Kitobni o'qish: «Помощь. Как ее предлагать, оказывать и принимать»

Научный редактор Тамара Шапошникова

Издано с разрешения Berrett-Koehler Publishers, Inc.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© 2009 by Edgar Schein

First published by Berrett-Koehler Publishers, Inc., San Francisco, CA, USA. All Rights Reserved.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2019

* * *

Моей жене Мэри, которая научила меня всему, что я знаю о помощи

Предисловие

Помощь лежит в основе любых человеческих отношений: мать кормит новорожденного; возлюбленный, друг или супруг поддерживает наши задумки; участник команды вносит личный вклад в ее успех; врач лечит пациента; организационный консультант или коуч содействует индивидуальному, групповому или организационному росту. Помощь – важнейший фактор нашего развития. Но мы часто воспринимаем ее как должное, а если и говорим о ней, то, как правило, в негативном контексте: «Он не помог мне». И хотя отношения, связанные с помощью, пронизывают нашу жизнь, мы мало задумываемся об эмоциональной составляющей этого процесса.

О представителях помогающих профессий, например психотерапевтах или социальных работниках, написано немало. А вот обычных людей ситуации помощи часто ставят в тупик: мы не всегда понимаем, что происходит и как себя вести. Мы предложили помощь другу и столкнулись с грубым отказом. Человек, спасая утопающего, непреднамеренно вывихнул ему плечо и оказался на скамье подсудимых. Консалтинговые отчеты, предназначенные руководству компании, попадают прямиком в мусорную корзину. Пациенты не принимают выписанные врачами лекарства.

Оказание помощи требует определенного уровня понимания и доверия между помощником и клиентом (этот термин я буду использовать для обозначения лиц, получающих помощь). Без понимания сложно выбрать подходящий момент и определить конкретные действия. Без доверия – открыться, поделиться своей проблемой и принять помощь, то начать воплощать совместно выработанные решения. В психологической литературе много говорится о формировании доверительных отношений, но как это выглядит в процессе помощи, не до конца ясно.

Потребность в помощи чаще всего возникает неожиданно, у нас не остается времени на подготовку. Если нужно помочь супругу выбрать костюм для важной встречи, которая состоится в этот же день, вам и в голову не придет исследовать эту тему. Да и перед тем как перевести незрячего через оживленный перекресток, мы вряд ли зададимся вопросом формирования отношений, просто возьмем человека под руку и поведем. Другое дело, что наш порыв может столкнуться с неожиданным сопротивлением. Например, пешеход скажет «нет, спасибо», и мы будем недоумевать, чем оскорбили его чувства или почему он подвергает себя риску. Как разобраться в этом?

Общая теория помощи пригодится, только если сможет объяснить разницу между эффективным и неэффективным результатом в любой ситуации, даже самой обыденной (подсказать прохожему дорогу и пр.). Для создания основных элементов этой теории придется проанализировать все составляющие отношений и понять, что на самом деле означает доверие.

Предположим, взаимодействие между людьми связано с позиционированием, или, как говорят социологи, «ситуативным этикетом». Каждый человек хочет достичь определенной позиции или статуса, которого, как ему кажется, заслуживает, и хочет делать то, что считает необходимым в рамках конкретной ситуации. Мы пробиваемся вверх или топчемся на месте и оцениваем результат по потерям или приобретениям. Успешным, оставляющим чувство удовлетворения можно назвать взаимодействие, отвечающее нашим целям. В идеале все его участники что-то для себя получают.

Помощь – это процесс, в котором мы сознательно хотим сделать что-то полезное для другого. Мы вкладываем время, эмоции, идеи, действия и ждем чего-то взамен, как минимум слов благодарности. При соблюдении этого правила обе стороны довольны. Реальность, увы, не так радужна (помощь оказывается несвоевременно, недостаточно или не в том виде, либо мы в ней не нуждались и т. д.), и мы рискуем утратить свое положение.

В этой книге я анализирую динамику отношений помощи, делаю упор на важность доверия и рассказываю, как вести себя потенциальному помощнику (чтобы его действия достигли цели) и тому, кто нуждается в помощи (чтобы облегчить процесс).

Я пришел к выводу, что социальные и психологические механизмы помощи одинаковы, будь то управление компанией, обучение сотрудников или забота о больном супруге. Поэтому в книге приводится множество примеров из моей профессиональной и личной жизни (лечение, тренировки по теннису и пр.). Как муж, опекающий больную раком жену, отец троих детей, дедушка семи внуков, преподаватель, индивидуальный и корпоративный консультант я неоднократно выступал в роли помощника. Выявляя общее в разных жизненных ситуациях, мы можем прийти к единой теории помощи.

С чего все начиналось и как устроена книга

Издание, которое вы держите в руках, представляет собой скорее эссе, чем академическое исследование. Обучение в Гарварде на отделении социальных отношений подтвердило мои догадки: в исследованиях любого общественного феномена недостаточно используются социологические и антропологические данные. Тем не менее их значение признают многие центры и объединения, в частности Чикагская школа. В 1920–1930-е годы ее представители – Чарльз Кули¹, Герберт Мид², Эверет Хьюз³ и Герберт Блумер⁴ – заложили основы «символического интеракционизма». Это социологическое направление стало ведущим при изучении помощи как процесса. Тематика получила развитие в работах Ирвинга Гофмана, посвященных глубокому анализу социального поведения⁵. В период моей работы в исследовательском институте Уолтера Рида мне посчастливилось тесно сотрудничать с Гофманом, который консультировал там с 1953 по 1956 год. Я и по сей день придерживаюсь его взглядов в совместных исследованиях с социологом Джоном Ван Мааненом⁶.

Не менее важен для меня и опыт работы с национальными исследовательскими лабораториями⁷, где я на протяжении нескольких десятилетий проводил групповую психотерапию, а также участие в создании учебных лабораторий в городе Бетеле. Сильное влияние на меня оказало целое поколение исследователей механизмов групповой динамики и лидерства. Особенно хочу отметить вклад Дугласа Макгрегора, ли Брэдфорда, Кена Бенна, Рона и Гордона Липпиттов, Герберта Шепарда, Уоррена Бенниса, Джека Гибба, Криса Аргириса, Эдди и Чарли Сишоров и Дика Бекхарда.

Сотрудничество с этими учеными строилось вокруг изучения межличностных процессов. Фокусировка на процессе сквозь призму символического интеракционизма помогла мне разработать свой метод консультирования⁸. Благодаря информации, собранной за годы работы, я осознал, что помощь не только важный элемент консалтинга, но и отдельный социальный процесс, требующий анализа.

Книга, которую вы держите в руках, представляет собой комплекс упражнений, направленных на переосмысление привычного опыта. Я не ставил задачу собрать под одной обложкой все имеющиеся исследования по теме, поскольку это не научный трактат. Вместо этого я сделал упор на практическое понимание процесса, позволяющее читателю улучшить навыки принятия и оказания помощи. Важно уяснить: анализ помощи, коучинга и консалтинга базируется на таких психологических характеристиках, как темперамент и свойства личности. Для понимания отношений взаимопомощи необходимо взглянуть на них с позиции культуры и социологии.

Юморист Стивен Поттер⁹ часто затрагивал эту тему в своих произведениях, когда его герои хотели повысить свой социальный статус или принизить коллегу. Хотя примеры, которые он приводит в «Искусстве игры» (Gamesmanship) и «Полном превосходстве» (One-upmanship), явно карикатурны, они тем не менее отражают нашу повседневную жизнь. И неслучайно в заголовки обеих книг вынесены такие привычные нам слова. Они иллюстрируют универсальность статусных ритуалов, совершаемых во имя общественных целей.

Поскольку помощь формирует особый вид отношений, у нее есть своя специфика. В связи с этим я хочу отдать дань уважения фундаментальным трудам Эллен Лангер, особенно ее книге «Осознанность»¹⁰, рассматривающей изнутри то, что Гоффман изучал с точки зрения межличностного.

