Faqat Litresda o'qing

Kitobni fayl sifatida yuklab bo'lmaydi, lekin bizning ilovamizda yoki veb-saytda onlayn o'qilishi mumkin.

Kitobni o'qish: «История педагогики и образования. Учебник для вузов»

Name: История педагогики и образования. Учебник для вузов
ISBN: 978-5-496-01796-1

Петр Юнацкевич, Владимир Александрович Кулганов, Е. И. Николаева

Shrift:

© ООО Издательство «Питер», 2016
© Серия «Учебник для вузов», 2016

Введение

История педагогики – отрасль педагогической науки, изучающая состояние и развитие теории и практики воспитания и обучения подрастающего поколения на различных ступенях эволюции человеческого общества.

В истории отечественной и зарубежной школы и педагогической мысли можно почерпнуть опыт, на основе которого образуется живая часть практического ума современного родителя, воспитателя, учителя, преподавателя. Знание истории обучения и воспитания необходимо каждому образованному человеку – и педагогу в особенности. По выражению одного из крупных государственных деятелей XVIII века В. Н. Татищева, человек без знания «совершен, мудр и полезен быть не может».

В оригинальных сочинениях, трактатах и речах педагогов прошлого изложены прогрессивные мысли и воззрения в области обучения и воспитания.

В учебник включены тексты из следующих источников с необходимыми комментариями.

1. Антология педагогической мысли Древней Руси и Русского государства XIV–XVII веков / Сост. С. Д. Бабишина, Б. Н. Митюрова. – М.: Педагогика, 1985.

2. Антология педагогической мысли России XVIII века / Под ред. Г. Н. Волкова, И. А. Соловкова. – М.: Педагогика, 1985.

3. Джуринский А. Н. История педагогики: Учебное пособие. – М.: Форум-ИНФРА-М, 1998.

4. Корнетов Г. Б. Всеобщая история педагогики. – М.: ИТПИМИО, 1994.

5. Очерки истории школы и педагогики за рубежом: В 3 ч. / К. И. Салимова, В. Г. Безрогов, Б. М. Бим-Бади и др. – М.: НИИОП, 1988–1991.

6. Послушник и школяр, наставник и магистр. Средневековая педагогика в лицах и текстах: Учебное пособие / В. Г. Безрогова, П. Ю. Уварова и др. – М.: Изд-во РАО, 1996.

7. Хрестоматия по истории педагогики: В 3 т. / Под общ. ред. А. И. Пискунова. – М.: Творческий центр «Сфера», 2006.

8. Школа и педагогика в культуре Древней Руси: Историческая хрестоматия: В 2 ч. Ч. 1. – М.: Просвещение, 1992.

Основные исследовательские работы по истории педагогики в целом приведены в списке рекомендованной литературы.

Раздел 1
История образования и педагогической мысли как область научного знания

Глава 1. Первобытное воспитание

Учебные вопросы:

1. Концепции происхождения воспитания.

2. Зарождение воспитания как особого рода деятельности.

3. Воспитание детей в семье.

4. Организованные формы воспитания.

1. Концепции происхождения воспитания

Мировая наука предлагает несколько концепций происхождения воспитания. Первая теория – эволюционно-биологическая. Ее авторы – Ш. Летурно, Дж. Симпсон, А. Эспинас. Суть теории: сближение воспитательной деятельности людей первобытного общества с присущей высшим животным инстинктивной заботой о потомстве.

Вторая теория – психологическая. Ее автор П. Монро объяснял происхождение воспитания проявлением у детей бессознательного инстинкта к подражанию взрослым. В обеих теориях сходно утверждение, что первобытное воспитание возникло как постепенное приспособление детей к существовавшему порядку вещей. П. Монро утверждал, что мир первобытного человека сосредоточен в настоящем. У него почти нет сознания прошлого и будущего. Его воспитание есть лишь приспособление к среде.

Современные исследования учитывают при рассмотрении вопроса о происхождении воспитания преемственность между формами рассудочной деятельности у некоторых высших животных и человека. В настоящее время ученые делают акцент на качественных социальных характеристиках, которые отличали человеческое воспитание при его зарождении в виде особого вида деятельности.

К числу предметов и знаков воспитания эпохи первобытности можно отнести находки археологов:

• орудия труда и быта;

• примитивные детские игрушки;

• наскальные изображения и пр.

Красноречивые свидетельства о воспитании, принятом у древних людей, доносят народные игры, обряды, развлечения, фольклор.

2. Зарождение воспитания как особого вида деятельности

К периоду 40–35 тысяч лет назад относится и зарождение воспитания как особого вида человеческой деятельности. Жизнь и воспитание первобытного человека выглядели весьма примитивно. Окружающий мир воспринимался как нечто живое, наделенное сознанием. Стихийно возникшие цели воспитания заключались в подготовке к простейшему существованию и осознанию мира как анимистического феномена. Зачатки педагогической мысли развивались только на уровне обыденного сознания, сводились к практическому воспитанию и проявлялись в традициях и фольклоре.

Как отмечает А. Н. Джуринский, воспитание зародилось как одновременно физическое, умственное и нравственно-эмоциональное взросление. Воспитание предков человека и первобытных людей выглядело бессистемно, стихийно. Его содержание и приемы усложнялись по мере обогащения общественного опыта и сознания. Поначалу воспитание не являлось особым видом деятельности и сводилось к передаче жизненного опыта. В таком виде оно возникло в эпоху выделения человека из животного мира, то есть 2–3 миллиона лет назад.

Постепенно воспитание как передача опыта из поколения в поколение, являясь частью повседневной борьбы за выживание, начало приобретать черты особого вида деятельности.

Воспитание возникло из потребности людей в общении и оказалось тесно связанным с эволюцией форм примитивного труда.

Непременное условие существования древнего человека – изготовление и использование орудий. Для этого была необходима передача соответствующего опыта. Без помощи старших дети таким опытом овладеть не могли. Поэтому роль взрослых в организации обучения детей возрастала. Первобытное воспитание готовило всех одинаково к повседневной жизни. Единственными ориентирами дифференциации воспитания оказывались пол и возраст детей. Воспитание основывалось на общинном образе жизни.

С появлением человека современного физического типа в генезисе воспитания начался новый этап. В нем все более усиливалась общественная направленность развития человека.

3. Воспитание детей в семье

Приблизительно в 9–8-м тысячелетиях до н. э. воспитание превращается в сословно-семейное. Дети воспитываются на примере родителей. В зависимости от принадлежности к той или иной страте – вождей, жрецов, воинов или остальных членов общины – воспитание ребенка приобретает заметные различия. В семьях элиты увеличивается срок детства и, соответственно, усиливается воспитательное воздействие на подрастающие поколения.

Дети со слов родителей, путем подражания воспринимали опыт и информацию предшественников. Этот опыт оценивался как тайна и волшебство. Вот почему действиям, связанным с воспитанием, придавали магический смысл. Например, у африканских готтентотов матери произносили над ребенком колдовские заклинания, чтобы он рос сильным и ловким охотником. Нравственные назидания родителей также наделялись чудотворным значением. «Так, у австралийских туземцев был ритуал, когда ребенка слегка били жареной многоножкой по ноге и приговаривали: “Будь добрым, не бери чужого”».¹

4. Организованные формы воспитания

При передаче опыта люди первобытной эпохи пользовались определенными дидактическими приемами, которые вырабатывались под влиянием условий жизни. Поэтому первоначальные формы и методы воспитания носили примитивный, неосознанный характер. Детям показывали, что и каким образом делать: как действовать палкой, выделывать шкуру убитого животного, находить и собирать съедобные растения и пр. Основным приемом эмоционально-психологического воздействия взрослых было механическое повторение.

По мере усложнения труда менялись задачи и приемы передачи социального опыта. Появляются зачатки организованных форм воспитания. Постепенно оно сосредоточивается в руках специально назначаемых для этого лиц.

Срок детства и воспитания в первобытных общинах был весьма непродолжительным и ограничивался возрастом от 9 до 11 лет. Младших мальчиков и девочек отдавали под присмотр женщин, которые обучали их первым навыкам трудовой деятельности. В этот период дети много времени проводили в играх, имитируя жизнь взрослых. Старейшины и священнослужители следили, чтобы дети не нарушали установленных общиной запретов.

По мере взросления мальчики большую часть времени начинали проводить с мужчинами. Так они приобщались к охоте, рыболовству и т. п. Женщины обучали девочек-подростков ведению домашнего хозяйства.

Воздействие воспитания было минимальным. Детям предоставлялась значительная свобода в поведении. Наказания не были жестокими. В худшем случае это могли быть шлепки или угрозы физической силой (удар палкой по следу ребенка в его присутствии). В дальнейшем ситуация меняется. Расслоение общины и рост социальных антагонизмов ужесточили воспитание. Физические наказания стали применяться часто.

Общинная традиция воспитания на исходе первобытнообщинного периода привела к появлению своеобразных домов молодежи для детей и подростков. По сути, это были предшественники школ, организованные для воспитания общественного человека, обучения его определенным трудовым навыкам, умениям, обрядам. Основной формой воспитания оставались совместные игры и занятия.

В условиях матриархата мальчики и девочки воспитывались под руководством женщин совместно до 7–8 лет и раздельно в более старшем возрасте. При патриархально-родовом строе дома молодежи становятся раздельными. Воспитание мальчиков полностью переходит в ведение старейшин и жрецов. По мере имущественного расслоения появляются отдельные дома молодежи для бедных и для состоятельных членов общины. Они существовали, например, у племен ацтеков и майя (Америка), маори (Новая Зеландия) на стадии разложения патриархальной общины.

Все подростки обоих полов, достигшие 10–15 лет, проходили инициацию – процедуру посвящения во взрослые. У мальчиков она была более длительной и сложной. Инициация проводилась в виде религиозного обряда и сопровождалась традиционными песнопениями, ритуальными танцами, магическими заклинаниями. Ей приписывалась магическая сила. Программа подготовки к инициации мальчиков включала усвоение знаний и практических умений, необходимых охотнику, земледельцу, воину и т. д., программа для девочек – приобретение навыков ведения домашнего хозяйства. Запоминание наставлений, закрепление определенных навыков должны были сопровождаться болевым ощущением от удара, щипка, укола, нанесенных наставником.

Задания для самостоятельной работы

1. Основные особенности воспитания в первобытную эпоху.

2. Динамика содержания и формы воспитания в первобытном обществе.

3. Организованные формы воспитания.

Глава 2. Школа и воспитание в Древнем мире

Учебные вопросы:

1. Воспитание в условиях цивилизаций Древнего Востока.

2. Школа в Древнем Египте.

3. Воспитание и обучение в Древней Индии.

4. Педагогическая мысль в Древнем Китае.

1. Воспитание в условиях цивилизаций Древнего Востока

История воспитания как особой сферы общественной деятельности восходит к эпохе цивилизаций Древнего Востока, зарождение которых относится к 5-му тысячелетию до н. э.

В эпоху позднего неолита в различных регионах мира стали появляться первые признаки разложения первобытной формации. Этот процесс был многовековым, исторически длительным. Разновременность возникновения новых общественных структур приводила к тому, что наряду с новыми способами социализации подрастающего поколения сохранялись и старые формы воспитания.

В государствах, пришедших на смену союзам племен, воспитание и обучение осуществлялись преимущественно в семье. В эпоху перехода от общинно-родового к рабовладельческому строю в древних цивилизациях Востока бытовали и видоизменялись прежние традиции семейного воспитания. Педагогические прерогативы патриархальной семьи отражены в таких литературных памятниках Древнего Востока, как Законы вавилонского царя Хаммурапи (1750 до н. э.), Книга притчей иудейского царя Соломона (начало 1-го тысячелетия до н. э.), индийская Бхагавадгита (середина 1-го тысячелетия до н. э.) и др.

К 1-му тысячелетию до н. э. постепенное развитие ремесел и торговли, усложнение характера труда, рост городского населения способствовали расширению круга людей, которым были доступны школьное обучение и воспитание. Кроме детей аристократии и служителей культа в школах учились наследники состоятельных ремесленников и торговцев. Однако абсолютное большинство населения обходилось семейным воспитанием и обучением.

Воспитание и школу Древнего Востока следует рассматривать как нечто относительно цельное и вместе с тем как результат специфического развития каждой из древневосточных цивилизаций, давших человечеству бесценный опыт, без которого невозможно представить дальнейшую эволюцию мировой школы и педагогики.

Государства в междуречье Тигра и Евфрата (Шумер, Аккад, Вавилон, Ассирия и др.) имели достаточно стабильную и жизнестойкую культуру. Здесь успешно развивались астрономия, математика, агротехника; были созданы оригинальная письменность, система музыкальной записи, процветали различные искусства. Почти в каждом городе были и школы. Учебные заведения появились в 3-м тысячелетии до н. э. в связи с потребностью хозяйства и культуры в грамотных людях – писцах. Представители этой профессии стояли на достаточно высокой ступени социальной лестницы. Первые заведения, где готовили писцов, получили название домов табличек (по-шумерски – эдуббы). Письмена клинописью вырезали деревянным резцом на сырой глиняной табличке, которую затем обжигали. Первые школьные таблички относятся к 3-му тысячелетию до н. э. С начала 1-го тысячелетия до н. э. писцы стали пользоваться деревянными табличками: их покрывали тонким слоем воска, на котором выцарапывали письменные знаки.

Эдуббы возникали, очевидно, в семьях писцов, затем – при храмах и дворцах. Воссоздать картину школьного образования того времени помогают клинописные глиняные таблички, найденные археологами в развалинах древних дворцов, храмов, библиотек. Среди них те, на которых записаны законы вавилонского царя Хаммурапи (1792–1750 до н. э.), законы Ассирии (вторая половина 2-го тысячелетия до н. э.), летописи ассирийского царя Ашшурбанипала (669 – ок. 633 до н. э.). Древние анналы, хроники, законодательство позволяют судить об уровне культуры и образования цивилизаций Двуречья.

Семейно-общинный уклад школы сохранялся на протяжении всей истории древневосточных цивилизаций. Главную роль в воспитании детей играла семья. Как это следует, например, из Кодекса Хаммурапи, за подготовку сына к жизни и обучение его ремеслу ответственность нес отец.

