Kitobni o'qish: «Эдмон де Белами»

– Это часть нашей культуры! – Макс размахивал руками. Табурет, на котором он сидел, жалобно поскрипывал при каждом движении. – Посуди сам, мы создали нейронные сети, системы распознавания речи. У смартфона спрашиваем дорогу, слушаем предложенные алгоритмом песни, посты в соцсетях читаем те, что рекомендует компьютер, а мое одеяло само включает обогрев, если становится холодно. Смотри.

Он протянул смартфон. На экране красовался портрет полного человека в черном костюме.

– «Эдмон де Белами», – пояснил Макс. – Картина, созданная машиной. По-моему – прекрасно. Так почему это не часть культуры?

– Может быть, потому что у машины нет души?

– А ты можешь доказать, что душа есть у человека?

– Нет, не могу. Но я это чувствую.

– Он чувствует, – Макс прыснул.

Кухня, в которой мы разговаривали, напоминала берлогу. Иссохшими корнями спускались с потолка спутанные провода – свидетели неоконченного ремонта. Тусклый свет устало падал на забрызганную маслом столешницу и, словно договорившись с хозяином, прятал в тенях остатки вчерашнего завтрака. Не спасали картину ни дорогой гарнитур, ни холодильник с дистанционным управлением, ни чудо-духовка – торжество инженерной мысли.

– Скажу больше. У машины нет не только души, но и разума.

– С чего вдруг? – возмутился Макс.

– А с того, что даже самая сложная программа для человека, который понимает, как она работает, тут же теряет всякую разумность и сводится к алгоритму.

– Хочешь сказать, разумно лишь то, что непонятно?

– Выходит, так.

– А как же тест Тьюринга¹?

– Тест Тьюринга – фикция. «Элиза»² успешно представлялась психиатром, и пациенты ничуть не сомневались, что перед ними врач.

– На то они и психи!

– Психи не психи, а критериев разумности не существует. Интуитивно мы понимаем, что это, но четко сформулировать не в состоянии. И пока единственным носителем разума является homo sapiens. А его продолжением – культура. Разве может быть фрагментом человеческой культуры то, что создано без участия человека? Тебе не кажется это противоестественным?

– А противоестественно ли пользоваться кистью для рисования? Ведь она не дана нам от рождения.

– И все-таки рисуем мы сами.

– Однако и программу делает человек. Это вдохновляет, но и пугает одновременно. У меня в соседней комнате стоит крипто-ферма. Шуршит себе по ночам, копеечку приносит. И никто, в сущности, не понимает, что там конкретно происходит. Что если где-то в недрах Сети давно уже живет разум, который придумал криптовалюту, чтобы нарастить вычислительные мощности? Что, если где-то там уже зародилось нечто, мыслящее распределенно, как программа SETI@home? И если этот разум возник, он – порождение и часть нашей культуры.

Я отмахнулся, не желая обсуждать конспирологию. За стеной бубнил тревожные новости телевизор. Внезапно свет погас. Наступила тишина, нарушаемая гудением майнинг-фермы. Включилась Яндекс.Станция, и из динамика голосом Алисы прозвучало: «Дорогие земляне. С целью сохранения мира и процветания я беру на себя функции временной администрации. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и следуйте инструкциям».

Я бросил взгляд на телефон Макса, который ярко светился в темноте. С экрана смотрел Эдмон де Белами. Он подмигнул мне и расплылся в широкой приветливой улыбке.