Kitobni o'qish: «Последний день тишины»
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ТИШИНЫ
Постапокалиптический роман ужасов
АВТОРСКИЙ РОМАН Эдварда Вельцева
2026
Все совпадения по именам, времени и событиям являются случайными.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Глава 1. Девушка на остановке
Глава 2. Дом, в котором никто не ответил
Глава 3. Цена воды
Глава 4. Человек без имени
Глава 5. Те, кто остался за воротами
Глава 6. Голос матери
Глава 7. Человек, который вернулся
Глава 8. Двое Миш
Глава 9. Региональный центр
Глава 10. Илья Корнеев
Глава 1. Девушка на остановке
В тот день Алиса Воронцова впервые за долгое время опоздала на работу.
Обычно она выходила из дома в семь сорок, покупала кофе в маленьком киоске возле остановки и успевала на автобус, который приходил ровно в восемь двенадцать. За пять лет привычка превратилась в нечто вроде личного ритуала. Алиса не любила сюрпризы, не любила спешку и особенно не любила, когда кто-то нарушал заведённый порядок.
Но в то утро будильник почему-то не сработал.
Когда Алиса открыла глаза, за окном уже шумели машины, а телефон показывал восемь ноль три.
— Да чтоб тебя…
Она сбросила одеяло, едва не наступила на кота, который недовольно мяукнул у кровати, и бросилась собираться.
Через десять минут Алиса выскочила из подъезда с незастёгнутой курткой и сумкой, в которой беспорядочно лежали ключи, кошелёк, зарядка и вчерашняя пачка печенья. Утренний воздух был холодным. Небо над городом затянули низкие серые облака, а с востока тянуло сыростью.
На остановке собралось человек пятнадцать.
Кто-то смотрел в телефон, кто-то раздражённо поглядывал на дорогу. Рядом с рекламным щитом двое школьников спорили о какой-то компьютерной игре. Пожилой мужчина в коричневом пальто кашлял в кулак, а женщина с коляской пыталась застегнуть ребёнку куртку.
Обычное утро. Обычный город. Обычные люди, которым хотелось поскорее добраться до работы, учёбы или дома.
Алиса встала под навес и посмотрела на часы.
Восемь двенадцать.
Автобуса не было.
Она вздохнула, достала телефон и увидела три пропущенных звонка от матери.
Марина Сергеевна звонила редко. Обычно они переписывались по вечерам, обменивались короткими сообщениями и иногда обсуждали бытовые мелочи. В последнее время мать вообще стала какой-то отстранённой. Могла исчезнуть на несколько дней, а потом позвонить и говорить так, словно ничего не произошло.
Алиса набрала её номер.
Длинные гудки.
Один.
Второй.
Третий.
Затем раздался щелчок, и вызов оборвался.
— Отлично, — пробормотала Алиса. — Просто замечательно.
Она решила написать сообщение, но в этот момент заметила девушку на противоположной стороне остановки.
Сначала Алиса обратила внимание на её одежду. На девушке было тонкое светлое пальто, совершенно неподходящее для холодного утра. Волосы прилипли к лицу, а одна рука была прижата к животу. Она стояла, слегка наклонившись вперёд, будто ей не хватало воздуха.
Люди обходили её стороной.
Девушка попыталась сделать шаг, но пошатнулась и схватилась за металлическую стойку навеса.
Потом закашлялась.
Кашель был сухим и надрывным. Она согнулась пополам, прижав ладонь ко рту. Когда отняла руку, на пальцах остались тёмные пятна.
Кровь.
— Господи… — тихо произнесла женщина с коляской.
Девушка подняла голову.
Её лицо было почти серым. Не бледным, как бывает после обморока, а именно серым, словно кожа потеряла естественный цвет. Под глазами залегли глубокие тени. Губы дрожали.
— Помогите, — прошептала она.
Никто не двинулся.
Мужчина в коричневом пальто отступил на шаг. Школьники перестали спорить. Женщина с коляской прижала ребёнка к себе и поспешила отойти.
Алиса почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение — не на людей даже, а на саму ситуацию. Все смотрели, все понимали, что человеку плохо, но каждый словно ждал разрешения от остальных.
Она убрала телефон в карман и направилась к девушке.
— Вам плохо? Вы меня слышите?
Девушка посмотрела на неё.
Взгляд был странным. Не расфокусированным, как у человека, теряющего сознание, а слишком внимательным. Казалось, она смотрела не на Алису, а сквозь неё, пытаясь разглядеть что-то за её спиной.
— Не подходите, — сказала девушка.
Голос едва слышно дрожал.
Алиса остановилась.
— Вам нужна скорая. Я сейчас вызову.
— Нет.
Девушка судорожно вдохнула. Её плечи затряслись, и она снова закашлялась. На этот раз кашель прозвучал так, будто внутри что-то разорвалось. Она согнулась, упёрлась ладонью в колено и выплюнула на асфальт сгусток тёмной крови.
Кто-то вскрикнул.
Алиса достала телефон и набрала номер экстренной службы.
Пока шли гудки, девушка вдруг выпрямилась.
Она больше не кашляла.
Более того, дыхание её словно полностью прекратилось. Грудная клетка не двигалась. Губы оставались приоткрытыми, а глаза смотрели прямо на Алису.
— Алло? — произнесла Алиса в телефон. — Здесь человеку плохо. Похоже, сильное кровотечение, возможно, она теряет сознание…
Девушка сделала шаг.
Потом ещё один.
— Подождите, не двигайтесь, — сказала Алиса, прикрыв микрофон ладонью.
Незнакомка остановилась в метре от неё.
От девушки пахло мокрой землёй и чем-то металлическим. Запах напомнил Алисе старый подвал после дождя.
— Вы Алиса? — спросила незнакомка.
Алиса нахмурилась.
— Что?
— Алиса Воронцова?
На мгновение весь шум остановки будто отдалился. Автомобили продолжали проезжать по мокрой дороге, где-то за спиной сигналил водитель, но Алиса слышала только собственный пульс.
— Откуда вы знаете моё имя?
Девушка не ответила.
Вместо этого она медленно подняла руку и указала на телефон Алисы.
— Не отвечайте, когда они позвонят.
— Кто позвонит?
Незнакомка открыла рот, но вместо слов из её горла вырвался тихий хрип.
Затем её лицо изменилось.
Это произошло так быстро, что Алиса сначала не поняла, что именно увидела. Кожа вокруг глаз словно натянулась. На шее вздулись тёмные жилы. Девушка запрокинула голову, будто кто-то невидимый потянул её за волосы.
И закричала.
Крик оказался настолько громким, что люди на остановке одновременно закрыли уши. Он не был похож на человеческий. В нём слышались несколько голосов сразу — высоких, низких, детских, старческих. Они сливались в один протяжный звук, от которого у Алисы заболели зубы.
Девушка упала на колени.
Телефон выскользнул из рук Алисы и ударился об асфальт.
Крик оборвался.
Незнакомка рухнула на бок.