Вначале школьное обучение служило для подготовки писцов. Позднее эдуббы, превращаясь в центры культуры и просвещения, приобретали определенную автономию. При них возникали крупные книгохранилища, например библиотеки в городах Ниппур (2-е тысячелетие до н. э.) и Ассур (1-е тысячелетие до н. э.). В фондах этих хранилищ насчитывались десятки тысяч табличек.

Первые эдуббы были небольшими учреждениями с одним учителем. Обычно ученики жили дома. Учитель должен был уметь выносить разумные, обоснованные суждения, разбираться в ритуалах жертвоприношений, измерять земельные участки, делить имущество, ориентироваться в тканях, металлах, растениях, понимать язык жрецов, пастухов и ремесленников.

Возникшие в Шумере и Аккаде дома табличек претерпели в дальнейшем определенную эволюцию. Постепенно они становились своеобразными культурно-просветительскими центрами. Появляется специальная учебная литература для школ. Так, таблички с первыми методическими пособиями – словарями и хрестоматиями – были изготовлены в Шумере в 3-м тысячелетии до н. э. Они содержали поучения, наставления, назидания, выраженные в фольклорной форме, что должно было облегчать процесс обучения.

В 1-м тысячелетия до н. э. появились эдуббы для девушек из знатных семей. Их обучали письму, религии, истории, математике. Продолжало распространяться обучение при библиотеках, где писцы занимались записями и сбором табличек на различные темы. Наиболее крупными центрами такого рода были библиотеки в Ассуре и Ниппуре. Об объеме работы писцов свидетельствует библиотека царя Ашшурбанипала (VII век до н. э.), где найдено до 24 тысяч клинописных табличек.

2. Школа в Древнем Египте

Школа и воспитание берут начало в 3-м тысячелетии до н. э. в Древнем Египте. Они были призваны перевести ребенка, подростка, юношу или девушку в мир взрослых. Идеалом древнего египтянина считался немногословный, стойкий к лишениям и ударам судьбы человек. В логике этого и шли обучение и воспитание.

Воспитательный процесс в древнеегипетских семьях отражал характер взаимоотношений между женщиной и мужчиной, строившихся на равноправной основе. Поэтому обучению мальчиков и девочек уделялось одинаковое внимание. Принадлежность к привилегированному меньшинству открывала доступ к знаниям, которые следовало «связать в единый узел».

Детям в Древнем Египте уделялось особое внимание, поскольку, согласно верованиям египтян, сыновья и дочери, совершив погребальный обряд, могли дать родителям новую жизнь. Выполняя родительский долг наставника, египтянин считал, что поступает праведно и обеспечивает себе счастливое существование в загробном мире предков. Египтяне верили, что после смерти человека боги на одну чашу весов кладут его душу, а на другую – кодекс поведения (маат). Если чаши уравновешивались, умерший мог начать новую жизнь в загробном царстве. В духе подготовки к загробной жизни составлялись и обращенные к детям поучения. Они служили стимулом для формирования нравственности и отражали идею необыкновенной значимости воспитания и обучения («Подобен каменному идолу неуч, кого не обучал отец»).

Принятые в Древнем Египте педагогические методы и приемы соответствовали целям и идеалам воспитания и обучения. Ученику надлежало научиться слушать и подчиняться. В ходу был следующий афоризм: «Послушание – это наилучшее у человека». Учитель обыкновенно обращался к ученику с такими словами: «Будь внимателен и слушай мою речь; не забудь ничего из того, что говорю я тебе». Наиболее эффективным способом достижения повиновения считались физические наказания. На ученика постоянно сыпались удары, и такое воздействие рассматривалось как естественное и необходимое. Школьным девизом были слова «Ребенок несет ухо на своей спине, нужно бить его, чтобы он услышал».

Нравственное воспитание в Древнем Египте осуществлялось преимущественно через заучивание морализаторских наставлений типа «Лучше уповать на человеколюбие, нежели на золото в сундуке», «Лучше есть сухой хлеб и радоваться сердцем, нежели быть богатым, но познать печаль». Запись, чтение и запоминание подобных наставлений были отнюдь не простым делом, поскольку они изображались иероглифами на языке, все более отличавшемся от живой речи.

Целью обучения древнего египтянина была подготовка к профессии, которой традиционно занимались члены семьи. Таким образом, семья являлась первичным звеном обучения. Свою профессию детям передавали жрецы, музыканты, ремесленники и т. д. Отцы-ремесленники при обучении порой использовали детские игрушки: модели земледельческих орудий, мельниц, кузниц и пр. Военное дело находилось вне строго специального сословно-профессионального обучения. Будущих воинов учили владеть оружием, особыми упражнениями развивали силу, выносливость и ловкость.

Школы возникали при храмах, дворцах царей и вельмож. Обучали в них с пяти лет. Поначалу ученик должен был научиться правильно и красиво писать и читать, затем составлять деловые бумаги, соблюдая соответствующий стиль. Для овладения грамотой ученику следовало запомнить не менее 700 иероглифов, различать беглое, упрощенное и классическое письмо. В итоге ученику необходимо было освоить деловой стиль для светских нужд и уставный для составления религиозных текстов. В эпоху Древнего царства (3-е тысячелетие до н. э.) еще писали на глиняных черепках, коже и костях животных. Но в этот же период появилась и бумага – папирус – из одноименного болотного растения.

Первоначальная стадия обучения – это отработка техники изображения иероглифов. Затем большее внимание уделялось содержанию текстов. На последующем этапе обучали красноречию, что считалось наиважнейшим качеством для писца. «Речь сильнее оружия», «Речь спасает, но может и погубить», – читаем мы на древнеегипетских папирусах.

В некоторых школах обучали математике, географии, астрономии, медицине, языкам других народов. Преподавались знания, которые могли понадобиться для расчетов при строительстве каналов, храмов, пирамид; для определения количества урожая; для астрономических вычислений, использовавшихся, в частности, при прогнозах разлива Нила. Географию часто сочетали с геометрией, чтобы ученик мог научиться рисовать план местности.

Постепенно специализация обучения усиливалась. В эпоху Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.) появляются школы врачевателей. К тому времени были накоплены знания и имелись учебные пособия по диагностике и лечению почти полусотни различных болезней.

Особое место занимали царские школы, где дети высшей знати учились вместе с наследниками фараонов и их родственников. В таких школах особое внимание уделялось переводу древнейших текстов на живой язык.

3. Воспитание и обучение в Древней Индии

В долине Инда школьное образование появилось в доарийский период в городах Хараппской культуры (3–2-е тысячелетия до н. э.), имевших довольно тесные связи с государствами Месопотамии. История сохранила об этой культуре мало сведений. Несколько сотен печатей с надписями на своеобразном письме, глиняные чернильницы для письма – вот, пожалуй, и все вещественные памятники образования тех времен. Фактически древнейшими документами об обучении в Индии являются ведийские упанишады – священные наставления, относящиеся к VIII–VII векам до н. э.

Территория Индии в течение 2–1-го тысячелетий до н. э. осваивалась арийскими племенами. На базе отношений коренного населения с завоевателями ариями возник строй, позднее получивший название кастового. Население разделялось на четыре основные касты, или варны. Три высшие касты составляли потомки ариев: брахманы (жрецы), кшатрии (воины), вайшьи (земледельцы-общинники, ремесленники, торговцы). Четвертой, низшей, кастой являлись шудра (наемные работники, слуги, рабы). Наибольшими социальными привилегиями пользовались брахманы. Кшатрии – профессиональные воины – в мирное время содержались за счет государства. Вайшьи относились к свободной трудовой части населения. Шудры не имели никаких прав, у них были лишь обязанности. Совершенно жалкое существование влачили потомки дравидов – так называемые парии. Кастовый строй наложил специфический отпечаток на развитие воспитания и обучения в Древней Индии.

Не менее важным фактором генезиса воспитания и образования оказалась религиозная идеология: брахманизм (индуизм) в дравидско-арийскую эпоху, буддизм и необрахманизм в последующий период.

Представления о воспитании и обучении основывались на идее, что каждый должен развивать собственные нравственные, умственные и физические качества так, чтобы стать органичным членом своей касты. У брахманов ведущими качествами считались интеллектуальные достоинства, у кшатриев – сила и мужество, у вайшьи – трудолюбие и терпение, у шудры – покорность.

Взгляд на идеальное воспитание (претендовать на которое могли лишь высшие касты) формировало убеждение, что человек рожден для насыщенной счастливой жизни. Воспитание предусматривало умственное развитие (ясность суждений и рассудочное поведение), формирование духовности (способность к самопознанию), физическое совершенствование (закаливание, владение собственным телом), развитие любви к природе и прекрасному, самообладания и сдержанности. Наивысшим проявлением нравственного поведения считалось содействие общему благу.

К середине 1-го тысячелетия до н. э. сложилась традиция семейно-общественного воспитания. На первой ступени – в семье – систематическое обучение не предусматривалось. Для трех высших каст оно начиналось после особого ритуала посвящения во взрослые и ученики – упанаяны. Не прошедшие инициацию становились отверженными, их лишали права вступать в брак с представителями своей касты, получать дальнейшее образование. Так в индоарийском обществе контролировались результаты семейного воспитания и складывалось отношение к ученичеству как закономерному этапу в жизни человека.

Порядок и содержание дальнейшего обучения для представителей высших каст не были одинаковыми. Для брахманов срок инициации приходился на 8-летний возраст, кшатриев – на 11-летний, вайшьев – на 12-летний. Программа образования брахманов была более полной. У кшатриев и вайшьев она отличалась меньшей насыщенностью, но большей профессиональной направленностью. Кшатрии обучались военному искусству, вайшьи – сельскохозяйственным работам и ремеслам. Длительность обучения обычно не превышала восьми лет. Но в исключительных случаях оно продлевалось еще на 3–4 года. Ученичество считалось отдельным важным периодом в жизни человека. Хотя формально все высшие касты имели право на полноценное (брахманское) образование, на практике купцы и ремесленники (вайшьи) в силу своей занятости обычно им не пользовались. Военачальники и цари (кшатрии) свободное время посвящали развлечениям. Таким образом, фундаментальное образование получали брахманы.

Обычное образование включало в себя пересказы вед, обучение чтению и письму. На более высоком уровне обучались лишь немногие юноши. В программу такого образования входили поэзия и литература, грамматика и философия, математика и астрономия. Содержание повышенного образования было для того времени весьма сложным.

Обучение в доме учителя во многом строилось по типу семейных отношений: ученик считался членом семьи и помимо приобретения знаний осваивал правила человеческого общежития. Специальных помещений для учебных занятий не было. Они проводились на открытом воздухе в гурукуле – доме учителя. В дальнейшем появились своеобразные семейные школы, где мужчины обучали молодежь, устно передавая знания.

Мужчины-учителя не получали вознаграждения. Подарки, которые им преподносились, имели скорее символическую ценность. Основным способом компенсации за обучение была помощь учеников семье учителя по хозяйству. Приобретавшие повышенное образование юноши либо продолжали посещать известного своими познаниями учителя – гуру, либо участвовали в спорах и собраниях ученых мужей. Вблизи городов стали возникать так называемые лесные школы, где вокруг гуру-отшельников собирались их верные ученики.

В середине 1-го тысячелетия н. э. в истории древнеиндийской цивилизации начинается новая эпоха. Существенные изменения в экономической, духовной жизни, в сфере воспитания и обучения создали условия для зарождения новой религии – буддизма, который, в свою очередь, оказал воздействие на весь уклад жизни Древней Индии. Буддизм отверг принцип неравенства каст, обратился к отдельной личности и провозгласил равноправие людей по рождению. В буддийские общины принимали представителей любой касты. Согласно буддийскому учению, главной задачей воспитания является совершенствование души человека, которую следует избавить от мирских страстей через процесс самопознания и самосовершенствования. В этом процессе различались три основных этапа: предварительная стадия, стадия сосредоточенности и стадия окончательного усвоения.

Базовое образование получали в религиозных школах вед и светских учебных заведениях. В школах вед обучение носило сословный характер и было адресовано представителям трех ведущих каст. Светские школы набирали учеников независимо от кастовой и религиозной принадлежности, а обучение имело более практическую направленность. В школах вед акцент делался на интеллектуальном образовании с элементами религии.

Ряд буддийских монастырей давал повышенное образование. В этом случае в программу входило изучение древних трактатов по философии, математике, медицине и пр.

В учебных заведениях учитель занимался с каждым обучаемым отдельно. Учителя получали денежное вознаграждение.

Таким образом, организованное воспитание и обучение в Древней Индии прошло длительный путь развития. Программа обучения постепенно приближалась к практике жизни, становилась более доступной, расширялся социальный круг учащихся.

4. Педагогическая мысль в Древнем Китае

В Древнем Китае веками складывался педагогический идеал, который предусматривал воспитание начитанного, вежливого, обладающего внутренним самообладанием человека, умеющего «заглянуть глубоко в себя и установить мир и гармонию в своей душе».

В основе воспитательных отношений лежало уважение к старшим. Учитель почитался как отец. Деятельность наставника пользовалась большим авторитетом. Приобретение образования было делом крайне важным и престижным.

Первые школы в Китае появились в 3-м тысячелетии до н. э. Они назывались сян и сюй. Сян возникли на месте прибежищ для престарелых, бравшихся обучать и наставлять молодежь. В сюй поначалу учили военному делу, в частности стрельбе из лука. Позже для обозначения учебного заведения стали пользоваться словом сюэ (от «учить, учиться»). Первые свидетельства о сюэ содержатся в отдельных надписях эпохи Шан (Инь) (XVI–XI века до н. э.). В сюэ того времени учились лишь дети свободных и состоятельных людей. В программу обучения и воспитания входили шесть искусств: мораль, письмо, счет, музыка, стрельба из лука, верховая езда.

Эпоху Шан (Инь) сменила эпоха Чжоу (XI–III века до н. э.). В этот период в школах обучались дети высокопоставленных слоев (госюэ) и менее родовитой знати (сансюэ): госюэ – в столице, сансюэ – в провинциальных городах.

