Kitobni o'qish: «Интервью»

Если мысли материальны, тогда обретая причудливую форму, как сильно они способны управлять нашей дальнейшей жизнью?

Посвящается моей дорогой, горячо любимой подруге.

Александра! Молюсь за тебя. И, надеюсь ты до сих пор в этом мире.

Продолжай бороться…

Ты навсегда в моих мыслях…

Глава А

Можно согласиться, что женские судьбы схожи. Если вы посмотрите со стороны, то наверняка согласитесь, что где-то уже это видели или будто слышали или читали. Словно это один бесконечный, скучный роман. Все без исключения кажутся одинаковыми и понятными. Детство, бурная юность, замужество, семья, все как у всех. И все же каждая женская история неповторима.

– Куда ее определили?

– В 215, там вчера освободилось местечко.

– Кхе, кхее, значит старик все-таки окуклился?

– Ага, ночью.

– Завозим, аккуратненько бросаем, – прошептал словно слова из песни вертевшейся на языке, молодой и чересчур бойки медбрат, скинув меня на кровать. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, да и послать его туда, что и отсюда не увидишь, не поворачивался язык. Забинтованная в гипс с головы до ног словно мумия, я так и пролежала до утра, пока не поняла что снова пришла в сознание, когда увидела над собой пару лукавых зеленых глаз, которые внимательно, я бы даже сказала скрупулезно изучали меня, словно я была инопланетным существом.

– Привет. Тебя как звать?

– Мммм, – смогла только промычать я. На большее сил к сожалению, не хватило. Забывшись до утра следующего дня, мне приснился весьма странный сон.

Узкая каменистая тропа все поднималась и поднималась вверх, и не было ей конца и края. Я взбиралась все выше и выше, успевая считывать под ногами каждый то крупный, то мелкий булыжник. Очень хотелось верить, что если не останавливаться, то наверняка получится отогнать назойливые мысли. Они словно гвозди в старом заборе, царапали изнутри. Они увеличивали кровоточащую рану, которая на удивление не доставляла боли, но зловоние, как я думаю исходившее именно от меня, которое невозможно было объяснить, сводило с ума. Время от времени возникающее токанье, ток-ток ток-ток, ток-ток где-то ниже пупка, нарушало гармонию. Так хотелось избавиться от этого, что даже узкая тропка, ведущая на вершину вовсе не казалась опасной. Я не обращала внимания на щемящую, сдавливающую боль в груди и одышку. То и дело останавливаясь от нехватки воздуха и головокружения, каждый следующий шаг давался с трудом, тяжесть в икрах, боль в стопах заставляли встряхивать то и дело ноги, но я была непреклонна, я упрямо продолжала подниматься вверх.

– Если идти быстрее, я совсем перестану чувствовать тяжесть и страх. Я уже не слышу гул в ушах, не чувствую как щиплет виски, как колет в подреберье. Продолжай идти вперед, сто пятнадцать, сто шестнадцать, – снова сфокусировавшись на серых камнях, попадающихся под ногами. Резко остановившись я тут же развернулась, посмотрела назад и сколько оставалось сил, не разбирая дороги понеслась вниз. Чувство легкости, почти невесомости, так понравились мне, что крик, вырвавшийся из груди разнесся далеко вниз по обрыву, возвращаясь звонким отголоском эха. Ноги словно сами собой оторвались от земли и лишь касаясь, понесли туда, куда так стремилась моя душа. Иногда, оглядываясь в сторону отвесных скал, мелькающих внизу, пропасть с которой оставалось только соединиться уже нисколько не пугала, наоборот, чувство что еще чуть – чуть и ты пробежишься через обрыв к соседней еще более высокой скале, становилось вполне реальным. Затем каким-то странным образом я оказалась в чужом старом доме. Но еще более странным оказалось, что я увидела себя, как будто наблюдала со стороны. Я что смотрю фильм? О чем они там говорят? И кто эти люди? Эй, почему звучит закадровый голос?

