Kitobni o'qish: «Тот день»

Глава 1

В тот день я получила тройку по геометрии. Моя учительница математики миссис Адамс, как всегда, с досадой посмотрела на меня, про себя говоря: «Опять, Джинни. Опять ты не учила формулы».

В свое оправдание могу сказать, что я неплохо преуспеваю по другим предметам. У меня никогда не выходит плохих отметок по семестрам, да и в году тоже. Но в случае с геометрией – все иначе. Такой, казалось бы, пустяк может уничтожить хорошее настроение, сровняв его с землей, окончательно испортив весь оставшийся день.

–Если ты не возьмешься за голову и не напишешь грядущую контрольную работу хотя бы на четыре, то не жди поблажек, Джинни.-сказала миссис Адамс тоном настоящего изверга и продолжила оглашать результаты остальных.

Я посмотрела в окно с надеждой, что большой метеорит сейчас упадет на нашу школу, в этот класс, раздавив тем самым миссис Адамс. Когда дело доходит до моей успеваемости, меня, как будто кто-то подменяет, и я становлюсь очень…раздражительной. Может, поэтому со мной никто не общается? Этот факт задевает намного сильнее, чем тройка по геометрии. Ведь, если рядом были бы настоящие друзья, которые могли бы даже в трудную минуту заставить меня улыбаться, может, тогда мне было бы все равно на оценку, да и не только на нее…

Дверь кабинета слабо скрипнула. Пока математичка что-то объясняла у доски, повернувшись к ней лицом, в класс незаметно пробрался Томас. Этот парень никогда не отличался особой пунктуальностью, поэтому опоздания в его исполнении – это не то, чему стоило удивляться.

–Томас!-окликнула того миссис Адамс, все еще глядя на доску, и Томас замер в крадущейся позе, выругавшись без слов.-Открой учебник на странице 293, прочти параграф, а потом выйди к доске и расскажи, что нового узнал.-учительница вдруг повернулась, нацепив пугающую улыбку во всю ширь.

Миссис Адамс было невозможно провести. Каким бы тихим ты не был бы, она все равно услышит тебя. Поэтому, когда дверь предательски скрипнула, она уже знала, что это вошел Томас.

–Будет сделано!-парень послал ей воздушный поцелуй, вызвав этим смех одноклассников.

Он всегда был весел и всегда находился в центре внимания. Возможно, именно без него наш класс не имел бы никакой изюминки. Томас осмотрел положение вокруг, ведя поиски свободного места. Так вышло, что их было несколько, под конец учебного года многие взяли привычку «болеть». Но парень подсел ко мне, бросив рюкзак около ног. Несколько минут я чувствовала себя немного неловко. Томас открыл книгу, быстро нашел нужную страницу и пальцами начал мгновенно спускаться по предложениям.

«Что он делает?»

Вдруг его внимание обратилось на меня, и мне пришлось тут же отвести взгляд в сторону.

–Привет, Джинни.-Томас прилег на парту, чтобы лучше разглядеть мое лицо.

–Привет, Томас.

–Почему хмурая на этот раз?-подмигнул он.

Ему было смешно, в то время как мне – нет.

–Тебе разве не надо подготавливаться?-я надеялась, что моя раздражительность заставит его отстать от меня.

–Я уже давно подготовился.

–Томас!-окликнула его математичка так, что ее бюст подпрыгнул.-Ты уже готов? Тогда чего же не выходишь к доске?

Класс снова залился хохотом. Я смотрела на парня, изумляясь одновременно и его привлекательности, и типичному для всех выпендрежников характеру.

«Неужто все симпатичные парни такие?…»-я подперла подбородок ладонью, с интересом ожидая дальнейшего развития событий.

Томас двигался по направлению к доске под смех и гул по обе стороны, будто он гладиатор, храбро идущий навстречу льву. Признаюсь, я сама пребываю в каком-то восторге от его личности. Томас действительно та еще находка.

–Ну, весельчак,-обратилась к нему математичка.-Мы все тебя слушаем.

Томас заулыбался, как ребенок, когда учительница назвала его «весельчаком». Конечно же, это вызвало всеобщее хихиканье со стороны девушек, каждая из которых представляла себя и классного заводилу в виде пары. Жаль их расстраивать, но лично я не припомню, чтобы у Томаса были хоть какие-то отношения на территории школы. Хотя, может, я просто не замечала этого?

–Значит так,-начал парень и взял мел.-Я узнал, что эта фигура называется «Призма», а эта, «Конус»!-он начертил несколько сложных фигур, играя на публику.-У «Призмы» и «Конуса» есть парочка формул, которые, к вашему сожалению, нужно запомнить.

–Миссис Адамс, кажется, вы нам больше не нужны.-заявил Тод – не мало знаменитый в классе парень, играющий в школьной футбольной команде, чьи слова никогда не держались за зубами.

–Короче,-продолжал Томас, водя мелом по доске.-Сейчас я начерчу призму…Прямоугольную…Вот…Вроде прямоугольная…

–Томас, кажется, ты спутал прямоугольник с квадратом.-смеясь, вставила Агнес.

Парень недовольно на нее покосился и принялся исправлять чертеж, чтобы тот, наконец, стал похож на этот проклятый прямоугольник. Стирая мел до основания, вызывая истерику у одноклассников, Томас продолжал бороться с призмой и, когда у него все-таки получился более или менее нормальный чертеж, Тод, смеявшийся громче всех, захлопал в ладоши:

–Браво! Пикассо!

Томас не растерялся и согнулся в реверансе. Все снова загоготали.

–Так, все, хватит. Томас, ты превращаешь урок в балаган.-устало проговорила учительница.-Сядь уже на место и никого не трогай. Особенно меня.

–Попробую, Миссис Адамс, но ничего обещать не могу.-он развел руками в стороны, виновато улыбнувшись.

Без конца поправляя волосы, Томас шел обратно. Приближаясь к нашей парте, он странно взглянул на меня.

–Ну, привет, еще раз.-шепотом произнес Томас, когда сел.-Ты, кстати, мне должна.

–Ничего я тебе не должна.-моя интонация была более, чем убедительная, и в придачу озлобленная, однако парень успешно проигнорировал и это, продолжив в том же духе:

–Ну как же, я только что сделал твой день лучше.

–Он и без тебя был нормальным.-соврала я, делая вид, будто слушаю теорию сегодняшнего урока.

–Минуточку, позволь мне побыть твоим персональным психологом.-Томас проверил, чем занимается Миссис Адамс, и только затем разлегся на парте, подперев голову рукой.-Расскажи мне все, что тебя тревожит, дорогая.-сказал он голосом старого мудреца.

–Томас, отстань. Ты мешаешь.

–Ой, да брось! Я только что мастерски рассказал тему сегодняшнего урока.

–Ага, «мастерски».

–Это неважно.-выставил он свой указательный палец чуть ли не перед моим лицом.-Зато как артистично!

Я ничего не ответила ему, уткнулась в свою тетрадь, начав записывать все, что пропустила из-за бессмысленного диалога со звездой сцены. Однако и он перестал донимать меня, как только понял, что я не из тех девушек, с которыми можно проговорить весь урок, наблюдая, как те постепенно влюбляются в его эго. Но недолго мы молчали, в голову Миссис Адамс пришла идея окончательно добить меня объявлением:

–Разделитесь по парам и решите два варианта задач. Если возникнут вопросы, постарайтесь ответить на них самостоятельно, но, если вдруг уж совсем не будет получаться, подойдете ко мне.-Миссис Адамс посмотрела на настенные часы, при этом сверяясь со своими – ручными.-У вас целых двадцать минут на выполнение работы. Примите к сведению, что эти задания встретятся в контрольной.

Мне редко удавалось работать с кем-то в паре, ведь, кому охота нести обязанность за человека, в голове которого одни опилки? По крайней мере, именно так я постоянно себя успокаивала, потому что все мы знаем, в чем заключалась настоящая причина. Поэтому моей парой всегда была Миссис Адамс, которая, как я подозреваю, каждый раз рвала на себе волосы, когда я в очередной раз ничего не понимала. Но от того, что Томас сам ничего особо не смыслил в том, что изучает, на душе становилось чуточку легче.

–Ну, Джинни, теперь мне понадобится весь твой разум, чтобы понять, как это решать.-он говорил это, смотря на номера упражнений, давя геркулесовой силой большим пальцем в висок.

–Давай…попробуем?-я не спешила сознаваться, что сама ничего не знаю. Мне не хотелось краснеть за себя же.-Здесь определенно нужны те формулы, которые ты писал на доске…Я сейчас попытаюсь решить…

Томас глядел прямо на записи, которые делала моя дрожащая рука. Я остановилась ровно тогда, когда закончила переписывать данные задачи, поняв, что на этом мои знания заканчиваются.

–Что-то не так?-спросил Томас, озадачившись паузой.

–Я не знаю, что делать дальше.-виновата посмотрела на соседа, в ответ на что тот рассмеялся. Миссис Адамс пришлось сделать ему очередное замечание.-Что ты смеешься?-не сдержалась я и улыбнулась. Все-таки у Томаса был заразительный смех.

–«Не знаю, что делать дальше».-повторил он и засмеялся снова, но уже тише, уставившись перед собой.-Ладно, благо не все потеряно. Есть все-таки мозги в этом классе, и сейчас они сидят во-он за тем столом.-он взглядом указал на математичку, которая разбиралась с такой же проблемой с нашим одноклассником.-Я сейчас подойду узнать, что да как, а ты пока займись ответственным делом.

–Каким?

–Ничего не деланьем.

Я закатила глаза, однако все же улыбнулась, не устояв перед обаянием парня. Томас встряхнул головой, таким образом убрав челку, которая легла ему на глаза, и пошел к Миссис Адамс. Поглощенный неведомо чем он даже не заметил, как весь класс странно поглядывал на него.

Вернувшись, весельчак подсел ко мне чересчур довольный. Он вертел тетрадью так, словно то была не просто бумага в обложке, а целый драгоценный камень, продав который можно стать самым богатым человеком на Земле. Но это было всего лишь решение задачи, получив которое Томас уже считал себя чуть ли не самим властителем мира.

–У меня есть ответы.-кусая нижнюю губу, произнес он, явно думая, что на меня это произведет впечатление, но я просто всколыхнула брови.-Так, я что-то не понял, а где: «О, Томас! Мой спаситель! Что бы я делала без тебя?».-проговорил парень, имитируя женский голос.

–…Обойдешься обычным «спасибо».-мои нахмурившиеся брови и чуть приподнятые уголки губ так и говорили: «Парень, на что ты надеешься?».

Я забрала тетрадь из рук Томаса, как раз в тот момент, когда он хотел дернуть рукой и спрятать ее за спину. Его дурачество забавляло, но мне было необходимо сосредоточиться…

С горем пополам, но нам все же удалось решить одно задание. И это даже не самое сложное! Меня трясло от одной только мысли, что же меня ждет на контрольной, ведь, чтобы получить отметку выше среднего, требовалось решить хотя бы пару тройку заданий, что для меня уже являлось непосильной задачей. А вот Томаса, похоже, вообще ничего не волновало. Не уверена, что ему вообще есть какое-то дело до итоговой аттестации.

Он был полезен только в одном – приносить подсказки учительницы по решению задач. В остальном приходилось думать самой, но я не жалуюсь. Томас неплохо справился с тем, чтобы развеселить меня, поэтому я позволила ему заняться куда более важным и ответственным делом – ничего не деланьем.

Тот день закончился, на удивление, приятно. Урок геометрии никогда еще не приносил столько позитива. Несмотря на то, что на оставшихся занятиях я и Томас больше не сидели вместе, я все равно мысленно говорила ему спасибо за то, что пришел тогда на урок и сел со мной; за то, что вызвал у меня улыбку; за то, что он просто был.

Глава 2

Многие бегут от чужих проблем, потому что либо сами от них недавно избавились, либо считают, что каждый должен научиться справляться с трудностями самостоятельно, чтобы понять значение слова «жизнь». А тем, кому не суждено преодолеть препятствия на пути, приходиться врезаться в них и беспомощно падать на землю в надежде, что их кто-нибудь да поднимет.

Я как можно тише старалась открывать дверь нашей небольшой квартиры – не хотела, чтобы Гейл услышал нас. Обшарпанными тонкие стены со старыми обоями, на которых образовались разводы, и до невозможности скрипучий пол угнетали сразу на входе. Раздев Джоела и повесив его темно-синюю курточку на крючок рядом со своей, я, подталкивая брата вперед, незаметно проскочила с ним по коридору в нашу комнату. Джоел, быстро переодевшись в домашний костюмчик, в котором он не редко засыпал, начал возиться с игрушками, что были разбросаны в специальном для того уголке. Я же положила рюкзак на стул и подошла к зеркалу, устало посмотрев на свое отражение.

Бывают дни, когда я смотрю на себя и удивляюсь своей привлекательности: эти темно-коричневые волосы с прямым пробором, удлиненная челка, которая заканчивается у скул, завиваясь на концах; это худое лицо, украшением которого являются большие серые глаза, брови дуга, а уши…Что ж, с ушами мне повезло куда меньше – оттопырены, из-за них я почти никогда не убираю волосы в хвост. Временами, когда я не так лестно отзываюсь о себе, мне хочется отвернуться или вообще выбросить это зеркало в окно. Сразу находится куча причин, чтобы себя возненавидеть, будь то лишний килограмм, кричащий «привет» с боков, или прыщ на носу. И сегодня был как раз именно тот день.

Прошло немало времени с тех пор, как мы с Томасом сидели вместе на геометрии. Несколько долгих дней без улыбок и ни к чему не обязывающих разговоров. После того урока я начала смотреть на парня иначе. Если раньше он казался мне самовлюбленным эгоистом, то сейчас – беззаботным мальчишкой.

А еще я заметила, что стала слишком часто думать о нем. Так часто, что стоит Томасу пройти мимо меня в школе, мне сразу хочется надеяться, что он хотя бы поздоровается. Но сколько уже прошло дней, а Томас все также холоден по отношению ко мне. По видимости было глупо полагать, что такой парень, заводила всего класса, может когда-нибудь стать моим другом.

Сухой кашель на кухне отвлек меня, и мне вновь пришлось вернуться к своим делам, а точнее к домашней работе, которую приходилось делать, совершенно не имея на то желания. Но что-то не давало мне сосредоточиться, и я даже догадывалась, кто именно был тому виной.

Сделав музыку в наушниках громче, я старалась заглушить мысли о Томасе. Однако это было так же бессмысленно, как и пытаться учить эти вездесущие формулы по геометрии.

–Джинни!-Джоел подошел ко мне, пока я сидела за рабочим столом, и крепко обхватил за ногу.

–Ну что, наигрался?

Усадив братишку бочком на колени, я все никак не могла перестать умиляться его заманчивому внешнему виду: светлые волосы, ближе к цвету блонд, которые с возрастом, к сожалению, потемнеют; детские пухлые щечки, курносый носик и всегда смеющиеся светлые глаза.

–Не-ет!-просмеялся он, пытаясь закрыться от щекочущих его рук.-Я не могу найти свою машинку-у.

–А где в последний раз ты с ней играл? В садике не мог оставить?

–Нет! Она где-то здесь!-нахмурился Джоел, и я снова заставила его смеяться, пощекотав шею.-Джинни-и! Переста-ань!

Отпустив мальчугана, я переоделась, аккуратно повесив вещи обратно в шкаф, в то время как Джоел отправился на поиски своей драгоценной пожарной машинки.

Пока я тщетно пыталась найти хоть какую-нибудь подсказку для решения домашней работы, которая, по моим предположениям, осталась в тетради Томаса, поймала себя на мысли, что завидую своему младшему брату. Ему не приходиться выносить всю ту тяжесть жизни, что накапливается день за днем. Ведь, кто, если не я, отводит и забирает его из детсада! Кто, если не я, готовит ему завтраки, обеды и ужины, потому как больше некому! Кто умывает, одевает, укладывает его спать? Все эти обязанности лежат на одной мне, потому что нам просто не посчастливилось родиться в другой семье, где дети – это не бремя, а радость. Но мы уже привыкли. Привыкли не получать помощь, а сами оказывать ее себе.

За дверью что-то очень тяжелое рухнуло на пол вместе с посудой. Разбившееся стекло было отчетливо слышно вместе с нескончаемой бранью Гейла:

–Собака! Паскуда! Тебя что, мать не учила убирать за собой?!

Услышав это, я осознала: машинка нашлась. Хватило каких-то считанных секунд, чтобы я немедленно выбежала из комнаты и прибыла на место происшествия. На кухне рыдал Джоел, держась за большие мужские руки, которые сильно сжимали его волосы. Запах пролитого алкоголя витал в воздухе.

–Смотри, что ты наделал! Смотри же, щенок, смотри!

Гейл все тряс его над стеклом и затем, когда ему надоело, грубо отпустил. Мальчик упал, приземлившись ладонями прямо на осколки.

–Джоел!-крикнула я, сумев превозмочь оцепенение.

Он сел, схватился за руку, посмотрев на которую начал рыдать еще сильнее. Я мигом подскочила к нему, приготовившись вот-вот поднять и увести от разъяренного Гейла.

–Что он тебе сделал!

Мои крики вместе с плачем мальчика настолько сильно сотрясали воздух, что Гейл, не выдержав этого, замахнулся на нас, чтобы все прекратить. В тот момент я успела завизжать лишь: «Нет!» перед тем, как его огромная ладонь прошлась по моему лицу. Джоел зарыдал еще громче, меня же сковал шок.

Гейл, брезгливо посмотрев на нас, потер руку и направился к пожарной игрушечной машинке, на которую ранее ему довелось наступить. Он пнул ее со всей силы, и та, отлетев прямо в стену, разлетелась на несколько деталей.

–Сопляка своего забери! И чтоб я больше вас не видел!

Джоел висел у меня не шее, продолжая реветь прямо над ухом, а я лишь слышала странный шум, который заглушал все вокруг, кроме колкой боли в щеке. Среди разбитой на полу посуды, виднелись капли крови.

Игнорируя ор Гейла, я отодвинула от себя дрожащего Джоела и быстро осмотрела его руки, затем ладони. В одной из них достаточно глубоко засело стеклышко. Внутри меня в миг что-то вскипело. Одолевала такая злоба, что, казалось, мои внутренности скоро сварятся и превратятся в жаркое.

Я встала и толкнула Гейла, на секунду заставив его заткнуться.

–Надеюсь, когда-нибудь настанет тот день, когда ты попадешь в ад. Я буду молиться за это.

Гейл застыл и оставался в таком положении до тех пор, пока я не взяла с кухни все, что требовалось, чтобы обработать рану Джоела.

–Да-да! Забирай его и вали!-раздалось мне в спину.

Я увела ребенка и зашла с ним в тесную ванну, где смогла, наконец, достать стекло пинцетом, тщательно обработать ранку. Пока я занималась оказанием первой помощи, никак не могла заставить себя посмотреть Джоелу в глаза. Ощутив силу Гейла на себе, я не могла даже представить, что случилось бы с его миловидным и невинным личиком, если б я не приняла тогда удар на себя. Что было бы, дав я ударить того, кого люблю больше всех на свете…

–Ну, посмотри на себя.-я старалась говорить шепотом, но голос то и дело подрагивал.-Ты настоящий боец. Вот, скоро все заживет, и следа даже не останется…А жаль…девчонки так любят парней со шрамами.

–Джинни,-мальчик вытирал нос тыльной стороной маленькой ручки.-Тебе больно?…Не плачь, Джинни, не плачь…

–Нет-нет, что ты.-вовремя не позволила брату снова заплакать.-Я никогда не плачу.

Он прислонил свою забинтованную ладошку к моей горячей и покрасневшей щеке. Я прикусила изнутри губу, чтобы остановить поток слез, который уже струился рекой. Джоел обнял меня за шею, и тогда я обхватила его и крепко прижала к себе.

Мы стояли так долго, заключая друг друга в объятья, пока я окончательно все не выплакала. Услышав протяжный храп на кухне, я, наконец, отвела Джоела в нашу с ним комнату и уложила в постель, понимая, что это единственное лекарство от инцидента. Но он все никак не засыпал, и мне пришлось прилечь рядом и немного подождать, когда же его атакует сон. Сон, в котором у нас нормальная семья: любящая и заботливая мама вместо той, что вечно не ставит своих детей превыше взаимоотношений с пьяницей; где есть настоящий и сильный папа, которого так не хватает…

Как только Джоел уснул, я продолжила делать домашнюю работу, не выполнить которую не позволяла совесть, даже если за окном уже давно воцарилась глубокая ночь. Думать о Томасе сил тоже не осталось. Я только и грезила, как побыстрее добраться до кровати и, превозмогая пульсирующую боль в щеке, встретить прекрасный сон. Такой же, как у Джоела.

Закончив со всем, я упала на кровать, подперла поудобнее подушку и закрыла слипающиеся глаза. Но не успела я насладиться этой манящей темнотой, как меня разбудил поставленный на шесть утра будильник и серый свет за окном.

Глава 3

Самая не любимая часть всего дня – отводить Джоела в детсад. Все потому, что за это времени происходит сразу две ужасные вещи: долгое прощание и осознание, что тебе все же придется пойти в школу. Вдобавок ко всему, на щеке остался достаточно заметный синяк, до которого до сих пор было больно дотрагиваться. Я не могла просто ждать, пока он сойдет, ведь остаться в квартире одной с Гейлом – уже само по себе звучало, как ужасная идея.

Я шла в сторону школы, глазами провожая убегающего к воспитательнице мальчишку в темно-синей курточке. Джоел вел себя так, словно вчера ничего не случилось. Это меня радовало. Несмотря на то, что в нашей семье не все так гладко, Джоелу, на удивление, удается сохранять решимость. Глядя на всегда смеющегося братишку, мне самой не хочется падать духом. Хотя, порой, замечая, как за остальными детьми приходят их любящие родители, которые затем возвращаются с ними домой, держась за руки, где-то внутри меня просыпалась зависть и желание иметь нечто подобное.

Остановившись у входа на школьный двор в виде арки, я задумалась перед тем, как сделать еще шаг. Мне не хотелось идти сегодня в школу, не хотелось прятать свое лицо и тем самым привлекать к себе ненужное внимание. Конечно, я знала и четко понимала, что обучение – это пропуск в будущее, в лучшую жизнь, однако я не рвалась терпеть эти взгляды и шепот вокруг себя. Что стоит мне прогулять?

Я пошла дальше. Это был первый раз, когда я решилась на такое. Меня должна была терзать совесть за не типичный для примерного ученика поступок, но иногда требуется пойти на подобную жертву, чтобы самой не стать ею.

Услышав отдаленно, как прозвенел звонок на первый урок, я продолжила идти в быстром темпе. Еще бы чуть-чуть и я прошла бы пешеходный переход, дошла бы до остановки, села бы в автобус и уехала. Куда-нибудь. Но неожиданно для себя я вдруг увидела его: Томас шел, слушая музыку в наушниках, устремив взгляд вниз, на дорогу. Его руки были убраны в карманы, а плечи приподняты. Он вдруг взглянул на меня, когда я пыталась незаметно проскочить мимо.

–Джинни?-недоумевающе спросил Томас, неторопливо вытаскивая левый наушник из уха.-Привет…-парень мельком пробежался глазами по мне.-Это так странно видеть тебя вне школы.

Я не знала, что отвечать. Просто стояла, загораживая синяк прядью волос.

–Так, ну, ты в курсе, что школа в другой стороне?

–Я…-сомнения потихоньку начали овладевать мной, я еще раз обернулась на здание школы.-Да какая тебе разница!

Мне вдруг сделалось настолько неловко, что единственное правильное решение, которое тогда возникло в моей голове – пойти дальше, сделав вид, будто ничего не произошло.

–Эй!-повысил голос Томас, вовремя ухватив меня за кисть и потянув на себя. Из-за этого мои волосы откинулись назад, продемонстрировав оставленный след.

На секунду мы замерли. Я была в ступоре, пока Томас удивленно рассматривал принявшую удар щеку. Он все еще держал меня, вовсе не замечая этого. Эти секунды я глядела на него испуганно, невольно подмечая какие-то маленькие детали в его внешности, которые на первый взгляд и не бросятся в глаза как, например, маленький шрам, расположенный ближе к концу его верхней губы. Шрам был тонкий, еле заметный.

–Мне пора.-бросила я, пытаясь высвободиться из его хватки. Это, кстати, оказалось проще, чем я…надеялась?

Он ничего не сказал, и я суетливо развернулась, собираясь уходить, придерживаясь первоначального плана.

–Школа все еще в другой стороне.-холодно бросил Томас, и, когда я решилась повернуться к нему, парень уже двигался прямиком туда.

Я очень боялась, что меня будут обсуждать. Если моя нога переступит порог школы, это в мгновение ока станет неизбежным. Люди всегда говорили и говорят о ком угодно и когда угодно, но о таких, как я, болтают, еще чаще. Ведь, что отличает одиночку от всех остальных? Одиночка не находится в толпе, она не масса, поэтому и интерес к ней выше.

С одной стороны, прогуляв школу, у меня не будет проблем с посторонним вниманием, с другой – учителя, узнав, что меня нет на занятиях, поспешат звонить моей матери, чего я определенно не желала. К тому же, я не смогла бы долго находиться в городе, мне с трудом хватает карманных денег на школьный обед. В итоге, поразмыслив, выбор стал предельно очевиден.

Я успела на первый урок, который просидела, закрыв больную щеку ладонью. Но так не всегда было удобно, особенно, если учитель вдруг надумывал читать лекцию. Для этого приходилось все же освобождать вторую руку, чтобы тетрадь во время записей никуда не съезжала. Тогда-то кто-то, «отличающийся особым умом», заметил это и породил первую сплетню.

Сначала обсуждения не заходили дальше вопросов: «Что это с ее щекой?», «Как она получила такой синяк?». Но вскоре разговоры начали распространяться по классу, как болезнь, заражающая человека воздушно-капельным путем. А когда началось время обеда, всеобщее внимание стало чересчур пристальным, из-за чего я уже и не знала, куда прятаться от нависших надо мной взглядов. Пускай я и держала щеку закрытой при помощи пряди, это никак не остановило процесс, который в простонародье называется «фантазия». Все, кому не лень, придумали возможный исход событий, который и повлек за собой этот синяк. Но я уверена, что ни одна из их выдумок не схожа с реальностью, с тем, что действительно произошло. И, если честно, меня на тот момент меня успокаивал лишь один факт – Томас не был в числе тех, кто распространял сплетни. По крайней мере, я в это слабо, но верила.

Парень сидел вместе со своими друзьями недалеко от меня, веселя их всевозможными шутками. Я давно сбилась со счета, сколько раз за то время посмотрела на него, что не скажешь о счете с его стороны, который не превышал и нуля. А что мне еще было делать? Сидя одной, перед собой видя исключительно поднос с едой, которая нужна была лишь для отвода глаз, чтобы люди не думали, что и мне и впрямь нечем заняться, я боролась с дискомфортом от одиночества!

Добравшись до кабинета литературы, я села в конце класса, надеялась, что ко мне никого не подсядет. Несколько одноклассников подошли к моей парте, нависнув надо мной, как стервятники, глазея своими высокомерными взглядами. Все они без исключения никогда не отличались особой приветливостью по отношению ко мне, поэтому я была изрядно встревожена их появлением. Впрочем, как только те открыли свои рты, стала понятна причина, зачем они вообще пришли:

–Привет, Джинни.-заговорила белокурая Агнес, которая запомнилась мне лишь тем, что вечно глядела на Томаса каким-то вожделенным взглядом.-Как проходит твой день?-она многозначительно пересеклась глазами со своими друзьями, которые старались не смеяться.

–Нормально.-рука, которой я закрывалась, буквально спасала меня.

–Ты ведь не против, если мы посидим с тобой? Тебе же наверняка одной скучно.

«Как это мило с твоей стороны, Агнес, что ты заметила это только сейчас».-подумала я, растягивая время ответа, но не успела я сказать и слова, как они тут же все расселись по местам.

Я понимала, что под этими поддельно милыми чертами лиц прячутся настоящие морды ядовитых змей. Пускай их камуфляж и был идеален, однако он все же имел распространенный для всех пресмыкающихся изъян – отсутствие искренности.

–Простите, ребята, но я работаю одна.

–Ой, да перестань, Джи.-Тод подсел ко мне слишком близко и обнял за плечо, сильно прижимая к себе.-Мы ведь одноклассники! Мы должны больше времени проводить вместе, разве нет, Агнес?

Девушка хихикнула, закивав вместе с подругой. Мне же ничуть не понравилось, как Тод сократил мое имя, и я резко отодвинула от себя лже-друга, уже собираясь сказать пару ласковых, как вдруг:

–Это мое место.-сказал Томас, холодный тон которого не изменился с нашей встречи. Тод хотел что-то добавить, да вот лицо Томаса заставило его пересмотреть свои намерения.-Мне надо еще раз повторить или и так все предельно ясно?

–Хорошо-хорошо.-поднял руки Тод, освобождая стул и в то же время передразнивая Томаса за его спиной на потеху девчонкам.

–Чего так злиться, Томас?-перед тем, как уйти, спросила Агнес, легким движением руки откинув волосы с плеч.

–Я сегодня не в духе.

Тот факт, что Томас уже был рядом, меня успокаивал. Уж лучше он и его безалаберное отношение к учебе, чем гадюки вне мешка. Почти тут же прозвенел звонок, и в класс вошла Мисс Яо – учительница литературы, которая, быстро шагая к своему рабочему месту, вдруг спросила:

–Кто-нибудь уже прочел книгу «Ямы» Луиса Сашара?

–Это же из списка «рекомендуемой литературы».-зная строгий нрав Мисс Яо, кто-то все равно осмелился сказать это после пол минуты тишины.

–Я это знаю прекрасно. Но, как вы помните, в начале учебного года я предупреждала, что возьму что-то из этого списка и включу в нашу программу. Так что? Кто-нибудь прочел «Ямы» или мне начать всем ставить неуд?

Прежде чем поднять руку, я хотела убедиться, что не я одна сделаю это. И когда все, даже те, кто, я уверена, и в руках ни разу не держал эту книгу, стали подымать руки в порядке домино, наши с Томасом стали заключительными.

–Что ж, уже чувствую, как кто-то меня обманывает.-Мисс Яо вроде никого не упрекнула, но ее слова четко дали понять, что не прочесть это произведение было нельзя.-Тогда начнем с сюжета. Кто может пересказать его нам?

Никто не проявил желания, поэтому случилось то, чего избежать было крайне тяжело – Мисс Яо принялась глазами бродить по рядам, ища этого несчастного, которому предстоит отвечать.

–Джинни, почему бы тебе этого не сделать?

Внутри меня все аж вздрогнуло. Если бы я тогда поднялась с места и начала рассказывать содержание книги, все бы увидели то безобразие, что оставил Гейл на моем лице. Тогда меня точно ждал бы серьезный разговор, если не с учителем, то с директором. Проблемы бы окружили меня со всех фронтов, не успев я даже объявить, что сдаюсь. Но на мое счастье всего этого не произошло, и я была вынуждена благодарить только одного человека.

–Эта история…Э-э, про парня по имени Стэнли, у которого якобы была проклята семья. Как-то раз он нашел пантовые кроссовки какого-то спортсмена, но полицейскому было виднее, нашел он их или все же украл…Короче, Стэнли не повезло, и его отправили в лагерь для…этих, как их?-Томас защелкал пальцами, пытаясь вспомнить правильное название.

–Проблемных детей.-шепотом добавила я.

–В лагерь для проблемных детей, да. Там Стэнли рыл ямы…

–Копал.-поправила Мисс Яо, и все засмеялись.

–Ну, копал. Разницы нет.-отмахнулся парень, фыркнув, как будто это не он дурак, а все вокруг.-Так вот, копал-копал, а его надсмотрщица пока делала вид, что перевоспитывает детей, на самом деле искала кл…

–Достаточно, Томас. Я просила, конечно, Джинни пересказать нам, но…ладно.-учительница осеклась, и я поняла, что она захочет переговорить со мной после урока.-Надеюсь, эта интрига станет весомым поводом, чтобы взяться и прочесть это неоднозначное произведение для тех, кто не брал вообще его в руки. Так, ну а мы, возвращаясь к теме сегодняшнего урока…

Я посмотрела на Томаса, который, глядя мне прямо в глаза, ухмылялся, приподняв брови. Видимо, он и сам удивился произошедшей ситуации.

–Спасибо.-шепнула я.

–Ты мне должна, Джинни.

Я не до конца была уверена, стоит ли мне доверять этому парню. Все потому, что нас ничего не связывало, кроме школы. С чего бы мне тогда рассказывать о своей проблемной жизни человеку, с которым свел меня случай?

Когда прозвенел звонок, Мисс Яо присела на свой рабочий стол, объявила домашнее задание и принялась прощаться с каждым из учеников, которые, двигаясь в сторону выхода, проходили мимо нее. Я же складывала тетрадки и убирала пенал обратно в рюкзак, когда учительница, дождавшись момента, пока в классе останется ни души, совершенно ожидаемо, обратилась ко мне:

–Джинни, не могла бы ты задержаться?

Томас, который уже почти вышел из кабинета, вдруг остановился и посмотрел сначала на меня, а потом на Мисс Яо. Я взглянула на парня, и тот жестом объяснил, что будет ждать за дверью. Хотя, если честно, мне не хотелось, чтобы он все-таки оставлял меня наедине с учительницей. Где-то внутри я все больше убеждалась – без Томаса мне не справиться совсем.

–Джинни,-Мисс Яо скрестила руки на груди, еле сдерживая себя, чтобы в упор не смотреть на мой синяк.-Позволь узнать, у тебя все в порядке дома?

–Да, все хорошо.

–Угу. «Хорошо», значит.-учительница уставилась вниз, переступив с одной ноги на другую. Затем, немного помолчав, снова взглянула на меня.-А как ты тогда объяснишь мне появление на твоем лице этого?

–Заснула неудачно. Я вчера увлеклась домашней работой, рухнула лицом на стол, а когда проснулась – в зеркале уже увидела это.

Мисс Яо пристально смотрела на меня. Так и ждала моей чистосердечной.

–Да…Все хорошо. Честно.

Учительница сделала глубокий вдох.

–Раз так, тогда, не буду задерживать тебя.

Она повернулась к рабочему месту, взяла некоторые бумаги и начала их ровнять, подбивая о стол. В этот очень удачный момент я решила ускользнуть. Томас, как и говорил, ждал меня около кабинета, однако я его заметила только после того, как он неожиданно положил свою руку мне на плечо.

–Я вообще-то тут.-сказал парень, разворачивая меня к себе.-Как будем решать вопрос погашения долга?

Посторонний шум заглушал наш с ним разговор: болтовня людей, хлопанье шкафчиков, шаги, шуршание рюкзаков и шелест тетрадной бумаги.

–Почему сразу «долг»? Тебя, кстати, никто не просил мне помогать.

–В прошлый раз ты так и не ответила мне, почему была не в духе, а теперь молчишь насчет этого.-парень указал на мою щеку.-Ты должна мне рассказать.

Я как будто разговаривала со стенкой.

–Повторюсь: я ничего тебе не должна. И с чего вдруг в тебе резко проснулся ко мне нездоровый интерес?

–Какая же ты все-таки зануда!-парень тряхнул рукой, чтобы часы на его руке скатились ближе к запястью, а затем второй он вдруг начал загибать пальцы.-Не надо делать меня не пойми кем – это раз. Все всегда интересовались тобой, потому что ты необычная, а необычные люди притягивают – это уже два. Вдобавок, я просто хочу помочь – три!

–С каких это пор я необычная?!

На этот раз Томас взялся руками за лицо и протяжно простонал.

–С тех самых пор, как осталась одна, полагаю…

Слова ударили по воображаемому гонку, разбудив воспоминания, что тут же проснулись и вышли на зов. Я ясно помнила, как первый раз пришла в класс после отъезда моей единственной подруги в другой город и как все смотрели на меня, будто я была не человек, а какой-то экспонат. Тогда я села за последнюю парту, окинув взглядом опустевшее рядом место, а когда отвела взгляд – прошло три года.

–Ладно, не хочешь – не говори. У нас еще найдется время для откровений, я прав?

Парень заметил, что я никак не реагирую на его слова, и, закрыв глаза, на выдохе спросил:

–Ты вероятно девушка не из робкого десятка. Поэтому предложу всего один раз – хочешь стать друзьями? Официально.

Томас протянул руку, при этом задрав брови так, будто это не он предлагал мне дружбу, а они. Но его предложение все еще требовало ответа, а я требовала от себя смелости, чтобы довериться человеку, которого вроде знаю давно, но по-настоящему открыла для себя только сейчас.

Однако что-то мне по-прежнему мешало ответить, и было то чужие мысли, что не держались в головах своих хозяев. На меня смотрели абсолютно все, кто находился в коридоре. Кто-то даже указывал пальцем. Тогда я вновь почувствовала себя животным в зоопарке.

«Что происходит?»

Я видела, как «болезнь» все-таки атаковала людей, и они превратились в инфицированных монстров, готовых растерзать меня, если не когтями, то взглядами.

На запах жареного явился Тод. Гордо выпятив вперед бычью грудь, он поправил свою спортивную куртку, чтобы та так же, как и он, была в центре внимания. У меня внутри все сжалось, мышцы напряглись так, что еще чуть-чуть и у меня случилась бы судорога. Я пыталась успокоить себя осознанием, какой Тод идиот, ничего не представляющий из себя хулиган, который полагается больше на собственную силу и деньги родителей, чем на здравый ум, и все же тревоги это не отбавляло.

–Перед вами, дамы и господа, бесспорное доказательство того, что хорошим оценкам не всегда удается скрыть тайную жизнь «примерных учеников».-Тод держал в руке смартфон, которым махал перед собравшимися учениками.

Толпе поступили сообщения на мобильные телефоны, и они тут же стали что-то читать, затем охать и ахать, снова смотреть на меня и…смеяться. Томасу тоже пришло сообщение, он открыл посмотреть и вдруг неожиданно замер.

–Что там?

Парень не стал ничего показывать или разъяснять. По движениям его пальцев, я поняла, что он удалил улику. Я решила проверить свои сообщения, но там ничего не было.

–Томас!-рассержено произнесла я.-Что там было?! Мне ничего не приходило!

–Еще бы…

В этот момент парень сам на себя не был похож. В полной ярости сжимая свой смартфон, он быстрым движениям подошел к Тоду и толкнул того прямо в выпятившую грудь.

–Совсем что ли, Томас?-ноздри у Тода раздулись, как у быка перед красной тряпкой, но стоило ему заметить меня через плечо Томаса, он вдруг успокоился.-Заступаешься, да?

Меня одолевало ужасное любопытство. Хотелось понять, что происходит и почему все смотрят на меня. Дело в моем синяке, я чувствовала это, но одними догадками обойтись было невозможно, поэтому я подошла к девушке, стоявшей ближе всех остальных ко мне, и попросила у нее мобильник. Она прыснула от смеха мне в лицо и, так и не дав телефон в руки, просто повернула ко мне экран.