Главной целью обучения было освоение иероглифического письма. Ко времени возникновения первых школ иероглифическим письмом владели немногие – так называемые пишущие жрецы. Умение пользоваться иероглификой передавалось по наследству и распространялось в обществе крайне медленно. Первые иероглифы были высечены на черепашьих панцирях и костях различных животных. Начиная с X века до н. э. стали появляться иероглифы на бронзовых сосудах. В VIII веке до н. э., открывшем новую эру для письма, уже использовались расщепленный на пластины бамбук и шелковая ткань, на которых писали соком лакового дерева с помощью заостренной бамбуковой палочки. С изобретением бумаги и туши в начале II века н. э. процесс написания иероглифов и обучения иероглифическому письму стал более простым.

Подход к школьному обучению в Древнем Китае сводился к краткой, но емкой формуле: легкость, согласие между учеником и учителем, самостоятельность школяров. Наставник заботился о том, чтобы научить своих воспитанников самостоятельно ставить и решать различные вопросы.

Наибольшее воздействие на развитие педагогической мысли оказали Конфуций и его последователи. Конфуций (551–479 годы до н. э.) создал свою школу, где, по преданию, прошли обучение до 3 тысяч учеников. В дальнейшем мыслитель почитался как божественный покровитель науки и образования. Методика преподавания в школе Конфуция предусматривала диалоги учителя с учениками, классификацию и сравнение фактов и явлений, подражание образцам. Он обобщил опыт воспитания и образования Древнего Китая и высказал собственные оригинальные идеи в этой области.

Конфуций рассматривал воспитание, нравственное самосовершенствование как существенные факторы человеческого бытия, непременные условия благополучия. Стабильность общества, по Конфуцию, покоится на воспитании согласно социальному назначению: «Государь должен быть государем, сановник – сановником, отец – отцом, сын – сыном». Природа человека – тот материал, из которого при правильном воспитании можно сформировать идеальную личность. Усматривая в воспитании огромную созидательную мощь, Конфуций, однако, не считал его всесильным, увязывая конечный педагогический результат с наследственностью.

Педагогические взгляды Конфуция нашли отражение в трактате «Беседы и суждения» («Лунь Юй»), в котором воспроизведены беседы философа с учениками. Начиная с II века н. э. этот труд был обязательным для заучивания наизусть в школе.

Конфуцианство на исходе эпохи Древнего Китая являлось официальной идеологией, в том числе в сфере образования и воспитания. В этот период обучение получило сравнительно широкое распространение. Престиж образованного человека вырос, сложился своеобразный культ образованности. Школьное дело превратилось в неотъемлемую часть государственной политики. Возникла система государственных экзаменов на чиновничьи должности. Молодые люди, прошедшие курс школьного обучения, видели в сдаче таких экзаменов путь к общественной карьере.

Задания для самостоятельной работы

1. Основные факторы возникновения и развития первых учебных заведений в древних цивилизациях Востока.

2. Эволюция эдуббы в Древней Месопотамии.

3. Школьное дело в Древнем Египте.

4. Взгляды на воспитание и образование в индуизме и буддизме.

5. Педагогический смысл идей Конфуция и его последователей.

Глава 3. Школа и воспитание в Древней Греции

Учебные вопросы:

1. Воспитание в Древней Греции.

2. Философы Древней Греции о воспитании и образовании.

3. Воспитание и образование в эпоху эллинизма.

1. Воспитание в Древней Греции

Развитие воспитания и зарождение педагогической мысли в Древней Греции связаны с культурой городов-полисов (государств) (VI–IV века до н. э.), когда воспитательный процесс занял особое место в обществе. Государство начинает брать на себя обучение имущих слоев. Известно, например, что на Крите юные свободные граждане имели возможность обучаться за счет государства. Получение образования считалось необходимым делом для достойного гражданина полиса. Так, отзываясь о человеке негативно, говорили: «Он не умеет ни читать, ни плавать». Города-полисы зачастую не прерывали учебу юных граждан даже в трудные дни войн. Когда умирал философ Анаксагор (500–428 до н. э.) и горожане спросили, как почтить его память, он сказал: «Пусть в день моей смерти у школьников не будет занятий».

Школы в Древней Греции были небольшими – 20–50 учеников с одним учителем. Ученики находились в доме учителя либо просто на улице города. Учитель сидел на высоком стуле, дети располагались вокруг на низких складных табуретах и писали на коленях. Одновременно занимались учащиеся всех возрастов: пока одни отвечали учителю, остальные выполняли задание. Занятия в школе шли весь день с большим перерывом на обед. Каникул не предусматривалось. Выходные выпадали на городские и семейные праздники. Книг было мало. Знания усваивались на слух – с голоса учителя. На начальное обучение тратилось 6–8 лет, и оно заканчивалось примерно к 14-летнему возрасту. Детям преподавали основы чтения, письма и пения.

Дети учились читать по складам, перебирая множество сочетаний, пока они не узнавались с первого взгляда. Затем начинали читать слова – имена богов и героев, а впоследствии – фразы (обычно поучительные стихотворные строки: «Прекрасен тот, кто вправду человек во всем», «Приятно, если умный сын в дому растет», «Пусть все несут совместно бремя общее» и т. п.). Читали только вслух. Много внимания уделялось заучиванию наизусть.

Писать дети учились на вощёных дощечках величиной с ладонь, которые скреплялись шнурками в книжку. Для письма использовалась палочка (стило), заостренная с одного конца: острым концом выцарапывали буквы, тупым – стирали написанное.

Для упражнений в счете служила доска – абака, разделенная на клетки для единиц, десятков, сотен и т. д. На клетки клали бобы или камешки – от одного до девяти. С помощью абаки учились четырем арифметическим действиям.

Государства Афины и авторитарная Спарта не только имели различные политические системы, но и во многом использовали противоположные принципы воспитания и обучения. Воспитание спартиатов – полноправных граждан Лакедемона – преследовало преимущественно цель подготовить членов военной общины. По утверждению Плутарха, новорожденных спартиатов осматривали старейшины (эфоры). В дальнейшем полис брал на себя воспитание и обучение подраставших спартиатов. Сроки такого воспитания были весьма продолжительными и делились на три этапа: с 7 до 15 лет, с 15 до 20 лет и с 20 до 30 лет.

На первом этапе дети поступали под начало воспитателя (пайдонома). Они вместе жили, учились, приобретали минимальные навыки чтения и письма. Физическая подготовка, закаливание были чрезвычайно насыщенными. Воспитанники всегда ходили босиком, спали на тонких соломенных подстилках.

Гимнастические школы способствовали тому, чтобы «не приходилось от плохого свойства тел плоховать на войне и в прочих делах». Ученики интенсивно занимались бегом, борьбой, прыжками, метанием диска, копья, фехтованием. Все это было необходимо будущим воинам. Афинский тяжеловооруженный пехотинец (гоплит) во время сражений должен был делать частые перебежки, вступать в единоборство с врагом, пользуясь копьем и мечом. Такому воину полученная в гимнастических школах подготовка была необходима.

Ученики, завершившие пребывание в мусической и гимнастической школах, могли подняться на следующую ступень образования – поступить в общественные учреждения (гимнасии). В V–IV веках до н. э. таких гимнасиев в Афинах было три: Академия, Ликей и Киносарг. В них совершенствовались в образовании юноши 16–18 лет. Акцент делался на упражнениях, укрепляющих и развивающих тело. Одновременно оттачивались и умственные способности. В гимнасии всегда можно было послушать популярного политика или философа. Например, известно, что для великого мыслителя древности Сократа одним из излюбленных мест для встреч со слушателями был Ликей.

Вершиной образования учащегося считалось пребывание 18–20-летних юношей в эфебии – общественном учреждении, где находившиеся на службе у государства преподаватели учили воспитанников военному делу: верховой езде, стрельбе из лука и катапульты, метанию дротика и пр. У эфебов была особая форма одежды – широкополая шляпа и черный плащ (хламида).

Задачи женского образования были более скромные. Афинская традиция предусматривала для девочек и девушек вплоть до замужества исключительно домашнее воспитание. В семье они получали элементарные навыки чтения и письма, музыкальную подготовку. Девочки и девушки появлялись на людях весьма редко, в частности во время религиозных церемоний. По суждениям афинян, женщина не могла претендовать на обладание упомянутой «совокупностью добродетелей», ее уделом было домашнее хозяйство.

2. Философы Древней Греции о воспитании и образовании

Древнегреческие философы дали педагогике бесценные мысли о воспитании.

Пифагор (VI век до н. э.) оставил своеобразный свод правил нравственного поведения, выглядевших на первый взгляд туманно и немотивированно. Требовалось определенное познание философии Пифагора, чтобы расшифровать их конкретное содержание. Например, совет «не ходи по дороге» подразумевал рекомендацию не следовать поспешно суждениям толпы. Правило «уважай закон» означало уважение к родителям, сдержанность и немногословие. Упражняясь в выполнении правила, ученики Пифагора нередко соблюдали обет длительного молчания.

Гераклит (520–460 до н. э.) высказал основательные идеи о следующих закономерностях педагогического процесса:

• обучаемости и нравственности как свойствах человека («Всем людям дано познавать самих себя и быть целомудренными»);

• разуме и чувствах как орудиях познания;

• разуме как главном критерии истинности познания, необходимости познавать сущность, а не только факты («Мудрость в том, чтобы знать все как одно», «Многознание уму не научает») и др.

Демокрит (460–370 до н. э.) придавал огромное значение воспитанию и считал, что оно ведет к обладанию тремя дарами: «хорошо мыслить, хорошо говорить, хорошо делать». Демокрит считал, что хотя воспитатель формирует и изменяет человека, тем не менее его руками действует природа, ибо человек является ее частицей – «микрокосмосом».

Философ отмечал, как важно родителям посвятить себя воспитанию детей. Он осуждал скупых родителей, не желавших тратить средства на обучение детей и обрекавших их на невежество. Процесс воспитания и обучения – тяжкий, но благодарный труд, который преобразует природу человека. «Хорошими людьми становятся скорее от упражнения, нежели от природы… воспитание перестраивает человека и создает [ему вторую] природу». Демокрит полагал, что главное – не количество полученных знаний, а воспитание интеллекта. «Многие всезнайки не имеют ума… прекрасна надлежащая мера во всем… должно помышлять не столько о многознании, сколько о всестороннем образовании ума».

Демокрит считал естественным прибегать к принуждению в отношении учащихся: «Если бы дети не принуждались к труду, они не научились бы ни грамоте, ни музыке, ни гимнастике, ни тому, что укрепляет добродетель, – стыду». Однако он советовал добиваться педагогических результатов не только с помощью силы и призывал формировать стремление постигать неизвестное, воспитывать чувство долга и ответственности: «Наихудшее из того, чему может научиться молодежь, – легкомыслие».

Идеи Демокрита предваряли становление взглядов древнегреческих ученых-софистов (V–IV века до н. э.), то есть мудрецов. Они, предлагая свои знания за определенное вознаграждение, оказались едва ли не первыми профессиональными учителями. Софисты помышляли о воспитании активных граждан полиса и расширили программу образования за счет изучения грамматики, диалектики, обучения искусству спора. К этим трем предметам с течением времени были добавлены еще четыре: арифметика, геометрия, астрономия и музыка, что в совокупности составило семичастную «эн – киклос – пайдейу» (энциклопедию), которая оказалась предтечей программы семи свободных искусств, являвшейся символом образованности вплоть до Нового времени.

Софисты считали своим основным призванием преподавание красноречия – риторики. По их убеждению, овладевая искусством риторики, человек приобретает умение привлекать на свою сторону мнение большинства, то есть угадывать смысл общего блага.

Сократ (470/469–399 до н. э.) – крупнейший представитель софистов. Его главным дидактическим достижением можно назвать майевтику («повивальное искусство») – диалектический спор, подводящий к истине посредством продуманных наставником вопросов.

Суть педагогических суждений Сократа составляет тезис о том, что главной среди жизненных целей человека должно быть нравственное самосовершенствование. При этом человек является обладателем разумного сознания, направленного на добро и истину. Счастье состоит прежде всего в устранении противоречия между личным и общественным бытием. И напротив, сосредоточение на личных интересах, противопоставление их интересам своих ближних ведет к душевному разладу и дисгармонии с обществом.

Философ излагал свое учение в любой аудитории, будь то городская площадь или аллеи Ликея. Он один из родоначальников диалектики как метода отыскания истины путем постановки наводящих вопросов – так называемого сократического метода. Главной задачей наставника Сократ считал пробуждение мощных душевных сил ученика. Беседы Сократа были направлены на то, чтобы помочь «самозарождению» истины в сознании воспитанника. В поисках истины ученик и наставник должны находиться в равном положении, руководствуясь тезисом «Я знаю только то, что я ничего не знаю».

Беседы Сократа вызывали у слушателей особый эмоциональный и интеллектуальный подъем. «Когда я слушаю его, сердце у меня бьется гораздо сильнее… а из глаз моих от его речей льются слезы; то же самое, как я вижу, происходит и со многими другими» (так описывал свои впечатления ученик Сократа).

Известны имена учеников Сократа, высказывавших интересные мысли о воспитании. Один из них, Ксенофонт (430–355 годы до н. э.), является автором первого античного педагогического романа «Воспитание Кира». Ксенофонт полагал, что образование может быть прежде всего делом государства, которому следует воспитывать совершенных граждан. Во главу угла нравственного воспитания ставилось формирование чувства справедливости.

Антисфен (450–360 до н. э.), основатель философской школы киников, полагал, что в воспитании необходимо приближаться к миру реальных явлений. Основным методом воспитания он называл пример наставника. Как особую задачу Антисфен выделял вырабатывание привычки преодолевать трудности и лишения, презирать мирские блага («Пусть дети наших врагов живут в роскоши»).

Философская притча известного ученика Сократа Платона (427–347 до н. э.) о заключенных в мрачную пещеру людях имеет не только мировоззренческий, но и педагогический смысл. Люди в пещере прикованы к стене, на которой видят лишь отражение сущего. Освободившись от цепей, они могут узреть ослепительный свет истины. Следовательно, достижение знания и истины – мучительный труд избавления от привычных пут и предрассудков.

Платон предложил обширную программу воспитания, пронизанную единой философской мыслью, и открыл связи между воспитанием и общественным устройством.