– И зачем вы мне все это читаете? – спросила недоуменно Лилиан у своей подопечной. Соседка, пожилая одинокая женщина, которую навещала девушка после смерти своих родителей, была не слишком любезна, может из-за старости и немощи, а может из-за скверного характера, доставшегося от предков, как подозревала Лилиан. На протяжении пяти лет продолжая исправно и абсолютно добровольно выполнять свои обязанности, девушка настолько привыкла, что вовсе перестала обращать внимания на странности соседки. Она была убеждена, что лучше заглядывать к этой брюзге, нежели каждый вечер выслушивать слюнявые рассказы младшей сестры. Было невыносимо наблюдать, как та весело проводила выходные с друзьями и каждый раз подавлять чувство ревности.

Лилиан давно перестала задаваться вопросом, что с ней не так, почему у нее не все так радужно складывалось в жизни в отличие от младшей сестры, перестала ночами реветь в подушку, чтобы наутро не просыпаться с головной болью и красными опухшими глазами. Смирившись с ролью абсолютной неудачницы, которую отвела ей судьба, Лилиан покорно проживала день за днем, сохранив в сердце лишь жалость к соседке и заботу о сестре. Кроме муниципалитета и нее, вспомнить и позаботиться друг о друге, было некому.

– Затем, что нечего витать в облаках подобно этой дуре, которую кстати, зовут так же как и тебя. Имя несет в себе своеобразную карму. Ты разве не знала? – спросила мисс М, заметив удивление на лице Лилиан.

– Нет, не знала, – ответила сухо Лилиан, продолжив протирать пыль с многочисленных статуэток и слоников, выстроенных в ряд на старом комоде.

– Волна суицидов захватила Пенсильванию за последние четыре года. С регулярностью в несколько месяцев продолжают происходить странные и необъяснимые случаи. Группа опытных полицейских ведущих расследование согласились побеседовать с нами. Вот что нам рассказал один из них, – красивая холеная репортерша перевела микрофон к рядом стоящему полицейскому, ковырявшему в это время толстым пальцем в ухе. Заметив, что камеру направили на него, он тут же отдернул руку, и выпрямившись на сколько это позволял внушительный живот, свисавший через широкий ремень брюк, уставился недоуменно на девушку, словно не понимал о чем его только что спросили. – Что вы можете рассказать о несчастных случаях, которые произошли за последнее время? И как вы считаете, они схожи со случаями, которые вы расследуете на протяжении последних месяцев?

– А ну да, расследуем…

– Вот придурок, – мисс М ударила, что было сил клюшкой по телевизору, отчего тот чуть не упал со стула. – Куда катится этот мир? Как можно было доверить этому идиоту, такое серьезное дело? – мисс М принялась ругать полицейского, говорящего с экрана телевизора, что Лилиан даже невольно обернулась, чтобы посмотреть, кого так страстно поносила мисс М.

– Вы доели свой ужин?

– Вот вредная девчонка. Ты что уже уходишь? – мисс М выглянула из – за широкой спинки кресла и с тоской посмотрела на девушку натягивающую ботинки.

– Да, сестра ждет. До завтра, – бросила устало на прощание Лилиан. Закрыв за собой дверь, она не сразу решилась выйти из-под козырька, хотя задерживаться на пороге чужого дома тоже не имело смысла. Но так как шагать в темноту без зонта было не совсем комфортно, да и не хотелось перебегать лужи, хотя до дома было подать рукой, Лилиан осталась стоять на соседском крыльце, решив что ничего не будет страшного еще несколько минут подождать пока непогода ослабнет. Запрокинув голову наверх она вдруг улыбнулась. и обняв себя покрепче что-то забормотала, словно читала один из псалмов об улучшении погоды. Но порывистый ветер и ливень лишь усиливались, нарушая спокойствие вечерней улицы. Не было ни души в этот час, если не считать Лилиан и заблудившейся серой кошки пристроившейся под кустом можжевельника.

Вечером следующего дня, Лилиан, как обычно первым делом заглянула к соседке. Она знала, что ей будут не рады, но идти домой не хотелось еще больше, было невыносимо стыдно, ведь кроме молока и хлеба в доме ужинать было нечем. Оставалось лишь надеяться, что улучив возможность, можно будет украдкой забрать остатки ужина мисс М.