Последующие несколько секунд я стояла, как вкопанная. Передо мной сразу возник выбор: раствориться или продолжать бессмысленное существование. Очень странное ощущение, но что может еще ощутить человек, которого буквально окунули в помои? Неудивительно, что мне ничего не пришло, ведь тот, кто это сделал, рассчитывал на мое неведенье. Преступник с помощью рассылки отправил отредактированные фото, на которых меня изобразили голой рядом с несколькими мужчинами в непотребных для публичности позах. Как только прикол был оценен, другие переслали своим друзьям, а те, в свою очередь, своим. Механизм завелся, и его уже нельзя было взять под контроль.

–Тод, мать твою!-голос Томаса вернул меня из прострации.-Удали фотографии!

Но Тод его не послушал. Он продолжил брызгать грязью в разные стороны, а Агнес, стоящая рядышком, которую я все это время не замечала, неотрывно глядела на Томаса. Конечно, это было не единственное, что я так отчетливо запомнила, пока мои глаза окончательно не залились слезами. Видела и запомнила так же, как учителя разгоняли учеников, как Мисс Яо пыталась достучаться до меня и выведать, кто начал весь этот беспредел, и как Томас ударил Тода. Его кулак четко попал тому меж глаз, отчего Тод пошатнулся, схватившись двумя руками за нос, из которого уже вовсю текла кровь. Все было, как в голливудских блокбастерах – в замедленной съемке. Толпу начали разгонять учителя, и Томас, воспользовавшись моментом, дабы самому не попасть в кабинет директора, тряся рукой, наносившей удар, подбежал ко мне и начал уводить…куда-то…

Чем дальше мы шли, тем больше голосов оставалось позади: «Это ж надо так облажаться», «В тихом омуте черти водятся», «Может, она и мне даст?» и прочее пряталось за моей спиной, царапая ее, словно кошка дверь. Я, не сопротивляясь, шла за Томасом, шла и ревела, хотя, казалось, что вовсе не делаю этого. Как же мне хотелось исчезнуть, чтобы земля провалилась у меня под ногами, и я упала в темную яму, где бы отсиделась, переждала весь этот наступивший конец света.

Томас вывел меня из школы через черный вход. Пока он пинал землю где-то в сторонке, я пыталась успокоиться, расставить мысли обратно по полочкам. Однако этот пазл оказался куда сложнее, чем я предполагала. И чем дольше я капалась в нем, тем больше убеждалась, что не смогу больше воспроизвести прежней картинки.

–Вставай.-подал руку Томас.-Нечего просто так сидеть.

Он стоял надо мной, все еще обеспокоенный моим состоянием. Я подняла на него свои красные от слез глаза.

–Ты знал.-процедила я, все еще сидя на тротуаре около черного хода, куда обычно выходили покурить.-Вы с Тодом заодно, да?! А я-то уже подумала, что ты нормальный…А ты мерзкий, подлый и…как все!

Все, что только поступало мне в голову, сразу бросалось мне на язык, а от него – рикошетило прямо в парня.

–Джинни, нет!-он присел на корточки, чтобы наши взгляды были на одном уровне.-Я ни с кем не «заодно», я пытался их остановить, ты сама видела!

–Я уже не знаю, что видела!

–Фотографии сделал Тод. Да, я знал о них,-я снова залилась слезами, уткнувшись лбом в колени, а Томас ускорил речь.-Знал! И ничего не делал, потому что я не думал, что оно все так…

–А оно все так, Томас! Все так!

Он хотел было положить руки мне на колени, чтобы успокоить, но я вильнула ими в сторону, не дав ему сделать этого.

–Ну, что ты от меня хочешь?! Хочешь, я поговорю с Тодом? Только скажи, и я врежу ему еще раз! Джинни, да я готов сломать ему челюсть!

–Не нужно.-вытерла нос рукавом.-Просто…За что…Почему я…

Я подумала о Джоеле, о том, как он сейчас играет в машинки, строя из себя самого лучшего в мире пожарника или полицейского. Вспоминая, как легко ему удалось пережить вчерашний день и как наутро он проснулся с улыбкой на лице, я лишний раз удивилась стойкости своего младшего брата. Кажется, в мире нет мальчика морально сильнее, чем Джоел. Обычно это старшие всегда подают пример для подражания, но порой встречаются и исключения. Таким исключением стал для меня мой шестилетний брат.

–Я не думал, что Тод…Если честно…Я не думал, что…

–Ладно. Хватит этих оправданий.-вытирая слезы, я поднялась, и Томас подскочил вместе со мной.-Тод всегда был идиотом, а я всегда ненавидела это место. Хочешь быть мне другом – тогда придется стать изгоем.

Глава 4

Никогда еще не было такого, чтобы я шла с кем-то забирать Джоела из детсада. Чувство совершенно новое и…приятное. Мама большую часть времени работала, а, если вдруг у нее выдавался выходной…Впрочем, говоря кратко, ей было все равно на нас.

Когда родился мой брат Джоел, она пыталась заботиться о нем, но это быстро прошло, как только появился Гейл. Я не помню, какой она была до ухода отца. Если честно, я вообще мало, что помню. Однако могу сказать точно: в детстве я много улыбалась.

–Можно узнать, куда именно мы направляемся?

–Мы идем по делам. Такой ответ тебя устроит?

–В тебе слишком много загадки.-сказал Томас, почесывая макушку.

–Кстати, раз такое дело…

Томас, с дичайшим желанием узнать, о чем же я, тихоня из его класса, хочу от него, повернулся ко мне лицом, идя спиной вперед, рискуя врезаться в фонарный столб.

–Ты видел мой синяк.-серьезно начала я, давая парню понять, чтобы и он отнесся к этому подобающе.-Так, почему же сказал мне идти в школу?

Он снова развернулся, чтобы пойти, как нормальный человек.

–Существует гипотеза, что, если не знать свой страх в лицо, он рано или поздно сам найдет тебя, и это окажется куда страшнее, чем наоборот.-на секунду воцарилась тишина. Но лишь на секунду.-Ну, что ты улыбаешься? Я вообще-то серьезные вещи говорю!

–Так непривычно слышать от тебя что-то в таком духе.

–Согласен.-снова молчание, но в этот раз оно было обосновано.-Джинни, по поводу произошедшего…

–Тод все равно бы выложил те фотографии.

–И все же мне жаль, что этого не удалось избежать. Извини.-он любопытно потянулся убрать прядь волос с моего лица, но это было настолько неожиданно и чересчур фамильярно, что я ударила его по руке.-…Надо подумать, что делать с этой…«ягодой».-оскорбившись, сказал он.

–Не надо меня так трогать. Трогай так Агнес или еще кого. Но не меня.

–Причем тут Агнес?

–Она, ну, влюблена в тебя по уши. Разве ты…

–Осторожно!

Томас вовремя схватил меня за куртку и потянул на себя. Машина, не собиравшаяся до этого даже притормозить, промчалась чуть ли не у самых моих ног.

–Урод! Тут вообще-то пешеходный! А ты бы лучше вперед смотрела!-парень на секунду повысил голос, но мой испуганный взгляд заставил его успокоиться.-С тобой все в порядке? Тебе не успели проехаться по ногам?

–Я в порядке. Спасибо.

–Ах, да.-Томас только сейчас отпустил меня.-Извини, «тронул».

Мы не возвращались к разговору о наших одноклассников после того, как меня чуть ли не сбила машина, предпочли словам молчание. Но Томасу вскоре сделалось скучно, и он принялся дурачиться, чем пытался заразить и меня. Со стороны могло показаться, что я иду в детский сад не за Джоелом, а чтобы, наоборот, отвести туда Томаса. Но, как я уже успела заметить, Томас умеет быть серьезным только тогда, когда наступает для того нужное время, а пока этого не произошло, он будет валять дурака.

–Это же детский сад.-Томас остановился с видом полного негодования.

–Да.

–Решила перевестись? А ведь, если подумать, тебя еще могут взять.

–Кто бы говорил.

–Ладно, зачем мы тут?

Парнишка в темно-синей курточке, до этого играющий вместе с остальными детьми на горке, увидев меня, подбежал к металлическому забору:

–Джинни!

Джоел вцепился в прутья, обхватив их маленькими пальчиками.

–Привет, герой. Готов идти?

–Готов!

–Ну, тогда беги за рюкзаком, пойдем гулять. Только предупреди, что я пришла за тобой.

Джоел тут же кивнул и побежал к старшим, что пристально наблюдали за ним все это время где-то в стороне.

–Так, мы пришли за твоим братом?

–Да.-сказала я, вовсе не собираясь знать его мнения на этот счет.

–А я вот единственный ребенок в семье. Хотя, знаешь, очень хотел бы себе старшего брата. Это, наверное, так круто, когда есть на кого положиться. Джоелу очень повезло с тобой.

Вскоре прибежал Джоел весь красный и вспотевший. Неудивительно, но встретившись с Томасом, он вдруг вцепился мне в штанину, не думая отходить. К незнакомцам Джоел относился крайне боязливо. Однако стоит ему привыкнуть и понять, какой человек на самом деле, он вдруг захочет видеть его чуть ли не каждый день.

Я догадывалась, что скоро так и произойдет, потому что сам Томас был из числа тех людей, которые располагают к себе абсолютно любого. Но Джоел и тем более я были чересчур осторожными, поэтому даже такому открытому человеку, как Томас, следовало запастись терпением, чтобы завоевать наше доверие.

–Джоел, поздоровайся с Томасом.

–Привет, я Томас.-парень, широко улыбаясь, присел на корточки. Мальчик кивнул.-Приятно познакомиться.

Он протянул Джоелу свою большую руку. Джоел, недолго думая, неуверенно пожал ее перебинтованной ручкой.

–О-о-х, вы только поглядите! Какая крепкая хватка! Пацан, аккуратней, а то руку мне сломаешь!

Томас начался кривляться, будто его руку и впрямь сдавил призер армреслинга, и Джоел вдруг обнажил свои еще молочные зубки, хохоча. Томас засмеялся, и внезапно снизу глянул на меня, наблюдающую за ним.

–Ну, мы, наверное, пойдем…-покраснев, решилась сказать я.

–Уже домой?

Томас поднялся.

–Вообще мы сначала хотели сходить в парк.

–А с вами можно?

Джоел и я переглянулись. Братишка закивал, держа меня за руку, мысленно умоляя разрешить новому приятелю пойти с нами.

–Если у тебя нет…каких-то других дел, то…

–Отлично!

Когда же мы двинулись в сторону парка, Джоел, то и дело, мельком поглядывал на Томаса. Ему было крайне любопытно, откуда он вообще такой интересный взялся в жизни его сестры. Джоел привык видеть меня всегда одну: сидя в комнате, провожая его в детсад или, наоборот, встречая из него. А теперь к нашей маленькой стае решил примкнуть еще один волк, и раз этому волку приглянулись такие одиночки, значит, он тоже был по-своему одинок.

До парка, к моему же счастью, добрались быстро. Если по пути мне вечно приходилось успокаивать мальчиков, чтобы те не подначивали друг друга на всякие шалости, то уже там я дала им заслуженную волю. Почувствовав это, они полностью посвятили себя игре в догонялки, правда, почти все время догонять приходилось Томасу, так как Джоел вряд ли бы смог за ним угнаться, если бы Томас время от времени не поддавался ему. Я же, сидя на скамейке и наблюдала, как Томас поднимает мальчишку вверх, в шутку заставляя того признать, что тот проиграл; как Джоел, смеясь, кричал в ответ, что никогда не сделает этого; и как мальчик упал, испачкав коленки, а Томас подошел и что-то ему сказал, и уже через мгновение они вновь резвились.

«Интересно…Вел бы себя Томас так же, будь он отцом?»

Я тут же замотала головой, прогоняя эти мысли.

–Ш-ш-ш! Говорит капитан космического корабля Томас Стэйтер! Прием. Как слышите?

Поначалу я ничего не поняла, но потом до меня дошло – парень обращался ко мне.

–Ш-ш-ш…-неуверенно изобразила я звуки рации, еле сдерживая смех.-Слышу отчетливо, капитан! Что случилось?

Томас, стоя напротив меня, с Джоелом на своей шее, придерживая того за ножку, говорил в сжатый кулак. Парень пытался имитировать голос взрослого.

–Не время для смеха, Хьюстон! На Землю движется огромный астероид! Прием.

–Боже! Что прикажите делать, капитан?! У вас остались боевые снаряды?! Прием.

–Боевых снарядов нет. Они все закончились, когда я – капитан Томас Стэйтер, защищался от нападения пришельцев.-на этом месте я, улыбаясь, закатила глаза.-Но у меня есть план получше: сейчас к вам прилетит мой помощник – рядовой Джоел! Он заберет вас с Земли и доставит сюда, на мой корабль. Как поняли? Прием.

–Я жду, капитан! Пришлите помощь, как можно скорее!-мне было ужасно смешно, но я старалась не подавать виду. Пускай Джоел сам хохотал, что-то в нем так и говорило, что для него это серьезно.

–Рядовой Джоел, вы готовы?

–Готов!-звонким детским голосом отозвался тот.

Томас взял мальчика так, что, казалось, он повис в невесомости. Быстрыми шагами парень двинулся ко мне, а Джоел, представляя, что лечит, вытянул руки и растопырил пальцы.

–Я лечу тебя спасать, Джинни!

Джоел, все еще якобы вися в воздухе, обнял меня за шею. В ту секунду я посмотрела на Томаса, который пытался не показывать, как ему тяжело. У него это, кстати, плохо получалось. За те секунды, которые мы потратили, смотря друг на друга, нам удалось поговорить о многом, не используя при этом никаких слов. Я в который раз сказала ему спасибо, а он мне – «Ты мне должна».

–Ну, все, Джоел, дай Томасу передохнуть.

Мальчишка опустился на землю, и я посадила его рядом на скамейку. Туда же подсел и Томас.

–Я хочу на горку!

В том направление, куда указывал палец Джоела, действительно была горка, но она находилась очень далеко, чтобы я просто так позволила брату поиграть там. Поэтому, собрав вещи и Томаса в придачу, мы двинулись ближе к площадке. Около нее тоже стояли скамейки, на которых мы с «капитаном» и расположились, пока Джоел, у которого еще оставалось сил вагон и маленькая тележка, лазил по разноцветным трубам вместе с другими ребятами. Его разбушевавшаяся фантазия позволила ему почувствовать себя кем-то большим, чем просто ребенком из проблемной семьи.

–Джинни,-начал вдруг Томас.-Ты бы полетела на марс?

–Да.-совершенно спокойно ответила я, грустно уставившись перед собой.

–Даже, если на долгое время придется попрощаться с родными?

–Мой ответ все такой же – да.-холодно сказала я.-Но если бы и взяла кого-то, то Джоела.

Между нами нависла тишина, которую разбавляли шум листвы, что развивалась от ветра, и возгласы детей с игровой площадки.

–Почему ты так быстро ответила?-все-таки спросил Томас.-Неужели раньше уже задавалась подобным вопросом?

–Просто, когда человеку хочется начать жизнь заново, подходят любые варианты. И, думаю, марс – идеально для этого место.

Я повернулась к Томасу. Он сидел, занеся правую руку за спинку скамейки, явно готовясь что-то сказать. Однако все не решался. Видимо, он догадывался, что именно я могла бы ему ответить, догадывался, что я могу свести все его вопросы на нет, и он, как всегда, останется ни с чем. И это, действительно, случилось бы, спроси он что-нибудь обо мне или моей семье в любой другой день. Но сегодня, проникшись его внимательностью к Джоелу…я была готова платить по долгам.

–Я тебе должна, ты говорил. Так, вот, я готова. Давай покончим с этим, чтобы я больше не чувствовала себя обязанной тебе.

Парень хлопнул в ладоши и хорошенько потер их.

–Но, прежде чем ты начнешь, хочу предупредить, что ты можешь задать мне лишь два вопроса. Поэтому хорошенько подумай…

–Эй! Почему только два?

–Потому что я должна тебе ровно два раза. Столько, сколько раз ты произнес эту фразу.

–Логично.-парень расстроено причмокнул.-Ну, тогда начнем наш допрос, Джинни Мейси.-Томас более расслаблено разлегся на скамейке, при этом сделав довольную мину.-И первый мой вопрос: почему ты ни с кем не общаешься?

–Этот вопрос изначально нужно было задать нашим одноклассникам. Но, если отвечать за себя, то я пыталась стать другом для многих…Причина, по которой у меня так и не получилось – мне никто не пригрел запасного места. Следующий.

–Нет. Так нечестно! Ты сказала, что у меня всего лишь два вопроса, значит, сделай ответы на них развернутыми.

–Ладно-ладно.-я успокоила его движением руки.-Хочешь всей истории – пожалуйста! У меня была лучшая подруга с начальной школы, с который мы прошли огонь воду и что-то там еще…Тогда казалось, что наша с ней дружба на века, но, как выяснилось, все хорошее рано или поздно заканчивается и не в лучшем ключе…-я выдохнула. Мне с самого начала требовалось это сделать.-Может, это все же была моя вина…кому же захочется общаться и уж тем более дружить с человеком, у которого что не день, то ужасное настроение…из-за чего с ним просто-напросто становится…скучно…

Было неприятно это вспоминать, и Томас, к счастью, не собирался дальше выпытывать информацию. Он просто выпрямился и как можно серьезней посмотрел на меня:

–Я тебе вот что скажу: если эта «твоя лучшая подруга», действительно, дорожила теми отношениями с тобой, она должна была поднимать тебе настроение. В твоем случае каждый день. Но, знаешь, откровенно говоря, мало осталось таких людей, которые реально могут оказать помощь. Это, как дар, понимаешь? Не каждому он дан. Просто ты сдружилась с неправильным человеком, вот и все.

–А у тебя есть этот…«дар»?-спросила я, не подавая виду, что надеюсь на определенный ответ.

–Я сам не знаю, какой из меня друг. Но, думаю, ты сама мне об этом потом расскажешь.

Я слабо улыбнулась. В тот момент я вновь поверила в идеальную дружбу, пускай это и было очень наивно.

–Второй вопрос, Томас.-только после моих слов парень вдруг очнулся и, как мне показалось, смущенно закашлял.

–Ах, да. Второй вопрос, второй вопрос…-он взглянул наверх, затем еще-куда, пытаясь вспомнить, каков был этот «второй вопрос». Затем, когда его, наконец, осенило, выдал:

–Расскажи, что произошло?

–Ты о чем?

–Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Джоелу, я заметил, тоже досталось?

–Это уже третий вопрос…

–Да плевать! Очевидно, что это взаимосвязано!

–Ну, хорошо-хорошо…-я немного потупила взгляд.-С-с чего бы начать…С нами живет мамин…Даже не знаю, как его корректней назвать, особенно после того, что он сделал…В общем, мой отчим – Гейл…Он безработный, часто пьет…Да, что уж тут – он напивается каждый день до беспамятства. А Джоел просто попал не в тот момент, а еще эта машинка…

–Что еще за машинка?

–Пожарная. Он оставил ее на кухне. Гейл наступил на нее и…Я прибежала, когда он уже хотел его ударить…В тот момент я не могла заставить себя пошевелиться…боялась…я побоялась, что и мне достанется…

Слезы полились без разрешения, и голос дрожал каждый раз, когда я пыталась вновь заговорить.

–Я ринулась его спасать только тогда…когда…-тело сотрясалось от моих беззвучных рыданий. Мне было ужасно стыдно перед Томасом за проявление чувств.-Только тогда, когда он сидел среди осколков…сжимая свою маленькую ручку…

С приближением конца истории, мой голос становился тише. Томас сел поближе и обнял меня за плечо, а я продолжала – долг еще не был уплачен.

–Я держала Джоела, кричала изо всех сил на Гейла…И он вдруг занес руку…Я понимала, что кому-то из нас точно влетит, и мне не хотелось, чтобы этим «кем-то» стал Джоел…Я не хотела этого…!

Томас крепче сжал мое плечо.

–Не продолжай. Достаточно подробностей.

Он больше не говорил, а я уткнулась ему в куртку и начала выплакивать все то, что не успела за тот день. Томас не останавливал и не торопил, он просто ждал и про себя извинялся, до чего довело меня его любопытство. И в ответ на его мнимую поддержку, я сказала, сначала про себя, а потом все-таки вслух:

–Я тебе снова должна.

Парень грустно улыбнулся.

–Капитан Томас!-крикнул Джоел, выныривая из горки. Парень сразу же отпустил меня.-Сюда!

–Иду, рядовой!

Только Томас начал подходить к площадке, как Джоел мигом побежал ему навстречу.

–Хочу летать!

Мальчишка прыгнул, и парню удалось его тут же поймать, завертев одновременно в воздухе. Джоел тянул свои ручки к небу. Тянул их изо всех сил, будто там было что-то поистине очаровательное. Может, то была новая пожарная машинка, а, может, новая жизнь…

Глава 5

Почти всю дорогу домой нас сопровождал Томас, на шее которого очень уверенно сидел Джоел. Глядя на то, как мальчик улыбается, держась за лицо парня, я осознала, насколько хорошо Томас влияет на него. Джоелу сразу становилось веселее рядом с ним, чего я сама никогда не могла добиться. Возможно, все потому, что на мне вечно висели обязанности, лишнее напоминание о которых уничтожало всякое проявление хорошего настроения. Смешно, но из-за этого я поначалу приревновала брата к Томасу. Ведь теперь все его внимание было сфокусировано именно на этом парне, которого он по факту увидел впервые. Но даже если так, это быстро прошло, буквально после того, как волк окончательно был принят в нашу стаю.

–Думаю, дальше мы сами.-сказала я, когда мы почти подошли к нужному району.

–Ты уверена, что не хочешь, чтобы я проводил вас до конца?-Томас взял сидящего на его плечах Джоела подмышки, поднял, и аккуратно поставил на землю.

–Уверена.

–Ладно. Тогда до скорого.

Джоел подошел к Томасу и крепко обнял его за ногу в знак протеста его уходу. Томас же потеребил того за волосы и крепко пожал ему руку на прощание.

–Рядовой, это что за унылый вид?!-все еще не выходил из роли Томас.

Джоел ничего не ответил. Это меня насторожило.

–Приглядывай за сестрой, парень.-он еще раз прошелся по волосом мальчишки и, ненадолго задержав на мне взгляд, двинулся в сторону, откуда мы ранее пришли.

Я смотрела Томасу вслед, и все никак не решалась сдвинуться с места. Что-то в глубине меня заставляло крикнуть: «Подожди! Не уходи…Я не хочу возвращаться туда», но, чем дальше он становился, тем тише этот голос звучал.

Я посмотрела на экран телефона, на нем светилась новая иконка в контактной книжке, неопределенный номер, который принадлежал Томасу.

«Дай свой телефон».-сказал Томас, сидя со мной на скамейке в парке.

«Зачем?»

«Господи, Джинни, чтобы связаться с инопланетянами! Для чего же еще мне нужен твой телефон?»

«Хорошо-хорошо, я поняла».

«Спасибо, что хоть это не надо объяснять. Теперь у тебя есть мой мобильный. Звони, если что».

Из воспоминания вытянул меня Джоел. Он спросил, когда Томас снова придет, и пойдем ли мы все вместе на ту площадку еще раз. В ответ прозвучало молчание, и я скорее повела младшего брата в сторону дома. Дома, который никогда не являлся мне таковым. Джоел шел не спеша, шаркая ногами и постоянно оборачиваясь назад.

Когда мы вошли в квартиру, на удивление, в воздухе не летал запах алкоголя и чипсов, что обычно входило в рацион Гейла, однако потом, увидев старые потертые туфли, все мгновенно стало понятно.

–Джоел?-раздался голос с кухни.

–Мама!-крикнул мальчик и, быстро стряхнув с себя синюю курточку, не удосужившись ее даже повесить, помчался скорее к ней.

Подняв одежду брата и повесив ее на крючок, я, не спеша, принялась разуваться, все растягивая момент встречи с матерью. Сегодня она не должна была явиться так рано.

Против своей воли я вошла на кухню и увидела Джоела, сидящего на колене усталой и рассерженной мамы. Она отречено уставилась на меня, в то время как Гейл лениво прислонял губы к горлышку бутылки пива перед телевизором. Оно порой проливалось на его грязно-серую майку.

–Мне сегодня звонили из школы.-сказала мама, выпятив вперед губы.-И знаешь, что мне сказали?-она уставилась на меня так, словно это я, кто должна была вести разговор.-Не догадываешься? Совсем?

–Мама! Мы сегодня гуляли в парке!-начал Джоел, и мое сердце ушло в пятки.-Я вел космический корабль, а Томас помогал мне!

–Что еще за Томас?-вопрос относился не сколько к Джоелу, а ко мне.

Синяки под глазами матери сделались еще больше, а жидкие пряди волос, обрамляющие ее треугольное лицо, углубили взгляд. Прежде чем вновь продолжить мама не очень-то аккуратно спустила с колен младшего брата и чуть толкнула его в спину, попросив таким образом уйти в свою комнату.

–Значит, вон оно что.-пресно произнесла мать после того, как Джоел скрылся из виду.-Мне звонят из школы, срывают посреди рабочего дня и говорят, что ты не только прогуляла уроки, но еще и пришла в школу, цитирую: «с подозрительным синяком». А ты в это время обжимаешься со всякими парнями в парках! Так вот у меня к тебе вопрос, Джинни: тебя что, совсем не волнует, что меня могут лишить родительских прав?! Хочешь, чтобы вы все оказались на улице?! Ты ведь этого добиваешься?! Подальше от ненавистной мамочки!

–То есть ты хочешь сказать, что это абсолютно нормально?!-я яростно указала пальцем на отпечаток ладони на моем лице.-Это, по-твоему, нормально?!

–Плевать я хотела, нормально или нет!-мать встала со стула, да так резко, что я от неожиданности попятилась назад.-Если есть – значит, было за что!

Гейл внезапно рыгнул, и не прошло пары секунд, как он снова прислонил к губам пиво.

–Гейл, боже.-упрекнула мама своего любовника.-Хотя бы ты…не изводи меня.-каждый раз, когда она обращалась к нему, ее голос переставал быть таким резким и громким. Даже ее замечание в его сторону ощущалось больше как комплимент, нежели замечание.

–Ты свихнулась окончательно, да?! Тебя в конец не заботит, что этот твой боров ударил меня? Не заботит, что он готов был ударить и Джоела? У него теперь останется шрам на ладони!

Вместо ответа я получила лишь очередной презренный взгляд. Было сразу заметно, как мама долго и тяжело пережевывает сказанные мною слова. Она не раз глянула на Гейла, и он на нее тоже. У одной во взгляде читалось: «Ты сделал что?», у другого – «Ну, ты ведь знаешь, как оно бывает…». Их немой диалог быстро кончился, и мать снова уставилась на меня, но теперь в ее глазах читалась всемирная ненависть.

–Перестань быть такой эгоисткой! Нет, вы только поглядите! Лишь бы обвинить других в своих промахах! И тебе не стыдно?!-она посмотрела на меня сузив глаза, словно никак не могла разглядеть черты моего лица.-Будь моя воля, я бы вернулась на семнадцать лет назад, чтобы с полной не дать тебе вовсе родиться.

Что-то во мне умерло тогда.

–К-как у тебя вообще мог повернуться язык сказать такое…Как ты вообще можешь так относиться ко мне – своей дочери?-я хотела кричать, долго и протяжно, пока все стаканы и рюмки Гейла не полопаются к чертовой матери. Но голос, видимо, пребывал в том же шоке, что и я, поэтому я и говорила тихо.-А, знаешь, ты мне не мать. Никогда ей не была и никогда не будешь.

–Рада, что наши чувства взаимны. Тогда тебя здесь больше ничего не держит, можешь хоть сейчас забирать свои пожитки и проваливать.-Гейл, довольно причмокнув, постучал себя по животу. Он не пытался вмешиваться, единственное, что по истине его волновало – сколько пива осталось в бутылке.-Ну, чего ты здесь делаешь? Давай, выметайся! Возьми пример с твоего козла-отца и сделай это без лишних слов!

Мама забрала у Гейла бутылку и одним залпом осушила все до дна. Гейл недовольно пробурчал: «Эй, иди и возьми себе сама!», затем она убрала темные грязные волосы в хвост, явив острые скулы, и подошла к холодильнику за чем-то покрепче. На этой ноте я вышла из кухни. Помню, как мне хотелось, чтобы коридор казался гораздо длиннее, и я имела больше времени, чтобы правильно расставить приоритеты. Но желание выбежать тогда из квартиры и больше никогда в ней не появляться превозмогало все остальное.

Под оглушающий шум: скрип пола, помехи в телевизоре, соседские разборки, которые заканчивались безудержным сексом в конце, я беззвучно рыдала. Но, подойдя к нашей с Джоелом комнате, заставила себя успокоиться, по крайней мере, на время пребывания в квартире. Войдя, я застала Джоела, сидящего на кровати. Парнишка сидел и глядел на меня, сжимая игрушечного тигренка в руках. Мне показалось, он слышал наш с мамой разговор, но его выражение лица так и говорило, что он мало чего понял.

–Джоел, слезь с кровати и переоденься.

Он даже не дернулся, что само по себе было странным, просто продолжал глядеть на меня, словно фарфоровая кукла на витрине магазина.

–Джоел, слезь-с-кровати.-даже мой изменившийся голос не мог подействовать на брата.-Джоел!-уже прикрикнула я, взяв его грубо за руку, спуская со спального места.

Брат заплакал в знак протеста. Он брыкался, пытаясь высвободиться из моей хватки. Одержимая поскорее покинуть это место, я все же отпустила его, и тот, обидчиво потирая запястье, уселся на пол, окружив себя игрушками.

–Джоел…что происходит?

Но мальчик молчал, словно меня вовсе не было в комнате. Я почувствовала, как последняя надежда, что здесь еще остались те, кто меня любят, угасла. Огонек в фитильке погас и вряд ли зажжется вновь. Я в мольбе опустилась к нему, слезы так и просились наружу, но Джоела, будто подменили, он не обращал на меня внимания. Даже когда я дотронулась до него, он обижено одернул плечо. Моя рука, оставшаяся в невесомости, сжалась в кулак. Пожалуй, это означало лишь одно – меня здесь больше ничего не держит.

Когда я уходила, стоя в дверях комнаты, Джоел так и не посмотрел на меня.

Глава 6

–Алло?

–Томас?

–Да?…Джинни, это ты? Что-то случилось?

–Томас…-голос задрожал.-Томас, можно я…Можно мне переночевать у тебя сегодня?-прозрачные слезы оставляли разводы на лице, глаза чуть покраснели, сделавшись еще невиннее.

–Ты что, плачешь? Где ты?

Я зажала рукой телефон, чтобы собеседник на другом конце провода не услышал мои всхлипывания. Беззвучное рыдание подкашивало ноги.

–Алло?! Джинни?! Джинни, я спрашиваю, где ты?!

Набрав побольше воздуха, на выдохе произнесла:

–Так могу или как?…

–Я скину адрес. Сможешь добраться сама?

–Да.-солгала я.

Было прохладно, солнце уже почти скрылось за горизонтом, но небо по-прежнему оставалось светлым. Судьба явно решила посмеяться надо мной, ибо только ей известно, что именно в это время суток, я еще сильнее ощущаю себя одинокой. Ведь ночь – время не только телесных воссоединений, но и душевных. Время, когда не находишь оправданий даже самым безобидным словам и поступкам.

Я не помню, как дошла до остановки, как приехал автобус и как села в него. Мое тело не принадлежало мне в тот момент, мы с ним буквально были по ту сторону баррикад. Разум летал где-то далеко-далеко, в черном небе, усыпанном миллиардами звезд, где не существует понятия времени, где нет никого, кроме меня и бесконечности, заготовившей экскурсию по этому измерению на столетия вперед. Тело же выполняло менее красивые функции: платило за проезд, искало место, куда можно упасть мешком картошки и больше не вставать, по крайней мере, пока в этом не появится нужды.

Разум, все еще паря во вселенской темноте, периодически освещал ее воспоминаниями, которые я никогда б не возродила у себя в подсознании. Эпизоды прошлого появлялись один за другим на черном фоне, словно кто-то позади меня включил прожектор, и теперь, куда ни взгляни, я видела на старой кинопленке себя.

На некоторых эпизодах фигурировал мой отец, всегда казавшийся мне настоящим красавцем. Он не был атлетически сложен, но и не был распущен. И пускай в многочисленных его ссорах с мамой, она часто упрекала его в слабости, синяки под глазами на мужском лице для меня всегда были показателем настоящей силы. Но я была ребенком, ничего не понимала в жизни, поэтому, если в детских глазах отражалось наливное яблоко, то в реальности оно было прогнившим. Так и случилось с синяками под глазами моего отца, на самом деле демонстрирующих дикую усталость и невыносимое угнетение от окружения.

Пролетая мимо его лица в крупном плане, я ненадолго позволила взгляду задержаться: темно шоколадные волосы с еле заметными проседями на висах, – он был старше мамы, что каждый раз становились поводом для сплетен в нашем районе, – и эти завораживающие меня серые глаза, в которые случайно попала зеленая краска, не удержавшаяся на кисточки. Он улыбался, и улыбка его была широкой, даже если он не обнажал зубы.

Вдруг я перестала лететь, вместо этого повисла в невесомости. Не прошло и минуты, как передо мной включился новый отрывок, и я поняла, что сейчас, возможно, случится что-то ужасное.

–Брук, успокойся!

–Успокоиться?!-кричала в ответ мама.-Нам придется переехать! И кто опять будет всем заниматься? Я?!

Они стояли по двум разным сторонам обеденного стола, оба держались за края.

–Что ты разоралась!-отец интенсивно тер свое лицо, пытаясь самому не взорваться.-Я не могу ничего сделать, можешь ты это понять или нет!? Ты ничего не смыслишь в таких делах, иди, получи образование сначала!

–Это ты мне об образовании говоришь! Да кто мне сказал, когда я беременной ходила: «Брук, брось институт!», «Брук, я обеспечу тебя и ребенка!», «Вы не будете нуждаться ни в чем, Брук!»!

–Ты у меня вот тут сидишь.-процедил отец, указывая двумя пальцами-розетками на горло.

Мама кинула в того счета, а затем стала кидать все, что только попадалось под руку: полотенца, тарелки, стаканы.

–Провались ты пропадом, Шон Мейси!-очередная посуда полетела в сторону мужчины.-Провались ты! Твои обещания! Твоя чертова работа! Уходи! Проваливай!

Предметы летели все с большей ненавистью и разбивались о стены или о пол на кусочки. Под этот звон я вдруг начала падать вниз, в пугающую бездну темноты, оставляя наверху прошлое, которое вновь похороню в дебрях подсознания.

Автобус резко затормозил, и я проснулась. Посмотрев в окна правого ряда, я разглядела название нужной мне остановки и тут же рванула с места, чтобы успеть выпрыгнуть из транспорта, пока тот снова не начал ход.

На минуту мне показалось, что я не туда приехала. По двум сторонам главной улицы воздвигались шикарные дома. Их фасады сравнимы с президентским «Белым домом», настолько дорого они выглядели. Посмотрев на один лишь газон, можно было спокойно заверить, что каждая травинка подстрижена идеально под надлежащий размер. Я все-таки еще раз решила проверить адрес, но, на мое удивление, он был верным. Все еще неуверенными шагами я двинулась дальше, завороженно разглядывая каждый коттедж.

Я дошла до дома с каменной облицовкой. На втором этаже, у одной из комнат имелось окно прямо в кровле крыши. Оно было открыто, и из него, вывалившись наполовину, выглядывал Томас. Он что-то говорил, но я не понимала. Я развела руки, а затем, указав на свое ухо, попыталась ему объяснить, что ничего не слышу. Томас, все еще наполовину свисая, ударил себя по лбу. Оперившись одной рукой о крышу, другой достал телефон из заднего кармана.

«К двери!»-пришло от него сообщение.

Не медлив ни секунды, я трусцой побежала ко входу. Томасу потребовалось меньше пяти минут, чтобы спуститься и открыть мне дверь. Оказавшись внутри, мы, словно воры, крались по лестнице. Я старалась наступать туда же, куда ступала нога парня, дабы не вызвать предательский скрип ступенек. Уже в его комнате, когда Томас запер дверь спальни, он посмотрел на меня с укором:

–Это ж надо было додуматься встать посреди дороги. Ночью!-шикал на меня Томас.-Если ты хочешь, чтобы нас застукали, так и скажи!

–Извини…

–Ладно, проехали.-он рукой показал мне, куда можно присесть. То было кресло, на котором были свалены вещи парня.-Прости, забыл убраться. Вот, теперь садись.

–Спасибо…

Обои комнаты были темно-синего цвета, что, как по мне, идеально подходили парню. Широкая кровать, придвинутая к самой стенке, наверное, чтобы поглядывать на звезды через мансардное окно, из которого он ранее вылезал. Черный рабочий стол находился справа от двери – единственное место в комнате, где на каждом сантиметре не валялась одежда. Ноутбук пребывал в спящем режиме, однако красивая неоновая картинка освещала комнату наравне с единственной включенной лампой. Свет был приглушенный, теплый, от него хотелось спать, да еще и кресло было таким глубоким, словно намеревалось укутать в свои объятия. Сняв кроссовки, я поводила ногой по мягкому ковру. После изнурительной ходьбы эти блаженные ощущения казались настоящим раем. Еще бы чуть-чуть и веки бы точно закрылись.

–Я, конечно, очень рад девушке в своей спальне,-начал Томас, параллельно убирая носки и остальное белье с пола и мебели.-Но дело ли только в моем обаянии или все-таки еще в чем-то?

–Еще в чем-то…-я незаметно утерла нос.

Мы пару минут неловко молчали. Томас сидел у себя на кровати, скрестив на ней ноги. Он постукивал друг о друга большими пальцами рук, видимо, не зная, что спросить следующим. Но ему и не нужно было спрашивать, потому что я, наконец, собралась с силами, чтобы начать свой рассказ.

–Моя семья…она…в общем, мне крупно с ней не повезло. Мама много работает, зарабатывает мало, поэтому пытается самоутвердиться за счет Гейла…Как ты понимаешь, вместо нормального отца мне достался этот безработный пьяница, из-за которого у Джоела останется шрам на ладони, а у меня…-я легонько дотронулась до щеки, она все еще болела.-Мама никогда не скрывала, что любит Джоела больше, чем меня, а я никогда не понимала, зачем она это показывает, если все равно не заботится о нем. С возрастом до меня начало доходить, что, возможно, ее ненависть ко мне как-то связана с уходом отца, с тем периодом ее жизни, который она так отчаянно хочет забыть…Вот только, как забыть, когда перед тобой ходячее напоминание о нем, верно?

Я грустно хмыкнула и подняла глаза на Томаса. Он не отводил взгляда, смотрел в ответ, будто мы играли в гляделки. Будь оно так, я бы уже проиграла.

–Знаешь, Джоел на самом деле не мой родной брат…Мама родила его спустя года три после ухода отца, от мужчины чем-то похожим на ее нынешнего «ухажера»…-я немного помялась, начала баловаться со своими волосами, теребя локоны.-Когда он родился, она заботилась о нем только до определенного момента. Знаешь, когда щенок, которого ты подобрал, вдруг начал расти, и ты теряешь к нему интерес…Но я очень люблю Джоела и совсем неважно, что он не от моего родного отца. Он мой брат, и я не хочу, чтобы он страдал…-слезы вот-вот были готовы скатиться.-Но это так…предисловие. Сегодня, когда моя мать пришла с работы…Ей позвонили из школы. Она была в бешенстве, когда узнала, что я ходила с синяком в школу, мол, я хочу ей отомстить. Мы поругались, и она выгнала меня из дома, сказав, как было бы хорошо вернись она на семнадцать лет назад…и-и…

У меня больше не осталось сил и желания сдерживаться. Пододвинув к себе колени, я бесшумно заплакала, содрогаясь от всхлипов. Томас переваривал информацию.