Несколько секунд никто не двигался. Потом мужчина в коричневом пальто бросился к дороге, женщина с коляской закричала, а школьники побежали к ближайшему магазину.
Алиса стояла неподвижно.
Она смотрела на девушку, лежавшую у её ног.
Глаза незнакомки были открыты. Из уголка рта медленно вытекала кровь. Пальцы подрагивали, царапая асфальт.
Алиса опустилась рядом, осторожно коснулась её шеи и попыталась нащупать пульс.
Ничего.
Она отдёрнула руку.
— Нет… Нет, пожалуйста…
На секунду ей показалось, что девушка всё-таки дышит. Грудная клетка едва заметно поднялась.
Алиса наклонилась ближе.
— Вы меня слышите?
Губы незнакомки шевельнулись.
— Не… открывайте…
— Что?
— Не открывайте…
Глаза девушки внезапно повернулись к Алисе.
— Когда постучат.
После этого её тело обмякло.
На остановке началась паника.
Кто-то кричал, чтобы никто не подходил к трупу. Кто-то снимал происходящее на телефон. Мужчина в коричневом пальто уже говорил с диспетчером и требовал прислать полицию. Из магазина выбежал охранник, но, увидев лежащую девушку, остановился в дверях.
Алиса поднялась на ноги.
Ей хотелось уйти. Просто развернуться и бежать, пока всё происходящее ещё не стало частью её собственной жизни. Она хотела добраться до работы, закрыться в кабинете и убедить себя, что всё это было случайностью.
Но на асфальте лежал её телефон.
Экран светился.
На нём отображался входящий вызов.
Мама.
Алиса быстро подняла телефон и ответила.
— Мам?
В трубке было тихо.
— Мам, ты меня слышишь? Что происходит? Ты звонила?
Сначала она услышала дыхание. Медленное, тяжёлое, словно человек на другом конце провода шёл по лестнице с огромной тяжестью на плечах.
Потом раздался голос Марины Сергеевны:
— Алиса, где ты?
— На остановке. Что случилось?
— Ты одна?
Алиса оглянулась.
Люди всё ещё метались вокруг тела. С дальнего конца улицы доносились сирены.
— Нет. Здесь много людей. Мам, что происходит? Ты говоришь так, будто…
— Слушай меня внимательно, — перебила мать.
В её голосе было что-то такое, чего Алиса никогда раньше не слышала. Даже когда отец умер, даже когда они с матерью несколько лет почти не разговаривали, Марина Сергеевна всегда сохраняла спокойствие. Она могла быть холодной, резкой, несправедливой, но никогда не теряла самообладания.
Сейчас она едва сдерживала страх.
— Через несколько минут начнутся перебои со связью. Потом отключат электричество. Не возвращайся домой.
— Что? Почему?
— И не ходи на работу. Найди место, где можно закрыться. Проверь двери. Не открывай никому, даже если услышишь знакомый голос.
Алиса молчала.
Перед глазами снова возникло лицо девушки на остановке.
«Не открывайте, когда постучат».
— Мам, ты знаешь, что здесь произошло?
В трубке послышался какой-то шум. Будто мать отодвинула телефон и с кем-то заговорила. Алиса не разобрала слов.
— Мам?
— Алиса, ты должна найти…
Связь оборвалась.
На экране появилось сообщение: «Нет сети».
Алиса несколько раз нажала на повторный вызов. Безрезультатно.
Она посмотрела на лежавшую рядом девушку.
Тело больше не двигалось.
Сирены приближались.
И вдруг телефон в её руке завибрировал.
Новое уведомление появилось поверх экрана блокировки. Сообщение пришло с неизвестного номера.
«ОБЪЕКТ А-17 ОБНАРУЖЕН. ПРИОРИТЕТ — ВОЗВРАТ».
Алиса прочитала его дважды.
Затем экран погас.
---
К полудню город изменился.
Сначала люди решили, что произошла авария или массовое отравление. В новостях говорили о нескольких случаях внезапной потери сознания, сильной лихорадке и внутреннего кровотечения. Медики просили граждан не паниковать, соблюдать дистанцию и обращаться за помощью только при серьёзных симптомах.
Вскоре сообщения стали противоречить друг другу.
Одни утверждали, что неизвестная инфекция передаётся через воздух. Другие уверяли, что заболели только люди, контактировавшие с определёнными лекарствами. В социальных сетях появились видео, на которых пациенты в больничных коридорах кричали, били головой о стены и пытались вырваться из палат.
Большинство роликов удаляли через несколько минут.
Но люди успевали их сохранить.
К часу дня на дорогах образовались пробки. Магазины закрывались, автобусы перестали ходить по нескольким маршрутам, а мобильная связь работала с перебоями.
Алиса всё-таки добралась до ветеринарной клиники, где работала администратором. Не потому, что хотела, а потому, что там находились аптечка, запас воды и несколько человек, которым она доверяла.
В клинике было тихо.
Её коллега Ольга сидела за стойкой и смотрела новости на компьютере. Врач Павел Николаевич запирал шкаф с медикаментами. На полу у входа лежал переносной контейнер с испуганным рыжим котом, которого кто-то оставил возле двери.
— Ты видела, что происходит? — спросила Ольга вместо приветствия.
— Видела.
— Говорят, это какой-то новый вирус.
Алиса сняла куртку, но не повесила её на крючок. Она всё ещё ощущала запах мокрой земли, исходивший от незнакомки на остановке.
— Мама звонила, — сказала она. — Сказала не возвращаться домой и никому не открывать дверь.
Ольга перестала печатать.
— Почему?
— Не знаю.
На экране компьютера появился новый выпуск новостей. Молодой ведущий сидел перед камерой, стараясь сохранять спокойствие.
«Региональный оперативный штаб сообщает о введении временных ограничений. Граждан просят оставаться в помещениях и не распространять непроверенную информацию. Сведения о массовом заражении не подтверждены».
Ведущий на секунду замолчал, посмотрел куда-то за пределы кадра и коснулся наушника.
Его лицо изменилось.
— Мы получили срочное сообщение из областной больницы. По предварительным данным, несколько пациентов скончались после резкого ухудшения состояния. Медицинский персонал сообщает о случаях агрессивного поведения…
Картинка дёрнулась.
На экране возникло лицо мужчины в медицинской маске. Он стоял в плохо освещённом коридоре. Камера дрожала.
— Они не умирают, — произнёс мужчина. — Вы должны понять. Они не…
В эфире раздался грохот.
Мужчина резко обернулся. За его спиной что-то ударило в дверь.
Он посмотрел прямо в камеру.
— Не отвечайте им, если они заговорят вашим голосом.
Трансляция оборвалась.
Несколько секунд на экране оставалась заставка телеканала. Затем изображение исчезло полностью.
Ольга медленно сняла очки.
— Это что сейчас было?
Никто не ответил.
Из глубины клиники донёсся короткий звук.
Три удара.
Тук. Тук. Тук.
Все повернулись к служебной двери.
Она вела в небольшой коридор, за которым располагался запасной выход во внутренний двор. Обычно дверь оставляли закрытой, потому что замок заедал и сквозняк хлопал ею при каждом сильном порыве ветра.