Мой исходный посыл читателю: социальная жизнь – это смесь экономики и театра, которые опираются на давние традиции науки и философии. Культурных универсалий мало, но антропологи согласны в том, что все общества стратифицированы, а социальное поведение взаимообусловлено. Представленные в книге наблюдения и утверждения – отражение моих личных взглядов, опирающихся на социологическую и антропологическую предпосылки. Мне хотелось бы, чтобы книга обогатила наше понимание и сформировала несколько иной взгляд на социальное взаимодействие и роль помощи в повседневной жизни.

В первой главе я рассматриваю различные формы помощи, чтобы проиллюстрировать границы и глубину своей концепции. Вторая глава призвана показать, как язык и образы экономической и театральной тематики помогают понять некоторые основы человеческих отношений. В третьей главе эти понятия применяются к отношениям помощи и выдвигается аргумент о том, что все они изначально несбалансированны и неоднозначны. Глава четвертая описывает три различных роли помощников и указывает на то, что отношения помощи всегда должны начинаться с консультации. С каких вопросов следует начинать, рассматривается в пятой главе, а в шестой разбираются подробные примеры. В седьмой и восьмой главах показано, как эта модель проясняет существенные аспекты командной работы, лидерства и управления организационными изменениями. В девятой главе приводятся некоторые принципы и советы для будущих помощников.

Глава 1. Помощь полезная и бесполезная

Помощь – это сложный феномен. Задача этой книги – прояснить, когда помощь бывает полезной, а когда – неуместной.

За годы своей работы я часто размышлял на эту тему. Почему одни занятия идут во благо, а другие нет? Почему коучинг и экспериментальное обучение зачастую более эффективны, чем традиционные лекции? Почему, когда я имею дело с клиентами, лучше работает метод фокусировки внимания на процессе, чем на содержании, то есть на том, как делать, нежели на том, что делать? Моя цель – помочь читателю понять механизмы оказания помощи, когда о ней просят, и ее получения, когда в ней нуждаются. На первый взгляд кажется, что я поставил перед собой легкую задачу, но это не так.

Буквально на днях ко мне за советом обратился друг, у которого наметились проблемы в семейных отношениях. Мое предложение он отверг, заявив, что уже пробовал это и безрезультатно. Более того, своей реакцией дал понять, что я пренебрег его проблемой. Я сразу вспомнил подобные случаи, когда кто-то обращался за помощью или оказывал ее, но ничем хорошим это не заканчивалось.

Чуть позже произошла другая ситуация. Около моего дома остановилась машина, и водитель спросила: «Как проехать на Массачусетс-авеню?» Вместо того чтобы сразу указать направление, я поинтересовался, куда направляется женщина. Оказалось, в центр Бостона, и тогда я пояснил, что дорога, по которой она едет, приведет ее именно туда и сворачивать на Массачусетс-авеню не следует. Женщина была признательна, что я не отправил ее в том направлении, о котором она изначально спрашивала.

На мой взгляд, самая бесполезная помощь (заявляю и как помощник, и как клиент) касается сферы компьютеров. Я не улавливаю смысла диагностических вопросов, которые задает специалист технической поддержки. А когда он начинает объяснять алгоритм устранения неисправности, мне хочется встрять: «Подождите, я даже не понял, с чего начать».

Еще одна типичная ситуация: жена просит помочь ей разобраться с компьютером. Я совершенно не учитываю ее возможности и начинаю рассказывать, что сделал бы я. В результате мы оба разочарованы.

В моем опыте есть также случай полезной помощи. Чтобы лучше освоить компьютер, я нанял репетитора. Он первым делом спросил, какую цель я преследую, и, узнав, что компьютер нужен мне для работы с документами, показал все программы и инструменты, упрощающие работу с информацией. Это было здорово!

Многие давали советы и делали предложения, совершенно не подходящие для решения моих проблем в тот момент. Если я вежливо игнорировал самозваных помощников, они напоминали недовольным тоном, что «просто пытались быть полезными». Подразумевая, что неправ именно я, раз не смог оценить их помощь.

Однажды дочка попросила меня сделать вместе с ней домашнюю работу по математике. Я отложил свои дела, решил задачу и с удивлением обнаружил, что ребенок обиделся и вовсе не собирается сказать спасибо. Что я сделал не так? В следующий раз в аналогичной ситуации я предложил дочке пообщаться. Мы обсудили несколько серьезных проблем, возникших в школе, и оба вздохнули с облегчением. Как видите, моя помощь не имела ничего общего с выполнением домашнего задания.

Врачи, психологи, социальные работники и наставники всех мастей часто сталкиваются с неприятием своей помощи. Как консультант я часто предлагаю менеджерам способы решения стоящих перед ними задач. Они выносят их на обсуждение, и позже я узнаю, что клиент не смог или не захотел воспользоваться моими рекомендациями. Не раз, консультируя группу, я обращал внимание на дисфункциональное поведение, слышал в ответ кучу благодарностей и видел впоследствии, что ситуация ни на йоту не изменилась.

Помощь, безусловно, не исчерпывается взаимодействием двух людей. Командная работа часто зависит от усилий, прилагаемых всеми участниками для решения общей задачи. Понятие «эффективная команда» по сути означает группу людей, которые знают, как помочь друг другу в достижении общей цели. А ведь основа хорошей командной работы – это именно эффективная ответная помощь. Но и здесь слово «помощь» появляется, когда помощи не было: «То, что ты сделал, не помогло» или «Почему ты не помог мне?» Помощь в рамках команды наиболее очевидна в спорте, где возможность одного игрока забивать полностью зависит от способности других пасовать или блокировать.

Помощь пронизывает нашу жизнь, даже если мы многого не замечаем. Но этот столь необходимый человеку процесс чреват трудностями и неудачами. Попытаемся разобраться, что означает помогать и принимать помощь, какие психологические, социальные и культурные ловушки сопровождают ее и как их избежать.

Многоликость помощи

Помощь – это широкое понятие. Тут и образ рыцаря в сияющих доспехах, спасающего даму от кровожадного дракона, и консультант по организационному развитию, работающий над улучшением производительности. С точки зрения клиента помощь включает в себя не только то, о чем мы просим, но и спонтанные великодушные действия других людей, которые лучше понимают, в чем и когда мы нуждаемся.

Разобраться во множестве жизненных ситуаций, в которых имеет место помощь, нам поможет ее классификация (табл. 1.1). В таблице описаны роли, которые мы исполняем в официальных и неформальных ситуациях, и характерные для них виды помощи. Процессы помощи характерны для всех форм трудовых коллективов. Мы и собираемся в группы, потому что не можем выполнить всю работу сами. Наемные помощники – это не только представители сферы услуг, но и все сотрудники, выполняющие свои обязанности на работе. Между руководителем и подчиненным возникает некая психологическая договоренность о том, на какую взаимопомощь они могут рассчитывать. Если подчиненный не приложил необходимых усилий для выполнения задания или начальник не предоставил время или другие ресурсы, чтобы закончить работу, как правило, возникает напряженность.

Таблица 1.1. Разнообразные формы помощи

Незнакомец подсказывает туристу направление

Родитель делает домашнее задание за ребенка

Супруг советует, что надеть на вечеринку

Медсестра помогает пациенту застелить постель

Друг подсказывает слово, которое вертится на языке

Гость предлагает помыть грязную посуду

Учитель объясняет понятие ученику

Компьютерный мастер проходит с вами все ступени, необходимые для решения проблемы с компьютером

Оператор линии доверия консультирует попавшего в беду

Ребенок показывает другу или родителю, как использовать телефон или видеоигру

Тренер объясняет клиенту, как улучшить некоторые навыки

Операционная сестра вовремя передает нужный инструмент хирургу

Защитник создает брешь для нападающего

Коуч обучает менеджера, как взаимодействовать с подчиненными

Член импровизационной команды старается развеселить партнера

Консультант подыскивает человеку новую работу

Начальник дает подчиненным рекомендации, как им лучше выполнять свои обязанности

Рабочий сборочного конвейера вовремя ставит деталь, и линия может двигаться дальше

Сиделка ухаживает за больным человеком

Адвокат консультирует клиента по вопросу развода

Социальный работник предлагает семье варианты выхода из экономического кризиса

Психотерапевт работает с клиентом над проблемами поведения и эмоциональными трудностями

Священник рассказывает прихожанам, как справляться с виной, горем и тревогой

Врач осматривает пациента и выписывает рецепт

Распорядитель похорон помогает скорбящей семье справиться со смертью

Консультант пытается улучшить функционирование организации

Для понимания характера этой концепции обратите внимание на количество слов, которыми мы описываем разные процессы оказания помощи (табл. 1.2). Но есть ли у них нечто общее? Есть ли какое-то культурное значение, знание которого влияет на качество помощи? Как быть с различными видами помощи: физической, психологической, информационной, диагностической, рекомендательной и др.? Нужно ли их различать?