–Да, жизнь у тебя отстой.-начал он не совсем удачно.-Я, наверное, не могу советовать, как тебе быть. Но знаешь, что? Пускай оно так, только ты, Джинни, ты, черт возьми, самая сильная среди всех этих недоумков на этой проклятой планете! Возьми любого из нашего класса и поставь его на свое место, гордо задав вопрос им прямо в лицо: «А вы бы смогли каждый день жить, просыпаясь с мыслью, что ваша жизнь дерьмо? Смогли бы вы выдержать такое, живя с таким ублюдком, как этот алкоголик, или с психичкой мамой?». Прости, Джинни, если тебя это как-то заденет, но я, правда, не знаю другого определения твоим родственничкам…На твоем месте, я бы им…

Томас все говорил и говорил, не затыкался, настолько его прорвало после всего, что я рассказала. Его рот открывался, произнося слова, которых я не улавливала, потому что в это же время благодарила судьбу за то, что в тот день он опоздал и подсел именно ко мне.

–…вот так!-он ударил кулаком в ладонь, начав им толочь невидимое что-то.

–Томас…

–А? Да, отвлекся.-он еле заметно покраснел, потирая шею. Затем вновь посмотрел на меня, но с подозрительно-обеспокоенным выражением лица.-Скажи, а ты…Ну, знаешь, когда в семье и вне нее происходят подобные вещи, что случались с тобой, многие…Ну, как бы накладывают на себя руки и…-Томас куснул губу изнутри.-Ты…Черт…

–Да.-совершенно спокойно отвечала я, убирая следы слез на щеках.-Если ты хочешь спросить про попытку суицида, то однажды я почти решилась. Я думала об этом с тех пор, как моя единственная подруга уехала в другой город по семейным обстоятельствам…Мы после этого даже не переписывались. Помню, как она мне сказала еще до своего отъезда: «Ты найдешь себе новых друзей». Тогда я в ужасе поняла, что осталась одна со своими монстрами, внутренними и…не только.

–А она знала, что у тебя происходит в семье?

–Не совсем. Она знала лишь, что мама много работает и папа давно ушел, но больше никаких подробностей. Я не рассказала ей всего, потому что…не хотела, чтобы она как-то поменяла свое отношение ко мне…и не думала, что я завидую ей, ведь в ее-то семье господствует идиллия…

–Не бывает идеальных родителей.-подытожил Томас, и голос его был тверд.

–Но согласись, что есть лучше, чем у меня.

Он не ответил.

–От того, что я не всем с ней делилась, я чувствовала пропасть между нами, которая, как ни пытайся залить ее водой, все не наполняется. А когда ты не можешь поделиться с кем-то своими проблемами, пускай, даже если это не поможет найти выход…Веревка, что давно на твоей шее, затягивается, понимаешь?

–Да. Понимаю.

Может, это было глупо поведать о своей темной стороне, но после этого разговора с Томасом мне действительно стало чуточку легче. Когда я показала ему свой шрам на запястье, Томас очень долго говорил со мной на эту тему. Он щелкнул меня по лбу и взял с меня обещание, что я ни при каких обстоятельствах не сделаю этого с собой вновь. А если будет совсем тяжко, чтобы я звонила или просто приезжала к нему, влезая через окно.

–Аха-ха, что, прям через окно?

–А ты как хотела? Только особые гости используют окна вместо дверей.

Я не знаю, сколько мы еще болтали, но Томас постепенно начал сдавать позиции. Последнее, что он рассказывал, пока слипающиеся глаза окончательно перестали открываться, это поездка с друзьями из прошлой школы на озеро, где все так напились, что кто-то чуть ли не утонул, однако храбрый Томас, как всегда, всех спасает в конце. Парень так смеялся, когда рассказывал эту историю, вспоминая костер, жар, веселье, ну и, конечно, девчонок. Куда без них в его-то байках.

–…Я тебе клянусь, Джинни, еще немного и я бы ушел без штанов! Она была ничего такая, но, если честно, не в моем вкусе.

–Господи, Томас, избавь меня от подробностей.-смеялась я.

Удивительно, что после всех своих откровений, я по-прежнему умею это делать.

–Ладно…-Томас глянул в телефон проверить время и удивленно втянул трубочкой воздух.-Мда-а, засиделись мы с тобой. Уже давно за полночь.

Я только и сделала, что вскинула брови. Никто и подумать не мог, что уже так поздно.

–Ложись спать на мою кровать, а я, так уж и быть, тут на кресле потеснюсь…

Как только я легла, просунув замершие ноги под одеяло и подперев под голову подушку, принялась наблюдать, как Томас, будучи сонным, меняет повседневную футболку на спальную. Он явно думал, что я отвернулась, но как бы ни так. Кажется, я сумела сосчитать все его родинки на спине, пока он переодевался. Я бы смотрела на него еще долго, если бы он не повернулся и мне не пришлось мгновенно притвориться, что давно вижу седьмой сон.

–Вообще-то это платное удовольствие.-он кинул в меня свою футболку, и я не удержалась, чтобы не засмеяться.-Спокойной ночи, Джинни.-сказал тот и плюхнулся в кресло.

–Спокойной…Томас?

–Да?

–Я чувствую себя неправильно, что заняла твою кровать…

–Ничего страшного.

–Ты уверен, что…

–Ар-гх!-взвыл тот.-Джинни, все в порядке! Пожалуйста, спи.

–Может быть, я подвинусь, и ты…

–Боже…

–Нет, ну серьезно!

–Если ты, наконец, замолчишь, то я лягу рядом, хорошо.

Томас встал, немного помялся и все же нырнул в кровать, чуть задев меня ногами. Он перевернулся на другую сторону и пробубнил:

–Мне нравится, когда девушки сами просят к ним лечь.

Я легонько шлепнула того по плечу.

Глава 7

Я проснулась от того, что Томас настолько близко прислонился ко мне, что я буквально могла чувствовать его дыхание. Я боялась пошевельнуться, чтобы ни в коем случае не разбудить его и самой не попасть в неловкое положение. Но тут он вдруг сам дернулся и перевернулся на спину, благодаря чему мне удалось без лишних движений встать и чуток прийти в себя после глубоко сна.

Потянувшись, я дотянулась до телефона, что лежал на тумбочке. Часы говорили, что мы с Томасом уже прилично опаздываем, как вдруг в дверь постучали:

–Томас, дорогой, ты уже встал?-женский голос, мамин, однако от этого легче не становилось. Я замерла, но затем раздалось еще несколько стуков.-Томас, просыпайся!

Я принялась тормошить парня за плечо, чтобы тот наконец-то очнулся и ответил ей хоть что-нибудь в конце концов.

–Мм-м?…-мычал соня.-Да…Чего?…

Он протер глаза, в недоумении взглянув на меня. Я лишь указала на дверь и губами, не издавая ни звука, сказала «мама». Томас вылупился.

–М-мам, я уже почти собрался!

–Хорошо, спускайся завтракать.

Когда женщина начала спускаться по ступеням вниз, мы выдохнули с облегчением. Но только я успокоилась, что беда миновала, как до меня дошло, что я совершенно без понятия, как собираюсь выходить из дома. Все еще сидя на краю кровати, я было повернулась к Томасу, чтобы сообщить о тревоге, но тот лежал со странной улыбкой на лице.

–Ты чего?…

–Ты очень красивая по утрам.

Я так смутилась, что в попытке ответить чем-то, не смогла произнести ничего кроме:

–Я…Эм…Ты одеваешься или нет?!

Я толкнула его, и тот, не сопротивляясь, рухнул на кровать.

–Вообще-то, у нас проблемы.

–Какие же?-спросил он, лениво подымаясь.

–Если твои родители меня увидят, только представь, о чем они могут подумать.

–Господи, Джинни, пусть думают, что хотят. Это все-таки моя жизнь. Кого хочу, того и пускаю в свою комнату. Но, если они все же спросят, отвечу, что мы просто делали вместе проект.

–Да, проект, что у тебя в штанах.

–Мне, конечно, нравится ход твоих мыслей, но тебе и впрямь следует успокоиться. Все будет в порядке. Я уже продумал план отступления.-стоя посреди комнаты, вовсе не обращая внимания на переодевавшегося передо мной Томаса, я ожидала продолжения.-Значит так, я спускаюсь первый, и иду на кухню, она находится справа, где и столовая, так что тебе всего лишь остается максимально аккуратно пройти мимо нее. А впереди уже будет дверь на выход. Жди меня на улице. Я выпью для виду стакан сока и сразу же выйду. Тебе, кстати, что-нибудь захватить поесть? Моя мама отлично готовит.

–Охотно верю, но нет, спасибо.-план и вправду был хорош, но кое-что все же не давало мне покоя.-…Когда вместе приедем в школу, снова сделаешь вид, что мы не знакомы?

Я вспомнила дни, когда он в упор меня не замечал. В глубине души я боялась, что его слова около черного входа оказались слишком смелыми для него и что на деле они ничего не стоят.

–Не говори ерунды. Все теперь иначе.-Томас взял меня за плечи.-Мы же теперь друзья, если я все правильно помню.-я улыбнулась, и парень ответил тем же.-А теперь разреши мне, наконец, надеть штаны.

Томас открыл дверь убедиться, что на втором этаже точно никого не осталось. Затем, когда на кухне загремела посуда, и раздался тихий, но звонкий голос отца, он взял рюкзак, валявшийся около кровати, и многозначительно на меня взглянул. Я кивнула ему в ответ, и Томас вышел.

Я должна была ждать около десяти минут и только после выходить следом. Чуть ли не каждую секунду я сверялась с часами, не зная, чем еще можно себя занять, чтобы время шло быстрее. Я так разнервничалась, что нога дрыгалась, как заведенная, и в ход пошло кусание ногтей.

–Возьми себя в руки!-тихо сказала себе я и потерла лицо.

Постепенно убирая руки, я вдруг обратила внимание на стены комнаты, где в хаотичном порядке были развешаны грамоты, плакаты любимых групп и футболистов. Я подошла поближе и про себя прочитала:

«Награждается Томас Стэйтер за второе место по плаванию…Томас Стэйтер награждается за третье место в межрегиональных соревнованиях по футболу…Томас Стэйтер – капитан команды…Томас Стэйтер…»

Я сбилась со счета, сколько всего оббежали мои глаза, но это явно было еще не все, чем Томас мог похвастаться. Вокруг пустых прямоугольных участков виднелись потемнения.

–Значит, где-то должны быть еще…

Словно сыщик, чем я не очень горжусь, я оглядела комнату и наткнулась взглядом на стоявшую в углу большую коробку. По факту в ней могло находиться что угодно, включая что-то очень личное, но мое любопытство так и шептало мне: «Загляни!». Я подошла и принялась раскрывать один клапан за другим. В коробке были небрежно свалены кубки, медали и…фотографии. На них Томас был изображен с группой ребят, вероятно друзьями из прошлой школы.

Одна фотография особенно привлекла мое внимание: четверо парней стоят вместе вплотную, кто-то улыбается вовсю ширь, кто-то щурится от вспышки, а кто-то, Томас, поддался вперед, удерживая руками ноги девушки, что запрыгнула ему на спину. Там была еще одна, она шла с краю с одним из парней, которого пыталась поцеловать на ходу, прижимая рукой его лицо к своим губам. Все выглядели такими счастливыми, но тогда, почему это фото, как и остальные, где также была изображена эта шестерка, здесь, в этой коробке?

Я не сразу заметила, как время ожидания закончилось. В ужасе, схватив свой рюкзак и куртку, оставленную на кресле, я покинула комнату, не удержавшись, чтобы в последний раз не посмотреть на коробку в углу. Вместо десяти обговоренных минут, я задержалась еще на три, из-за чего, готова поклясться, Томас наверняка начал подозревать, не выпрыгнула ли я случаем из окна.

Нервничая, что дела идут далеко не так, как мы планировали, я осторожно принялась спускаться по лестнице, параллельно смотря в сторону столовой, что находилась по правую сторону. Собрав в кучу все свои нервные клетки, мне с легкостью удалось проскочить мимо сидящего за обеденным столом Томаса, специально отвлекающего маму. Дальше меня ожидала кухня, которую я очень остерегалась, потому что маму-то я увидела, а вот, где находился папа Томаса – не ясно.

Вот-вот я уже была готова спуститься с лестницы и выйти из дома, как вдруг мне пришло сообщение:

«Осторожно, отец в гостиной!»

Читая это, я нахмурила брови, а когда подняла глаза, чуть ли не врезалась в высокого мужчину, крайне удивленного видеть незнакомку в своем доме. Я чувствовала, как мое сердце бьется не там, где должно, а мистер Стэйтер продолжал рассматривать меня.

–Томас?-вдруг позвал он сына.

–Да?-тот будучи на радостях, полагая, что я давно стою за дверью, вдруг побелел, увидев нас вдвоем.

–Кажется, это к тебе.

К разоблачению подоспела и миссис Стэйтер. В ее каре-зеленых глазах читалось непонимание происходящего, чему соответствовал чуть приоткрытый рот. Красивая пухлая верхняя губа разбудила во мне белую зависть иметь такую же.

Оба родителя надеялись, что кто-то из нас им все объяснит, однако сами же нас не торопили. После того, как Томас представил меня всем, его мама вежливо пригласила меня за стол, и, хотя я отказывалась, убеждая ее, что отнюдь не голодна, она не принимала никаких аргументов. Уже сидя вместе со всеми, я то и дело поглядывала на Томаса. Он удачно маскировал злость под маской безразличия, но, когда по просьбе матери ему было велено кинуть мне в тарелку пару блинчиков, он посмотрел на меня со взглядом, говорящим, насколько крупно я облажалась.

–Ну-у,-растянула миссис Стэйтер, избавляясь от нависшей тишины.-Джинни, верно? Как вы с Томасом познакомились?

–Ма-ам!

–О, нет-нет, миссис Стэйтер, вы не о том подумали!

–А о чем, по-вашему, мы должны были подумать?-голос мистера Стэйтера был спокоен, он сидел, закинув ногу на ногу, читая новостную колонку в газете с чуть приподнятой головой, чтобы лучше разглядывать буквы. В этот момент мир буквально обесценивался для него.-Незнакомая девушка спускается по лестнице тайком, вероятно, из комнаты сына. Мне кажется, здесь все предельно ясно.

–Мы просто делали проект вместе.-вставила я.

–Ну да.-мужчина, дернув газетой, выпрямил ее.

Я повернулась на еле сдерживавшего раздражение Томаса, а затем тут же смущенно уткнулась в тарелку блинчиков, чтобы лишний раз не замечать на себе взгляд мистера Стэйтера. Находясь в компании с этим мужчиной, мне становилось неловко, даже если он не произносил ни слова. Может, тому виной недавний инцидент, а, может, дело в самом нем.

Мистер Стэйтер похоже всегда одевался по офисному дресскоду: белая рубашка с закатанными рукавами, темно-синие брюки. Он расхаживал в этом по дому, словно нет в мире удобней одежды. Впрочем, я бы не смогла представить его в чем-то другом. Его стиль и характер идеально сочетались с внешностью: двухдневная щетина, серо-зеленые, как у сына, глаза, нос с небольшой горбинкой, чей кончик слегка устремлялся вниз; морщинки на лбу и зачесанные назад каштановые волосы с полоской величественных седых.

Миссис Стэйтер же не уступало мужу ни в чем: прекрасно выглядевшая для своих лет женщина, с длинными пшеничными локонами, которые, похоже, она завила недавно. Овальное лицо с треугольной нижней челюстью, заострявшей подбородок, казалось таким утонченным, даже если бы она не пользовалась косметикой, с которой миссис Стэйтер явно знакома не первый день. Ее аристократичные худые руки наливали мне сок, и я заметила красивое обручальное кольцо с большим камнем. Складывалось впечатление, что она угощает меня только для того, чтобы услышать в свой адрес комплимент или доказать этим украшением, какая у них крепкая семья. Только сейчас я поняла, что Томас перенял все самое лучшее от своих родителей, однако его характер определенно не принадлежал ни одному из них.

–Не пойми меня неправильно, Джинни, просто Томас ничего о тебе не рассказывал, а я знала многих его друзей…

–Мам, пожалуйста, не начинай.

–…Так, как вы познакомились?

–Мы…-я посмотрела на Томаса, и в его взгляде читалось настойчивое «Джинни, нам пора!», но я не могла просто так выйти из-за стола, проигнорировав вопрос.-Мы одноклассники. Как-то разговорились, пока пытались решить ту ужасную задачку по геометрии и вот…-я слегка засмеялась, вспоминая дурачество парня, но тут же осеклась, так как в ответ меня никто не поддержал.-Стали проводить больше времени вместе, гулять…временами. Так и началась наша…дружба…

–Ладно,-перебил Томас и встал из-за стола, взяв блинчик из общей тарелки, моментально положив его в рот.-Мы пойдем.

Элегантная миссис Стэйтер, подпирая рукой подбородок, смотрела на меня уже нежнее, чем тогда, на лестнице. Ее муж оторвался от газеты и тоже посмотрел на меня, но я так и не поняла, считалось ли это больше, как снисходительность с его стороны или проявление симпатии. В любом случае, мне, правда, было приятно с ними познакомиться.

–До свидания, мистер и миссис Стейтер.-улыбнулась я им ответ.

Глава 8

Обогнув стол, мы с Томасом направились к двери. Смотреть лишь на затылок парня в окружении шедевра интерьера, дизайнера, на которого вероятней всего ушла уйма денег, постоянно не удавалось. Мельком разглядев кухню: белая каменная столешница, гнутый темный фасад и современные бытовые технологии, я на мгновение замедлила шаг. Еще в столовой, я обратила внимание на дороговизну вещей, в особенности столовых приборов, но то был не предел роскошной жизни. Впереди виднелся вход в гостиную рядом с лестницей, чуть наклонив голову в бок, я смогла рассмотреть большой кожаный диван, стеклянный кофейный столик и картины в толстых рамах.

Из-за того, что Томас, крепко держась за лямку рюкзака, постоянно поторапливал меня, экскурсию по дому, которую я сама же себе и устроила, пришлось прекратить. Мне стало неловко, что я таращусь на все вокруг, будто дикарка, но, когда живешь в условиях, сравнимые лишь с выживанием, искушение так и манит. Однако, когда мы, наконец, вышли из дома, я почувствовала некоторое облегчение. Теперь я не ощущала материального превосходства над собой, что, честно говоря, меня буквально принижало. Но не успели мы с Томасом далеко отойти, как миссис Стэйтер подбежала на носочках к порогу и подозвала сына обратно. Томас закатил глаза, еще крепче сжав лямку рюкзака, и трусцой направился к ней.

Они говорили недолго, за это время я успела заново оглядеть округу, которую видела лишь в часы сумерек. И, убедившись, что ничего особого не изменилось, кроме ужасающего факта, что при свете дня из окон этих домов на тебя, как на чужестранку, будто смотрит кто-то, я почувствовала себя такой чужой…

Томас все еще стоял с мамой, когда я перевела на него взгляд. Миссис Стэйтер что-то шептала ему на ухо, изредка поглядывая в мою сторону. Он что-то ей ответил, и только затем подбежал ко мне, и мы пошли в сторону остановки. После разговора с мамой Томас был чем-то озадачен, постоянно смотрел под ноги, щурил глаза, хотя солнце не светило ярко. Мы молча зашли в автобус, который сразу же тронулся, и, пройдя ближе к концу, сели около окна. Томас за все это время не сообразил ни одной шутки.

–Что-то случилось?-спросила я, обнимая рюкзак.

–Да нет…Хотя…Ты очень понравилась моим родителям.-я хотела улыбнуться, но хмурое выражение лица Томаса не позволило мне этого сделать.-Они походу думают, что ты моя девушка и у нас все серьезно. Они прямо-таки уверены в этом. Поэтому мама хочет, чтобы ты пришла к нам на ужин. Я пойму, если ты откажешься, но, по-моему, это даже нам на руку. Ты теперь легально можешь у меня оставаться.

–Это, конечно, здорово…Но…Я же не могу ночевать у тебя постоянно.

Хотелось верить в обратное. От одного осознания, что я бездомна, меня сотрясало от дрожи и желания плакать.

–Да, верно…Не можешь. Но ты вообще думала, что собираешься теперь делать?

Я не знала ответа на этот вопрос. Все, что мне еще удавалось, – это чувствовать одну сплошную метафору, параллель между мной и эмбрионом, которого лишили жизни, не спросив, а хочет ли он дышать тем же кислородом, что и остальные. Не знаю, существует ли что-то после смерти, но считайте, моя ситуация на сегодняшний день – это чистилище, куда попадают заблудившиеся души, не нашедшие себе иного места.

–Ох, плакса…

Томас притянул меня к себе и по-братски начал поглаживать рукой по плечу. Он считал, что слова поддержки здесь были не нужны, и я с ним полностью согласна. Они давно обесценились, превратившись в легкое сотрясение воздуха, которое ровным счетом никак не могло заставить мою жизнь повернуть в нужное русло. Если меня и могло что-то удерживать на плаву, то определенно не это.

Я прижалась к парню сильнее, наивно полагая, что у меня получится раствориться в нем, превратиться в одну из его молекул. Может, тогда-то я смогла бы найти себе применение, просто став тем человеком, от которого хотя бы никто не отказывается. Томас понимал меня и мои желания, что делало его настоящим спасательным кругом. Словно он всегда был готов просто обнимать, просто слушать, просто быть рядом.

Автобус совершил остановку. Вошел мужчина, проталкивая вперед сына в футбольной форме. Он смутно напоминал мне кого-то столь же измученного и усталого, когда вдруг посмотрел на меня, утирающую слезы с лица. Но прежде, чем я одумалась после идеи, что неожиданно взбрела мне в голову, Томас отодвинул меня от себя, сказав:

–Скоро выходить.

Весна в этом году оказалась достаточно прохладной, мои руки быстро замерзли, и я попыталась убрать их в карманы. Томас даже нацепил капюшон толстовки. Я начала предполагать, что не погода так действует на него, а что-то более значимое, что заставило его задуматься еще с тех самых пор, как только мы покинули дом его родителей.

–Нервничаешь?

–…Ч-что? О чем ты?

–Ты сегодня…какой-то напряженный.

–А…Нет, из-за чего мне напрягаться по-твоему?

–Из-за школы или Тода с его сворой, к примеру.

Томас хмыкнул.

–Они меня не заботят вообще.

–Просто хотела убедиться.

Томас вдруг повернулся ко мне. Он глубоко вздохнул, понимая, что именно я хотела от него услышать, и, чтобы уже покончить с этим раз и навсегда, парень сказал:

–Тогда, стоя у черного входа, я дал обет самому себе, что перестану общаться с идиотами. Думаешь, что-то поменялось? Будь это действительно так, разве не разошлись бы мы еще раньше, чем ты зашла в мой дом?-заметив, как я виновато корчу лицо, Томас потер лоб.-Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, но ты не должна принимать мое плохое настроение на свой счет.

–Да, прости. Я сегодня сама не своя.

–Не извиняйся.

Тротуар вел нас прямиком к арке с надписью «Старшая школа Лоуренса». Ученики все еще заходили внутрь, некоторые бежали сломя голову, задевая порой кого-то по дороге. Мы же не спешили, плавно плывя в одной лодке по никуда не торопящемуся времени. Казалось, в этом море никогда не бывает волн, но стоило мне подумать о своем дальнейшем будущем, как лодку начинало покачивать.

–Томас, подожди, я должна кое-что с тобой обсудить.-я потянула его за рукав, как вдруг прозвенел звонок.

–Что ж, ты же знаешь, как я люблю прогуливать уроки.-сказал он без всякого ажиотажа, показывая большим пальцем на школу за собой.-И мне, кстати, тоже есть, что сказать, но ты первая.

–В общем, я хочу найти отца!-выпалила я, и Томас задрал брови так высоко, что я боялась, они вовсе слетят с его лба.

–Вот это неожиданно, продолжай.

–Я понятия не имею, как собираюсь искать его…Может, мама что-то знает, может…не знаю, но, если она действительно хочет избавиться от меня, пускай поднапряжется и сделает мне одолжение напоследок.

–Я и впрямь в шоке, Джинни. Хорошая мысль! И, то есть, это значит, ты сегодня возвращаешься домой?

–Видимо да…

–Если что, я могу за тобой заехать. К тому же ты ведь знаешь, родители хотят провести совместный ужин…

–Давай не будем торопить события…Для начала я бы хотела добыть хоть какую-нибудь информацию об отце, а уже потом думать о чем-то…более нормальном, понимаешь? И, погоди, у тебя разве есть машина?

Я взглянула на парня с подозревающей улыбкой, на что тот довольно задрал нос и скрестил руки на груди.

–Ну, знаешь ли, таким, как я, просто необходимо иметь пару тузов в рукаве.

Я по-дружески ударила его в плечо. Море смилостивилось, и наступило привычное затишье.

–А теперь я бы хотел вставить слово.-Томас снял капюшон, растормошил волосы.-Что бы ни случилось в школе, что бы не выпалил Тод или, как ты выразилась, «его свора», не смей показывать им, что тебя это задело или тебе есть хоть какое-то до них дело. Это они будут выглядеть глупо, если продолжат донимать тебя. Глупый человек на то и глупый, чтобы жить одной лишь глупостью.

–Сократ?

–Томас Стэйтер.

Я не удержалась и засмеялась, закрывая лицо рукой. Томас поначалу сохранял серьезность, но потом надул щеки и прыснул, захохотав.

–Приятно, что ты волнуешься за меня.

Я осознала, что сболтнула, когда Томас покраснел и начал нервно одергивать толстовку, занимать себя любым делом, главное, чтобы не встречаться со мной взглядом. Откашлявшись, я почувствовала, как мне становится жарко.

–Надо идти в класс.

В расписании стояла математика. Миссис Адамс явно соскучилась по мне и уже дождаться не могла, когда же ее любимая ученица, Джинни Мэйси, снова напишет контрольную на «удовлетворительно». Я рассказала об этом Томасу, когда мы шли по коридору школы, его изрядно рассмешил мой сарказм. Лодка по-прежнему плыла по течению, но стоило нам дойти до двери кабинета миссис Адамс, как на небе образовывались тучи, намекающие на предстоящий шторм. Сердце бешено колотилось, мне не хотелось даже притрагиваться к ручке, но благо в такие моменты Томас всегда оказывался рядом, и уже переживать шторм становилось не так страшно.

–…И если вы воспользуетесь теоремой Пифагора…

Класс уставился на нас, стоящих в дверном проеме. Миссис Адамс недовольно покосилась в нашу сторону.

–Джинни Мэйси и Томас Стэйтер, вы, как всегда, вовремя.-мы было двинулись в сторону свободной парты, как математичка сообщила непривычным тоном.-Зайдите на перемене в кабинет директора.

Глава 9

Весь урок я сидела и не могла сосредоточиться. Цифры бегали перед глазами, чертовы задачи не решались, примени ты к ним хоть сто теорем Пифагора, а все потому, что меня еще никогда не вызывали к директору.

Мистер Лоуренс – сын того самого Лоуренса, открывшего эту школу, был достаточно строгим, но лояльным человеком, и лично я никогда не боялась его. Пускай по школе вечно бродили слухи о том, что мистер Лоуренс расист, не терпящий неформальную внешность, и вообще он дето ненавистник, мне всегда казалось, что тот, кто занимается роспуском подобного бреда, сам когда-то попался за какую-то оплошность и, чтобы выйти из воды более-менее сухим, придумал эти сказки.

Казалось, чего тогда я так переживаю, но у всех слухов есть невидимая сила – даже если это не правда, ты порой ловишь себя на мысли, что это не исключено.

–Томас…-шепнула я парню, когда он усердно вырисовывал что-то на парте.

–М-м?

–Как думаешь, это из-за драки нас вызывают?

–Да…Наверное, еще фотографии приплетут.

Он бросил ручку в сторону, оставив идею о порче школьного имущества, и вновь сделался абсолютно равнодушным ко всему. Мне хотелось его подбодрить, но я понятия не имела, как лучше это сделать.

–Если затронут фото, я попрошу директора об этом забыть и не выдвигать против вас обвинения.

–Джинни,-Томас сначала аккуратно глянул на передние парты, не сидит ли там виновник произошедшего, а потом, не найдя его среди присутствующих, грозно уставился на меня.-Из-за Тода о тех фотографиях знает чуть ли не вся школа! Он должен понести хоть какое-то наказание.

–Я не хочу, чтобы и тебя наказали.

–Господи, да как ты не понимаешь!-повысил шепот Томас.

–Да что ты завелся-то!-и я вслед за ним.

–Эй, там! На последней парте!-обернулась на нас миссис Адамс, а за ней и все остальные.-Лобызаниями можете заниматься на чьем угодно уроке, кроме моего! Чтобы потом мне не говорили на экзамене: «Миссис Адамс, а мы разве это проходили?». Знакомая фраза, Томас?

Класс загоготал, но мы не разделили всеобщего веселья. Зато Агнес вдоволь насмеялась, устремив взгляд бездарной актрисой на моего соседа.

«Ох, как же ты меня бесишь».-сказала я про себя, обращаясь к крашеной.

–А теперь вернемся к началу. Опять.-миссис Адамс поджала губы, развернулась к доске и принялась решать пример, периодически поглядывая в учебник.

Мне следовало последовать совету Томаса. В конце концов, нужно было поспевать за учебой, готовясь к экзаменам, которые сами себя не напишут. Они обещали нахлынуть совсем скоро, а я до сих пор не пришла в себя после всех этих обстоятельств.

На перемене, дождавшись, пока все окончательно выйдут из класса, я сказала парню:

–Что будет, когда твои родители узнают, в чем ты был замешан? Ты уверен, что мне…

–Да, я уверен, и, пожалуйста, не встревай, когда директор будет с нами беседовать. Я знаю, на что подписываюсь. Твоя же задача…?-Томас сделал паузу и вопросительно на меня посмотрел.

–Молчать.

–Молодец.

Кабинет директора был на первом этаже, в западном крыле школы, которое принадлежало еще завучу, секретарям и школьному психологу. Тод уже сидел там, когда мы пришли. Он разлегся на стуле, вытянув подальше ноги и скрестив стопы. Перегородка его носа была заклеена пластырем, но даже так, вокруг него все было красным, а синяки под глазами отекли, сделавшись спелее сливы. Можно было только представить, насколько это больно, но по Тоду и не скажешь, что это действительно так. Он вел себя, будто это совершенно обыденное дело – получать по физиономии.

Секретарша сразу позвонила директору Лоуренсу, доложив о нашем с Томасом приходе, и потом, зажав трубку, сказала:

–Проходите, дети.

Директор сидел за своим столом, заставленным стопкой документов. Фотография старшего Лоуренса: лысого мужчины с поросячьими глазками и круглым лицом, носившие на себе острый нос, висела на стене над невысокими стеллажами с книгами и ящиками для ценных бумаг. Напротив рабочего места были приготовлены три стула, куда директор указал нам рукой. Мы расселись, и вышло так, что я оказалась между парнями и всегда на виду у самого директора.

Мистер Лоуренс, не слишком отличавшийся от своего родственника: зрелый человек, с плешивой головой светлых волос, смотрел на нашу тройку, слипающимися глазами. Тод глядел по сторонам, соединив руки у себя на животе в замок, перебирая большие пальцы, Томас же устремил взгляд на директора, изъявляя желание поскорее потушить уже тлеющее недоразумение.

–Я буду предельно краток.-начал директор Лоуренс, убирая перед собой бумаги и неторопливо складывая их в одну стопку.-То, что вы двое сделали по отношению к Джинни Мэйси, переходит все рамки дозволенного. Вам хоть капельку стыдно? Вы – молодые и перспективные парни, один – квотербек нашей команды по футболу, другой…Ну, здесь и так все понятно, однако, Томас, такого поступка я все равно от тебя не ожидал. Но давайте оставим этот разговор вашим родителям, которым, прошу заметить и учесть, еще не звонили и, может, не позвонят, если мы урегулируем конфликт немедля. Так что лучше скажите мне вот что,-директор нагнулся вперед.-Кто автор тех фото?

Тод молчал вместе со мной, хотя у меня так и чесался язык сообщить, что я вовсе не беспокоюсь о дальнейшей судьбе фотографий и что зла на обидчиков не держу, но, к сожалению, я была скованна обещанием.

–Фотографии сделал Тод, я свидетель и, получается, причастник.-выпалил Томас.

Директор вернулся в прежнее положение, откинувшись на спинку кресла. Он подпер лицо рукой, и указательный палец вылез ему на скулу. Не моргая, директор смотрел на ответчика. Сбоку он был похож на грифа. Ему бы еще нос с чуть явной горбинкой и тогда сходство было бы сто процентное.

–Тод? Не хочешь ничего добавить?

Громоздкий квотербек сложил губы в трубочку, показывая, насколько это выяснение правых и виноватых кислее лимона для него. Карие глаза Тода с горчичной сердцевиной медленно перевелись на меня, фиолетовый отек заставил мои внутренности покрыться мурашками.

–Да, это правда.

–Что ж, медленно, но верно переходим к драке. Из-за чего она началась? Не поделили грязную славу?

–Нет,-снова начал Томас.-Я хотел, чтобы Тод понял, что он натворил. Но с ним невозможно разговаривать, не применяя кулаки.

–И все же,-директор Лоуренс встал из-за стола, обошел кресло, а затем взялся за него двумя руками, будто намеревался переносить.-Я не потерплю, чтобы в моей школе конфликты решались подобным образом, надеюсь, вы все разделяете мое мнение, господа. И, как вы понимаете, я не могу оставить проступок безнаказанным. Мне придется отстранить вас двоих на четыре дня.-он указал пальцем на каждого из парней, и я не удержалась, чтобы не поднять головы.-Что, что-то не так, Джинни?

И Тод, и Томас уставились на меня каждый по-своему. Вызвал бы меня директор день назад, может, я тогда бы точно вставила пару тройку комментариев в адрес этих двоих.

–Нет, все так.

Я буквально почувствовала, как Томас облегченно выдохнул. И все-таки я надеялась, он знает, что делает.

–Если ты думаешь, что не слишком суровое наказание, то я пойму. Однако по школьным правилам за нанесения увечий как моральных, так и физических, я вынужден пока только отстранить ребят от занятий. Вдобавок они оба извинятся перед тобой. А тем временем, парни, вашим родителям сообщат о «подвиге». Впредь не хочу больше видеть вас в своем кабинете, за исключением визитов с пожеланием доброго утра.

Директор Лоуренс улыбнулся вовсю ширь, выстраивая диалог на более позитивную волну, однако никто из нас и уголка губ не приподнял. Я вдруг почувствовала, как до моей руки коснулись пальцы Тода. Специально или нет, не знаю, но это продолжало повторяться на протяжении всех тех оставшихся минут, что мы досиживали в кабинете, слушая последнюю нотацию директора.

–…так что будьте друг к другу более человечны. На дворе двадцать первый век, а вы не можете и дня прожить, как бы не задеть чьих-либо чувств или не разбить друг другу носа.-Директор Лоуренс крепче сжал кресло.-Дети, если вы не собираетесь думать о других, то подумайте о себе. Что будет, если, например, тебя, Тод, выгонят из команды или ты, Томас, плохо сдашь годовые экзамены из-за всех этих разборок. В общем, вы меня поняли.

Все прошло, на удивление, быстро и безболезненно, как выразился бы дантист. Мы все вместе начали выходить из кабинета, и я в прострации потирала костяшки, до которых касался Тод. Мне не хотелось ощущать его сзади, поэтому я двинулась чуть быстрее и первой покинула кабинет.

–С тобой все хорошо?-забеспокоился Томас.

–Да-да, все в порядке…

–Эй, Джинни!-окликнул Тод, закрывая дверь.

Он подошел ближе и, заиграв желваками, сначала посмотрел на рядом стоявшего со мной Томаса, а потом уже на меня.

–Я хотел извиниться.

Продолжая массировать кисть, я пыталась понять, где подвох. Вся эта ситуация напоминала мне отвратительное послевкусие лекарства от отравы, которой, очевидно, являлся Тод.

–Извинения приняты.-прозвучало менее громко, чем хотелось.

–Ну, увидимся.

Квотербек прошел между мной и Томасом, задев его рюкзаком. Парень сжал челюсти, но я помотала головой в знак протеста его желанию добежать до Тода и снова вмазать ему меж глаз. И все же Томас не удержался и выкрикнул спортсмену в спину то, что впоследствии заставило меня покраснеть:

–Вытер об нее ноги при всех, а прощение просишь в коридоре?!

Тод на секунду остановился. Но лишь на секунду.

Глава 10

Я решила остаться в школе, и Томас сначала последовал моему примеру, хотя после директора он мог спокойно уйти домой, как это сделал Тод. Но потом у нас состоялся разговор, что лучше урегулировать вопрос с родителями сейчас, нежели вечером, когда мы приедем вместе на ужин, который может сразу начаться с конфликта.

–Ладно, твоя взяла.-недовольно отвернулся Томас.-Тогда я поехал обратно, заодно скажу, что ты все-таки приедешь отужинать с нами.

–Да, удачи тебе.

–И тебе.

Томас махнул мне рукой и направился к выходу, в то время как я уже давно должна была идти в раздевалку и готовиться к уроку физкультуры. Я и представить не могла, что разговор с директором закончиться подобным образом. Наверное, я ожидала чего-то более страшного, чем просто отстранения от уроков. К тому же я до сих пор пыталась переварить поведение Тода, который не на шутку озадачил меня своими прикосновениями. Мне хотелось поговорить об этом с Томасом, но я опять же не была уверенна, стоит ли.

Зайдя в девичью раздевалку, на меня нахлынуло тепло из недавно принимавшего кем-то душа. Запах дезодорантов и шампуней доносился вместе с паром, видимо, ученицы, что занимались до нас, все еще прихорашивались. Мои одноклассницы сидели на деревянных скамейках напротив своих шкафчиков, кто-то из них уже переоделся и выходил в зал, а кто-то уставился на меня. Агнес, как всегда, святила своей подтянутой фигурой, специально изводя тех, кто не мог похвастаться подобным, и нижним спортивным бельем. Одной рукой она упиралась в тонкую талию, другой – легкий касанием длинных ногтей проводила по низу живота:

–Я пробую новую диету, но мне кажется, что она вообще не работает.

Будь Агнес животным, то ей бы пошла роль кошки, которая поначалу кажется милой и пушистой, но при случае может и царапнуть. До крови.

–О, нет, Агнес! Ты выглядишь просто потрясающе! Мне бы такую фигуру, как у тебя…

–Ох, спасибо.-отмахнулась крашенная на очередной напрошенный комплимент и вдруг повернулась ко мне.-Джинни, привет. Как директор? Хорошо поживает?

Ее остервенелое выражение лица с подкинутыми вверх тонкими бровями использовало эмоциональное давление на окружающих в радиусе ста миль. Кто стоял рядом с ней вмиг приобретал такое же, словно каждая эмоция этой змеи считалась модной тенденцией.

–Прекрасно.-я старалась показать, что держу ситуацию под контролем, без лишних эмоций задирая голову вверх.