Педагогическая проблематика присутствует в его «Диалогах», трактатах «Государство» и «Законы». Основанное Платоном в Афинах учебное заведение Академия просуществовало более тысячи лет.

Педагогические суждения Платона выросли из его философского видения человека и мира. По Платону, земная жизнь – преходящий этап движения человека к «истинному бытию – неким умопостигаемым и бестелесным идеям». Земная жизнь должна готовить человека к слиянию с «истинным бытием». Приобретение знаний, следовательно, является процессом воспоминания о бестелесном мире идей, откуда вышел и куда уйдет каждый человек. Именно поэтому самопознанию придавалось столь большое значение.

Платон оценивал воспитание как важнейший фундамент всей жизни человека: «В каком направлении кто был воспитан, таким и станет, пожалуй, весь его будущий путь». Воспитание, по Платону, надо начинать с раннего возраста, так как «во всяком деле самое главное – это начало, в особенности если это касается чего-то юного и нежного».

Философ рассматривал воспитание как могучий, но не всесильный способ формирования личности. Педагогическое воздействие ограничено сложной и противоречивой природой человека, в которой сплетены воедино свет и тень, добро и зло. Воспитателю необходимо учитывать такие противоречия, готовить воспитанников к преодолению отрицательных природных потенций. По мысли Платона, воспитание должно обеспечить постепенное восхождение ученика к миру идей. Осуществлять подобное воспитание способен прежде всего наставник преклонных лет, то есть человек, который стоит на пороге мира идей. При этом нужна тесная духовная связь между наставником и учеником (что впоследствии стали именовать платонической любовью).

В трактате «Государство» Платон, говоря об идеалах и программе разностороннего воспитания, по сути, развивает афинскую педагогическую традицию. Он полагает, что надлежит обеспечить «для тела гимнастику, для души музыку». В трактате гимнастическое образование рассматривается как подготовка к прохождению нового, высшего образовательного этапа (который делится на два длительных цикла – 10 и 15 лет). Речь шла, таким образом, о фактически пожизненном воспитании, в программу которого включались лишь теоретические дисциплины: риторика, геометрия, астрономия, музыка. Идея введения в программу заключительного воспитания трудовых навыков чужда Платону.

В трактате «Законы» Платон изложил свои педагогические воззрения, особенно выделив социальные функции воспитания – «сделать совершенным гражданином, умеющим справедливо подчиняться или начальствовать».

Платон полагает, что при обучении следует обеспечить «свободу призвания», то есть учитывать личные склонности (сегодня это именуется дифференциацией образования сообразно призванию человека и общественным потребностям). «Я говорю и утверждаю, – замечал в этой связи Платон, – что человек, желающий стать выдающимся в каком бы то ни было деле, должен с ранних лет упражняться… Например, кто хочет стать хорошим земледельцем или домостроителем, должен еще в играх либо обрабатывать землю, либо возводить какие-то детские сооружения. И воспитатель должен каждому из них дать небольшие орудия – подражания настоящим. Точно так же пусть он сообщит им начатки необходимых знаний, например строителя пусть научит измерять и пользоваться правилом, воина ездить верхом и так далее. Пусть он пытается направлять вкусы и склонности детей к тому занятию, в котором они должны впоследствии достичь совершенства».

В программу всеобщего образования, которая была предназначена лишь для свободных граждан общества, входили обучение грамоте, началам математики, основам трудовой подготовки посредством работы с «малыми инструментами – воспроизведением настоящих».

Аристотель (384–322 до н. э.) в своих философских и педагогических трудах развил идеи учителя, но вместе с тем во многом занял противоположную позицию («Платон мне друг, но истина дороже»). Аристотель поднимал наставника на самую высокую ступень в обществе: «Воспитатели еще более достойны уважения, чем родители, ибо последние дают нам только жизнь, а первые – достойную жизнь».

Около 20 лет Аристотель провел в афинской Академии. Затем три года был наставником Александра Македонского – будущего основателя огромной империи.

Аристотель создал в Афинах учебное заведение Ликей, которым руководил в течение 12 лет. Ликей – символ всей последующей деятельности философа. Написанные им в эти годы сочинения были конспектами бесед, которые он вел с учениками в Ликее.

Идеал счастья – блаженство – Аристотель видел прежде всего в напряженной работе, направленной на постижение основ мироздания.

Философ заложил важные предпосылки теоретического осмысления бытия и воспитания, а также обучения как части этого бытия. Так, он пришел к заключению, что всякая идея является «внутренней сущностью вещей». Не менее важна мысль Аристотеля о необходимости включения знания о единичном в систематическое знание об общем.

Наиболее системно взгляды Аристотеля на воспитание и образование изложены в трактате «Политика». Аристотель придавал первостепенное значение общественному, государственному воспитанию. Он полагал, что всякая форма государственности нуждается в первую очередь в соответствующем воспитании. При этом утверждалась целесообразность равного («однородного», «тождественного») воспитания для свободного населения в идеальном государстве.

Аристотель допускал наличие домашнего воспитания в традиционных формах до 7-летнего возраста под началом отца. Однако настаивал, чтобы семейное воспитание находилось под присмотром государственных чиновников (педономов), а также отвергал самоустранение родителей от воспитания детей и традицию передавать их в руки рабов. По его мнению, предварительное обучение ребенка в семье должно было осуществляться с 5 до 7 лет.

Мальчиков с семи лет надлежало воспитывать государству. В круг предметов начального образования следовало включать грамматику, гимнастику, музыку и иногда рисование.

Начинать воспитание школьника предлагалось с «заботы о теле», а затем «заботиться о духе», чтобы «воспитание тела способствовало воспитанию духа». Гимнастика должна была привести организм ребенка в готовность для трудного процесса усвоения знаний. Признавая особое значение гимнастики для воспитания, Аристотель одновременно резко осуждал спартанскую традицию применения тяжелых и жестоких физических упражнений, в результате которых дети превращаются в «диких животных». Гимнастика предназначена для формирования «прекрасного, а не дико-животного», – писал Аристотель. Особая роль в формировании прекрасного отводилась музыке.

Аристотель оказал неоценимое определяющее влияние на философскую и педагогическую мысль Античности и Средневековья. Его трактаты служили учебными пособиями в течение многих столетий.

3. Воспитание и образование в эпоху эллинизма

В эпоху после распада империи Александра Македонского (III–I века до н. э.) в Элладе и преимущественно на Ближнем Востоке культура и просвещение развивались в тесной связи с традициями греческого образования. В этот период, получивший в науке название эпохи эллинизма, система греческого образования распространяется по Средиземноморью, проникает в Причерноморье, на Кавказ, в Среднюю Азию и Индию. В Афинах видоизменяется система школьного образования.

Мусическая школа сократила свой курс обучения до пяти лет и потеснила гимнастическое образование. Учителя вбивали знания кулаком и бичом. «За каждую ошибку я сполна всыплю», – говорит учитель в стихах времен эллинизма. По получении мусического и гимнастического образования учеников ждала новая ступень – грамматическая школа. Ее программой предусматривалось научить правильно писать, читать, говорить, дать представление о музыке.

Поменялись программы гимнасиев. В них меньше внимания стали уделять физическому воспитанию, увеличился объем теоретического образования, элементы которого присутствовали уже в грамматической школе.

Эфебия превратилась в своеобразное высшее учебное заведение. Здесь проводились различные теоретические занятия по гораздо более углубленной программе, чем в гимнасиях. Преподавались грамматика, риторика, философия с элементами математики, физики, логики, этики и т. д. Учащиеся также занимались гимнастикой, воинскими упражнениями. Срок обучения в эфебии равнялся одному году.

Вершиной образования считались философские школы, фактически ставшие высшими учебными заведениями. Всего в Афинах действовали четыре философские школы. Помимо Академии, основанной Платоном, и Ликея, образованного Аристотелем, были созданы еще две школы – стоиков и эпикурейцев.

При общей философской направленности образования в программах школ делались определенные акценты. В Академии поощрялся, например, интерес к математике, в Ликее – к естествознанию, истории, теории музыки.

Зенон (335–262 до н. э.) полагал, что посредством воспитания можно сделать человека добродетельным. В числе главных достоинств назывались невозмутимость, спокойствие, самодостаточность. У Зенона молодежь обучалась философии, которая включала физику, этику, логику с риторикой и диалектикой (под последней понималась наука «правильно спорить при помощи рассуждений в виде вопросов и ответов»).

Эпикур (341–272 до н. э.) считал главной педагогической задачей освобождение человека от невежества, в результате чего ему открывался путь к счастью.

В Греции, как и во всем эллинском мире, образование было прежде всего общественным делом, что, впрочем, не исключало частной инициативы. В эпоху эллинизма возникают новые центры просвещения. К ним в первую очередь следует отнести Александрию – египетскую столицу династии Птолемеев (305–30 до н. э.). В Александрии насаждалось греческое образование и существовали школы низшего и среднего типа.

Птолемеем II (308–246 до н. э.) был основан Мусейон, куда приглашали лучших ученых. Среди преподавателей и воспитанников этого исследовательского, учебного и культурного центра были те, чьи имена знал весь эллинский мир: Архимед, Евклид, Эратосфен и др. При Мусейоне находилось громадное для своего времени хранилище рукописей (к 250 до н. э. – около 500 тысяч). Здесь можно было изучать все известные в ту эпоху науки: философию, математику, астрономию, филологию, естествознание, медицину, историю и др. Главной формой обучения были лекционные занятия.

Александрия послужила своеобразным мостом между Элладой и Римом. По свидетельству древнегреческого историка Страбона, в Риме было множество александрийских учителей.

Задания для самостоятельной работы

1. Воспитание детей в Древней Греции.

2. Основные методы и подходы философов Древней Греции в воспитании и образовании.

3. Традиции греческого образования в эпоху эллинизма.

Глава 4. Школа и воспитание в Древнем Риме

Учебные вопросы:

1. Воспитание в Древнем Риме.

2. Педагогические идеи Древнего Рима.

3. Воспитание и обучение у ранних христиан.

4. Распространение греко-римского образования на периферии античного мира.

1. Воспитание в Древнем Риме

Основное место в формировании личности юного римлянина отводилось домашнему обучению и воспитанию. В так называемую эпоху царей (VIII–VI века до н. э.) уже сложились крепкие традиции семьи, дома как ячейки общества и воспитания.

Дети получали религиозное воспитание, при этом отец выполнял обязанности жреца. Семью древних римлян защищало множество богов. Юнона почиталась как покровительница брака и любви, двуликий Янус охранял двери дома и т. д. Отец был в семье неограниченным властелином. Мать пользовалась куда меньшими правами, но играла в воспитании почетную роль. Девочки и девушки находились под неусыпным надзором матери вплоть до замужества. Мальчики до 16-летнего возраста под наблюдением отца изучали домашнюю и полевые работы, осваивали искусство владения оружием. Все это время им полагалось носить длинные волосы.

Отношения в семье часто были далеко не идиллическими. Нередко матери поверяли дочерям свои тайные увлечения и измены. На глазах у детей отцы творили жестокую расправу над рабами, участвовали в непристойных пиршествах.

На протяжении всей римской истории семейное воспитание имело большее или меньшее значение, но семья всегда считалась ответственной за нравственное, гражданское становление юных римлян. В период расцвета Римской империи семья заметно уступила свои позиции государственной системе образования. Зато на закате римской цивилизации домашнее воспитание вновь становится ведущим в подготовке подраставшего поколения. «Вся наука из родного дома», – так писал об образовательной роли семьи епископ Сидоний (V век н. э.).

Как утверждает римский историк Ливий, первые попытки создания учебных заведений относятся к 449 году до н. э. Занятия проводились частными лицами на форуме – в месте общественных сборищ римлян. К III веку до н. э. восходит появление профессии наставника. Эту роль выполняли рабы. Рабыни-няньки следили за детьми до 4–5 лет. Рабы-педагоги обучали мальчиков чтению, письму и счету. Рабынь-нянек и рабов-педагогов содержали состоятельные граждане. Остальные римляне посылали детей учиться на форум. Ремесло педагога считалось унизительным для свободных граждан.

На заре римской истории греческая образованность почиталась как эталон. Римский философ и политик Цицерон пишет о царе Древнего Рима Сервии Туллии (578–534 до н. э.), что ему в детстве было дано «прекрасное образование по греческим образцам».

Начиная с II века до н. э. на организацию школьного обучения в Риме большое влияние оказывала традиция эллинистических центров античного мира.

Вместе с тем римская система образования и воспитания никогда не теряла самобытности. При сохранении заметной роли семейного воспитания и наличии наряду с общественными учебными заведениями частных она имела более практическую направленность (подготовка сильных, волевых, дисциплинированных граждан). Из программы воспитания беспощадно исключали изящные искусства – музыку и пение, поскольку они, как полагали многие римляне, «побуждают более мечтать, нежели действовать». Слово «польза» можно назвать девизом римского воспитания и обучения. Их главной целью было обеспечить определенную карьеру или в военном деле, или в политике.

В первые века нашей эры в Римской империи сложился устойчивый и внешне единообразный канон содержания, структуры и методов образования. В I веке основными считались девять школьных дисциплин: грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия, музыка, медицина и архитектура. К V веку из этого списка были исключены медицина и архитектура. Таким образом, оформилась программа семи свободных искусств с двухчастным делением на тривиум (грамматика, риторика, диалектика) и квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия и музыка).

Низшей ступенью обучения свободных граждан являлись тривиальные школы. Продолжительность обучения в них не превышала двух лет. Учились мальчики и девочки приблизительно с 7-летнего возраста. В круг дисциплин входили латинская (иногда греческая) грамота, общее знакомство с литературой, основы счета. На занятиях арифметикой систематически пользовались особой счетной доской (абакой), считать учили по пальцам. Учитель занимался с каждым учеником отдельно.

Школы находились в не приспособленных для занятий помещениях. Широко практиковались физические наказания плетью и палкой, в ходу были также поощрения для хорошо успевающих учеников.

