований думать… Давайте на всякий случай сбавим обороты? Так сказать, чтобы не вызывать подозрений. Понаблюдаем со стороны.

– Это ты точно говоришь. Если он мне про неё расскажет или, чего хуже, в дом притащит – точно раскусил.

Я даже удивилась, как на удивление тонко Покровский чувствует душевную организацию своей матери. Во всё попал.

Я хотела добавить ещё что-нибудь, но откуда-то из коридора раздались грохоты и надрывные крики.

– Простите, нужно бежать работать, – скомкано попрощалась я.

Перелетая через две ступеньки, за считанные секунды я оказалась в фойе, откуда доносились страшные звуки.

К моменту моего там появления было перевёрнуто две скамейки и разбито зеркало, а по полу кубарем катались Покровский с худруком.

– Что здесь происходит?! Остановитесь сейчас же!

– Да ты, щенок, совсем страх потерял? – голосил старший, пытаясь придушить парня. – Я тебя на помойку вышвырну!

– Что вы смотрите?! – прикрикнула я на парней из труппы, которые тоже сбежались на звуки. – Разнимайте их!

Зачинщиков драки кое-как оттащили друг от друга. Слава богу, обошлось без крови. Отделались царапинами и ссадинами.

Пока парни удерживали их в разных углах фойе, я стояла в центре и пыталась вести переговоры.

– Вы что творите?! Два взрослых человека, устроили здесь черти что!

– Кто-то пришёл на репетицию бухой в стельку! – крикнул худрук.

И только в этот момент я заметила, что на лице Покровского весёлая улыбка, а глаза косятся в разные стороны.

– Господи… Его в мой кабинет, быстро. Игорь Карлович…

– Ничего даже слышать не хочу! Чтобы ноги его в этом театре не было!

Я всплеснула руками, не зная, то ли бежать за всплывшим худруком, то ли разбираться с пьяным телом.

Сначала нужно утихомирить Покровского, пока он ещё чего-нибудь не натворил.

В моём кабинете парня кое-как усадили на хлипкий стул. Он не сопротивлялся и сожаления не демонстрировал.

– Господи, зачем было так нажираться… – причитала я тихо. – Спасибо, ребят, можете идти, дальше я сама.

– Уверены?

– Да, да, он вроде не буйный, – я растерла пальцами пульсирующие виски и отпустила танцоров.

Через мгновение в мой кабинет ворвался худрук. Вот мужчина выглядел по-прежнему буйным и возбуждённым.

– Ольга Олеговна, я не шутит, когда говорил, что выставлю его за дверь. Чтобы его уволили сегодня же! Либо уйду я.

– Игорь Карлович, – я пыталась сохранять внешнее спокойствие, и на всякий случай встала между мужчинами. – Давайте выдохнем? Не будем рубить с плеча. Я не спорю, что подобное поведение недопустимо и неприемлемо. Мы назначим штраф и занесение в личное дело с увольнением при повторном нарушении. Я проведу воспитательную беседу, когда он протрезвеет, – с сожалением я бросила взгляд в угол, где валялся Покровский.

– Да какой черт эти беседы, если там вместо мозгов каша? Он же ведёт себя как Бог! Срывает репетиции, самовольничает, а дальше что? Посреди постановки со сцены уйдёт?

– Игорь Карлович, Покровский несносен, – на выдохе произнесла я. – Его характер хуже наказания. И я не оправдываю его, нет. Но я точно знаю, что за годы работы в театре Саша ни разу не поставил под угрозу ни одной постановки. Он может пинать балду на репетициях, но зритель для него – наивысшая ценность. Его актёрская игра гениальна, и на ней держатся половина наших постановок. Зрители обожают его, покупают ради него билеты и приходят к нам. Это не пустые слова, это годы его безоговорочного служения сцене и театру.

Я сама чуть не пустила слезу от своей душещипательной речи. Но всё сказанное было правдой.

Чего, а гениальности Покровскому не занимать. Не знаю как, но он делал потрясающие вещи.

На сцене он забывал о своём характере, о выходках, и делал то, что должен был.

Ни раз он спасал постановки, которые находились на грани срыва из-за болезни актёров или форс-мажоров. Он бросал все дела и ехал в театр, к зрителю.

Наверное, это подкупало его фанатов. Полная самоотдача.

– Вашими речами сыт не будешь. Поручитесь за него. Следующий косяк, и вылетите вместе с ним.

– В таком случае мне лучше сразу написать заявление по собственному, – хмыкнула я. – Давайте ему шанс. Вы не нашли общий язык, я понимаю, но я и не заставляю вас становиться друзьями. Просто дайте ещё времени. Я поговорю с ним. Обещаю.