–Наверное, директору очень понравились фото. Может, поэтому он тебя и вызвал, зная, что тебе все равно, с кем спать.

Я пропускала ее ядовитые слова мимо ушей, снимая повседневные штаны и надевая вместо них спортивные из своего шкафчика. Сзади меня все еще хихикали девчонки, послушно соглашаясь со всем, что бы ни сказала Агнес. И неудивительно, ведь, как прописано в их же кодексе для стерв: «Если главная стерва унижает кого-то, ее прислужницы обязаны поддакивать той, помогая самоутвердиться».

–Томас с тобой наверняка тоже из-за этого. Мальчиков привлекают… легкодоступные.

Заметив, что меня и это не берет, Агнес начала подключать кавалерию, придерживаясь следующему правилу из кодекса: «Если у главной стервы закончился набор заготовленных подколок, ее прислужницы обязаны придумать что-то за нее, чтобы всем вместе не попасть впросак».

–Эй, Джинни,-обратилась другая.-А твоя мать тоже из этих? Или ты просто такая особенная?

Иногда человек не знает, когда он переходит границу дозволенного. Быть может, это и была она, вот только в связи с последними новостями в отношениях с моей матерью, я не собиралась отстаивать ее честь. Видимо, все это пошло мне только на руку, ведь теперь у меня есть иммунитет против их же холеры.

Я развернулась к стоявшим вместе Агнес и остальным девочкам, в руках держа небольшое полотенце, и, закрутив его, ударила по оголенным ляжкам одноклассниц. Завизжав, они начали пятиться, чуть ли не всем телом вжиматься в свои шкафчики. Я же закинула полотенце себе на плечо и направилась в спортивный зал. Смешно, но этому я научилась у Томаса.

-Сегодня будем играть в вышибалы.-сказал мистер Браун – учитель физкультуры после того, как все мы пробежали неведомо сколько кругов по залу и прошли изнуряющую разминку.

«Он точно спятил…»-раздалось у меня в голове, пока я пыталась отдышаться.

–Матеус и Элеонора будут капитанами команд, они выберут себе игроков, так что встаньте все в линию. Давай, Мэйси, не так уж это и тяжело.-мистер Браун похлопал меня по спине, пока я стояла, упираясь руками в колени.

Капитаны начали делать свой выбор, устремляя указательные пальцы на людей из шеренги. Меня выбрала Элеонора, которая в отличие от других моих одноклассников никогда не обращала внимания на постороннее мнение. Она действовала по принципу: если человек сам по себе отличный игрок, Элеонора брала его на благо игре.

Когда я прошла мимо Элеоноры, присоединяясь к остальным в ее команде, она одарила меня взглядом, говорящим: «Ничего личного. Игра есть игра», чтобы я не зарекалась и не посчитала это за знаком, что с этих пор мы лучшие друзья. Мне оставалось лишь кивнуть. Однажды не сумев подружиться с коллективом, я купила билет в цирк уродов, где я вовсе не зритель.

–По свистку первая команда,-мистер Браун указал в нашу сторону.-Бросит мячи во вторую,-указал он на противников.-Затем, опять же, по свистку, вторая команда сделает то же самое. Ничего сложного. Раз-два-три.

Мистер Браун, стоя посередине площадки, дунул в свисток, а затем побежал спиной назад, подальше от поля боя. Мячи полетели, как только учитель добрался до безопасной зоны, и несколько людей тут же вылетели. Настал черед второй команды, и Матеус направил всю свою злость в бросок, мстя за выбывших игроков. Он, как и Элеонора, полностью посвящал себя игре, что порой выходила игрокам чужой команды боком, так как Матеус вовсе не знает, что значит чувство меры.

Бросок. И, вот, уже парень рядом со мной обхватил живот руками, не в силах разогнуться. Я сглотнула.

–Эй!-раздался взбешенный голос Элеоноры.-Ты что творишь!

–Матеус!-подключился мистер Браун.-Я что тебе говорил по поводу расчета сил?!

Подбитого парня увел на трибуны его же друг из команды соперника, пока мистер Браун разбирался с Матеусом, угрожая оставить его убирать спортивный зал, если тот не перестанет. Но затем игра возобновилась, снова начали вылетать люди, к счастью, на этот раз не в буквальном смысле. И когда в нашей команде осталось всего четыре человека, включая меня и Элеонору, а у соперника семь, я разволновалась. Мне не хотелось подвести Элеонору, ведь я знала, что для нее сама игра и победа в ней стоят на первом месте.

Я вовремя увернулась от летящего на меня бордового мяча, направив таз вбок, отчего руки машинально поднялись вверх. Взяв тот же самый мяч, я прицелилась в напротив стоявшую девушку и по свистку мистера Брауна кинула в нее. Через секунду та, подняв руки, недовольно стукнув себя по бедру, покинула команду, сев к остальным выбывшим на трибуны. В это время Матеус и Элеонора выедали друг друга глазами, устраняя своих противников одного за другим, в надежде под конец остаться вдвоем, чтобы устроить самую настоящую битву титанов.

Агнес встала напротив меня, прогнав с этой позиции другого игрока. Не трудно было догадаться, что она жаждет мести после случая в раздевалке. Но я не намеревалась позволить ей этого сделать, потому что в мои планы входила иная задача – выиграть для Элеоноры.

Свисток. Агнес хотела сбить меня с толку, несколько раз сымитировав бросок, из-за которого мне бы пришлось рвануть вправо, но крашеная бросила по другой траектории. Я вовремя отскочила влево, и мяч пролетел в миллиметре от моей груди. Я обернулась на свою команду, посмотрев, кого мы лишились на этот раз, и оказалось, что кроме меня и Элеоноры больше никто не уцелел от бросков Матеуса. Впрочем, мы тоже неплохо проредили вражескую команду, оставив их капитана, Агнес и еще одного парня.

Свисток. Я смотрела на мечущуюся Агнес, которая не знала, куда ей податься. Я знала, что удача на моей стороне. Может, она всегда была со мной, но я ее не замечала из-за нависших проблем? Даже если так, то сегодня отличный день, чтобы это проверить.

–Ай! Джинни Мейси, я тебе не мишень, чтобы так кидать!-Агнес интенсивно потирала плечо, которое она подставила, защищаясь от меча.-Мистер Браун, дисквалифицируйте ее, пока эта ненормальная не убила кого-нибудь!

Я посмотрела на учителя, ничего не понимая.

–Я кидала, как всегда.

–Агнес, уйди с площадки. Элеонора? С тобой все в порядке?

Я сразу же повернулась на напарницу. Элеонора сидела на полу, взявшись за лодыжку. Резинка, что до этого удерживала ее длинные русо-пепельные волосы в хвосте, которые теперь свисали с двух сторон, валялась рядом. Я подняла ее и вернула обратно девушке, как только помогла Элеоноре встать, держа ее подмышку.

–Спасибо, Джинни.-сказала она, не опираясь на одну ногу.-Неплохая игра, да?

–Она еще не закончилась. Мы все еще можем их порвать.

Элеонора болезненно улыбнулась, как раз в момент, когда учитель подошел к нам, грозно смотря на Матеуса, который тоже подошел выяснить, что случилось.

–Матеус, я тебе обещал, что оставлю после занятий!

–Это не он.-неожиданно заступилась Элеонора.-Я неудачно увернулась от двух мячей сразу и подвернула ногу. Матеус ничего не сделал.

Парень потер шею, виновато уставившись вниз. Кудрявые черные волосы, сбритые по бокам, прилипли к его лбу. Упираясь руками в бока, он глубоко дышал, широкие ноздри вдыхали все больше воздуха. Матеус оттянул ворот белой майки, чтобы вытереть ей смуглое лицо, но стоило ему начать это делать, как он вдруг остановился. Ворот находился на его переносице, оголяя глаза, взгляд которых был направлен на Элеонору.

–Надо отвести ее…

Не успела я договорить, как мне в лицо прилетает мяч. На секунду в глазах потемнело, всю область лица пронзала жгучая боль, словно кожу проткнули сотни иголок. Я пошатнулась, но удержала равновесие, правда, не без помощи Элеоноры, которая вовремя ухватила меня за руку. Было так больно, что я еле сдерживала слезы.

–Кто это сделал?!-взъерепенил мистер Браун.-Матеус!

–Сэр, это не я!

–Мяч летел с твоей стороны!

–Говорю же, это был не я! Я не смотрел по сторонам!

–В таком случае, куда ты смотрел!

Я знала, кто это сделал, и те, кто сидел на трибунах, тоже это знали. Похоже, удачи не существует, а то, что я ранее посчитала за нее, оказалось чей-то очень злой шуткой.

–Джинни, у тебя кровь…-испугалась Элеонора, и мистер Браун, сжав челюсти от злости, попросил нас обеих отправиться в медпункт, пока он будет разбираться, кто все это учудил.

Я еле дотронулась до носа, а когда убрала пальцы, они были уже красными.

–Не переживай…Давай я лучше тебе помогу. Ты идти не можешь.-предложила я Элеоноре, которая с радостью приняла мою помощь.

–Да уж, ну и игра получилась.

–Замолчи, Матеус.-упрекнула Элеонора, пытаясь идти, и в то же время опираться на меня.

–Как скажешь. Стой, дай помогу.-Матеус аккуратно отодвинул меня, приобнял за талию Элеонору, закидывая ее руку поверх своих плеч.-Не отставай, Джинни.

Мы шли до медпункта долго. Элеонора почти не опиралась на ногу, что изрядно тормозило процесс, но Матеус держал ее крепко, не торопил и позволял отдыхать, если идти дальше становилось вдруг невмоготу. Кровь, что до этого капала у меня из носа, перестала идти, я остановила ее, запрокинув голову назад. Но остатки время от времени все же приходилось утирать полотенцем.

–Джинни.-вдруг отозвалась Элеонора, и Матеус остановился.

–Да?-я обошла их, обеспокоено глянув на своего капитана.

–Ты бы их точно уделала. Не сомневайся.

Сложно было понять, о чем первом подумала медсестра, когда увидела нас, но на вопрос: «Откуда вы?», мы не так уж и удивили ее, ответив: «С физкультуры».

–У тебя сильный вывих, мне придется зафиксировать лодыжку.-обратилась медсестра к Элеоноре, которая сидела на кушетке, вытянув больную ногу и свесив другую.-Тебя смогут забрать родители? Не думаю, что оставаться дальше в школе есть смысл.

–Даже не знаю, надо позвонить, спросить.

–Так, а с тобой, Джинни,-медсестра развернулась ко мне вместе с Матеусом, стоящим сзади.-У тебя просто сосуды лопнули, это не страшно. Я могу позвонить твоей маме тоже…

–Не нужно!-все вдруг посмотрели на меня с негодованием.-То есть…Я уже ей написала, пока шла сюда. Она заберет меня скоро.

–Ладно. Тогда ты можешь посидеть с Элеонорой, пока за вами обеими не приедут родители.

–Я лучше пойду, переоденусь…

Медсестра кивнула мне, Элеонора поджала губы, а Матеус, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, просто поднял ладонь вверх. И все же это было одно из самых лучших прощаний, которые мне довелось получить в свой адрес за последний год. Я была рада, что, даже если Элеонора по-прежнему относилась ко мне больше как к игроку, чем к другу, ее мнение обо мне было только наилучшем, чего не могу сказать о Матеусе. Кажется, этому парню вообще никто не нравился, но его отношение к Элеоноре не раз заставляло меня задуматься, не у нее ли ключ от его каменного сердца. Эйфория, которой меня обдало после ухода из медицинского кабинета, прекратилась, когда я подошла к своему шкафчику в раздевалке, а одежды в ней не нашла.

От злости я несколько раз постучала кулаком в деревянную дверцу, распугав последних учениц, которые все еще находились в раздевалке. Хотелось позвать Томаса, выкрикивать его имя, пока голосовые связки не заболят, и я не уподоблюсь ребенку, потерявшемся в продуктовом магазине. Обидно, что без него я, как будто рыба без заостренного плавника, как гепард без своей камуфляжной окраски.

«Ладно, Джинни, соберись, может, их просто переложили в другой шкафчик».

Я обыскала все, но ничего так и не нашла. Мои вещи наверняка уже давно были погребены в каком-нибудь мусорном баке или выброшены за ограду школы. Если честно, без понятия, что еще такого изощренного могла придумать Агнес, дабы отомстить. Но, так или иначе, я не видела смысла тратить время на поиски, вещи вряд ли уже имели подобающий вид.

–Эй.

Я обреченно повернула голову, в открытых дверях стоял Тод.

–Что-то случилось?

–Нет.-отрезала я.

–А мне что-то так не кажется.

–Чего тебе, Тод?!-взмолилась я, чтобы он отстал от меня.

–Ничего. Я проходил мимо, дверь была открыта, а ты сидела на виду.-Тод, упираясь рукой о дверной косяк, скривил губы, будто, если и кому и предъявлять претензии, то ко мне.

Готова поклясться, что Томас так просто этого не оставил бы. Он бы уже сморозил миллион и одну шутку про девичью раздевалку, не забыв про себя любимого. От одного лишь представления этой картины, я довольно хмыкнула. Тут же прозвенел звонок, а, значит, пора было собраться с новыми силами и бежать отсюда, пока на то есть возможность.

–Иди, куда шел.

Бросив в Тода льдинку в виде слов, я, посильнее сжав полотенце, легонько задела его, вставшего посреди прохода, чтобы, наконец, выйти.

–Лично я шел на выход.-Тод подбежал, поравнявшись со мной.-Удивительно, что и тебе туда же.

–Разве ты не ушел домой после разговора с директором?

–Да, я ушел. Но потом вспомнил про свою дорогую форму и про то, что в школе развелось куча клептоманов, и вот я здесь.

Он оглядел меня с ног до головы, не совсем понимая, почему я до сих пор не переоделась. Однако не только Тод заметил данную причудливость, но и все остальные, кто находился в коридоре.

«Надо было выходить через черный вход».

Превозмогая желание сгореть со стыда, я постоянно одергивала футболку, чтобы та закрывала меня сзади, а также старалась куда-то деть свои руки, не давая им просто так болтаться. Тод же, наоборот, чувствовал себя в своей тарелке: он здоровался с идущими ему навстречу людьми, смеялся, когда они же показывали ему на лицо, при этом насупивши свои носы, переглядывался с кем-то, обменивался любезностями и ронял какие-то фразы по поводу прошлой футбольной игры и его роли в ней. Мне же хотелось надеть на себя такой капюшон, который мог бы закрыть меня полностью, а лучше – сделать невидимой.

–Так, что у тебя там произошло?-не унимался Тод, когда мы вышли из главного входа.

Проходя мимо мусорного ящика, стоявшего около возвышающейся лестницы, я ненадолго остановила на нем свой взгляд.

–Ничего такого, что могло бы касаться тебя.

–Я же, кажется, извинился.

–Как правильно подметил Томас, ты сделал это не при всех, поэтому стало лишь одной проблемой меньше, а не двухсот двадцатью пятью.

–Ну, да бро-о-сь.-лениво растянул Тод.-Все уже давно об этом забыли.

–Забыли?!-взорвалась я, стоя уже под аркой с названием школы.-Будь оно действительно так, мне бы сейчас не предстояло возвращаться в физкультурной форме!

Мне приходилось задирать шею, чтобы докричаться до высокого квотербека. Однако тот в ответ лишь качал головой и отводил взгляд куда-то в сторону, недовольно, как у раздевалки, поджимая губы.

–Сможешь назвать того, кто над тобой так подшутил?

–Ты серьезно? Издеваешься, верно?

–С чего бы мне издеваться? Разве ты не сидела вместе с нами в кабинете директора? Просто назови имена. Тебе этого ничего не стоит. С тобой ведь все равно никто не общается, чтобы так беспокоиться.

Тод смотрел на меня свысока, а фразу, что вырвалась из его уст, будто произнес вместе с ним весь мой класс. То, какое воздействие она на меня оказала, ранило сильнее, чем месть Агнес, и надо быть полным дураком, чтобы этого не понимать.

–Пока, Тод.

Глава 11

«Чертов Тод, чертова Агнес, чертова школа, пропадите вы все пропадом!».-яростно утирая слезы с лица, быстрыми шагами я шла куда-то вперед, куда-то далеко и как можно дальше.-«Как он вообще посмел мне такое сказать! Он!…Я бы…Аргх! Надо было его ударить, надо было зарядить по его лицу так, чтобы искры полетели из глаз! Почему я такая нерешительная!».

Сколько себя помню, я не могла поднять руку на человека, даже если он того заслуживал. Все дело в последствиях, с которыми я остерегалась встретиться, хотя, кого я пытаюсь обмануть, самое страшное для меня – получить сдачи. А Тод как раз мог бы отвесить хорошего удара, с его-то силой и чувством власти, я уверена, он бы не поколебался, встань перед ним выбор: ответить или сдержаться.

На улице было не так уж и холодно, но после физкультуры выходить в такую погоду в одной лишь спортивной форме являлось абсолютным безумием. Правда, благодаря Агнес, передо мной не мельтешили варианты, чего бы надеть, их всех смыло большой волной, изначально предназначенной для тотального уничтожения моей личности.

Но отодвинув школьные проблемы в сторону, я осознала, сколько еще домашних меня ждет, переступи я порог квартиры. Но прежде, чем добраться до туда, сначала нужно было дойти до детского сада и там попробовать уговорить Джоела пойти вместе домой, и, пускай мама вряд ли отвела его сегодня в детсад, убедиться в этом не помешало бы.

Уже там, стоя у ограждения, я выискивала глазами младшего брата. Я успела до того, как начался тихий час, поэтому все дети играли на площадке, пока воспитательницы приглядывали за ними где-то в сторонке. Джоел никогда не упускал возможности повеселиться со сверстниками, однако я по-прежнему не могла разглядеть его среди них. Тучная женщина – одна из воспитательниц, узнав меня, подошла к ограде, убирая руки в карманы старого пальто. Я спрятала полотенце у себя за спиной.

–Джинни, привет. Ты чего здесь стоишь?

–Здравствуйте, а Джоела сегодня никто не приводил?

Женщина осмотрела меня с ног до головы, и я снова одернула футболку.

–Нет, я подумала, он заболел. У вас все в порядке?

–Да-да, не переживайте. Маме, наверное, опять не здоровилось утром.-улыбнулась я.-За выходные оправиться.

–Хорошо, что ж, тогда пусть выздоравливает. Джоелу лучше не пропускать, он ведь участвует в спектакле, знали?

–Он не будет пропускать. Я обещаю…

Мне пришлось попрощаться на этой непонятной ноте и поспешить в место, которое язык не поворачивался обозвать чем-то…адекватным. Где-то внутри меня переполняли ужас на пару со стыдом, ведь я, по сути, оставляю Джоела и его дальнейшее будущее на произвол судьбы, на человека, который давно покончил со своим. Успокаивало лишь, что я привыкла заботиться о нем, поэтому, если мать хочет, чтобы я исчезла из ее жизни, это не означает, что я сделаю это по отношению к Джоелу.

Войдя в квартиру, я почувствовала запах гари. Он доносился с кухни вместе со странным звуком, словно посуда в доме ожила, как в сказке, и теперь принялась дебоширить. Я осторожно вошла на кухню, застав спящего на круглом столике Гейла посреди бутылок спиртного.

«Хозяин замка собственной персоны…»

На плите скакала небольшая кастрюля, я мгновенно подбежала к ней и отключила газ, затем открыла крышку, но тут же пожалела об этом. Дым ударил мне в лицо, и я закашляла, как можно сильнее прижимая лицо к плечу, чтобы лишний раз не вдыхать этот отвратительный запах сгоревшей еды. Не знаю, что пытался приготовить этот пьяница, так как всегда верила, что единственное, чем он питается – это спирт, но эту марсианскую еду теперь, похоже, придется выкинуть вместе с посудой.

Шорох за моей спиной побудил развернуться, в проходе мелькнула голубая домашняя пижама.

–Джоел!-погналась я за братом, который не думал останавливаться.-Джоел, стой!

Он забежал в комнату и закрыл дверь прямо перед моим носом. Я попыталась войти, но Джоел забаррикадировал собой проход. Сбавив свою напористость, я несколько раз постучала с просьбой пустить меня, но младший брат, будто бы и не слышал этого.

–Что ты здесь забыла?

Сбоку от меня в проеме своей комнаты стояла мама с копной слежавшихся волос, похожих на гнездо птицы. Она препоясывала шелковый розовый халат, закрывавший ее голое, утратившее красоту тело, враждебно таращась на меня.

–Я пришла по делу.

–Забирай свои вещи и убирайся из дома! Здесь тебе не рады.

Я посмотрела на дверь, некогда ведущую в мою с Джоелом спальню, и почувствовала надвигающийся ком к горлу.

–Я уйду. Но для начала мне необходимо понять, куда.

–Это уже не мои заботы.-мать брезгливо отмахнулась рукой, наклонив корпус вперед, словно ее перевешивали собственные же синяки под полуоткрытыми глазами.

–Да послушай же ты! Мне нужна твоя помощь в поисках отца! Помоги мне, и ты больше меня здесь не увидишь!

–Вот еще.-прыснула она.-Помощи ей вдруг захотелось. Я, может, тоже много чего хочу! Но, как видишь, я здесь, в этой дыре!-мама посмотрела на меня так, будто именно я в этом и виновата.-Я сказала тебе идти вон отсюда, не заставляй звать Гейла.

Она хотела было удалиться в свою темную комнату, обратно спать, но я кинулась к ней, хватая за локоть, на что мать испуганно одернула руку, всячески препятствуя физическому контакту.

–Прошу! Пожалуйста!-молила я, все еще цепляясь за рукава ее халата.-У тебя должно было хоть что-то сохраниться: телефоны, адреса, что угодно! Ну, пожалуйста!

Я начала безудержно плакать. Если сейчас я не получу ни малейшей зацепки, мне придется жить на улице, и Томасу уже не удастся спасти меня.

–Ладно! Да отцепись же ты! Я же сказала «ладно»!

Она закрыла дверь своей комнаты, в которую мне чудом удалось не влететь лицом. За ней послышалось, как постоянно открываются и закрываются ящики, что-то даже упало на пол, но после наступило затишье. Тишина длилась настолько долго, что за все то время, просиживаемое около спальни бывшего родителя, я уже не думала, что мать все-таки выйдет ко мне. Но дверь спальни снова отворилась.

–Держи.-женщина, скривила лицо, передавая мне бумажку с мобильным номером и какую-то потрепанную визитную карточку.-А теперь сделай так, чтобы я больше тебя не видела.

Я не стала ее благодарить и, будто под гипнозом, направилась к выходу, поглощенная цифрами на белой бумажке.

–Твои вещи в коридоре.

Мама не собиралась меня провожать, не собиралась обнять на прощанье, она просто стояла на том же самом месте, в переходе в ее спальню с кислой миной, где-то в душе испытывая облегчение. На секунду оторвавшись от своего клада, я обратила внимание на черную спортивную сумку у себя под ногами. Вот они, мои восемнадцать лет жизни, которые полностью поместились сюда. Смешно, что я сразу не заметила ее. Впрочем, у меня было нечто такое, что могло изменить мою жизнь и, словно по одному взмаху волшебной палочки, превратить эти ужасные годы в нечто прекрасное.

–Джинни!-в коридоре появился заплаканный Джоел, утиравший нос рукавом пижамы с белыми слониками.

Он рванул с места, и мать не успела схватить его в последний момент. Я опустилась на колени, разведя руки так широко, насколько получилось. Пока он бежал, я никак не могла поверить, что все-таки покидаю этот дом, а, главное, оставляю ребенка на съедение немейскому льву. Джоел врезался в меня, скрестив руки у меня на шее, не в состоянии разъединить их.

–Тише, успокойся…тише…тише.

Я знала, что напрасно пытаюсь успокоить брата, но, по крайней мере, это работало со мной.

–Я не хочу, чтобы ты уходила! Не бросай меня! Почему ты не можешь забрать меня с собой?!

–Кто сказал, что я тебя бросаю?-прошептала ему я, заметив, как мать начала подозрительно поглядывать на мои действия.-Мы будем обязательно гулять с тобой после учебы…Проводить время вместе, слышишь?-я поглаживала его светлые мягкие волосы, чувствуя, как он кивает.-А пока тебе придется заботиться о себе самому…Буди по утрам маму, чтобы она отвела тебя в садик. И не бойся Гейла. Он сам тебя боится…такого-то тигра.-посмеялась я наперекор слезам, а потом, еле отодвинув от себя брата, посмотрела тому прямо в глаза.-Вы меня поняли, рядовой Джоел? Или мне следует сказать: капитан Джоел?

–Ну все,-вдруг начала надвигаться мать.-Хватит, отпусти его.

–Я не хочу быть капитаном…

–Нет, Джоел, придется. Настало время…

–Я, кажется, ясно выразилась!

Мама грубо, взяла мальчишку за руку и принялась буквально оттаскивать его от меня. Он брыкался, еще больше и громче плача, слезы текли ему в рот. Проснулся Гейл и, ворча и поливая окружение бранью, он, шатаясь, вышел в коридор:

–За-авали пас-сть!-нерасторопно проговорил пьяница с зарытыми глазами, вытянув вперед лицо.-Заставь его замолчать, женщина! Иначе я сам как…И-ик…-мужчина начал проводить по поясу рукой, а потом стал рыскать шакалом по кухне.-…Я преподам ему урок…И-ик…Г-де…Г-де мой ремень!

–Не тронь его! Я сейчас его утихомирю!-мать еще сильнее потянула на себя ребенка, уводя его в комнату, словно дикого зверька на поводке.-Ну же, Джоел! Не делай из меня монстра, я не хочу поднимать на тебя руку!

–Джоел,-заревела я.-Пожалуйста, слушайся маму.

Я услышала, как по стенам, с другой стороны, начали недовольно барабанить, как кто-то за дверью кричал: «Заткнитесь вы уже!» и как Гейл споткнулся об свои же бутылки, которые тут же покатились по всему полу. Нельзя было дальше оставаться, это место было проклято, оно отравляло живущих здесь людей, моментально настраивая их друг против друга.

Рев Гейла, похожий на брачный зов оленя, сопровождаемый звуком волочившейся пряжки ремня, так испугал меня, что, подбитая ужасом, я не стала останавливаться, чтобы закрыть за собой дверь. Вылетев из квартиры, я понеслась вниз по лестнице. Пару раз нога соскальзывала со ступень, но это не заставило меня сбавить ход. Казалось, уже ничего не способно было меня остановить. Бежать – вот, мое единственное спасение.

Глава 12

Когда я очутилась на улице, то дышать стало в разы легче. Обострившееся чувство свободы сняло последние оковы, которые все еще удерживали меня с этим местом, и, сделав выдох, я зашагала вперед к остановке. Если Томас приедет на машине, ему будет так проще меня найти, а пока – я засунула руку в карман спортивной формы, достав телефонный номер на скомканной бумажке.

Затем я стала разглядывать выцветавшею, в прошлом желтого цвета, визитную карточку. Большими жирными буквами в углу слева читалось: «Olympus group», а ниже – мобильные номера и адреса компании. Руки так и чесались набрать один из номеров, вот только я не хотела делать этого без Томаса. Мне было бы спокойней, раздели он со мной новости о воссоединение семьи, ведь между мной и отцом была пропасть в восемь лет…

«Я еду».-пришло сообщение от Томаса.

Я не стала отвечать и убрала телефон в карман. Недалеко от автобусной остановки стояли качели и детская горка. Мы часто приходили сюда с Джоелом, когда дома невозможно было находиться из-за Гейла, надиравшегося в хлам. Брат сидел на этих качелях, цепляясь маленькими ручками за цепочку, в то время как я – возле, доделывала домашнюю работу. Учителя много жаловались, говоря, что я пишу, как курица лапой, и что я будто бы специально их этим извожу, так как в школе мой подчерк выглядит аккуратным. Знали бы они, в каких условиях мне приходилось решать их математические примеры или выбирать между «а» или «о» в трудных словах, то молчали бы в тряпочку, отдавая мне честь каждый раз, когда я прохожу мимо.

Ужин должен был состоятся, поэтому необходимо было найти место, где я могла бы снять с себя форму. Покрутив головой, я искала хоть что-нибудь, где я смогу скрыться от чужих глаз, и спустя несколько минут блужданий взглядом, я отыскала такое место.

«Джинни, я подъехал. Давай скорее».

Телефон лежал на полу био-туалета, и, когда пришло сообщение, я была в процессе натягивания джинс. В кабинке, пропахнувшей отходами, переодевание казалось пыткой, приходилось изворачиваться и проделывать движения сравнимые с акробатическими.

Томаса было не сложно найти, дорогой на вид автомобиль стоял напротив детской площадки, настораживая родителей тех детей, что играли неподалеку. Парень нервно постукивал пальцами по рулю, смотря на другую сторону дороги.

–Насколько по шкале от «1» до «10» все плохо?-спросил парень, когда я убирала сумку на заднее сидение.

–100.

Томас успел заметить в открытой сумке полотенце, которым я ранее останавливала кровь из носа. Я тут же принялась запихивать его глубже, но парень уже испепелял меня взглядом, облокотившись спиной о дверь, все еще держа руку на руле.

–Ничего не хочешь рассказать?

Молния сумки застегнулась, я закрыла заднюю дверь автомобиля и села на пассажирское рядом. Мое негодующее выражение лица в тот момент говорило само за себя.

–Я думала, ты помогаешь мне найти отца, а не заменяешь его.

–Ну, знаешь ли, найди мне любого, кто отреагировал бы иначе на окровавленную одежду!-Томас взмахнул руками, и те шлепнулись на его ляжки.

–Это полотенце.

–Да плевал я! Почему оно в крови?

Ответ парень не очень-то и ждал, он сразу начал лезть между двумя сидениями, пробираясь к моей сумке, и, хоть я попыталась его оттащить назад, он не собирался сдаваться.

–Вот! Это твое?-Томас сел обратно на свое место, рассержено мельтеша передо мной полотенцем.-Джинни, клянусь, закончатся выходные, и я надеру кому-нибудь зад.

–Томас, спокойно, я совсем справилась…

–Ты?!-он вдруг посмотрел на меня, как на умалишенную.-Ты-то со всем справилась?! Ты вообще без меня ни черта не можешь! Что тогда с Тодом, что теперь с отцом…

Парень сглотнул, будто проглотил что-то столь же неприятное, как и то, что ему довелось сказать. Я решила проглотить это вместе с ним и промолчала. Все еще раздраженный, он отвернулся, прислонившись губами к оттопыренному большому пальцу.

–Да…-я в смятении смотрела на соседа.-Да, Томас, ты прав. Мне самой это не очень нравится, что ты постоянно решаешь за меня мои же проблемы, но факт есть факт. Сегодня я даже не могла выйти из школы, все думала, не позвонить ли тебе, чтобы ты забрал меня. Но я попыталась справиться самостоятельно, что у меня даже начало получаться, так что перестань меня опекать. Иначе это зайдет слишком далеко, и тогда я вообще не смогу без тебя обходиться.

Томас повернул ко мне голову.

–Я твой друг, ясно? Поэтому я всем этим и занимаюсь для тебя. Я думал, друзья все друг другу рассказывают. Сообща находят выходы из ситуаций.-он снова отвернулся.

Я откинула голову назад и глубоко вздохнула.

–Мы играли в вышибалы сегодня, и Агнес…после того, как я зарядила по ней скрученным полотенцем, немного оказалась не в духе. Во время тайм-аута она кинула мяч прямо мне в лицо, пока я помогала подвернувшей лодыжку однокласснице подняться. Я уверена, она спланировала это. Воспользовалась тем, что учитель был занят Элеонорой и Матеусом. В общем, у меня пошла кровь из носа, и всю дорогу до медпункта я вытирала ее полотенцем.

Тишина. Томас хотел что-то сказать, но я его перебила:

–Когда я вернулась, я не нашла своей одежды в шкафчике.

–В других смотрела?

Я поджала губы.

–Конечно, я посмотрела! Все равно ничего. Понятия не имею, куда Агнес их дела. Именно поэтому мне пришлось возвращаться, в чем была…Ах, да, затем я встретила Тода…

–А что он сделал?

–Хотел вроде как помочь проучить виновного, но я отказалась.

–И правильно сделала. Придурок.-Томас завел машину, вышел на разворот, чтобы потом выехать на главную дорогу.

–Вот, ты опять.

–Что «опять»?

–Опять беспокоишься о том, о чем не следовало бы.

–Будь это так, я бы промолчал. Я же не дурак, чтобы не понять все с первого раза.

Порой в моей голове возникал вопрос: действительно ли в моей жизни появился Томас, чтобы спасти меня или же это очередная уловка судьбы? Но с каждой его фразой, реакцией и даже движением я все больше убеждаюсь, он – единственный, кто продолжает принимать сигнал S.O.S от тонущей подлодки, которая, к сожалению, продолжает тонуть.

–Не хочешь поехать длинной дорогой?-предложил парень.

–Было бы неплохо.

Дорожка к дому, уложенная камнем, сопровождалась по обе стороны строем воткнутых в газон уличных фонариков. В окнах на первом этаже несколько раз возникала миссис Стэйтер. Она впопыхах моталась то туда, то сюда, периодически унося с кухни тарелки с едой. Мы с Томасом вышли из машины, как только припарковались напротив гаража.

–Ах-ах, погоди, то есть ее вел Матеус? Серьезно? Мы же об одном и том же человеке сейчас?

–Ты знаешь его?-спросила я, вставая на носки, чтобы видеть Томаса.

–Ну так, играем время от времени в баскетбол.

Обойдя по обе стороны машину, мы направились ко входу в дом.

–Да уж, а я уже и забыла, что ты общительный.

Когда парень намеревался открывать дверь, я остановила его, видом показывая, что волнуюсь. Тот же, жестикулируя, попросил меня сделать глубокий вдох-выдох. Вдох-выдох. Затем Томас открыл дверь, и я, переступив порог, оказалась в другом мире. Атмосфера в доме фокусником забрала из моей головы плохие моменты и превратила их в белого голубя, внезапно вылетевшего из скрепленных вместе ладоней.

–Мы дома!-Томас, вытянув шею, стал прислушиваться к звукам.

Через пару секунд в прихожей появилась все такая же утонченная и стильная миссис Стэйтер. Она вытирала руки о фартук, встречая нас с аристократичной улыбкой.

–Ох, Джинни! Наконец-то!-женщина обняла меня, чего я явно не ожидала.-Вы сильно проголодались? Я столько наготовила.

–Если честно, да.-я смущенно погладила живот.

–Тогда, чего же вы ждете! Проходите, все уже на столе.

Радушный прием меня так воодушевил, что я почти перестала прокручивать в голове те ужасные мгновения, которые мне пришлось пережить несколько часов назад. Я даже забыла о телефонных номерах отца и фирмы, что находились у меня в заднем кармане. Ожесточенный по отношению ко мне мир, словно попросил таймаут.

–Здравствуй, Джинни.

С появлением мистера Стэйтера Томас как-то скукожился. Он старался не смотреть отцу в глаза, когда проходил за стол. Я не стала гадать, как именно прошел их разговор по поводу драки в школе и села вместе с Томасом, чтобы придать больше уверенности нам обоим.

–Как вкусно пахнет, миссис Стэйтер!

–Джинни,-та вышла из кухни с бутылкой вина.-Зови меня просто Шарлотта.-миссис Стэйтер…точнее Шарлота погладила меня по плечу и взглядом предложила сесть.-Бен, дорогой, помоги открыть пожалуйста.

Она резко протянула мужу бутылку, и тот, посмотрев на нее из-под очков, забрал вино. Мистер Стэйтер, кстати, не предложил мне называть его как-то иначе, думаю, это все-таки издержки профессии. Но я не смогла бы представить себя, обращавшейся к такому важному человеку просто по имени «Бен». А тем временем мистер Стэйтер открыл бутылку, разлил себе и жене по бокалу, Томас тоже было стал протягивать бокал, чуть привстав со стула, но отец осадил его взглядом, отчего парень, цыкнув, плюхнулся обратно.

–Джинни, ты выпьешь?

Все вдруг резко посмотрели на меня, когда мистер Стэйтер обратился ко мне.

–Знаете, я…В принципе не против.-мои плечи сами собой вздернулись вверх.

Шарлотта засмеялась, а мистер Стэйтер впервые за все это время слегка улыбнулся. Он щедро налил пол бокала вина и передал мне. Томас с завистью проследил за тем, как я подношу бокал к губам и делаю небольшой глоток.

–Смотри, не упейся.-выразил тот шепотом свое недовольство.

Я посмотрела на парня мягко, как на ребенка, с упоением рассказывающего мне про Санту и его оленью упряжку.

–Не упьюсь.

В тот же момент на столе уже стояло столько разных яств: запеченный картофель, мясной пирог с золотой корочкой, тушеные овощи, сочный стейк, из которого медленно вытекал сок и, конечно же, не будем забывать про десерт – лимонный пудинг под сахарной пудрой. Слюна так и скапливалась у меня во рту, пока я глядела на магию, которую сотворила Шарлотта. В последний раз, когда я пробовала и вообще видела нечто подобное на столе, отец еще не ушел из семьи. Да, пускай мы не могли позволить себе стейк из мраморной говядины или дорогое вино лохматого года к нему, но папа никогда не допускал, чтобы в наших животах урчало. И, как же жаль, что мама не унаследовала этого от него, тогда бы я менее переживала за Джоела, которому вряд ли посчастливиться отведать чего-то съедобного, как то, что я уплетала за обе щеки…

–Джинни, детка, с тобой все в порядке?-Шарлотта сложила брови домиком, над ее тарелкой повисли нож и вилка.

–Да…Извините, я просто…Не подскажите, где у вас тут уборная?

–По коридору и направо.-казалось, она еще больше забеспокоилась.

–Спасибо.

Я покидала столовую не торопясь, чтобы люди не дай бог не подумали, что у меня недержание или что-то в этом роде. Я все еще слышала Шарлотту, которая, в полголоса обратившись к мистеру Стэйтеру, обвинила его в поспешности предлагать мне вино, и как тот ответил, что, возможно, не в вине дело. Он оказался прав.

Как бы я не пыталась утопить в себе проблемы, они продолжают всплывать на поверхность. Я была слишком наивной, когда думала, что обстановка все изменит, что, если сжать крепче кулак, можно спокойно игнорировать прошлое, позабыв, что его призраки никогда не оставят меня в покое. Запершись в туалете, мертвой хваткой вцепившись в раковину, я смотрела в зеркало, на свое раскрасневшееся лицо, которое устало сдерживать слезы.

Тыльной стороной руки, прижав ее ко рту, я пыталась успокоиться. Но передо мной то и дело мельтешили недавние эпизоды, и Джоел в своей пижаме со слониками…

«Ты там не утонула?».-пришло на телефон сообщение от Томаса.

Все же я поспешила, согласившись прийти на этот ужин. Стоя в туалете, я твердо решила, что попрошу прощения у родителей Томаса, превозмогая чувство стыда, и после сразу скроюсь с их глаз, дабы не выглядеть еще глупее.

На экран телефона упали мои слезы, сделав буквы крупнее. Я хотела что-то ему ответить, но из-за все тех же самых слез телефон не распознавал мои касания. Все было бесполезно. Бесполезно все…

–Джинни?-дверная ручка зашевелилась.