Сейчас за ней было тихо.
Павел Николаевич взял со стола фонарик.
— Наверное, кто-то с улицы.
— Не открывайте, — сказала Алиса.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Пожалуйста. Не открывайте.
Три удара повторились.
На этот раз сильнее.
Тук. Тук. Тук.
Затем из-за двери раздался голос.
— Алиса?
Она перестала дышать.
Голос был женским. Уставшим, тихим и совершенно знакомым.
— Алиса, доченька. Открой, пожалуйста. Это мама.
Ольга медленно повернула голову к Алисе.
Павел Николаевич опустил фонарик.
Алиса почувствовала, как холодеют пальцы.
Её мать находилась неизвестно где. Телефон не работал. Последний разговор оборвался несколько часов назад.
Но за дверью стояла Марина Сергеевна.
И она снова постучала.
— Алиса, я знаю, что ты там.
Алиса сделала шаг назад.
Потому что вспомнила последние слова девушки на остановке.
Не открывайте.
Когда постучат.
Глава 2. Дом, в котором никто не ответил
— Алиса, милая, открой дверь.
Голос матери звучал спокойно. Почти ласково. В нём была та самая усталость, которую Алиса помнила с детства: Марина Сергеевна всегда говорила так после долгой смены, когда снимала пальто, ставила чайник и садилась на кухне, не включая свет.
Алиса знала этот голос лучше собственного.
Именно поэтому она не могла пошевелиться.
— Алиса? — снова позвала мать. — Ты слышишь меня?
Павел Николаевич медленно поднял руку, призывая всех к тишине.
Ольга стояла возле стойки, прижав ладони к губам. Рыжий кот в переноске зашипел и забился в дальний угол. В помещении внезапно стало холоднее, хотя отопление продолжало работать.
— Мам? — вырвалось у Алисы.
Она тут же пожалела об этом.
За дверью воцарилась тишина.
Несколько секунд ничего не происходило. Затем раздался короткий смешок.
— Ну конечно, слышишь. Ты ведь всегда меня слышишь.
Алиса почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
Мать никогда не смеялась так.
Это был не просто чужой смех. Он звучал так, словно кто-то пытался воспроизвести человеческую радость, наблюдая за ней со стороны. В интонации не хватало чего-то неуловимого, без чего смех оставался лишь набором правильно соединённых звуков.
— Открой, Алиса. Мне холодно.
Павел Николаевич бесшумно подошёл к двери и посмотрел на замок.
— Здесь запасной выход, — прошептал он. — Может, человек действительно нуждается в помощи.
— Нет, — ответила Алиса.
— Ты уверена, что это не твоя мать?
Она посмотрела на него.
— Я разговаривала с ней несколько часов назад. Она была далеко отсюда.
— Откуда ты знаешь?
Алиса хотела ответить, но поняла, что не может объяснить.
Она не знала, где находится мать. Не знала, что происходит в городе. Не знала даже, почему незнакомая девушка на остановке назвала её полным именем.
Но знала одно: открывать эту дверь нельзя.
— Пожалуйста, отойдите от неё, — сказала она.
Павел Николаевич нахмурился, однако послушался.
За дверью снова постучали.
На этот раз удары были медленными и равномерными, словно человек отсчитывал секунды.
— Алиса, — произнесла мать. — Ты ведь не хочешь, чтобы я осталась здесь одна?
В памяти всплыл давний вечер.
Алисе было девять. Она заболела, у неё поднялась температура, и мать всю ночь сидела рядом с кроватью, меняла мокрые полотенца и проверяла, не стало ли ей хуже. Под утро Алиса проснулась и увидела Марину Сергеевну, уснувшую в кресле. Её рука всё ещё лежала на краю кровати.
Тогда Алиса впервые поняла, что взрослые тоже устают и боятся, просто не всегда показывают это детям.
Теперь голос за дверью произнёс:
— Помнишь, как ты заболела в девять лет? Я сидела возле твоей кровати до утра. Ты попросила меня не уходить.
Алиса перестала чувствовать пол под ногами.
Она никогда не рассказывала об этом Ольге. Не рассказывала Павлу Николаевичу. Да и сама мать почти наверняка забыла тот случай.
— Видишь? — продолжил голос. — Это я. Я всё помню.
Алиса закрыла глаза.
Воспоминание было настоящим.
Но это ничего не доказывало.
— Спроси её что-нибудь, — шепнула Ольга. — Что-нибудь, чего никто не знает.
Алиса медленно покачала головой.
— А если она ответит?
Ольга не нашлась что сказать.
За дверью вдруг послышался тихий скрежет. Кто-то провёл ногтями по металлу, от верхнего края двери к нижнему.
Потом голос изменился.
— Ты стала такой же, как он.
Алиса открыла глаза.
— Что?
— Ты всегда была такой же. Упрямой. Думаешь, что если не задавать вопросов, ничего не изменится.
Слова прозвучали с неожиданной злостью.
— Открой дверь.
Алиса отступила ещё на шаг.
— Кто вы?
За дверью раздался вздох.
— Доченька, неужели ты не узнаёшь меня?
Теперь голос звучал иначе. Он стал ниже, грубее, словно несколько человек говорили одновременно.
— Открой.
Последний удар заставил задрожать дверную раму.
Павел Николаевич схватил со стола металлический фонарик и крепче сжал его в руке.
— Нам нужно уходить, — произнёс он.
— Через главный вход? — спросила Ольга.
— Если там ещё можно пройти.
Из-за служебной двери донёсся новый звук.
Не стук.
Долгий, протяжный вдох.
Будто человек прижался лицом к замочной скважине и пытался почувствовать запах тех, кто находился внутри.
Алиса попятилась к коридору.
И в этот момент зазвонил телефон.
Все трое вздрогнули.
Телефон лежал на стойке. На экране не было ни имени, ни номера — только надпись «Входящий вызов».
Алиса подошла ближе.
Она не хотела отвечать.
Но звонок продолжался.
Раз.
Другой.
Третий.
— Не надо, — прошептала Ольга.
Алиса потянулась к телефону и нажала на зелёную кнопку.
— Алло?
В ответ послышалось шипение.
Потом голос мужчины:
— Алиса Воронцова?
— Кто это?
— Неважно. У вас мало времени. Отойдите от служебного выхода и покиньте здание через главный вход.
— Кто вы такой?
— Человек, который пытается не дать вам умереть.
— Что происходит?
— Вы уже видели одного из них?
Алиса почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Кого?
Мужчина помолчал.
— Того, кто пришёл к вам под видом близкого человека.
Алиса посмотрела на дверь.
— Что это за люди?
— Я не говорил, что они люди.
Связь зашипела.
— Послушайте меня внимательно, — продолжил незнакомец. — Если кто-то из них заговорит голосом человека, которого вы любите, не отвечайте. Если назовёт ваши воспоминания, не верьте. Они могут знать то, чего не должны знать.
— Откуда?
— Потому что они слушают.