Таблица 1.2. Слова, обозначающие помощь

Вдохновляющий

Дающий

Делающий для

Заботящийся

Консультирующий

Наставляющий

Облегчающий

Обучающий

Объясняющий

Опекающий

Передающий

Поддерживающий

Показывающий

Помогающий

Предлагающий

Регулирующий

Рекомендующий

Руководящий

Толкующий

Служащий

Снабжающий

Советующий

Содействующий

Сочувствующий

Улучшающий

Уполномочивающий

Устанавливающий

Помощь формальная и неформальная

Процесс оказания помощи в повседневной жизни – это действие одного человека, направленное на решение или облегчение проблемы другого. При этом не важно, мог ли он справиться с ней в одиночку или нет, просил ли о помощи или просто получил ее (например, при спасении тонущего человека). Мы сейчас говорим о процессе, лежащем в основе сотрудничества, взаимодействия и других форм альтруистического поведения. Назовем эту категорию неформальной помощью. Во всех культурах она воспринимается как нечто само собой разумеющееся, это основа цивилизованного общества. Вероятно, у неформальной помощи есть какое-то биологическое или генетическое объяснение, поскольку мы знаем, что она свойственна не только человеку. Помощь – неотъемлемая часть того, что принято считать воспитанностью, этическим и моральным кодексом. Клич о помощи или ее предложение нельзя игнорировать, иначе общественная структура распадется, а ее участники окажутся в растерянности.

Следующую категорию помощи назовем полуформальной. Это помощь специалистов в решении бытовых проблем, связанных с домами, машинами, компьютерами, аудио- и видеотехникой и т. п. Мы платим за услугу или информацию и менее вовлечены в процесс лично. В многих ситуациях этой категории помощи мы не видим сложностей или не желаем учиться новому, что становится причиной разочарований для обеих сторон-участников процесса.

В случае эмоциональных, социальных, физических проблем мы прибегаем к формальной помощи (врачей, юристов, священников, консультантов, социальных работников, психологов и психиатров). Нередко помощь требуется целым организациям. Представители руководящего звена компании обращаются к профессиональным консультантам, а те, в свою очередь, берут на себя заключение контрактов, составление расписания, обмен денег или других материальных ценностей на услуги и т. п.

Как показывает анализ запросов о помощи, большая их часть относится именно к формальному уровню. В то же время неформальные и полуформальные виды распространены намного шире и зачастую имеют большие последствия, особенно если помощь пришла не вовремя или была оказана с ошибками.

Что делает профессионалов, оказывающих формальную помощь, успешными и чему мы можем у них научиться, чтобы в дальнейшем перенести это в неформальные ситуации? И наоборот, чему формальный помощник может научиться при изучении динамики неформальной и полуформальной помощи?

Помощь – социальный процесс

Думаю, что не удивлю вас заявлением, что процесс помощи предполагает более одного участника. Давайте поразмышляем об этом, а также о том, как определить отношения помощи. Что вообще представляет собой человеческое взаимодействие и что значит «иметь хорошие отношения», в которых мы можем открыться и довериться друг другу?

Любые связи регулируются культурными правилами, предписывающими, как вести себя по отношению к другому человеку. Мы называем их хорошими манерами, тактом, этикетом. Они разработаны для того, чтобы атмосфера в обществе оставалась спокойной и безопасной. Все они касаются внешнего, поверхностного уровня поведения членов социума. А он, в свою очередь, опирается на другие, более мощные законы, обеспечивающие существование общества как такового. Конечно, некоторые правила в зависимости от ситуации могут меняться. Но в целом в любой культуре существует множество универсальных норм, нарушение которых карается изгнанием и изоляцией.

Если партнер регулярно нарушает эти правила, то мы невольно задумываемся, нужны ли нам такие отношения. В конечном счете это приводит к потере доверия и обиде одной из сторон: либо той, которая нуждалась в помощи и не получила ее, либо той, которая ее предлагала, но столкнулась с отказом или игнорированием.

Процесс полуформальной или формальной помощи обычно начинается с личной инициативы. Нам необходимо понять, как первоначальный контакт между потенциальными помощником и клиентом переходит в отношения помощи.

Руководитель группы объединяет членов команды, и образовавшаяся между ними связь способствует оказанию взаимопомощи. Например, консультант помогает менеджеру организовать взаимодействие различных подразделений для решения организационных задач. Если в помощи нуждается группа людей или целое сообщество, необходимо, чтобы их представитель сформулировал потребность и довел ее до общественного сознания. Тогда может быть запущен социальный процесс взаимопомощи.

Нам предстоит разобраться, как личная инициатива влияет на взаимодействие. Поняв динамику его развития, то мы сможем сделать отношения помощи более эффективными.

В следующих главах я остановлюсь на основных правилах, регулирующих общение между людьми, а также на том, как они работают в отношениях помощи. Мы рассмотрим неравенство и неоднозначность в отношениях помощи, роли в сбалансированных и здоровых отношениях, подумаем, как создать такие отношения как в роли получающего, так и в роли оказывающего помощь, и способствовать их развитию.

Глава 2. Экономика и театр

Сущность взаимоотношений

Мы очень рано узнаём о существовании двух фундаментальных культурных принципов. Первый и наиболее важный из них заключается в том, что любое общение – это взаимный процесс, который должен быть, или хотя бы казаться, справедливым и отвечающим интересам обеих сторон. Этакая экономическая система взаимодействия людей. Если хотим выжить и чувствовать себя в социуме комфортно, то обязаны освоить эти правила.

Уже в раннем детстве мы учимся внимательно слушать собеседника и говорить спасибо, когда нам что-то дают и мы в какой-то мере признаём это подарком. Благодарность – это ответное действие, завершающее коммуникационный цикл и делающее общение честным и равноправным. Так мы расплачиваемся за что-то (предмет, информацию или указание), обладающее для нас некоторой ценностью. Как мы увидим в дальнейшем, ожидание ответной реакции характерно для всех типов взаимодействий. Ее недостаточная степень либо отсутствие могут обидеть собеседника и ухудшить отношения.

Второй фундаментальный культурный принцип: все взаимоотношения имеют ролевую основу. Мы с раннего детства усваиваем разные роли и постепенно оттачиваем их настолько, что даже не всегда осознаём. Мы должны правильно отыгрывать эти роли в соответствии с ситуацией. В любом разговоре одна сторона выступает в роли говорящего (актер), а другая – слушающего (аудитория, зритель). Смена ролей может происходить крайне быстро, но, чтобы работать в условиях социального общения, они должны дополнять друг друга.

Актуальные экономические ценности, пронизывающие процесс общения, определяются именно вторым фундаментальным принципом: правильное истолкование ситуации, устанавливающей наши роли, и смысл, которым мы должны их наполнить. Если у меня есть что-то важное для вас, то я дам вам это понять своим голосом и поведением, а это определит ситуацию и роли: вы машинально станете более внимательными и приготовитесь слушать. Но представьте, что я обманул ваши ожидания и лишь отвлек вас от дела. Это почти наверняка вызовет у вас обиду и раздражение. Я не сыграл свою роль согласно предложенному сценарию.

Повседневная жизнь – это непрекращающаяся череда подобных ситуаций. Они задают нам те роли, которые мы должны играть, и предопределяют ожидаемые нами реакции от других. Несколько примеров для лучшего понимания. Если на сцену выходит человек статусом выше, чем наш, мы знаем, что к нему надо относиться с уважением. Когда начальник встречается с подчиненными в неформальной обстановке, он все равно ведет себя в соответствии со своим статусом. Таким образом, на протяжении жизни мы учимся ценить наши роли и роли других людей. Равенство и справедливость во взаимоотношениях не эквивалентны актуальному положению, они предписывают каждому участнику общения поведение согласно его статусу. Ситуация определяет степень признания ценности, на которую претендует каждый собеседник. Когда меня представляют в качестве спикера на важной встрече, моя значимость будет выше, а уважение со стороны аудитории – больше, когда же я увижусь с участниками мероприятия чуть позже возле бара, мое положение не изменится, но обстоятельства позволят мне вести себя проще, а окружающим – общаться со мной непринужденнее.