Дверь в уборную отворилась, я предстала перед Томасом заплаканная, утирающая мокрый нос рукой.

–Давай я отведу тебя наверх.-мягко предложил он, в то же время выводя меня из туалета.

Я хотела ему все рассказать. Я чувствовала в этом острую необходимость, полагая, что тогда тот груз, что я тащу на себе, чуточку сбавит в весе. Томас вел меня к лестнице, держа за плечи, словно я только что вышла из медицинского кабинета после сдачи крови, но единственное, что я потеряла, – это воду. Тонну воды.

–Джинни, детка,-объявилась Шарлотта, которая, не став подниматься, прижалась к перилам, тревожно смотря на меня, стоящую с Томасом на середине лестницы.-Тебе не хорошо? Что-то случилось?

–У нас все под контролем.-парень, надавив руками мне на спину, продолжал вести вверх.-Она просто…устала.

–Если что нужно будет….

–Не переживай. Я все сделаю сам.

Томас завел меня в комнату, сказал что-то насчет воды и ушел. Недолго думая, я села на кровать, вынув из заднего кармана все те же номер телефона и визитную карточку. Я поспешила, заверив, что теперь могу спокойно выдохнуть, потому что совершенно не знаю, чем все может обернуться. Если до этого момента я идеализировала отца в своих мечтах, то теперь я была в ужасе от незнанья, какой он на самом деле. Что если он меня не признает? Что если он прогонит меня? Что если мне придется и вправду жить на улице?

Укутавшись в плед, я прилегла и закрыла на мгновение глаза. Мгновение, которое обернулась мне в двухчасовой сон.

Свет ноутбука врезался в глаза и осветил стакан воды, оказавшийся рядом на тумбочке. В горле как раз пересохло. Я потянулась к стакану, как вдруг голова стала невыносимо тяжелой, и меня вновь приковало к подушке. На шорох, сидя за рабочим столом, обернулся Томас.

–Спала бы уже до утра.

–Сколько времени?…

–Достаточно поздно, чтобы снова заснуть.

–Да что ты заладил…Спать-спать…

Я перевернулась на спину, медленно перейдя руками от головы к лицу. Затем снова попробовала встать, к счастью, на этот раз у меня получилось, и я, наконец, могла выпить воды. Томас сидел сгорбившись, оставив локти на подлокотниках крутящегося стула. Он переводил взгляд со стакана на меня и наоборот.

На секунду стакан задержался в невесомости, все еще прислоненный к моим губам, однако я не глотала воду. Медленно вернув его на место, я посмотрела на парня.

–Можно я…кое-что расскажу?

Томас подсел ко мне, и я рассказала все: от начала прихода в квартиру и до самого ухода из нее; описала ему каждую деталь и в цвете, и по форме, не выдавая истинных эмоций. В конце концов, я эффектно закончила повествование, вытянув «приз» из-за спины. Томас прищурился, стараясь разглядеть в этом мраке хоть что-нибудь.

–Это то, о чем я думаю?

–Да, это мой пропуск в лучшую жизнь.-я задержала взгляд на записях в моих ладонях.-Мне так страшно…Вдруг он не вспомнит меня или…не захочет вспоминать?

–Есть у меня уверенность, что твой отец не способен на такое. Тем более, как мы узнаем, если не попробуем. Поэтому вдох-выдох, Джинни, и соберись.

–Спасибо…

–Я же сказал, не волнуйся. Когда узнаем, где твой отец, все встанет на свои места. Только представь: перед тобой небольшой домик, с садовыми гномами на участке, открывается дверь, выходит твой отец и собака. В любой идеальной истории о воссоединении детей с родителями должна быть собака. Лабрадор. Они мне нравятся.

Мы посмеялись, и оба как-то смущенно отвели друг от друга глаза.

–Я не слишком смутила твоих родителей?-спросила я, пытаясь разбавить обстановку.

–П-ф, не переживай, я уверен, они хорошо провели время вместе.

–А ты все это время был здесь, пока я спала?

–Если ты имела в виду, что я следил за тем, как ты спишь, то можешь расслабиться…Я почти этого не делал.

Не знаю, что на него нашло в тот момент, но он бросился меня защекотать и не остановился, пока я не стала молить о пощаде:

–Ладно-ладно! Я сдаюсь! Только прекрати! Я боюсь щекотки!

–Живи.

Оба раскрасневшиеся, мы лежали на кровати, свесив с нее ноги. Я чувствовала, как мое сердце бешено колотиться и удивлялась, как обычной игре удалось так выбить меня из обычного ритма.

–Кстати,-Томас поднялся и подошел к моей спортивной сумке.-Может, я закину твое полотенце в стирку? Мне кажется, оно лучше выглядит без пятен крови…

–Да…-потупила взгляд.-Мне тоже так кажется.

Все еще в полутьме, покопавшись в сумке, я передала парню полотенце, и тот вдруг начал что-то с ним делать.

–А как ты, говоришь, ударила им эту стерву Агнес?

–Томас…Ты же не посмеешь…

Скрученное полотенце ударило меня по ноге, и я, завизжав, подпрыгнула на месте. Затем Томас попробовал второй раз, и как бы я не умоляла его перестать, он с еще большим ребячеством продолжал это делать. У него всегда были странные способы для поднятия настроения, но каждый раз они были такими искренними, что я прощала ему выбор терапии.

Мы стали носиться по комнате, и, когда Томас снова начал прицеливаться, я резко уклонилась в сторону, отчего, запутавшись в собственных же ногах, упала на что-то. Из-за темноты я предположила бы, что тем «что-то» был стул, но тот факт, что в мои ягодицы упиралось нечто твердое, не давало мне повода для таких мыслей. Томас сразу же принялся помогать мне вставать, так как увязла я достаточно глубоко. Только потом до меня дошло, во что я угодила, и то, с каким усердием Томас заметал следы, задвигая улики под стол, подтверждало мои догадки.

–Это…коробка с наградами?

Парень в процессе уборки включил рядом стоявший торшер, а затем яростно уставился на меня.

–Это не твое дело, ясно? И вообще,-он поднялся, прогнув поясницу, словно весь день провозился в саду, не разгибая спины.-Зачем ты вообще полезла туда? Ты что, рыскала в моей комнате?!

–Я-я случайно.-замерла я, опешив от вопросов.-Я не хотела, просто эта коробка в углу…

Внезапно Томас, которого словно окатили холодной водой из ведра, дико посмотрел на меня, отчего я инстинктивно попятилась назад.

–Я, значит, пускаю тебя в дом, в свою комнату, а ты тем временем поступаешь, как крыса? Так, что ли?-его резкие взмахи рук пугали меня, а от изменившегося голоса, тело содрогалось.-Тумбочки не додумалась проверить? А то, может, еще чего упустила, Шерлок!

–Томас, перестань…-пыталась успокоить парня, но тот вдруг решительно двинулся в мою сторону.

–Деньги искала?!

–Перестань!

Раздался быстрый звук, как от лопнувшего надувного шарика. Щека Томаса постепенно становилась красной. С полминуты мы стояли в шоке. Оба. Моя рука дрожала, ладонь покалывало. Я отступила назад, и бессильно опустилась на кровать, у которой незаметно для себя же успела оказаться.

–Д-Джинни…-вдруг заговорил парень и медленно начал отступать назад к креслу.-Прости я…

Неожиданный прилив бешенства у Томаса действительно напугал меня, а его слова касательно «крысы» ранили в самое сердце. Они задели меня даже сильнее, чем пощечина от Гейла.

–Ничего…-я смотрела куда-то в темную пустоту, большим пальцем разминая ладонь, нанесшую удар.

Томас аккуратно сел на край кресла напротив и схватился за голову, скрестив руки на затылке.

–Я не должна была рыться в твоих вещах. Но…Ты поступаешь нечестно, заставляя меня делиться с тобой чем-то, когда сам скрываешь информацию о себе. Ты же сам говорил, что друзья должны все рассказывать друг другу…Не для этого я знакомила тебя с Джоелом.

Томас вернул голову в нормальное положение, раскаянно смотря на меня. Возможно, мне показалось, но, кажется, я видела, как у него блестят глаза.

–Прости, я здорово тебя напугал…Я…Я не знаю, что на меня нашло…

Парень поджал губы и глянул в сторону, нервно постукивая указательным пальцем по своему колену. Затем он поднялся, энергично направился к рабочему столу, наклонился, чтобы достать из-под него ту самую коробку. Когда же он выпрямился, то выражение его лица под тяжестью демонстрировало вину.

–Пойдем. Поможешь мне.

Глава 13

Аккуратно спускаясь вниз по лестнице, я следовала за Томасом, который осторожно поглядывал, куда ему дальше наступать. Я не стала ни о чем его расспрашивать, поэтому полностью доверилась, надеясь, что он не учудит ничего, что могло бы привлечь к нам ненужное внимание.

Дойдя до начала лестницы, Томас наклонился вперед, заглядывая в гостиную. Он повернул ко мне голову, шепотом начав что-то говорить, из-за чего пришлось нагнуться и просить его повторить.

–Родители смотрят телевизор. Не хочу, чтобы они что-то видели, так что будем максимально тихими.

–Ладно.

–Кстати, неплохой удар.-парень аккуратно нащупал ногой пол, а затем с уверенностью полностью спустился.-В последний раз мне так прилетало, когда я занимался каратэ.

Я уже говорила, что я как будто вообще не знала Томаса? Готова повторять это постоянно, насколько хватит удивления. Никогда б не подумала, что этот парень не сидит просто так без дела, и это я молчу о его способности сочувствовать и уметь быть серьезным, когда необходимо. Сколько еще таких тайн мне предстоит открыть, Томас Стэйтер?

Пройдя по коридору, миновав туалет и различные предметы искусства, мы дошли до двери, ведущей на задний двор. Томас отошел в сторону, попросив меня открыть ее. Дело становилось все загадочнее, как только мы ступили на мокрую от росы траву и двинулись в сторону небольшого сарая в углу участка. Томас уже еле держался: периодически кряхтел и без устали обзывал картонную коробку.

Уже у сарая Томас вдруг сменился в лице, бросил коробку на землю, недовольно что-то бормоча.

–Подожди меня здесь.

Он открыл дверь и вошел в темноту, освещая путь фонариком на смартфоне. Было немного жутковато находиться на улице в позднее время, ибо в любой веточке, шуршании и даже звуке начинало мерещиться всякое, отчего все сильнее обострялось желание поскорее покончить со всем, забежать домой и залезть под одеяло.

–Вот, держи.

–Свет, Томас.-парень светил мне прямо в глаза, а я вытянула руки, чтобы забрать то, что тот пытался мне всунуть.-Что это?

–То, без чего колдовать невозможно.

Понятие не имела, как коробок спичек и жидкость для розжига помогут появлению магии, но мне уже не нравилось, куда все ведет. Но вопросов задавать не приходилось, Томас, скрипя, как старый дед, вновь поднял коробку и повел меня к дороге. Ни один участок в этом поселке не имел забора, за исключением живой изгороди, которую, если и ставили, то ради красоты, а не внешней защиты. По этой причине я немного беспокоилась, что кто-нибудь нас застанет за крайне подозрительным делом.

Мы молча шагали по тротуару, Томас изредка оборачивался, чтобы проверить, иду ли я вообще за ним. Но вскоре мы пришли к тупику, дорога заканчивалась на стыке с лесом, который отделял не такой уж симпатичный темно-зеленом забор.

–Поселок будут расширять.-сказал Томас, заметив, как я рассматриваю препятствие.-Деревьев скоро не будет, вместо них построят дома для богатеньких семеек, вроде моей.

Параллельно с болтанием, парень, сев на корточки, начал сортировать вещи: оставляя фотографии нетронутыми, он вытаскивал по очереди кубки и медали и ставил рядом с собой. Пока Томас был занят, я еще раз все осмотрела, заметив, мусорные баки и ржаву бочку, притаившейся между ними.

–Только представь, сколько еще хороших людей пострадает от зазнавшихся особ, что живут в таких местах. Ты, наверное, недоумеваешь, что я вообще несу, но я знаю, о чем говорю, ведь я был одним из таких. Вот это,-он обвел золотым кубком округу.-И это,-Томас указал на коробку с фотографиями.-Сделало меня настоящим монстром.

Томас взял все свои призы в охапку и, бросив их в бак, отряхнул руки, вытирая их об штаны, словно он только что имел дело с грязью. Потом подозвал меня, взял оставшиеся вещи и подошел к бочке. Парень вывалил в нее фотографии, а вместе с ними, разломав на кусочки, следом бросил коробку.

–А теперь время для колдовства.

Томас протянул ко мне руку, требуя спички и жидкость для розжига. Сейчас он особенно напоминал мне безумного доктора в процессе создания Франкенштейна. Облив макулатуру специальным раствором, парень вынул спичку, и через секунду головка загорелась огоньком. Он бросил спичку, и всех нас резко обдало жаром из бочки. Я подошла ближе, встав наравне с Томасом, который, будто заколдованный, не отводил взгляда от пламени.

–В прошлой школе у меня было все: друзья, хорошие отметки, популярность…перспективы. Забавно, насколько сильно все это может подействовать, убив в тебе человека и превратив в эгоиста. Как только все, чего сумел добиться, начинаешь воспринимать за власть, то, считай, что необратимое уже наступило.-Томас убрал руки в цельный карман толстовки, все также завороженно смотря на огненные языки.-Мы с друзьями любили подкалывать фриков и зубрил. Я их даже не отличал друг от друга. Ну, знаешь, окрашенные волосы, библиотечная жизнь, настольные игры про эльфов и книжки про детей-волшебников. Таким был Льюис – зашуганный новенький, с которым никто особо не общался. Мы, забавы ради, навязались, сказав, что можем помочь влиться в коллектив, и тот так обрадовался,-голос парня дрогнул, на лбу заблестела испарина.-Не каждый день к тебе подходят с предложением помочь, верно? Друзья устраивали вечеринку у себя дома и пригласили Льюиса, мол, там можно завести друзей, что для него не вызвало ничего подозрительного. Ох, как бы я хотел вернуться в прошлое и отговорить его от этой дурацкой затеи!-Томас спрятал руки в подмышки, из-за чего его плечи приподнялись.-Одна полоумная из нашей компании сказала, что вечеринка будет тематическая и надо будет прийти в костюме…Кто ж знал, что у Льюиса любимый персонаж – человек-факел! Когда он пришел, и все подняли его на смех, потому что он единственный, кто нарядился в костюм, то остолбенел и не мог пошевелиться. Видимо, у него случился какой-то приступ или типа того, и тогда…Тогда кто-то из наших поджег его руку, сказав: «Человек-факел, огоньку не подать?»…-Томас уже еле сдерживался, его выдавала дрожащая верхняя губа.-Я-я бросился тушить Льюиса, он кричал, поднялась паника, все боялись подойти, а я и еще пару людей били по нему полотенцем, пока кто-то не додумался взять огнетушитель на кухне. Льюис так перепугался, что потерял сознание, и мы вызвали неотложку…-Томас повернулся ко мне, скрипя зубами, и слеза, поблескивающая на свету от пламени, катилась по его щеке.-Ты хоть раз чувствовала запах подгоревшей плоти или стояла перед родителями пострадавшего парня и, смотря им в прямо глаза, объясняла, что веселье просто вышло из-под контроля, и никто не виноват?…Никто не хотел, чтоб оно все так…

Я как можно крепче обняла Томаса, скрестив руки у него шее. Он впился в меня всем телом, лишь иногда содрогаясь от плача.

–Это был несчастный случай…

–Я соврал!-крикнул он мне в плечо.-Я соврал! Это был я, кто поджог его! Я!

На секунду я перестала дышать. Нужные слова все никак не появлялись у меня в голове, а Томас же все сильнее сдавливал меня. Я могла лишь догадываться, что у него было в голове в тот момент.

–Прости меня. Все это время я думал, что искуплю вину, помогая тебе, но я оказался еще большим идиотом, потому что это не я помогаю тебе, а ты мне. Я боялся, что, если ты узнаешь всю правду, то не захочешь больше оставаться друзьями…Прости меня. Я не хотел…

Я ощутила, как его руки сжимают мою одежду у меня на спине. Я словно была опустошена, столько всего нужно было осмыслить, а времени на это совершенно не было. Может, то было и к лучшему, потому что тогда бы я точно не смогла избавиться от уверенности, что мной в очередной раз воспользовались.

Я отодвинулась от парня, обхватила его лицо руками, в то время как тот испуганно смотрел на меня, шмыгая носом. Томас точь-в-точь походил на Джоела.

–Не бросай меня…По крайне мере, сейчас…

–Кто сказал, что я тебя собираюсь бросать? Я никогда не поступлю так.

И затем я снова обняла парня, медленно поглаживая его волосы. Мы стояли так, пока огонь окончательно не потух, превратив избытки прошлого в пепел.

Глава 14

Как только мы с Томасом вернулись в комнату, рухнули на кровать и лежали так безмолвно, вместе рассматривая звезды через мансардное окно. Где-то высоко над нами для нас сияли созвездия, заставляя еще раз задуматься о всем том, что произошло.

–Какого было переходить в другую школу после случившегося?

–Волнительно. Страшно.-в перерыве между этими словами Томас зевнул.

–А родители?

–А что они?-равнодушно спросил парень.-Конечно, были не в восторге. Особенно отец. Мне здорово досталось от него. Но я все же настоял и меня перевели. Я могу быть чертовски убедительным, если надо.

Кажется, одна из звезд начала мигать. Наверное, спутник…

–Я, кстати, тебя сразу приметил, как перешел в вашу школу.-Томас все продолжал лежать на спине, скрестив руки замком у себя на животе.

–Да ну.-не сдержавшись, улыбнулась.-Почему тогда не подошел раньше? Зачем надо было выжидать того урока геометрии?

–Не решался.-сказал Томас, и я перевела взгляд на него.-И вообще-то в начале у меня не было в планах помогать кому-то. Я просто пытался начать жизнь с чистого листа в какой-то степени.

Я понимала его, более того разделяла эти чувства, но я забыла ему об этом сказать, к тому времени меня полностью поглотило ночное небо, которое заставляло фантазировать о своем, возможно, уже скором будущем с отцом. Мне представлялось, как мы вместе готовим себе ужин, как он впервые сажает меня за руль своего автомобиля и как мы вместе решаем, в какой университет поступать.

–Я, пожалуй, буду спать…

Томас уже лежал с закрытыми глазами, когда пробурчал это. Из-под окна начало поддувать, и мне оставалось лишь взять плед, чтобы укрыть нас двоих. Признаюсь, я не удержалась, чтобы не посмотреть, как парень сладко спит. Хотя после всего, что он мне рассказал, я удивлена, как он вообще может так спокойно спать. Но я не виню его, наоборот, сочувствую, так жаждая избавить его от преследующей горечи из-за совершенных им же поступков.

Томас вдруг дернулся. Наверное, что-то приснилось, и я продолжила витать дальше, но потом это повторилось вновь, и я немного напряглась. Видимо, сегодняшнее его признание пробудило воспоминания, которые доставляли слишком много боли. Мне ли не знать. Я аккуратно пододвинулась ближе и прошлась по его волосам, успокаивающе зачесывая их назад. Поделав так какое-то время, убедившись, что теперь сну Томаса ничего не угрожает, я положила свою голову ему на плечо. Жаль только, что теперь не спалось мне, а убаюкать было некому.

-Томас! Уже полдевятого. Я уезжаю на работу, завтрак сделаешь себе и Джинни сам.

Я потерла все еще слипающийся глаза и, чуть привстав на локте, проверила Томаса. Парень, мирно посапывая, спал, повернутый лицом в мою сторону. Прядь его волос, которые я ночью зачесала назад, пошла против системы, выскочив ему на лоб.

–Хватит на меня таращиться. Я не собираюсь пока что ничего готовить.-он вслепую рукой наткнулся на мое лицо и прижал его к подушке.

Мне не удалось уснуть, и, пока Томас видел десятый сон, направилась на поиски ванной. Мои движения были вялыми, будто вчера я пробежала целый марафон, хотя, если откровения Томаса можно метафорически так назвать, то да – я и впрямь это сделала.

Я сразу нашла то, что искала, открыв первую попавшуюся в коридоре дверь. Ванна была очень просторной, из нее запросто можно было соорудить еще одну спальню. Подойдя к раковине, я посмотрела на себя в зеркало: растрепавшиеся волосы обрамляли лицо, сделав меня похожую на беглянку из сиротского дома.

Через отражение я увидела сзади ванну, и меня посетила неплохая мысль. С собой у меня как раз имелось полотенце, поэтому я, не раздумывая, сбросила одежду и залезла в душ. Пока это было одно из лучших моих решений за сегодняшний день. Теплая вода бодрила, волшебным образом смывая остатки вчерашнего разговора.

Когда я вернулась, Томас сидел за рабочим столом, устремив взгляд в ноутбук.

–Ага, вот, почему ты так долго.-сказал парень, когда, повернувшись, заметил, как я на ходу вытираю голову полотенцем.-А я уже начал думать, не идти ли тебя спасать.

–Если хочешь знать, я и сама неплохо справилась.-ухмыльнулась я своему же ответу.

–Ой!-Томас, взявшись за сердце и прислонив руку тыльной стороной ко лбу, демонстрировал свой великолепный актерский талант.-В самое сердце ранила, Джинни! В самое сердце!

Уложив вещи, я случайно ощутила в заднем кармане то, что стало причиной многих моих ночных размышлений.

–Тебе дать время подготовиться?

–Можно ты будешь рядом, когда…Если он возьмет трубку?

Томас кивнул, и вместе мы перешли на кровать. Руки дрожали, когда я набирала на своем телефоне цифры, а в голове то и дело мельтешило: «Может, не надо?». Но все это ничто по сравнению с тем страхом, который я испытала, как только мой большой палец навис над кнопкой вызова.

–Все будет хорошо.-спокойно сказал Томас и взял меня за свободную руку.

Я, крепче сжав парня, выдержала еще пару секунд, и только потом нажала на «вызов»…

«Извините, номер не существует или набран неверно»

–Я так и знал. Он сменил номер. Значит, звоним в фирму.-Томас забрал из моих рук телефон и визитную карточку, что лежала рядом.-Так, посмотрим…

–Стой, погоди! Мы же не можем просто так взять и позвонить им! Что мне вообще им сказать? «Извините, у вас тут работал мой отец, могли бы вы дать его контакты?»-сымитировала глупый голос.

–Ну, а что ты предлагаешь? Поехать к ним туда?-он посмотрел на меня так, словно это последнее, что вообще следовало предпринимать, однако это как раз и было единственное правильное решение. Поняв это, Томас громко выдохнул носом.-Полагаю, это был риторический вопрос.

–Ты поедешь со мной?-со скрытой надеждой спросила я.

–По-твоему, я отпущу тебя одну? Размечталась.

Я поспешила улыбнуться, сдерживая себя, чтобы вовсе не заплясать от радости. Слова Томаса подействовали, как зеленый свет для начала операции, и мы принялись собираться. Взяв с собой свою черную сумку с вещами, мне не верилось, что уже сегодня я могу встретиться с отцом. В моей голове это просто не укладывалось! Томас же был менее позитивен на этот счет, однако все же поддержал мою наивность, когда уходил в ванную комнату. Что бы там не произошло, это явно пошло ему на пользу – оттуда парень вернулся с уложенными назад волосами, свежий и полный сил.

–Предлагаю пойти позавтракать на дорогу.-говорил Томас, в темпе спускаясь вниз с моей сумкой на плече.-Я потом занесу твои вещи в машину, а пока оставлю их здесь.

Только мы собрались идти на кухню, как мистер Стэйтер вдруг возник в проходе:

–И в какую это «дорогу» ты собрался, позволь поинтересоваться?

Мистер Стэйтер, одетый в домашнюю большую вязаную кофту и очками, приспущенными ближе к носу, которые придавали ему особую строгость, появлялся в самые нужные моменты. Я слегка отошла в сторону.

–У нас есть дела.-обрубил Томас.

–Не сомневаюсь, но на какой машине вы собрались ехать?-очки мистера Стэйтера спустились еще на миллиметр ниже.

–На твоей.-развел руки парень.-Выбор, собственно, не велик.

–Ты не поедешь на моей машине. У меня деловая встреча в два часа.

–Мы как раз вернемся к этому времени.-огрызнулся Томас, собираясь обогнуть отца, но тот вновь заговорил, тем самым буквально приковав парня к полу.

–Я сказал, ты никуда не поедешь на моей машине.-с каждым разом голос мистера Стэйтера становился все тверже.

–Я же сказал, что успею вернуться до твоей гребаной встречи!-в этот момент мне хотелось превратиться в хамелеона и вовсе не наблюдать разворачивавшийся конфликт.-Или, ты что, не доверяешь мне?! Или дело в Джинни?!-он дернул головой в мою сторону.

Мистер Стэйтер выпрямился, сжал челюсти и продолжил свысока смотреть на сына. Он не был из тех мужчин, что так просто принимают поражение, поэтому уходить первым он не намеревался. Очевидно, что Томас пошел в его породу. Оба испепеляли друг друга глазами, авось рано или поздно кто-то да уступит, но, опять же, оба были слишком упертые для этого.

Находясь на поле боя, при этом, не являясь ни союзником, ни врагом обеим сторонам, я нашла в себе силы первой зарыть топор войны и сделать это путем раскрытия всех карт:

–Мистер Стэйтер,-повернулась я к мужчине, и тот перевел взгляд на меня.-Я бы хотела кое-что прояснить…Ваш сын уберег меня от хулиганов, завоевал доверие у моего младшего брата, помог, когда моя собственная же мама выгнала меня из дома, а теперь пытается помочь мне найти отца, которого я не видела восемь лет.-протараторив вереницу событий, я не нашла секунды, чтобы набрать воздуха в легкие.-А машина нам нужна, чтобы добраться до конторы, где, есть небольшая, но вероятность, его встретить. И я прошу вас пойти навстречу, разрешив Томасу отвезти меня, и я обещаю, больше не доставлю вам хлопот.

То ли на мистера Стэйтера так повлияло мое бесстрашие, за которое на самом деле выдавал себя страх, то ли моя напористость, но, на удивление, он не заставил долго ждать ответа. Мужчина поправил очки, задвинув их ближе к переносице, а затем, пару раз откашлявшись, сказал:

–Я ничего не имею и не имел против тебя, Джинни. Вам двоим, следовало рассказать об этом с самого начала. Мы с мамой бы помогли. Не стоило таить в себе проблему, считая, что действуете во благо. Героизм тут ни к чему.-с этим предложением мужчина обратился к сыну.-Надо было позволить нам решить все вместе. И раз такое дело, я сам отвезу вас, куда вы там хотели. Моя помощь не окажется лишней.

Но даже после такой пламенной речи Томас не убрал назад колючки.

–А что, встречу уже отменили? Хотя, знаешь, неважно! Что с тобой, что без тебя – я все сделаю сам.

–Умничать будешь в другом месте, и это не обсуждается. А теперь идите, перекусите чего, пока я решаю вопрос с работой.

Мистер Стэйтер, сверкнув линзами очков в сторону сына, пошел наверх, уткнувшись в свой телефон. Томас сопроводил его ненавистным взглядом. Когда я дотронулась до его плеча, он цыкнул и, словно не заметив меня, скорее направился на кухню, где тут же взялся за приготовление завтрака.

Яйца бились о края сковороды, Томас, браня все подряд, пытался выковырять скорлупу, попавшую в омлет. Я задержалась понаблюдать за процессом, но парень отказал мне в этом удовольствии.

–Садись за стол. Я сейчас все подам.

Не уйдя слишком далеко, я вернулась обратно на кухню, чтобы сделать то, что, на мой взгляд, было просто необходимо. Я обняла его сзади, прижавшись щекой к спине. Томас замер. Масло трещало и плевалось в разные стороны.

–Ты не должен спасать меня все время. Ты прощен. Уже давно.

Я поцеловала его в спину и медленно расцепила руки у него на животе. Это стало нашим последним прикосновением в тот день.

Глава 15

За завтраком мы не проронили ни слова. Стены обеденной были пропитаны тишиной, содрогаемой звуком столовых приборов по тарелкам и хрустом, означающим, что кому-то из нас попалась скорлупа. Вскоре спустился мистер Стэйтер. При виде его Томас сразу встал из-за стола, бросил тарелку в раковину и вышел за дверь, отчего я лишь грустно покосилась в сторону.

Я не хотела, чтобы он выгребал помои из той мусорной кучи, что зовется «Прошлое, которое лучше навсегда забыть». Мы все совершаем такие поступки, которые впоследствии либо рушат хорошие воспоминания, либо блокируют их, не давая насладиться жизнью так, как мы того заслуживаем. Но самое страшное, что я не знала, как ему помочь…

Уже оказавшись в машине, мистер Стэйтер, сидящий на водительском сидении, повернулся ко мне с вопросом, куда ехать. Я, посмотрев на Томаса, который отстраненно смотрел в окно еще не тронувшейся машины, сначала думала самой назвать адрес, но в итоге просто протянула мужчине визитную карточку. Тот, нахмурившись, стал внимательно ее изучать, а потом, завидев название «Olympus group», сказал, возвращая карточку обратно:

–Я знаю, где это.

Дорога предстояла быть изнурительной. Пускай я точно не знала, где именно расположена бывшее место работы моего отца, я была просто уверена, что мы не успеем управиться быстро.

–Мистер Стэйтер,-я пододвинулась ближе к сидению передо мной, Томас повернулся на мой голос.-Откуда вы знаете адрес?

Мужчина посмотрел на меня через стекло заднего вида, а потом вновь приковал взор к дороге.

–Я знаком с владельцем. Мы когда-то сотрудничали. Кстати, как зовут твоего папу? Может, его имя окажется у меня на слуху.

–Шон. Шон Мэйси.

–…Хм, нет. К сожалению, не слышал о таком.

С каждым разом мне было все труднее сохранять оптимистичный настрой. Я начала подозревать, что мой отец за восемь лет мог куда-то переехать, возможно, в другой город или даже страну; что его уже не найти, а все эти поиски – пустая трата времени. Судьба и до этого надо мной насмехалась, толкала в грязь, издевалась, так зачем ей вдруг снисходить до меня и впервые протягивать руку?

Я облокотилась к двери и закрыла на минуту глаза, излучая желание покинуть собственное тело и испариться. Я почувствовала, что одна, хотя вокруг все еще находились люди. Возможно, именно этот факт помешал мне достигнуть желаемого, а, быть может, где-то глубоко я надеялась на лучшее, ведь я это заслужила.

Не знаю, сколько времени прошло, но, когда Томас разбудил меня, мы уже прибыли на место. Все вышли из машины, и перед нами возвысилось большое, нет, огромное здание! Стоянка была заполнена машинами, ничуть не уступающими в своей дороговизне машине мистера Стэйтера, они даже были припаркованы так, будто до сих пор находились в автомобильном салоне.

Из самого здания порой выходили бизнесмены или утонченные бизнеследи, как Шарлотта, а я стояла и все пыталась всматриваться в самые последние этажи этого здания, пытаясь найти ему конец. Наверняка в этом муравейнике работают не менее полтысячи сотрудников, бегающих друг за другом, начиная с самых низкооплачиваемых должностей до тех, кто всем заправляет. Если так представлять эту систему, то ни за что не захочешь оказаться на месте одного из тех бедолаг, что вкалывают там на неудобном стуле, ради того же самого стула только этажом выше. Если задуматься, наша жизнь и есть та система, и единственное отличие от той, что прям-таки сочится из этого здания, – мы не получаем премиальных.

–Томас…-обратилась я к парню, и тот подошел ко мне, спрятав руки от весенней прохлады в один большой карман толстовки.-Мне сейчас так страшно…Сюжеты в моей голове – один хуже другого, и все они начинаются со слов «А что, если…». И я боюсь, что одно из таких «если» вырвется наружу и причинит мне боль, от которой я уже не смогу оправиться.

Томас вздохнул и посмотрел наверх.

–Даже если это самое «если» вырвется, у тебя всегда есть я, кто выкинет это слово прочь из твоего лексикона. Но вместо того, чтобы думать, что же может случиться там,-он указал на здание, вытянув руку ладонью вверх.-Ты бы лучше нашла в себе силы для финального рывка.

Мы переглянулись. Я хотела его обнять, сказать, что без его поддержки всего этого не случилось бы; что, отодвинь поиски отца на второй план, причина, по которой я до сих пор держусь на плаву, на самом деле заключается именно в нем. Но в этом не было никакой необходимости, мой взгляд уже говорил о многом, и Томас видел это. Мне было очень важно, что он это видел…

–Как думаешь, когда мы найдем твоего отца…Мы еще увидимся?

–Я…не знаю, правда.

–…Тогда мне ничего не остается, кроме как заранее попрощаться. Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Джинни Мэйси. Ты удивительная. А те, кто не разглядел этого…что ж, им же хуже, ведь им так и не удалось с тобой познакомиться.

Я улыбнулась, а Томас остался серьезен.

–И еще кое-что…-парень немного помялся.-Спасибо, что не отвернулась от меня после того, что ты узнала обо мне. Я не хотел, чтобы кто-нибудь когда-нибудь вообще знал о моем прошлом, особенно ты, но раз твое второе имя Шерлок Холмс…-Томас неловко засмеялся, пытаясь скрыть грусть за ширмой, не подозревая о наличие в ней дырок.-То, наверное, хорошо, что это всплыло таким образом. Так что…Спасибо, что просто была рядом.

Мы оба понимали, что если нам сегодня и суждено расстаться, то это не самые лучшие слова, которые мы хотели бы друг другу сказать на прощание. Однако времени на большее не было. Оставалось лишь закончить нашу общую главу и перелистнуть чистую страницу для новой.

–Твой отец пойдет с нами?-спросила я, мельком глянув на мистера Стэйтера, разговаривавшего по телефону с недовольным клиентом, который, видимо, не очень обрадовался, что их встреча переносится.

–Нет.-категорично ответит Томас, тоже посмотрев в его сторону.-Ну, пойдем. Чем скорее мы закончим, тем быстрее ты попадешь домой.

Мистер Стэйтер остался где-то сзади, все еще гневно разговаривая с мобильником, схватившись двумя пальцами за переносицу. Кажется, он что-то выкрикнул нам, но Томас шел слишком быстро и напористо, чтобы я смогла обратить внимание на его слова. Пришлось немного притормозить парня, схватив того за рукав толстовки. Его напряженность передавалось через прикосновения, я не заметила, как вновь занервничала, но на этот раз причиной для беспокойства стал Томас.

Войдя в здание, до меня дошло, что нам просто так не пройти: в огромной зале, пол которого можно было использовать, как зеркало, настолько он был начищен, стояла административная стойка с женщиной и мужчиной в униформе. Завидев нас, двух школьников, явно забредших сюда не по приглашению, те сразу спросили нас с некоторым подозрением:

–Вам чем-нибудь помочь?

В ответ от меня послышался дрожащее «Э», но тут Томас пришел на выручку:

–Да. Нам нужно поговорить с главой…-он вдруг опешил и шепотом обратился ко мне.-Как называется компания, где работает твой отец?

–«Olympus group».

–«Olympus group»!-звонко повторил Томас, обращаясь к администрации, и служащие переглянулись.

–Я сейчас позвоню узнать, назначена ли вам встреча.-женщина поднесла к уху телефонную трубку, но не успели ее пальцы коснуться цифр, как Томас вдруг сказал:

–Нам не назначено.

–Извините, но тогда я не смогу пропустить вас.

–Вы не понимаете.-все продолжал парень.-Нам необходимо подняться и поговорить. Решается судьба человека!-Томас яростно указал на меня обеими руками.

–Извините…

–Вы даже не представляете, чего ей только стоило просто добраться сюда!

Сотрудники безразлично смотрели на меня, и я заметила подозрительную схожесть их взглядов со взглядом моей матери. В них тоже не прослеживались попытки на сожаление или проявление сочувствия, и это только подтверждало, что люди здесь и вправду пекутся только о своих стульях.

–Томас, не надо.-я схватила его, оттягивая назад, главное, подальше от стойки, но тот уперся бараном, грубо рванул рукой, а затем набросился на ресепшн.

–Да что с вами не так!-закричал Томас, а потом, перекинувшись всем телом через стойку, испугав администрацию, принялся ворошить руками в поисках телефона.

–Томас!

–Охрана! Господи Боже! Выведите их отсюда!

Бугай, наблюдавший за нами еще с момента входа, уже двигался в нашу сторону, когда Томас только начал выходить из себя. Мужчина взял парня за шкирку, потянул за воротник и повалил на спину. Томаса это рассердило еще больше, он резко встал, снова попытался двинуться вперед, но охранник толкнул его своими ручищами в грудь, и, попятившись, парень чуть ли снова не рухнул на пол.

Я наблюдала за всем не в силах заставить себя пошевелиться. Тогда я испугалась, потому что мне показалось, что передо мной не тот Томас, который по ночам выслушивал мои проблемы и приезжал за мной, случись чуть что. Сейчас это был тот, кто поджег человека на потеху остальным, тот, у которого в глазах стоял огонь, обжигающий всех, стоит ему лишь этого захотеть.

Томас вдруг посмотрел на меня, и его грудь постепенно возвращала спокойный ритм. Мне понадобилась доля секунды, чтобы отрезветь от тех ужасных мыслей, которые посмели пронестись у меня в голове; которые делали монстром меня, а не его. Ведь причиной для действий Томаса, так или иначе, была я…

Внезапно охранник вывернул руку парня так, что тот изогнулся, издавая болезненные звуки.

–Отпустите его! Он же ничего не сделал!

Я принялась колотить бугая по спине, плечам – всему, до чего могла дотянуться, но тому это не мешало вести Томаса прямиком к выходу. Я попыталась этому помешать, но мужчина схватил меня за руку и сильно ее сжал.

–Эй! Не смей прикасаться к ней! А-аа-аа!-завопил Томас где-то снизу в ответ на причиняемую боль.

А сотрудники продолжали глядеть на происходящее, словно рыбки в аквариуме, – вернувшись к своим обязанностям, забыв про инцидент через три секунды.

–Что здесь происходит?!-мистер Стэйтер ворвался в двери и сразу отнял сына у держащего его охранника, а затем освободил и меня от его хватки.-Что здесь происходит, я спрашиваю?!

Персонал сразу оживился, а те три секунды забвения, на удивление, как рукой сняло. Женщина-администратор хотела было объяснить, в чем дело, но ее перебил ее коллега:

–Парень набросился на нас!

–Неправда! Точнее…Была причина!

–Джинни, пожалуйста.-мистер Стэйтер жестом попросил меня не встревать.

–Они пришли сюда, прося пропустить их на шестой этаж.

–А что на шестом этаже?

–Там располагается компания «Olympus group».-я и мистер Стэйтер посмотрели друг на друга.-Мы спросили молодого человека, назначена ли им встреча, но он ответил, что их не ждут, а мы же не можем их пропустить просто так! Все же есть элементарные правила, но этот малец вдруг начал обвинять нас в каких-то проблемах его подруги, потом он набросился и…

–Так, поспокойнее.-старший Стэйтер чуть повысил голос, однако тот не сделался от этого грубее, наоборот, он как будто бы обрел силу успокоения.-Вы все правильно сделали. Но, будьте так добры, все-таки позвоните в компанию и уточните о встрече.