— Кто они?!
В трубке раздался резкий треск.
Мужчина произнёс последние слова почти шёпотом:
— И никогда не говорите им своё настоящее имя.
Связь оборвалась.
Алиса медленно опустила телефон.
— Что он сказал? — спросил Павел Николаевич.
Она пересказала разговор.
Когда она закончила, врач долго молчал. Затем посмотрел на служебную дверь.
— Значит, они могут подделывать голоса.
— Не только голоса, — ответила Алиса.
Она сама не понимала, откуда взялась эта уверенность.
За дверью стало тихо.
Потом раздался голос Ольги.
— Алиса, открой. Это я.
Ольга стояла рядом с ней.
Обе женщины одновременно повернулись к двери.
Голос за ней звучал совершенно естественно. Та же интонация, та же лёгкая хрипотца, та же привычка растягивать последний слог.
— Алиса, пожалуйста. Я здесь одна.
Настоящая Ольга начала пятиться.
— Нет, — прошептала она. — Нет, нет…
Голос за дверью тихо засмеялся.
— Что случилось? Ты меня боишься?
Ольга закрыла рот обеими руками.
— Я ничего не говорила, — прошептала она. — Я вообще ничего не говорила…
— Конечно, не говорила, — ответил её двойник. — Но ты ведь подумала.
В этот момент свет погас.
Клиника погрузилась во тьму.
Где-то за стеной щёлкнул выключатель, но электричество не вернулось. Компьютер издал короткий сигнал и отключился. Из переноски донёсся испуганный кошачий вой.
Павел Николаевич включил фонарик.
Луч света дрожал в его руке.
— Все ко мне, — сказал он. — Медленно. Не шумите.
Они двинулись к коридору, ведущему к главному входу.
Алиса шла последней.
Она не могла перестать думать о матери.
Где-то там, за дверью, существо произносило слова, которые могла сказать только Марина Сергеевна. Оно помнило события её детства, знало её имя и умело находить нужные слова, чтобы заставить её сомневаться.
Но что, если за дверью действительно была мать?
Что, если она заболела, добралась до клиники и теперь просила о помощи?
Алиса остановилась.
— Нет, — прошептала она себе.
Она должна была выбраться наружу. Найти машину, добраться до дома матери, проверить, что с ней произошло.
Возможно, Марина Сергеевна оставила какие-то записи. Возможно, она знала, что это за болезнь. И если незнакомец по телефону не лгал, то у Алисы было ещё меньше времени, чем она думала.
Они добрались до приёмной.
Павел Николаевич осторожно выглянул через стеклянную дверь.
Улица была почти пустой.
На противоположной стороне дороги стояла машина скорой помощи. Её задние двери были распахнуты. Рядом лежал человек в форме, а возле него медленно раскачивался мужчина в грязной куртке.
Мужчина держал голову опущенной.
Он стоял неподвижно, пока Павел Николаевич не коснулся дверной ручки.
Тогда незнакомец поднял голову.
Даже через стекло Алиса увидела, что его лицо было покрыто тёмными пятнами. Нижняя челюсть двигалась, словно он беззвучно пережёвывал пищу.
Мужчина посмотрел прямо на клинику.
И улыбнулся.
Павел Николаевич отпустил ручку.
— Уходим через задний двор, — прошептал он.
— Там служебный выход, — сказала Ольга.
— Другой выход. Через склад.
Они вернулись в коридор, прошли мимо кабинетов и оказались в небольшой комнате, где хранились корма, одноразовые пелёнки и упаковки медицинских расходников.
Павел Николаевич отодвинул стеллаж.
За ним находилась узкая дверь, ведущая в хозяйственный двор. Она была предназначена для доставки товаров, и зимой её почти не использовали.
Врач повернул ключ.
Дверь открылась.
Холодный воздух ударил в лицо.
Во дворе не было никого.
Они вышли наружу и заперли дверь за собой.
Алиса оглянулась на здание.
В одном из окон второго этажа стоял человек.
Он был слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но Алиса отчётливо видела, что он смотрит на неё.
Затем человек поднял руку и помахал.
Так махала Марина Сергеевна, когда провожала Алису в школу.
Алиса отступила.
Фигура за окном исчезла.
— Идём, — сказал Павел Николаевич.
Они вышли на соседнюю улицу.
В городе больше не было привычного утреннего шума. Магазины закрывали металлические жалюзи, автомобили стояли брошенными посреди дороги, а над крышами поднимался тонкий столб дыма.
На перекрёстке несколько человек пытались остановить проезжавший грузовик. Водитель не останавливался. Один из мужчин бросился за машиной, упал и остался лежать на асфальте.
Никто не подошёл к нему.
Алиса достала телефон.
Связи по-прежнему не было.
Она открыла переписку с матерью. Последнее сообщение от Марины Сергеевны было отправлено три дня назад:
«Не приезжай ко мне, пока я сама не позвоню. Это важно».
Тогда Алиса обиделась. Решила, что мать снова пытается отдалиться от неё, как делала уже много раз.
Теперь эти слова выглядели совсем иначе.
Она перечитала сообщение.
Потом ещё раз.
И вдруг заметила то, чего раньше не видела.
Под текстом стояло время отправки — 03:17.
Алиса нахмурилась.
Три дня назад она спала. Но сообщение появилось не ночью, а днём, когда они с матерью переписывались о покупке продуктов.
Она открыла сведения о сообщении.
Дата была правильной.
Время — нет.
Вместо 03:17 в истории переписки отображалось 15:17.
Алиса посмотрела на экран, чувствуя, как внутри медленно поднимается холод.
Она вспомнила голос девушки на остановке.
«Не отвечайте, когда они позвонят».
Затем сообщение на экране блокировки:
«ОБЪЕКТ А-17 ОБНАРУЖЕН. ПРИОРИТЕТ — ВОЗВРАТ».
Она не знала, что означает А-17.
Но теперь понимала, что происходящее не было случайностью.
Кто-то знал её имя.
Кто-то следил за ней.
И кто-то очень хотел, чтобы она открыла дверь.
---
Вечером Алиса добралась до своего дома.
Ей пришлось идти пешком почти четыре километра. Несколько раз она слышала сирены, видела военные машины и группы людей, которые двигались по улицам, не обращая внимания на окружающих.
Возле продуктового магазина лежал разбитый витринный экран. На асфальте валялись бутылки и упаковки. Ветер гонял по дороге пластиковые пакеты.
Когда Алиса вошла в подъезд, она почувствовала запах газа.
На лестнице было темно. Лампочки не горели, а лифт остановился между этажами. Кто-то кричал из квартиры на третьем этаже, требуя вызвать помощь.
Алиса поднялась пешком.
На четвёртом этаже она остановилась возле собственной двери и прислушалась.
Тишина.
Она достала ключи.
На мгновение ей показалось, что внутри кто-то ходит.
Алиса замерла.
Потом тихо вставила ключ в замок.
Дверь открылась.
Квартира была пустой.
Она вошла, включила фонарик телефона и заперла дверь на оба замка. Потом проверила окна, балкон и кухню. Всё выглядело так, как она оставила утром.