Частные грамматические школы были учебными заведениями повышенного типа. Здесь обучались подростки, как правило, с 12 до 16 лет после домашней подготовки. По сравнению с тривиальными школами грамматические школы размещались в более благоустроенных помещениях. Программа этих школ была шире. Помимо предметов, обычно изучаемых в тривиальной школе, здесь были обязательными греческий язык, основы римского права (12 таблиц), грамматика латинского языка, риторика. Количество учеников было ограниченным, а обучение – преимущественно индивидуальным. В более поздний период делались попытки распределить учащихся на группы (классы). В ряде частных школ в дополнение к указанной программе для детей состоятельных родителей предусматривались уроки физической подготовки. В школах не обучали ни музыке, ни танцам.

Военную подготовку молодежь проходила в воинских формированиях – легионах.

В IV веке появились риторические школы по греческому образцу. В них изучали греческую и римскую литературу, основы математики, астрономии, права и довольно интенсивно философию. Нередко практиковались диспуты в духе софистики не самого лучшего свойства. До нас дошли сведения о темах таких диспутов, например о прославлении мухи. Риторические школы выполняли определенный социальный заказ – готовили юристов для разраставшейся бюрократической государственной машины Римской империи.

2. Педагогические идеи Древнего Рима

Становление философской мысли, в недрах которой развивались педагогические идеи, происходило под сильным и непрерывным влиянием эллинской традиции, которая в Древнем Риме имела как критиков, так и сторонников.

Одним из первых представителей римского просвещения был Катон Старший (234–149 до н. э.). Будучи эллинофобом, он тем не менее опирался на греческие каноны при составлении римской риторики. Катон особенно настаивал на продолжении римской традиции домашнего воспитания. Он самостоятельно обучал своего сына грамоте, законам, гимнастике. Хотя Катон владел образованным рабом, которому можно было поручить занятия с сыном, он не прибегал к его услугам («Не подобает рабу бранить моего сына»). В присутствии ребенка Катон избегал непристойных выражений и вообще охотно играл с детьми.

Традиции римского и греческого воспитания отразились на взглядах мыслителя и политика Цицерона (106–43 до н. э.). «Полноценного образования достойны немногие, – говорил Цицерон, – большинство же нуждается прежде всего в “хлебе и зрелищах”».

Под влиянием греческой философской традиции Цицерон рассматривал духовную жизнь человека как сложный поток меняющихся состояний. Человека толкают к гибели вспыльчивость, жадность, похоть, помутнение рассудка. Но есть силы, которые дают надежду и препятствуют его гибели, – это всепобеждающий разум и чувство благоразумия. Поощрять развитие таких сил в первую очередь должна семья, полагал Цицерон.

Расцвет римской философии и педагогической мысли приходится на I–XI века.

Римский политический деятель, философ и писатель Сенека (4 до н. э. – 65 н. э.) критиковал формализм школьной системы, при которой воспитывается «ум, но не душа». Он считал, что образование должно формировать прежде всего самостоятельную личность («пусть говорит он [ученик] сам, а не его память»).

Проблемы нравственного воспитания изложены Сенекой в «Письмах на моральные темы» и «Нравственных письмах к Луцилию».

«Лишь одно делает душу совершенной: незыблемое знание добра и зла», – говорил Сенека, полагая, что воспитатель всегда должен иметь в виду необходимость движения к такому знанию (идеальной нравственной «норме») посредством назидательных бесед с наглядными примерами из жизни и истории.

Исходя из своего понимания нравственности, Сенека не считал правильным каноном образования семи свободных искусств. Он писал: «Ты желаешь знать, что я думаю о свободных науках и искусствах. Ни одно из них я не уважаю, ни одно не считаю благом, если плод его – деньги… Пролагается ли дорога к добродетели объяснением слогов?»

Крупный мыслитель той же эпохи, яркий представитель эллино-римской культуры Плутарх (ок. 45 – ок. 127) вслед за Катоном и Цицероном с особым вниманием относился к вопросам воспитания и обучения в семье. Супруга Плутарха отказалась от няньки и кормилицы и сама ухаживала за своими детьми. Плутарх советовал избегать жестоких наказаний. По его словам, бить ребенка означало «поднимать руку на святыню».

С этими идеями перекликается трактат так называемого Псевдо-Плутарха «О воспитании детей», где также даются советы проявлять мягкость к «благонравным детям», матери оставаться кормилицей собственных детей. Псевдо-Плутарх выдвигал идею «всесторонне обученного человека» в духе требований образованного римского общества. Однако, по сути, предлагалось дать «беглое» знание тогдашних наук, то есть формировать дилетанта.

Яркой фигурой римской философской и педагогической мысли являлся Квинтилиан (ок. 35 – ок. 96 н. э.). Адвокат и оратор Квинтилиан черпал свои идеи из греко-римского культурного наследия: сочинений Гомера, Гесиода, Эсхила, Софокла, Еврипида, Цицерона и др. Главный труд Квинтилиана – «Об ораторском образовании». Из 12 книг трактата наиболее известны две: «О домашнем воспитании мальчика» и «О риторическом обучении».

Размышляя о природе человека, Квинтилиан выражал уверенность в положительных основах человеческой натуры, не считая, однако, такие свойства единственными (дети «от природы склонны к худшему»). Справляться с дурными наклонностями помогает воспитание. Чтобы достичь хороших результатов, полагал Квинтилиан, необходимо соединить природную доброту человека и воспитание.

Вслед за Плутархом Квинтилиан говорил, что воспитание должно формировать свободного человека. Ребенок – «драгоценный сосуд», с которым надо обращаться бережно и уважительно. Здоровое семейное воспитание должно беречь детскую психику. Нельзя допускать присутствия детей в «неблагопристойных местах», а также прибегать к физическим наказаниям, ибо битье подавляет стыдливость, развивает рабские качества. Необходимо тщательно выбирать няньку для младенца. Она должна обладать достойными нравственными качествами. Нужно, чтобы учитель подобающим образом заменял ученику отца, приучал питомца мыслить и действовать самостоятельно.

Отталкиваясь от педагогических идей Плутарха, Квинтилиан вместе с тем настаивал на необходимости такого образования, которое было бы полезно обществу. Цель воспитания он видел в серьезной подготовке молодого человека к исполнению гражданских обязанностей. Идеалом человека-гражданина Квинтилиан считал афинского политического деятеля Перикла.

Квинтилиан отдавал предпочтение организованному школьному обучению перед домашним («Свет хорошей школы лучше одиночества семьи») и утверждал, например, что дух соревнования и честолюбия в процессе обучения «зачастую бывает причиной добродетелей».

Квинтилиан ратовал за общедоступность образования, полагая, что все дети римских граждан достойны его получать. Он верил в созидательные возможности школьного обучения, считая, например, что глупые и неспособные ученики находятся на совести педагогов.

Вершиной образования Квинтилиан считал овладение искусством оратора («Поэтами родятся, а ораторами становятся»). Достичь такого высокого результата он предлагал с помощью определенной системы получения знаний.

Первой ее ступенью было домашнее обучение. Следовало выбирать кормилицу с правильным произношением и оберегать малыша от некомпетентных домашних учителей. До семи лет ребенок должен был овладеть основами латинской грамматики и частично греческой грамматикой (предлагалось начинать с иностранного языка, поскольку, по мнению Квинтилиана, в таком случае в дальнейшем легче усваиваются правила родного языка). В ходе домашнего обучения следовало пробуждать у ребенка интерес к знаниям «похвалой» и «забавами», чтобы «он не возненавидел ученье». Но при этом надо соблюдать определенную меру («золотую середину»).

В программу первоначального школьного обучения входил ряд предметов. На первом месте стояли грамматика и стиль, мораль, основы математики, музыка.

Обширная программа по названным и другим предметам предлагалась в грамматической и риторической школах. Как замечал в этой связи Квинтилиан, искусство оратора требует знания многих наук. Грамматическая школа предусматривала изучение нескольких учебных дисциплин одновременно, не заботясь об обязательном овладении ими в совершенстве. Главным предметом считалась грамматика. В риторической школе основным предметом была риторика, под которой понималось «искусство красноречия».

На занятиях по риторике преподавателю рекомендовалось, например, читать сочинения с преднамеренными стилистическими ошибками, замечать и исправлять которые должны были сами учащиеся.

Обучение следовало вести индуктивным путем – от простого к сложному, на основе работы памяти. Предлагался ряд приемов мнемонического характера для развития «точности» памяти. Таков был, в частности, «топологический прием», когда реальное или воображаемое помещение делилось на несколько десятков «мест для запоминания».

3. Воспитание и обучение у ранних христиан

Первые христианские общины возникли в I веке в Антиохии, откуда идеи христианства распространились по всей Римской империи. Особенно популярны они были в восточных провинциях среди евреев.

Воспитание в раннехристианских общинах было ориентировано на Библию – собрание канонических сочинений, состоящее из двух частей: Ветхого Завета (наиболее ранние тексты – XI век до н. э.), в котором берет начало христианская религиозная традиция воспитания, и Нового Завета (создан в I–XI веках), где обоснованы христианские цели и содержание воспитания. Новый Завет написан рядом авторов (Матфей, Марк, Лука, Иоанн, Петр, Павел и др.). В основе их философских и педагогических взглядов лежат любовь ко всем людям и идея самосовершенствования для спасения и вечной жизни.

Как следует из евангельских текстов, Иисус Христос и его апостолы являлись странствующими учителями.

Для христианского воспитания были характерны приоритет веры над знанием и наукой, связь обучения с нравственным религиозным воспитанием, утверждение высокой значимости трудового воспитания. Последнее положение хорошо иллюстрируют слова апостола Павла: «Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь».

Раннее христианство признавало особую роль семейного воспитания, продолжая тем самым педагогическую традицию уходившей эпохи.

Идеологи раннего христианства (II–V века) (Григорий Назианский, Василий Великий, Святой Иероним, Иоанн Златоуст, Блаженный Августин и др.) иначе, чем представители античной мысли, трактовали сущность человека и его воспитание. Если одной из основных идей Античности являлся постулат «Что полезно для человека, то должно быть сделано», то христианское учение исходило из иного императива – «Что справедливо, то должно быть сделано». Таким образом, античная мысль ставила в центр земное существование, а христианство – вечные общечеловеческие ценности. В противовес античным идеалам соревнования и самоутверждения, культу образованности, прекрасного ума и тела Отцы христианской Церкви проповедовали идеалы взаимопомощи, духовной независимости, смирения и аскетизма («умерщвление плоти»), объявляли, в частности, «греховной мерзостью» эстетическое воспитание.

Евангелие дало людям нравственные ориентиры, облеченные в форму заповедей: «Не убий», «Не укради», «Возлюби ближнего своего» и др., которые легли в основу воспитания в общинах ранних христиан. Иоанн Златоуст (354–407) упрекал школы, придерживавшиеся античной традиции, в том, что их главная цель – научить «хорошо говорить» и тем самым зарабатывать деньги, а не «наставить душу и сформировать ум».

Вместе с тем в проповедях Иоанна Златоуста христианские методы воспитания предлагались с учетом античной традиции. В частности, он рекомендовал наставление и беседу. Считая, что в воспитании надо обращаться к божественному началу в человеке, Иоанн Златоуст убеждал в необходимости антиавторитарного воспитания (увещевание, совет, предостережение). Главным источником обучения признавалась Библия.

Неоднозначное отношение к античной педагогической традиции было характерно для других Отцов Церкви. Так, Григорий Назианский (ок. 329–390) был поклонником греческой литературы.

Климент Александрийский (ок. 150 – до 215) изучал и по-своему развивал мысли Платона, а дидактические идеи Василия Кесарийского (330–379) были созвучны педагогическим взглядам Плутарха.

Василий Кесарийский – автор трактата «О том, как молодые люди могут извлечь пользу из языческих книг». В этом труде предлагалось воспитывать позитивное отношение к наследию греко-римского образования. Светскую образованность Василий Кесарийский оценивал как необходимую на бренной земле, но совершенно ненужную для пребывания в ином мире. Соответственно, лучшими результатами воспитания признавались такие, когда молодой человек уходил от мирской жизни, целиком посвящая себя молитвам и посту.

Аврелий Августин (354–430) также признавал определенные достоинства античного образования и педагогической мысли. Он почитал Платона, называя его предшественником христианства. Как и некоторые античные мыслители, Августин проявлял интерес к психологии ребенка, говорил о том, что физические наказания наносят детям ощутимые психические травмы. Августин высоко оценивал значение и возможности обучения по программе семи свободных искусств. Вместе с тем он утверждал, что античная традиция образования погрязла в «вымыслах», постижении «слов», но не «вещей». Августин полагал, что главное место в образовании должно занять изучение Библии и христианской догматики, а светские знания следует расценивать как второстепенные и вспомогательные.

Вначале христиане учили своих детей в общественных учебных заведениях.

Однако уже в I веке христианская церковь приступила к организации собственных школ катехуменов. Первые школы христиан не принадлежали к определенным социальным стратам и носили явно демократический характер. Они предназначались для катехуменов, то есть тех, кто желал сделаться членом христианской общины, но не познал христианского учения. В числе учащихся были дети верующих и новообращенные христиане. Главным было изучение Библии. Давались основы музыкального образования. Учащиеся находились под надзором, регулярно выслушивая нравственные наставления священника.

Школа катехуменов была предшественницей школы катехизиса, где давали образование повышенного типа. Одна из первых школ катехизиса возникла в Александрии в 179 году. Она предназначалась для подготовки священнослужителей, а в ее программе сочетались элементы христианского и античного образования. Подобные школы были основаны и в других центрах античного мира – Антиохии, Эдессе, Низибии.

В дальнейшем школы катехизиса трансформировались в кафедральные и епископальные школы. Одна из первых епископальных школ была открыта в начале III века в Риме.

Впрочем, большинство христиан вплоть до V века приобретали высшее образование в учебных заведениях античного типа. Они посещали риторские школы, где изучали науки по античной программе семи свободных искусств. С III века растет число учителей-христиан: грамматиков, риторов, философов. Этот процесс продолжался и после указа императора Юлиана (331–363), запрещавшего христианам преподавать в школе. Вот почему, после того как в IV веке христианство стало государственной религией Римской империи, в самом Риме среди учителей оказалось множество тех, кто исповедовал это вероучение.