Мужчина, стоявший в администрации, перевел взгляд на свою коллегу и, когда та не поняла, что от нее хотят, вылупил еще больше глаза, возмущенно указав на трубку. Пока те пытались дозвониться, мистер Стэйтер обратился к сыну, разминавшего свое плечо, но Томас проигнорировал его, демонстративно отошел в сторону и отвернулся.

–Да, прошу прощения, вас уже ожидают.

Произнесенные администратором слова вызвали у меня негодование и мнимый вопрос, который был четко прописан на моем лице. Вот только ответа на него мне никто так и не дал. Мы все было двинулись в сторону лифта, на который так притворно приветливо указывали администраторы, как возникла проблема:

–Э…извините! Вы двое можете идти, но его я попрошу выйти.

Охранник недовольно указал на Томаса, и тот, все еще держась за плечо, покосился на него.

–В смысле?! Я должен быть там!

–В целях безопасности…

–Чего?!

–Томас…-начал мистер Стэйтер.

–Я просто обязан быть там! Ты ничего не понимаешь!

Казалось, что «ничего» в тот момент несло в себе такую историю, которую не получилось бы описать одним словом. И хуже всего было то, что Томас слишком уж давно держит это в себе, никому не разрешая развернуть кислую конфету и проглотить ее за него.

–Томас,-все повернулись на меня. Парень поджал губы. Он выглядел таким беспомощным.-Я прошу тебя – не надо.

Тот стержень, что был у него в руках все это время, вдруг превратился в песок, ускользающий меж пальцев. Томас рассержено побрел на выход, в то время как я и мистер Стэйтер провожали его взглядами, прежде чем зайти в лифт и нажать кнопку шестого этажа.

Глава 16

Еще в лифте я чувствовала, как все содержащее моего нутра готово вот-вот выйти наружу, но, когда стальные двери открылись и перед нами оказалась еще одна стойка с еще менее любезно выглядящей администратором, за спиной которой висел логотип компании, приступ тошноты усилился. Я обогнула взглядом тесный холл: коробки стояли на диванах для ожидания и туалетных столиках, сама мебель была завернута в упаковочную бумагу – как будто говорило, что готово либо к переезду, либо к утилизации.

–Здравствуйте.-снисходительно поздоровалась администратор.-Бен Стэйтер? Ну, наконец-то…Он у себя в кабинете. По коридору и до конца.

Неожиданно для нас обоих, она взяла несколько коробок со стойки и быстрым шагом прошла мимо, недовольно стуча каблуками. Зайдя в лифт, женщина опустила взгляд, возможно, намеренно отказываясь в последний раз смотреть на свое рабочее место, и так и не подняла их, пока двери лифта не закрылись. Мистер Стэйтер недовольно покачал головой.

–Ладно, жди меня здесь, Джинни.

–Мистер Стэйтер,-он остановился и повернулся ко мне, предугадав, о чем я его попрошу.-Я хочу пойти с вами.

Я не знала, чего следовало ожидать, но я сказала себе, что, если сегодня я не узнаю хоть что-нибудь, что помогло бы мне распахнуть двери в новую жизнь, я навсегда потрачу смысл в старой. Поэтому, когда мы с мистером Стэйтером шли по коридору, я старалась не отставать от него и по возможности идти вровень. Тогда же я задумалась еще кое о чем – рассерженный Томас все не выходил у меня из головы. Сам факт того, что он не был рядом, само по себе было странным и непривычным, ведь этот судьбоносный момент я бы пожелала разделить вместе с ним, чем с его старшей копией.

–Что бы я сейчас не сказал и что бы ты сейчас не услышала, не вмешивайся.-сказал мистер Стэйтер, когда мы дошли до нужного кабинета.-Ты поняла меня, Джинни?

Нечто подобное я уже слышала, поэтому я лишь поджала губы и тихо произнесла: «Да». И все же мне не хватало Томаса.

Стук в дверь. Мистер Стэйтер еще раз посмотрел на меня, держась за ручку кабинета. В его взгляде я прочла всю ту же инструкцию – слушай и не встревай. Затем он перевел взгляд на дверь и вошел внутрь, а я – следом за ним.

–О! Стэйтер!-воскликнул с места развалившийся в кресле мужчина чуть моложе отца Томаса, как только тот показался в распахнутой настежь двери.-Неужели Биатрис наконец-то начала выполнять свою работу, и клиенты сами приходят в мой кабинет.

Странный человек, промокнув лоб рукавом своей неаккуратной рубашки, явив на показ разводы пота, зажал кнопку на телефоне и, когда характерный звук дал добро, он заговорил в него:

–Биатрис! Сделай гостям чай.

Но его непонятную для меня эйфорию, которая больше походила на беспокойство, резко обрубил мистер Стэйтер, отчего мне сделалось неловко.

–Она ушла, Дирк. Как и все.

Взяв платок, которым Дирк промокнул шею, он вдруг направил враждебный взгляд в нашу сторону. Если сначала мне показалось, что он ведет себя так странно из-за стресса, который спровоцировал закрытие его кампании, то сейчас я отказывалась принимать его за здорового человека в принципе. Об этом говорили какие-то маленькие детали, которые я подмечала в нем: постукивающий то по его собственной ляжке, то по другой любой поверхности указательный палец, красноватые дуги носа, постоянное желание что-то жевать, объясняющее периодическое погрызывание колпачка ручки.

–Чего тебе надо, Стэйтер? Пришел поплясать на костях?! Ну так давай – пляши!

Тот ничего ему не отвечал, и, пока мистер Стэйтер и его некогда знакомый вели телепатическую перепалку, я снова позволила себе обратить внимание на палец Дирка, что по-прежнему не унимался, как и шмыгающий без конца нос, до которого все никак не мог дойти платок. Несмотря на все эти признаки зависимости, внешность Дирка указывала еще на одну вещь – на ужасный ход дел в кампании, что объясняли его синяки под глазами, недельная, плешивая щетина.

–Нет. Я пришел узнать кое-что про одного твоего сотрудника. Вот эта девочка, она его…

–Меня не волнует, кто, что и кому, Стэйтер.-Дирк, как гиена, почуявшая свежую кровь, сбросив ногу с перила, медленно подъехал на кресле к столу. За все то время, пока я стояла там, он ни разу не посмотрел на меня.-О ком вообще идет речь?

–О моем отце. Его зовут Шон Мэйси.

Дирк неохотно перевел на меня свой взгляд и протяжно затянул носом воздух.

–Мэйзи-и…Не знаю никакого Мэйзи.

–Не Мейзи, а Мейси!-громко поправила я, и мистер Стэйтер положил мне на плечо руку.

–Дирк, ты мог бы заглянуть в свою базу данных и найти для нас этого человека? Он работал здесь.

–Не знаю. Возможно, и мог бы вот только…

–Только?-отец Томаса взялся за кошелек, что лежал в заднем кармане, но пока не вытаскивал его.

–Знаешь, Стэйтер, вообще-то кампания не вправе разглашать информацию о своих сотрудниках. Даже о тех, кто давно не работает здесь.-довольно хмыкнул Дирк.

–Я понял.-теперь настало время кошелька. Мистер Стэйтер вынул его, поднял свой взгляд из-под очков на гиену и принялся считать купюры.-Назови сумму.

Дирк причмокнул, пройдясь языком по внутренней стороне нижней губы. Он выждал минуту, делая вид, будто обдумывает предложение, хотя я была уверена, что этот падальщик делал это лишь для виду, в целях глупого этикета – красивого слова, скрывающего пороки людей, которые в курсе своего положения, но так учтиво умалчивающие о нем.

–Боюсь, обычных зеленых бумажек не хватит, Стэйтер. Надеюсь, ты взял с собой чековую книжку.

Кошелек резко захлопнулся и был убран обратно в задний карман. У мистера Стэйтера загуляли желваки. Он резко откашлялся, сдерживая явную злость, которую невозможно было прочесть на его лице. Ситуация не была похожа на ту, что некогда случилась в кабинете директора. Тогда я не слишком противилась наказу Томаса, но сейчас…Сейчас вместо него рядом стоял его отец, а в мою защиту шли не слова, а деньги. Много денег. Поэтому я не могла продолжать дальше молчать.

–Должен же быть другой выход…-сказала я, не понимая, к кому конкретно обращаюсь и кого конкретно пытаюсь отговорить от поспешных решений: то ли мистера Стэйтера с его хладнокровностью, то ли Дирка, который привык вести дела именно таким образом.

Но меня упорно продолжали все игнорировать, пока из внутреннего кармана пиджака мистера Стэйтера не появилась чековая книжка, и я крепко не вцепилась в его руку.

–Джинни, я же просил.

–Вы вовсе не обязаны!-я не заметила, как еще сильнее сжала его рукав.-Это слишком много! Много для той, которую вы видите впервые! Я никто для вас.

Он смотрел на меня, как всегда, из-под своих квадратных очков, взглядом Томаса. И мне вдруг стало очевидно, что мне его не переубедить. Я смущенно отпустила его руку.

–Да, все правильно Стэйтер.-чуть ли не облизывался Дирк, когда мистер Стэйтер шел к его столу, чтобы передать чек.-Если тебе станет от этого легче, считай, что ты сделал щедрый вклад на благо обществу. Да, назовем это благотворительностью.-с этими словами он обратился ко мне, а я в ответ лишь с укором посмотрела на него.

Мистер Стэйтер, соблазнительно для Дирка, легко и не особо крепко держал листок с немыслимой суммой всего двумя пальцами. Дирк было уже потянулся к нему, но тот дернул рукой, и чек оказался слишком высоко для дрожащих пальцев Дирка.

–Мне все равно, куда или на что ты потратишь эти деньги. На очередные наркотики или в уплату долгов, которые с того времени, как мы перестали с тобой сотрудничать, не уменьшились.-Дирк напрягся, сплошная морщина на его лбу стала явнее.-Я не буду жалеть об этом, потому что это всего лишь деньги, Джинни.

Я опешила, не ожидая, что будут обращаться ко мне, ведь мистер Стэйтер по-прежнему смотрел на Дирка.

–Они уходят и приходят. Сегодня нет, значит, будут завтра. Их никогда не должны считать элементом того, что определяет, как тебе следует жить, ведь даже на гроши люди находят смысл в завтрашнем дне. А такие, как он, Джинни, никогда этого не поймут, сколько бы шансов ты бы им не предлагал. А у таких, как я, когда-нибудь заканчивается на это терпение. Запомни хорошенько этот урок.

Мистер Стэйтер смял чек сжатием бумажки в кулак, и Дирк вдруг вылупил глаза, в нетерпении потянувшись спасать сокровище, но был остановлен свободной рукой мистера Стэйтера, вернувшей шмыгающего обратно в кресло.

–Не спеши. Сначала твоя часть уговора.

С превеликим нежеланием Дирк включил компьютер, вход в который ему не дался с первого раза. Он потратил пару минут, чтобы отгадать собственный же пароль. Затем заставил ждать, чтобы найти ту самую базу данных, а позже и нужного нам человека. Когда он громогласно объявил, что все, его работа, наконец, сделана, потребовал отдать ему уже этот «гребаный» чек. Мистер Стэйтер посмотрел на него испепеляющим взглядом, как смотрят учителя на своих учеников, когда те капризничают, говоря, что больше не могут продолжать решать задачи, но после того самого взгляда все же возвращаются и доделывают.

Прошла вечность с тех пор, как мы пришли сюда, но эту вечность стоило прожить, чтобы в конце получить то, отчего лично у меня наворачивались слезы.

–Вот.-Дирк недовольно протягивал только что распечатанный листок с анкетой моего отца мистеру Стэйтеру.-Забирайте и уходите.

Также, одним движением, когда мистер Стэйтер сжал чек, он разжал его, и немыслимая сумма упала мусором на стол, прямо под шмыгающий нос Дирка, чьи красные глаза вдруг заслезились, и он накинулся его усердно разглаживать. Жалкое зрелище. Таким он мне тогда казался. Таким он на самом деле и был.

Когда мы с мистером Стэйтером вышли из токсичного кабинета, я даже не заметила, как мне внезапно стало легче дышать, потому что все, о чем я думала, и на что были прицелены мои глаза – анкета моего отца в руках мистера Стэйтера. Он вскоре это заметил, но отдал ее мне только в лифте, и вероятней всего потому, что ему тоже не терпелось поскорее покинуть это место. И я понимаю его, потому что выглядело оно, как прогнившее изнутри яблоко, к тому же еще с червем во главе.

Спускаясь на первый этаж, без конца читая одну и ту же строчку с именем и датой рождения родного человека, я все никак не могла поверить в случившееся. Для меня это было, как шоколадка после обеда, нет, как незабываемый сон или…

–Спасибо.-шепнула я, не видя причины для подавления улыбки.-Спасибо вам, мистер Стэйтер. Это лучшее, что случалось в моей…

–Я сделал это не ради тебя, Джинни.

Лифт остановился, стальные двери открылись. Вдалеке, за стеклами в пол, я заметила Томаса, стоящего на улице спиной к нам, все также убрав руки в карман толстовки. Парень понуро стучал носком кед по плитке делового центра под бдительным взором охранника у входа в виде крутящихся дверей. Когда мистер Стэйтер вышел, Томас негодующе принялся озираться в поисках меня.

Я счастливо помахала ему анкетой, а он в ответ грустно улыбнулся мне, дернув плечами. Тогда в лифте я повела себя очень эгоистично, когда радовалась тому, что было заслугой совершенно других людей. Я на минуту посмела забыть, что, если бы не Томас, я не знаю, что было бы со мной. Мистер Стейтер был прав, кого я и должна была благодарить, так это парня, который в тот день опоздал на урок геометрии.

Глава 17

–Извините, мисс, вы случайно не встречали такую грустную и неуверенную в себе девушку?-промурлыкал Томас, когда крутящиеся двери привели меня к нему.

–А как она выглядит?-я зажмурила один глаз и прикрыла рукой лоб в ответ на лучи солнца, что ударили мне в лицо.

–Ну, такая…-Томас, чей силуэт красиво обрамлял теплый свет, принялся разглядывать меня, дотронувшись кончиком языка верхней губы.-Такая…Вечно хмурая, без особого чувства юмора, с дурацкой челкой…

–Минуточку! Что значит «дурацкой»? Нормальная челка…-насупившись, я подняла взгляд на непослушные кончики моей челки. Влажность заставила их завиться, и теперь, сколько не приглаживай, ничто не могло вернуть их в спокойное состояние.

–Вообще-то я имел в виду другую девушку, которая зашла в это здание и не вернулась.

–И вы все еще ее ждете?

–Зачем? Вместо нее пришли вы. Счастливая и…красивая.

В то мгновение, когда он это сказал, я намотала на палец прядь и игриво попыталась спрятать ей свои обжигающе красные щеки. Мои движения получились такими неловким, но инстинктивными, что удивительно, ведь я не знала, как правильно реагировать на все это. Видя, как я жмусь от смущения, Томас заулыбался, и я последовала его примеру. Мы стояли так, смотря друг на друга, не замечая, как потихоньку напекает солнце, пока не подул ветер, потревожив воздух звуком развивающейся бумаги в моей руке.

–Это то, о чем я думаю?-указательный палец парня был направлен на анкету.

–Да.

Улыбку Томаса сдуло тем же весеннем ветром, что ранее напомнил об анкете. Вспомнив его выражения лица, когда ему сказали, что он не может пройти вместе с нами на шестой этаж, я вдруг поняла, что совсем забылась, позволив мистеру Стэйтеру разрешить головоломку Томаса. Однако, если честно, будь вместо него все же Томас, я не думаю, что я бы держала бы сейчас что-то в руках.

–Знаешь…-начала я, совершенно не зная, что говорить дальше.-Там, наверху, если бы ты только видел, с кем пришлось иметь дело твоему отцу…

–Я опять все испортил. Неправда ли?

Я немного оторопела. Пытаясь что-то сказать, из меня вылетали только какие-то обрывки и отдельные слоги.

–Чт…Н-нет! Вовсе нет! Томас, ты чего?

Парень прищурился в направлении припаркованной машины мистера Стэйтера. Его отец стоял за открытой дверью машины в ожидании, когда мы наговоримся и тронемся.

–Кажется, нам пора. У отца же еще деловая встреча, помнишь? Да и…тебя тоже заждались.

Я не могла и не хотела этого отрицать, но мне все еще было тяжело признать, что сейчас мой отец важнее для меня, чем все остальное. Из-за этого я чувствовала себя виноватой, ведь для Томаса было важно, что это будет именно он, кто приведет меня домой. Его искупление напрямую зависело от этого.

Мы направились в сторону машины. Шли медленно, оба в ожидании, что кто-то из нас что-то скажет, вот только оба же не знали, а стоит ли говорить вообще. Сев в машину, Томас скатился вниз по сидению, упершись коленками в водительское сидение напротив, и сразу нырнул в телефон, словно говоря, что здесь он больше не нужен.

–Джинни, можешь дать мне анкету, я должен забить адрес в навигатор.

Я тут же отвлеклась от Томаса и протянула мистеру Стэйтеру бумагу. Стоило мужчине вбить данные, как он облегченно выдохнул.

–Твой отец живет в пригороде недалеко отсюда.

–Насколько недалеко?-спросила я в ответ на протягивавшие мне обратно анкету руки мистера Стэйтера.

–Если навигатор не врет, доберемся за минут тридцать.

С этими словами он завел машину, и я откинулась назад с предчувствием, что скоро все закончится, и я поплыву вместе с течением, а не против него. Но в голове все еще блуждало столько мыслей. По приезде к отцу они грозили мне поставить не точку, а запятую, намекая, что мне предстоит еще многое разобрать.

Мысленно перебирая воспоминая, останавливаясь на тех, где перед моими глазами физиономия парня, я вдруг осознала, насколько необычайно длинный и тяжелый путь мы проделали вместе. С самого начала нашего знакомства я не особо была уверена в нем, раздолбае, который воспринимает жизнь, как шутку. Но затем, когда меня выставили вон из дома, он оказался единственным, кого я, не задумываясь, могла попросить о помощи.

Я посмотрела на Томаса. Он прикорнул, намертво скрестив руки. Смотря на него, еле сдерживалась, чтобы не поправить его челку, так любящую вечно спадать ему на лоб. Тогда же я поняла, что не желаю расставаться с ним. Мне спокойней, когда он рядом, когда знаю, что в любой момент могу позвонить ему или взлезть к нему через окно. Таких людей, как Томас, не так много, чтобы не считать их вымирающим видом человечности или даже чем-то большим, чем это слово. Да, он совершил ужасную ошибку в прошлом, но он не должен был чувствовать себя все еще не заслуживающим прощения. Он сделал для этого куда больше, чем планировалось, и пускай его не было со мной рядом в кабинете Дирка, пускай это не он, кто буквально заплатил за мое будущее, но это был он, кто вел меня на свет: слепую и покалеченную, отвергнутую и брошенную. Поэтому Томас заслужил не одно, а тысячу, если это только возможно, прощений! Столько, сколько понадобиться, чтобы спасти его от неизвестного страшного чувства, сжирающего его изнутри.

Смешно, но даже тогда, когда я вот-вот обрела дом, мыслей об этом парне было в разы больше, чем мыслей об отце. Я снова перевела взгляд на спящего, и в тот момент я подумала, а не прилечь ли мне рядышком, как это всегда обычно бывало, и уснуть. Но в то же время я слишком боялась, что больше не увижу его. Сейчас закрою глаза, а, когда открою, – Томаса уже не будет. Поэтому я периодически пощипывала себя за руку, чтобы ни дай бог не клюнуть носом.

–Мы почти приехали, Джинни. Разбуди Томаса.-прошептал мистер Стэйтер.

–Может, дадим ему еще немного поспать…

–Я бы с удовольствием, Джинни, но, если не начать будить его заранее, боюсь, провожать тебя будет некому.

Я встретилась с мужчиной взглядом через стекло заднего вида, он был нежнее, чем в нашу первую с ним встречу.

–Вы же наверняка догадываетесь, почему он так себя ведет?

Мой вопрос никак не покоробил его, хотя я могла ошибиться и принять типичную для мистера Стэйтера чрезмерную спокойность за скрытие настоящей родительской тревоги.

–Я…-на секунду он завис, и я испугалась, как бы машину вдруг не повело на встречную полосу.-…Все мы все знаем, возможно, не в таких подробностях, как ты, Джинни, но мы тоже изо всех сил старались ему помочь справиться с пережитым. Даже в другую школу перевели. Но каждый день, приходя домой, он запирался у себя в комнате.-мне чудилось, будто речь идет совершенно о другом человеке, вовсе не о весельчаке Томасе.-Только с момента вашего с ним знакомства Томас переменился, и я очень рад этому, хотя поначалу, уж извини за прямоту, ты вызывала у меня подозрения.

В ответ я лишь слабо улыбнулась. Учитывая обстоятельства, при которых произошло первое мое знакомство с отцом парня, неудивительно, что, столкнувшись в утренние часы с девушкой, бежавшей из комнаты его сына, у него возникли определенные вопросы.

–Не хочу, чтобы вы думали, будто я вмешиваюсь в ваши отношения с сыном, мистер Стэйтер, но вы могли бы быть помягче с ним. Томас очень любит вас, но ему явно не достает понимания со стороны заботливых родителей. Я это говорю, потому что переживаю за него. Поэтому, когда все кончится, пообещайте, что поговорите с ним. Я не хотела бы знать, что после того, как он помог мне, он по-прежнему будет чувствовать пустоту.

Мистер Стэйтер молчал какое-то время, а потом выдохнул, почесав указательным пальцем бровь.

–Хотел бы я знать еще, как это сделать. Он же не подпускает к себе.

–Вы его отец. Как чувствуете – так и делайте.

–Не все так просто.

–Не оставляйте его одного.-я повернулась на Томаса.-Эта не та ситуация, когда следует отступить и дать ребенку немного пространства для раздумий, потому что мысли зачастую…толкают в окно.

Мистер Стэйтер закивал. Пускай при мне он никогда не был многословен и никогда не демонстрировал излишних эмоций, зато у него всегда хорошо было развито чувство понимания, и, кажется, я знала одного человека, которому не помешало выговориться и быть понятым.

–Томас…-шепнула я ему, пригвоздившись спиной к сидению.-Томас, просыпайся…

Парень насупил во сне нос, и я вспомнила, как засматривалась на Джоела, который, если мне не чудится, и впрямь спал похожим образом – крепко и беспробудно, отмахиваясь от меня своей маленькой ручкой, когда я пыталась его разбудить. Надеюсь, с ним все хорошо, и он не сильно скучает по мне…

Внезапная кочка, из-за которой Томас чуть подпрыгнул и его голова слетела с плеча, повлияла на парня лучше, чем мой голос.

–М-мы…уже приех-али?-спросил Томас с закрытыми глаза.-Как-то мы…быстро…

Все еще находясь в полудреме, он прижался к двери, ерзая, в поисках удобного положения.

–Томас, нет-нет, не спи!

Снова я была близка к тому, чтобы прикоснуться к нему. Пальцы почти задели толстовку, но голос мистера Стэйтера обрубил меня и на этом.

–О чем я тебе и говорил.

Мир давал ясно понять, что не хочет, чтобы сегодня я как-либо трогала парня, вот только как интерпретировать данный знак, хорошо то или плохо, мне никто не подсказал. Но чтобы лишний раз не искушать судьбу, которая не так давно и так надавала мне по голове, я решила оставить все, как есть, и дать Томасу возможность доспать последние минуты.

От нервов дрожали ноги, которые дергались без конца, словно вот-вот убегут от меня. Все мое тело не могло дождаться встречи, но стоило машине остановиться около небольшого двухэтажного дома с деревянной террасой, поддерживающей скошенную крышу, и, как и предвещал Томас, садовыми гномами на участке, внутри меня все еще сильнее задрожало, умоляя выброситься из машины и бежать подальше от этого места. Бежать, что есть мочи, ведь, а что если? Что если…

–Джинни?-мистер Стэйтер обернулся на меня.-Все в порядке?

–Д-да. В полном.

Раздался зевок, Томас, не торопясь, потянулся. Увидев новые пейзажи в окне, он вдруг дернулся, посмотрел на меня, потом снова в окно.

–Мы приехали?! Черт! Чуть не проспал!-я смотрела на него глазами полных страха.-Ну! Чего ты сидишь?!

–Т-омас.-взмолилась я.-Может не надо?…Я…А вдруг он не тот?…Вдруг сегодня вообще не тот день? П-поехали домой, Томас…

Я не двигалась с места, а парень смотрел на меня решительно, зная, что мужчина, которого мы так долго искали, – тот самый; что сегодня и только сегодня – единственный возможный день, когда всему суждено измениться.

–Ты уже дома.

Глава 18

Если бы у меня только была возможность, я бы вернулась назад во времени, к той Джинни, которая просыпается рано утром, чтобы сделать завтрак Джоелу, а после отвести его в детский сад. Я бы вернулась во времени и сказала ей: «Еще чуть-чуть, милая. Еще чуть-чуть, и все-будет-хорошо!». Как она была бы рада услышать эти слова.

Серая машина стояла у ворот гаража отцовского дома, дверь с сеткой от насекомых постукивала о стену, шелестели кроны деревьев, что были высажены у тротуара перед его домом. Сопоставив это место с той квартирой, где были упущены годы моего бесценного детства, я жалела, что Джоел не видит всего этого.

Когда я набралась духу, чтобы выйти из машины, Томас одной рукой придерживал для меня дверь, в другой были мои вещи из багажника. Он не собирался успокаивать меня, парень просто сопровождал меня до двери, пока мы не встали у ступеней крыльца.

–Теперь ты сама.-сказал он так, будто швырял птенца из гнезда.

–Томас…

–Нет, Джинни, са-ма.-парень ласково посмотрел на меня, не торопя скорее принять решение, но при этом не давая возможности отступить.

Я поднялась на следующую ступень, и она так протяжно скрипнула, что от неожиданности я попятилась назад, оступилась, и чуть ли не упала, но сохранила равновесие, закрутив руками, как ветровыми мельницами.

–Дж…

–Нет…Я не могу…

–Джинни! Джинни, посмотри на меня!-прикрикнул парень.-Сейчас ты собираешь все силы в кулак и идешь стучать в дверь. И если хочешь знать мое мнение, то заднюю нужно было включать раньше.

Я подошла к двери, последний раз обернулась на парня. Он облокотился на перила, не давая мне спуску, подталкивая махами руки. Я сделала глубокий вдох и постучала, в ответ на что в доме завыла собака.

–Еще и пес. Ну, надо же! Джинни, мы словили куш.

Не успела я что-либо сделать, как распахнулась входная дверь, и на пороге оказался мужчина.

–Могу я вам чем-то помочь?

Шон Мэйси вышел к нам в красном джемпере поверх рубашки. Он вытирал, очевидно, мокрые руки полотенцем, улыбчиво смотря на нас. Отец сильно изменился, возраст читался у него на лице на ряду с поседевшими волосами и образовавшимся животом. Где-то в глубине я представляла его именно таким, – противоположному Гейлу. Томас даже выпрямился, когда увидел его, поспешно отряхивая с чистой толстовки пыль.

–Меня зовут Джинни.-видя, что это ни о чем ему не говорит, я скорее выпалила следующее.-Джинни Мэйси.

Глаза папы расширились, он перестал крутить в руках полотенце, прикоснувшись к губам пальцами морщинистой руки. Я расплакалась, облегченно выдохнув, а он, вытянув ко мне руки, все еще пребывая в шоке, обнял меня, крепко сжимая, словно так и говорил, что с этих пор не отпустит. Но ему все же пришлось, чтобы поближе рассмотреть мое лицо.

–Боже…Как ты выросла…-он обхватил его двумя руками, поглаживая мои щеки большими пальцами.

Похоже, я, как и он, сама не очень-то верила в происходящее. А как было поверить, если наша встреча действительна была похожа на подарок крестной феи из сказки? Но, как и в сказке, когда часы бьют двенадцать, все волшебство исчезает, так и в жизни – все хорошее провалилось в небытие, стоило Томасу открыть рот:

–Было приятно познакомиться, мистер Мэйси, но мне уже пора.-я повернулась на него, как Джоел на меня в его первый день в детском саду.

–Мне тоже, э…?

–Томас Стэйтер, сэр.

–Томас. Хорошей дороги, Томас, и спасибо.

Они пожали друг другу руки, и я видела, насколько сильно тогда Томас сжал руку моего папы. Такой жест не был знаком недоверия, скорее это показывало внутреннюю боль, с которой с этого момента парень будет справляться самостоятельно.

–Ох, вот, чуть ли вещи не увез с собой.-он передал сумку отцу, а затем, улыбнувшись мне напоследок, пошел по дорожке из садовых гномов вниз, к машине.

Папа держал меня за плечи, пока я наблюдала, как Томас уходит. В те секунды мой мир перестраивался, и мне не особо нравилось, как именно. Тяжело это признавать, но Томас был роднее мне больше, нежели биологический отец. Поэтому, когда парень садился в машину, мне до последнего не хотелось верить, что он все же уедет обратно без меня. Я увидела отца, я добилась цели, я обрела мир в душе и в реальности, но что все это без этого парня? Есть ли у этого чувства название?

–Томас!-крикнула я, но все продолжала стоять на месте.

Когда я его позвала, парень уже садился на переднее сидение. Услышав меня, он вдруг остановился и посмотрел в нашу с папой сторону, стоя за дверью автомобиля. Я ожидала всего, наивно надеясь, что ему удастся услышать мои мысли, но он просто помахал рукой и закрыл дверь. Звук шин по асфальту уезжающей иномарки сопровождало еще одно разочарование, – к нам на крыльцо вышла женщина в фартуке с цветочками, и, глядя на нас с остереженным любопытством, спросила:

–Дорогой?…

Не то, что бы я не допускала в голове мысль, что после ухода из семьи папа начал новую жизнь с такой же новой семьей, но когда я увидела эту женщину, эйфория от встречи пропала, поставив на место рассудок, который без умолку твердил: «Это не то, о чем я мечтала». Я искала отца, чтобы обрести заслуженный дом, но теперь мне уже больше не казалось это разумным поступком, потому что было видно, – эта женщина не собиралась делиться.

Отец пригласил меня внутрь, а сам отвел жену в соседнюю комнату, на кухню, чтобы провести беседу насчет нынешнего положения дел, которые обещали в корне изменить их строй семьи. Было неправильно полагать, что как только я найду папу, все наладится. Я усыпила бдительность, позволив себе верить во что-то идеальное, чтобы попросту не согнуться под давлением окружающей среды.

Пока отец проводил настойчивую беседу с женщиной по имени Дороти, чье имя не только ассоциировалось у меня с пастушкой овец, но и, впрочем, подходило к ее деревенской внешности, я осматривала гостиную, в которой мне велели ждать. Мой папа не был при деньгах, как, например, мистер Стэйтер, и, судя по внутренней части дома, он работал на среднюю зарплату в месяц, каким-нибудь клерком, а Дороти наверняка домохозяйничала, пока его не было дома, вышивала крестиком в свободное время, о чем мне подсказали подушки с самодельными узорами на кресле в углу.

Раздался стук когтей по полу, я повернула голову к выходу из гостиной и увидела старого, располневшего пса, устремившего на меня свою седую морду. Взгляд у него так и говорил, что он не удивлен меня здесь видеть, скорее, ему даже было все равно. Пес лениво направился ко мне, но стоило ему пройти половину, как он уже устал, и ему пришлось прилечь отдохнуть. Ростом он не доставал до колена, тело было длинным, как, собственное, и уши, в шоколадно-белых пятнах. У меня никогда не было животных и я не разбираюсь в породах, зато моих знаний было достаточно, чтобы даже по собаке определить, что в этом доме меня не особо жалуют.

–Дороти, дорогая, послушай!-раздалось громче прочего до этого на кухне.-Прости меня, что не рассказал тебе об этом раньше, но откуда я мог знать, что она найдет меня.

–Что тебя связывает с той семьей?-ее голос был резок, а интонация властная.

–Ничего! Я же уже сказал, что это было очень давно.

–Что ей тогда от тебя надо сейчас?

–Если ты прекратишь истерику, я смогу это выяснить. Давай оставим этот разговор на потом, а сейчас пойдем к ней.

Вскоре вошел отец, делая вид, будто никакого разговора не было, и улыбаясь, как ни в чем не бывало, правда уже не так широко. Дороти еще какое-то время стояла на кухне. Полагаю, старалась смириться с моим появлением.

–О, я вижу, ты уже познакомилась со старичком Бэрни.-ласково произнес папа, указывая на пса, который, лежа, вилял в ответ хвостом.-Хороший пес, хороший…

Я поджала губы, вздернув бровями. Отец протяжно выдохнул и присел рядом со мной на диван.

–Джинни, как ты меня нашла?-спросил он, поддавшись вперед, упираясь при этом локтями себе в ноги.

–Мама дала визитку фирмы.

–Я думал, фирма давным-давно закрылась.

–С сегодняшнего дня – да.

В это же время к нам в комнату быстрым шагом вошла Дороти и села в свое законное кресло, сливающееся с ее одеждой. Их буквально было не отличить, а если еще она перестала бы двигаться, то, клянусь, кто-то мог бы сесть на нее ненароком, не заметив ее присутствия. Она теребила фартук, не поднимая на нас глаз.

–Джинни, не хочу показаться бестактным, я очень рад тебя видеть, но ты приехала, чтобы…?

Это «чтобы» убило во мне все, однако, к несчастью для Дороти, у меня не было другого выхода кроме того, что я должна была продолжить предложение и рассказать о неприятной причине.

Мой рассказ был долгим. Я не стеснялась говорить о маме и других своих проблемах, ведь отцу нужно было знать, почему я здесь, а, главное, зачем. Я рассказала о Джоеле, о Гейле и его ударе, о Томасе, о том, как парню пришлось поначалу скрывать меня от родителей. Я рассказала обо всем, начиная тем судьбоносным днем и заканчивая сегодняшним. Заслушавшись, Дороти перестала перебирать в руках ткань фартука и так же, как и отец, внимательно смотрела на меня, проникшись историей. Мне на секунду даже показалось, что у меня есть шанс быть принятой.

–…Не пугайся. Я здесь вовсе не для того, чтобы вернуть тебя туда обратно.-сказала я, сжимая руки на коленях.-Я проделала весь этот путь, потому что…мне некуда больше идти.

Молчание. Тяжелое молчание, которого я не понимала и, более того, страшилась. Отец переглядывался с Дороти, потом кивал в пустоту, кусая изнутри губы. Казалось, он уже знает ответ, но итог недавнего разговора с женой не позволял ему открыть рта первым и уж тем более брать за это ответственность, но и Дороти не собиралась говорить что-либо. И пока они решали, кто же все-таки первым возьмет слово, я хотела удариться в плачь, но вместо этого ногти лишь сильнее впивались в ладони.

Внезапно в коридоре открылась дверь, собака сорвалась с места, бросилась к нежданным гостям, смеявшимся звонкими голосами.

–Дети пришли, Шон.-сказала Дороти, пристально на него посмотрев, и направилась к ребятам, чье появление в гостиной не заставило себя долго ждать.

Собака, не унимаясь, прыгала вокруг них, радуясь их приходу, в то время как до меня она и подойти поленилась. Два темноволосых близнеца при виде меня сразу же замолчали, вопросительно смотря на Дороти, в ожидании оправданий. Один из них грубо оттолкнул морду собаки, когда та в очередной раз пыталась подскоками привлечь к себе внимание.

–Мальчики, поздоровайтесь с Джинни.-сказал папа.

–Здрасте.-нехотя сказал каждый из них с секундным интервалом.

–Что ж…Вы ужинали? Пойдемте я вас накормлю.

Пока Дороти уводила сыновей, по обе стороны от себя придерживая их за плечи, кто-то из них, уходя, спросил ее: «Мам, а кто эта девушка?», но она воздержалась от ответа, предпочтя перевести тему. Папа взял меня за руки, улыбнулся, не разжимая губ, и сказал то, чего я меньше всего ожидала:

–Ты, вероятно, тоже проголодалась. Сегодня день моей любимой лазаньи, ты просто обязана ее попробовать.

Еда не лезла в горло, чего не скажешь о близнецах, они-то уплетали стряпню мамочки с удовольствием. Волоча вилку по тарелке, я все не могла перестать думать, может, заявиться сюда было ошибкой? Я знала, что у меня при себе и без того было немного вариантов: шляться по улицам или найти крышу над головой. Вот только не лазанью Дороти я тогда представляла, решаясь на поиски отца, не двух близнецом, смотрящих на меня, словно в зубах у меня застрял кусочек пищи, и уж точно не такого отца, боявшегося меня выставить за дверь, но и позволить жить с ним не решающегося.

Папа сидел во главе стола, я была по правую руку от него, а все остальные напротив. Я ощущала себя, словно одиноким воином против целой армии, а это делу не помогало, как и следующее, что выдали эти двое пубертатных сгустка:

–А ты у нас надолго?

–Генри!-осадила Дороти сына, и тот сделал вид, что не понял за что.

–А вы знали, что в год умирает 9 000 человек, подавившись зубочисткой?

–Рональд, и ты туда же?-женщине пришлось наклониться вперед, чтобы бросить на второго своего сына смиряющий взгляд.

–Ну, что?! Я всего-то подал идею…

Но тут отец резко хлопнул рукой по столу, и все моментально заткнулись. Удар был такой сильный, что моя нетронутая лазанья повела себя, как желе, зашатавшись в разные стороны. Близнецы напряглись, даже положили столовые приборы и убрали руки под стол.

–Вы доели?-спросил он у мальчиков.-Тогда почему все еще сидите за столом? Марш в комнату.

Генри и Рональд сначала взглянули на маму, которая приглаживала салфетку, параллельно поправляя прическу, а затем не стали боле выводить папу из себя и послушно засобирались, хотя в силу возраста на их лицах все еще красовалась их собственная точка зрения.

–Шон…Они же дети.

–Принесете свои извинение Джинни позже, когда подумаете над своим поведением!-крикнул он им вслед.

Я слабо улыбнулась, чтобы это не слишком было похоже, будто мне нравится, когда кого-то ругают. В конце концов, я имею право, чтобы ко мне относились с уважением. Но, если на секунду мне почудилось, что теперь мы хотя бы можем поговорить о недавней моей повинности, то с повисшим снова молчанием мои розовые очки напрочь разбились.

–Я…-вдруг так тихо сказала я, что отцу пришлось перестать жевать, чтобы меня услышать.-Я не понимаю…Я потратила столько времени, чтобы тебя найти, а ты просто молчишь. Мне приятно, что ты впустил меня в свой дом, позволил отужинать, но как ты можешь ко мне так относиться, пренебрегая всем тем, что я рассказала вам о том ужасе, в котором я жила все свои годы…Как ты можешь просто сейчас сидеть и как ни в чем не бывало есть эту лазанью!-слезы капали в тарелку, оставаясь солеными каплями на корочке.-Мне некуда идти. Меня и впрямь выгнала из дома женщина, от которой у тебя ребенок, который сейчас сидит и дрожит, как бы ему не ночевать всю оставшуюся жизнь на улице!

Отец вдруг резко поднялся из-за стола, и я сделала то же самое, вытянув руку вперед, чтобы тот дослушал меня.

–Джинни, успокойся.