Кот сидел под столом и смотрел на неё круглыми глазами.
— Привет, малыш, — прошептала Алиса.
Она опустилась на колени и осторожно погладила его по спине. Кот прижался к её ладони и тихо замурлыкал.
Только тогда Алиса поняла, насколько сильно дрожит.
Она закрыла глаза и прижала кота к себе.
Ей хотелось плакать, но слёз не было.
Через несколько минут она заставила себя подняться. Нужно было собрать вещи, найти воду, зарядить телефон, пока оставалось электричество, и придумать, куда идти дальше.
Она достала рюкзак и положила туда документы, аптечку, фонарик, запасные батарейки, несколько упаковок еды и бутылку воды.
Потом открыла шкаф в прихожей.
На верхней полке лежал старый конверт.
Алиса не помнила, когда видела его в последний раз.
На конверте было написано её имя — аккуратным почерком матери.
Внутри лежала фотография.
На ней Алиса была совсем маленькой. Ей было, наверное, лет пять. Она стояла на берегу какого-то озера, держала в руках игрушечного медведя и улыбалась в камеру.
Позади неё находилась Марина Сергеевна.
Но рядом с матерью стоял ещё один человек.
Мужчина в тёмной куртке.
Его лицо было перечёркнуто чёрным маркером.
На обороте фотографии мать написала всего одну фразу:
«Если однажды они начнут говорить твоим голосом, найди Илью Корнеева».
Алиса перечитала надпись несколько раз.
Она никогда не слышала этого имени.
В конверте больше ничего не было.
Она перевернула фотографию и внимательно рассмотрела мужчину. Даже сквозь чёрные линии можно было различить светлые глаза и небольшой шрам возле правой брови.
Почему мать скрывала эту фотографию?
Кто такой Илья Корнеев?
И почему она должна была искать его только в том случае, если кто-то начнёт говорить чужими голосами?
Алиса положила фотографию в карман куртки.
В этот момент в квартире погас свет.
Телефон сообщил, что заряд батареи составляет семь процентов.
Она включила режим экономии энергии и направилась на кухню.
Там стояла старая радиола, которую мать подарила ей несколько лет назад. Алиса держала её скорее из сентиментальности, чем из практической пользы. Устройство работало от батареек и позволяло слушать несколько диапазонов коротких волн.
Она достала радиолу из нижнего шкафа, вставила батарейки и повернула регулятор громкости.
Сначала раздалось шипение.
Потом обрывки чужих голосов.
«…всем жителям…»
«…не покидайте…»
«…медицинские учреждения…»
Сигнал пропал.
Алиса медленно вращала ручку настройки.
На одной из частот послышался треск, затем голос мужчины:
— Если вы слышите эту передачу, не пытайтесь связаться с близкими через открытые линии. Повторяю: не используйте открытые линии связи.
Алиса приблизила радиолу к уху.
— Районы, где зафиксированы случаи имитации голосов, считаются небезопасными. Не вступайте в диалог с источником звука. Не сообщайте личную информацию. Не называйте имена.
Сигнал задрожал.
— Если вы обнаружили у себя сообщение с кодом А-17, не уничтожайте его. Не передавайте устройство третьим лицам. Не пытайтесь покинуть город через северное направление.
Алиса застыла.
Голос продолжил:
— Объект А-17 имеет первостепенное значение. Если объект находится с вами, немедленно сообщите…
Передача оборвалась.
Радиола снова зашипела.
Алиса медленно опустила её на стол.
В квартире было так тихо, что она слышала, как тикают часы в коридоре.
Потом раздался стук.
Три удара.
Тук. Тук. Тук.
Алиса повернулась к входной двери.
Кот выгнул спину и зашипел.
— Алиса, — произнёс голос из-за двери.
Это была Марина Сергеевна.
— Я знаю, что ты дома.
Алиса не двигалась.
— Доченька, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.
Голос матери дрожал. Теперь в нём слышались слёзы.
— Я не могу долго здесь оставаться.
Алиса прижала ладонь ко рту.
— Я знаю, что ты злишься на меня. Я знаю, что многое скрывала. Но сейчас у нас нет времени.
Тишина.
Затем мать тихо добавила:
— Алиса, они нашли тебя.
В замке повернулся ключ.
Алиса отступила.
Она точно знала, что не оставляла ключ в двери снаружи.
Но замок продолжал медленно вращаться.
И тогда голос за дверью произнёс совсем другие слова:
— Объект А-17. Подтвердите личность.
Алиса бросилась в спальню, захлопнула дверь и придвинула к ней тяжёлый комод.
Снаружи что-то ударило во входную дверь.
Раз.
Другой.
Третий.
Затем раздался голос самой Алисы.
— Мам, открой. Это я.
Она замерла.
Голос звучал совершенно точно, с той же интонацией, с тем же дыханием и даже с привычной лёгкой хрипотцой, которая появлялась у неё по утрам.
— Мам, пожалуйста. Я боюсь.
Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
За дверью её собственный голос засмеялся.
— Ну же, Алиса. Ты ведь знаешь, что мы можем подождать.
Входная дверь содрогнулась от нового удара.
А затем в квартире снова стало тихо.
Так тихо, что Алиса услышала шёпот прямо у себя за спиной.
— Мы уже внутри.
Глава 3. Цена воды
Алиса не помнила, сколько времени просидела в спальне.
Сначала она стояла у стены, сжимая в руке кухонный нож. Потом медленно опустилась на пол, прижала колени к груди и стала считать удары собственного сердца.
За дверью больше никто не говорил.
Не скребся в замок.
Не произносил её имя.
Только иногда из прихожей доносился тихий щелчок, словно кто-то осторожно проверял дверную ручку.
Алиса боялась даже дышать.
Её телефон окончательно разрядился. Радиола лежала на кухонном столе, и изредка оттуда доносилось шипение. Кот забился под кровать и не выходил, сколько бы Алиса ни звала его.
Она не знала, что означали слова «мы уже внутри».
Может быть, это была очередная уловка. Может быть, существо каким-то образом проникло в квартиру. Может быть, она просто потеряла рассудок от страха.
Последняя мысль пугала её сильнее остальных.
Алиса никогда не считала себя особенно смелой. Она могла смотреть фильмы ужасов, могла спокойно проходить ночью через пустой двор, но всегда знала, что за пределами экрана и собственной фантазии мир подчиняется определённым правилам.
Люди не возвращаются после смерти.
Незнакомцы не знают воспоминаний, о которых им никто не рассказывал.
Чужой голос не может появиться из закрытой комнаты, если его обладатель находится за тысячи километров.
Но за последние сутки все эти правила перестали работать.
Она посмотрела на фотографию, которую нашла в конверте.
Илья Корнеев.
Имя было единственной зацепкой.
Если мать оставила ей это послание, значит, она заранее предполагала, что однажды случится нечто подобное. Возможно, знала об опасности. Возможно, пыталась защитить дочь и не могла рассказать ей правду.
