Kitobni o'qish: «Последний год»
Последний год
Е Пуговка
Книга «Последний год»
Глава 1. «Не мог покончить с собой»
Эсмеральда стояла у стойки дежурного в отделе полиции, пальцы крепко сжимали старый телефон брата — такой знакомый, с потёртой задней крышкой, которую Дориан никогда не хотел менять. В груди всё сжималось от мысли, что ей придётся снова и снова повторять эти слова, будто если сказать их достаточно громко, кто-то наконец поверит.
— Дориан не мог покончить с собой, — твёрдо произнесла она, глядя прямо в глаза дежурному. — Вы не знаете, каким он был в последний год. Он не из тех, кто сдаётся.
Дежурный вздохнул, привычно и устало, будто слышал эту фразу уже сотню раз. Дело закрыли, всё оформили, точка поставлена. Но Эсмеральда не собиралась уходить. Она знала брата лучше, чем кто-либо. В последний год он стал другим: тише, собраннее, будто носил в себе тяжёлый груз, который никому не хотел передавать. Он часто отменял встречи, говорил, что занят, и отводил взгляд, когда она пыталась расспрашивать. А однажды пришёл к ней поздно вечером, бледный и напряжённый, и попросил: «Сохрани у себя одну папку. Просто пока пусть будет у тебя».
Папка исчезла после его смерти. Кто-то побывал в её квартире, пока она была в морге. Всё выглядело аккуратно, ничего не разбито, но она сразу поняла: искали именно это.
Детектив Эдмунд, к которому в итоге направили Эсмеральду, не стал спорить и сыпать дежурными утешениями. Он был из тех, кто сначала слушает. Седые виски, спокойный голос, взгляд, который будто видит больше, чем человек готов показать.
— Дайте мне телефон, — сказал он просто.
Пока Эдмунд просматривал содержимое телефона, Эсмеральда невольно вспоминала, как Дориан смеялся над её привычкой хранить каждую мелочь. «Ты собираешь воспоминания, как кто-то собирает фантики», — шутил он, а она только пожимала плечами: «Зато если всё исчезнет, у меня останутся эти фантики». Теперь эти «фантики» — сообщения, фото, голосовые — стали её единственной ниточкой к правде.
Среди обычных сообщений — просьбы заехать, напоминания о встречах, шутки, которые теперь казались горькими, — нашлась фотография. Дориан стоял у дверей фонда, где работал бухгалтером. На снимке, сделанном за несколько дней до смерти, на стекле виднелась надпись: «Не доверяй своим». Эсмеральда вздрогнула, увидев её. Она помнила эти слова. Однажды Дориан пробормотал их во сне, а когда проснулся, покраснел и сказал, что это просто дурацкая шутка с работы.
Но теперь эта фраза звучала как предупреждение.
А ещё в телефоне стоял будильник на 3:33 утра с подписью «Не спи». Эдмунд нахмурился, увидев это.
— Зачем ставить будильник посреди ночи, если знаешь, что не проснёшься?
Эсмеральда покачала головой. Она не знала. Но в этом странном времени было что-то пугающее, будто Дориан собирался на тайную встречу, которую нельзя было пропустить.
В галерее нашёлся ещё один снимок — тёмный, почти чёрный. Если чуть осветлить фото, видно угол какого-то здания и часть вывески с буквами «…ОРТ». Эсмеральда не узнавала место.
— Это может быть что угодно, — пробормотал Эдмунд. — Но я проверю.
Когда они закончили с телефоном, Эсмеральда вдруг почувствовала, как сильно устала. Ноги будто налились свинцом, а в горле стоял ком, который никак не получалось проглотить. Эдмунд заметил это и неожиданно мягко сказал:
— Вы можете подождать в моём кабинете. Там тише. И если хотите, я попрошу принести вам чай.
Она кивнула, не в силах выговорить даже «спасибо». В кабинете пахло старой бумагой и кофе, на стене висела карта города с пометками, а на столе лежала стопка папок, которые, казалось, ждали своего часа годами. Эсмеральда села в жёсткое кресло и закрыла глаза на секунду.
И тут Эдмунд сказал то, чего она не ожидала:— Я не обещаю, что всё будет хорошо. Но я обещаю, что мы докопаемся до правды. Даже если она окажется не такой, как вы хотите.Его голос звучал не как дежурная фраза полицейского, а как личное обещание. И впервые за эти дни Эсмеральде стало чуть легче дышать
Эдмунд начал с самого простого — с проверки фонда. На первый взгляд всё выглядело безупречно: отчёты сданы вовремя, благотворительные проекты на слуху, директор Ромео — обаятельный человек с репутацией мецената. Но Эдмунд знал: самые чистые фасады чаще всего скрывают самые грязные углы.