4. Распространение греко-римского образования на периферии античного мира

Греко-римская культура и образование оказали определенное влияние на варварский мир, лежавший на окраинах античного Средиземноморья. В орбиту влияния попали племена Западной, Центральной и Восточной Европы, Северного Причерноморья, в жизни которых длительное время сосуществовали традиции греко-римского образования и родоплеменного семейного варварского воспитания.

Так, народы Восточной Европы издревле были знакомы с греко-римской цивилизацией. Например, среди скифов – аборигенов Северного Причерноморья ее очагами стали греческие колонии, возникшие в VII–VI веках до н. э. (Ольвия, Фанагория и др.), и эллино-скифские поселения (Борисфен – порт в устье Днепра), появившиеся позже. Представители племенной скифской верхушки осваивали греческий язык и письменность. Скифская знать ездила получать образование в Грецию. Некоторые скифы известны как влиятельные проводники эллинской культуры и образования (царь Скил, философ Анахарсис).

В VI–IX веках плодами средиземноморской цивилизации пользовались восточные славяне, которые, в частности, применяли для записей греческий и латинский алфавиты.

Римское образование проникло в варварскую Галлию, завоеванную Римом в 58–51 годах до н. э. и находившуюся под его господством почти 500 лет. В течение этого периода на юге и северо-востоке Галлии распространились грамматические и риторические школы и одновременно сохранялся институт варварского воспитания. Занимавшиеся обучением жрецы и религиозные наставники назывались друидами.

Задания для самостоятельной работы

1. Преемственность школы и педагогической мысли Древнего Рима по отношению к эллинской школе.

2. Сходства и различия в подходах к воспитанию Катона Старшего, Цицерона и Квинтилиана.

3. Взгляды Отцов христианской Церкви на человека и воспитание.

4. Влияние греко-римского образования на античный мир Европы.

Раздел 2
История отечественной педагогики

…Прилежно чти, всем сердцем внимай, и двократы прочитай словеса, а не тщися, листы токмо обращая…
Измарагд (XIV век)

Глава 1. Школы XI–XIII веков

Учебные вопросы:

1. Киевская школа «учения книжного».

2. Граффити из Киевской Софии об учителе и учениках школы «книжного учения» при храме.

3. Школа Владимира Святославича.

4. Школа в Новгороде.

5. Первое женское училище на Руси.

6. Начало обучения грамоте в Муроме.

7. Училища во Владимире-Волынском.

8. Женское монастырское училище в Полоцке.

9. Училища в Смоленске.

10. Школы в Галиче и Галицкой земле.

11. Училище во Владимире-на-Клязьме.

1. Киевская школа «учения книжного»

Б. Д. Греков писал: «Совершенно ясно, что “учение книжное” – это не обучение грамоте, а школа, где преподавались науки, давалось серьезное по тому времени образование. Грамоте обучали не в этой школе. Простая грамота была известна на Руси задолго до Владимира». Это «систематическое образование, обучение тогдашним наукам». Созданная князем школа «учения книжного» являлась дворцовым учебным заведением.

В 980 году князь Владимир приказал поставить изваяния главных восточнославянских божеств на киевском холме. На первое место он выдвинул Перуна, которого в то время почитали как бога войны и княжеской дружины. По мнению Б. А. Рыбакова, персонифицированный образ Перуна изображен в верхнем ярусе на Збручском идоле (IX–Х века).

Обращает на себя внимание тот факт, что принятие новой веры и организация школы осуществлялись одновременно. И крещение Руси, и распространение грамотности князь считал звеньями единой политики – укрепления государства при помощи грамотного административного аппарата. С другой стороны, и князь, и церковь в равной степени были заинтересованы в подготовке грамотных людей, готовых к внушению народным массам представлений о божественном происхождении государственной власти. Таким образом, в школьном «строении» выражалось стремление феодальных верхов из идеологических соображений усилить влияние власти и новой религии на массы не только принуждением, но и педагогическими средствами, в силу чего школа со стороны князя Владимира получила активную поддержку.

Сведения о Киевской школе «книжного учения» взяты из «Истории Польши» Яна Длугоша (1415–1480) – польского историка, дипломата, церковного деятеля. Последние 13 лет жизни (1467–1480) он работал учителем при дворе короля Казимира Ягеллончика. Для создания трехтомной истории Польши Длугош использовал польские, чешские, венгерские, немецкие источники и древнерусские летописи. Видимо, он почерпнул известие об изучении в Киевской школе Владимира искусств (наук) из не дошедшей до нас летописи.

То, что мы сегодня называем отраслью знаний или учебной дисциплиной, в Средневековье называли искусствами, художеством, хитростью, не отделяя их от ремесла и опыта. И искусство (художество), и ремесло имели дело со знаниями, хотя постепенно первым наименованием стали обозначать теоретические знания, а вторым – практические. Но уже в XVII веке на Западе логика, геометрия, алгебра и другие отрасли знаний соотносятся с понятием «наука». Хотя слово «наука» в русской письменности известно с XI века, впервые пояснение его как совокупности знаний зафиксировано в Словаре Академии Российской 1809 года. К сожалению, вопрос о структуре предметов, изучавшихся в школе Владимира, остается малоисследованным.

Русским книжникам, несомненно, был известен комплекс семи свободных искусств (наук), изучавшихся в университетах Византии и Западной Европы. Первые сообщения об этом встречаются в «Речи философа» («о числе» – арифметике, «движении звезд» – астрономии, «мере земли» – геометрии); грамматика, диалектика, риторика, музыка упоминаются в «Паннонском житии Кирилла». Значительно позже было переведено сочинение Иоанна Дамаскина «О девяти музах и семи свободных искусствах», которое давало наиболее полное представление о комплексе наук, изучавшихся в школах повышенного типа Византии и Западной Европы. И все же вопрос об изучении в древнерусских училищах семи свободных наук из-за отсутствия источников отечественного происхождения остается открытым.

Анализ памятников письменности XI–XIII веков позволяет лишь предполагать, что русские книжники, работавшие в школах повышенного типа, пользовались своим вариантом структуры предметов, который в определенной мере учитывал опыт византийских и болгарских школ, дававших высшее образование.

Со временем в древнерусском языке наряду с понятием «книжное учение» от глагола «учить» стал употребляться более удобный термин «училище». Давность его появления подтверждается бытованием в различных вариациях с отличием в диалектах. Так, в карпатских говорах до середины XIX века для обозначения школ использовалось слово «учило». В 1836 году М. Шашкевич назвал свой учебник грамоты «Читанка для деток в народных училищах русских». В. И. Даль записал тверское диалектное слово «учельня» – «всякое заведение для обучения чему-либо, школа».

В древнерусской письменности термин «школа» впервые встречается в 1382 году. Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров, Л. В. Черепнин, А. В. Арциховский, В. Л. Янин и другие историки, следуя общеевропейской традиции, ретроспективно распространили термин «школа» на учебные заведения Киевской Руси. Если учесть тот факт, что учитель X – XIII веков в силу несовершенства методов обучения и индивидуальной работы в процессе занятий с каждым учеником в отдельности не мог заниматься более чем с 6–8 учениками, а князь набрал в школу большое количество детей, то их на первых порах следовало распределить между педагогами. Такое деление учащихся на группы было обычным в школах Западной Европы того времени. Из дошедших до нас актов кантора школ средневекового Парижа известно, что количество учащихся у одного учителя парижской школы было от 6 до 12 человек, в школах Клюнийского монастыря – 6 человек, в женских начальных школах Тиля – 4–5 учениц. 8 учеников изображены на миниатюре лицевого Жития Сергия Радонежского, 5 учеников восседают перед учителем на гравюре лицевой «Азбуки» 1637 года В. Бурцева.

О таком же количестве учащихся свидетельствуют берестяные грамоты новгородского школьника XIII века Онфима. Среди них одна – с другим почерком (№ 201). В. Л. Янин предполагает, что эта грамота принадлежит товарищу по школе – Даниле, которому Онфим приготовил приветствие: «Поклон от Онфима к Даниле». Нельзя не отметить сходства почерка Онфима с почерком грамоты № 65, по-видимому, принадлежавшей третьему соученику. Возможно, с Онфимом учился и четвертый новгородец – Матвей (грамота № 108), их почерки очень схожи. Таким образом, и письменные, и археологические источники свидетельствуют о существовании школы как основной формы обучения детей в Древней Руси.

«Город Ярослава» – первоклассная фортификационная система, построенная в верхней части Киева после утверждения в 1019 году Ярослава Мудрого на великокняжеском престоле. Сооружалась она как продолжение «града Владимира». К созданию города-крепости князя побуждала сложная международная обстановка – нападения печенегов с юга и угроза Польши с запада. Окруживший новую постройку вал представлял собой гигантские земляные стены. Перед валом на относительно ровной поверхности располагался глубокий ров; вал дополняла стена из дубовых городен. Такой мощи не было ни у одного из фортификационных сооружений городов Древней Руси.

Парадную сторону «города Ярослава» украшали Золотые ворота, через которые проходил главный въезд до Софийского храма. Ворота с ярусами, бойницами, боевыми площадками и надвратной церковью Благовещения («чтобы благие вести шли в град») поднимались в высоту на 30 метров. Верх церкви был позолочен, поэтому, как считают исследователи, ворота и были названы Золотыми. Подступы к ним пересекал ров с перекидным подъемным мостом. Через ворота выезжали иностранные послы, выступали в боевые походы княжеские дружины, возвращались с поля боя храбрые воины. Ворота являлись символом непобедимости и политической независимости Киева.

Одержать победу в районе Золотых ворот было почти невозможно. В летописях не встречается сведений о захвате Киева с их стороны. Не удалось это и монголо-татарам, обладавшим мощной осадной техникой – стенобитными машинами. Лишь овладев в 1240 году городом, они разрушили это сильнейшее оборонительное сооружение.

В 1750 году руины ворот с целью сохранения их остатков были засыпаны землей, а в 1832 году раскопаны. В 1982 году в связи с 1500-летием Киева ворота были восстановлены.

Д. С. Лихачев, комментируя летописи, пишет: «Здесь отмечается учреждение Ярославом Мудрым при храме Софии особой переводческой школы, где переводчиками, по-видимому, были те самые русские из детей “нарочитой чади”, которых Владимир приказал набирать для обучения. Научное исследование памятников древнерусской литературы открывает все большее количество переводов, которые были сделаны в XI веке с греческого языка на русский язык, и при этом русскими переводчиками. К числу таких переводов принадлежат переводы Хроники Георгия Амартола, Хроники Синкелла, замечательный перевод “Истории Иудейской войны” Иосифа Флавия, блещущий богатством и гибкостью языка, переводы “Христианской топографии” Козьмы Индикоплова, “Александрии”, “Повести об Акире Премудром”, “Жития Василия Нового” и др. Эта интенсивная переводческая деятельность была только одним из проявлений того большого литературного подъема, которым характеризуется княжение Ярослава Мудрого».

Слова летописца о том, что Владимир «вспахал» почву для развития просвещения, а Ярослав посеял книжное учение, раскрывают определенную преемственность в развитии древнерусского образования, дают возможность представить устройство школ не как нагромождение кратковременных случайностей, а как длительный процесс определенной последовательности.

Киевский храм Софии – главное сооружение Ярослава Мудрого – резиденция русских митрополитов, центр русского просвещения, сосредоточения политической и культурной жизни Руси. Согласно Лаврентьевской летописи, строительство каменного храма было завершено в 1037 году.

По величине и красоте оформления храм не имел себе равных в Европе, кроме собора Софии в Византии.

Храм являлся главным общественным сооружением города. Здесь принимали иностранных послов, в прихрамовых помещениях работала дворцовая школа. Не в Киево-Печерском монастыре, а в Софии, при митрополии, как убедительно доказал Д. С. Лихачев, возникло древнерусское летописание в виде «Сказания о распространении христианства на Руси». Здесь произнес свое знаменитое «Слово о законе и благодати» Иларион. В 1934 году комплекс Софии объявлен государственным архитектурно-историческим заповедником; здесь открыт музей, ведутся реставрационные работы, исследования граффити, датированных XI–XVII веками, на штукатурке, покрытой более поздними наслоениями извести.

Созданная библиотека сыграла выдающуюся культурно-просветительную роль. Она являлась учебной базой дворцовой школы. Обращение переводчиков к светским средневековым повестям и романам, книгам исторического содержания обогатило русскую культуру и просвещение новыми религиозно-философскими, социально-политическими, педагогическими идеями, морально-философскими суждениями античных авторов, приемами, восходящими к античному ораторскому искусству. Переработка отдельных произведений, насыщение их картинами русского быта, ряд дополнений содействовали развитию древнерусской оригинальной литературы, укреплению ее связей с мировым литературным процессом.

Летописи, западноевропейские хроники, скандинавские саги сохранили сведения о воспитании и службе при дворе Ярослава многих иностранцев. Среди них – сыновья погибшего в 1016 году английского короля Эдмунда Железнобокого Эдуард и Эдмунд, викинги из Норвегии, в том числе Магнус Добрый, Гаральд, сын ярла Брусы Ригвольд, Улаф, сын шведского короля Стенкиля Инге.

При дворе Ярослава находились венгерский королевич Андрей и его брат Левенте. Хроники сообщают об изгнании польским королем Мешко II единокровного Безприма, бежавшего на Русь, и др. Безусловно, юные претенденты на трон европейских монархов стекались в Киев вследствие различных политических ситуаций, здесь они знакомились с русской культурой, обычаями, дети же и подростки из семей эмигрантов получали образование. Все это способствовало признанию за рубежом Киева как одного из крупных центров средневековой культуры и просвещения международного значения.

Киев стоял на перекрестке мировых торговых путей. Сюда «…от всех далних многих царств стицахуся всякие человеци и купцы, и всяких благ от всех стран бываше в нем». О большой колонии армянских эмигрантов XII–XIII веков, их врачах несколько раз упоминает Киево-Печерский патерик. Исследователь Е. А. Яцкевич обнаружил в архиве армянских актов XIII–XIV веков сведения о существовавшем среди армян-переселенцев обычае собирать средства для устройства школ. Мусульманский путешественник XII века ал-Гарнати в своих записях сообщает о созданной им в Киеве школе, где он обучал единоверцев чтению Корана.