– Зачем приперлась? Сегодня же среда, – спросила мисс М, преграждая клюшкой вход.

– Теперь я понимаю маму, которая каждый день жаловалась на вас. Зачем она выбрала такую неблагодарную профессию сиделки, когда в наше время существует столько всего интересного и замечательного? Если вы немедленно не уберете эту чертову палку, я клянусь, что больше не переступлю порог вашего дома. Тогда вы действительно останетесь одна, – в сердцах бросила про себя Лилиан. – Здравствуйте мисс М, – мило поприветствовала она старушку, вложив всю нежность в охрипший голос.

– Не мисс тупица, а миссис. Разве я не показывала тебе фото с моим мужем? – опустив клюшку, пыхтя и бурча себе под нос, мисс М вынула из-за пазухи сверток, тыкая в фото из журнала обернутое в старый целлофан.

– Да, простите, – не сдержавшись, хмыкнула Лилиан. И хотя мисс М была глуховата, но заметив ухмылку, даже нашла силы замахнуться на девушку скрюченным от артрита кулачком.

– Не хочу тебя больше видеть, негодница, – заворчала мисс М шаркая широкими тапками по деревянному полу. Усевшись в любимое кресло она принялась переключать каналы, пока не нашла любимый сериал.

– Как спалось сегодня? Бессонница не беспокоила? – бросив дежурную фразу, Лилиан прошла на кухню, чтобы выгрузить продукты из бумажных пакетов. Чтобы не закипеть от злости и не наговорить чего-нибудь неприятного и обидного, она тихо замурлыкала песенку про толстую гусеницу, пока мисс М продолжала ворчать. Недолюбливая старую женщину, Лилиан подавляла в себе чувство раздражения, понимая, что какая бы мисс М не была вспыльчивая и грубая, на самом деле она каждый день ждала и радовалась ее приходу.

– Что у тебя с голосом?

– Разговаривала с редактором.

– Этот старый пердун все еще работает?

– Да.

– Что там у тебя?

– Я принесла лекарства, хлеб, молоко, яйца… и сдачу.

– Можешь дальше не продолжать. Лучше бы принесла виски.

– Вот, – Лилиан вынула из кармана пару пузырьков, купленных по дороге с работы. Пристроившись возле мисс М в вытертое бархатное кресло, она умилительно взглянула в тусклые глаза, чтобы с удовольствием послушать очередную смешную, а может романтичную или трагичную хоть и наверняка выдуманную историю.

– Что? Кхе-хе, ах это…, да хорошо, я расскажу тебе еще одну историю, раз уж ты расстаралась и принесла мне выпивку, – поерзав, мисс М удобно устроилась в любимом кресле из светло-зеленого плетеного бамбука, и сложив на животе тонкие словно спичины пальцы, торжественно уставилась на Лилиан, как будто ждала от нее еще большего преклонения и восхищения. Так и не дождавшись елейного трепета в глазах Лилиан, мисс М загадочно прищурила глаза и вкрадчивым голосом начала рассказ, каких про запас у нее было бесчисленное количество. – Жила на свете красивая, добрая девушка. Она была так добра к людям, и слыла такой совестливой и терпимой, что многие пользовались этим. Каждый день она кому – то помогала, тратила все свои сбережения, кто нуждался в материальной помощи и даже находила время и силы для душевной поддержки. Эта дурочка одевалась только в светлые скучные платья. Мелкие цветочки и выцветшие однотонные кофточки, туфли-лодочки, тьфууу…Ее так и прозвали, «Цветочек».

– Что? На самом деле так и звали? – хмыкнула Лилиан.