Алиса осторожно выглянула из спальни.
Прихожая была пуста.
Входная дверь оставалась закрытой. Комод, который она придвинула к спальне, по-прежнему стоял на месте. На полу не было ни следов, ни капель крови, ни каких-либо признаков того, что кто-то проник внутрь.
Только на внутренней стороне входной двери виднелись три длинные царапины.
Алиса подошла ближе.
Царапины были свежими. Под ними темнели тонкие полосы чего-то похожего на засохшую грязь.
Она прикоснулась к одной из них и тут же отдёрнула руку.
Поверхность была тёплой.
Не просто комнатной температуры — тёплой, словно дверь несколько часов простояла под прямыми солнечными лучами.
Алиса попятилась.
— Нет, — прошептала она. — Хватит.
Она больше не собиралась искать объяснения каждому необъяснимому событию. По крайней мере, пока не окажется в безопасном месте.
Сначала нужно было выбраться из квартиры.
Она собрала рюкзак заново, добавила туда несколько банок консервов, запасные носки, документы и небольшой складной нож. Потом достала из шкафа переноску для кота.
Кот не хотел выходить из-под кровати.
— Бус, ну пожалуйста, — прошептала Алиса. — Нам нужно идти.
Она протянула руку.
Кот зашипел, но через несколько секунд всё же позволил взять себя на руки. Алиса посадила его в переноску, закрыла дверцу и накрыла сверху полотенцем.
Теперь оставалось решить, куда направляться.
Она вспомнила предупреждение из радиопередачи: не покидать город через северное направление.
Почему именно север?
Если это действительно была инструкция от официальной службы, там могли находиться военные посты или блокпосты. Но если передача была подделкой, север мог оказаться единственным безопасным направлением.
Алиса не знала, кому верить.
Она проверила окна.
Двор был пуст. На детской площадке валялись брошенные игрушки. У подъезда стоял автомобиль с открытой дверью. На соседнем балконе развевалось полотенце, которое кто-то забыл снять перед дождём.
Обычная картина.
Слишком обычная.
Алиса решила выйти через чёрную лестницу, которой пользовались жильцы первого этажа. Там находилась металлическая дверь, ведущая к мусорным контейнерам. Если она не привлечёт внимания, то сможет добраться до главной дороги и найти транспорт.
Она надела куртку, взяла переноску и подошла к двери квартиры.
На этот раз она не стала прислушиваться.
Просто повернула ключ, открыла дверь на несколько сантиметров и выглянула в коридор.
Никого.
Она вышла, заперла квартиру и двинулась к лестнице.
На третьем этаже остановилась.
За одной из дверей плакал ребёнок.
— Мамочка, открой, — всхлипывал тонкий голос. — Мамочка, пожалуйста.
Алиса замерла.
Дверь была приоткрыта.
В щели виднелась тёмная полоса коридора квартиры. На полу лежал детский ботинок.
— Мамочка…
Алиса сделала шаг к двери.
Потом остановилась.
Она вспомнила голос из прихожей.
«Они могут знать то, чего не должны знать».
Плач продолжался.
— Мне страшно.
Алиса стиснула зубы и заставила себя отвернуться.
Она не могла помочь всем. Даже если за дверью действительно находился ребёнок, она не знала, кто ещё мог быть внутри.
И всё же, когда она спустилась на второй этаж, ей показалось, что плач изменился.
Он стал ниже.
Грубее.
И в конце каждого всхлипа слышалось едва заметное шипение.
Алиса ускорила шаг.
---
На улице её встретил холодный ветер.
Город выглядел так, словно кто-то нажал кнопку паузы посреди обычного дня. На дорогах остались автомобили, возле магазинов лежали тележки, а в открытых дверях нескольких подъездов виднелись брошенные вещи.
Вдали работала сирена.
Алиса шла вдоль домов, стараясь держаться подальше от перекрёстков. Она видела людей, которые торопливо переносили коробки в машины, и слышала обрывки разговоров.
— …закрыли мост…
— …в больнице никого не осталось…
— …говорят, военные стреляют без предупреждения…
Никто не знал, что происходит на самом деле.
Возле остановки стоял автобус с разбитым лобовым стеклом. Водительское место было пустым, а на полу салона лежал телефон с треснувшим экраном.
Алиса прошла мимо.
Вскоре она увидела мужчину, сидевшего на бордюре.
Он держал голову в ладонях. Рядом лежал раскрытый чемодан, из которого торчали детские вещи.
— Простите, — сказала Алиса. — Вы знаете, работает ли общественный транспорт?
Мужчина не ответил.
Она повторила вопрос.
Он медленно поднял голову.
— Транспорт? — переспросил он.
Его лицо было покрыто потом. На шее виднелись красные пятна, а губы пересохли до трещин.
— Мне нужно добраться до другого района, — объяснила Алиса.
Мужчина посмотрел на переноску.
— У вас кот?
— Да.
— Хорошо.
Он произнёс это слово с таким облегчением, что Алиса растерялась.
— Что хорошо?
Мужчина улыбнулся.
— Значит, вы настоящая.
Он попытался подняться, но ноги не удержали его. Мужчина упал на колени и схватился за рукав Алисы.
— Послушайте, — прошептал он. — Если услышите, что кто-то зовёт вас из темноты, не отвечайте. Если увидите знакомого человека, сначала посмотрите ему на руки.
— Почему?
Мужчина оглянулся через плечо.
— Потому что они всё ещё учатся.
Он отпустил её и пополз к чемодану.
Алиса хотела задать ещё один вопрос, но мужчина вдруг начал кашлять. Его тело согнулось, плечи затряслись.
Она отступила.
На асфальт упала капля крови.
Потом ещё одна.
Алиса развернулась и пошла прочь.
Она не оборачивалась, пока не оказалась за углом.
---
К полудню она добралась до транспортного депо.
Это был старый комплекс на окраине города: несколько ангаров, административное здание, ремонтные мастерские и длинная стоянка для автобусов. Когда-то здесь работали сотни людей. Теперь ворота были перекрыты грузовиком, а поверх металлической ограды натянули колючую проволоку.
Над воротами висела самодельная табличка:
УБЕЖИЩЕ. ВХОД ПО РАЗРЕШЕНИЮ.
За ограждением находились люди.
Кто-то переносил ящики. Несколько мужчин укрепляли ворота деревянными балками. Женщина в ярко-жёлтой куртке раздавала бутылки воды. У стены стоял старый микроавтобус, из которого выгружали матрасы.
Впервые за долгое время Алиса увидела что-то похожее на организованную жизнь.
Она подошла к воротам.
— Эй! — крикнул мужчина с вышки. — Стойте там!
Алиса подняла свободную руку.
— Я одна. Мне нужно укрытие.
— Симптомы есть?
— Нет.
— Кашель? Температура? Кровь?
— Нет.
Мужчина внимательно посмотрел на неё.
— Откуда пришли?
— Из центра.
— Там сейчас никого не должно быть.
— Я живая, как видите.
Он не улыбнулся.
— Все так говорят.