2. Граффити из Киевской Софии об учителе и учениках школы «книжного учения» при храме

С. А. Высоцкий, комментируя граффити, пишет: «Относительно слова “грамматик”, которое имеется в надписи, Е. Ф. Карский замечает, что так называли себя профессиональные писцы южнославянских рукописей». Однако известно, что слово «грамматик» широко употреблялось в Греции для обозначения учителей, преподававших в школах повышенного типа курс грамматики. Император Юстиниан в 534 году установил видным грамматикам вознаграждение в сумме 70 солидов и определил этой категории педагогов ряд других привилегий. Не исключено, что слово «грамматик» через переводную литературу было распространено на учителей грамматики Киевской дворцовой школы. С. А. Высоцкий далее указывает: «Событие, о котором говорится в надписи, несомненно, как-то связано с Софийским собором. Можно предположить, что “грамматика” “выгребли” – выкопали в соборе во время какого-то ремонта. Речь, вероятно, идет о мощах, которые потом “вьедаша к Лазорю”, то есть были перенесены в монастырь, где игуменом был Лазарь. Имя Лазаря упоминается под 1088 годом». Этим грамматиком мог быть один из педагогов дворцовой школы, прах которого князь велел похоронить в пределах территории Софийского собора.

Открыватель граффити С. А. Высоцкий продолжает: «Автор надписи Пищан (несомненно, это его мирское, а не крестильное имя) сообщает, что он написал граффито, когда ходил учеником к дьяку в Софии». Словом «дьяк» в то время называли и церковнослужителя, и учителя, обучающего детей. Характерно, что в ряде славянских стран дьяком именовали школьника: словенское dijak – «школьник», «студент»; болгарское дякь – «школьник»; сербохорватское giak – «школьник», «писец»; польское diak, zak – «школьник». На Украине до середины XIX века учителей называли дьячками, а школы грамоты – дьяковками.

3. Школа Владимира Святославича

Некоторые исследователи считали сведения о 300 учащихся в школе поздней вставкой или вымыслом. Однако М. Н. Тихомиров пишет, что Вологодско-Пермская летопись содержит оригинальный текст, отсутствующий в других летописных сводах.

Я. С. Лурье доказал, что текст летописи восходит к своду 70-х годов XV века и еще более ранним источникам. В правдивости сообщений летописи не сомневался А. А. Шахматов. Данные летописи о контингенте учащихся школы совпадают со следующими словами из Хроники М. Стрыйковского: Владимир отдал на учение «всех названных сынов своих и возле них несколько сот боярских сынов». Представляется справедливым мнение П. П. Толочко, указавшего, что мы лишь не знаем, какие древние источники находились в руках составителей поздних летописей.

По приблизительным подсчетам, дворцовая школа Владимира с контингентом в 300 учащихся за 49 лет (988–1037) могла подготовить свыше 1 тысячи образованных воспитанников. Опираясь на эту силу, Ярослав Мудрый сделал новый шаг в развитии просвещения на Руси.

4. Школа в Новгороде

Созданная в 1030 году Ярославом Мудрым школа в Новгороде была вторым учебным заведением повышенного типа на Руси, в котором обучались только дети старост и священнослужителей. Некоторые историки считали, что в летописи идет речь о детях церковных старост, избиравшихся из низших сословий, но до конца XVI века известны лишь административные и военные старосты. Термин «церковный староста» впервые упоминается в источниках XVII века. Все это позволяет сказать, что контингент учащихся Новгородской школы состоял из детей духовенства и городской администрации. И отражал классовый характер древнерусского образования, обусловленный социальной природой феодального общества.

Главная задача школы заключалась в подготовке грамотного городского управленческого аппарата и священников, деятельность которых проходила в сложной борьбе с сильными традициями языческой религии среди новгородцев и угро-финских племен, проживавших в Новгороде.

Новгородская школа Ярослава являлась тем центром, вокруг которого в будущем объединялись культурные силы города. Ее деятельность опиралась на разветвленную сеть школ элементарной грамоты, о чем свидетельствует большое количество обнаруженных археологами берестяных грамот, писал, вощёных дощечек. На базе широкого распространения грамотности расцвела новгородская книжность. В Новгороде написано знаменитое Остромирово Евангелие, «Хождение в Царьград Добрыни Ядрейковича», математический трактат Кирика. Сохранились для потомков Изборник 1073 года, Начальный летописный свод, краткая редакция Русской Правды. Новгородские книгохранилища послужили одним из основных источников «Великих четьих миней» – собрания «всех книг, чтомых на Руси», состоящего из 12 огромных томов общим объемом свыше 27 тысяч страниц.

5. Первое женское училище на Руси

«Анка… Собравши же младых девиц неколико, обучала писанию, також ремеслам…» Анка (Янка) – дочь киевского князя Всеволода Ярославича, сестра Владимира Мономаха. Княжна отличалась начитанностью. В 1086 году при Андреевском монастыре открыла первое в Европе женское училище, которым руководила 26 лет. Анка обладала незаурядными дипломатическими способностями: в 1089 году возглавляла русское посольство в Византию. Оценивая просветительскую деятельность княжны, В. Н. Татищев писал: «Сия Анна, дочь Всеволода… по ея благочестному житию, прилежности и научению юношества и проч. достойна Анна великая или достохвальная именована быть».

Всеволод Ярославич (1030–1093) – сын Ярослава Мудрого. С 1054 по 1076 год князь в Переяславльской и Суздальской землях, после смерти брата Святослава Ярославича стал великим князем Киевским, но вскоре отдал престол брату Изяславу и начал княжить в Чернигове. После смерти Изяслава в 1078 году снова стал великим князем Киевским. Всеволод был образованным человеком, знал пять иностранных языков, вместе с братьями утвердил так называемую Правду Ярославичей.

6. Начало обучения грамоте в Муроме

Известие об открытии первой школы в Муроме сохранилось в «Повести о водворении христианства в Муроме» и Житии Константина Всеволодовича Муромского. В «Повести» имеется упоминание о том, что жители Мурома продолжительное время сопротивлялись принятию христианства. В 1112 году Константин подошел к Мурому с войском и через посланного к ним сына Михаила предложил покориться и принять новую веру.

Муромцы убили Михаила и выбросили тело за город. Тогда Константин решил взять Муром силой. Узнав о готовящемся наступлении, горожане согласились впустить князя, но заявили, что не примут крещения. Константин мирно вошел в город, установил свое правление, затем утвердил христианство и открыл для муромцев школу.

Житие Константина Муромского написано в XVII веке по преданиям, сохранившимся, видимо, в монастырских записях, в которых допущен ряд хронологических и фактических неточностей.

Автор Жития считал, что Константин приходился сыном киевскому князю Святославу Всеволодовичу, умершему в 1195 году. Но известно, что у Святослава не было сына Константина. В 1192 году в Муроме княжил Владимир Юрьевич.

Большинство исследователей полагают, что Константин Муромский являлся сыном Святослава Ярославича (1027–1076), известного по Изборнику 1076 года. Во время княжения в Чернигове (1054–1073) ему принадлежала Муромская земля, куда он послал своего сына Константина. В 1096 году Константин был уже в Муроме, а в 1103 году занял княжеский престол. Если признать правильной эту версию, то школа в Муроме была открыта не в 1192 году, а почти на 100 лет раньше, в конце XI или начале XII века.

7. Училища во Владимире-Волынском

«Случится мне быть тогда во Владимире смотрения ради училищ». Этим сообщением В. Н. Татищев начинает публикацию известий о древнерусских школах периода феодальной раздробленности Руси. Возникновение в XII веке крупных княжеств вызвало новое движение в области образования, обусловленное дальнейшим развитием феодального способа производства и усилившейся в этой связи необходимостью в местных образованных людях для государственного управления, сфер культуры и церковной жизни. Развивавшаяся школьная сеть требовала государственного «смотрения» за их работой, «наставления учителей». К выполнению таких функций был привлечен книжник Василий, обладавший большим писательским талантом. Находясь на службе у владимиро-волынского князя Давида Игоревича, Василий одновременно поддерживал связь с Владимиром Мономахом. Им написана повесть об ослеплении прислужниками Святополка Изяславича и Давида Игоревича, теребовльского князя Василька, которая, не без ведома Мономаха, была включена в Повесть временных лет. Сочинение Василия – выдающееся произведение древнерусской литературы. М. Д. Приселков, характеризуя повесть, писал: «Все, кто читал его описание ослепления Василька, должны согласиться, что по реализму, идейной стороне изложения, по захватывающему драматизму всего рассказа в целом… автор не имеет соперников среди современных ему писателей, не только русских, но и европейских. Описание ослепления Василька можно смело назвать памятником мировой литературы XII века».

8. Женское монастырское училище в Полоцке

Евфросиния Полоцкая (ок. 1101–1173), мирское имя Предслава, дочь полоцкого князя Святослава Всеславича, в 12 лет отправилась в монастырь, где занялась самообразованием. Под влиянием родственных связей с византийским царским домом изучила греческий язык. Учитывая образованность и способности Евфросинии, полоцкий епископ поручил ей открыть в пригороде Полоцка, в поселке под названием Сельцо, монастырь. Здесь она создала мастерскую по переписке книг, а в 1143 году образовала женское монастырское училище. К педагогической деятельности она привлекла свою сестру Градиславу, родственниц Коринию и Ольгу. Сооружение при монастыре церкви Спаса было поручено талантливому полоцкому зодчему Иоанну. В 1161 году по заказу просветительницы мастер Лазарь Богша изготовил крест Евфросинии Полоцкой, который, по словам современников, был «выше всех сокровищ». По заключению исследователей древнерусской культуры, крест являлся вершиной эмалевого искусства Древней Руси. Характерно, что ювелир Богша изобразил на нем человеческие фигурки с книгами в руках. Это являлось не только данью традиции изображения проповедников христианства, в этом выражалось уважение половчан к «книжному почитанию».

Археологами обнаружено несколько свинцовых печатей, принадлежавших Евфросинии и ее матери. По мнению В. Л. Янина, печати свидетельствуют о занятии игуменьи делами княжеской власти, выполняла она и дипломатические поручения.

9. Училища в Смоленске

Смоленский князь Роман Ростиславич (1152–1180) «…к учению младых людей понуждал». В XII веке в число крупных центров древнерусской культуры вошел Смоленск. Город лежал на перекрестке удобных торговых путей, и широкие внешние экономические связи способствовали развитию духовной культуры и просвещения смолян. Упоминание в «Истории Российской» о том, что в Смоленской школе изучался латинский язык, говорит об ориентации смоленских князей на внешнюю торговлю с соседями на Западе. Сложившаяся практика равноправного употребления русского и немецкого языков в деловых сношениях была официально закреплена договором 1229 года Смоленска с Ригой и городами Готского берега.

Вероятно, в Смоленской школе изучалось право. В источниках неоднократно встречаются сведения о смоленских правоведах. В 1159 году князь Смоленский посылал знатоков права Ивана Ручечника и Якуна к племяннику Мстиславу для согласования условий управления Русской землей. Договор Смоленска с Ригой и Готландом называет имена правоведов: Еремия, Пантелей, Томаш Михалевич.

В Смоленске составлены «Повесть о перенесении ветхих гробниц Бориса и Глеба», «Похвала великому князю Ростиславу Мстиславичу», Житие Авраамия Смоленского, «Слово о Меркурии Смоленском». В. О. Ключевский, изучавший древние смоленские жития, пришел к выводу, что в XII – первой половине XIII века «по развитию книжного образования Смоленск шел в ряде первых русских городов».

Авраамий Смоленский, монашеский подвижник конца XII – начала XIII века, окончивший жизнь игуменом монастыря Богородицы в Селище возле Смоленска, был одним из образованнейших людей в Смоленском княжестве. После завершения обучения в школе продолжал самообразование. Автор Жития сообщает о смоленских книгохранилищах, откуда молодой монах брал книги византийских авторов Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста, русские жития Антония Печерского и Феодосия Печерского.

В Житии рассказывается об ораторских способностях Авраамия, его увлечении иконописью, работе в монастырской мастерской по переписке книг. Он, как «трудолюбивая пчела, облетающая все цветы», выбирал необходимое, переписывал сам и «кое-что поручал многочисленным писцам».

Большая часть Жития посвящена описанию противоборства смоленских церковно-монастырских верхов с Авраамием. При подготовке своих выступлений Авраамий, возможно, пользовался кроме религиозных книг апокрифической литературой, что вменялось ему в вину. В 1962 году при раскопках храма на Большой Речевке в Смоленске обнаружено граффито, которое, как оказалось, было связано с событиями конфликта. Надпись говорит о призвании сторонниками Авраамия на помощь бога в борьбе против врагов-игуменов.

Отличался образованностью и автор Жития – книжник Ефрем. В жизнеописании своего наставника он приводит выписки из произведений Нестора, Саввы Освященного, Иоанна Златоуста, древнерусского сборника «Златая цепь». Отдельные реалии Жития Авраамия Смоленского дополняют собранные В. Н. Татищевым материалы о состоянии школ и просвещения в Смоленске в конце XII – первой половине XIII века.

10. Школы в Галиче и Галицкой земле

«…Ярослав, князь Галицкий… изучен был языком, многие книги читал… Монахов же и их доходы к научению детей определил». Ярослав Осмомысл (1153–1187) – князь Галицкий, один из самых образованных русских князей. Осмомысл означает «смышленый, «мудрый» Развитие ремесла, природные богатства, общеевропейские торговые пути, пролегавшие через княжество, способствовали экономическому подъему городов, многие из которых были важными очагами распространения школьной грамоты. Политика Ярослава в области просвещения имела свои особенности. Князь привлек к устройству школ доходы монастырей и этим уменьшил расходы собственной казны и населения на школу, что нашло, видимо, одобрение со стороны жителей городов. Такое решение вопроса было продиктовано большими издержками князя на полки и дружину, которые вели борьбу с внешними вторжениями на Галицко-Волынские земли и за укрепление влияния Галича на Поддунавье. Ярослав этой мерой пытался сберечь престиж княжества в области культуры перед другими русскими городами и соседними государствами.