– Да, – ответила недовольно мисс М. – Слушай и не перебивай, а то из-за тебя я забуду о чем говорила. Так вот однажды в городок, в котором жила та девушка, приехал молодой нотариус. Завидный жених надо сказать и удивительный красавец. Умный, приветливый и невероятно обходительный. Язык подвешен, словно финик в эдемском саду, в смысле знает много языков, и главное знает, как понравится женщинам. Естественно в местном убогом обществе, ограниченном красивыми мужчинами, он сразу произвел фурор. Молодой девушке, неопытной, но впечатлительной он сразу понравился. Она влюбилась, как последняя идиотка. Вот я не такая, я всегда сходу различу хорошего мужика, от последней сволочи. В один из июньских дней, когда природа и все вокруг пылало и просто жаждало любви, с нашей романтичной дурочкой случился несчастный случай. Заканчивая свою смену на местной фабрике, она так спешила на свидание, что по глупой невнимательности сунула пальцы не туда куда надо. Не успела она опомниться, как всю руку затянуло в механизм. Как вспомню сколько крови было, мурашки так и выступают по всему телу. Вот смотри даже сейчас, – воскликнула мисс М оголив плечо на котором Лилиан смогла увидеть только яркие, разных размеров старческие пятна. – Ей до самого локтя ампутировали правую руку. Узнав о трагедии, молодой человек сразу охладел к девушке. А еще через полгода он уехал с местной вертихвосткой, которая слыла такой неприступной и высокомерной, что парни робели когда она шла по улице. Эти болваны даже не решались приударить за ней. Позже про нее ходили не лицеприятные слухи. А оказалось, она стольких дурачила, что до сих пор ее имя не смеют упоминать в нашем городе. Узнав о таком предательстве, наша романтичка решила покончить с собой. Заплыв в озеро так далеко, чтобы точно не было возможности спастись, она принялась тонуть, скрепив ноги наручниками.

– Наручниками? Где же она смогла их достать? – с искренним недоумением снова спросила Лилиан.

– Да не знаю я, откуда она их достала! Мне откуда знать? – воскликнула с досады мисс М, вцепившись в щеку Лилиан. – Слушай и не перебивай. Очнулась девушка в местном госпитале лишь через две недели. Да, она осталась жива, но это не принесло облегчения. Наоборот, ей стало только хуже. Бедняжка лишилась и левого запястья. Жизнь для нее стала лишь временем, отведенным в наказание.

Прошло довольно много лет. Если быть точнее, то долгих мучительных сорок лет. Бывшим возлюбленным снова суждено было встретиться. Однажды в дверь, где с самого рождения жила та девушка позвонили. Кое как доковыляв до двери она с трудом, но все же открыла ее. На пороге в коляске, без обоих ног сидел тот самый красавчик, когда-то жестоко предавший ее. Он был настолько жалок и несчастен, что женщина тут же его простила, она даже пустила его в дом.

Мисс М вдруг замолчала, отчего в наступившей тишине Лилиан даже вздрогнула.

– И что было дальше? – прошептала она, опасаясь, что мисс М так и закончит рассказ, не доведя его из вредности до конца.

– Что было дальше? Не скажу. Лучше принеси мне кофе, да смотри не переборщи с количеством.

– Если заварю правильно, расскажите, что стало с теми влюбленными?

– Хм, посмотрим, – улыбнулась первый раз за весь вечер мисс М. – Она ухаживала за ним, пока тот не помер, – тихо, почти шепотом произнесла женщина, с тоской посмотрев в окно.

– Как же она смогла ухаживать за ним, когда была без обоих рук?

Так и не дождавшись ответа, Лилиан отправилась на кухню, чтобы заварить кофе. О чем в этот момент задумалась, застыв на месте мисс М, девушка так и не смогла догадаться.

– Нет, это не могло случиться с ней. Я знаю ее достаточно долго и слишком хорошо. Сколько историй она мне рассказывала и не сосчитать. Не могли же они все произойти с одним человеком? Хотя кто знает, жизнь штука очень странная…

– Да, жизнь очень странная…Что опять со мной не так? Да что? Эй, эй, куда меня снова уноси…

