Kitobni o'qish: «Дикая охота»

Когда падает снег, время словно останавливается. Густые белые хлопья, кружась, проносятся мимо окна куда-то далеко вниз. Снег не тает. Белоснежными барханами он лежит на потемневших от времени каменных зубцах крепостных стен, пушистым ковром расстилается во дворе, скрывая уродливые темные проплешины с пожухлой травой, и только гроздья ягод на рябинах, окружающих замок, алеют из-под белых шапок снега, усыпавшего ветки.

Самхейн! Время, когда Свет уступает место Тьме. Миг, когда граница миров истончается и живые встречаются с мертвыми. Несколько секунд я наслаждаюсь тишиной, а потом решительно отхожу от окна. Пора!

На ходу натягивая перчатки, я сбегаю по лестнице. Камни ступеней дробно стучат под подошвами сапог. Тяжелый белый плащ, сколотый у горла пряжкой-фибулой, колышется в такт шагам. Белый… здесь это цвет смерти.

Холл пуст. Огромные столы и те выскоблены добела, а пол устилают травы. Ничто не напоминает о вчерашнем пиршестве. Ничто, кроме неги, все еще охватывающей тело. В голове всплывает вчерашняя ночь. Жар объятий и шепот несбыточных обещаний. Губы кривятся в глупой улыбке.

— Милорд, вас уже ждут, — шепчет мне слуга. Я хмурюсь и резко поворачиваюсь к нему. Он сгибается в поклоне и спешит раствориться в полумраке замка. Жалкий раб, как он посмел обратиться ко мне! Но он прав. Королева не любит ждать.

Скрип двери, я шагаю на крыльцо и замираю. После белого безмолвия суета, царящая во дворе, оглушает. Все те, кто вчера вальяжно пировал в замке, теперь торопятся. Их лица напряжены, а губы плотно сжаты. Один за другим они окидывают меня ледяными взглядами и отворачиваются, словно меня нет.

Белоснежные скакуны с алыми глазами нетерпеливо ржут, дым валит из их ноздрей. Они гарцуют, звонко отбивая копытами по камням. Слуги с трудом удерживают их. Лай собак заглушает людские голоса. Псы Аннуна, гончие, чья шерсть может сравниться по белизне лишь с падающим снегом, выскочили из своей конуры и готовы идти по следу.

Порыв ветра швыряет в лицо колкие льдинки.

“Смотри, снег!” — девичий голос звенит в голове, заставляя мир вокруг расплыться. В памяти вдруг возникают веснушки на курносом носу, серые глаза… “Сашка, пожалуйста!” — шепчет рыжеволосая девчонка. Тревожный писк врывается в какофонию звуков. Голова начинает кружиться, и почему-то кажется, что снег летит вверх, обратно к серым тучам, нависшим над замком.