Он запросил выписки по счетам, начал поднимать платежи за последний год. И почти сразу наткнулся на странность: крупные суммы уходили через цепочку компаний, названия которых ничего не говорили, а адреса вели на офисы в полупустых бизнес-центрах. Деньги будто растворялись, чтобы потом появиться в других местах.
Дориан работал с этими цифрами каждый день. Он видел, как они двигаются, как прячутся за слоями договоров и подставных фирм. И, судя по всему, он не просто заметил — он начал собирать доказательства. Эсмеральда вспомнила, как брат в последнее время часто задерживался на работе, как говорил, что «почти всё сложил». Папка, которую он ей отдал, наверняка была частью этой мозаики.
Эдмунд решил поговорить с теми, кто видел Дориана в последние дни. Коллеги вспоминали, что он стал замкнутым, но не агрессивным. Никто не замечал в нём отчаяния — скорее, напряжение, как у человека, который балансирует на краю и боится сделать лишнее движение. А потом всплыло ещё одно: каждый вечер Дориан звонил одному и тому же человеку. В журнале звонков тот был записан как «Старый друг».
Эсмеральда нахмурилась, пытаясь вспомнить, о ком речь. Дориан редко говорил о старых знакомых, но однажды упомянул Эраста — бухгалтера из того же фонда, с которым они вместе начинали. «Он хороший парень, но слишком любит лёгкие пути», — как-то бросил Дориан, и в его голосе тогда прозвучала странная горечь.
Тем временем Эсмеральда пыталась держаться. После визита в участок она вернулась домой, где тишина казалась особенно громкой. Квартира будто помнила Дориана: на полке стояла его любимая кружка, на вешалке висела куртка, которую он так и не успел убрать. Она села на диван, обхватив колени руками, и вдруг поняла, что больше не может быть одна.
Ей хотелось, чтобы кто-то просто посидел рядом, не задавая вопросов, не пытаясь утешить, а просто был. И она позвонила своей подруге Лиле, с которой они дружили ещё со школы. Лила приехала почти сразу, с пакетом горячего чая и парой бутербродов, будто знала, что Эсмеральда ничего не ела.
— Ты не должна проходить через это одна, — сказала Лила, обнимая её. — Даже если ты думаешь, что справляешься.
Они сидели на кухне, и Лила рассказывала какие-то обычные истории: про соседа, который опять забыл ключи, про кота, который устроил ночной забег по квартире. И в этих простых словах было столько тепла, что Эсмеральда наконец смогла выдохнуть.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я всё время думаю, что если бы я тогда настояла, если бы не позволила ему уйти в эту тишину, может, ничего бы не случилось.
Лила покачала головой:
—Ты не можешь винить себя за то, что он решил нести этот груз в одиночку. Иногда люди так делают, потому что думают, что защищают тех, кого любят.
Слова Лилы отозвались в груди, как тихий, но важный аккорд. И Эсмеральда поняла: она должна держаться не только ради себя, но и ради того, чтобы Дориан не остался в этой тишине один.
А в это время Эдмунд продолжал копать. Он нашёл ещё одну деталь: незадолго до смерти Дориана из сейфа фонда пропала небольшая сумма — не миллионы, а всего пара сотен тысяч. Это странно: если фонд ворует миллионами, зачем брать мелочь?
И тут всплывает ещё один человек — охранник фонда, Лука. Он работал в ту самую ночь, когда исчезла папка из квартиры Эсмеральды. Лука говорил, что ничего не видел, но Эдмунд заметил у него на куртке свежую царапину и пятно, похожее на краску с двери подъезда Эсмеральды.
Теперь у Эдмунда было два подозреваемых, и он не знал, кто из них опаснее.
Когда Эдмунд нашёл Эраста, тот встретил его с натянутой улыбкой и сразу начал говорить о том, как тяжело всем было после смерти Дориана. Но в его движениях чувствовалась нервозность: он то и дело поправлял воротник, смотрел не в глаза, а чуть в сторону, и слишком много объяснял без вопросов.
— Мы с Дорианом давно знакомы, — повторял он. — Ещё с университета. Он был таким правильным, всегда всё по полочкам. Иногда это даже раздражало.