Глава В

Утренний туман рассеивающийся из-за поворота и дальше вдоль по шоссе, плавно стелился по обоим сторонам огромного недавно засеянного поля. Полупрозрачные серые шлейфы просачивались сквозь плотную стену деревьев в глубь леса, тянувшегося темной полосой на десятки миль и видневшегося только макушками. Делившая пополам поле дорога, как будто плавала в низком тумане. Было довольно холодно для начала сентября, но это нисколько не мешало местным воронам бодро вышагивать по полю и собирать червяков, повылазивших после ночного дождя. На шоссе еще до конца не просохшем от выпавших ночью обильных осадков в зеркальном отражении луж тут и там красовались облака причудливых форм. Полоска леса, выглядывающая из-за тумана лишь макушками, скрывала на первый взгляд что-то непонятное и странное, но на самом деле ничего необычного за тем лесом не было. Неприятные звуки дребезжащего гудка, смешанные с зычными людскими выкриками, которые доносились с точностью до секунды в одно и тоже время, принадлежали всего лишь местной тюрьме.

Едкая полоска дыма устремленная серой струей ввысь одиноко клубилась, растворяясь в тумане и наполняла все вокруг неприятным запахом. Через несколько секунд отчетливо послышались звуки полицейской сирены. Подъехавшая машина остановилась на обочине противоположной стороны дороги от места аварии.

– Что там?

– По-моему двое всмятку. Вызывай бригаду, – скомандовал полицейский напарнику. Почесав лысину краем фуражки, мужчина недовольно нахлобучил ее на макушку и вынув фонарик, стал светить через уцелевшее боковое стекло, в попытке обнаружить хоть какие-то признаки жизни. – Черт бы побрал это ночное дежурство. Я так хочу к жене и в отпуск, что закричу сейчас! Тридцать минут оставалось до конца смены, всего тридцать, – ворчал он на машину и тех, кто там находился. – Да, это же Родалесы, – от удивления мужчина плюхнулся на землю, но тут же вскочил, чтобы убедится, что это действительно были местные жители и он ничего не путает. Стряхнув с брюк сырую прилипшую землю, офицер быстро посветил на номера. Это действительно была машина его старых соседей, которых он знал с самого детства.

– Что будем делать с родными? – спросил напарника тот, что оставался в машине, когда служба быстрого реагирования увезла тела погибших.

– У них остались две девчонки. Я сам скажу им, не стоит сюда вмешивать чужих, – утерев ладонью слезы, офицер достал из кармана мобильный телефон и стал неуклюже тыкать в мелкие кнопки, набирая номер старшей дочери Родалесов, которая в это время проходила стажировку в Нью-Йорке. Не решаясь надавить на звонок, мужчина долго думал, с чего начать, но палец случайно сам собой ткнул в зеленую точку.

– Алло? – донеслось на том конце провода через несколько секунд.

– Алло, Лилиан доченька, я звоню кое-что сказать тебе…

– Дядя Мерфи, это вы? Что случилось?

– Понимаешь такое дело, как твои дела кстати…

Спустя три месяца…

– Присаживайтесь. Как вас зовут?

– Здравствуйте. Мое имя Лилиан Родалес.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Мелани Хоуп. Почему решили работать в нашей газете? – скучающим, несколько равнодушным голосом спросила молодая женщина, черкая карандашом белый лист ежедневника. Она явно не была заинтересована в новом работнике, но должность обязывала задавать стандартные вопросы. Боль в спине и редкие неприятные ощущения внизу живота из-за часто толкающего плода, непроизвольно заставляли женщину то и дело морщить нос, отчего создавалось впечатление, что она была крайне раздражена. Разглядывая сидящую напротив девушку, поглощенную в собственные мысли, женщина тихонько стукнула карандашом по столу. – Что забыла у нас выпускница Колумбийского университета?

– Я не успела закончить университет. Так получилось, что с момента гибели моих родителей, прошло больше трех месяцев. Мне срочно нужна работа. На моем попечении осталась младшая сестра, – заметив недовольство во взгляде, девушка постаралась ответить более спокойным тоном.

– Значит, это ваши родители недавно погибли?

– Да.

– Соболезную. Вы уже ознакомились с политикой нашей газеты? – с долей насмешки задала очередной вопрос редактор. Когда она поднялась и вышла из-за стола, поглаживая живот, Лилиан сразу расслабилась.