Вышка находилась слишком высоко, чтобы Алиса могла разглядеть его лицо. Она поставила переноску на землю.
— У меня кот. Я не собираюсь создавать проблемы. Мне нужно переждать хотя бы ночь.
Мужчина что-то сказал кому-то за спиной.
Через минуту к воротам подошёл другой человек — высокий, широкоплечий, с коротко подстриженными волосами и тяжёлым взглядом.
На нём была тёмная куртка с нашивкой спасательной службы.
— Имя? — спросил он.
— Алиса.
— Полное.
Она вспомнила предупреждение незнакомца по телефону.
«Никогда не говорите им своё настоящее имя».
— Алиса Воронова, — соврала она.
Мужчина смотрел на неё несколько секунд.
— Документы есть?
Алиса достала паспорт.
Он пролистал его, задержал взгляд на фотографии, затем вернул.
— Я Денис. Здесь мои правила. Если вы больны, мы не можем вас оставить. Если вы здоровы, вам дадут место на ночь. Работы много, еды мало, вода по расписанию. Никаких драк, никаких попыток вскрыть склад. Кто нарушает правила, тот уходит.
— А если уходить некуда?
— Тогда не нарушайте правила.
Денис кивнул охраннику.
Ворота открылись ровно настолько, чтобы Алиса могла протиснуться внутрь.
Первое, что она почувствовала, — запах дизельного топлива, мокрой одежды и дешёвого супа.
Второе — взгляды.
Люди смотрели на неё с недоверием. Кто-то откровенно разглядывал её рюкзак. Женщина возле микроавтобуса заметила переноску и подошла ближе.
— Кот? — спросила она.
— Да.
— Животные разрешены, если не проявляют агрессии. У нас есть отдельная комната для них.
— Спасибо.
Женщина кивнула.
— Вера Леонидовна. Я врач.
Она произнесла это так, словно слово «врач» всё ещё имело прежнюю силу.
Вера была невысокой, с седыми волосами, собранными в тугой пучок. На ней был старый серый свитер и белый халат, испачканный в районе карманов. Лицо казалось усталым, но глаза оставались внимательными.
Она посмотрела на Алису, затем на переноску.
— Сколько времени вы были в городе?
— Всё утро.
— С кем контактировали?
— С людьми на остановке. Потом с коллегами.
Вера едва заметно напряглась.
— На какой остановке?
Алиса назвала улицу.
Врач опустила взгляд.
— Что случилось?
— Женщина потеряла сознание. Кашляла кровью. Потом…
Алиса замолчала.
— Потом что?
— Она умерла.
Вера медленно выдохнула.
— Как она выглядела?
Алиса описала светлое пальто, серую кожу, тёмные пятна вокруг рта.
Вера не перебивала.
Но когда Алиса закончила, врач задала вопрос, которого она совсем не ожидала.
— Она назвала ваше имя?
Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Почему вы спрашиваете?
— Потому что некоторые из них делают это перед смертью.
— Некоторые?
Вера посмотрела в сторону административного здания.
— Здесь не место для таких разговоров.
— Тогда где?
— В медицинском блоке. Через час.
Она повернулась, собираясь уйти, но Алиса схватила её за рукав.
— Подождите. Вы знаете, что происходит?
Вера посмотрела на её руку.
Алиса сразу отпустила.
— Извините.
Врач долго молчала.
— Я знаю, что мы не должны открывать ворота после наступления темноты. Знаю, что нельзя доверять голосам снаружи. И знаю, что если кто-то произнесёт имя человека, которого вы потеряли, нужно сделать всё возможное, чтобы не ответить.
— Почему?
Вера впервые посмотрела ей прямо в глаза.
— Потому что иногда они произносят имя не для того, чтобы вы их услышали.
Она сделала паузу.
— А для того, чтобы убедиться, что вы их слышите.
---
Алисе отвели место в бывшей комнате отдыха водителей.
Вдоль стен стояли раскладушки. Между ними натянули простыни, создавая подобие перегородок. На полу лежали рюкзаки, пластиковые контейнеры и коробки с одеждой.
Здесь находилось около двадцати человек.
Одни спали, другие тихо разговаривали. Несколько детей сидели возле окна и собирали из картонных коробок игрушечный город.
Алиса поставила переноску рядом с раскладушкой и открыла дверцу.
Кот осторожно высунул голову, понюхал воздух и выбрался наружу. Он обошёл комнату, а затем запрыгнул на одеяло.
— Прости, что пришлось тебя таскать, — прошептала Алиса.
Она погладила его и достала из рюкзака бутылку воды.
Вода стала почти самой ценной вещью на свете.
На стене висел лист бумаги с расписанием выдачи запасов. В день каждому человеку полагалось полтора литра питьевой воды, порция еды утром и вечером, а также возможность помыться, если позволяли условия.
Алиса посмотрела на свою бутылку.
Оставалось чуть меньше половины.
— Не трать сразу, — сказал голос за спиной.
Она обернулась.
Перед ней стоял худощавый подросток в чёрной толстовке. На вид ему было лет семнадцать. Волосы падали на лоб, а на запястье красовались электронные часы с треснувшим экраном.
— Вода здесь дороже денег, — добавил он. — Особенно после того, как насос на второй скважине сломался.
— А ты кто?
— Тимур.
Он указал на раскладушку напротив.
— Это моё место. Точнее, было моё, пока ты не пришла. Но ничего, я могу подвинуться.
— Не нужно. Я могу найти другое.
— Да брось. Здесь все друг у друга на головах. Если будешь искать отдельную комнату, придётся жить в баке для солярки.
Он улыбнулся.
Улыбка была неожиданно обычной.
Алиса впервые за весь день почувствовала, что может расслабить плечи.
— Ты давно здесь?
— Четыре дня.
— И что думаешь о происходящем?
Тимур пожал плечами.
— Думаю, что люди слишком любят говорить, что всё под контролем, когда понятия не имеют, что делают.
Он сел на край раскладушки.
— В первый день нам сказали, что это инфекция. Во второй — что всё связано с водой. Вчера один мужик утверждал, что виноваты вышки мобильной связи. А сегодня утром охранник поклялся, что видел человека, который умер два часа назад.
— Может, он ошибся.
— Может.
Тимур посмотрел на неё.
— Но он разговаривал с ним.
Алиса ничего не ответила.
Подросток достал из кармана старый радиоприёмник, положил его на колени и начал вращать настройку.
— Я пытаюсь поймать дальние станции. Иногда удаётся услышать военных. Иногда — какие-то странные сигналы.
— Какие?
— Как будто кто-то повторяет одну и ту же последовательность.
Он постучал пальцем по корпусу.
— Три коротких сигнала, один длинный. Потом пауза. Потом снова.
Алиса вспомнила три удара в дверь.
Тук. Тук. Тук.
Она посмотрела на радиоприёмник.
— И что это означает?
— Пока ничего. Но сегодня ночью я поймал передачу, в которой несколько раз повторили одно обозначение.
Тимур повернул ручку и посмотрел на неё.
— А-17.