Проще говоря, эта ценность есть то, что мы называем «лицом». В любом процессе общения каждая из сторон поддерживает собственную значимость. Правила культурного общения требуют, чтобы собеседник также подтвердил заявленный им образ. Слова «Я хочу тебе кое-что сказать» означают, что я обладаю некой ценной для собеседника информацией. Теперь обязанность партнера – слушать внимательно. Здесь вновь возникает вопрос «оплаты». Заметьте также, что мы говорим об инвестировании в отношения и создании социального капитала, которым мы сможем воспользоваться позднее, попросив о помощи.

Если мы не признаём заявленный другим человеком образ, игнорируем партнера, ставим его в неловкое положение, то не только обесцениваем его, но и себя выставляем грубыми и агрессивными. Это аксиома: отрицаем заявленную собеседником ценность – теряем лицо. Гораздо лучше обратить ситуацию в свою пользу: деликатно принять требования другого человека и попытаться с помощью умных слов или соответствующего запросу поведения повысить свой статус, предъявив собственные потребности в статусе. Таким образом, социальное общение – это либо тонкий сбалансированный акт, направленный на взаимное поддержание образов друг друга, либо возможность повысить свой статус. Именно об этом писал Стивен Поттер в книге «Полное превосходство».

Ситуационные роли и правила порой вытесняют даже формальные ценности, которые мы пропагандируем. Например, мы учим ребенка не врать, но когда рядом проходит грузная соседка и он называет ее толстой, наше требование говорить правду вступает в противоречие с правилами приличия. Таким образом, взросление – это во многом процесс познания того, когда ты можешь быть честным, когда – дипломатичным, а когда стоит притвориться, что не слышал и не видел чего-то, на что трудно подобрать приличные слова. Способность замалчивать или врать ставит под сомнение доверие в отношениях. Искренность, адекватность в поведении и степень уверенности в собеседнике отражают уровень того, насколько естественно любой человек воспринимается в разных ролях и насколько публичный образ этого человека отражает его внутренние ценности.

Взрослея, мы проходим через тысячи ролей и сценариев повседневной жизни. Этот опыт позволяет нам без труда идентифицировать различные проблемные ситуации во взаимоотношениях и успешно справляться с ними в жизни. Как мы видим, эти культурные механизмы – ключевые в ситуациях помощи, потому что и помощник, и клиент входят в ситуацию с определенным количеством образов самопредставления. Развитие отношений помощи зависит от того, насколько оба их участника готовы признавать ценность образа собеседника и насколько клиент может доверять помощнику. Давайте остановимся на этом утверждении более подробно.

Экономика взаимоотношений: поддержание социального порядка

Если общество регулируется правилами справедливости и взаимовыручки, определяющими ценность друг друга в наших взаимоотношениях, то любовь, внимание, признание, одобрение, похвала и помощь становятся основным социальным капиталом. Помощь в широком смысле, по сути, самая важная валюта, переходящая от одного члена общества к другому, потому что она – один из главных способов выразить любовь и другие эмоции, связанные с этим чувством.

Неформальная помощь настолько часто воспринимается нами как должное, что мы либо вовсе ее не замечаем, либо делаем это крайне редко. Но стоит нам лишиться ее, и мы сразу испытываем негатив в адрес того, кто оставил нас один на один с проблемой. Из этого можно сделать вывод, что, если кто-то просит нас о содействии, мы должны ему помочь либо иметь какое-то веское основание для отказа. Это же правило распространяется и на человека, которому она предлагается: он обязан либо принять ее, либо вежливо отклонить, объяснив причину. Запрос о помощи требует ответа, ее предложение обязывает сказать спасибо. Оценить человека как «неполезного» – значит поставить под сомнение его надежность как члена данной группы.

Степень важности, которую мы приписываем себе и другим, выражается поведением в социуме, направленностью и создаваемым нами образом. Принципы выгодного взаимодействия, обеспечивающие уважительное и бережное отношение к образам друг друга, могут быть разными в зависимости от культуры и обстоятельств, но, несмотря на это, повседневная речь каждого из нас изобилует экономической терминологией.

В нашем языке много устойчивых выражений, обозначающих то, что люди дают и берут: мы просим, чтобы нам «отдали должное», планируем «расквитаться с кем-то» и «воздать по заслугам». Случается, что мы чувствуем себя «в долгу перед кем-то», а иногда говорим, что «он наш должник». Мы «расплачиваемся вниманием (почетом и временем)». Бывает, «недооцениваем» или «дешево продаем» себя. Разумеется, там, где продажи, там обычно и покупки: иногда мы даже пытаем «подкупить кого-то». А как приятно «заработать себе доброе имя» или восхищенно признать, что ему «не занимать терпения (юмора, силы)». В нашей речи также много метафор, касающихся принципов социального общения: «око за око», «зуб за зуб», «ты мне – я тебе».

Насколько сильно эти экономические процессы проникли в нашу привычную жизнь, видно на примере обыденных тривиальных взаимодействий. Если мы что-то даем нищему и не видим в ответ его признательности, то чувствуем себя обманутыми и недооцененными. Чтобы как-то восстановить наше чувство социальной справедливости, мы либо психологически убеждаем себя в своей большей ценности, говоря «Я был великодушен, когда сделал это», либо занижаем ценность другого человека, объявляя его неблагодарным. Пока ситуация вновь не уравновесится, мы будем пребывать в состоянии смятения и страха потерять лицо. Если говорить глобально, наша самооценка нуждается в непрерывном признании, ответном действии, подтверждающем, что заявленный нами образ приняли и признали. Принятие демонстрируется позой, вниманием или даже просто кивком головы.

Процесс непрерывного взаимного одобрения – суть общества. То, что мы называем хорошими манерами или этикетом, на самом деле культурная повседневная обязанность. Мы все испытываем нарастающее напряжение, оказавшись в незнакомой культурной среде. Когда нарушаются привычные правила, мы переживаем унижение и обиду. Тот, кто умышленно отказывается признавать предложенный другим человеком образ, своими действиями наносит ему оскорбление, а потому считается человеком неприятным, которого стоит избегать. Когда кто-то пересекает границы социальных норм поведения постоянно, общество присваивает ему ярлык душевнобольного или сажает его в тюрьму. Другими словами, нормы и правила культурного поведения позволяют сохранить в социуме приемлемый уровень спокойствия, ведь если перестать признавать друг в друге личность, то индивидуалистическое, соперничающее поведение быстро превратит общество в стадо, что неизбежно повысит уровень напряженности между людьми.

Чтобы понять, какой силой обладают эти правила, попробуйте провести следующий социальный эксперимент. В следующий раз, когда ваш друг или супруг начнет вам что-нибудь рассказывать, не проявляйте никакой ответной реакции: сохраняйте каменное лицо, не кивайте, ничего не говорите. Примерно через пять-десять секунд собеседник начнет волноваться и спросит, не случилось ли чего с вами, слушаете ли вы его и вообще в порядке ли вы. В общем, он даст вам понять, что вы делаете что-то неприемлемое. Это так. Вы нарушили систему взаимодействия людей, теперь ее нужно наладить каким-нибудь объяснением или извинением, вроде: «Прошу прощения, я задумался». Это может и не быть правдой, но социальные правила требуют законного извинения. Ответить «Мне не интересно, что вы хотели сказать» будет не по правилам.

Когда социальный взаимообмен не работает должным образом? Например, если два человека, вовлеченных в ситуацию, видят и оценивают ее по-разному, то и расплачиваться они будут разной валютой. Как результат – почувствуют тревогу, напряженность, злость, дискомфорт, смущение, стыд или вину. То, что было отдано и получено, воспринимается одной или обеими сторонами как несправедливость: «Я пришел на консультацию за советом, но он и рта мне не дал раскрыть». Или: «Я заплатил кучу денег, рассчитывая на помощь, но все, что делал консультант – пересказывал мне мои же слова. Что это за помощь?»