–Нет, послушай сначала!-взревела я.-Если ты все еще сомневаешься, оставлять меня или нет, верить или нет, то, если это что-то изменит, я могу спать в подвале! В холодном подвале! Без отопления и нормальной кровати! Как же мне еще до тебя донести, что я не хочу обратно-о! Я-я обещала Джоелу, что все будет хорошо!-Дороти сложила брови домиком и закрыла руками рот.-Прошу…Не выгоняй!..

–Какой подвал!..Ты что!-накинулся отец, заключая меня, всю в слезах, в объятия, придерживая за голову, как грудничка.-Какой подвал!..Какой к черту подвал…

Глава 19

Я сидела на крыльце отцовского дома с красными от слез глазами. Дороти пришла меня навестить, держа стакан воды и таблетку от головной боли. Она была очень мила со мной после того, что случилось на кухне, но по-прежнему держала на расстоянии вытянутой руки. Пускай я так и не притронулась к ее лазанье, Дороти все равно принесла мне десерт в виде шарика ванильного мороженного.

–Джинни,-она боролась с неловкостью.-Пока твоя комната готовиться, поспишь пару дней на диване в гостиной.

Я моргнула, и этого было достаточно, чтобы воспринять это, как положительный ответ. Дороти еще немного постояла в дверном проеме, прежде чем оставить меня наедине с мороженным, а потом вернулась в дом с просьбой:

–Шон, Бэрни еще не гулял!

На улицу вышел папа. Вместо поводка в руках у него был аккуратно сложенный свитер, который он сразу протянул мне, как только подсел рядом на скамейку.

–Холодно, надень.-сказал он, и я принялась поочередно просовывать голову и руки в отверстия одежды.

Небо постепенно менялось с розового на тусклый сиреневый цвет. В домах напротив люди тоже вышли на свои террасы, принявшись беседовать, попивать горячие напитки и отдыхать после тяжелого дня.

–Расскажи мне что-нибудь.-папа выпрямился, взял ложку из моей плошки с мороженным и зачерпнул кусочек.

–Ты уже съел свое мороженое!-по-ребячески огрызнулась я.

Но папу это не остановило, и, сколько бы я не отодвигала от него плошку, он все равно тянулся за добавкой.

–Не будь такой жадиной!

Поддавшись папиному обаянию, я отдала ему все целиком. Все равно я не очень-то и хотела есть…

–М-мм, посыпать бы еще сверху чем-нибудь.

–Радужной посыпкой.-предложила я.

–Или добавить шоколадного сиропа…Но мы, кажется, отвлеклись.

Он ювелирно снял верхний слой ванильного шарика, тихонько поднес ложку ко рту и также тихонько съедал холодное лакомство.

–Я в принципе все уже рассказала вам…-я оттянула рукава свитера, закрыв ими холодные пальцы рук.

–Нет, я про другое. Про друзей, например, или…молодого человека?

Я не сдержалась и прыснула от смеха.

–Молодого человека?!

–Ну, да. Тот, что привез тебя сюда.

Я взялась за край скамейки, отчего плечи сами собой приподнялись, и уставилась вперед, представляя Томаса.

–Он мне не парень, а лучший друг. Самый лучший.-произнесла чуть тише.

–Он мне понравился. Воспитанный.-сказал папа, занося в рот очередной кусочек мороженого.-И он так на тебя смотрит.

Я перевела на него негодующий взгляд, и папа задорно засмеялся.

–Ладно-ладно, друг так друг. А как вы, «друзья», познакомились?

–Он подсел ко мне на уроке геометрии.-сказала я, отбирая у папы ложку, доедая размякшие остатки.-Вообще мы давно с ним учимся вместе, но именно дружить начали недавно. Люди вроде него не общаются с людьми вроде меня.

–Почему?

–Школьная иерархия.-пожала плечами я.

–Значит, его смело можно считать исключением.-подытожил папа.-Сразу видно, что вы хорошо ладите.

Я поставила пустую плошку на скамейку, и мы вдохнули побольше воздуха и синхронно его же выдохнули. Засмеялись. Мне впервые стало спокойно, и я, наконец, могла отдохнуть. Заслуженно.

–Почему ты не забрал меня?-спросила я, повернув к папе голову.-Еще тогда?

Папа засуетился на скамейке, покашливая в руку. Его беззаботное выражение лица сменилось отреченной серьезностью.

–После моего ухода…Я приехал к Брук снова, чтобы развестись. Когда я спросил у нее, как мы поступим с тобой, с кем из нас ты будешь жить, она четко дала мне понять, что тебя просто так не отдаст, мол, я и так забрал у нее лучшие годы. Мы судились. Судья принял решение оставить тебя с матерью несмотря на то, что я был против. Но у меня не было работы, а жилье маленьким, да и к тому же первое время я часто уходил в запой от постоянных…неудач. У маленькой девочки не такое должно быть детство, по крайней мере, не с таким отцом. Поэтому я подумал, что с матерью тебе будет лучше. Но, когда ты рассказала, что творилось с тобой после того, как я ушел…Надо было настоять и забрать тебя с собой.

–Сначала я не понимала за что мама меня презирает, а потом до меня дошло – я твоя копия, ходячее напоминание о не сложившимся будущем. Иногда я задавалась вопросом, как ты вообще мог в нее влюбиться?

Папа грустно улыбнулся.

–Не знаю. Любовь – такая вещь, Джинни, ударяет битой по голове совершенно неожиданно, и, пока длиться причиненная от нее боль, ты абсолютно слеп. С ней ты идешь по дороге с любимым человеком в кромешной тьме наощупь, но стоит дойти до конца, как выясняется, что с тобой все это время никто и не шел.

Один из гномов в саду с длинной богатой бородой и красным колпаком на макушке держал лейку, стоя у клумбы с растениями; второй гном в виде седой бабушки в голубом сарафанчике и такого же цвета колпаком, наблюдала за действиями первого. Двое других, идентичных, что сидели прямо у дорожки, буквально ничего не видели перед собой, так как их колпаки спали им на большие картофельные носы, но это не мешало им делать вид, будто они играют в ладушки. Все семейство гномов было счастливо, как и то семейство, которое они олицетворяли. А что насчет меня? Поставят ли для меня тоже садового гнома? Ему необязательно быть вместе со всеми. Даже если его место в кустах, он все равно должен быть.

–Мне стыдно, что я так бесцеремонно ворвалась в твою семью.-сказала я, не смотря на папу.-Я понимаю, что доставляю дискомфорт. Кажется, я всю жизнь только и делаю, что его доставляю. Поэтому мне всегда хотелось, чтобы кто-то неоднократно мне повторял, что это нормально: люди будут приходить и уходить из моей жизни, и я здесь совершенно не причем. Но мои одноклассники, мама – все эти люди только и делали, что заставляли чувствовать себя ненужной. Но я больше так не хочу. Я бы хотела это изменить, например, поступив в университет на стипендию. Тогда бы я во многом оправдала ожидания, и тебе не пришлось бы платить за дочь, которую знаешь всего день. Тебе бы не пришлось испытывать дискомфорт от моего пребывания в твоей жизни…

Папа пододвинулся ближе, скользнув по скамейке.

–Когда ты родилась, и медсестра дала мне тебя на руки, я настолько обрадовался, что все имена, над которыми я думал, просто повылетали у меня из головы. Пришлось назвать первое, что пришло на ум. С того дня я держал маленький сверток, приговаривая: «Привет, Джинни, я твой папа. Я буду с тобой рядом всегда-всегда…Даже если ты приведешь домой парня, который не будет мне нравится». И ты давай плакать.-я засмеялась, шмыгнув носом.-Я мечтал о дочери всю свою жизнь. Мне хотелось услышать ее первое слово, наблюдать за ее первыми шагами, за тем, как она взрослеет, как выходит замуж…Мы не можем знать, что было бы, не лишись я этого удовольствия – смотреть, как растет мой же ребенок, но теперь, когда мы снова вместе, я точно знаю, что все будет хорошо.

Он достал платок из внутреннего кармана куртки и помог высморкать мне нос, словно мне четыре года.

–Молодец какая! Вон, смотри сколько всего достали.-он стал показывать мне развернутый платок, а я в ответ затормошила руками:

–Боже, фу, па-апа!

–Шон Мэйси!-открылась дверь, на террасу вышла недовольная Дороти в очках для вязания и поводком.-Собака.

–Ой, точно же.-подпрыгнул папа и направился в дом за псом.-Бэрни! Ко мне, старичок!

Я и не заметила, что стемнело настолько, что Дороти пришлось включить уличное освещение. Я собиралась зайти в дом, захватив с собой плошку с бывшим мороженым, но навстречу выбежал Бэрни, чуть не сбивший меня с ног. Он тянул поводок, а вместе с ним и отца.

–Джинни, не прогуляешься с нами?-спросил папа, крича через плечо, уже спустившийся по ступеням вниз.-Хочу еще послушать про твоего Томаса.

Диван оказался менее удобным, чем, когда я сидела на нем. Я ворочалась полных два часа, пока меня наконец-то не стал потихоньку одолевать сон. Стук напольных часов поначалу не давал покоя, но стоило мне поддаться их ритму, как раздражающее «тик-так» заставило мои веки потяжелеть, превратив этот ритм в настоящую колыбельную. Но окончательно провалиться в страну грез мешали постоянные размышления о Томасе, которые остались после моей прогулки с отцом:

«…По-настоящему можно считать, что моя дружба с Томасом началась с момента, когда он защитил меня перед Тодом – квотербеком нашей футбольной команды»

«А что этот Тод такого сделал?»

«Кое-что нехорошее…»

«Можешь не пояснять, я знаю, что из себя представляют задиры»

«Тебя…тоже обижали в школе?»

«Н-нет, скорее, это я обижал тех, кто смел обижать слабых. Этакий Робин Гуд, но без капюшона. Я рад, что Томас оказался именно таким. Значит, тогда вы и стали друзьями официально?»

–Официально…-повторила я шепотом, вспоминая, как это же слово произносили губы парня.

Вдруг мой телефон завибрировал рядом со мной, разбудив меня громкий звуком пришедшего сообщения. Я, щуря глаза от яркой подсветки экрана, долго разбирала, от кого оно было. Увидев имя отправителя, которым он подписался внизу, сон, как рукой, сняло.

«Я бы хотел тебя видеть на футбольном матче. Тод»

Глава 20

Люди окончательно отпускают других людей из своей жизни, когда при разговоре о них, они употребляют фразу: «Я благодарна за все». Но, пока человек чувствует, что он не готов произнести эти заветные слова, пока от огорчений тяжелеет душа, ему никогда не удастся перерасти боль потери. В моем случае благодарность Томасу не означала, что нашим отношениям наступил конец, однако я по-прежнему не была уверена, что думает сам парень на этот счет.

Меня одолевала тревога, когда за целую неделю я не получила ни одного сообщения от него. Я тешила себя, что, возможно, он просто занят или мистер Стэйтер, наконец, набрался смелости поговорить с ним, а, возможно, Томас весь день пробыл в своей комнате, снова закрывшись от всех…Впрочем, это я и собиралась выяснить, намереваясь явиться на футбольный матч, на который позвал меня Тод.

Я несколько раз набирала и снова стирала сообщение, которое хотела отправить Томасу. От незнания, как все-таки следует поступить: начать разговор сейчас или приберечь до встречи, я забывала класть вилку в рот с завтраком от Дороти.

–Джинни,-я подняла взгляд и отложила телефон в сторону.-Все хорошо?

Папа, вытирая уголки губ салфеткой, смотрел на меня совершенно спокойно, догадываясь, о чем я думаю, ведь эту тему мы тоже поднимали на нашей вчерашней прогулке.

–Да…просто…ну, знаешь…-папа вопросительно покачал головой.-Не мог бы ты отвезти меня к ближайшему общественному транспорту завтра?-выпалила я.

Дороти, что до этого мыла посуду после Генри и Рональда, на секунду сбавила темп намывания губкой тарелок. Сначала, а точнее с самого утра, когда меня разбудили близнецы, специально громко обсуждая, чем они будут заниматься в гостях у их друга Скотти, я не могла избавиться от стеснения, которое ощущала возле их матери. Особенно, когда мы оставались с ней наедине, как, например, после незамедлительного ухода близнецов или сейчас, когда мне хотелось посоветоваться с отцом.

–Конечно, а куда ты собралась? Завтра выходной, насколько я помню.-папа усмехнулся себе под нос.

–Завтра состоится футбольный матч. Он пройдет на школьном поле…Я подумала, что могла бы встретить там Томаса…

–Хорошо, я отвезу.

–Но, Шон,-Дороти резко бросила посуду в раковину и повернулась к нам.-Ты обещал отвезти мальчиков с сыном Гаррисонов в парк аттракционов после обеда!

–Точно…-отец задумчиво откинулся на спинку стула.-Попрошу Трэвора отвезти их вместо меня.-отец очень быстро принял решение, отчего Дороти еще больше рассердилась.

Я всосала губы, понимая, к чему все идет. Дороти в ярости сняла свой фартук и швырнула его на стол, а затем, быстрым шагом, вышла из кухни, чуть ли не наступив на Бэрни, которого не заметила за углом. Я виновато опустила взгляд вниз, неохотно натыкая блин на вилку.

–Не переживай.-папа положил свою большую руку на мою и нежно постучал по ней. Он слабо улыбался, ему было так же нелегко, как и мне.-Доедай завтрак, а я пойду пока поговорю с ней.

На кухне остались я да Бэрни, который, как только это осознал, через какое-то время тоже ушел, царапая паркет. Перемены никогда особо никому не нравились, особенно если они касались тех, кого ты любишь. Но разве я могла ее винить? Доедая блинчики, которые не были приготовлены с особым желанием, я не знала, как вести себя в подобной ситуации.

Когда мама оставалась дома, она излучала ко мне такую ненависть, которая отражалась на мне наихудшем образом – во внешности. Я не считала себя красивой, мало смотрелась в зеркало, часто закрывая его полотенцем или еще чем, потому что на моем лице так и было написано: «У нее проблемы в семье». Я уже молчу, насколько смирилась со своей «участью» – так я называла жизнь. Когда допоздна засиживалась на детской площадке во дворе, периодически видя подозрительных людей, я в свободное от учебы время думала, а что, если бы меня кто-то захотел бы убить? Я бы не кричала «Помогите!».

Это все ужасно. Кто бы мог подумать, правда? С виду ничего особенного, обычный фрик – говорили одноклассники, а мне и сказать было нечего. Откуда у меня на это силы, когда, вернувшись домой, я всех их трачу на то, чтобы хотя бы у одного человека из нас было детство.

На кухню вернулся рассерженный отец, в руках у него была его кожаная куртка.

–Джинни, не хочешь проехаться со мной до работы?

–Но сегодня же выходной…

–Неотложный вызов.-сказал он, и то была явная ложь.

Садясь послушно в автомобиль, я не стала ничего выпытывать у отца, дожидаясь, когда он сам все расскажет. Однако он не особо торопился, поэтому вместо него осмелилась на это я:

–Пап…

–Ничего, Джинни, не переживай. Она привыкнет. Все привыкнут.

–Пап.

Он посмотрел на меня на секунду, тяжело выдохнув, а потом снова повернул голову к дороге.

–Было бы куда уйти, я бы ушла…

–Нет. Ты будешь жить здесь и точка. Мы уже обсудили это.

–Это ты сейчас имел в виду меня или Дороти?

Молчание.

–Скажи мне, как я могла бы наладить с ней отношения? Я не хочу, чтобы каждый раз при виде меня ее перекашивало.

–Не говори глупостей. Ее не «перекашивает».

Мы ехали по приятным глазу местам, разговаривая на менее приятные слуху вещи. Прежде чем включить радио, я, дотянувшись до колесика громкости на панели, взглянула на папу, тот обреченно кивнул, понимая, что дальше разговор нас никуда не заведет, да и портить настроение нам обоим он не собирался. Мы оба, без слов, решили, что вернемся к этой теме, но явно чуть позже, когда оба приведем мысли в порядок, а пока позволим музыке заполнить этот пробел между нами.

Я не знала, кем работал отец, и я сохраняла свое незнание до момента прибытия на место. Мои предположения вертелись вокруг должности клерка в какой-нибудь компании, похожей на «olympus group», по крайней мере, это было бы логично, не работать же после ухода из строительной компании сторожем бензоколонки.

Сначала деревья за окном, как и милые семейные домики пригорода, в котором жил отец, сменились главной дорогой в город, а потом большими, массивными производственными зданиями. Мы ехали так еще минут двадцать, пытаясь наслаждаться кантри, пока не припарковались на большой площадке для персонала. Отец повернулся ко мне, облокотившись на подлокотник и сказал:

–Вот здесь я и работаю.

Я наклонилась вперед, рассматривая через лобовое стекло нечто напоминающее склад со всякими строительными материалами. Папа, осознавая, что я ничего не понимаю, но спросить стесняюсь, принялся объяснять мне поочередно, именно так, как сложились вопросы у меня в голове.

–После ухода со старого места работы, я устроился сюда. То, что ты видишь перед собой – главный офис строительной компании «Heracles». На рынке труда у нее много конкурентов, которые втаптывают ее в землю на раз два, но мне там нравится хотя бы потому, что начальник имеет голову на плечах и делает все на благо бизнесу.

–И чем ты там занимаешься?

–Я менеджер по продажам. Но я относительно недавно получил эту должность, раньше я работал с персоналом, занимался наймами, подборами, увольнениями, приходилось порой следить за процессом стройки. Сейчас уже лучше. Есть кому марать в этом руки.

–Я представляла все иначе.

–В смысле?

–Тебя. Знаешь, когда у меня родилась идея найти тебя, я почему-то не думала о всех этих вещах…Работа, семья…Точнее, я думала, но никогда не обговаривала этого вслух, потому что не это стояло у меня в приоритете.

–Понимаю. Поэтому, отчасти, я и привез тебя сюда. Хочу, чтобы ты поскорее влилась в новую жизнь.-я смотрела на папу вся в каком-то непонятном для меня же смятении.-Ну, пойдем, я покажу тебе, что да как тут у нас.

Папа показал склад, большие металлические стеллажи, на которых лежали доски и прочие строительные штуки, знакомил меня с персоналом, которые любезно кивали мне после их каждого: «У тебя же только два сына», «Когда ты успел?», «Шон Мэйси! Ах ты ж старый прохиндей!» и так далее. Сначала было неловко, потом это начало раздражать, а уже после просто хотелось уйти, но к тому времени папа привел меня в свой кабинет над парковкой грузовых машин.

Кабинет был обычный: бумаги, шкафы, еще бумаги, стол, стационарный компьютер, принтер. Напротив стола было пару стульев, туда я и села, пока папа обронил что-то насчет срочных дел, которые, раз он уже здесь, ему необходимо было проверить. Я осталась одна. Снова. К этому, кажется, я уже должна была привыкнуть.

«Он не звонит, наверное, потому что думает, что помешает моему наконец-то обретенному счастью…»-подумалось мне, пока я недовольно откидывалась к спинке.

Волосы падали на экран телефона, заслоняя видимость того, что пишу. Я не успевала убирать их, словно у меня вот-вот кончится время и по его истечению у меня уже не будет больше возможности написать сообщение. Даже когда оно улетело по невидимым сетям к отправителю, чье имя я повторила за сегодня уйму раз, я не удосужилась его перечитать. Как только пальцы перестали бегать по буквам, я отбросила телефон на папин рабочий стол и постаралась больше к нему не прикасаться. Вместо этого я бродила туда-сюда по кабинету, высматривая что-то на полках стеллажей, читая какие-то договоры, что лежали в легкой доступности. Делать все равно было нечего.

Все то время, пока я ждала отца, ответ не приходил. Тогда и только тогда я взяла в руки телефон, чтобы посмотреть, что я там в порыве понаписала:

«Привет, не поверишь, сколько времени у меня заняло, чтобы написать тебе…Все стало таким сложным после того, как мы выполнили «миссию». Думала ты все же напишешь мне, но мы оба в последнее время не жалуем рисков. Надеюсь, вы поговорили с отцом. И да, я в курсе, так как сама подтолкнула его на это. Но этот разговор не для переписок и вообще…выяснение наших отношений – тоже. Я буду на школьном матче в это воскресенье. Хотела увидеться и расставить все точки над «и»».

–Мда…-вырвалось у меня, когда я потирала лоб.

Вскоре дверная ручка зашевелилась, отец с папкой в руке зашел с приподнятым настроением.

–Ну что, не грустила тут, пока меня не было?

В отличие от него вид у меня был такой, будто я сейчас расплачусь, покатившиеся вперед плечи заставили отца двинуться ко мне быстрым шагом. Он поглаживал меня так, как обычно стараются обогреть продрогшего до костей человек.

–Я не знаю…Я не знаю, что со мной…

Папа усмехнулся.

Мы покачивались из стороны в стороны, как в колыбели. Я, уткнувшись папе в грудь, кивнула, сжимая руки у него на спине. Это были самые приятные объятия за последнее время.

–Не хочешь перекусить? Бургером? Не очень полезно, но раз такое дело, то почему нет. Так давно не ел их, что уже и вкус забыл.

По дороге домой мы заехали в ресторан быстрого питания и устроили привал на парковке, прислонившись к теплому капоту. Солнце не особо грело, прохлада пробегалась по нам в поисках закутков, в которых могла бы поселиться.

У папы в одной руке был большой сочный бургер с сыром и двойной котлетой, в другой – кофе. Он смачно совмещал их, не заметив, как кетчуп капнул ему на рубашку, и он бы продолжил его не замечать, если бы я не протянула салфетку. Я, попивая порой у папы из стакана, не спеша брала по одной картошке фри, изредка макая в свой соус, все наблюдая за жизнью на парковке – за обилием настолько милых пар, от которых человека, не знакомого с этим, сразу одолевает приступ рвоты при виде них.

–Пап…У тебя были подруги в школе?

Кофе пошел не в то горло, и тот закашлял.

–Ч…Кхе-кхе…Ч-что?

–Подруги в школе.

–Я понял-понял…Кхе-кхе…Да чтоб тебя…Кхе-кхе…

Я, смущенно улыбнувшись, похлопала его по спине.

–Не так уж и много…Это ты к чему? К вопросу о Томасе?

–Да….Я…Вроде и понимаю его, но мне так…Я так зла, что не передать…

–На что?

–На все!-яростно откусила картошку.-Он…Неужто пары слов нельзя было написать! Всегда только и делал, что донимал меня. С каких это пор мы поменялись ролями!

–Джинни…-папа начал прибираться, складывая весь оставленным нами мусор в пакет с выдачей «навынос».

–Ты его просто не знаешь, как знаю его я! Я же уже рассказывала тебе, какой он из себя…был.

–Вы идете вместе на матч?

–Ну, я спросила его, но как видишь.-я развела руки, снова возвращаясь к своей порции картошки.

–В жизни каждого парня есть такая девушка, от которой хочется бежать. Но не от нее, а к ней.

–Откуда ты знаешь, что Томас – второй вариант?-картошка закончилась, и коробка от нее полетела прямиком к остальному мусору.

Похлопав по капоту, тем самым давая знак слезть с него и перебраться во внутрь, отец, прежде чем выбросить остатки нашего обеда, сказал такую фразу:

–Родители знают все.

Эти слова были мне чужды, но именно они вернули частицу того потерянного детства, когда брошенной ребенок, вроде меня, так нуждается в родительском попечительстве. Тогда же, когда мы садились в машину, мне захотелось поднять на обсуждение еще кое-что, и так вышло, что папа, сам того не ожидая, начал эту же тему:

–Это пятно…Сильно заметно?-он оттянул на груди рубашку, рассматривая бледно красный след от кетчупа.-Надеюсь, отстирается, и Дороти не устроит допрос.

–Можно я приготовлю сегодня что-нибудь для вас?-выпалила я, на что папа, не зная, что и сказать, просто выпятил нижнюю губу, пожав плечами.

Я приняла это за положительный ответ, и все оставшееся время я только и думала, что же такого сообразить. Я уповала на книгу рецептов, у Дороти должно было быть что-то похожее, откуда я могла бы подчерпнуть какую-нибудь идею. Впрочем, по приезде книгу я спрашивать так и не стала – постеснялась, когда Дороти встретила нас той же весенней прохладой.

Папе думалось, что ему удалось миновать каторги, но Дороти все равно заметила следы преступления, мельком, в стиле бдительной хозяйки. Однако она ничего не сделала, возможно, не хотела отчитывать его при мне или просто вместо того, чтобы устраивать сцену, решила сберечь силы для ужина. Кстати, близнецы все еще были у друга Скотти, но я слышала, как Дороти позвонила соседям, попросив их выгнать мальчиков ужинать домой.

–Пойдем.-позвал меня за собой папа, стоя на середине лестницы.

Я еще не была на втором этаже и почему-то мне было очень интересно посмотреть на спальню близнецов: две параллельные друг другу кровати, каждая стояла у стенки, а между ними два письменных стола. У каждого было свое место, свои вещи: мебель, ручки, тетради и только один на двоих шкаф. Папа сказал, что они с Дороти думали их разделить, кому-то пришлось бы переехать в ту комнату, что теперь считалось моей, но мальчики сами того не пожелали.

–Они так близки.-сказала я, еще раз огибая взглядом их приятную глазу комнату в мятном цвете.

–Да…правда, у меня бывают подозрения, что Рональд периодически берет верх над Генри, даже если у него есть свое мнение.

–Значит, можно считать, что Генри не воспринимает меня за угрозу?

–Нет. Я разговаривал с ними насчет тебя. Генри всегда отличался от брата тем, что был более лояльным. Рональду просто требуется больше времени, то-то и всего.

Мы прошли дальше, папа показал свою спальню, но на ней мы долго не концентрировали внимание и сразу заглянули в комнату в конце коридора. Скромный диван, небольшая библиотека, – раньше папа хотел сделать здесь кабинет, но, по его словам, руки все никак не доходили до этого.

–Скоро мы купим тебе кровать и стол, за которым ты могла бы заниматься.-папа расхаживал по комнате, показывая мне что и где будет находиться, а я просто наблюдала, представляя целостную картину.-Я еще подумываю сменить тебе обои, купить шторы, еще что по мелочи.

–Ты уверен, что это необходимо?

–А почему, собственно, и нет, Джинни?

Я пожала плечами и улыбнулась.

–А почему, собственно, и нет.

Папа оставил меня осваиваться, а сам пошел переодеваться. Хватило буквально пары минут, чтобы я почувствовала, как счастлива иметь свой собственный уголок в этом доме, и, присев на диван, (он был жесткий), я тут же обратила внимание на свою сумку, лежавшую около ног.

–Я пойду прогуляюсь с Бэрни. Спускайся вниз, не сиди одна.

Папа пришел в белой футболке, поверх которой надел клетчатую домашнюю рубаху, я просканировала его взглядом и сказала:

–Да…сейчас, сама только сменю одежду.

Он понимающе кивнул, засуетился и закрыл дверь, оставив меня с сумкой, которая вызывала неприятные воспоминания. После я и впрямь спустилась вниз, чтобы посмотреть, как готовит Дороти. Я не хотела ее отвлекать или смущать, поэтому держала дистанцию, стоя за углом входа на кухню. К тому же оттуда я смогла разглядеть, как она перебирала в маленькой деревянной коробке рецепты, скорее всего, написанные от руки, а затем, набирала ингредиенты и начинала готовку. Ее это явно расслабляло, она все делала поочередно, не спеша и с наслаждением. Приготовление риса с овощами и жаренной индейки заставило Дороти сделаться мягче, хотя, если отсутствие косых взглядов за ужином в мою сторону можно считать за перемену настроения, то да, она смягчилась.

–Милая, Джинни хотела нам потом что-то приготовить.-аккуратно произнес папа, дожевывая кусок мяса.

–Надеюсь, она нас не отравит.-бросил Рональд за что получил подзатыльник.

–Вы извинились, как я просил, за вчерашнее перед Джинни?

Ребята умолкли. Генри пристально смотрел на Рональда, сжав губы.

–Джинни?-вдруг обратился ко мне папа.-Мальчики извинились перед тобой?

–Да.-не задумываясь, ответила я.-Не сердись на них.

Я специально не смотрела ни на кого в тот момент, чтобы отец не раскусил меня, хотя он все же догадывался, но решил мне подыграть и не стал ничего добавлять, разрешив всем доесть свой ужин в тишине.

В конце трапезы, когда посуда была убрана в посудомойку, а все остальные решили оставить меня наедине с продуктами, я достала деревянную коробочку с рецептами, куда ее в последний раз поставила Дороти, и принялась рассматривать каждый рецепт, листая их в алфавитном порядке, как они и были разложены. Почти сразу я наткнулась на лимонный пудинг. В памяти всплыло лицо Шарлотты, у которой я бы с радостью взяла пару уроков кулинарии. Может, если у меня получится его сделать, кислый лимон вступит в реакцию, образовав белую пену…

–Уверена, что справишься?-Дороти появилась по левую руку от меня, причем совершенно неожиданно.-Уже готовила его?

–Н-нет. Я только видела уже готовый.-от нервов мой язык выдавал неловкие реплики, которые казались уместными только мне.

–Для начала достань четыре яйца из холодильника. Лимон лежит вон в той корзинке рядом. Сахар в ящике снизу. Там же где-то должна быть и мука. Я пока достану емкости и миксер.

Готовка с Дороти стала для меня чем-то похожим на магию, то есть нереальным. Папа тоже хотел присоединиться, но он только и делал, что мешал, суя свои пальцы в еще неготовый мусс, поэтому мы его дружно прогнали, сказав, что позовем, как только все будет готово. Я не стала ничего говорить Дороти, не стала крутить шарманку по новой с извинениями за причиненные неудобства и прочее. Я подумала, что лучше прислушаться к словам папы, и поверить, что все мы так или иначе привыкнем.

Пудинг получился не таким, как на картинке с рецептом, но Дороти все равно похвалила меня, сказав, что она еще «поднатаскает» меня и тогда, считай, можно открывать свою кондитерскую.

–А мне кажется, лучше и быть не может!-сказал папа, соскребая лакомые остатки со стенок плошки.

Пудинг отлично отполировал сытный ужин, папа даже думал взять добавку, но его опередили близнецы, и мы посмеялись. Все вместе.

–Жмотье!-притворился обиженным папа.

–Это тебе за бургер.

Дороти поцеловала его в макушку, и тот аж покраснел, машинально посмотрев на домашнюю футболку, забыв, что переодевался.

Мыть посуду вызвалась я, проявив свою активность лучше, чем на любых занятиях у себя в школе, но Дороти и здесь не оставила меня без присмотра, поэтому пришлось учиться намывать посуду по ее специальной технике. Но, чего я уж точно не ожидала, так это того, как Рональд, – задиравший меня с самого начала -, неся свою тарелку и заодно тарелку брата, буркнул мне тихое: «Спасибо».

Жаль, что я заранее не отложила кусочек Томасу, ему бы понравился лимонный пудинг. Ему бы понравился весь этот фокус с кислотой, в итоге ставшей пеной.

Глава 21

Воскресенье. Теплое воскресенье. Лучи рассвета забрались в гостиную, осветив присутствие летающей пыли. Услышав сопение, чуть ли не над самым ухом, я повернулась на звуки, неторопливо потягиваясь. Бэрни спал на середине ковра, вдыхая на каждый «Тик» напольных часов. Еще ни разу я не открывала глаза с мыслью о таком чудном утре.

Было очень рано, в доме стояла спящая тишина, тело просило остаться лежать на диване, а живот уже требовал завтрак, но я не решалась оказывать ему такую услугу. Мои отношения с Дороти только начали налаживаться, и все же еще не были настолько тесными, чтобы я хозяйничала у нее на кухне. Поэтому я снова закрыла глаза. Когда еще представиться такая возможность – проспать до обеда?

Раздался цокот по паркету, режущий уши и заставляющий меня неохотно продрать глаза.

–Доброе утречко!-передо мной оказались папины спортивные штаны.-Проснись и пой! Или как там у молодежи зовется…В общем, завтрак уже на столе. Бэрни, старичок, пойдем гулять.

Я тяжело поднялась, словно вовсе не спала, размяла шею, спину – все, что только можно и нельзя, чтобы почувствовать себя менее разбитой. Дороти уже стояла на кухне, возилась с варкой кофе, а близнецы в это время дружно уплетали хлопья, громыхая ложками.

–Доброе утро.-сказала я сводным братьям и вяло помахала им, садясь за стол.-Доброе, Дороти.

–Доброе утро.-отозвался Генри и его мама. Рональд решил до последнего оставаться протестующим, но под конец кивнул мне.

–Ма-ам, а папа отвезет нас сегодня в парк-аттракционов?

Я виновато забилась в телефон.

–Вас отвезут родители Скотти. Джинни, чай или кофе?

Дороти, стоя у гарнитура, дожидаясь, когда закипит кофе, посмотрела на меня совершенно без той ненависти во взгляде, которую я ожидала.

–Чай.

–Мальчики, закачивайте и идите одевайтесь. Вам скоро выезжать.

Что-то в поведении Генри и Рональда разбудило в моей голове пожарную машинку, которая ехала по узкому коридору, издавая звуки сирены, пока не разлетелась в щепки. Столько времени уже прошло с того дня, а синяк словно так и не прошел.

Как только мальчики ушли, Дороти села наискосок от меня, поставив у самого носа порцию яичницы и чай. Постукивая по своей кружке указательным пальцем, она смотрела на меня по-утреннему усталыми глазами. Наш разговор вдруг поплыл, и Дороти начала атаковать меня вопросами: «Ты уже готова к экзаменам?», «Куда думаешь поступать?», «Какую из профессий рассматриваешь?». В ней чувствовалась тревога или, скорее, нетерпение…Не знаю, может, я просто не умею различать эти две вещи. Я быстро свела разговор на нет, ощутив, как в груди, будто что-то потяжелело.

–Пойду умоюсь. Спасибо за завтрак, все было очень вкусно.-говорила я, хотя в уме вертелось:

«Оставьте меня в покое».

Экзамены, колледж, работа – три гири, от которой тянется толстая цепь прямо к моей ноге. На какое-то время я напрочь забыла об этом, но сейчас, понимая, что ничего еще не кончилось, невольно хочется спросить: а когда же жить? Неужто время уже давно потеряно на это? От вот-вот настигшего меня коллапса отвлекло пришедшее вновь сообщение от Тода:

«19:00. Бизоны!»

После отъезда близнецов время тянулось ужасно медленно, как будто стрелку часов удерживали силой. Если бы папа периодически не занимал меня чем-то, я бы так и слонялась без дела, позволяя себе слишком много думать, а это никогда не заканчивалось хорошо.

Мы с отцом передвигали шкаф в моей будущей комнате, разгребали ненужные вещи, книги из его шкафчиков, разбирали диван, и переносили его в гараж. Там он смотрелся куда лучше. Потом, раз уже оказались в гараже, пришлось попотеть, убирая завалы ненужной рухляди, которая, в отличие от дивана, не собиралась идти в использование. Словом, за несколько часов мы сделали генеральную уборку, означавшую грандиозные перемены в доме семьи Мэйси.

–Я принесла лимонад.

Дороти вышла к нам на террасу с кувшином и парой стаканов, а затем снова ушла вышивать крестиком в своем кресле. Как она все это успевала, я не понимала.

–Нервничаешь?-спросил папа после того, как залпом осушил полный стакан полупрозрачного напитка.

–Н-нет…Д-а…Не знаю…Не знаю, чего ожидать.-сжала сильнее свой стакан.

–Не переживай, я же сказал, что Томас…

–Я…не про это. Сегодня…-я оглянулась назад, на окно, проверить, все ли еще Дороти сидит и вышивает.-Сегодня за завтраком Дороти препарировала меня вопросами о колледже.

–И как?

–Я боюсь, как бы время так быстро не ушло от меня…Я столько всего пропустила, а теперь оставшееся отнимает будущее.

Папа налил себе еще лимонаду.

–В запасе еще целый год, Джинни. Целый год!-он возвел вверх указательный палец.-Займи свою голову лучше матчем. Оно полезней будет. А если тебя так страшит твое будущее, давай вместе найдем к нему дорожку? Я всегда рядом, чтобы помочь. А насчет слов Дороти – не принимай их близко к сердцу и уж тем более не ищи в них скрытый смысл. Она лишь хочет, как лучше.

–Да, наверное…

–Ты правильно поступаешь, что думаешь о поступлении уже сейчас, но в данный момент это всего лишь далеко намеченная цель. Настолько далекая, что пока можно достигнуть чего-то поближе. Понимаешь, о чем я?

Я неуверенно кивнула, папа обреченно вздохнул, усмехнувшись.

–Допевай свой лимонад и пойдем собираться на твой матч.

Дорога. Машина скользила по ней, как по маслу. Другого сравнения я не могла подобрать, потому что все остальное не так подходило по ощущениям, как это. Я и не заметила, как мы оказались у остановки, думала, что нам еще скользить и скользить. Выйдя из машины, папа запихнул мне в руку деньги на проезд и на обратный путь, которые, если честно, брать было стыдно, но папа настойчиво протянул мне поверх этого еще несколько купюр, добавив: «Не оставайся голодной!».

Уже в вагоне поезда, сев у окна, я, помахав отцу, вдруг поняла, насколько сильно вся эта история изменила меня. Не сказать, что преображение достигло пика, однако ко мне пришло осознание, какой я сильный человек. Томас был прав: жить так, как жила я, никому не пожелаешь, но это по-настоящему закалило, сделало из меня война, который научился драться, не имея ни меча, ни щита при себе. Но именно так я смогла найти семью. Я справилась, несмотря на череду препятствий, которые с каждым разом отнимали веру в счастье.

Томас бы сказал, что после всего этого я могла бы разбогатеть на собственных мотивационных семинарах. Томас бы вообще многое, что сказал, – он тот еще болтун. Сначала меня это раздражало, а теперь…теперь от его молчания мне делается плохо. Надеюсь, поезд примчит меня к нему быстрее, чем мне сделается еще хуже. Так хотелось его просто увидеть…

Мне понадобилось минут сорок на поезде, потом еще минут десять на автобусе до школы, а если еще прибавить к этому время от дома на машине, то, сложив все вместе, получится одна сплошная головная боль. Папа предложил перейти в другую школу, что поближе, но я отказалась. На другом конце города остались двое людей, которые нуждались во мне и в которых нуждалась сама я.

«Старшая школа Лоуренса» – гласила табличка надо мной. Даже отсюда было слышно, как народ гудел на трибунах. Меня не было здесь совсем ничего, а такое ощущение, будто целую вечность. Несмотря на то, что приходить в это место в последние годы было тем еще испытанием, почему-то именно сейчас, вспоминая хорошие дни, в особенности начальную школу, думалось, что не такое уж плохое место это было…

Я шла к трибунам вместе с остальными, кто так же, как и я, решил подтянуться ближе к началу матча, вот только они точно так же, как и я, были обречены, похоже, простоять всю игру. Последний футбольный матч этого сезона говорил сам за себя – трибуны были переполнены, чирлидерши уже вовсю разбрасывались лозунгами и совершали акробатические элементы, заводя и без того заведенную до предела толпу. Первые несколько рядов были заполнены плакатами: «Бизоны – мощь!», «Бизоны, вперед!» или «Поддержи свою команду или зачем ты здесь!», «Ты пришел болеть, а не с девушкой на задах сидеть!». Повсюду был разбросан попкорн, раздавались хлюпанья трубочек из допитых пластиковых стаканчиков из-под газировок. Такой гвалт звуков и голосов выбил меня из колеи, я прям-таки не знала, куда себя деть.