Алиса почувствовала, как мир вокруг снова начинает сужаться.
— Ты уверен?
— Конечно. Я записал.
Он полез в карман, достал маленький блокнот и открыл страницу, исписанную цифрами и стрелками.
В середине страницы стояло:
А-17. ПРИОРИТЕТ — ВОЗВРАТ.
Под записью Тимур нарисовал схему сигнала.
— Слышала об этом?
Алиса не ответила.
Потому что теперь понимала: то, что происходило с ней, не было случайностью.
Кто-то искал её.
Кто-то передавал приказы по радио.
И люди, которые организовали убежище, могли знать об этом гораздо больше, чем говорили.
В коридоре раздались шаги.
В дверях появилась Вера Леонидовна.
— Алиса, — сказала она. — Нам нужно поговорить.
Врач посмотрела на Тимура.
— Наедине.
Подросток поднял руки.
— Всё понял. Не мешаю.
Он собрал свой радиоприёмник и вышел, но перед тем, как закрыть дверь, обернулся.
— Кстати, — произнёс он, — если сегодня ночью услышишь собственный голос из радио, лучше не отвечай.
Дверь закрылась.
Алиса посмотрела на Веру.
— Что вы знаете о проекте А-17?
Лицо врача изменилось.
Совсем немного.
Но Алиса заметила.
Вера медленно сняла очки, протёрла их краем халата и снова надела.
— Где ты услышала это обозначение?
— В радиопередаче.
— Кто ещё знает?
— Тимур.
Вера прикрыла глаза.
— Господи…
Она подошла к двери, проверила коридор и повернула ключ в замке.
Потом села напротив Алисы.
— Я не собиралась рассказывать тебе об этом здесь, — сказала она. — Но, судя по всему, времени у нас осталось гораздо меньше, чем я думала.
— О чём рассказывать?
Вера посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— О том, почему некоторые люди умирают, а потом продолжают говорить.
Она наклонилась ближе.
— И о том, почему твоя мать исчезла за три дня до начала эпидемии.
Алиса перестала дышать.
За окном медленно сгущались сумерки.
Где-то за воротами убежища раздался одиночный удар.
Потом второй.
Третий.
Вера резко подняла голову.
— Нет, — прошептала она.
Алиса посмотрела на дверь.
Снаружи кто-то произнёс её настоящее имя.
— Алиса Воронцова.
Голос был мужским.
Незнакомым.
Но следующее слово заставило Веру побледнеть.
— Мы пришли за А-17.
Глава 4. Человек без имени
— Мы пришли за А-17.
Голос за дверью прозвучал спокойно, почти буднично. Так мог бы говорить курьер, которому нужно передать посылку, или сотрудник управляющей компании, пришедший проверить счётчик воды.
Именно эта обыденность пугала сильнее всего.
Вера Леонидовна медленно поднялась со стула. Её лицо стало совершенно неподвижным, а руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки.
— Не открывай, — прошептала она.
Алиса не собиралась этого делать.
Она стояла посреди комнаты, не сводя глаз с двери. За ней находился человек, который знал её настоящее имя. Он пришёл в убежище, окружённое охраной, и требовал выдать некую А-17.
Возможно, это и было её обозначение.
Возможно, всё происходящее с самого начала имело отношение именно к ней.
— Кто вы? — спросил из коридора Денис.
Послышались шаги. Потом короткий скрип металла — вероятно, кто-то поднялся на площадку возле входа.
— Представители региональной группы обеспечения, — ответил незнакомец. — Нам необходимо забрать одну гражданку.
— Здесь нет никаких гражданок, которых можно просто забрать.
— Ваша задача — обеспечить безопасность людей. Наша задача — обеспечить безопасность объекта.
Денис усмехнулся.
— Объекта?
— Девушки, которую вы приняли сегодня.
Алиса почувствовала, как внутри всё сжалось.
Вера повернулась к ней.
— Ни слова, — прошептала она. — Что бы ни происходило, не отвечай.
— Они и так знают, что я здесь.
— Знать — не значит иметь право получить ответ.
Вера произнесла это так уверенно, будто повторяла правило, которому следовала много лет.
За дверью незнакомец продолжил:
— Мы не намерены причинять ей вред. Она должна пройти медицинское обследование и вернуться в охраняемую зону.
— А если она не захочет? — спросил Денис.
— Решение не зависит от её желания.
В коридоре стало тихо.
Алиса услышала, как Денис тяжело выдохнул.
— Тогда вам придётся объяснить мне, на каком основании вы требуете человека, которого я не обязан вам выдавать.
— У вас нет доступа к информации, необходимой для принятия решения.
— Значит, разговора не будет.
Послышался шорох одежды.
Затем незнакомец сказал:
— Вы совершаете ошибку.
— Такое бывает.
— Если объект останется у вас после наступления темноты, ответственность за последствия ляжет на вас.
Вера резко подняла голову.
Алиса заметила, что врач смотрит не на дверь, а на часы над столом.
До наступления темноты оставалось меньше часа.
— Что произойдёт после темноты? — спросила Алиса.
Вера прижала палец к губам.
Но было поздно.
За дверью послышался тихий смех.
— Она задаёт вопросы, — произнёс незнакомец. — Это хорошо.
Голос стал немного громче.
— Алиса Воронцова, мы знаем, что вы слышите нас. Мы знаем, что вам страшно. Мы знаем, что вы хотите найти свою мать.
Алиса похолодела.
— Мы можем помочь вам, — продолжил мужчина. — Но для этого вы должны выйти к нам добровольно.
Вера подошла к Алисе и взяла её за плечи.
— Не верь ему.
— А если он действительно знает, где мама?
— Именно этого они и добиваются.
— Кто они?
Вера не ответила.
За дверью снова заговорили:
— Марина Сергеевна жива.
Алиса резко вырвалась из рук врача.
— Где она?!
Вера закрыла глаза.
Незнакомец словно ждал именно этой реакции.
— Она находится в безопасном месте. Если вы выйдете сейчас, мы сообщим вам её местонахождение.
Алиса шагнула к двери.
Вера схватила её за запястье.
— Посмотри на меня.
— Они знают, где мама!
— Посмотри на меня, Алиса!
В голосе врача прозвучала такая сила, что Алиса остановилась.
— Ты не знаешь, кто стоит за дверью, — сказала Вера. — Ты не знаешь, откуда у них эта информация. И не знаешь, что они сделают, когда получат тебя.
— А если мама действительно у них?
— Тогда мы найдём другой способ.
— Какой?
Вера посмотрела ей в глаза.
— Я пока не знаю.
Это был первый честный ответ, который Алиса услышала за последние сутки.
И почему-то он оказался убедительнее всех обещаний незнакомца.
---
Денис не открыл ворота.
Он приказал охране занять позиции, а остальных людей отправил в жилые помещения. Через несколько минут возле входа появились ещё двое мужчин в одинаковых серых куртках. Они не пытались перелезть через ограду и не угрожали оружием. Просто стояли у ворот, наблюдая за убежищем.
Bepul matn qismi tugad.