Также расстраивает, когда претендующие на помощь игнорируют советы или отказываются принимать предложенное. Выход из этой напряженной ситуации может затянуться до тех пор, пока одна или обе стороны не признают факт несправедливости и не исправят ситуацию объяснением, извинением или запоздалой благодарностью.

Близость и доверие

Кажется, что может быть проще, чем придерживаться существующих правил. Но, к сожалению, не всё так однозначно. Немалую роль в том, когда и с кем строить отношения или избегать их, определяют наши личные пристрастия. Большинство из нас знают и готовы придерживаться базовых правил этикета, но в процесс выстраивания отношений вмешиваются наши взгляды и вкусы. Так, человек с высокой потребностью в общественной жизни и/или общении, скорее всего, с готовностью примет всё, что предложит ему другой; тот, кто желает доминировать, вероятно, будет постоянно соревноваться с партнером во всех отношениях, а тот, кто предпочитает независимость, – избегать ситуаций, требующих получения или предоставления помощи.

Эти вариации пролегают в наших культурных границах. Важнее понять, что наше сознательное или бессознательное манипулирование правилами – базовый механизм, при помощи которого мы строим, укрепляем и исследуем отношения. В далеких отношениях, не подразумевающих сближение, можно смело утверждать, что мы не представляем для другого большой ценности. В супружеских или интимных отношениях значимость другого человека всегда выше, что способствует большей открытости в мыслях и чувствах, которые, как мы предполагаем, партнер услышит и признает. Мы стремимся к единению отчасти для того, чтобы создать условия для беспрепятственного признания и повышения нашей самооценки.

Иногда мы начинаем проверку взаимосвязи с момента ее появления. Мы сразу же заявляем собеседнику свою высокую ценность, чтобы посмотреть, готов ли он ее признать: «Здравствуйте! Я профессор Штейн из Массачусетского технологического института». Или делимся чем-то очень личным и значимым: «Я сегодня не очень хорошо себя чувствую» либо «Я только что вернулся из поликлиники». Мы делимся с собеседником личной информацией, рассчитывая на понимание, симпатию и принятие. Подобное раскрытие перед другим зачастую способствует установлению доверительных отношений. Именно благодаря периодически устраиваемым проверкам друг друга наши отношения переходят в разряд более близких.

Доверие к другому человеку означает убежденность в том, что, обладая информацией о собеседнике, его мыслях, чувствах или намерениях, партнер не использует ее во вред: не унизит, не выставит дураком. Давайте посмотрим, как это работает на примере обычного разговора. Представьте, что вы невнимательно слушаете, в вашем голосе сквозит равнодушие, параллельно вы обращаетесь к кому-то другому, смотрите за спину говорящего, выискивая глазами того, кто вам более интересен, зеваете и прерываете собеседника фразой: «Я уже это знаю». Такое поведение поставит образ говорящего под угрозу, вызовет его смущение и приведет к мысли, что вы грубиян и с вами не стоит иметь ничего общего. Напротив, если вы проявляете заинтересованность, то почти наверняка выстроите теплые отношения.

Знание правил и жизненный опыт коммуникации с другими людьми помогают нам понять, какие отношения мы хотим развивать дальше, а какие – прекратить. Ведь если общение с кем-то регулярно имеет негативный характер и доставляет дискомфорт, мы стараемся минимизировать его или полностью исключить встречи с этим человеком. Но как быть, когда дело касается рабочего процесса, при котором совместного общения не избежать? Правила культурного поведения рекомендуют сохранять вежливость и учтивость. Все мы знаем приемы, с помощью которых можно намекнуть партнеру, что мы предпочитаем взаимодействовать с ним на расстоянии, на уровне формальной коммуникации, а также способы, приводящие к сближению. Но определяющие критерии при построении близких отношений – ощущения равенства и справедливости, которые сознательно или бессознательно управляют нашим поведением.

Таким образом, близость отношений характеризуется возрастающей степенью собственной важности, о которой мы можем заявить без опаски для себя. В этом контексте доверие эквивалентно защищенности нашей самооценки. С другой стороны, такие отношения делают нас уязвимыми: нами могут воспользоваться, проигнорировать нас или унизить.

Когда беседа строится не на равных позициях, это задевает нас. Обычно это происходит, когда нас обесценивают: партнер не попытался понять, кто мы такие и насколько важным, по-нашему, был разговор. Чтобы не попасть в эту ловушку, новые отношения должны начинаться с осторожностью, без спешки, с учетом того, что правила взаимности и справедливости должны быть прояснены и соблюдены обеими сторонами.

По сути, формальный подход – самый безопасный. Именно поэтому он так широко распространен в международной дипломатии: нельзя подвергать страны риску конфликта. Формальность защищает обе стороны от чувства обиды. Однако и она не всегда уместна. Если я встречу знакомого и буду общаться с ним сдержанно, потому что забыл его имя, то, скорее всего, он обидится на меня, а я почувствую неловкость.

Предлагая помощь, мы ожидаем в ответ одну из двух реакций. Либо помощь примут и оценят по достоинству, как рекомендуют правила этикета, либо отклонят, но объяснят причину и хотя бы поблагодарят за предложение. Ненормально, когда наш порыв остается без ответа. Сделать выбор мы можем только после оценки конкретной ситуации.

Иногда обстоятельства обязывают нас принять предложение, даже несмотря на то что мы способны справиться с задачей самостоятельно. Например, сложно отказать начальнику, предлагающему помощь в решении рабочего вопроса. Но стоит встретиться с ним в неформальной обстановке местного бара, как отказ в форме «нет, спасибо» будет воспринят им спокойно. В японской культуре существует традиция выпивать со своим начальником. Это дает возможность высказаться о вещах, которые в трезвом состоянии и в рабочей атмосфере могли бы обидеть или негативно отразиться на репутации.

Итак, доверие невозможно без двух условий, вытекающих из принципа взаимовыгодного сотрудничества. Во-первых, вне зависимости от моей заявленной в процессе общения ценности меня поймут и примут. Во-вторых, другой человек не использует мою личную информацию во вред мне. В любых отношениях уровень близости отражает уровень доверия между людьми, возникающий по мере того, как они всё больше узнают друг о друге. Этот взаимный процесс проверки продолжается до того момента, пока кто-то не понимает, что новая порция информации может быть неверно истолкована. Если обе стороны нарушают второй пункт и используют полученные сведения в собственных интересах, то доверие утрачивается, а уровень коммуникации возвращается к ранним поверхностным отношениям либо сходит на нет.

Например, у меня был друг, отношения с которым углублялись именно благодаря все большей открытости с моей стороны. Пока однажды я случайно не услышал, как он рассказывал постороннему человеку одну из моих историй. Уровень близости, которого мы смогли достичь к этому моменту, естественно, был безвозвратно утрачен. Аналогичная история произошла с консалтинговой компанией, которая успешно занималась вопросом реорганизации одной из школ. Она потеряла контракт только потому, что один из учителей услышал, как консультант обронил: «Интересный проект, но учителя в этой школе умом не блещут».

Социальный театр

Описанные выше примеры общения, основанного на принципах взаимной выгоды, напоминают непрекращающийся спектакль жизни. Поиск подходящих к ситуации ролей актерами и зрителями невольно наводит мысли о театре. Ролевые отношения осваиваются уже в раннем детстве, а обычный жизненный процесс воспринимается как воспроизведение набора готовых сценариев. Этот процесс призван отразить уровень нашей ценности, а также обеспечить правильное распределение моделей поведения между актером и зрителем в ежедневном потоке взаимодействий. Видимо, поэтому в нашей речи так часто встречаются фразеологизмы и метафоры театральной тематики.