«Тод, наверное, в раздевалке».-только подумала я, увидев своих одноклассников, кто пришел болеть за нашего квотербека.

Присоединяться к ним я не горела желанием и все думала отыскать Томаса, но его нигде не было видно.

–Мэйси! Эй!-раздалось у меня над головой.-Я здесь! Поднимайся!

Элеонора, как можно активнее, махала мне рукой, пока я, наконец, ее не заметила. Она сидела ближе к краю, почти на самом верху.

–Привет.-улыбнулась я, плюхаясь на место, которое пустовало рядом.

–Как нос?-спросила она, и ее губы поплыли в разные стороны.

–Дышит, спасибо. А твоя нога?

–Неплохо-неплохо. Главное, играть можно. Ты одна пришла?

–Можно сказать и так. Меня Тод пригласил.

–Тод?-вздернула она брезгливо брови.-Он так уверен в сегодняшней игре или ему красоваться уже не перед кем?-она вдруг осеклась.-Не пойми меня неправильно, Джинни,-Элеонора взяла меня за плечо.-Я…слышала, что он и остальные сделали с тобой.

–Все хорошо. Директор Лоуренс вставил Тоду новые мозги.

–Не знаю, о каких мозгах может идти речь, когда мы говорим о Тоде, но я рада, что делом занялась школа. Ты не заслужила такого.

–Прекрати.-качнула я головой, переведя глаза на поле.-Не надо жалости.

–О нет, это я не из жалости. Я не умею ее проявлять, да и вообще не знаю такого слова даже! Я думала, ты это поняла еще тогда, на уроке физкультуры.-она засмеялась.-Я сказала так, потому что, наоборот, уважаю тебя.

Я смущенно закуталась в куртку, притворяясь, что мне просто холодно, но Элеонору не проведешь, она сама засмущалась и обняла меня.

–Не хочу отвлекать, но вообще-то это мое место.-неожиданно послышалось сзади меня, и от этого голоса по спине пробежались мурашки.

–Матеус, я заняла тебе место рядом со мной.-парень, наклонившись, несколько секунд продолжительно смотрел на меня взглядом, от которого хотелось провалиться под землю, но как только Элеонора снова заговорила, его взгляд стрельнул в нее.-Поведи себя хоть раз, как джентльмен, отстань от Джинни.

Недовольно свалившись, где ему и сказали, Матеус, заломив руку у Элеоноры на шее, резким движением пригвоздил ее к себе.

–Ма-теус! Отпусти-и…-смеялась девушка и, когда тот отпустил ее, хорошенько стукнула его по плечу.

–Слабачка.-сказал тот, при этом потирая место от удара невозмутимым взглядом, который подчеркивали черные брови.

Включилась музыка, оглушившая весь стадион. Матч начался. На табло высветилась название команды «Бизоны». Трибуны задрожали от топота и подскочивших с мест людей, кричавших от радости. На поле вышла наша команда в красном, стуча по груди и шлемам, заливаясь ревом. Все были такие здоровые, прям как настоящие бизоны, один больше на другого.

–Как кого различить?-усмехнулась я, и Элеонора поддержала мое негодование.

Затем на табло зажегся зеленый с новым названием: «Анаконды». Трибуны загудели яростным «Бу-у!», поднялись руки с большими пальцами, устремлявшимися вниз. Зрители явно не жаловали гостей, но тех, похоже, это нисколько не волновало. Ребята в зеленой форме, соответствуя выбранному тотемному животному, прислонив согнутые указательные пальцы к уголкам рта, зашипели, разжигая еще больше негативных звуков в свою сторону. И пускай красная команда смеялась над представлением соперников, для меня все было предельно очевидно – пока стадо щипало траву, змеи незаметно проползи на пастбище, приготовившись вот-вот обнажить смертельные клыки.

Судя по физиономии Матеуса, его не интересовало то, что происходило на поле: кто против кого, зачем и почему. Создавалось впечатление, что единственная причина, по которой он здесь сидит, – это…

–Элеонора…-аккуратно дотронулась я до девушки, но та была увлечена внезапно начавшимся процессом игры.

–Мяч! Возьми уже этот чертов мяч! Выхвати! Ну же! ТОД, ГРУДА БЕСПОЛЕЗНЫХ МЫШЦ, РАЗУЙ ГЛАЗА!-кричала она, подрываясь с места.-Д-да? Что, Джинни?

–М-м, нет, ничего.-махнула я рукой, имитируя интерес к игре.-Ни-че-го…

Захотелось уйти. Я утратила понятие, зачем я тут нужна. Могла остаться дома, с папой…Но вместо этого надумала себе чего-то, поверив, понадеявшись…

Внезапное всеобщее разочарование пробежалось по трибуне, кто-то взялся за голову, кто-то кричал, пытаясь вразумить судью, кто-то…Впрочем, мне не было до того дела. Яд. По всюду был змеиный яд.

–ТАЧДАУН В НАЧАЛЕ ИГРЫ?! ВЫ СЕРЬЕЗНО?! КВОТЕРБЕКА НА МЫЛО!-Элеонора, сделав из собственных же рук рупор, вопила на весь наш ряд, но, когда ее никто не поддержал, все и без того слишком были подавлены ситуацией, бессильно упала рядом с Матеусом, упиравшегося ногой в напротив стоявшую скамейку.

–Еще отыграются.-безразлично сказал парень и дернул девушку за хвост, чтобы хоть как-то вздернуть той опущенный нос.

–Матеус!

«Что я здесь делаю…»-все еще не покидала меня эта мысль.

Я открыла наши с Томасом сообщения, пролистала их сверху и до самого конца, перечитывая каждое слово вдоль и поперек, – так я искала ответ, пожалуй, на главное: «Какого черта?».

–УР-РА-А! НАКОНЕЦ-ТО! Джинни, ты видела?!

Элеонора что-то еще говорила, народ галдел, я притворно улыбнулась, будто радуюсь вместе с ней. Все еще в эйфории она заставила меня подняться, прыгать вместе, наслаждаясь, как Тод пробегается около самых трибун, ловя похвальные «Дай пять!» от фанатов. Я долго смотрела на все это через смеющуюся маску, пока в поле моего зрения не попал Томас, стоявший в самом низу. Он облокотился о забор, наблюдая игру с не очень выигрышного ракурса.

–Элеонора, прости, мне надо отлучиться. Встретимся позже.-та негодующе на меня посмотрела, что-то хотела спросить, но я ей не дала, снова повторив: «Позже!».

Я бежала по ступеням вниз, чуть ли не по головам людей, кому не досталось места на скамейках.

–Томас!

Он повернулся на меня, летящую по ступеням навстречу ему. И, вот, я уже стою напротив него, смотрю прямо в глаза, а где-то носятся футболисты, отчеканиваются лозунги чирлидерш, и все не унимающаяся толпа болельщиков кричит что-то на своем футбольном языке.

–Ты хотела меня видеть.-произнес он без особой радости.

–Да. Мне столько всего нужно тебе рассказать, даже и не знаю, с чего начать…

–Ну, начни хоть с чего-нибудь.-голос у него был такой, что я даже не знала, как правильно реагировать.

–…Что ж, в последнее время я только и хочу, что сказать…какой ты дурак!-я несильно ударила его в грудь.-Я так зла, боже!-удар.-Ты просто невыносим!-еще удар.-Да как ты…

Когда я хотела снова его ударить, он остановил мою руку, сжав запястье.

–К кому и нужно предъявлять претензии – так это тебе.

Я обомлела.

–Ч-чего?

Томас вдохнул побольше воздуха.

–Ты же сама написала, вот,-он достал свой телефон и зачитал вслух.-«…этот разговор не для переписок и вообще…выяснение наших отношений – тоже. Я буду на школьном матче в это воскресенье. Хотела увидеться и расставить все точки над «и»». Если ты больше не хочешь оставаться друзьями, могла просто сказать мне об этом прямо. Без предложений встретиться.

Пока мое лицо выдавало возмущение, бизоны вновь заработали очки.

–Я-я не это имела в виду. Ты все не так понял! Как такое только могло прийти тебе в голову! Я только и делала, что целыми днями ждала от тебя звонка! Я думала, что у тебя что-то случилось…Но у меня и мысли не было, чтобы…После того, что было, Томас!

–Я просто…Черт…Прости…Я не…Я так испугался…

Я видела, как он прячет глаза и берется потирать лицо, осознавая свою глупость. Когда он уперся руками в бока, резко бросилась его обнимать. Он долго не отвечал взаимностью, вместо этого я почувствовала, как он задержал дыхание.

–Я ужасно зла на тебя, Томас Стэйтер.

После этих слов он тоже обнял меня. Сильно. Как не обнимал до этого никогда.

Глава 22

Мы сидели на детской площадке и качались на качелях, пользуясь случаем побыть вдали от оглушающих возгласов, восхвалявших команду «Бизонов». Рядом с этим парнем было так родимо спокойно, что я бы осталась здесь прямо до самого утра: вместе проводить солнце и стать первыми, кто его разбудит.

Забегая очень далеко вперед, настолько далеко, где не прописаны буквы, Томас как-то пообещал мне, что такой случай еще представится нам и не один раз. Но сейчас он грустно сидел на качели, ковыряя носком песок, рассказывая о его разговоре с отцом:

–…Он никогда не пытался меня понять. У него сложилось впечатление обо мне, как о безответственном человеке, который вряд ли чего-то добьется в этой жизни, пока не станет таким, как он: холодным, серьезным, правильным…Я не рассказывал, как он игнорировал все, чем бы я только не занимался?-я отрицательно закивала.-Ну, в принципе, смысл от этого не поменяется. Мои успехи в занятиях плаванием, футболом, да даже хорошие оценки – это же все было для него! И все же не имело для него никакого значения…Иногда я спрашивал себя, почему мне достался именно такой отец? Почему я не заслуживаю родителя лучше…как у всех нормальных детей…

–Нормальных? Я таких не знаю.-усмехнулась я, и парень поджал губы.-А мама что?

–А что она?-он не поднимал на меня глаз, все ковырялся носом кроссовка в песке.-Она во всем слушается отца, и даже если пытается помочь, то действует через него, но как видишь…-он немного помолчал, а потом снова продолжил.-Когда мы отвезли тебя, отец сразу попытался завести разговор о Льюисе, но мне было вообще не до этого…Я так…Я не был готов разгребать это дерьмо, причем в таком тоне, какой был у него всегда, стоит нам заговорить. Мы поругались. Впрочем, неудивительно. А позже, когда мы вернулись и я собирался лечь спать, он вдруг зашел ко мне в комнату, сел рядом на кровать и…просто молчал…А потом сказал, что без тебя он бы так и не увидел причину для разговора и что, хочу я этого или нет, но поговорить придется.

Я прижалась щекой к одной из цепей, державших мои качели, и, не отрываясь, смотрела на парня.

–Не скажу, что мы уладили все…-замялся он.-Неделя была та еще. Я не звонил тебе, потому что мы только недавно отыскали твоего отца. Зачем я был нужен? Да и потом, когда я выдал своему старику все свои секреты, мне нужно было время, чтобы просто осознать, что это не сон, что это и впрямь произошло! Поэтому прости, если заставил нервничать. Ты даже не представляешь, как помогла мне. Кажется, я должен сказать тебе…

–Мы квиты.-улыбнулась я, и Томас, опустив голову, хмыкнул.

Судя по голосам, на поле что-то случилось, и случилось, что «Анаконды» все еще лидировали.

–А как у тебя…ну, с отцом?

–Сначала было тяжело. Особенно, когда выяснилось, что у него есть жена и дети.

–Стоило догадаться…

–Ага. Целых двое. Близнецы.-Томас скукожился, отреагировав так, как реагируют, когда обезоруживают рану.-Но мы потихоньку находим общий язык. Я работала над этим, пока ты морил меня молчанием.

Томас застонал.

–Сколько ты будешь меня в это тыкать?

–Пока не пойму, что с тебя хватит.-засмеялась я.-А ты будь терпелив, не зря же мой папа назвал тебя «воспитанным».

–Да что ты? Вы говорили про меня? Что он еще про меня говорит?

–Выключи этот свой игривый голосок и верни, пожалуйста, прежний.-шутливо упрекнула я.-Он просто так сказал, не подумав.

Парень вдруг ожил и, заерзав на качели, начал доказывать обратное:

–Вообще-то! Я самый воспитанный юноша на этой планете!

–Раз так, «самый воспитанный юноша на это планете», – покачайте меня.

Парень быстро поднялся, встал позади меня и толкнул в спину. Я усмехнулась его наигранной услужливости, летя в сиреневое небо.

–Кстати, как думаешь, кто победит: красные или зеленые?

–У «Бизонов» столько же шансов на победу, сколько у коровы стать балериной.-мы оба засмеялись.-Тод то еще шило в заднице. Думает, если он квотербек, значит, вся слава должна достаться именно ему. Ему все равно на команду.

Томас ловил и снова отправлял качели в небо. Но, когда я назвала его по имени, он вдруг остановил их, вцепившись в цепи, и моя спина коснулась его тела.

–Тебе бы не хотелось вернуться в футбол?-я подняла голову на парня, она упиралась ему в живот.

–Нет. Зачем?

–Я думала, ты простил себя.

–А это тут причем?-он резко отошел от меня и недовольно сел на качели рядом.

–Ты избавился от всего, что связывало тебя с прошлой жизнью, включая того старого Томаса, но футбол и все остальное, что приносило тебе счастье, разве это не другое? Разве тебе порой не хотелось вернуть что-то из прошлого, что приносило тебе удовольствие?

Томас задумался, поведя верхней губой. Вероятно, он даже не задумывался об этом, и я взяла его за руку в надежде забрать все его сомнения.

–У нас остался всего год. Всего год и, кто знает, что с нами случится после. Я хочу, чтобы мы оба прожили его так, как давно хотели – по-новому.

Недовольные возгласы с трибун донесли до нас вести, что «Анаконды» вырвались вперед и, похоже, с большим отрывом. Некоторые, не дожидаясь финала, возвращались обратно по домам.

–Может, и нам стоит?-спросил парень.

–Вообще, я даже немного проголодалась.

–Как насчет молочного коктейля?-разговоры о еде сразу привели Томаса в чувства, и, вот, он уже еле сидел на одном месте, готовый стартовать, как только я скажу свое «да».

–Что ж, я за! Можем пригласить Матеуса и Элеонору с нами, если хочешь.

–Ого, кто-то обзавелся новыми друзьями.

–Только не ревнуй.-игриво улыбнулась, подавая ему руку.

Трибуны ревели, все больше людей уходило с матча.

–Ты изменилась.-начал Томас, когда мы шли в сторону футбольного поля.-Все эти разговоры о новом учебном годе, этот твой оптимизм и вообще…воссоединение с семьей тебе к лицу.

Почему-то сказанное им произвело на меня такое впечатление, улыбка, то и дело, выскакивала у меня под носом.

Когда мы пришли, табло высоко над полем высвечивало счет, говорящий о первенстве «Анаконд». Я думала, что Тод и вся команда «Бизонов» будут подавлены ходом игры, но, смотря на них, горящих от ненависти, я видела уже не людей, а стадо настоящих парнокопытных, топчущих землю, вырывая ее кусками при беге. Мы застали момент, когда одного «бизона» дисквалифицировали, когда он вдруг ни с того ни с сего набросился на игрока зеленых.

–Что ж, а это и впрямь занятно.-посмеялся Томас.

Пока Тод собирал всех своих в круг для совещания перед последним броском, мы с Томасом наблюдали игру около заборчика, не поднимаясь на трибуны. Все должно было скоро закончиться, об этом говорил пар, идущий от тел игроков, и вспаханное ими же поле. Тод не слишком долго разглагольствовал, в конце его речи он крикнул что-то, очевидно, приободренное, и команда повторила за ним три раза, тянувшись в середину, а затем все замычали и отпружинили руками. Тод напоследок обвел глазами первые ряды, куда помахал нашим одноклассникам, которые от этого еще больше завопили. Он перестал махать, когда вдруг взглядом наткнулся на меня. Томасу это не понравилось, и он облокотился на забор так, чтобы смотрящий и его заметил. Тод отвернулся и хлопнул в ладоши – игра снова началась и уже в каком-то другом ключе.

Я дотронулась до своей руки и вспомнила тот момент в кабинете, когда квотербек коснулся ее. Может, мне не стоило так переживать по этому случаю и довериться наивному предположению, что со мной просто хотят найти точку соприкосновения? А тот факт, что я чувствую подвох – пустой звук, ведь к Томасу поначалу я тоже испытывала схожие чувства.

Игроки приготовились, встав в стойки. Раздался свисток, и мяч у «Бизонов». Все вдруг смешалось: красное с зеленым, парнокопытные с рептилиями. Мне думалось, что вариться непонятное ведьмино зелье, у всех ингредиентов были одни и те же корни – все они были школьниками, но на поле никто из них этого не видел. В этом и заключалась суть игры – твой тот, на ком тот же цвет футболки.

Мяч резко оказался в руках Тода. Как только это случилось, он рванул к воротам противника, защищаясь одной рукой от набрасывавшихся на него зеленых игроков. Я сжала перила, и мои ноги представляли, что бегут вместе с ним. Клянусь, в тот момент я была готова даже закричать его имя, чтобы он бежал быстрее. И чем ближе он становился к белой полоске, тем сложнее мне удавалось сдерживаться. Теперь я понимала Элеонору.

Томас сказал, что Тод должен был «сыграть с центром» – что это значило, я не очень поняла, но судя по упрекающей интонации парня, квотербек облажался. Тод решил взять все на себя, решил, что это он, кто должен вывести «Бизонов» вперед и войти в историю, как квотербек, изменивший исход целого матча. Он добежал. Он действительно пересек черту, буквально перелетев полосу одним прыжком, приземлившись, как мне показалось, крайне неудачно. Тод поднял руку, а в ней дынеобразный мяч. Но никто не подскочил, захлебываясь слюной, ликуя от полученных очков в копилку команды. Никто не радовался, потому что «Бизоны» все равно проиграли, отбегав свое время.

Я все еще осматривала трибуны, наших одноклассников, которые обиженно побросали стаканы с газировками и еду на пол. Тода и всю команду «Бизонов» свои же обливали оскорбляющими словами, которые выкрикивались, уходящими с трибун людьми. Кто-кто из компании квотребека тоже не удержался и выпалил в его адрес что-то, на что получил от самого Тода средний палец.

–Я же говорил.-сказал Томас, наблюдая за радостно покидающими поле «Анакондами».

–Хочешь сказать, что будь капитаном ты, вы бы выиграли их в два счета?

Молчание.

Смотря, как унижено чувствует себя красная команда, и, каким поникшим выглядит Тод, мне вдруг захотелось по-человечески приободрить его, сказать, что и к проигрышам тоже нужно быть готовым. Правда, в случае с ним слова были бы бесполезны, они все больше тыкали бы его лицом в свой разгром.

–Ну,-Томас поднял плечи.-Пойдем искать Элеонору и Матеуса? Хотя, если честно, я предпочел бы посидеть вдвоем…

–Да-да…-растерянно произнесла я, не совсем слыша, что он мне сказал. Дело в том, что я уже увлеченно искала ребят среди школьных голов.-Куда они делись…

–О, Томас и…Джи-Джи.-этот голос мог просочиться куда-угодно, даже если в ушах наушники и музыка включена на всю громкость.

Агнес в чирлидерском наряде остановилась возле нас, когда ее девочки проходили мимо по пути в раздевалку.

–Не знала, что ты в числе любителей футбола.-бросила она, выкатив бедро.

–Я полна сюрпризов.

–М-да, я заметила. Ну, если вы еще не слышали, народ собирается на вечеринку. Приходи.-предложила та парню, как будто меня вовсе не было.

–В честь чего?-усмехнулся Томас.-Поражения?

–Ну, она была запланировала с расчетом на победу, но кому какая разница: пить за победу или проигрыш. Тебе, Томас, уж точно не нужен повод для веселья, ведь так?-парень ничего не ответил, смотря на нее так, как смотрят на обычных прохожих.-Жаль, правда, что, возможно, это уже не так, раз ты теперь ошиваешься с «мисс грусть 2000-вечность».-в мою сторону прилетел пренебрежительный взмах руки.

–Не знаю такую. Или ты имела в виду себя, «мисс двадцать шотов, смытых в унитаз»?

Недовольно надув губы, Агнес убрала волосы, скинув их с плеч, и ушла, метнув взгляд в сторону футбольного поля. Я взяла парня за плечо, заставляя его перевести взгляд с Агнес на себя:

–Не обращай внимания.

–Где эти двое…-парень сердился, начав терять терпение, запас которого исчерпала Агнес.

–Надо посмотреть в школе. Давай…

–Эй, Мэйси.-меня окликнул квотербек, не решающийся подходить ближе.-Можешь подойти на минутку? Я хотел кое-что сказать.

Я насупилась, сделала шаг, но моя рука оказалась в тесках Томаса, и уже не могла двинуться с места.

–Ты обещал, что дашь мне решать мои проблемы самостоятельно.

Я медленно перевела взгляд на парня. Томас подозрительно обвел меня глазами и, разжимая хватку, недовольно почесал затылок.

–Только не говори мне потом, что я не предупреждал.

Мы условились, что Томас пойдет искать Элеонору и Матеуса, и потом встретимся на парковке у его машины. Оставляя Томаса позади, я шла к Тоду, не до конца отдавая своим действиям отчет. Но за время моего приближения к нему, я поняла, для чего я это делаю: несмотря на тяжесть характера и последствия, которые могла навлечь дружба со мной, он все равно протягивал мне руку. Не отрицаю, что это всего лишь мои догадки, но поэтому-то я и шла сейчас к нему – чтобы понять, в одной ли мы команде или же нет.

Я вступила на футбольное поле, переступив через заборчик. Тод, предложив всем своим разойтись и встретиться на вечеринке, трусцой подбежал ко мне. Почему-то уже тогда мне хотелось развернуться и дать деру.

–Джинни!

Защищаясь от его двуличной, я невольно скрестила руки.

–Неплохая игра.-указала я на следы травы и грязь на некогда белых гольфах, коленях, локтях, даже лице, украшенным двумя черными полосками вдоль щек.

–Издеваешься?

–Нет. Вы достойно держались.

Тод хмыкнул, вытирая пот со лба.

–Не думал, что ты все-таки придешь посмотреть на меня.

–Мне нужно было увидеться с Томасом.

Тод уперся языком во внутреннюю часть нижней губы.

–Вы типа с ним встречаетесь?

–Если именно это ты хотел мне сказать, то я, пожалуй, пойду и не буду терять больше времени.

Сыграла в нападение.

–Эй! Ладно-ладно, Мэйси.-он смотрел на меня свысока, и рост здесь был не причем.-Ты всегда так отличалась от остальных. Одноклассники сказали, что раньше ты была доброй, готовой ради других на все, пока твоя дорогая подруга не перешла в другую школу.

–Ты меня не знаешь.

Он перебрал шлем из одной руки в другую, нагло скользнув по мне глазами.-Глупая, Джинни,-он наклонился ко мне, автограф Томаса еще виднелся на его носу.-Тот случай с «неудачным» приколом чуть не аукнулся мне вылетом из команды, хотя, казалось, смех над тобой – единственное, на что никто даже не обратит внимание, потому что на самом деле ты как была тихоней Джинни Мэйси с последней парты, так ей и осталась.

–Да пошел ты…

Я резко развернулась и уже двигалась назад, сжимая кулаки от злости, но ядовитые шипы влетели мне в спину, заставив снова обернуться:

–А то я смотрю вы с Томасом спелись.

–Томас, в отличие от тебя…!

–Какой, м?!-брезгливо бросил Тод.-Кто он?! Герой? Может, ему медаль дать?!

–У него и без того их полно! Увидь ты, сколько у него наград и кубков, от твоего чувства собственного достоинства ничего бы не осталось!

Тод не сдержался, резко подошел ко мне вплотную, не успела я отступить.

–Как же ты меня раздражаешь, Мэйси!-процедил он мне прямо в лицо, отчего я зажмурилась.-Прям вымораживаешь так, что каждый раз, когда ты умничаешь, строя из себя всю такую бесстрашную, хочется взять и…-он занес надо мной руку и сжал ее, вместе с ней сжимая и зубы.-Отчего же ты просто не сдашься мне…

Шлем полетел на газон, отскочив от него пару раз, как брошенный ребром камешек на гладь воды. Я сначала не поняла, что произошло. Все случилось так стремительно быстро, и вот на моих губах уже пухлые губы Тода, языком прокладывающие себе путь в мой рот. Глаза были широко открыты, а тело не слушалось, его будто заморозили. Сам же парень получал удовольствие, так бесцеремонно забирая мой первый поцелуй.

Внезапно я, подпитанная ненавистью, оттолкнула Тода с такой силой, что, казалось, сейчас продырявлю его грудную защиту. Но квотербек, держась на ногах, словно пьяный после, даже будучи отвергнутым остался вполне доволен собой.

–Знаешь, а я так и знал, что ты в этом плане абсолютно девственна.-сказал он, вытирая губы тыльной стороны руки.-Стоило догадаться. Может, тогда и Томас не такой уж герой?-он развел руки в стороны, предварительно подняв с газона свой драгоценный шлем.

Я убежала, посчитав, что была и без того слишком сильно унижена, чтобы оставаться и не впопад что-то мямлить. Я убежала в школу, благо она еще была открыта для чирлидерш и футболистов. И пока я мчалась по коридору, уборщик, которого я чуть ли не сбила на входе, крикнул мне вслед, что у меня осталось полчаса. Полчаса, за которые я должна смириться с мыслью, что до меня…дотронулся…меня…м-меня…

–Джинни! Что ты здесь делаешь?..

Я столкнулась с ними, когда заворачивала за угол. Элеонора, прижатая к стене Матеусом, цеплялась ему за шею. Пока ее рука аккуратно спускалась по его груди, парень уткнулся ей в плечо, искоса смотря на меня. Все будто сговорились сегодня!

Я прикрыла рот рукой, словно меня стошнит, и рванула вперед, туда, куда обычно убегают реветь все девочки – в женскую раздевалку. Когда я ехала на этот матч, я и подумать не могла, что меня может ожидать. Я мечтала повернуть время вспять, а лучше ничего не возвращать, а просто испариться и превратиться в пену, как в сказке про русалочку. Как в настоящей сказке про русалочку…

В раздевалке я просидела достаточно, чтобы в миллионный раз прокрутить момент на футбольной поле и передернуться от неприятных воспроизведений действий Тода. Я подошла к раковине и несколько раз попыталась смыть водой то, что, как мне казалось, еще осталось от квотербека. Мои губы покраснели, будто по ним прошлись наждачкой, но этого было мало! Мало, чтобы снова почувствовать себя, как раньше. Чистой.

Руки скользнули по раковине, я обреченно ударила по ней вся в слезах, как вдруг воздухе раздалось запыхавшееся:

–Джинни…

Я вышла к шкафчикам и увидела Томаса посередине комнаты.

–Я оббежал всю школу! Благо мне попалась Элеонора…-парень быстрым шагом дошел до меня, взял за руки.-Что случилось?! Этот урод что-то опять сделал?!

–Томас…

Парень поспешно усадил меня на скамейку и тут же сел рядом.

–Ты можешь сказать, что он сделал?!

–Он…-мешался ком в горле.-Он…украл мой первый поцелуй…

Хрустнули пальцы. Томас либо не знал, что говорить, либо пытался справиться с приступом гнева. У него на две эти вещи одни и те же действия – не моргать и гулять желваками.

–Ну…Кхм, неужто…прям первый?-спросил парень, и я горько кивнула в ответ.

–Я устала, Томас…-замотала головой, сгорбившись на скамейке.-Почему у меня ничего не получается?

Я посмотрела на парня в надежде, что он знает на это ответ, но он продолжал беззвучно сидеть напротив, похожий на фарфоровую куклу от падающего на него вечернего света.

–У тебя есть я.

–Ты не понимаешь!-бросила я, не сразу поняв, что он имел в виду.-Что если дальше будет только хуже? Я ничего не могу сделать правильно! Не могу, даже когда наберусь храбрости! Ну, что ты молчишь?! Впервые не знаешь, что говорить?!

Он медленно придвинулся ко мне, проехавшись по скамейке, прикоснулся к лицу, взяв его в свои ладони.

–Зато я знаю, что делать.

Томас аккуратно прикоснулся своими губами к моим, чуть подтянул к себе и снова, но уже с большей страстью, поцеловал. Таким образом воспоминания о первом неудачном поцелуе развеял человек, который привык все исправлять.

Глава 23

На выпускном в детском саду все дети были одеты в умиляющие глаза родителей костюмчики зверей. Я ничего не знала об этом, пока на сцену не начали выходить всякие кролики, лисы, черепахи, рассказывая заученные реплики.

–Куда ты намылилась?-схватил меня за запястье Томас, когда я начала подниматься с места.-Сядь.

–Мне надо за кулисы!

–Сядь!

–Но у Джоела нет костюма…

–Успокойся и сядь, пожалуйста.

Пришлось послушаться парня и еще одного недовольного папу, сидящего сзади меня, чей сын в это время зачитывал стишок в роли грозного льва. Дожидаясь выхода Джоела, я еле сдерживалась, чтобы не обглодать собственный же палец. Я даже успела подумать, что ему не дадут выйти на сцену из-за отсутствия костюма, что он прямо сейчас стоит там, за кулисами, и смотрит, как все его друзья выступают, а он один – нет. Сердце сжалось. Я была так зла на маму…И почему-то винила все же себя.

–…кто выйдет против меня?!-рычал лев, угрожающе идя навстречу остальным зверушкам, что жались друг к другу большой толпой.

–Не тронь их!-вдруг выбежал Джоел.-Не тронь их, лев! Никто не будет обижать слабых, пока я здесь!

–Сколько он, интересно, учил эту фразу…-задумался вслух Томас, и я ударила его по плечу.

–Я не понимаю, кого он играет…-прошептала я.

–Мальчика. Очевидно же.

–Просто мальчика?

–Просто мальчика.

Весь спектакль я не могла отвести глаз от брата. Такой маленький, а столько энергии…Удивительно. Это все как всегда удивительно!

Спектакль завершился триумфальным перевоспитанием льва мальчиком, и, как полагается в любой сказке, Джоел вышел на середину небольшой сцены, под свет софитов и, подпрыгивая почти на каждом слове из реплики, громко оттарабанил: «И жили они долго и счастлива!».

Такой конец мог не понравиться разве что только тому мужчине, сидящему сзади меня, который, видимо, надеялся, что его сын останется единственный с главной ролью. Я краем уха услышала, как он, негодуя, начал кичиться, во сколько ему обошлась одна только грива. Мол, если не главная роль, то хотя бы самый лучший костюм. Но даже так, это не изменило мнение многих, что настоящий золотой львенок на сцене в прямом и переносном смысле – Джоел.

Выходя на поклон, Джоел высматривал меня в зале, и я, погруженная в рассуждения, не сразу это поняла. Только когда Томас позвал меня, кивком указывая на сцену, я поднялась, чтобы помахать братишке.

И, вот опять, эта лучезарная, по-настоящему счастливая улыбка. Может, я просто слишком рано выросла…

–Слушай,-посадил меня на место Томас, хотя многие все еще продолжали стоять и хлопать юным актерам.-Когда этот зоопарк уйдет, предлагаю пойти в парк. Купим ему мороженное в честь хорошего выступления.

Томас перевел взгляд на моего брата и начал аплодировать, пока ладони не стали красными. В такие моменты, он даже не подозревал, как помогает мне прогнать ненужные мысли, которые, то и дело, возникали от излишнего самокопания. Если так задуматься, он вообще о многих вещах не знал…

–Я люблю тебя.

–Что?-спросил парень, напрягая слух, чтобы на этот раз точно расслышать сквозь этот шум оваций.

–Я тоже хочу мороженное.

В конце праздника меня подозвала к себе воспитательница Джоела, которая давно хотела со мной поговорить, о чем я узнала на самом деле в тот же день. Я попросила Томаса подождать меня во дворике детского сада и взять с собой брата. Что бы ни случилось я бы не хотела, чтобы он присутствовал при разговоре.

Миссис Дэвис, прося ее простить отлучилась помогать детям переодеваться: какой-то мальчик не мог снять с лица самодельную заячью маску, – узелок зажевал волосы на затылке, – поэтому пришлось ждать чуточку дольше. Но затем, когда с делами было покончено, а мальчик с заячьими ушами, наконец, перестал плакать, воспитательница отвела меня в свой небольшой кабинет.

Войдя, женщина пригласила меня присесть.

–Вероятно, Джинни, вы догадываетесь, почему я вас попросила остаться.

–Если честно, то не очень.-кажется, капелька пота только что образовалась у меня на лбу.

–Ну, как же!-она прижала подбородок к шее, улыбчиво дивясь моему недоумению.-Я бы хотела поговорить о вашей с братом матери.

В комнате было слишком тихо. Я слышала бегающую кровь в ушах, шелест рисунков детей, висящих в рамках с надписями: «Любимой миссис Дэвис», которые по-особенному нагнетали. Мне почудилось, что на них женщина изображена с клыками, а ее не до конца разукрашенное в красный платье на некоторых изображениях воспринималась, как кровь…Язык не поворачивался уточнить, чего же конкретно миссис Дэвис имеет в виду, поэтому мы молча, не моргая, смотрели друг на друга.

–Мне так и не удалось с ней пообщаться. Она уходила сразу же после того, как приводила Джоела. Но я ее прекрасно понимаю, работа не ждет. Хорошо, что у нее есть такая ответственная дочь!-миссис Дэвис резко перевалилась через стол, протерев столешницу бюстом, отчего я вжалась глубже в кресло, и взяла себя за руку так, как если бы лепила снежок.-Вас хорошо воспитали, моя дорогая!

После она вернулась обратно в кресло, а я старалась прийти в чувства от утрированного шока.

–Насколько я знаю, ваша мама много работает, вы еще учитесь, а папа, наверное…

–В разводе.-бросила я, чтобы больше не возвращаться к этой теме.

–Ясно, кхм…-женщина скрутила маленькие губки от неловкости.-Но знайте, мы всегда готовы пойти навстречу! Если у вас появятся трудности, ну, вдруг не успеваете найти костюм к срокам, мы сделаем его с Джоелом на уроках труда. Ребенку полезно будет. Он у вас очень талантливый. Обязательно подумайте, чтобы отдать его позже в театральный кружок.

С облегчением я принялась отогревать похолодевшие от нервов пальцы, кивая миссис Дэвис и соглашаясь, что, действительно, стоило было подумать о таком варианте на будущее. Женщина еще долго меня не отпускала, в очередной раз радуясь, что, если бы мы не забыли о костюме, спектакль не получился бы настолько замечательным, каким они планировали его изначально. История мальчика, противостоящего льву, по ее словам, покорила сегодня не одно сердце.

–А кого из животных Джоел должен был играть?-спросила я уже на выходе из кабинета.

–Мышонка.

–Мышонка…-улыбнулась себе под нос.

–Он у вас золотой ребенок, Джинни. А вырастет…-миссис Дэвис мечтательно подняла глаза, сидя за столом.

–…Станет еще лучше.

С последних событий на футбольном поле прошел месяц. Я вспомнила об этом, когда лучи послеполуденного майского солнца осветили детскую площадку. За это время ничего особо не поменялось: я все также плоха в геометрии, все также кусаюсь в перерывах с Тодом и Агнес, все также не любима матерью…Но в перевес этому – по-прежнему живу с отцом и его семьей на время поступления в колледж, по-прежнему дорожу Томасом, по-прежнему могу видеться и помогать своему младшему брату.

Прежде, чем отправить Джоела играть, мы попросили его сперва доесть свое шоколадное мороженное, но он убегал от нас, крича, что оно никак не помешает ему. В итоге через пару минут рожок валялся в песке, а Томасу пришлось купить ему новое.

«Рядовой сначала ест и только потом играет» – сказал Томас, вручая Джоелу его второе шоколадное. Брату было так стыдно перед своим капитаном, что он даже попросил прощения. Тот, конечно же, простил его, но Томас не был бы Томасом, если взамен не попросил поделиться с ним мороженным. Итак, мотыляя ногами с нами на скамейке, «золотой мальчик» порядочно доедал свою заслуженную награду.

Джоел вернулся на площадку играть с остальными детьми…то ли в обычных пиратов, то ли в космических, мы с Томасом так и не разобрались, но уже тогда я заметила, как парень подозрительно притих. Сначала я не придала этому значения и, все еще хрустя вафельным рожком, начала рассказывать Томасу о разговоре с воспитательницей; как сначала испугалась, что она вынесет какой-нибудь выговор или еще что похуже…

Но Томаса было не достать оттуда, куда он вдруг прыгнул прямо с головой. Все время моего монолога, он сидел сгорбившись, упираясь локтями в колени.

–Что-то не так?…

Парень слегка повернул на меня голову, оставаясь в том же положении.

–Через год мы уже почти выпускники…Как жаль, что остается так мало времени…Если бы я раньше…Может, таких моментов, как сейчас, их было бы куда больше…

Долгая пауза сидела между нами и ела свое мороженое вкуса обреченности.

–Ты как-то говорила, что улетела бы на марс…-вдруг сказал он и наклонился, чтобы достать травинку, застрявшую у себя в кроссовке.-Кажется, сейчас самое время.

Я положила руку ему на спину.

–Не полечу я ни на какой марс без вас с Джоелом, даже если мне наобещают миллионы. Придется тебе терпеть меня здесь, на Земле.

Его взгляд полной надежды обратился ко мне, и секунду спустя я почувствовала тепло на щеке.

–Джинни!-кричал Джоел, который со всех ног бежал к нам, радуясь чему-то неизвестному у себя в руках.

–Что там у тебя?

Томас подставил ему свои ладони, куда Джоел высыпал молочный зубик. Такого уж точно никто не ожидал, даже Томас, который испугался и от неожиданности уронил тот на землю. Я так смеялась, смотря, как ребята ищут его под скамейкой.

–Придешь домой, Джоел, положи под подушку, и зубная фея принесет тебе…-осеклась.-…монетку.

В нашей квартире никогда не водилось зубных фей.

–Да, но сначала покажи маме и предупреди ее.-вставил Томас, сдувая с найденного зуба пыль.-А то она может закрыть дверь, и фея не сможет доставить подарок.

–А ты не пойдешь домой, Джинни?

Джоел стоял напротив меня в своей темно-синей курточке, и я почувствовала, как меня загнали в тупик. Я прям-таки ощущала эту бетонную холодную стену, заставляющая неприятно сглотнуть.

–Джоел, тут такое дело…

–…Она сейчас живет со мной, братец.-взгляд ребенка был настолько пронзительным, что парень снес довольную улыбку с лица и, закашляв, быстро принялся исправляться.-Мы строим ракету…чтобы…всем вместе полететь на марс!

–Мы полетим на малс?!-восторженно запрыгал мальчишка, ручками опираясь о мои коленки.-На малс! На малс! На малс!-не унимался мальчик, пропуская язык через дырку, что красовалась теперь каждый раз, когда он открывал рот.

Томас выдохнул, и мне показалось, что в том выдохе пряталось, куда больше, чем я могла себе вообразить. С того дня в парке он смог приручить свой огонь, который больше не обжигал. Никого.