Kitobni o'qish: «НОК»
Berton
НОК
---
Люди ушли со Станции-7 одиннадцать зим назад. Они оставили после себя ржавые радиовышки, пустые ангары и стеллажи с кассетными лентами, которые теперь безмолвно пылились в темноте. Но главное — они оставили тишину. И **Нока**.
Маленький полярный лис стоял на вершине занесенного снегом холма. На его белой морде выделялись два разных глаза: один — ледяной голубой, другой — янтарно-золотой. В их отражении угасало полярное сияние. Нежно-зеленый свет над тундрой, который раньше горел ровно и мягко, теперь шел глубокими трещинами. На его месте проступала глухая, мертвая серость, пожирающая цвета.
Времени почти не осталось.
Нок опустил голову и аккуратно перехватил зубами тяжелую кожаную ручку контейнера. Внутри него, за толстым матовым стеклом, едва заметно пульсировал теплый, нежно-розовый огонек. Последний чистый сигнал, который нужно было пронести через мертвую зону до Главного маяка.
Лис сделал первый шаг вниз по склону. Под его лапами тихо, в такт шагам, захрустел плотный наст, а ветер донес с заброшенной станции едва различимый, сухой треск старого радиоприемника.
---
Спуск занял несколько часов. Чем ниже спускался Нок, тем тяжелее становился воздух. Настоящая, живая тундра пахла мокрой хвоей, соленой ледяной крошкой и замерзшей землей. Но здесь, на дне долины, запахи исчезали. Мир словно выдыхался, превращаясь в чистый лист.
Лис остановился у подножия старой опоры ЛЭП. Огромная железная конструкция, когда-то гудевшая от напряжения, теперь казалась просто мертвым деревом. Прямо перед Ноком пролегала граница.
Сзади оставался блеклый, но все еще обитаемый мир: розоватый снег, синие тени от камней. Впереди простиралась серость. Это не было туманом или сумерками. Снег там просто потерял цвет, став похожим на холодный белый пепел. Черные стволы карликовых берез выглядели так, будто их нарисовали углем на скорую руку и забыли закончить.
Нок сильнее сжал зубами кожаную ручку контейнера. Розовый огонек внутри матового стекла испуганно затрепетал, среагировав на пустоту впереди. Контейнер приятно грел челюсть — это было единственное теплое пятно на мили вокруг.
Лис зажмурил золотой глаз, оставив открытым только ледяной голубой. Так было легче. Для его левого глаза мир без цвета не был чужим — он просто выглядел как бесконечный замерзший океан.