Пожалуй, наиболее часто встречается слово «роль». Мы можем «примерить на себя новую роль» или предстать «в неожиданном для себя амплуа», выразить уверенность, что он «правильно сыграет свою роль», задаться вопросом «в чем заключается его роль». Слово «сцена» тоже регулярно всплывает в повседневном языке: «устроить сцену», «немая сцена», «душераздирающая сцена», «пикантная сцена», «невинная сцена». Даже если мы далеки от настоящего театра, мы всё равно говорим, что он «устроил спектакль (шоу, свистопляску)», замечаем, что «уже слышали эту песню», просим «сменить пластинку», не хотим «подражать плохому примеру», обвиняем кого-то в том, что он «устроил шоу» или «строит из себя звезду» и «привлекает к себе внимание». Иногда нам просто хочется «сменить декорации» или «создать камерную атмосферу». А еще мы можем почувствовать себя отодвинутыми на задний план, надеть маску, сделать недовольную мину, говорить театрально. Да, мы чуть не забыли еще об одном риторическом вопросе: «Интересно, что там происходит за кулисами?»

Первые и самые важные ролевые отношения, с которыми сталкивается человек, это отношения между родителями и ребенком. С раннего детства мы обучаемся тому, как вести себя в подчинении, каким образом можно получать что-то, не имея авторитета, и давать людям, обладающим им, то, что они хотят, и при всем этом сохранить равенство в отношениях. Полученный опыт взаимодействия с людьми, стоящими по положению выше, ниже и на равных с нами, мы практикуем на протяжении всей жизни, сменяя по мере взросления одни роли на другие. Социолог Ирвинг Гофман¹¹ называет это порядком взаимодействия.

Будучи детьми и подчиненными, мы учимся быть почтительными, став родителями и начальниками, осваиваем модели поведения, способные заслуживать и поддерживать уважение тех, кто находится ниже нас по положению. Нас не удивляет, что начальник запросто может прервать подчиненного, но тот, в свою очередь, обязан всем своим видом показывать, что внимательно слушает, выражать интерес, кивать в знак согласия. Для того чтобы заслужить уважение подчиненных, высказывания руководителя должны быть авторитетными и понятными.

Когда культурные правила неизвестны или неправильно трактуются, это может привести к трагическим последствиям. Один из подобных случаев имел место в Южной Африке. Там белые управляющие золотодобывающими шахтами не доверяли своим рабочим и наказывали их за это. Основной аргумент – подчиненные никогда не смотрели им в глаза. Управляющие не знали, что рабочие вели себя согласно племенному закону, который запрещал смотреть в глаза старшего. Это считалось проявлением явного неуважения.

Дресс-код для подчиненных обычно позволяет им одеваться без излишнего формализма, в то время как должность начальника обязывает носить более строгую одежду. Однако если у вас запланирована встреча с боссом, то в знак уважения вы, скорее всего, оденетесь более официально. Знание того, как, когда и к кому проявлять почтительность, – один из самых важных социальных навыков.

Если начальник оделся неформально, то это наталкивает на мысль, что он хочет сократить дистанцию между собой и работниками. Однако нужно понимать, что без других проявлений одного этого шага для общения на равных недостаточно. Более того, подобное поведение может вызвать напряжение в коллективе: подчиненные могут почувствовать, что начальник пытается что-то выгадать для себя. Череда скандалов на почве сексуальных домогательств на рабочем месте ярко подчеркнула необходимость соблюдения порядка взаимодействия. Похлопывания по попе, объятия или рассказ пошлых анекдотов, касающихся пола или границ статуса, – такое свойское поведение начальника часто обостряет у сотрудников чувство несправедливости, создает ощущение, что их пытаются эксплуатировать.

Чем выше у человека статус, тем больше требований к его поведению. Все знают, что для руководящего звена выделяются отдельные уборные, но мало кто задумывается, почему. Смысл в создании пространства, в котором начальнику можно было бы собраться, привести себя в порядок, настроиться на встречу с подчиненными. Статус взаимосвязан с социальной ценностью: чем она выше, тем более неприкосновенным становится ее обладатель. Общепринятый стереотип – наделение управленцев нечеловеческими качествами. Согласитесь, вряд ли кто-то ожидает встретить супермена в уборной для работников.

Даже в нерабочее время начальник не может полностью расслабиться, он по-прежнему должен сохранять лицо на публике и в отношениях. Наибольшей степенью свободы мы обладаем в детстве, но с возрастом и приобретением более высокого положения границы дозволенного сужаются. Нас часто шокирует, когда какое-нибудь высокое должностное лицо в неформальной ситуации сквернословит, ведет себя дурашливо или другими способами выходит из роли.

Томас Харрис в книге «Я – окей, ты – окей»¹² пишет, что ко времени, когда мы становимся взрослыми, у нас появляется выбор, в какой из трех ролей войти в ситуацию: ребенок, взрослый или родитель. Каждую из них мы не раз проигрывали в жизни. Мы умеем ребячиться, быть авторитарными или соответствовать нашему возрасту. То, в пользу чего мы делаем выбор в той или иной ситуации, зависит от нашего видения других людей: кто они, каковы их личностные пристрастия, какая разница в положении. Если собеседник говорит с нами с позиции наставника, мы невольно начинаем действовать по-детски, становимся пассивно-агрессивными. При этом мы вполне можем отдавать себе отчет, что более эффективным было бы подойти к ситуации по-взрослому.

Здесь возникает вопрос, оптимальна ли настоящая и обдуманная помощь в отношениях взрослый – взрослый, ведь они сбалансированы априори и не зависят от официального социального положения. Когда мы оказываем помощь с позиции родителя, мы занимаем более высокую позицию, нежели тот, кто находится в роли ребенка. Такая схема общения может исказить процесс самым непредсказуемым образом. Родителя, сопровождающего ребенка, скорее рассматривают как опекающего, чем помогающего. Если родитель перейдет на позицию взрослого, то, возможно, ему удастся достичь лучшего результата. Так, на просьбу ребенка «Помоги мне с домашним заданием» вместо «Дай-ка посмотреть. Вот и ответ» (ответ родителя) он может сказать: «Что у тебя не получается?» (ответ взрослого).

А как рассматривать ситуацию, когда ребенок помогает родителю? Есть много замечательных примеров детей, заботящихся о престарелых родственниках. Хотя в нашем обществе такие истории воспринимаются с удивлением, скорее как исключение, чем правило. Такие дети ведут себя очень зрело, по-взрослому.

Давайте обобщим особенности трансакций. Когда тот, кто предлагает помощь, ведет себя по-родительски, тот, кто ее получает, может почувствовать себя под опекой. Когда помощник встает на позицию ребенка, то у клиента это вызывает смущение и желание поменяться ролями. Я описал этот механизм в общих словах, пока игнорируя культурные вариации.

Удивительным примером культурных различий стало открытие, сделанное в рамках проекта европейской дочерней компании нефтяной компании Exxon. Руководящие кадры, которым пришлось работать в США, захватили с собой по два комплекта одежды: официальные темные костюмы предназначались для посещений штабов компании в Нью-Йорке, а джинсы, ботинки и обычные футболки – в Техасе. При знакомстве с высокотехнологичными стартапами часто возникает ощущение, что в этих молодых компаниях отсутствуют официальные правила уважения и поведения; но на самом деле это не так. Просто они обладают своей спецификой. Я помню одну организацию, в которой статус был связан с количеством подворотов рукавов рубашки. На первый взгляд общение в таких компаниях абсолютно неформально, но после разговора с инженерами или разработчиками программного обеспечения, занимающими более высокое положение, вновь прибывшие узнают, что здесь разрешено, а что запрещено.

Личностное восприятие зависимости также важно при распределении ролей в ситуации. Например, человек, привыкший к подчинению, может вполне нормально воспринимать отношения, в которых главенствующие роли принадлежат другим, в то время как свободолюбивый посчитает их приемлемыми, только если его позицию примут с уважением. Поэтому так важно разобраться в себе, понять свои склонности и предпочтения, ведь именно они определяют наше ощущение справедливости в развивающихся отношениях.

Наконец, действия правил будут различаться в зависимости от социальной функции отношений. Например, мы постоянно сталкиваемся со множеством коммерческих взаимодействий в сфере продаж. Общение с продавцами и офисными работниками, как правило, носит официальный, обезличенный и сухой характер. Близость не подразумевается, а доверие проблематично, так как мы слишком мало знаем о партнере, чтобы судить о его надежности. Вводная фраза в сфере продаж «Могу ли я вам помочь?» представляет собой попытку поставить вас в зависимость от продавца. Хотя на самом деле это он зависит от вашего решения, покупать или не покупать.