– Это Ваша зона ответственности, Ольга Олеговна, – бросил мужчина, выходя из кабинета, и я облегченно опустила плечи.

– Господи, Покровский, ты ходячая проблема, – бурчала я себе под нос, нервно перегребая стол в поисках своих успокоительных.

Думаю, эти таблетки на травах на меня давно не действовали, но я всё равно делала кассу ближайшей к дому аптеке.

Парень по-прежнему сидел в углу на стуле, не подавая признаков жизни и раскаяния.

Я знала, что в таком состоянии разговаривать с ним всё равно, что лбом об стену биться, но нужно было выплеснуть куда-то свой гнев.

– Ты совсем сдурел приходить на работу пьяным? А если директор узнает?

– Ой, никто мне ничë не сделает, – безразлично бросил этот страдалец и подтянулся на руках.

– Тебе – нет. А вот мне штраф влепят или уволят.

– Не ссы, я в обиду не дам, – я горько усмехнулась и откинула назад распущенные волосы.

– Ты не дашь меня в обиду, пока я тебе нужна. А как только окажусь бесполезной, ты забудешь, как меня зовут. И семья твоя будет мило улыбаться, пока я приношу им пользу. Вот только это временно. Перестану быть удобной, меня по миру пустят одним телефонным звонком!

Я уперла руки в бока и попыталась отдышаться, потому что глаза предательски щипало от подступающих слëз.

– Тебе ничего не будет, Саш, – бормотала я севшим голосом. – Позвонят куда надо, замолвят словечко. С твоей головы ни один волос не упадёт. Из-за твоих выходок и вседозволенности страдают обычные люди, и разгребают потом они. Но тебе до этого нет дела. Хотя с кем я вообще разговариваю.

Стерев со щёк дорожки слез, я вышла из кабинета, не глядя на Покровского. Ещё силы на него тратить…

На втором этаже я нашла Пашу. В двух словах объяснила ему ситуацию и попросила помочь доставить пьяное тело до пункта назначения.

Как бы то ни было, на своём горбу я эту тушу до такси не дотащу.

– Адрес какой? – уточнила я в воздух.

– Я сам вызову, – в прохладном кабинете парень, кажется, начал трезветь. Взгляд стал ясным и из безразличного сделался недовольным.

Покровский и впрямь смог заказать себе такси, и с помощью Паши спустился на улицу.

– Напиши мне как доберешься, ладно? – попросил мужчина, усаживая друга в такси. – Везите его точно по адресу, даже если будет просить свернуть.

– Хорошо. Если будет блевать, пусть оплачивает химчистку, – без лишних вопросов Паша сунул водителю купюру и постучал по крыше машины.

Я была рада, что хотя бы с этим проблем не возникла. И была безумно благодарна Паше за помощь. Без него я бы точно не справилась.

– Спасибо тебе, – облегченно произнесла я с полуулыбкой. – Не знаю, что бы сама делала…

– Да ладно, он же мой друг.

– А как вы познакомились? Ещё ведь до театра?

– Да, мои родители знакомы с его семьёй.

На этом моменте я внутренне напряглась.

Уж не он ли поставляет информацию о Покровском его семье?

Хотя… Паша не такой. Не поверю, что он способен на подобное. Да и Покровских столько денег, что они могли камеры на каждом шагу следования сына понаставить и узнавать новости из его жизни раньше него самого.

– Удивлена, что вы дружите. Кажетесь такими разными, – я с осторожностью подбирала фразы, чтобы не спугнуть диалог. Мы практически впервые за всё время непринуждённо болтали. – Противоположности притягиваются?

– Да не такие мы и разные, – пожал плечами мужчина. – Санëк, конечно, чаще косячит, но и я не идеальный.

– Мне кажется, ты куда более зрелый и ответственный, – сказала я, и тут же одернула себя. Слишком рано для откровенных комплиментов!

– Ну, может… Саня так-то нормальный. Иногда вляпывается во всякое, но как друг он надёжный, на него можно положиться.

– Сегодня ты был надёжным другом в нужный момент, – господи, Оля, ты бы ещё нимб ему сверху пририсовала! – А ты вообще давно в театре работаешь? Кого-то из худруков ещё застал кроме Ходорковского?

– Да, был один в самом начале, – мы уже переместились на второй этаж в длинный коридор между нашими кабинетами.

Неспешно шагали по паркетному полу, и я очень боялась спугнуть момент.

Вдруг Паша сейчас опомнится и скроется за дверью своего кабинета? А я ведь так долго ждала этой возможности выйти на контакт…

– Не помню фамилию, такой старый дедок советской закалки. Но он работал тут дольше, чем я живу. Его уважали и по шагам узнавали, стоило ему из метро выйти.