Согласно подсчетам по летописям и археологическим материалам, в Галицко-Волынском княжестве монастыри работали в 15 городах. При них и были открыты так называемые внешние школы для населения, в отличие от существовавших на территории остальной Руси внутренних школ, которые по Студийскому уставу были предназначены для обучения грамоте только черноризцев. Осмомысл заставил монастыри использовать часть своих прибылей для школьного обучения детей, живущих за пределами монастырских стен.

О распространении в княжестве грамотности и школьного обучения свидетельствуют археологические источники, в частности находки в Галиче, Звенигороде, Теребовле, Плеснеске, Изяславле, Пересопнице, Коломые, Городнице, Берестье, Муравице, на Ленковецком городище (Черновцы), а также граффити XII–XIII веков на стенах каменных зданий в Галиче, Бакоте, Владимире-Волынском, Рогатине, Васильеве.

Кроме того, есть важное свидетельство очевидца разгрома поляками в 1349 году галицко-волынских городов и разграбления ими книжных богатств, накопившихся в течение XI – первой половины XIV века: «…в самом Кракове корунном и в костелах римских [католических] полно того книг словенских великими склепами знайдешь замкнутых, которые [иезуиты] на свет не выпустят; так же есть и во Львове у мнихов доминиканов склеп великий книг наших словенских учительских докупы знесенных по збурению [разорению] и посяганию панства русского». Такое количество книг могло накопиться в течение длительного времени, то есть в XI–XIII веках.

11. Училище во Владимире-на-Клязьме

«…Дом же свой и книги все в училище по себе определил». В этом отрывке речь идет об устройстве сыном Всеволода Большое Гнездо Константином Всеволодовичем (1189–1219) школы во Владимире. При Константине во Владимирской школе работали русские и византийские педагоги. По объему знаний школа находилась на уровне высшего учебного заведения. В ее библиотеке были собраны древние русские манускрипты, переводные хронографы, различные документы прошлого, над которыми вместе с Константином «тако же другие трудилися». Вдохновляемый князем, кружок ученых работал над созданием книги по истории Руси («о делах древних князей»). Имеются основания предполагать, что школа во Владимире существовала и при Рождественском монастыре. На это указывает тот факт, что начиная с конца XII века монастырь превратился в центр подготовки духовенства для Владимиро-Суздальского княжества. Летописи неоднократно упоминают о грамотности владимирцев.

По мнению Б. А. Рыбакова, результатом трудов владимирских книжников и князя Константина Всеволодовича над древними документами, возможно, является летописный свод 1205–1206 годов, в котором изложены события от Кия до Всеволода Большое Гнездо, то есть отца Константина. Подлинник свода не сохранился, но известна его копия, выполненная в XV веке и впервые введенная в научный оборот Петром I под названием Радзивилловской, или Кенигсбергской, летописи.

Константин Всеволодович завершил благоустройство училища в Ростове, который стал крупным культурным центром Северо-Восточной Руси. В Ростове велось летописание. На «старого ростовского летописца» ссылается епископ Симон в письме от 1226 года к киевлянину Поликарпу. Ростовские книжники были авторами шести житий. Ростово-суздальский владыка Кирилл (годы правления 1231–1261) имел много книг, как «ни один епископ в Суждальской области». С этой библиотекой исследователи связывают несколько книг, дошедших до наших дней. Важными центрами просвещения были Суздаль и Ярославль. Остатки суздальского летописания сохранились в Лаврентьевской летописи. Активная переводческая деятельность продолжалась при Ярославском Спасо-Преображенском монастыре. Здесь обнаружены древнерусские молитвы XIII века, в которых встречаются имена западных святых, хранились переводы греческого «Номоканона», «Пандекты» Никона Черноризца. Во Владимиро-Суздальском княжестве появилась книга для чтения «Успенский сборник XIII века», состоящая из житий и поучений. Через Владимиро-Суздальскую Русь Москва восприняла литературные и педагогические традиции Киевской Руси.

Задания для самостоятельной работы

1. Школа Владимира Святославича.

2. Киевская школа «книжного учения».

3. Школа в Новгороде.

4. Первое женское училище на Руси.

5. Начало обучения грамоте в Муроме.

6. Училища во Владимире-Волынском.

7. Женское монастырское училище в Полоцке.

8. Школа в Турове (XII век).

9. Училища в Смоленске.

10. Школы в Галиче и Галицкой земле.

11. Училище во Владимире-на-Клязьме.

12. Школа в Великом Новгороде.

Глава 2. Воспитание и образование в XI–XIII веках

Учебные вопросы:

1. Кормильцы как институт воспитания княжеских детей.

2. Монастырское воспитание и образование взрослых.

3. Обучение русских за границей и иностранцев на Руси.

1. Кормильцы как институт воспитания княжеских детей

Ольга – великая киевская княгиня (годы правления 945–957), жена князя Игоря, убитого древлянами во время собирания дани. Воспитателем ее сына Святослава был кормилец Асмуд. Формирование личности Святослава проходило в окружении воинственного воеводы Свенельда, занимавшего видное место при киевском княжеском дворе. Летопись сообщает, что во время начала сражения с древлянами, после бросания Святославом копья в противника «рече Свенелд и Асмуд: “Князь уже начал, потягнете, дружина, по князе”». Влияние Свенельда и Асмуда на воспитание Святослава сказалось на верности князя языческим традициям боевой дружины, строгом соблюдении воинского долга, формировании храбрости и полководческого таланта. Свенельд оставался верным советником молодого Святослава и во время военных походов.

Термин «кормилец» расшифрован А. А. Шахматовым и И. И. Срезневским. Он восходит к слову «кормить», что означает «питать», «растить», отсюда образовались слова «воспитатель», «воспитание». Однако кормильца нельзя отождествлять с кормилицей, о которой упоминает Русская Правда. В Древней Руси женщины, принадлежавшие к феодальным верхам, как правило, не кормили детей грудью, эту функцию выполняли кормилицы – женщины из числа низшего сословия, которые кормили младенцев и ухаживали за ними. Термины «кормилец», «кормильство» имеют другое значение. Сущность кормильства состояла в том, что родители отдавали княжичей на воспитание в другую семью.

В условиях развивающегося феодализма первобытное кормильство лишалось присущих ему архаических черт, становясь своеобразной формой домашнего воспитания детей феодальной знати. Киевские князья подбирали кормильцев из числа воевод, знатных бояр, живших в отдельных волостях. Малолетний княжич отправлялся в другой город не только на кормление, но и на княжение в область, входившую в состав владений отца. Поэтому кормильцы выступали и как наставники, и как регенты, управлявшие теми городами и землями, которые их малолетние воспитанники получали от отца. Княжичи рассылались по волостям очень рано: иногда в возрасте 5–7 лет. В обязанности кормильца входило умственное, нравственное и военно-физическое воспитание, раннее привлечение княжича к государственным делам. Так, совсем маленьким Святослав Игоревич принимал участие в карательном походе на древлян, которые убили его отца во время сбора дани. Летопись сообщает, что кормилец Асмуд и воевода Свенельд поручили Святославу начать сражение: «И когда сошлись оба войска для схватки, Святослав бросил копьем в древлян, и копье пролетело между ушей коня и ударило ему ногу, ибо был Святослав еще ребенок». Княжичи очень рано привлекались к военной и политической жизни. Игорь Святославич, герой «Слова о полку Игореве», в восемь лет принимал участие в княжеском съезде; пятилетний княжич Всеволод Константинович в 1215 году был послан во главе вооруженного отряда из Ростова в Торжок на помощь дяде Ярославу Всеволодовичу. Сопровождать его могли только кормильцы. Такая практика преследовала определенную цель – с малых лет приобщать княжичей к условиям походной жизни.

Кормильство как институт воспитания и обучения впервые всесторонне изучен В. К. Гардановым, который выяснил социальную сущность данной традиции и установил, что рассаживание киевскими князьями детей по волостям и городам в семьи вассалов в начальный период истории Древнерусского государства способствовало упрочению сюзеренно-вассальных отношений, усиливавшихся связями искусственного родства. Отправка детей на кормильство являлась фактором не разделения, а, наоборот, объединения восточнославянских земель в руках киевского князя. Однако такая система воспитания была чревата и отрицательными последствиями. Искусственное родство часто вытесняло на второй план родство кровное, отцы плохо знали своих сыновей, воспитывавшихся в разных городах, братья почти не знали друг друга, что усугубляло междоусобную борьбу за отцовский княжеский стол. Атмосфера родовых раздоров и жестокости в феодальных верхах характеризует не только мораль правящего, но и классовую сущность феодального воспитания. Сложившийся образ жизни служил основой формирования у детей знати стремления к защите и охране своего господствующего положения любыми средствами.

Высокое положение кормильцев давало им возможность вмешиваться в родовые споры, политические интриги и дворцовые заговоры. Кормильцы и их сыновья – кормильчичи в условиях растущей феодальной раздробленности стали основным орудием политической борьбы боярства с великокняжеской властью. Начиная с XIII века князья заменяют кормильцев дядьками, что происходит в рамках тенденции сначала ограничить, а затем окончательно уничтожить опасную политическую силу кормильцев.

Термин «дядька» впервые встречается в Ипатьевской летописи под 1202 годом, где речь идет о боярине Мирославе, который взял на себя опеку детей Романа Мстиславича Галицкого. Если раньше князья, например Ярослав Мудрый, вначале давали образование своим детям в дворцовой школе и лишь после посылали их на княжение в другие города, то с конца XII века многие князья ищут грамотных наставников-дядек.

Так, Владимир Мономах воспитывал своего сына Юрия (Долгорукого) в образованной семье суздальского тысяцкого Георгия Шимоновича. Образованным человеком был дядька Никанор, воспитатель детей Константина Всеволодовича. Черниговский боярин Федор обучил княжну Феодулию Михайловну «афинейским премудростям», включая календарную астрономию, медицину и философию.

Часто дядьки становились в семьях князей домашними учителями. Сведения, собранные В. Н. Татищевым, и археологические материалы дают основание считать, что домашнее образование во многих княжеских семьях находилось на высоком уровне. Образованным был воспитатель Святополка Изяславича, имя которого осталось неизвестным. Обученный грамоте маленький Святополк оставил в женском приделе Киевского Софийского собора надпись: «Господи помози рабе своей Олисаве Святополчьей матери и княгини. А азь то псал сынь и сущи».

В. Н. Татищев так характеризует Святополка в зрелые годы: «Сей князь… читатель был книг и вельми памятен, за многие бо лета бывшее мог сказать, яко написано». Внук Владимира Мономаха Михаил Юрьевич «вельми изучен был писанию, с грек и латыни говорил их языком, яко русским». Свободно вступал в религиозно-философские споры с византийскими книжниками владимирский князь Святослав Юрьевич. Украшен многими добродетелями, в воинстве был храбр, учен греческому языку и охотно читал книги князь Святослав Ростиславич.

Домашнее обучение не было универсальной формой древнерусского образования. В житиях Феодосия Печерского, Авраамия Смоленского, Сергия Радонежского и многих других идет речь об обучении их в школьных коллективах под руководством учителя. Понятно, что было бы неправильно полностью отрицать домашнюю форму обучения в среде купцов, ремесленников и других сословий; во многих случаях детей обучали грамоте родители, старшие члены семьи, но историческая наука не располагает источниками о найме, например, гончарами домашних учителей. Для горожан более доступными были школы элементарной грамоты, которые содержались за счет родителей.

Георгий Шимонович (Симонович) происходит от варяжских князей, поступивших на службу к Ярославу Владимировичу. Георгий был кормильцем сына Владимира Мономаха Юрия Долгорукого и занимал должность тысяцкого в Суздальской земле. Основной функцией тысяцких было военное руководство на территории определенной области, входившей в состав княжества. Должность тысяцкого связывалась с «держанием тысячи» воинов.

Зев – кормилец и храбрый воевода переяславского князя Андрея Владимировича. Осуществленная кормильцем разведка и предложенный им план операции обеспечили победу объединенных сил русских князей над войском польского короля Болеслава III Кривоустого. Возглавлял дружину воинов киевский князь Ярополк Владимирович (1082–1139), пришедший Андрею на помощь.

Пука (в другой летописи – Паук) – дядька, воспитатель дорогобужского князя Владимира Андреевича, внука Владимира Мономаха. Пука занимал должность тысяцкого и являлся ближайшим советником Владимира. Во время междоусобной войны великого князя Киевского Мстислава Изяславича с Андреем Владимировичем Пука был пленен Мстиславом и сослан во Владимир-Волынский.

В летописи рассказано о бегстве княгини Анны, жены убитого галицко-волынского князя Романа Мстиславича, с малолетними сыновьями Даниилом и Васильком из Владимира-Волынского, которое организовал дядька Мирослав. Анна посоветовалась с ним («свет створи») и при его помощи вывезла Даниила из Владимира-Волынского: «Даниила же возмя дядько перед ся изииде из града». Исследователями рассказ датируется 1211–1219 годами. В. К. Гарданов пришел к заключению, что в нем впервые в летописях кормилец назван дядькой. Мирослав был образованным человеком, ряд его донесений включен в так называемую Галицко-Волынскую летопись.

Володислав – сын княжеского кормильца, галицкий боярин, воспользовавшись смертью князя Романа Мстиславича, «седе на стол», попытался овладеть всей полнотой государственной власти в княжестве. Сын Романа Даниил с матерью был вынужден бежать к польскому королю Лестко и искать у него помощи. Случай захвата Володиславом княжеского стола – пример использования кормильцами своего высокого положения для осуществления политических целей боярской оппозиции.

Дядька Никанор – наставник Василька, сына владимиро-суздальского князя Константина Всеволодовича. Из материалов, которыми пользовался В. Н. Татищев, следует, что Никанор был образованным человеком и, по-видимому, принадлежал к кружку ученых – книжников и педагогов, имевших отношение к училищу во Владимире.

Нездилова – жена Нездила, воспитателя галицкого боярина Судислава Бернатовича (умер в 1234 году), который возглавлял провенгерскую группировку галицкого боярства, опираясь на поддержку венгерского короля, и вел вооруженную борьбу против Даниила Галицкого. Упоминаемый летописцем факт свидетельствует о распространении института кормильства на боярство.

1.Джуринский А. Н. История педагогики: Учебное пособие. – М.: Форум-ИНФРА-М, 1998.

Bepul matn qismi tugad.