Большинство из нас имели опыт общения с продавцами автомобилей. Зачастую этот процесс можно сравнить с исполнением ритуального танца, определяющего, кто кого победит. Эффективность продаж различных товаров зависит от того, нащупает ли продавец истинную потребность или желание покупателя, которые могут быть удовлетворены покупкой продукта. Если это произойдет, продажу можно будет назвать полезной. Целью продавца становится увлечь покупателя ролью того, кто нуждается в помощи.

К другой группе коммерческих взаимодействий можно отнести сферу услуг, требующих прямого физического контакта с клиентом (стрижка, маникюр, массаж или другие). Здесь также имеются свои особенности взаимоотношений: у клиента есть специфические потребности; роль помощника четко обозначена, но ограничена; общение по общему соглашению выстраивается в формальной, дистанцированной форме, потому что помощник получает доступ к телу клиента, не состоя с ним в близких отношениях. Если клиент удовлетворен сервисом, то впоследствии отношения с поставщиком услуг могут приобрести менее формальный характер. Например, когда у нас появляется любимый парикмахер или тренер.

Если потребности клиента персонализированы и специфичны (потребность в консультации адвоката, доктора, финансового аналитика, священника или врача и т. п.), отношения помощи приобретают более сложный характер. Изначально они будут формальными, но из-за специфики знаний, которыми обладает помощник, клиент вынужденно оказывается в зависимости, что делает его более уязвимым в отличие от сфер продаж и услуг. Там, как мы помним, клиент обладает более высоким статусом и весом, потому что он в любой момент может прервать контакт и спокойно уйти. В формальных отношениях помощи, инициированных клиентом, у помощника преимущество перед клиентом. Но, чтобы оказывать свои услуги, одного профессионализма представителям данной категории недостаточно, они обязаны иметь лицензию и придерживаться стандартов этики.

Формально позиция специалистов, наемных помощников, дает им возможность манипулировать клиентом и извлекать выгоду из полученных от него сведений, однако они должны ограничивать себя официальными правилами и внутренними критериями порядочности. Такая ситуация не всегда нравится клиенту. Зачастую он пытается сохранить иллюзию обладания более высоким статусом, чем помощник, за счет того, что он платит. Чтобы защитить свои позиции, клиент будет отрицать свою уязвимость. Далее мы остановимся на этом подробнее.

Выводы

Итак, давайте вспомним основные тезисы второй главы. Для того чтобы в обществе сохранялся порядок и оно продолжало функционировать, процесс неформальной взаимопомощи должен протекать постоянно и беспрепятственно. Все формы успешного взаимодействия базируются на правиле признания и сохранения лица партнера. Нормы поведения и уважения предписывают нам ежедневно оказывать содействие друг другу. Если кто-то излишне агрессивен или пассивен либо какими-то действиями приводит нас в замешательство, мы пытаемся быстро исправить ситуацию своими возражениями, извинениями и/или отстраняемся от нее. Мы должны научиться разбираться в механизмах происходящего, когда привычное течение жизни прерывает чья-то просьба или настойчивое предложение помощи. Нам нужно сфокусировать внимание на самом процессе. Взрослея, мы понимаем, что в разных типах отношений правила, которые уже были описаны, могут отличаться. Мы должны задаваться вопросом, есть ли общая существенная динамика в любых взаимоотношениях помощи. Если без доверия невозможна помощь, то что значит доверять продавцу?

Любые взаимодействия строятся на принципах взаимовыгодного общения и неких культурных правилах, заставляющих личность действовать справедливым образом, чтобы каждая сторона оставалась в выигрыше. В повседневной жизни мы исполняем наши роли с целью сохранить образ, позиционируемый нами и другими людьми. С возрастом мы учимся преодолевать различные ситуации, каждая из которых требует от нас выбора соответствующего обстоятельствам амплуа – актера или зрителя.

Социальные ценности, заявленные в каждом отдельном случае, определяются типом отношений и задачами. Мы не можем ожидать, что специалист горячей линии по ремонту компьютеров включится в решение наших личных проблем, и не имеем права обижаться из-за отсутствия с его стороны излишней заинтересованности к нашей персоне. Другое дело близкий человек: когда мы просим поговорить о чем-то личном, в чем нам требуется помощь, мы рассчитываем на внимание и заботу. Отсутствие реакции и объяснений с его стороны может обидеть нас, так что впоследствии мы уже вряд ли обратимся к нему за помощью.

Потенциальные помощники должны осознать, что мир, в котором мы живем, зиждется на принципах взаимовыгодного общения и подчиняется театральным законам. Поэтому, чтобы построить отношения на платформе справедливости и равноправия, важно ясно осознавать свою роль и правильно определять, что является ценностью и в чем заключается оплата в той или иной ситуации.

Наконец, важно понять, что в повседневном потоке жизни помощь сама по себе – важная социальная валюта. Ее неправильная оценка приведет к дисбалансу. Если же знать, когда и как оказывать и получать помощь, то можно значительно улучшить отношения, сделать их более эффективными. Как мы видим, помощь одновременно может быть и привычным обменом, лежащим в основе всех типов социального поведения, и особым процессом, который иногда прерывает повседневный поток событий и требует более пристального внимания. В следующей главе мы узнаем о специальных условиях, возникающих, когда требуется формальная помощь, а также о возможных ловушках для помощника и для клиента.

Глава 3. Неравенство и неоднозначность отношений помощи

Давайте подробнее остановимся на динамике развития отношений между участниками в области неформальной помощи и характерных потенциальных ловушках. В этой главе мы рассмотрим такие явления, как социальное неравенство и двоякость ролей в момент просьбы или оказания содействия. При взаимных доверительных отношениях в хорошо организованной функционирующей команде этот повседневный процесс по большей части проходит по накатанной. Оказывать и получать помощь подобного типа мы учимся в раннем детстве, поэтому ответная реакция возникает автоматически с кивком головы, сказанным «спасибо» и другими подтверждающими действиями. По мере необходимости роли помощника и клиента сменяются без лишних слов.

Однако если появляется какое-то препятствие или происходит что-то непредвиденное, привычные роли помощника или клиента ставятся под сомнение, и на первый план выходит принцип выгодного взаимодействия. Как правило, потребность в помощи подобного рода возникает неожиданно и внезапно: мы заблудились и нуждаемся в указании правильной дороги; мы что-то уронили, но наши руки заняты; мы не можем сами открыть дверь; нам необходимо перестроиться в другой ряд, но он занят. А еще нам может понадобиться поддержка или совет от друзей и супругов в решении непредвиденно возникшей проблемы или новая ситуация потребует перераспределения ролей в команде. Ну и, конечно, мы можем спонтанно предложить помощь тому, кто, на наш взгляд, в ней нуждается, подчас вызывая удивление и даже некоторое смятение со стороны потенциального клиента. Когда такой неформальный тип помощи проявляется сам по себе, мы не замечаем лежащую в его основе динамику, но если этого не происходит, то мы расстраиваемся и теряемся в догадках, что же послужило причиной неудачи.

Эта динамика максимально заметна в ситуациях, нарушающих наш привычный образ жизни. Например, мы сталкиваемся с проблемой, которая требует оказания формальной помощи специалистами, обеспеченными лицензиями, знаниями и специальным оборудованием. Если необходимость в содействии возникает в технологической сфере или сфере красоты, то речь идет о полуформальной помощи. К первой категории помощников относятся представители помогающих профессий (врачи, юристы, консультанты, священники, социальные работники и тренеры), ко второй – компьютерные и финансовые консультанты, декораторы, ландшафтные дизайнеры, разные подрядчики и даже продавцы. К этим специалистам нас вынуждает обратиться необходимость что-то исправить или улучшить.

Давайте подробнее остановимся на вопросах выгодного взаимодействия и распределения ролей в формальных, полуформальных и неформальных ситуациях.

Потеря статуса при обращении за помощью

Ситуации помощи по своей сути несбалансированны, так как роли их участников неравнозначны. Когда вы просите помочь (не знаете, что делать дальше, нуждаетесь в совете, утешении, поддержке или даже в уходе), вы временно теряете свой статус и лишаетесь независимости. Меня всегда удивляет реакция споткнувшегося или упавшего человека. Первое, что вылетает из его уст: «Я в порядке». Узнаёте себя? Мы все говорим так. Даже если нам очень больно, мы всё равно не хотим оказаться зависимыми. Для большинства из нас картина максимального унижения и зависимости – это оказаться в больнице и ходить в утку.

Потребность все контролировать особенно сильна в культурах, где взросление означает приобретение независимости. Особенно это характерно в обществе, ориентированном на маскулинность: быть независимым – значит не нуждаться в помощи, а потребность в ней воспринимается как нечто унизительное. В американской культуре часто можно услышать насмешливую фразу: «Настоящий мужчина не спрашивает разрешения, он сам решает, куда идти». Визит к психотерапевту человека, испытывающего эмоциональные затруднения, часто наводит на мысль, что он, во-первых, что-то скрывает и, во-вторых, не может самостоятельно с этим справиться. Среди схожих типов культур США, пожалуй, самый яркий пример неодобрительного отношения к тем, кто не может обойтись без посторонней помощи. Это заставляет многих людей скрывать обращения к услугам людей помогающих профессий.

Ощущение потери статуса также возникает при взаимодействии с коллегами. Во многих компаниях обращение к консультанту с просьбой о помощи равносильно признанию того, что обратившийся не справляется со своими должностными функциями. Во время моих ежеквартальных визитов в европейскую компанию, которую я консультировал в течение пяти лет, мне доводилось обедать в столовой для управленцев. Зачастую я встречал там некоторых знакомых мне начальников, с которыми мы совместно трудились над разными проектами. К своему удивлению, я обнаружил, что они отводят от меня глаза и делают вид, будто мы незнакомы. Мой наниматель объяснил мне это тем, что их присутствие в моем обществе может несколько скомпрометировать их.

Аналогичное поведение характерно и для посетителей, выходящих из кабинета психиатра в помещение, где своей очереди дожидаются другие пациенты. Желание обеспечить приватность своих клиентов заставляет некоторых специалистов отделять вход от выхода. Обращение за помощью весьма проблематично в таких культурах. Этот акт равносилен для просящего потере статуса, он создает дисбаланс положений. Психиатр Ирвин Ялом¹³ хорошо понимал суть этого вопроса:

«Ведение психиатрического лечения осложняется внутренними несоответствиями. С самого начала понятно, что участники процесса терапии не могут быть союзниками и находиться на равных: пациент ощущает тревогу и растерянность, в то время как от врача ожидается применение профессиональных навыков для поиска ответов на вопросы и бесстрастного рассмотрения причин возникновения данного состояния. Более того, пациент платит тому, кто его лечит. Само слово „лечить“ уже подразумевает отсутствие равных позиций, которое доктор должен суметь преодолеть или скрыть, ведя себя так, как будто бы они с пациентом стоят на одном уровне».

Получение преимущества над просящим о помощи

Когда вы вызываете доверие в роли помощника, то моментально повышаете свой статус и силу в прямом (помог подняться упавшему человеку) и переносном (дал профессиональную консультацию или совет, используя свою мудрость и знания для решения проблемы) смыслах. Человек, нуждающийся в поддержке, автоматически попадает в ситуацию, в которой уровень возможностей и ценности потенциального помощника увеличивается вне зависимости от того, сможет ли он действительно помочь. Эта добровольная переуступка собственной силы нарушает равновесие в отношениях. После того как клиент заявил о своей потребности, он – пассивный и зависимый наблюдатель, а помощник – игрок, владеющий мячом. Вопрос: что он с ним сделает?

Очень важно осознавать этот нюанс: обращение к потенциальному помощнику наделяет его неким превосходством. У него появляется выбор: либо оказать помощь, либо обратить ситуацию в свою пользу. Иногда человек понимает, что не в силах оказать реальной помощи, но продолжает идти на поводу ощущения собственной значимости и личной выгоды. Трудно добровольно отказаться от даруемой силы (власти), скромно признав: «Вряд ли я смогу быть полезным» или «Я здесь бессилен». Возникает большое искушение воспользоваться шансом оказать помощь. Это ярко проявляется, когда кто-то просит меня решить какую-нибудь компьютерную проблему. Даже если я понимаю, что, вероятно, знаю, как решить проблему, не лучше просящего, я все равно вскакиваю и начинаю помогать, иногда ухудшая положение дел.

Другая сложность заключается в том, что, когда вас просят о содействии, вы обязаны дать ответ. Человек как бы выходит на сцену, открывается перед вами. Просто уйти от ситуации уже нельзя, поскольку оказание помощи – важная обязанность членов цивилизованного общества. Мы уже уяснили, что с запросом о содействии потенциальный клиент становится уязвимым и попадает в ситуацию статусного дисбаланса. Когда коллега или друг обращаются к вам в дружеской манере за советом: «Можно с тобой кое-что обсудить? Мне нужен совет…» – то согласно правилам этикета нужно сказать в ответ что-то имеющее значение: либо «Конечно, давай сядем и поговорим…», либо «С удовольствием, но давай позже? Я сейчас немного занят…». Любая из этих фраз признаёт просьбу просящего и выравнивает положения участников, наделяя партнера статусом получающего ваше внимание. Заинтересованность помогает сохранить лицо.

Игнорирование просьбы или отказ принять участие в решении проблемы могут обидеть человека и дополнительно усугубить его и без того низкое положение. Подобная ответная реакция как бы свидетельствует о том, что его проблема не заслуживает внимания. Согласитесь, не очень приятно получать отказ со стороны доктора или адвоката, к которым мы обратились за помощью. Но гораздо больнее воспринимается пренебрежение со стороны друга или супруга. В формальных ситуациях моменты отказа обычно сглаживаются признанием сложности нашей просьбы и предложением обратиться к кому-нибудь из коллег специалиста, а «нет» со стороны близких людей расценивается как попытка отделаться от нас и значительно ухудшает наше состояние.

Таким образом, изначально любые отношения помощи находятся в дисбалансе: озвучивая проблему, клиент как бы передает свою силу помощнику, наделяя его неким преимуществом. Большая часть ситуаций, когда процесс помощи осуществляется не по правилам, происходит из-за непризнания этого факта. Отношения помощи должны выстраиваться, а не восприниматься как данность. Дисбаланс очевиден, а вот правила взаимовыгодного общения, способные наладить процесс помощи, совсем нет. Ни помощник, ни клиент изначально не знают, чего ожидать от отношений и каких усилий они потребуют. Любая форма помощи предполагает, что клиент предоставит в обмен на ее оказание нечто ценное. В случае профессиональной помощи речь идет о денежном вознаграждении. В сфере неформального взаимодействия как минимум должны последовать признательность и благодарность.

Изначальный дисбаланс силы – предполагаемая зависимость клиента от помощника и неоднозначность ожиданий друг от друга – вызывает тревогу и напряжение у обоих участников процесса¹⁴. Форма, которую принимает эта тревога, зависит от природы отношений и ситуации. Например, перед официальным посещением доктора или коуча, к которым мы попали по рекомендации, тревогу вызовет страх плохо проявить себя, если попросят что-нибудь сделать. Но когда мы обращаемся с тем же вопросом или проблемой к другу, нас будет волновать, не навязываемся ли мы, соблюдаем ли границы, всерьез ли друг воспримет нашу проблему и не проигнорирует ли нас. Другими словами, как только прозвучала просьба о помощи, тревога стала неотъемлемой частью ситуации, и неважно, в каких отношениях находятся клиент и помощник.

Если тревогу не признать вовремя, обе стороны могут занять неэффективную оборонительную позицию. Необходимо как можно быстрее уменьшить уровень напряжения между ними, пока участники не поддались эмоциям и не усложнили этим процесс взаимодействия. Подобные реакции становятся потенциальными ловушками и для клиента, и для помощника. Они очевидны, когда кто-то делает официальный запрос о помощи.

Рассмотрим пять типов ловушек, в которые может попасть клиент. Начну с клиентских эмоциональных реакций, потому что именно они должны учитываться при выборе дальнейших действий, но зачастую помощник улавливает их не сразу.